Александр Герда – Черный Маг Императора 22 (страница 34)
По моим часам в моем мире сейчас было почти три часа ночи, так что я успею не только хорошенько выспаться, но еще и позавтракать перед тем, как отправиться в «Китеж».
В Тенедоме мне всегда спалось почему-то лучше, чем дома. Не знаю почему так происходило. Видимо здесь был какой-то особенный сонный воздух. Стоило только закрыть глаза, как мой мозг окутывал легкий туман, мешающий терзать себя каким-либо мыслями, кроме тех, которые были посвящены сну.
Жаль, что дома у меня так не получается. Только закроешь глаза, все время всякая хреновина в голову лезет. Пока обо всем подумаешь — часа два пройдет. Если, конечно, не считать тех дней, когда я устаю настолько сильно, что кроме теплой кровати и уютной подушки больше ни о чем не думаю. Хорошо, что таких дней у меня навалом, иначе пришлось бы мне пить на ночь эликсиры от бессонницы.
Как следует выспавшись и подкрепившись, я попрощался с Лакри, попросил передать от меня привет учителям и лишний раз им напомнить, чтобы меньше занимались всякой ерундой. Лучше пусть больше думают о том, чему меня будут учить, а не шастают по всяким комнатам с паром.
Я подгадал так, чтобы вернуться в «Китеж» за пару часов до начала занятий с Чертковым. На завтрак мне идти было не надо, так что этого времени было вполне хватило, чтобы повторить свое домашнее задание по изучению новых некросимволов.
Они на самом деле оказались сложными и мне пришлось потратить массу времени, прежде чем у меня начало получаться повторить их непростые узоры. Совсем без ошибок пока не обходилось, но я думаю, Александр Григорьевич меня простит.
За все то время, которое мы с ним занимались некротикой ничего более сложного он мне еще не задавал. Если не считать самых первых заданий, когда я еще только начинал разбираться в этой науке.
— Я бы на его месте пару тебе обязательно врезал, — заметил в ответ на эти мысли Дориан. — Тем самым посохом, который ты ему подарил.
— Только не говори, что ты бы конечно все это выучил за два часа. Сам же видел, какие там сложные некросимволы, — говорил я в свою защиту.
— Он дал тебе на это целых две недели, а за это время любой учебник можно выучить наизусть, — ругал меня Мор. — Между прочим, в отличие от тебя, я новые некросимволы запомнил еще неделю назад, но даже не собираюсь тебе подсказывать.
Ага, выучил он, как же… Так я ему и поверил…
Дориан оказался прав, несколько раз от наставника мне досталось. Даже на один больше, чем предсказывал Мор. Обычно таким моментам радовался только Модест, который явно получал удовольствие, когда Чертков осуществлял наказания при помощи него. Сегодня же, к нему присоединился еще и Градовский, который все еще дулся на меня из-за Филибора. Засранец зеленоголовый…
Ближе к обеду мне наконец удалось начертить узоры некросимволов без единой ошибки, за что старик меня даже похвалил. Что за привычка несколько раз меня треснуть, а потом все-таки согласиться с тем, что на этот раз задача и правда была сложная.
Наконец-то мы с ним добрались до самого интересного — рассказа Черткова о моих новых возможностях, которые у меня появились. Александр Григорьевич был прав, некросимволы четвертой дюжины меня приятно удивляли и чем больше я узнавал, тем сильнее они начинали мне нравится.
Для начала, я теперь знаю Слово-Зверь, а это означает, что у меня наконец-то появился новый защитник в некрослое. С помощью этого некросимвола я мог призвать существо, по сравнению с которым Слово-Друг активировал просто маленького летающего разведчика.
Сейчас я мог призывать зверюгу, с которой смело можно было отправляться на встречу с некровараном, крылатым тигром и прочей живностью, которая попадалась мне в некрослое. Разве, что на змея из подземной оранжереи я бы с ним не пошел, а в остальном — куда угодно.
Как по мне, так у этого некросимвола не было недостатков, кроме цены, которую нужно было за него заплатить. После теоретической части мы опробовали с Чертковым этот некросимвол на практике, и я смог прочувствовать на себе, что значит Слово-Зверь.
Не могу сказать точно, но по моим ощущениям, некросимвол опустошил меня как минимум наполовину, а это означало, что применять его следовало лишь в самых крайних случаях.