Александр Герда – Система-Самоцветы: Тени за спиной (страница 10)

Я задумался. Блин, ну почему со мной всегда происходит какая-нибудь хреновина?

– У меня еще есть вопросы, – сказал я.

– Извини, Максим, но у меня больше нет для тебя информации, – рубанул Виктор. – Как глава нашего звена, я считаю, что для принятия решения ты знаешь достаточно. Так что предлагаю заканчивать с этим разговором и возвращаться к столу – не будем забывать, что у нашего общего друга сегодня день рождения.

– Это точно! – рассмеялся Никита и хлопнул меня по плечу. – Макс, расслабься! У тебя такой вид, как будто ты сожрал лягушку и только сейчас это понял. Никто тебя не заставляет, так что если решишь забыть об этом разговоре, то так тому и быть.

– Ну, а если захочешь присоединиться – то милости просим, пока одно местечко имеется, – подмигнул мне Северов.

– Лично я бы на твоем месте поторопился и уже завтра утром набрал меня, – сказал Никита, встал с кресла и подхватил с песка почти пустое ведро со льдом и пивом. – Ну что, пойдем к девчонкам? Если они там без нас со скуки еще спать не легли.

Ага, он бы на моем месте поторопился! Легко говорить, когда понимаешь, о чем вообще говоришь, а что мне делать? Вот же скотство!

Глава 3

В тот вечер об услышанном я старался больше не думать. По правде говоря, даже если бы я и захотел подумать о разговоре, у меня бы вряд ли что-то вышло. Как только мы пришли с пляжа, Никита немедленно вызвал целый отряд персонала – благо «Каштан» относился к тем заведениям, которые готовы прийти на выручку своим посетителям в любое время суток, и мы устроили классную мокрую вечеринку! Громко играла музыка, бармен постоянно смешивал напитки, официанты не успевали их разносить, а мы поглощали их в огромном количестве и бесились в бассейне. Честно сказать, я не очень отчетливо помню все детали происходящего, но нам было просто офигенно!

Утром я обнаружил себя спящим в шезлонге рядом с бассейном. Такой дикой головной боли после попойки у меня давно не было. Казалось, если я сейчас пошевелю головой, то она просто взорвется. Блин, на фига я столько коктейлей пил? Джин, ром, текила, водка… Интересно, существует хоть один спиртной напиток, с которым мне посчастливилось вчера разминуться? Похоже, нет. Твою мать, еще и пиво в самом начале! Ну, Максим Соболев, и кто тебя после всего этого умным человеком назовет? Идиот!

Я тяжело вздохнул и посмотрел по сторонам – вдруг кто-то из наших рядом и готов прийти мне на помощь с баночкой холодного «Боржоми». К моему сожалению, рядом никого не было, но зато возле мангала копошился Никита. Я позвал его, но вместо бодрого клича, мне удалось издать лишь жалобный скрип, больше похожий на плач заржавевших дверных петель. Я попытался еще раз, и меня вновь постигла неудача. Тогда я поднял руку вверх. И – о чудо! – Никита увидел шевеление возле бассейна и помахал мне в ответ. Похоже, я спасен!

Дальше дело пошло на лад. Никитос проникся ко мне жалостью и снабдил меня холодной минералкой. Правда, вначале он было предложил баночку пивка, но я отказался, так как никогда не похмеляюсь – от запаха спиртного после попойки меня мутит. Да и вообще – потратить больше одного дня на пьянство, как по мне, это ненужное расточительство.

Вскоре к мангалу сползлись и остальные. Ну еще бы, аромат жарящегося на углях мяса кого хочешь поднимет с постели! Я оценил состояние остальных участников вчерашнего праздника и пришел к выводу, что хуже всего приходится мне. Ольга вообще пила мало, поэтому выглядела как ни в чем не бывало, Настя была несколько помята и имела бледный вид, но тоже старалась держаться умницей. Виктор, как и я, пребывал в мрачном расположении духа и спасался холодной водичкой, ну а лучше всех выглядел Никита, который то и дело одаривал нас своей лучезарной улыбкой.

– Как я сейчас ему завидую, – пробурчал Северов после очередного предложения Никиты сыграть в бадминтон. – Вот тебе отличный пример, когда самоцвет чувствует на себе все прелести Системы в хорошем смысле этого слова!

– Ты это о чем? – спросил я и зажмурился – в голове, что-то стрельнуло и отдалось сильной болью в висках. Судя по всему, измученный алкоголем мозг активно протестовал против начала хоть какой-то жизненной деятельности.