Ольга Вербовая – Фантастика и не только (страница 6)
Ты пишешь, что когда мамы не стало, ты вёл себя как свинья. А сейчас я с горечью понимаю, что вела себя не лучше. Я тоже злилась, что не смогла уберечь маму, и это чувство было невыносимо. И я сделала то, что сделать было проще всего - переложила всю вину на тебя. А ведь у нас, кроме друг друга, никого не было. Нам следовало держаться вместе. Тогда и горе перенести было бы легче в сто раз. Если бы я тогда сказала: "Папочка, мне так плохо. Обними меня", неужели ты бы меня оттолкнул? Нет, не думаю. Теперь я понимаю: ты любил меня.
Когда мы попали в аварию, я слышала, как ты, лёжа на асфальте, говорил: "Отдайте ей мою - у нас одинаковая". Тогда я была в таком шоке, что не поняла, о чём ты. Пропустила мимо ушей, как медсестра сказала, что я потеряла много крови...
А я? Любила ли я тебя? Не спрашивай - я и сама не знаю. Если бы я только позволила себе тебя любить! Но всякий раз, когда в моём сердце пробуждалось к тебе нежное чувство, я его безжалостно давила. Да, я одёргивала себя. Тогда мне, маленькой, казалось, что испытывая к тебе любовь, я предаю маму. А я так боялась причинить ей боль!
Теперь мне самой больно оттого, что мы друг друга потеряли. Хочется увидеть тебя, обнять. Но то, что мы имеем возможность друг другу писать - уже счастье.
Помнишь, папа, как водил меня, маленькую, в парк? Особенно мне запомнилось, как это было дня, кажется, за два до тех роковых слов, что сделали нас чужими. Я в красном платьице в белый горошек, сижу на качелях, рядом стоишь ты, ловишь меня на лету и снова подбрасываешь ввысь. Я смеюсь, счастливая. Как бы я хотела снова ощутить себя той девочкой! Как хотела бы, чтобы прежде, чем мы навсегда покинем этот мир, ты покатал меня на качелях! Но это, наверное, уже нереально. Впрочем, всё равно. Главное, теперь мы можем общаться друг с другом. Пусть даже в письмах, но можем.
Целую!
Твоя Настя".
Прочитав, я несколько минут раздумывала, что мне делать с таким откровенным письмом. В конце концов, решил оставить его на скамейке. Николай Петрович наверняка хватится и вернётся, чтоб забрать. Сделав так, я поднялась на четвёртый этаж и позвонила в квартиру.
Дверь мне открыла Янина бабушка Маргарита Артуровна.
- Ты Любочка? Очень приятно. Проходи. Я как раз обед почти приготовила.
Из кухни доносились ароматы имбиря и корицы. Пахло жареным мясом.
Яна сидела в зале в кресле и слушала радио. "Вражеское", естественно. Увидев меня, очень обрадовалась.
Вскоре Янина бабушка позвала нас обедать. Права была Яна - удивлять кулинарными шедеврами бабушка мастер. И курицы просто так не пожарит - замаринует прежде в соевом соусе с мёдом и имбирём, да ещё и перцу насыплет, и корицы добавит. Экстремалка, одним словом.
Уж не помню, как у нас разговор зашёл про Интернет.
- Правду говорят: всемирная паутина, - высказала своё мнение Маргарита Артуровна. - Опутала так, что ужас тихий! Живут в одном подъезде, а общаются между собой в сети.
- А бывает, - добавила я, - что и письма друг другу пишут. По старинке. Как, например, Ваш сосед.
- Какой сосед?
- Ну, Николай Петрович. Романов. Хорошо, сейчас хотя бы читают.
- Ой, что-то ты путаешь, Любочка! - отозвалась Янина бабушка с некоторым испугом. - Петрович уже ничего не пишет и не читает. Лет шесть уже как умер.
Теперь пришёл черёд удивляться мне.
- Как умер? Я его только что видела. Вот на этой скамейке. Письмо от Насти читал.
- Настя? Это дочь его, что ли? Так она тоже умерла. Жалко девчонку - такая была молодая!
- А отчего они... умерли? - спросила я осторожно.
- Да вот поехали на дачу. По дороге, как обычно, поругались. А тут грузовик... В общем, врезались. Настя умерла почти сразу, а Николай ещё несколько часов помучился.
- А они часто вот так ругались?
- Ой, не то слово! Грызлись буквально на пустом месте. Они как раз вот за стенкой жили - там всё слышно. Когда Катька была жива, ещё как-то с ними справлялась. А как её не стало - просто ужас что началось! Думала, они там поубивают друг друга...
Угроза частично миновала с Настиным замужеством. Но лишь частично, потому что муж её жил в соседнем доме. И всякий раз, навещая друг друга, отец и дочь ссорились. После развода поделили имущество, и Настя осталась жить в той же квартире. Визиты её к отцу, да и отца к ней стали чаще, а значит, и ссоры между ними тоже.