Александр Герда – Девятое правило дворянина (страница 73)
— Вон там смотри…
Я взглянул туда, куда указывал мне маркиз и увидел двоих Мироходцев, которые ползали по земле и больше походили на каких-то монстров, а не людей.
Руки и ноги переломаны… У одного голова вывернута в обратную сторону… При этом они все время пытались встать, чтобы идти дальше вместе с нашим отрядом…
Ну, в общем, такое себе зрелище, если честно. Впечатление эта картина производила просто жуткое. Если можно было как-то объяснить, что делают рядом с нами павшие, то вот это…
Я посмотрел по сторонам, увидел с каким выражением лица смотрят на все это остальные ребята и понял, что хотел сказать мне Алабин.
— Василиса! — я позвал некромантку и даже не сомневался, что в окружавшей нас тишине она услышала меня.
— Ты меня звал, Володя? — вскоре раздался за моей спиной ее голос. — Что-то случилось?
— Я думаю этих нужно оставить в покое, — сказал я и указал на пытавшихся подняться Мироходцев-мертвецов. — Все что могли, они для общего блага уже сделали.
Она посмотрела на ребят, подняла руку, что-то прошептала и они затихли. На этот раз навсегда.
— Там еще один такой есть, — сказал Алабин и посмотрел на стоявшего рядом с ним Лаврова. — Отведите Соловьеву.
— Ага, понял. Пойдемте со мной Василиса Тимофеевна.
Мы посмотрели им вслед, а затем маркиз обратился уже ко мне.
— Итого минус семь человек, — сказал он глядя на меня. — Раненых еще около десятка… Семерых подлатают сейчас быстренько, а вот трое там с открытыми переломами. Кровь им остановили, но вот толку от них теперь немного. Что с ними будем делать?
Хреново дело, что сказать… Просто так их не бросишь, это ослу понятно…
— Маркиз, я считаю нужно оставить с ними какого-нибудь стихийника и идти дальше. Одних ребят здесь оставлять нельзя, сами понимаете.
— Да уж понимаю, — задумчиво сказал Алабин. — Вот только поможет ли им чем-то один человек, если что?
— Риторический вопрос, ваше сиятельство, — пожал я плечами. — Вы же не хуже меня понимаете, что если мы оставим их здесь совсем одних, то это лишит их даже шанса на спасение. Мироходец-стихийник, даже если он один, это лучше, чем ничего. По-другому мы все равно поступить не можем, разве нет? Или у вас на этот счет есть особое мнение?
— Никакого особого мнения у меня нет, граф, — вздохнул он. — Оставить их здесь одних, этого мне честь не позволит… Я сожалею о том, что на ровном месте лишнего человека потеряем. Будет здесь сидеть, вместо того, чтобы нам помогать… Эх…
С этой точки зрения досада Константина Игоревича была мне понятна, у нас сейчас каждый человек на счету. Итак уже слишком большие потери с учетом того, что мы еще стоим перед первой стеной, а что потом будет?
— Нужно идти, ваше сиятельство. Отдавайте команды и вперед, — я посмотрел на черные стены, которые за время нашего сражения казалось стали еще выше. — Нас там ждут, так что не будем их разочаровывать. Тем более, что мне и самому поскорее хочется оказаться внутри.
Я пошел собирать нашу группу, а Алабин уже громко отдавал команды.
— Что у тебя? — спросил я Сазонова, которого увидел по пути к своим.
— Все ровно, — улыбнулся он. — Никого не потеряли. Одного ранили заразы крылатые, но его уже привели в порядок. Там по легкому, руку лишь задело немного.
— Молодец, — кивнул я. — Пусть дальше так и будет.
— Угу, спасибо, — ответил он. — А у тебя что?
— Минус один.
— Кто? — вскинул брови Сазонов.
— Новенький…
— А-а, — кивнул он. — Понятно. Я уж грешным делом подумал, не из наших ли кто…
Ну, вообще-то они все наши, но я понял, что хотел сказать Мирон. Понятное дело, что он переживал за тех, с кем прошел долгий путь, сражаясь плечом к плечу.