Был конец сентября; вечерело; шел дождик. В центре села Горемыкина, у грязного мостика с сломанными перилами, в грязи стоял длинный обоз с рогожами. От уставших лошадей поднимался пар, некоторые из них встряхивались, громко звеня уздами и бляхами на шлеях; другие вытягивались, перекошивая челюсти, и поднимали морды вверх, чтобы достать из переднего воза торчащий клок сена…