Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт третий (страница 24)
Так мы и остались одни, в совершенно незнакомом мне городе, в котором я, тем не менее, умудрилась прожить всю свою жизнь.
О столице я знала довольно мало, всего-то только название – Ридегри – да кучу бесполезных фактов о местной экономике и истории. Зато я не знала банального – где находимся мы, где находятся мой дом и, главное, как добраться отсюда до туда. Потому в первую минуту я, откровенно говоря, растерялась.
– Что не так? – мягко поинтересовался Фрино, разглядывая незнакомый пейзаж.
– Я… куда идти не знаю, – потупилась я, примечая, как на нас все пялятся. Точнее не на нас, а на меня, Фрино-то оделся в те свои вещи, в которых он ходил одно время после потери глаза. То есть выглядел он как серенький, неприметный парень-посыльный в своей нахлобученной поверх кудрей кепке и вязаном жилете на желтоватую рубашку. Да еще и с перекинутая через плечо сумка образ дополняла.
– Тогда давай спросим, – пожал он плечами. – Не думаю, что в этом городе много баронских семей. Я даже более чем уверен, что вы тут одни такие, и ваш дом всем известен. Можно было бы и карту купить… но вряд ли на ней крупными буквами написано “дом семейства Руолей”.
Такая идея мне в голову почему-то не пришла, а ведь дельная мысль. Еще какая дельная! Уже второй прохожий – усатый коренастый рабочий в такой же кепке, как и у Фрино – подробно рассказал нам где находится поместье и как до него добраться. Пока он это выяснял это я думала, думала, думала…
– Мы можем и не пойти, – наконец развязавшись с рабочим, снова предложил Фрино. – Просто погуляем по городу, накупим сувениров, поедим в каком-нибудь трактире. Никогда не пробовал еду из трактиров… как думаешь, она там съедобная?
– Нет, нужно все же сходить, – упрямо нахмурилась я. – Все равно они быстро меня выгонят. И тогда мы с тобой пойдем по трактирам заедать мое горе!
Фрино сцапал меня за плечи. Заглянул в глаза внимательно, будто что-то во мне искал.
– Эби… а если не выгонят? – спросил он неуверенно. – Конечно, я понимаю, что вряд ли ты можешь ошибиться в своих выводах. Все же сколько ты с ними жила… двадцать лет. Но все же – если?
– Тогда… – я потупилась и закусила губу. – Если только они извинятся… искренне. Тогда я не знаю.
Собрав остатки своей решимости я решительно его руку и кивнула:
– Давай так. Ты лучше разбираешься в людях, чем я, так что я хочу на тебя положиться. Да и к тому же – они мои родители, как бы я их… не презирала. Так что, если ты увидишь, что они пытаются меня использовать, если увидишь, что они мне врут, если они просто польстятся на мою магию или стипендию – ты просто возьмешь меня за шкирку и вытащишь на улицу. И я, честное слово, кину в них на прощание свое треклятой фамилией, и останемся мы с тобой вдвоем – просто Фрино и просто Абигейл. Идет?
– Уверена?
Фрино выглядел обеспокоенным, сомневающимся. Покусывал губу. Но у меня после этих слов, которые я так долго держала в себе, надеясь все же в глубине души на лучшее, прибавилось решимости. Потому я кивнула почти с улыбкой:
– Абсолютно!
– Ну тогда пошли.
И мы пошли.
Улица, поворот, улица. Кареты, брички, дилижансы. Каменная мостовая внизу, вверху на небо наползают серые, но редкие тучки. Витрины, магазины, лавки, корзины. Но все это как-то прошло мимо меня, пусть я и упорно рассматривала. Мы вывернули на улицу с богатыми домами. Забор-решетка с острыми пиками сверху, ворота, забор-решетка снова. Кирпичная стена – такая дорогая редкость – снова ворота, снова кирпичная стена. Забор… знакомый забор. Решетка, с нежно-розовыми розами. Бутоны чуть завяли от жары, но все еще хороши и пахнут приятно. Решетка, решетка, решетка… Ворота. Фрино сжимает мою руку сильно-сильно.
И тут – как ушат воды на голову.
Люди за воротами стояли не наши. Я не помнила этих двух стражников. На моей памяти у ворот всегда сидел пожилой слуга-садовник – вон и пенек его. Сидел он не всегда, больше за розами присматривал. Но сейчас… сейчас за знакомыми воротами, за которыми белоснежный трехэтажный особняк спрятался, двое перешучивающихся незнакомцев в хорошо отглаженных военных кителях.