Ольга Вербовая – Фантастика и не только (страница 1)
Ольга Вербовая
Фантастика и не только
Смолянка
Дмитрий посмотрел на часы. Без десяти пятнадцать. Вот-вот придут посетители. Вряд ли, конечно, их будет много, но всё же...
Что делать? Городецкий краеведческий музей - не то место, где считает своим долгом побывать каждый. Да и сам город - не Лондон, не Париж. Конечно, резные украшения деревянных домов привлекают любителей старины, а городецкая роспись на всю Россию знаменита, но у большинства современных людей всё-таки другие интересы.
Так думал молодой человек, недавно отметивший своё тридцатилетие, стирая сухой тряпкой жалкие крохи пыли. Если бы кто-то в этот момент увидел его за работой, сразу бы понял, как дорог Дмитрию этот музей и всё, что в нём находится. И не ошибся бы.
Его отец, ныне покойный, говорил, когда брал его, маленького, с собой на работу: "Запомни, Димка: всё, что ты здесь видишь - история твоей Родины. Эти прялки вырезали и расписывали наши деды, а эти вышивки - дело рук наших бабушек". Безусловно, отец гордился, что занимается полезным делом, несмотря на то, что многие считали его придурком. "Не всем же в Нижний ехать, - отвечал он на все насмешки друзей. - Должен же кто-то и здешней культурой заниматься". А теперь точно так же отвечал и Дмитрий своим знакомым.
Только успел молодой человек смахнуть пыль с последней прялки, как пришли посетители. Елена, уже четвёртый год водившая к нему группы туристов, на этот раз привела одну девушку...
Дмитрий подумал, что у него, должно быть, галлюцинация. Смолянка! Возможно ли такое? Можно было увидеть смолян в Москве, в Питере, гораздо реже - в Нижнем Новгороде, но чтобы в Городце...
Однако то, что сказала Елена, удивило Дмитрия ещё больше:
- Дим, я привела к Вам туристку. Барышня начитанная, так что развлеките её по полной программе.
Начитанная смолянка... Это уж действительно редкость. Впрочем, умом Дмитрий всегда понимал, что слухи об их непроходимой тупости могли быть сильно преувеличены.
- Наташ, это Дмитрий Мельников, директор музея. Оставляю Вас на его попечение. Через час зайду, и у нас по программе будет обед.
Сказав так, Елена удалилась. Смолянка же, у которой почему-то оказалось совершенно русское имя, принялась с интересом рассматривать макет города под витринным стеклом.
Что ж, тем лучше, что барышня начитанная. С такой и поговорить приятно.
Дмитрий не ошибся. С первых же минут Наташа засыпала его вопросами относительно экспозиции.
- А этот шлем действительно принадлежал князю Юрию Всеволодовичу?
- Есть такое предположение, но точно до сих пор не установлено. Вероятно...
Но ещё большее впечатление произвели на девушку расписные прялки, которые вешали на стены, игрушки, причудливо разукрашенные с внешних сторон, разделочные доски с цветами и птицами.
- Я бы с радостью попряла пряжу на такой. Если бы умела. А как её, кстати, пряли?
Когда Дмитрий в общих чертах объяснил Наташе технологию, та принялась с любопытством изучать вышитые рушники.
- Классно! Жалко, я только крестиком умею. И гладью чуть-чуть... А гипюр - это кружево?.. Выдёргивать нитки из ткани? Да, работа кропотливая. Кружева - это проще.
- Вы умеете их плести?
- Только вязать. Крючком. Да и то не слишком тонкие - ленюсь.
Потом Дмитрий рассказывал девушке об особенностях городецкой живописи и новаторстве современных художников, после Наташа расспрашивала, как пекут городецкие пряники.
Оба так увлеклись, что и не заметили, как вместо часа прошло целых два. Елена, поняв, что торопиться не стоит, успела за это время и выпить чаю, и со знакомой поговорить.
"Вот и кончилась лафа", - подумал Дмитрий после того, как Наташа, попрощавшись, ушла вместе с гидом.
С её уходом словно покинуло музей что-то яркое, весёлое. Как будто бы солнечный лучик, что прыгал по комнате, вдруг взял и спрятался за тучки вместе с солнцем. Конечно, солнце скоро выглянет вновь, и лучики запрыгают, но всё-таки жаль, когда вдруг становится не так светло. С нею пропало и ощущение полёта, которое Дмитрий чувствовал, когда проводил экскурсию.
Ему казалось, будто он был знаком с Наташей. Давно, с самого детства. Она словно была с ним в октябре 63-го, когда ворвавшиеся в дом люди в форме уводили его отца. Она же стояла рядом на аэродроме, куда Дима втайне от матери с бабушкой прибежал с ним попрощаться. Тогда мальчик не знал, что видит отца в последний раз. "СЛОП его слопал", - говорили тогда о тех, кто не вернулся из Смоленского лагеря особо опасных преступников. Но Щукин, движимый каким-то непонятным для человека цинизмом, не остановился и на этом. Его указом Городецкий краеведческий музей был закрыт, экспозиция сброшена в подвал, а в помещении открыт публичный дом. Дмитрий не сомневался, что президент лично позаботился о том, чтобы тогда ещё живой Иван Мельников узнал об этих переменах. "Нечего директорам музеев гулять по протестным акциям", - был его ответ на упрёки правозащитников.