Алиса Рудницкая – Попаданец для драконши (страница 103)
Как я понял, у них здесь, в Арлейве, было нечто наподобие традиций наших арабских стран. У большей части женщин лицо закрывала фата, закрепленная на их колпаках. Колпаки были не меховые, а, кажется, просто из плотной расшитой ткани, с кисточкой на конце. Не сказал бы, что эта фата сильно прятала лица, но суть не в том. Женщины ходили по большей части пытаясь смотреть себе под ноги. Я ни раз замечал, как мужчины их толкали или ругали довольно громко. Когда мы проходили через бедный район — а мы именно ходили, а не ездили, от оленей решили отказаться — я видел и то, как эти самые женщины варят что-то в больших котлах прямо у домов, как развешивают белье, как метут мостовую или протирают окна. Да что там… я пожалуй ни одной сидящей без дела или болтающей с подругами женщины не видел.
Мда… это вам не Вадгард, где революция уже свершилась. Здесь все только начиналось…
— Да, давайте остановимся, — согласился я. — Мне-то легко, я не хожу. Так что в делах усталости полагайтесь на моих спутниц, пожалуйста.
— Как скажете, господин, — закивал гид, хотя и покосился на Отну и Каю с некоторым сомнением. — Как вам будет угодно.
— Может, тогда устроимся у центральных ворот? — предложила спокойная, сосредоточенная сипуха, которая кажется ничуть не устала. — Хотелось бы на них взглянуть. Я слышала, что их устройство — настоящая гордость Арлейва.
— Так и есть, — оживился гид. — Пойдемте скорее, раз вы устали. Там есть замечательные кофейни в которых можно чудесно посидеть, любуясь на ворота.
Отна закатила глаза, но все же пошла.
Ворота и правда оказались потрясающими — огромными, витражными, стеклянными, изображающими белых змей. Белые змеи вообще были здесь повсюду. Не живые разумеется — они были частым гостем картин, мозаик, барельефов и статуй. Гид объяснил это тем, что здесь поклоняются василиску, а выглядит он, мол, как огромная белая змея, символ мудрости и целительства. Что ж, как бы то ни было мне это быстро приелось и я начинал размышлять — а почему в Вадгарде, собственно, я драконов видел только на гербах?
В кофейне, больше похожей на украшенную гирляндами беседку, нам выделили самое удобное место, так сказать вип-ложу, закрытую от остального зала занавеской. Но галдеж, вызванный появлением трех иностранцев все равно достиг наших ушей. Мне от этого стало как-то даже немного неудобно. Казалось бы привык уже к тому, что ко мне все относятся как к принцу… ан нет, оказывается еще не до конца привык. Но сладости, что нам натащили сердобольные хозяева заведения, быстро заставили меня забыть о галдящем при виде «принца» народе.
— Что-то еще хотите посмотреть, сон Розалинд? — спросила у меня Кая, отправляя мне в рот конфету.
— Угу, — промычал я. — Хочу выйти на улицу.
— О свет, зачем?! — поразился гид. — Вы точно уверены?
— Ага, — кивнул я. — Точно.
— Но… — смутился коф. — Ворота, не смотря на их красоту, давно уже не открываются. Механизм уже лет сто как не использовали…
— Я и не прошу открывать мне ворота, — удивился я. — К тому же я не хочу пускать к вам, в тепло, стужу. Нет… мне достаточно будет выйти в какую-нибудь боковую дверь. Хочу посмотреть на снег.
— А, ваше величество не видел близко снег, — понял меня по своему гид. — Хорошо, я отойду и договорюсь, чтобы нам отперли небольшую дверцу. И позабочусь о теплой одежде для вас и ваших спутниц. Не скучайте.
Когда он ушел, мои рыцарши удивленно на меня уставились.
— У вас там не было снега? — спросила Отна. — Чего еще у вас там не так, сон Ганс?
— Не, снег у нас был, — хмыкнул я. — Просто понимаешь какое дело… это будет моя маленькая месть…
— Прошу прощения, сон Розалинд, но вы собрались мстить снегу? — удивилась сипуха.
— Ага, — улыбнулся я.
Ну а что — я ведь его терпеть не мог дома. По снегу коляска вечно буксовала, застревала. И я просто не мог отказать себе в удовольствие проехаться по нему не затормозив. Почувствовать, что я этот треклятый снег победил. Должны же быть у человека какие-то личные гадостные радости в жизни.
Сказано — сделано.
Не успел я как следует распробовать местные сладости, а меня уже с ними разлучили, одели в одно меховое пальто, закрыли вторым и вывезли из теплицы на мороз. Дверца действительно оказалась весьма неприметной — по словам гида ее использовали в качестве одного из эвакуационных выходов на случай обрушения свода или еще чего похуже. Тем не менее выход сторожили двое кофов с бердышами и в высоких шапках — местная стража вообще очень сильно походила бы своим внешним видом на старорусскую, если бы не была чернокожей.