Александр Герда – Черный Маг Императора 22 (страница 43)

Про пять минут наставник, ясное дело, пошутил. Мне понадобилось пятнадцать минут, чтобы сгонять в свою комнату, оттуда в Берлогу, а затем проделать обратный маршрут и добраться до нашей с ним учебной комнаты. Самого же Черткова я ждал еще почти полчаса. Он зашел в кабинет весь мокрый от пота и по всему было видно, что старик пытался обернуться как можно скорее.

Не теряя времени на лишние разговоры, Александр Григорьевич начал чертить портальный узор. Между делом он поинтересовался, как у меня продвигаются дела с портальной магией, и помню ли я о том, что совсем скоро должен буду похвастать перед ним своими навыками?

Да помню, конечно… Еще бы мне не помнить… Сказал, как есть — до практической части еще не дошел, но вот теорию освоил неплохо. По крайней мере, теперь имею достаточно ясное представление насчет того, каким сложным делом мне предстоит заниматься.

Мне показалось, мой ответ Черткова вполне устроил, так как больше никаких вопросов он мне не задавал, а спустя совсем немного времени мы уже оказались в Крутогорье.

Дело вновь было вечером, снова лаяли собаки вокруг, вот разве что луна была не такой, так что второго приступа дежавю за этот вечер мне удалось избежать. Ну и еще один момент… Этим вечером из печной трубы необычного дома Василия Стахиевича валил вполне себе обычный дым, без света.

— Александр Григорьевич, как думаете, сегодня Хвостов будет ругаться после того, как вы ему в дверной колокольчик позвоните, или нет? — спросил я, вспомнив наш прошлый визит и Василия Стахиевича с прической в виде морского ежа.

— Равная степень вероятности, — ответил старик. — Если хочешь, можем поспорить на щелбан. Я предположу, что не будет.

— Годится! — согласился я.

— Макс, ну ты и балбес… — тут же сообщил мне Дориан. — Нашел на что спорить… Мог бы и поумнее чего-нибудь придумать…

— В смысле? — не сразу сообразил я, что именно хочет сказать мне Мор.

— Ты что, если выиграешь, собираешься Черткову щелбаны отпускать?

— Ну нет, конечно… Это ведь так, к слову, скорее… Просто ради интереса… — ответил я и понял, что если выиграет наставник, то как раз я-то получу сполна.

Александр Григорьевич позвонил в дверной колокольчик и оказался прав. На этот раз Хвостов не ругался. Не прошло и минуты ожидания, как перед нами распахнулась дверь и на пороге появился Василий Стахиевич. Судя по выражению его лица, он никак не ожидал нас увидеть.

— Привет, Вася, — поздоровался с ним наставник, затем повернулся ко мне и выдал звонкий щелбан. — Мы к тебе по делу. Примешь?

— Само собой, — улыбнулся Хвостов и распахнул дверь пошире, пропуская нас внутрь. — Опять что-то запечатать нужно или на этот раз что-то более экзотическое?

— Для начала держи вот это, — сказал наставник и вытащил из своей сумки бутылку вина. — Надеюсь, ты не откажешься выпить по рюмочке после дела?

— Это смотря какое дело, — ответил он и посмотрел на меня. — Раздевайтесь, проходите в комнату и располагайтесь. Я через минутку подойду.

В захламленной мастерской Хвостова трудно было найти место, куда можно было бы сесть. Везде что-то лежало. Сегодня даже кресло, в котором я так хорошо выспался в прошлый раз, было занято какими-то старыми книгами.

После недолгих раздумий Чертков решил, что мы прекрасно устроимся на пуфике, который в данный момент был занят разноцветным пледом с мерцающими нитями, рядом с которым лежало с десяток различных песочных часов.

Александр Григорьевич нашел для этих вещей новое место — небольшой стол, на котором еще оставалось свободное место. Рядом с пледом я поставил хрустальный шар, внутри которого тут же появилось лицо Филибора, который тут же принялся осматривать мастерскую.

Могу ошибаться, но мне показалось, что я увидел в его лице страх. В конце концов его взгляд остановился на той самой полке, где Василий Стахиевич хранил стеклянные шары с застывшими внутри них молниями. Собственного говоря, их огромное количество и натолкнуло меня на мысль, что Хвостов должен хорошо разбираться в этом вопросе. Не могли же они стоять в мастерской просто так?

Мы как раз только разместились на пуфике, как в комнату вошел хозяин дома с полотенцем в руках, которым он оттирал руки от каких-то ярко-розовых пятен.