Александр Герда – Пятое правило дворянина (страница 7)

Верховцев встал и одернул пиджак.

— Яков Дмитриевич и я вас прошу: не затягивайте. В отличие от вас, я Соколову верю целиком и полностью, так что, если молодой человек решит действовать не дождавшись вашего ответа — отговаривать его я не стану. Тем более, что сам считаю — чем раньше будет устранена угроза, тем лучше.

— Справедливо. Наверное, я бы на его месте поступил точно так же. Но у меня будет одна просьба, чтобы не наломать дров — не предпринимайте ничего в ближайшие несколько дней, хорошо?

— Если только за это время не случится ничего экстраординарного, — ответил Верховцев.

— Договорились.

Верховцев кивнул и вышел из кабинета, оставив Игнатьева одного. Тот повернулся в своем кресле и задумчиво посмотрел в окно.

Если он правильно понял намек своего только что ушедшего гостя, то через несколько дней они сами начнут действовать. Значит до этого момента ему обязательно нужно встретиться с Романовым. Как бы не повернулись события, самое главное сейчас не допустить большой войны между дворянами. А это очень даже может произойти.

Жаль, что Император решил посетить этого зарвавшегося япошку именно сейчас, когда он был так нужен здесь. Почему все и всегда происходит так не вовремя?

— Владимир Михайлович, там к вам пришли, — сообщил мне охранник.

Вообще-то, после того, что сообщил мне лечащий врач, видеть никого особо не хотелось. Надо же, оказывается в этой палате мне нужно будет торчать еще пару дней ­— какие-то осложнения у меня нашли. Дурью маются!

Чувствовал я себя прекрасно, какие могут быть осложнения? Мне иногда кажется, что врачи мучаются бессонницей если у них по какой-то причине пустуют палаты. Хотя, иногда у меня и в самом деле, что-то тянуло в районе правого плеча, но это вообще ерунда.

— Кто там? — спросил я, отвлекаясь от новостей в ноуте.

— Барышня какая-то, — пожал плечами охранник. — Спросить кто такая?

— Сразу спрашивать нужно, чтобы можно было сразу выйти и сказать — спит, виконт. А теперь, чего уж, зови.

В принципе, ко мне не так много барышень прийти могло. Вот только Катю не хотелось бы видеть. Не то, чтобы она мне лично стала вдруг неприятна, но вот глядя на нее вспоминать о ее папаше и братце, точно не хотелось.

Кто бы сомневался, что в палату вошла именно она.

— Салтыкова карамба! ­— бросился к ней Тосик, как только она закрыла за собой дверь.

— Ну хоть кто-то рад меня здесь видеть, — она погладила плюшевого, вручила ему пачку апельсинового сока и усмехнулась. — Меня, кстати, обыскали полностью.

— Здесь всех обыскивают, без исключений. Благодаря кое-кому приходится быть осторожнее.

Затем она поставила бумажный пакет на стол и подошла к моей кровати.

— Вот только не нужно на меня так сочувствующе смотреть, — сказал я и сел на кровати, опершись на спинку. — В постели я лишь потому, что здесь так положено. Типа постельный режим.

— Да я ничего и не говорю, — сказала она и присела на край кровати.

Я сразу же обратил внимание, что она выбрала место подальше. Видимо понимала, что возникшая между нами размолвка никуда не делась.

— Зачем пришла? — я и сам чувствовал, что в моем тоне открыто сквозит злобой, но ничего поделать я с собой не мог. Слишком свежи в памяти воспоминания о ее родственничках.

— Спросить, как у тебя дела, разумеется.

— Врачи говорят, что мое состояние опасений у них не вызывает, так что можешь считать визит состоявшимся.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — тихо спросила она. — Между прочим, если бы мой отец узнал, что я поехала сюда, то он бы немедленно приехал меня забрать. Я нахожусь здесь рискуя вызвать его гнев, а ты...

— Надо же как трогательно, — перебил я ее. — Какие страсти! Для начала — если бы твоему папаше хватило ума здесь появиться, то ему отстрелили бы его старую задницу, это я тебе гарантирую.

— Почему ты повышаешь на меня голос? Я этого не заслужила!

— Слушай, Салтыкова, только не делай вид, что ты даже не догадываешься по чьей вине я сейчас нахожусь в этой постели.