Если опираться на самоописание Евгения Соловьева, можно было бы лишь приветствовать его, удивляться недопустимой злонамеренности его критиков и радоваться тому, что в его лице русская литературная критика достигла таких замечательных высот. Однако, к сожалению, ситуация обстоит совсем иначе, чем пытается представить г. Соловьев: при более внимательном рассмотрении его критических трудов становится очевидно, что он не открывает новых путей в науке, не добавляет ничего ценного к работам своих предшественников, а новатором является только в одном аспекте: он выбрал упрощенный подход к анализу литературных явлений, который до этого момента не применялся ни одним из русских критиков, дороживших своим именем и своей работой.