Алиса Рудницкая – Попаданец для драконши (страница 16)

— Красиво, — кивнул я, завороженно осматривая симпатичную поделку. — Но вам не идет. Вы слишком лиса, сона Инги.

— Просто Лука, — девушка сняла маску и улыбнулась в ответ одним — правым — уголком рта. — Лисе всякая маска к лицу, так у нас говорят. И вот парадокс — мы единственные, кто носим какие угодно маски, да только не свои.

— Но вы же носите лисью? — озадачился я, с интересом рассматривая простое лицо с длинным остреньким носом. Этот нос — наравне с губами и глазами — участвовал в выражение эмоций гостьи, и это было так необычно.

— Только ради вас, сон Розамунд, — шутливо поклонилась она мне шутливо, а потом протянула маску зайца.

— Просто Ганс? — предложил я.

— А вы молодец, — неожиданно похвалила она меня, дернув носом будто принюхиваясь. — Мне нравится, как вы держитесь. Другой бы на вашем месте бился в панике, а вы не только права свои отстаиваете, так еще и шутите. Знаете свое место, но умеете быть наглым, дерзите — но не раздражаете. Я знаю вас с совета, но у меня чувство, будто вы всю жизнь прожили в замке. Будто, знаете…

Она пощелкала пальцами, пытаясь подобрать нужные слова.

— Вот! Будто в витраже не хватало одного стеклышка. Оно вдруг нашлось и, когда его вставили на его законное место, картина стала целой.

— Вы мне льстите, — смутился я. — Я хожу по краю… и ненавижу себя за то, что повис на ваших шеях.

— Давайте-ка я расставлю в вашей милой головке все на свои места, — сказала лиса, усевшись на край моей постели. — Вот как вы думаете, в каком вы сейчас положении?

— Я еще не определился, — потупился я. — Я слишком мало знаю о вашем мире, чтобы что-то понимать. Действую наобум…

— Тогда я открою вам глаза, Ганс, дорогой, — лиса с хитрой улыбкой накрыла мое лицо фарфоровой маской. — Вы — интересная игрушка двора и ничего более. Знайте это, примите это и пользуйтесь этим. А теперь давайте, наденьте эту вычурную маску и поговорим с вами как лиса и заяц.

— Боюсь, как бы вы меня не съели, — не удержался я от нервной шутки, бросив испуганный взгляд на Альти.

От мыши ждать помощи не приходилось — она уже тихо, не обращая на нас никакого внимания, уткнулась в вышивание. Вскользь я подумал, что, наверное, это какой-то особый талант прислуги — уметь не слушать разговоры господ. Хотя к господам причислять себя было бы глупо.

— Думаю, вы не в моем вкусе чтобы вас есть, — сказала лиса, хитро улыбнувшись. — К тому же вы нужны нам — пока что — живым. А теперь наденьте маску, Ганс. Для вашего же блага.

Я надел. Крепилась эта красота на голову при помощи двух эластичных ремешков, и стоило ее надеть, как она будто прилипла к лицу. Обзор, сначала ограниченный кружками прорезей, неожиданно начал расширяться, пока мой родной охват зрения ко мне не вернулся. А еще через секунду я и совсем перестал чувствовать, что на моем лице что-то надето.

— Удобно, — пробормотал я. — А я-то думал, как вы их носите.

— Замечательно, раз так, — кивнула Лука, и сама облачившись в свою лисью маску. — А теперь задавайте.

— Задавайте? — не понял я.

— Да, вопросы, — кивнула она. — У вас ведь их много. Так что задавайте. Простенькая легенда, сочиненная нами, подождет.

— Хорошо, — с благодарностью кивнул я.

Я уже пытался расспросить Альти, но она многого не знала. То же, что мне поможет разобраться сама глава шпионов, радовало донельзя — если бы я выбирал из всех дам совета маскарада кому задавать вопросы, то выбрал бы именно ее.

— Где все мужчины? — задал я первый, самый остро стоящий вопрос.

— Война только кончилась, — ответила Лука. — Сначала воевали мужчины. Мужчины проиграли. Пришлось воевать женщинам. Женщины, что удивительно, выиграли. Так что все наши мужчины сейчас — это дети, старики и калеки. К тому же Ласла — первая королева-женщина в нашей стране, да и в мире в общем, и она старается всячески подчеркивать это, держа при себе лишь сильных женщин. Она хочет укрепить права женщин в Вадгарде, да и в целом. Потому при всей своей жесткости она весьма популярна у народа — как ты понимаешь преимущественно женского на данный момент. Старики умрут, а новые мужчины впитают с молоком те законы поведения, что она заложит. А заложит она равноправие мужчин и женщин.