Алиса Рудницкая – Развестись и попасть - это я умею. Путь львицы (страница 34)

Почему-то я вспомнила уже не разрыв. Вспомнила, как он гладил меня по волосам в первые месяцы. Как ждал у метро с кофе. Как его прикосновения были теплыми, почти домашними, а взгляд – внимательным.

Я тогда верила, что так будет всегда.

Что наш уют – это старт, а не начало горьких пяти лет трудового рабства вперемешку с упреками.

Да, поначалу все было прекрасно. Примерно до его увольнения.

А потом… потом он перестал просыпаться рано, спал почти целыми днями. Хандрил. Говорил, что душа требует паузы. Начал читать книги – сотни книг. И всё больше и больше говорил словами оттуда, будто сам придумал их, а не вычитал где-то. Он говорил, что хочет найти себя. Что его внутренняя суть требует одиночества, пространства, раздумий.

А я? Я просто работала.

Сначала с энтузиазмом. Потом из чувства долга. Потом – потому что надо же кому-то платить за еду, за счета, за аренду.

Он искал себя – а я теряла себя каждый день, стоя в пробках, считая копейки, решая чужие проблемы, возвращаясь домой без сил.

Секс исчез первым.

Он говорил, что телесное – это вторично, когда ты в поиске духовного. Я не спорила. Потом привыкла к отсутствию секса, и когда он пытался прикоснуться, я уже не хотела. Была слишком уставшей, слишком злой, слишком... одинокой рядом с ним.

Потом исчезли поцелуи. Потом разговоры сменились упреками.

А потом я осознала, что живу с чужим человеком, который давно уже не со мной, а где-то в дебрях собственного «я».

И вот теперь я здесь. Среди шелестящих растений, в теле эльфийки с печальной историей. А он – там. Всё ещё, возможно, ищет себя. Скорее всего нашёл новую шею в виде собственной матери, на которой удобно сидеть.

Я перевернулась на бок, прижав небольшую подушку, украшенную вышивкой в виде лягушки, к груди. На губах была горечь. Но в ней, на удивление, не было боли. Только усталость снова накатила.

“Как же они это делают? – размышляла я, глядя на качаемые ветром ветки, за которыми было видно клочки голубого неба. – Эти эльфийки. Столетиями живут рядом с одними и теми же мужчинами, и те… не уходят. Не холодеют. Не прячутся за книгами и отговорками. Не исчезают в собственной важности”.

Я вспомнила Сэли – партнёра моей новой матери. Он был тихий, немного замкнутый, сдержанный и пугливый. Но как он смотрит на неё…

Без страха. Без усталости. С преданностью. Как будто ему хватает просто того, что она есть.

Стало завидно. По-хорошему так. Интересно, сколько они уже вместе?

А потом в памяти всплыл другой взгляд.

Более горячий. Почти жгучий. Истара. То, как он почти выклянчивал у меня ласку вчера. Как он смотрел на меня своими глазами-угольками. Как испугался, когда я ушла, сказав только “я подумаю”. Какое облегчение испытал, когда я сегодня сказала, что просто забыла печать в комнате.

И я… искренне хотела еще. Его взгляда. Его слов. Может быть даже признания в любви – второго в своей жизни, но от этого не менее волнующего.

Мне ужасно хотелось не играть с ним, а до одури, впрок нацеловаться. Дотронуться языком до его клыков.

Мечта…

Это желание вспыхнуло во мне, как вспыхивает все внутри от первого глотка крепкого вина. Я повернулась на бок и спрятала лицо в подушке, словно могла этим скрыть внутренний пожар.

Но… а что, если и он остынет?

Если со временем, как и бывший, начнёт закрываться? Вдруг всё это – просто иллюзия? Очередная глава в глупом любовном романе, где он сначала боготворит, а потом забывает?

Я сильная. Я взрослая. Но я не была уверена, что смогу пережить все это ещё раз.

Я закусила губу. Пальцы сжались в кулак. Желание и страх ходят рядом. Как тень и свет.

– Только бы не наскучить тебе, – прошептала я, – только бы ты не остыл...

Одно из моих сильных качеств – я не умею просто подолгу лежать и страдать.