Алеса Ривер – Отпуская любовь (страница 67)
Валери сидела в кресле у окна и думала о своих малышах, ее семье. И тут глаза уже знакомо закололо и снова она увидела то, что видели ее дети. Перед детьми стояла Донна, махала вокруг них дымящимся пучком трав и что-то кричала. Валери пожалела, что не может слышать, что слышат дети. И тут подошёл ближе Риан с листком бумаги на котором было написано "Лера, если видишь нас, заставь Лекси кивнуть". У Валери защемило сердце от радости, он помнит как она хотела назвать дочь. Риан с недоверием покосился на Донну, но продолжал держать листок с текстом над малышкой. Ясно, не верит, значит надо попробовать. Валери сосредоточилась на дочери, и мысленно воззвала к ней: "Милая, опусти головку, дочка, это мама" и усилием чувств она сделала это. Лекси сделала кивок, хотя младенцы не умеют этого, значит Риан точно поверит что его жена здесь. Глаза Риана и впрямь округлились. Он подхватил Лекси на руки и стал целовать дочь. А Валери чувствовала на себе его поцелуи через малышку. С ее глаз катились слезы. Она уже и рассчитывала снова ощутить его поцелуи. А продолжал что-то говорить и целовать. По настоянию улыбающейся Донны, все же положил дочку обратно, взял листок и написал три строчки: "Я прощаю тебя. Ты моя жизнь. Я тебя люблю".
Теперь уже Валери зарыдала в голос и связь оборвалась. А через мгновение в комнату ворвались трое мужчин с когтями на готове: собой Адама и за ним Шона.
— Малыш, что случилось? Что — то снова видела? — спросил Адам, отправив взмахом руки за дверь Шона и Итона.
— Ничего, с чего ты взял? Я заснула, видела детей вот и плакала.
— Я тебе не верю. Это не в первый раз. Твои глаза светятся синим огнем, ты смотришь будто сквозь меня. А потом говоришь что все в порядке. — спросил Адам явно обиженным тоном, — Ладно, Шон, сейчас же приведи старуху что была здесь в последний раз. Она волчица-знахарка, должна что-то об этом знать. — сказал он хмуро смотря на нее.
Шон прежде чем бежать выполнять, глянул на Валери ловя ее взгляд, после ее едва заметного кивка, он вышел из комнаты. Валери не переживала, зная что он объяснит старой миссис Макклауд, что нужно говорить и как. Они не дадут понять Адаму, что он лишь пешка в ее войне. Что здесь решаю все она. Тем более Давина Макклауд была родной сестрой Донны Макклауд, что служит дому Макгрегор клана вампиров. Они будут счастливы воссоединению. Давина только вчера рассказала Валери историю своей семьи.
“Мы были подростками я и моя сестра Донна. Однажды она влюбилась в вампира. Из-за вечной войны между волками и вампирами, родители не могли позволить ей быть с любимым. Хоть мы и были полукровками, для стаи все должно быть по правилам. И тогда, родители пошли к альфе и попросили его подобрать ей мужа. Через несколько дней, ей назвали имя ее жениха из волков. Конечно, она плакала и умоляла родителей ее отпустить, но они были непреклонны. В ночь следующего дня, моя сестра сбежала с вампиром, что пришел за ней, а я заметала их следы всякими магическими способами, что вычитала в книгах. У меня только пробуждались способности ведьмы, мне было всего шестнадцать, — хихикнула она но Валери не смела перебивать. — С тех пор, мы о сестре ничего не слышали, а альфа заставил меня выйти замуж за того, кого сватал Донне. Я гадала на травах и развивала дар. И вот однажды, почувствовала силу родную, слабую нить. Далеко, но это точно было. И я поняла, что она тоже пыталась узнать жива ли я. Так я и знаю с тех пор, что она жива и здорова. Но к сожалению, муж мой вскоре после свадьбы скончался. Нашу семью обвинили в его смерти. Но так как не было доказательств, что мы виновны в его смерти, нас просто изгнали из родного дома, а наши земли отдали родителям погибшего. С тех пор, скитаниями мы добрались до этих вот мест окраины Шотландии и Англии, где и осели. Пустили корни, ведь я была беременна, когда погиб муж да ещё и тройняшками. Сейчас мои мальчики сами уже имеют кучу детей. И конечно, девочка моя, нам совсем не нужна война. Но ради будущего наших внуков и детей, за нашу землю, мы будем с тобой. — На этих словах, она взяла Валери за руку, и закатила глаза. Через минуту тишины произнесла: