Алиса Рудницкая – Попаданец для драконши (страница 80)

Бесполезная для мертвеца.

Хотя… кто бы дал мне спокойно умереть!

Грудь взорвалась болью и я ощутил, как по нервам прокатилась волна тока, заставившая меня дернуться и прогнуть спину. Это было первое, что я почувствовал, когда очнулся. На удивление быстро я пришел в сознание — то ли от боли, то ли от страха. Когда зрение чуть сфокусировалось, я увидел буквально сидящую на мне встрепанную, испуганную сипуху, прижимающую руки к моей груди.

— В-ваше величество, см-м-мею заметить, что ваше хобби пытаться ум-м-мереть в моем присутствии очень… утомляет… — заикаясь, сказала она.

— Не с места, гадюка… — сказал кто-то у нее за спиной.

Я поднял глаза и увидел Луку, приставившую к затылку девушки шпагу.

— Лука, что ты делаешь? — простонал я, сморгнув навернувшиеся от боли на глаза слезы. — Она спасла…

— Ваше… величество, — прошипела лисица вежливо, хотя из ее рта так и рвались ругательства. — Будьте благоразумны. Неужели вы верите в то, что можно вот так вот запросто дважды оказаться в нужном месте в нужное время? Очнитесь. В прошлый раз именно она заколдовала доспех, а в этот — принесла вам собственными руками вино с ядом.

— Я не буду отрицать, что ситуация выглядит подозрительно, — сипуха подняла руки, снова вернув себе серьезность. — И я не буду противиться заключению под стражу, если вы сочтете это необходимым. Однако подумайте сами. Неужели вы считаете, что я настолько глупа — что уж говорить о рыцарской чести — чтобы так очевидно подставиться?

— Лука, она права, — я заглянул лисице в глаза и удивленно увидел в них голубые, ненормальные отблески. — Не пори горячку!

— Хорошая хитрость, но я в нее не верю, — сказала Лука как зачарованная. — К тому же вы подвергли жизнь сон Розалинда опасности. Зачем вы пропустили через него разряд молнии?

Дефибрилляция… я уставился на сипуху почти с восхищением. Откуда она узнала такой прием?!

— Чтобы запустить остановившееся от перегрузки сердце после того, как я заклинанием уничтожила яд, — спокойно ответила Кая. — Этим способом мы возвращали к жизни людей на войне. Вам должно было бы быть это известно. Так же как и то, что я владею этой техникой в совершенстве.

— Тогда и вам должно быть известно, что мне придется провести дознание, — сказала Лука. — Если ваша вина не подтвердится — мы вас отпустим и вы сможете участвовать в турнире.

— Что ж, я согласна, — сипуха наконец слезла с меня, все еще держа руки поднятыми. — Я уважаю вас, Лука, но больше вас я уважаю закон и его королевское величество. Надеюсь, что этот инцидент не повлияет на мое участие в турнире и не склонит чашу весов в сторону моих конкуренток?

— Если вы окажетесь чисты перед законом — не повлияет, — сообщила Лука, а потом обеспокоенно посмотрела на меня. — Сон Розалинд, вы в порядке?

Я попытался сесть… и понял, что я не в порядке. Совсем не в порядке. Осознав это я зажмурился и повернул голову на бок.

— Что-то не так? — спросила Лука. — Змеи… кто-нибудь, сбегайте за змеями!

Жизнь медленно утекала из верхней половины тела. Я перестал чувствовать собственные руки и пояс… осталась одна лишь голова и шея. А ниже… ниже будто и не было ничего. И это пугало до дрожи.

— Сон Ганс? — лиса присела рядом со мной, потормошила меня. — Вам больно? Что с вами? Ответьте мне, чтобы я могла хоть как-то вам помочь?

— Моему телу конец… — выдавил из себя я страшную правду. — Мне конец…

26. Синяя птица

— Ганс, ты там?

Тихий голос Ласлы во тьме пугал до дрожи.

Снотворное снова не подействовало, но зато мне хотя бы не было больше больно. Я лежал в постели словно мешок с картошкой — такое отвратительное состояние. Такое знакомое. Такое пугающее.

Радовало одно — я все еще мог говорить, видеть. Хоть что-то.

Змеи колдовали надо мной добрую половину ночи, пытаясь вернуть мне руки. Опять иглоукалывание и растирки, опять какие-то отвары и зелья, но… ничего не помогло. Совы тоже пытались — но лишь развели руками. Проклятье не давало им ничего со мной толком сделать, будто мое тело отказывалось принимать любое лечение, сопротивлялось.

— Ганс… Ганс, дай знак. Ганс, ты слышишь меня?

Назойливый тихий голос никак не давал мне уснуть. Я уже начинал думать, что рехнулся. Голос доносился из-под подушки и навязчиво звал меня уже не один час. Альти, прикорнувшая на кушетке в углу комнаты, кажется, его не слышала. Бедная служанка ужасно наплакалась… я даже не думал, что она будет переживать чуть ли не сильнее меня. Все гладила меня по голове и причитала о том, как же теперь я жить буду. Будто бы с я сам знал….