Ему еще не исполнилось тридцати, когда он осознал, что не существует человека, который мог бы его понять. Несмотря на богатство, накопленное тремя поколениями труда, и на его утонченный и правоверный вкус во всем, что связано с книгами, переплетами, коврами, мечами, бронзой, лакированными предметами, картинами, гравюрами, статуями, лошадьми и оранжереями, общественное мнение в его стране задавалось вопросом, почему он не посещает контору ежедневно, как это делал его отец…