Алиса Рудницкая – Развестись и попасть - это я умею. Путь львицы (страница 65)

В этой части сада я уже бывала. И видела небольшую дверь, увитую плющом. Та была всегда заперта, и я не обращала на нее внимания. Думала – может, это какой-нибудь запасной выход или вроде того. Но тетя Илли покопалась неожиданно в кармане, достала ключ и поманила меня за собой.

Мы вошли в сад – небольшой, но еще более заросший и запущенный. Все кусты здесь были обвиты плетистыми розами. Алые бутоны казались черными во тьме ночи. В середине сада, окруженные зарослями травы, стояли два величественных каменных оленя. Один был высоким, второй – маленьким. Вокруг них танцевали зеленоватые светлячки, деловито жужжа.

Я поежилась.

Я все же я хорошо изучила этот мир. И знала, что олень для эльфов – животное совершенно особенное. В форме оленя изображали божество, провожающее души на тот свет. Следовательно, меня привели на могилу.

– Зачем? – спросила я. – Тетя Илли… это же не мой отец…

– Потому что я хотела до конца удостовериться в том, что ты – не моя дочь, – вздохнула эльфийка. – Аэ сюда бы ни за что не пришла. С тех пор как здесь похоронили того мальчика, она выбросила свой ключ в озеро и больше никогда не заходила в южный сад. Закатила скандал, велев даже не ухаживать за ним.

Я вздрогнула, поняв, что кое о чем совсем забыла. Подруги Аэлрии ведь на что-то такое намекали. Что у прошлой владелицы кто-то еще, кроме отца, умер.

– По сути, – продолжала тетя Илли, – ты прокололась на том, что постоянно беззаботно гуляла по южному саду.

Я вздохнула. Ну вот. Я чувствовала себя такой хитрой, а попалась на такой ерунде.

– Сначала я подумала, что ты что-то узнала о своем муже, и подонок Лаурэант стер тебе память, – кивнула эльфийка. – Но потом у меня появились сомнения. Сотри человеку память – характер останется. А он у тебя до неузнаваемости изменился.

Она тяжело вздохнула и закрыла глаза.

– Самое паршивое, – сказала она, – что мне так хотелось верить в то, что это не чужак поселился в теле моей Аэ, а она сама стала такой, какой я всегда мечтала ее видеть. Такой… невероятной умницей.

– Простите меня, – я обняла себя руками и отвела взгляд.

– Не за что извиняться, – решительно покачала головой тетя Илли и двинулась к оленям. – Пошли.

Мы подошли поближе, и неожиданно эльфийка села прямо на мокрую от недавнего дождя траву. Поманила меня пальцем. Она была в фиолетовом платье, стилизованном под лепестки ириса, и ее юбка рассыпалась по траве. Я села рядом. На мне были высокие сапоги, брюки и худенькая куртка. Зад у меня тут же намок, но я не посмела отказаться.

– Муженек, – с улыбкой погладив по ногам большого оленя, позвала тетя Илли. – Тут случился небольшой конфуз. Наша глупая дочь, представь себе, осознала свою никчемность и подсунула нам такую хорошую замену, что… что я даже не могу на свою глупую дочь злиться.

У меня сердце вздрогнуло от боли и удивления.

– Что вы такое говорите?! – почти вскрикнула я. – Это же неправда!

– Ты не все знаешь, – покачала головой тетя Илли. – Я провела расследование, и много чего узнала, Вика.

Родное имя прозвучало словно оплеуха. Глаза у меня расширились.

– Откуда? – подалась я вперед, цепляясь за эльфийку. – Вы… вы узнали о моем прошлом мире? Вы знаете, что с Аэлрией? Как она там? С ней все в порядке?

– Успокойся, – строго отрезала тетя Илли. – Давай, не переживай так сильно. Сейчас я все тебе подробно расскажу.

Я взволнованно кивнула и чуть отстранилась. Поджала ноги, села на собственные пятки. Сложила руки на коленях. Тетя Илли вздохнула, будто решаясь.

– В общем, когда-то давно, в детстве, Аэлрия спасла от змеи фею, – сказала она. – Та за помощь пообещала ей одно любое желание, но попросила не торопиться. Ох и много же раз Аэлрия дергала эту несчастную фею, прося у нее то одно, то другое. Но то, чего она хотела, по большей части, было выше способностей малышки.

– Она просила вернуть отца, да? – потупилась я.

– Да, – кивнула тетя Илли. – А потом она просила вернуть себе свою первую любовь.

Она нежно прошлась рукой по ножкам маленького, каменного олененка.

– Наверное, это было ее попыткой понять меня, – хмыкнула она. – Аэ вечно называла Сэли грязным, говорила, что от него звериным дерьмом воняет. Но сама, переодевшись в мальчишку, убегала в поля, где проводила время в обществе пастухов. Там-то она и встретила одного кудлатого мальчишку.