Александр Герда – Система-Самоцветы: Тени за спиной (страница 6)
– Ольга смешно по-польски ругается, даже с акцентом! Ей это идет. Такое ощущение, что это для нее родной язык, – заметил я и отметил для себя, что она мне действительно нравится. Причем все больше и больше. Надеюсь, это происходит не потому, что и пива у меня в организме понемногу прибавляется.
– А почему бы ей не ругаться с акцентом, если она наполовину полька? – удивленно вскинул бровь Виктор.
– Полька? Хм, я не знал, – ответил я и отхлебнул пива.
– Ну да, я ему не говорил, – подтвердил Никита.
– У нее отец русский, а мать полька. Они переехали в Москву, когда ей было десять лет, – сообщил Северов. – Ее отец работал там в посольстве или что-то такое. Женился на польке, и в результате появилась Ольга. Так что она у нас настоящая «пани» родом из Варшавы.
– Теперь все понятно, – усмехнулся я.
Некоторое время помолчали, я обдумал услышанное, а именно слова Виктора насчет Ольги – «она у нас». Что значит – у нас? И что значит – наше звено? Наверное, пришла пора задавать вопросы.
– Никита, во время тоста Витя пожелал тебе кучу всяких радостей и сказал при этом «наше звено»…
– Ты хочешь узнать, что я имел в виду? – не дал мне закончить Северов.
– Ну да, – я пожал плечами. – Может быть, конечно, меня это не касается, ну просто стало интересно.
Виктор переглянулся с Никитой, затем посмотрел на меня каким-то странным, я бы сказал, оценивающим взглядом.
– Если говорить коротко, то – да, я нарочно употребил именно такое выражение. Мы не просто компания друзей, которые тусят вместе ради общего веселья. В нашем случае это нечто большее. Намного большее. И пока ты даже представления не имеешь, насколько это словосочетание для нас важно.
Интересное дело! Нормальная такая заявочка! Мне даже пива перехотелось. Я что, в какую-то секту попал? Честно говоря, мне это как-то иначе представлялось. Я думал, перед этим дают какую-нибудь книжку почитать типа «Спасись, пока не поздно!» или там «Путь просветления для начинающих», а тут вон оно как, под шашлычок, пивко. Недурно придумано, нечего сказать.
От тревожных мыслей меня отвлекли легкие шаги за спиной. На мое плечо легла мягкая женская рука, а затем знакомый голос с легким приятным уху акцентом спросил:
– Мальчики, у вас здесь все хорошо? Мы с Настей уже начали волноваться.
– Да, Олечка, все нормально, – ответил ей Никита. – Как раз собираемся поговорить с Максом на серьезные темы и объяснить ему смысл слова «звено».
Ольга наклонилась, слегка прикоснувшись к моей спине своей грудью, посмотрела на меня и усмехнулась:
– Что-то он у вас какой-то зеленый, вы что ему тут нарассказывали?
– Он, наверное, думает, что его вскорости ожидает ритуальное сожжение, – улыбнулся Северов и по сути был прав, в моей голове крутились очень похожие на его слова мысли.
– А, тогда понятно, – Оля погладила меня по плечу и прошептала: «Макс, ты не волнуйся, так поначалу со всеми бывает. Просто послушай, что они тебе говорят. Никто тебя здесь не съест, это я тебе гарантирую».
Вообще-то я не могу сказать, что всерьез чего-то опасался – вряд ли меня заставят что-то сделать без моего на то желания, но слова Островской как-то успокаивали. Я постарался состроить беззаботное выражение лица, глотнул пива и улыбнулся:
– Ну, как-никак в двадцать первом веке живем, вряд ли вы меня собираетесь принести в жертву и съесть.
– Вот в этом, дружище, ты можешь быть абсолютно уверен! – рассмеялся Никита и хлопнул меня по плечу. – В качестве еды мы больше предпочитаем шашлыки!
– Да и тащить тебя в такое прекрасное место ради мрачного ритуала как-то неестественно, – добавил Витя. – Для этого больше подходит кладбище.
– Ладно, парни, пойду с Настей в бадминтон поиграю, – сказала Ольга и оставила нас одних.
– Достаточно прелюдий, давай перейдем к делу, – сказал Северов и придвинул свое кресло так, чтобы я его хорошо видел. – Кто начнет?
– Лучше ты, – сказал Никита и отсалютовал Вите банкой с пивом. – У тебя это хорошо получается.
– Хорошо, сейчас только горло промочу, – Виктор сделал несколько больших глотков и поставил банку на песок. Похоже, он и сам немного нервничал. – Понимаешь, Макс, мы не совсем обычные люди.