Александр Петридис – Могильник империи (страница 2)
Советники попрощались с императором и покинули зал заседаний. Дмитрий Икосид встал из-за стола и направился в покои дочери. Четверо гвардейцев последовали за ним.
По пути в покои Авроры, император поглядывал на картины, украшавшие коридоры дворца. Десятки, сотни подвигов его предков, запечатленные лучшими художниками тех времен, давили на государя.
Дмитрий остановился у картины своего отца. Он восседал на троне, бодрый и грозный. По левую руку от него стоял молодой Аристарх, его верный друг, первый консул империи. Десятки подданых выстроились к императору на прием, в их лицах читался восторг и надежда. «Я помню тебя другим.» – Подумал государь, вспомнив последние дни отца. Он был слаб и запуган, ему всюду мерещились враги. Он засыпал с кинжалом под подушкой, а в прикроватной тумбе всегда держал пузырек с ядом. Гражданская война и последовавший за ней позорный мир сломали его.
– Что ты думаешь о правлении моего отца, гвардеец? – спросил император, продолжив идти в покои дочери.
Напуганный подобным вопросом солдат замялся, но быстро взял себя в руки.
– Он был добрым правителем, Ваше Императорское Величество, справедливым и…
– И сколько человек этот добрый и справедливый правитель казнил? Скольких сгноил на каторге? – перебил его император. – Сколько жен и детей оставил без отцов? Скольких ты убил по его приказу?
– Ваше Императорское Величество, – пробормотал побелевший гвардеец, – ваш отец, светлая ему память, был хорошим человеком. Просто на его долю выпали тяжелые времена…
– А я хороший человек? – спросил Дмитрий, дойдя до покоев дочери и посмотрев гвардейцу в глаза.
– К-к-конечно, Ваше…
Император не дослушал его и вошел в покои Авроры. Что еще мог ответить ему гвардеец? Одним взмахом руки государь мог сжить этого человека и всю его семью со свету.
Девочка семнадцати лет, с темными, спадающими до пояса волосами, сидела за столом и читала какую-то книжку. Услышав, как кто-то вошел в комнату она оглянулась и, увидев отца, бросилась ему на плечи.
– Батюшка!
– Солнца ясный лучик! – тепло проговорил Дмитрий, сев вместе с дочерью на её кровать. – Что ты читаешь?
– Фрейлина Анна принесла мне поэму о князе Нори, владыке Еогона! – весело начала рассказывать девочка. – Ты знал, что он в одиночку одолел десяток василисков, защищая свою невесту в Еогонском чертоге?
– И отрубил последнему великану руку одним ударом? – с ухмылкой добавил император. – Мы с твоей мамой часто ходили в Сомнийский императорский театр на спектакли по этой поэме, когда были молоды.
– Фрейлины говорят, что мы очень похожи с ней, – робко промолвила Аврора, опустив взгляд в пол.
Дмитрий крепко обнял дочь, после чего аккуратно приподнял её подбородок и посмотрел девочке в глаза.
– Если бы твоя мама только видела, какой красивой девушкой ты выросла, она бы даже позавидовала, – сказал государь, глядя на лицо дочери. Она и правда была вылитой матерью. – И я уверен, что когда царевич Зигмунд увидит тебя, он решит, что до этого дня никогда не видел никого красивее. И никогда не увидит.
– Лишь бы он дар речи не потерял, батюшка! – рассмеялась Аврора. – А то на брачной церемонии не сможет клятву прочитать.
– Ты уже решила, в каком платье будешь? – поинтересовался Дмитрий.
– В зеленом, батюшка. В цветах нашего дома, – ответила девочка. – А он наверняка будет в синем, фрейлины говорят, что у Теосидов так принято.
– В середине празднества синими будут, наверное, все. Северяне – большие любители выпить…
Аврора встала с кровати и начала ходить по комнате, рассказывая, как с фрейлинами обсуждали музыкантов, которые должны играть на свадьбе.
Император же лег на спину и, глядя на дочь, задумался. Ее мать умерла при родах. Несмотря на уговоры своих советников, Дмитрий отказался от нового династического брака. Он не мог представить кого-то другого подле себя. И потому каждую ночь корил себя за условия мира, заключенного с Теосидами в начале своего правления. Оборонительный союз и вечная дружба, в обмен на матриархальный брак своей новорожденной дочери на втором сыне царя Теосидов. Он не хотел, чтобы его единственная дочь была помолвлена и обречена на брак с тем, кого ни разу не видела. Но долг перед страной был выше, нежели его желания.