Александр Герда – Девятое правило дворянина (страница 83)

— Барон Димир, карамба! — радостно ревел он, оглашая своим рыком окрестности.

— Да успокойся ты… Задавишь, блин… — я гусеничкой пытался выбраться из его лап, но удалось мне это не сразу.

Наконец я оказался в относительной безопасности и попросил его больше так не делать, иначе живым он меня больше не увидит.

— Ты чего весь в крови? — услышал я голос Василисы, которая всегда появлялась как будто ниоткуда.

Кровь? На мне? Странное дело… Неужели я не заметил, как кто-то из этих уродов меня чем-то пырнул? Так вроде бы не чувствовал никакой боли, а на удар стали я уж как-нибудь точно бы отреагировал.

Я внимательно осмотрел себя со всех сторон и в самом деле увидел, что практически вся одежда на груди была испачкана кровью. Твою же мать, неужели Тосик?

— Плюшевый, а ну-ка иди сюда.

Он подошел ко мне поближе, и я увидел, что его мех и в самом деле в некоторых местах на груди слипся от крови.

— Целители! — громко крикнул я, пытаясь привлечь к себе максимум внимания и в этот момент ко мне с разных сторон ломанулось сразу несколько человек.

Они подбежали ко мне и замерли в ожидании жалоб, параллельно осматривая меня внимательными взглядами. Видимо, пытаясь понять откуда у меня кровь идет?

— Да не меня, вон его лечите, — сказал я и указал на плюшевого.

— Полиция Москвы карамба? — спросил он, настороженно разглядывая Мироходцев.

— Ну не то, чтобы… Они ближе к врачам так-то… В общем, не бойся. Ничего плохого они тебе точно не сделают. Только маленьким не становись, им так работать будет удобнее, понял?

— Карамба… — ответил он, закатил глаза и с размаху плюхнулся на свою упитанную задницу. Вот же засранец, под больного косит, глядя как о нем заботятся!

— Слушай, я вот думаю, может в театр его отдать на подработку? — спросил я у Соловьевой, которая с улыбкой наблюдала за этим душераздирающим зрелищем. — Я думаю пару театральных премий он бы у меня с легкостью оторвал.

— Надо подумать, — кивнула она. — Зачем такие таланты душить?

После ее слов Тосик хлопнулся на спину. Ну ничего, ребятам так даже удобнее будет работать.

Оставив плюшевого наедине с целителями, мы вернулись к нашим делам, а они были весьма скорбными — тел Мироходцев повсюду лежало довольно много.

Вокруг нас царила суета. То тут, то там вспыхивали ярким белым светом лечебные заклинания, которыми целители приводили в порядок раненых. Слышны были крики старших, которые пытались установить потери и выяснить кто погиб.

Где-то рядом зычно кого-то крыл матом Алабин. Причем делал он это с большим мастерством и такими витиеватыми ругательствами, которых я раньше и не слышал никогда. Нужно будет после этой войны записаться к нему на мастер-класс, чтобы не теряться в подходящих ситуациях.

Мне орать на всю крепость не потребовалось, ребята как-то сами собой собрались вокруг нас, и я с удовольствием отметил, что все наши живы.

Никто на нас не нападал, так что Алабин дал всем привести себя в порядок и отчасти восстановить магическую энергию, прежде чем мы двинулись дальше. Впрочем, на этот раз от нас больше понадобились умения добиваться успеха в рукопашной, чем в магии.

Удивительно, но эта, на мой взгляд, не самая сложная стычка забрала у нашего войска больше жизней, чем все остальные вместе взятые. Мы недосчитались двадцати трех человек, и эта цифра сильно била по мозгам.

Не то, чтобы я был в шоке от того, что мы за один бой потеряли десятую часть ребят… Скажем так, меня больше злило то, что все это произошло практически в рядовом сражении. Вот уж действительно, никогда не следует недооценивать силу обычного меча, как говорил мой учитель на далеком Эпсилуме.

Благодаря магическим способностям Соловьевой эти парни еще какое-то время повоюют рядом с нами, вот только есть один большой нюанс… Обратно они уже никогда не вернутся.

Константин Игоревич тоже был далеко не в восторге от того, что произошло. На всех срывался, злился… Даже ко мне не подошел до того момента, пока мы не оказались возле здания, сплошь покрытого рунами некромагического алфавита. Впрочем, общее дело от этого не сильно пострадало, так как обсуждать по сути и нечего было. Другого пути, кроме как в этот храм, у нас ведь все равно не имелось.