<iframe src="https://www.googletagmanager.com/ns.html?id=GTM-59P8RVDW" height="0" width="0" style="display: none; visibility: hidden"></iframe>

Алеса Ривер – Отпуская любовь (страница 76)

18

— А давай-ка я тебя покормлю? — со скоростью вампира, он метнулся за едой и снова сел рядом с ней, облокотившись спиной о диван.

На подносе стоял графин с кровью и тарелка устриц. Видимо, так и предполагалось, что они ими смогут увлечься не для питания. После того, как мы осушили по паре бокалов крови, Риан взяв устрицу положил Валери ее в рот и чмокнул в губы.

— Я знаю о чем ты думаешь, когда вспоминаешь, почему мы не в спальне. Любимая, забудь. Да, я не готов говорить об этом. Когда я представляю, что твоего тела….

Теперь Валери не дала ему договорить. Взяла устрицу и направила ему в рот. А затем, слизывала сок с уголков его губ. Она сделала это намеренно нежно и медленно. Его мужское достоинство моментально пришло в движение. Валери улыбнулась и взяла вторую устрицу, но не донесла до его губ и вылила ему на грудную клетку. Затем, подползла к нему на четвереньках и стала слизывать сок, спускаясь все ниже. Их обоих захлестнула страсть. Всепоглощающая и невероятно испепеляющая сознание любовь, захватила их в нежные объятия. Валери чувствовала его, как себя. И уверена, что он ее чувствовал также. Потому что они оба предугадывали действия друг друга заранее. Они оба чувствовали, чего хочет вторая половина. Дикая страсть вырвалась из их душ, которая разъедала нас с первого дня расставания. Больше не было места нежности.

В перерывах, когда они просто лежали в объятиях друг друга, то слышали, что творится снаружи дома. Соратники и друзья, им явно завидовали. Валери обвела взглядом комнату и улыбнулась. Пух и перья все еще медленно опадали на пол, по всей комнате. Стало интересно откуда пух, и тогда она отпустила взгляд на свою руку — когти. Риан заметив этот жест, взял ее руку, поцеловал каждый пальчик, мгновение и теперь уже он оказался под ней. Им не нужны были слова, чтобы произнести то, о чем думали оба. Все написано было на лицах друг друга. “Мой. Просто мой и навеки”. А на его лице было написано — моя….

На рассвете, Валери отправилась в душ, чмокнув любимого в щеку. Девушка оглядела себя в зеркало: яркие и блестящие глаза, клыки чуть длиннее человеческих, если улыбнуться. Стройное идеальное тело, которому теперь не грозит растолстеть. Бледная кожа, будто бы просто никогда не была на солнце. Да, такой она себе нравилась. Но тут, ее слух уловил разговор и она быстро выключив воду, стала одеваться.

"Ночью прибыл наш агент Риан. Ничего хорошего сейчас не скажу", — по голосу Шон.

"Они убили волка и оставили его на нашей территории", — сказал Эван.

"Твою мать! — выругался Риан. — Что ещё?"

"Скорее всего, к нам пошлют наемных убийц, отомстить за смерть одного из своей стаи. Либо начнут открыто выступать против клана, в чем я сомневаюсь. Ведь подстава была рассчитана исключительно ради мести Валери. Брюс требует немедленного возвращения. Волки могут пойти с нами" — закончил Эван.

Валери вышла из ванной комнаты, и Риан сразу протянул ей руку. Она в одно мгновение оказалась у него на коленях.

— Значит война наступит скорее, чем мы предполагали? — спросила она.

Не сомневаясь, что она все слышала, ее муж лишь кивнул.

— Но мы готовы. Волки точно, если конечно, нам стоит не сомневаться в их верности. Их тела хорошо подготовлены, а мышцы быстро вспомнили, как обращаться с оружием.

— Тогда пойдёмте на поле и расскажем остальным. Они имеют право знать правду. Иначе Колтрейн найдет способ, чтобы их использовать против нас, стоит лишь кинуть хоть чуточку сомнений в их головы. — Высказала всеобщую мысль Валери.

— Ты права. Идемте. — согласился Риан.

Супруги стояли перед домом Давины, и Риан не отпуская из объятий жену, рассказывал всем собравшимся о произошедшем.

Волнение разлилось по стае волков. Валери чувствовала их все лучше с каждым днем. Одна половина боялась за свои семьи, страшась того что будет с ними, раз Колтрейн уже начал действовать. Вторая половина рвалась в бой.

Один из тех, в чье сердце закрался страх сказал:

— Я не могу подвергнуть свою семью опасности. Мы живём здесь так давно, в тишине и спокойствии, нам незачем навлекать на себя гнев Колтрейн еще раз.