Агустина Бастеррика – Нечестивицы (страница 3)

Пока я мыла пол, одна из Полных Аур словно вплыла в часовню и присела на скамью. Она не заметила меня, стоящую на коленях. Зная, что она меня не слышит, я всё-таки оставалась неподвижной, поскольку мне не доводилось видеть таких избранных. Я узнала её по шрамам на руках и ногах, по прозрачному кварцу, висевшему у неё на груди (это кварц избранных), и по белой полупрозрачной тунике. Длинные волосы закрывали её бесполезные уши с проколотыми барабанными перепонками. Посторонние шумы не должны сбивать их с толку. Таких избранных немного, говорили мне. Полная Аура шевелила руками, прикасаясь к чему-то в воздухе.

Полные Ауры способны расшифровывать божественные знаки, скрытые символы, о которых Он возвещает нам в часовне Вознесения Господня. Вот почему на их теле имеются метки: понимание посланий Бога оставляет следы (раны на квелой коже, незаживающие язвы), дабы они не забывали о Его присутствии. Казалось, гостья излучает свет, способный вызывать ангелов. Я прищурилась и впотьмах смогла различить венчавший её ореол. Это было прекрасное сияние с огненными копьями вокруг головы, которые вибрировали самостоятельно. Я зажмурилась, и мне почудилось, что Полная Аура живет в непорочном времени, где нет места боли.

Она заговорила. Голос её звучал как бьющееся стекло. Мне был непонятен этот сбивчивый, дробный язык. Сестра-Настоятельница торопливо вошла в часовню Вознесения Господня и увела её за руку. Избранные (искалеченные) живут за часовней, в покоях, куда нам нет доступа: войти к ним могут только Он, Сестра-Настоятельница да их служанки. Кто-то оставил дверь открытой, и Полная Аура вышла из покоев, но Сестра-Настоятельница проявила благородство, ибо негоже беспокоить Полную Ауру, которая произносит речь. Ведь нить, связывающая их с нашей реальностью, может оборваться и оставить избранных в ловушке Неосязаемого Измерения, того места, которое находится за пределами атмосферы. Такое случилось лишь с двумя из них, мы больше никогда их не видели.

Какая-то служанка будет наказана за то, что оставила дверь открытой. Сестра-Настоятельница заставит её вопить.

Сестра-Настоятельница сердито посмотрела на меня, но я опустила голову, как и положено в её присутствии да при её-то габаритах. Мне не хотелось напороться на взгляд, предвещающий ледяную бурю.

Я закончила уборку и направилась к келье, а затем прошла по коридору, сделав крюк, чтобы подойти к чёрной резной двери. Поблизости никого не было, и я прикоснулась к древесине. За дверью – Убежище Просветлённых. Они не живут вместе с избранными, потому что являются самым ценным сокровищем Священного Братства (вот почему их не калечат, как Младших Святых, Ясновидиц и Полных Аур). Коридор длинный, он в стороне от наших келий, в которых спим мы, нечестивицы. Свечи в коридоре служанки меняют каждую ночь. Здесь есть пустые кельи, а в центре находится дверь, доступ к которой только у Просветлённых.

Зная, что у меня мало времени и это рискованно, я всё-таки погладила наддверные крылья ангела, несущего киворий[1], лепестки лилий и перья соловья. Пока я мечтала о дне, когда меня посвятят в Просветлённые (а не в избранные, я этого не хочу), когда мне дадут Священный Кристалл и эта дверь распахнётся передо мной, я услышала плач, похожий на мяуканье, а затем приглушённый крик наподобие ворчания или рыка затаившегося хищного зверя. Я отпрянула от двери и бросилась бежать.

Мне нельзя никому рассказывать, что я видела Полную Ауру. Если я это сделаю, нечестивицы обвинят меня даже в том, чего я не делала, поскольку не им ведь явилось чудо, да ещё и хватило смелости поделиться этим видением. Сестра-Настоятельница собирается отправить меня в Башню Безмолвия, что рядом с Монастырём Очищения. Башня Безмолвия (как же мы её боимся!), возведённая из камней и пристроенная к стене (наверное, она служила монахам наблюдательным постом), с оконцами без стёкол, круглая и такая высокая, что приходится вытягивать шею, чтобы увидеть, где заканчивается её винтовая лестница, образованная восемьюдесятью восемью холодными каменными ступенями.

Меня могут заточить там без воды и еды, в одиночестве и под открытым небом, под стрекотание сверчков, которое завораживает, как неземной пугающий звук.