Алиса Рудницкая – Развестись и попасть - это я умею. Путь львицы (страница 7)

А потом поняла, что эти романы мама для меня купила – они все были новенькие. Стало грустно и радостно от ее такой обо мне заботы. Захотелось понять ее – впервые в жизни. И я пошла искать другой роман. Роман, где не героиня слабая и зависимая, а ее парень – связанный, растерянный, и молчит, потому что его женщина ему запретила.

И, знаешь что, дорогой дневник?.. Мне понравилось.

Наверное, я наконец прониклась традициями своего клана, из которого сбежала пять лет назад. Интересно, если я попробую все это в жизни, мне понравится?

Мама бы гордилась мной…»

Я опустила дневник. Мне до боли было жалко Аэлрию. Шмыгнула носом.

Моя мама тоже не была мной довольна. Она надеялась, что после университета я сделаю карьеру, а не буду полагаться на мужа. Но мне пришлось пахать на низкооплачиваемой работе, жертвуя отпусками и даже, порой, выходными.

Я так и не сказала ей о разводе. Мы давно с ней поссорились.

А ведь она бы тоже гордилась мной за то, что я бросила наконец своего придурка-муженька.

Я посмотрела на дневник. Та запись была последней. Дальше записи обрывались.

Аэлрия была точной моей копией из другого мира.

Разведенная. Уставшая. Мечтающая, чтобы ее поняли и пожалели. Запершаяся здесь, в этой комнате, чтобы спрятаться от своих проблем. Мы даже книги с ней любили похожие. И читали что-то одинаковое перед тем, как поменялись.

Я подняла глаза на отражение в зеркале.

Стало интересно – а не проснулась ли остроухая в моей квартире и не варит ли себе сейчас кофе на плите, ругаясь на непонятную земную технику? Или, может, у них здесь, в волшебном мире, были романчики про мир без магии? Кто знает. От этих мыслей я хихикнула и снова ущипнула милашку-Аэлрию за щеку.

– Ничего, подружка, – сказала я своему отражению. – Нам обеим на пользу пойдет смена обстановки.

Одно меня беспокоило. Какие-то странные слова про традиции клана, от которых девушка сбежала замуж – видимо в другой клан.

“Ну не едят же они людей? – подумала я. – Разберемся”.

Я хотела уже перечитать дневник сначала, как услышала стук в дверь. Негромкий, трёхкратный. Вежливый. Но в нём было что-то такое… привычное. Материнское.

Видимо, уходя Аэлрия не только дневник мне оставила, но и толику своей памяти. Самую кроху. Я точно поняла, что стучала ее мама.

– Аэлрия, – раздался голос за дверью.

Спокойный, мелодичный. С ноткой упрёка и нежности, как будто я снова была подростком, который, бастуя. не пускал родителей в свою комнату.

– Дитя, я знаю, ты там. Пожалуйста, поговори со мной. Не молчи. Я очень беспокоюсь о тебе. Даже если ты снова будешь злиться и отсылать меня – хоть слово скажи. Просто чтобы я знала, что ты жива и в порядке.

Я невольно прикусила губу, а потом тихонько, по-кошачьи, на цыпочках подошла к двери. Голос продолжал более настойчиво, почти с отчаянием:

– Я не буду стоять здесь вечно! У меня есть дела. Но знай, если ты не выйдешь из комнаты до завтра – я перестану приносить тебе еду. Да, именно так, даже если ты упадешь в обморок от голода ты не получишь и крошки! И никаких больше печений и черничного вина!

Я приоткрыла дверь.Совсем немного – ровно настолько, чтобы в щёлку проник свет и я могла взглянуть на женщину, что стояла снаружи.

Мать Аэлрии оказалась эльфийкой в возрасте. Если такое вообще возможно. С серебристыми волосами, заплетёнными в идеальную косу, в платье, напоминающем тигровую лилию. Прямая спина, тонкое лицо, и такие же серебристо-зеленые глаза, как у моего нового тела. Только взгляд совсем другой. Тот взгляд, которым мать смотрит на своего большого глупого ребенка, даже если тот уже пережила развод.

Увидев меня, она удивленно вскинула одну бровь. Я испугалась, что раскусит подмену. Но все же обреченно ей улыбнулась и заставила себя сказать:

– Мама, не надо морить меня голодом, я выйду, – голос вышел чуть хриплым. – Прости, что заставляю нервничать. Просто хочу немного… подумать. Всё хорошо, правда.

Эльфийка вскинула бровь немного под другим углом. Я невольно улыбнулась. Вот она, знаменитая материнская изогнутая бровь, от которой, наверное, замирают даже генералы. Я тоже замерла под ее пронзительным, чуть подозрительным взглядом. Однако после пристального сканирования, эльфийка вздохнула с некоторым облегчением.