Александр Герда – Черный Маг Императора 22 (страница 81)
Судя по их лицам, удовольствие от этого путешествия получал только наш учитель по фехтованию. Гребень шагал впереди с активированным энергетическим мечом и с грозной улыбкой осматривал окрестности. Видимо Артем Захарович очень сожалел, что ему не удалось сразиться с какой-нибудь тварью.
Как только мы вышли из Искажения, портал начал медленно исчезать и вскоре растворился в воздухе, будто его и не было. В этот момент Орлов усмехнулся и удовлетворенно хмыкнул:
— Молодцы, — сказал он. — Это, конечно, залет, господа, но все равно молодцы. Про ваши мотивы поговорим завтра, а пока я буду вынужден сообщить вашим родителям о грубом нарушении школьных правил.
— Уже не в первый раз, между прочим! — напомнил ему Борисов. — Я думаю, пора с этим что-то делать, Иван Федорович. Еще немного, и эти двое…
— Я же сказал — завтра, — прервал его директор. — Позаботьтесь, чтобы они без приключений добрались до медицинского блока. Всем остальным вернуться к своим обязанностям.
Отдав распоряжение, Орлов в компании остальных преподавателей пошли вперед, а мы остались под присмотром Борисова, который смотрел на нас мрачным взглядом и недовольно сопел как паровоз. Мне кажется, он был не очень доволен, что Иван Федорович не пообещал ему выгнать нас из школы, как только мы придем в себя.
— Ну идите, чего встали? — проворчал он. — Как в Искажение, так бегом бежите, а как в школу — не дождешься.
К тому времени как мы подошли к главному корпусу, в котором находился медицинский блок, туман практически рассеялся. Орлов с учителями шли впереди, однако все равно держали нас в поле видимости. Кто-то из их компании все время оборачивался, чтобы посмотреть, где мы там идем.
Само собой не обошлось и без толпы учеников, которая по мере нашего приближения к главному корпусу становилась все больше. Как всегда происходит в нашей школе, уже весь «Китеж» знал о том, что мы без спроса забрались в Искажение, а Горчакова лежит в медицинском блоке при смерти.
Вскоре подтянулись и ратники, за которых мы сделали всю работу. Их забрал с собой в кабинет Орлов на беседу. Ну а меня с Лешкой сопроводили в медицинский блок, где за нас взялись целители. После быстрого осмотра нас отправили в горячий душ, затем напичкали поддерживающими эликсирами и уложили в постель. Следом за этим пришел черед восстанавливающих заклинаний, после которых мы наконец были оставлены в покое.
Нам с Лешкой выделили отдельную палату, поэтому мы не знали как там дела у Горчаковой. Хотя мне было бы очень интересно узнать — она уже пришла в себя или до сих пор еще находится в измененном состоянии.
— По идее уже должна была, — сказал Нарышкин, после того как я поделился с ним своими переживаниями. — Самое главное, что живая была, а со всем остальным, я думаю, Веригин справится. Давай лучше спать, Макс. Я с Орловым согласен — утро вечера мудренее. У меня башка уже вообще не соображает.
Я пожелал княжичу спокойной ночи, повернулся на бок и закрыл глаза. Поспать и в самом деле было очень хорошей идеей. Вот только у меня никак не получалось заснуть. Откуда-то все время доносился мелодичный свист. Он был не громким, но при этом все равно исхитрялся каким-то образом проникать сквозь стену.
— Это твои друзья выдают, Огибалов и Юрасов, — радостно сообщил мне Дориан, как будто я этого сам не знал. — Кстати, у них уже неплохо получается. Гораздо лучше, чем в самом начале. Можно сказать, что дуэт сложился.
Судя по Лешкиному храпу, в отличие от меня, его эта проблема вообще никак не беспокоила. Ну а у меня оставалось два выхода — либо терпеть, либо снять с них свое проклятье и прекратить этот концерт. Был бы я один в палате, можно было в Берлогу свалить, а так…
В общем, я решил, что буду терпеть. Снимать с них проклятье раньше времени я не хотел. Какое-то время еще покрутился с боку на бок, а затем сам не заметил, как заснул.
Утром Веригин лично осмотрел нас с княжичем, а затем заставил выдуть еще по парочке эликсиров, после которых проснулись мы уже под вечер. Чувствовали мы себя с Нарышкиным прекрасно и оба сильно хотели есть. Хороший аппетит — верный признак того, что все у нас хорошо.