Крейслер и его встречи

У Крейслера много общего с Критским. Истории о Критском представляют собой попытку главной героини создать идеальное зеркало, портрет сверхгероя, которого она видит или о котором мечтает. Крейслер же более реален и альтруистичен, насколько это возможно для героя-романтика. Повествование в основном ведется с точки зрения Крейслера. Однако, как мне кажется, главная героиня стремится увидеть Крейслера именно таким, каким он есть или каким становится. У Крейслера есть свой идеал, конструкция, обусловленная его неутолимым желанием встретиться с главной героиней, которую в рассказах часто зовут Марианна. Следуя примеру многих литературных героев-романтиков, их отношения и проекции представляют собой еще одну попытку обсудить важные темы. Известный французский психолог Жак Лакан выделял способность психики воспринимать три основных измерения: «воображаемое» (зеркальное), реальное (область травм) и символическое (область языка). По его мнению, эти области находятся в постоянном взаимодействии. Область реального демонстрирует те особенности, которые присущи каждому человеку, аномалии и нюансы восприятия, с которыми мы все существуем. Область воображаемого представляет собой проекцию, которую мы видим в Другом, миф о Другом, который мы создаем, и нашу попытку в любви и общении воссоздать Другого. Символическое – это языковая область. Пересечение всех этих областей предоставляет возможность прикоснуться к психике и понять, как мы воспринимаем друг друга. Хочется надеяться, что отношение автора к Критскому и Крейслеру напоминает отношение князя Мышкина к Аглае и Настасье Филипповне. В романе Достоевского ярко проявляется, что герой любит обеих, но по-разному. Князь Мышкин влюблен в Аглаю, тогда как его любовь к Настасье Филипповне – это чистейший христианский трепет и бесконечное сострадание. Возможно, в этом и заключается путь становления?