Александр Герда – Черный Маг Императора 17 (страница 49)

Лично я был уверен, что ничего особо страшного произойти не могло. Если деревья не трогать, то и они никому неприятностей доставлять не будут. Больше всего я опасался, что это какая-нибудь очередная провокация компании Шуйского. Как в тот раз, когда эти уроды издевались над Бродягой.

Почему бы и сейчас не могло произойти чего-то подобного? Я пока не знал, что такого можно придумать, чтобы Бродяга начал крушить оранжерею, но уверен, что в плане гадостей у этих засранцев мозги работали хорошо.

К тому моменту, когда добежали до оранжереи, там уже было несколько учеников, так что мы оказались не первыми. Кроме того, здесь был Щекин с Рябининой, двое рабочих во главе с нашим завхозом Степаном Максимовичем Пономаревым и пара охранников, которые никого не подпускали к оранжерее. Компанию людям составил конструкт, который сидел неподалеку прямо в снегу и прикрывал своими мощными железными руками Теретея.

— Бам-бадум… Бурурум Темников… Бдыщ Нарышкин… Буруррым… — радостно приветствовал нас с Лешкой Борис, едва мы подошли поближе.

Услышав его, на нас тут же обратил внимание Компонент, который помахал мне рукой:

— Темников… Ну-ка иди сюда…

Охранники расступились, пропустив меня к Компоненту, а за моей спиной раздались смешки. Судя по голосу, Борис Алексеевич был явно чем-то недоволен.

— Как думаешь, может быть, дырой в своей оранжерее? — предположил Дориан в тот момент, когда я оценивал масштабы повреждений.

Один из тех случаев, когда с моим другом, который любил получать ордена за очевидные-очевидности, трудно было спорить. Дыра была что надо! Причем совсем недалеко от того места, где стоял горшок с его цветком-клоуном, и это мне совсем не понравилось.

Надеюсь, Плюмум в порядке, или Щекин меня самого в говорящий цветок превратит. Уверен, что у него есть парочка заклинаний специально для таких случаев…

Глава 13

Деталей произошедшего я пока не знал, но меня очень радовало, что я не вижу здесь Бродяги. Судя по всему, он здесь ни при чем, а набедокурил, скорее всего, Теретей. Это, конечно, тоже не очень радостно, но маленькому живому дереву подобные вещи можно было простить. Что с ребенка взять? Надеюсь, Борис Алексеевич придерживается того же мнения.

— Как тебе дырень? — поинтересовался у меня Компонент, когда я подошел поближе.

Я окинул взглядом повреждения, прикинул примерную стоимость ремонта и сделал вот какой вывод:

— Борис Алексеевич, разве это дырень? Так… Небольшая дырка по сути, — сказал я. — Тем более, что ребята Степана Максимовича уже ее практически отремонтировали.

Это было вранье чистой воды, рабочие только примерялись и задумчиво чесали затылки. Видимо еще размышляли, с чего бы им начать, чтобы побыстрее закончить.

Однако, не мог же я сказать, что разрушения и правда значительные… Если окажется, что за время ремонта какие-то растения замерзнут, тогда вообще беда. Щекин будет мне это очень долго вспоминать, возможно даже до конца обучения в «Китеже».

— Если что, я готов компенсировать стоимость ремонта, — на всякий случай добавил я. — Ну и всего остального хулиганства…

После этих слов завхоз Пономарев заметно оживился и мелкими приставными шажками подобрался к нам поближе. Вот морда жадная! Полный подвал всякого барахла, а ему все мало.

— Ну он же завхоз… — констатировал факт Мор. — Профессиональная деформация. Насколько я разбираюсь в вопросе, у них тяга к бессмысленным и беспощадным накоплениям с годами приобретается. На подсознательном уровне. Возможно, даже передается по наследству. Особенно по этой части кладовщики свирепствуют.

— Дориан, тебя послушать, так ты абсолютно во всем разбираешься…

После моих слов о предложенной компенсации, Щекин взял меня под руку и отвел подальше от завхоза, который проводил нас грустным взглядом.

— Не нужно ничего компенсировать, Темников, — тихо сказал он и, к своему удивлению, я не услышал в его голосе особого недовольства.

Кому как не мне знать разные интонации в голосе Бориса Алексеевича? Но это был явно не тот случай. Однако, особой радости на его лице я тоже не видел.

Он отвел меня еще немного дальше, а вскоре к нам подошла и Рябинина, которая, как всегда, улыбалась. Ее глаза ярко светились, и я прямо чувствовал, что ей не терпится мне что-то сказать.