Дарья Аркадьевна Донцова

Ананас на ёлке

© Донцова Д. А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава первая

Если помирать – так с телевизором!

Я подошла к Дегтяреву:

– Ты как себя чувствуешь?

Полковник уронил надкушенный зефир.

– Ужасно! Сделай одолжение, никогда не подкрадывайся ко мне на цыпочках, а потом не ори прямо в ухо. Чуть инфаркт не заработал. Разве можно так поступать с тяжелобольным… вернее, с уже умирающим человеком? И не мешай смотреть новости!

Следовало бы спокойно ответить Александру Михайловичу, что легкое першение в горле при температуре тридцать шесть и восемь не является симптомом смертельного недуга.

Позавчера полковник долго и шумно объяснял нам всем, как удобно пользоваться интернет-магазинами. От пламенной речи у докладчика пересохло в горле. Дегтярев вынул из холодильника кувшин с компотом, бросил в него пригоршню льда из морозильника и почти залпом выпил все содержимое. Нина схватилась за голову:

– Александр Михайлович, вы же простудитесь!

– Ох, любят женщины замечания делать! – вмиг разгневался толстяк, разгрызая куски замерзшей воды.

В тот же вечер у любителя холодных напитков заболело горло. Что тут началось! Дегтярев рухнул в кровать со стоном:

– Умираю!

Ночью мы заварили ему чай, принесли малиновое варенье. От всех видов полосканий, за которыми Марина метнулась в аптеку, Александр Михайлович наотрез отказался. Он сердился:

– Отвратительная вещь! Меня тошнит от запаха лекарств. Я прощаюсь с жизнью, нет смысла в ваших действиях!

Но если умирать, то с телевизором. Дегтярев щелкал пультом, смотрел фильмы, разные программы и периодически сообщал домашним, как организовать его похороны.

А сегодня он спустился в столовую и теперь с аппетитом поглощает омлет и опять вещает о преимуществах онлайн-приобретений. На беду, Кузя, который просто живет в сети и лишь изредка заглядывает в наш мир, затеял спор с Дегтяревым, начал объяснять:

– Интернет-магазины – удобная вещь, но, увы, там могут и обмануть. Ты вдохновился фото, на котором запечатлен парень в прекрасном костюме, заказал себе такой же – и получил линялую тряпку.

Я тоже проявила себя не лучшим образом. Мне следовало промолчать или начать хвалить шарлотку, которую испекла Марина. Супруга полковника непременно начала бы излагать рецепт:

– Он очень прост, всем знаком! Три куриных яйца взбить со ста граммами сахарного песка. Добавить неполный стакан пшеничной муки, опять поработать миксером. Нарезать пять-шесть яблок, посыпать их корицей. Вот это все известно каждой хозяйке. А теперь мой секретик: взять семь-восемь штук мягкой оранжевой кураги, порубить ее на небольшие, но не микроскопические части, соединить с хорошей пригоршней мелкого изюма и яблоками. Высыпать фрукты в тесто, как следует перемешать, выложить смесь в форму, смазанную сливочным маслом. Выпекать до тех пор, пока верх не станет нежно-коричневым, а воткнутая для пробы зубочистка не будет сухой.

Нина, конечно же, не упустила бы возможность сообщить свой рецепт шарлотки. Собачкин объявил бы, что ему больше по вкусу пироги с мясом. Так тема онлайн-покупок завяла бы на корню.

А как я поступила?

Я начала рассказывать, как пару лет назад заказала себе очень красивое платье на Новый год, красное с золотой вышивкой. И нужный размер был в наличии, и стоило оно на удивление недорого, и в пункт выдачи обещали доставить на следующий день. Мысленно уже стоя в обновке у елки, я пришла в восторг. Надо ли говорить, что данная покупка была моим первым опытом общения с интернет-магазинами?

На следующий день ничего не приехало, через день тоже не появилось. Тридцатого декабря я приуныла, стало понятно, что встречать праздник придется в другом наряде. Может, я что-то неправильно заполнила? Утешало лишь то, что за заказ я пока не заплатила ни копейки.

Сообщение о прибытии платья появилось одиннадцатого января. Я примчалась в пункт выдачи. Ну и пусть обновка не успела к тридцать первому декабря – зато Старый Новый год встречу королевой!

Надежды поразить всех своей красотой лопнули с треском. Внутри пакета… Ой, не хочу рассказывать, как выглядело его содержимое, просто скажу: оно не имело ничего общего с нарядом на фото, которое опубликовала онлайн-лавка.

– Прошу не трогать мой телефон! – велел полковник.

– Я никогда и не прикасаюсь к твоей трубке, – удивилась я, перестав вспоминать свой неудачный опыт общения с интернет-торговцами.

– Я жду сообщение о доставке свитера, – продолжал Дегтярев. – Сегодня привезут.

Мне снова захотелось рассказать о том, как я ожидала платье, читала каждый день СМС «Ваш заказ прибудет завтра», но я сумела прикусить язык.

Зато Сеня решил поделиться своей историей:

– А мне вместо плавок, вьетнамок и шорт прислали…

Александр Михайлович схватил трубку.

– Слушаю, весь внимание! Вы не интернет-магазин? А кто тогда? А-а-а! Понятно. На охране? Сейчас. – Полковник быстро сунул телефон Нине. – Закажи пропуск. Даю тебе одну минуту – я жду извещение от онлайн-торговца.

– Алло! – пропела домработница. – Сообщите ваш номер! Как это его у вас нет? У всех есть. При чем тут ОМС? Номер нужен! СНИЛС? О господи! Зачем он охране? – Нина сунула мне мобильный Дегтярева и зашептала: – Какой-то странный дядька! Утверждает, что у него нет номера!

Я начала разговор:

– Добрый день.

– Говори коротко! – зашипел полковник. – Если пропущу СМС, свитер вернется на склад!

– Вы на какой машине? – уточнила я. – Поняла. Нам нужен номер автомобиля. Спасибо. А-а-а! Ясно.

– Сколько можно чесать язык! – вскипел Дегтярев. – Сто раз сказано – я жду звонка!

Марина улыбнулась:

– Саня, из пункта доставки беспокоить не станут. Тебе придет сообщение.

– Знаю, – отмахнулся ее муж.

– Оно останется в телефоне независимо от того, сколько времени владелец трубки с кем-то беседует. Текст не исчезает, если только ты не включил такую функцию.

– Странный человек какой! – изумилась Нина. – Почему он мне цифры не назвал?

– Потому что его попросили сказать его номер, – стараясь не расхохотаться, ответила я. – А у мужчины нет регистрационного знака, он есть лишь у его авто! Так мне сейчас объяснил водитель.

Нина приоткрыла рот, а Кузя решил успокоить полковника:

– Если эсэмэска пришла, не надо на нее реагировать!

– Почему? – покраснел Дегтярев.

– Потому что на другом конце не прочитают твой ответ. И вообще, сообщения автомат рассылает, – пояснил Собачкин. – Так, наверное, мужчина уже приехал и ждет нас.

Дегтярев встал и молча удалился. Мы быстро пошагали за ним, вышли во двор и двинулись к маленькому дому.

– Ну и ну, – протянул Собачкин.

– Что не так? – насторожилась я.

– Глянь на автомобиль, – попросил Сеня. – Как он тебе?

Я посмотрела на машину, которая стояла за забором.

– Ну… длинная, цвет приятный, кофе с молоком.

– Перед тобой «Бентли Континенталь», – вздохнул приятель. – Средняя стоимость примерно тридцать миллионов рублей. Но что-то подсказывает, что данный вариант – по спецзаказу и дороже.

Я растерялась.

– Из чего надо мастерить машину, чтобы она стоила, как дом в Подмосковье?

– Это «Бентли», просто «Бентли», – пропел Кузя и вошел в офис.

Все последовали за ним. Я задержалась в прихожей.

Через некоторое время услышала звонок в дверь и распахнула ее. Навстречу шагнул мужчина. Не говоря ни слова, он сбросил с плеч тонкую куртку, и та упала на пол.

– Подними, почисти, – распорядился гость и отправился внутрь помещения.

Я осталась один на один с чужой одеждой.

– Почему у тебя такой вид? – осведомилась Марина, войдя в прихожую.

– Приехал наш потенциальный клиент, – объяснила я. – Сеня сообщил, что у дядьки машина за тридцать миллионов. Ума не приложу, что должно быть в автомобиле за такую стоимость. Золотой руль? Педали с бриллиантами? Владелец авто бросил на пол куртку, велел мне ее поднять и почистить. Что это такое?

– Новые деньги, – засмеялась Марина. – Если человек завидует всем, кто ездит на дорогой иномарке, живет в особняке, носит эксклюзивные шмотки, то, став состоятельным, он захочет всем продемонстрировать, что он Крез. Поэтому он приобретает роскошную тачку, часы, строит огромный дом, набивает его всем самым дорогим. Со временем у большинства таких людей пропадает радость от своего богатства. Они успокаиваются, не кичатся более доходами. Но кое-кто навсегда застревает на уровне «глядите все, как я обеспечен». Мужик принял тебя за горничную, поэтому так и поступил. Крез не считает прислугу за человека, потому что она беднее него.

Я молча подняла куртку, отряхнула ее и поместила на вешалку. Подруга быстро обняла меня.

– Посмотрим сегодня сериал?

– Про то, как в обычную семью проникла темная сущность и вселилась в отца? – оживилась я.

– Да, да. Вчера на самом интересном месте завершилась серия! Эта Кракозябра подчинила себе хозяина! Брутального рокера! Отняла у него волосы! И – упс! Продолжения нет! А сегодня я нашла остальные серии! Сядем спокойно, только не в гостиной.

– Лучше у меня в спальне, – предложила я. – Залезем на диван, прихватим чай, конфеты. Жуткий сериал!

– Ага, страшный, – прошептала подруга.

И тут раздался голос полковника:

– Куда подевалась Дарья?

– Иди скорее, – велела Марина, – Саша сегодня в особенно боевом настроении!

Глава вторая

– А вот и Даша, – объявил Собачкин.

Мужчина обернулся, но не смутился при виде женщины, которой велел заняться верхней одеждой.

– Меня зовут Филипп Васильевич Марин. Мог бы обратиться к самым раскрученным дорогим детективам, но приехал к вам. Почему выбрал крохотное агентство? Ответ прост. У подъездов тех, к кому приезжают люди моего круга, всегда дежурят папарацци – поджидают нас, людей из списка «Форбс», и разных звезд. А сюда кто пойдет? Только нищий, никому не нужный и не известный. Зачем журналюгам возле вашего офиса толкаться?

Дегтярев молча смотрел на посетителя, остальные тоже не произносили ни звука.

– Понятно объяснил? – спросил Филипп Васильевич.

– Более чем, – ответила из коридора Марина. – Только нашим детективам без разницы, у кого сколько денег. Если человек неимущий, поможем бесплатно.

– Кто это? – насторожился Филипп. – Почему не присутствует в комнате?

– Наш тайный агент, – живо соврала я. – Всегда работает под прикрытием, способен перевоплощаться в кого угодно.

– Человек повышенной секретности, – прибавил Кузя, – на все руки и голову мастер.

– Что за печаль привела вас к нам? – перевел разговор в нужное русло Сеня, косясь на Дегтярева, который теперь хранил мрачное молчание.

– Я сейчас сообщу вам секретные сведения, – строго предупредил Филипп. – Если они попадут в прессу…

Собачкин опустил голову.

– Вы же сами понимаете, мы никому не нужны. Журналисты об агентстве «Тюх» и не слышали.

– Жена у меня погибла, – начал Филипп, – утонула. Полиция посчитала ее смерть несчастным случаем. А я полагаю, что дело нечисто.

– Так, – кивнул Семен. – Как звали вашу супругу?

– Флора, – ответил гость.

– Фамилия ваша? – на всякий случай осведомился Кузя.

– Вот еще! – скривился мужчина. – Она Спиркина.

– Обращались в полицию? – подхватил Сеня.

– Парень, каким местом ты слушаешь? Секунду назад сказал, что идиоты, которые приехали, были уверены, что баба просто утонула! – начал сердиться посетитель. – Если станете задавать идиотские вопросы, я найду других неудачников и поеду к ним.

– Полагаю, это лучшее решение, – неожиданно заявил наш эксперт.

Я изумилась до крайности. Леня молчун, говорит только по делу. Всегда считала, что скорее камень запляшет, чем Леонид занервничает. А тут вдруг у парня лопнули его железные нервы.

– Не понял, – протянул Марин.

– Мы сейчас занимаемся очень сложным делом, – примкнул к беседе Собачкин. – Нас мало, мы не можем взять параллельно вторую работу. Если хотите обратиться в небольшое агентство, то их много. Найдете в интернете контору.

– Мы бы рады вам помочь, но не располагаем временем, – решила высказаться я.

– Да, – неожиданно согласился Дегтярев, – все верно, мы по горло заняты.

– Работаем по заданию одного из королевских дворов, – добавила из коридора Марина. – Курточка ваша на вешалке висит. Чистая!

– Мне уйти? – нахмурился Филипп.

– Если устали, можете посидеть в гостиной на втором этаже и выпить кофейку, – проворковала я. – Бесплатно.

Посетитель поднялся и, не говоря ни слова, удалился.

– Что это было? – прошипел Дегтярев, когда послышался громкий стук входной двери о косяк.

– Нас посетил господин Марин, – затараторил Кузя, – бизнесмен, владелец кучи всего. Начну перечислять – устанете слушать. Начинал челночником, ну и пошло-поехало у него, побежало в гору. Был женат. Супруга погибла недавно – пошла одна купаться и утонула. Тело нашли спустя сутки.

– М-да, – пробормотал Леня. – Всегда сочувствую родственникам, которых вызывают на опознание.

Дегтярев схватил телефон.

– Эсэмэска! От магазина! «Ваш заказ номер тридцать четыре два нуля семь доставлен в пункт выдачи по адресу: Московская область, Воронкино, торговый центр «Ваш друг». Отправление хранится пять суток».

Полковник вскочил.

– Подожди, милый, – попросила Марина, – поедем вместе.

– Это еще зачем? – покраснел Александр Михайлович.

– Кто-то должен посмотреть, как сзади вещь сидит.

– Сам разберусь, не младенец! – фыркнул толстяк.

И тут раздался звонок в дверь.

– Открываю! – крикнула Марина и унеслась.

– У нас еще один посетитель! – удивился Александр Михайлович. – С кем-то договаривались?

Вопрос адресовался мне, но я не успела ответить. В офис вошел мужчина в простых джинсах и серой толстовке. Ноги он впихнул в розовые тапки, которые прикидывались единорогами.

– Добрый день, – улыбнулся незнакомец.

– Кто вы? – резко спросил полковник.

– Какие тапочки! – засмеялась я.

– Не привык ходить по дому в уличных ботинках, – начал оправдываться незваный гость. – Женщина, которая открыла дверь, попросила входить без стеснения в чем пришел, но передо мной встал образ мамы, и ноги сразу затормозили. За вход в дом в грязной обуви можно было подзатыльник огрести. Поэтому схватил, что в холле увидал. Правда, малы мне единороги, пришлось задники замять. – Мужчина засмеялся. – Прощу прощения за такое вторжение. Я Филипп Васильевич Марин.

– Номер два, – не желая того, хихикнула я. – Один Филипп Васильевич Марин только что нас покинул.

– Это был Жора, мой шофер, – объяснил новый вариант бизнесмена.

– Вел он себя не как водитель, – заметила я.

– Да, – согласился Сеня. – И одет шикарно. Как правило, на том, кто хозяина водит, не особо дорогой костюм.

– Можно присесть? – осведомился Филипп.

– Конечно, – опомнилась я. – Немного странная история. Сначала появляется Филипп Васильевич, такой…

– Заносчивый, – подсказала из коридора Марина. – Прямо барин-барин из советского кинофильма про ужасы крепостного права! А теперь мы видим другого Филиппа, милого.

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся гость. – Тот «барин-барин» – мой дальний родственник по линии мамы. Он хороший водитель, но слегка… как бы повежливее сказать…

– Странный, – подсказала Марина.

Филипп кивнул:

– Не стану спорить. Но тетка попросила взять ее сына на работу. Отказать ей не смог, она же родственница. Велел Жоре зайти к вам, прикинуться клиентом, сообщить, что хочет найти того, кто у него крадет деньги из шкафчика в служебной раздевалке, и незаметно записать разговор. Потом вернуться, дать мне послушать. А я приму решение, могу ли к вам обратиться.

– Определяете профессиональные навыки по голосу? – не удержался от замечания Сеня.

– Покажите паспорт, – попросила я.

– Резонное требование, – кивнул Филипп, вынул телефон, постучал пальцем по экрану.

Через пару секунд запел звонок.

– Открываю! – пропела Марина.

– Кстати, нам водитель про шкафчик не говорил. Он рассказал про смерть вашей супруги, – уточнил Собачкин.

– Жора! – крикнул бизнесмен. – Покажись!

И мы снова увидели не самого приятного представителя человечества.

Александр Михайлович взял у водителя документ.

– Спасибо, Жора, – поблагодарил его Филипп.

– Если понадоблюсь, то я в «Бентли», – объявил родственник и ушел.

Из коридора донеслось хихиканье Марины.

Дегтярев вернул паспорт владельцу.

– Объясните, что происходит.

Марин сложил пальцы рук домиком.

– У меня была жена, Флора. Полтора месяца назад она утонула.

– Что-то похожее мы уже слышали от Георгия, – сообщил Собачкин. – Филипп Васильевич, давайте сразу и честно: что вам надо?

Гость стукнул ладонью по колену:

– Хорошо. Постараюсь объяснить подробно, но тогда займу ваше время надолго.

– Ничего, – быстро произнес Сеня, – мы слушаем внимательно.

Глава третья

– Мои родители жили бедно, – начал Филипп. – Отец Василий Петрович был учителем математики. Он хороший педагог, любил детей, никогда не повышал голос на учеников, терпеливо сносил их шалости, изо всех сил старался привить недорослям любовь к цифрам. Неуспевающих он всегда подтягивал после уроков. Другие педагоги не гнушались репетиторством, ходили к двоечникам на дом, зарабатывали неплохие деньги. Отец никогда ни с кого из тех, кто у него в классе сидел, ни копейки не брал. Когда чья-нибудь мамаша приносила конвертик и пыталась всучить его математику со словами: «Ой, так неудобно! Тратите свое время на мою девчонку», – отец всегда отвечал: «Мне в институте объяснили, как учить ребят, но никто из профессуры не сообщил, что следует просить за это гонорар. Государство педагогам начисляет зарплату. Спасибо, но не возьму денег. Лучше купите ребенку фруктов». Отец брал небольшие суммы только за занятия с теми школьниками, которые приходили по объявлению в газете.

Филипп моргнул.

– А мама моя, Авдотья Никитична, работала медсестрой. Оклад у этой категории невелик, большинство работников спокойно принимали от больных рубль, два, а то и три. Но если мама видела протянутую купюру, она быстро прятала руки за спину: «Спасибо, но я просто выполняю свои обязанности». Все вокруг знали, что мама прибежит по первому зову. Думаете, их с папой соседи любили, уважали? Нет, их считали блаженными, смеялись над ними, но охотно пользовались их добротой. Денег нам всегда катастрофически не хватало.

Филипп усмехнулся:

– За пару дней до аванса-получки мама готовила рагу. В его состав входили остатки продуктов, хранившихся в холодильнике. Мама была женщиной тихой, мягкой, никогда не повышала голос. Готовила просто, но нам с папой казалось, что очень вкусно. Супы без мяса, картошка или гречка с жареным луком. Особой нашей любовью пользовались кексы. Мама брала яйца, смешивала их с сахаром и щепоткой соли, добавляла растительное масло, стакан кефира, гасила немного соды уксусом. Резала на мелкие кусочки два яблока, соединяла их с тестом и выпекала. Но такой изыск готовился только по воскресеньям. А в начале девяностых годов даже эти кексы стали нам недоступны. Отец заболел, попал в больницу, и его быстро уволили. Кому нужен учитель, который после инсульта еле-еле двигается? Речь у него не пропала, хорошо хоть это, но стала неразборчивой. Мама начала работать без выходных. Она худела, бледнела на глазах, в профиль стала, как лезвие ножа, если на него сбоку смотреть. Не женщина, а тень. Отцу требовались лекарства, а от цен на них волосы вставали дыбом. Один раз застал маму в слезах. Она быстро вытерла глаза, сказала: «Прочитала книгу, такая печальная история». Но я понял: мама невероятно устала, сил у нее не осталось, а отец ей помочь не способен. Значит, мне надо действовать! Я бросил школу, нанялся грузчиком на оптовый рынок. Познакомился с парнями, которые собирались ехать за техникой в Китай. Взял денег под процент у барыги, порулил с ними. Привез разную аппаратуру, продал. На дворе конец девяностых, мне тринадцать, но я высокий и широкоплечий. С щетиной, как у мужика, выглядел на все двадцать. На базаре был спец по документам, Митя. Он паспорт сделал на мое имя, только год рождения подрихтовал. Мои тринадцать превратились в девятнадцать, и пошло-поехало. Спустя два года я уже владел десятком магазинов на рынке. Деньги получал хорошие, но не тратил их и открыл гостиницу при барахолке. Затем вторую, третью, но уже в других местах. На себя ничего не тратил. Осуществил мечту родителей – купил им добротный дом в деревне. Папа там начал гулять, заговорил совсем хорошо, как будто и не было инсульта, мама с восторгом занялась огородом. Не один год они прожили счастливо, ни в чем не нуждаясь. Маме по хозяйству помогала Флора – сирота, мама красиво назвала девочку иностранным именем. Раньше она торговала в киоске на бензоколонке сигаретами, шоколадными батончиками, газетами. Я там всегда машину заправлял, обратил внимание на продавщицу. Мне Спиркину стало жаль, я хорошо знал, каково в будке сутками сидеть, копейки получать. Девочка симпатичная, тихая – легкая добыча для негодяев, каких на вокзалах полно, ей приходилось от мужиков отбиваться. Предложил ей место домработницы, очень удивился, когда узнал, что мы почти ровесники – выглядела она намного моложе. А через год мы поженились.

Рассказчик улыбнулся:

– Потом я стал мелькать на телевидении, меня начали приглашать поучаствовать в программах. Один канал решил сделать передачу для молодых предпринимателей «Путь в бизнес», я стал ее ведущим. Проработал полгода и отказался. На съемки уходила масса времени, денег платили копейки, а ради славы я не собирался страдать. Зачем она мне? Но оказалось, что ТВ про бизнес смотрят многие, большей части людей просто любопытно. Случился эффект, которого никак не ждали. О родителях неожиданно вспомнили родственники мамы. Ее троюродная сестра Галина из Архангельска прислала письмо на десяти страницах – хочет перебраться в столицу, надо продать старую квартиру и купить новое жилье. Мама – ко мне: «Фил, помоги». Ладно, устроил Галину вместе с ее сыновьями Петром и Жорой, приобрел им апартаменты в Москве. Выслушал обещание: «Продадим нашу двушку – вернем тебе деньги». Посмеялся про себя. Галина получила четырехкомнатную квартиру на Ленинском проспекте. За жилье в Архангельске в столице лишь комнатушку в коммуналке обретешь. К слову, тетя мне действительно ни копейки не вернула. Затем прорезались двоюродный брат мамы Никита с дочерью Леной. Но девушка представляется как Микаэла, типа она итальянка по отцу. Смех, да и только! Родители мои – добрые до глупости. Вместо того чтобы спросить у родни: «Где же вы были, когда Василия инсульт разбил? Звонили вам, телеграммы посылали, просили помочь, да никто не ответил», – отец и мать умоляли: «Филиппочка, давай им всем поможем!» Я попытался объяснить старшему поколению, что это не родня. В тяжелые времена их рядом нет, а когда у нас деньги появились, тут людишек противных и принесло. Мама выслушала меня, забормотала: «Прости, сыночек». И папа так же отреагировал. Мне стыдно стало, начал деньги родственникам давать. Петр, сын Галины, нормальный парень, работает на нефтяной платформе, хорошо получает. От матери он никак не зависит, но и не помогает ей. Мама постоянно Гале деньги совала – то сестренке надо полететь отдохнуть на Мальдивы, то шубы у нее новой нет. Это помимо ежемесячного немалого содержания, которое тетка и ее муж до сих пор получают, все коммунальные услуги я оплачиваю. Машины у семейки есть, две штуки. Бензин, страховки. И сынок Жора, мой водитель, зарплату хорошую получает.

Филипп цокнул языком.

– Галина обнаглела до предельной степени, начала говорить Флоре: «Ты не нашего круга. У Авдотьи аристократические корни. Ваш брак с Филом – мезальянс! Ему нужна супруга – ровня по воспитанию, образованию, происхождению. Вот у моей подруги есть дочь, она в ларьке не торговала, с пьяными не общалась». Флора мне ничего не сказала, правду рассказала Анастасия, экономка. Пришла ко мне в кабинет с заявлением: «Простите, что мешаю, но Галина гонит хозяйку из дома». И доложила в подробностях, что знает. Я психанул, велел тетке собирать шмотки и проваливать из квартиры, которую ей купил. Та – в истерику: «Куда мне идти? У метро в коробке сидеть?» А я потерял самообладание, заявил: «Ваше местожительство не волнует. Чморили Флору? Получите ответку». Вопли, сопли рекой! Мама тоже заплакала. На крокодильи слезы тетки мне плевать, а рыданья мамы – иное дело. Пришлось дать задний ход, сказал Галине: «Ладно, оставайтесь. Но в наш дом более не заглядывайте и Флоре, хозяйке, не мешайте. Если приспичило с мамой повидаться, зовите ее к себе или в кафе лясы-балясы точите».

Глава четвертая

Филипп с шумом выдохнул и замолчал.

– Вам можно посочувствовать, – пробормотала я, вспоминая Гарика, родственника Феликса Маневина, моего мужа.

Зоя Игнатьевна, родная мать парня, подкинула нам своего горячо любимого сыночка. Надоел ей великовозрастный недоросль, который постоянно затевает какой-нибудь странный бизнес, например разведение енотов-полоскунов на дому. Животных Гарик собирался продавать в качестве живых стиральных машин. Или выпуск съедобных втулок для туалетной бумаги. Оцените гениальность идеи! Сидит некто в сортире, видит, что рулон закончился, от него осталась только картонная крутилка, хватает ее и живо сгрызает. Втулкам придадут разные вкусы – колбасы, рыбы, креветок, овощей, фруктов, мороженого, пива. Проведете с пользой время в сортире, облегчитесь, а заодно и полакомитесь. А какая экономия продуктов!

– Как я уже говорил, Флора была тихая, – продолжил Филипп. – Спокойная, уравновешенная, знала, как вести себя в любой компании. Прекрасная жена. Если попросить у нее совет, получишь нестандартное решение проблемы. Жили мы тихо, мирно, никогда не скандалили. И вдруг весной позапрошлого года приходит папа и смущенно говорит: «Фил, у меня есть сестра, Аня». Я переспросил: «Кто?» Отец повторил: «Сестра, Аня Никитина. Они с сыном жили не в Москве, но сейчас вернулись в столицу. Ни дома, ни накоплений, ничего у них нет. Давай им поможем». Вот тут нервы мои сдали, огрызнулся на отца: «Еще одну квартиру покупать? Сколько комнат? Десять?» – «Нет, нет, сыночек, – отозвался папа. – Анечке можно в деревне неподалеку от нас избушку взять. Там несколько домов продается». Ладно, мне такой вариант понравился, велел помощнику заняться. Макс все узнал, принес документы посмотреть, доложил: «Не изба, а коттедж, новый совсем. Его построила любовница одного депутата. Отделка завершена, кухня и санузлы на месте, мебели нет, люстр тоже. Продается здание со всей начинкой по очень привлекательной цене». Я смотрю – и правда, денег за коттедж женщина мало хочет. Насторожился, велел разведать, что не так с недвижимостью. Оказалось, что депутат – под подпиской о невыезде за взятки. Метресса испугалась, вдруг ее за жабры возьмут, решила побыстрее от дома избавиться, не ровен час – конфискуют. Велел готовить сделку. А Макс вдруг поинтересовался: «Вы год рождения Анны видели?» Я удивился: «Он указан в бумагах, но не представляет для меня интереса». Максим положил на стол копию паспорта женщины. «Гляньте, она вас всего на пять лет старше!» Я сначала не понял прикола: «Ну и что?» Макс улыбнулся: «Как-то раз давали при мне интервью, журналист спросил: «Кем был ваш дед?» Хорошо помню ответ босса: «Родителей отца никогда не видел, они умерли задолго до моего рождения. Со стороны матери та же ситуация». У вас ведь так же?» Я кивнул. Максим вскинул брови. «И как у Василия Петровича может быть сестра на пять годков старше его сына? Ваши дед и бабушка по линии папы ушли из жизни за много лет до вашего появления на свет. Когда родилась Анна, они уже упокоились».

Филипп замолчал.

– Странно, – согласилась я.

– Анна не сестра отца, она его дочь, – без особой охоты продолжил Марин. – Я вызвал его на честный разговор. И он признался: случился грех с его бывшей ученицей Алисой. Нет, совращения малолетней не произошло, девушка на момент начала романа уже стала студенткой. «Ну не удержался, ну влюбился». У меня челюсть отвисла: папа способен пойти налево?! Меньше всего отец походил на такого парня. Мама правду не знала. Связь длилась год, а потом Алиса уехала из Москвы. Папа искал ее, не нашел. Спустя некоторое время после исчезновения девушки ему позвонила тетка, которая искала репетитора для сына, и предупредила, что дома его встретит гувернантка. Была тогда газета «Из рук в руки», там граждане публиковали объявления. Отец, как я уже упоминал, денег от родителей своих учеников не брал, соседям тоже бесплатно помогал, а вот с посторонними занимался за гонорар. Приехал отец по адресу, дверь открыла воспитательница… и это оказалась Алиса. У бывших Ромео с Джульеттой состоялась беседа. Женщина рассказала, что родила от моего отца дочь, Аню.

Наш гость поморщился.

– Поинтересовался сразу у папы: «Анализ ДНК делали?» Он ответил: «Нет. Точно знаю, что это мой ребенок». Предложил ему сейчас провести исследование. Отец руками замахал: «Нет, нет, никогда! Не хочу! Люблю свою дочь, не желаю оскорблять ее походом в лабораторию!»

Филипп потер затылок.

– Маме отец правду не открыл. Алиса денег никогда не просила, алименты не требовала. Замуж не выходила, но отношения с отцом поддерживала, они переписывались. А потом его бывшая любовница умерла. Аня выросла, родила мальчика. А у того открылась аллергия забыл на что, на какое-то растение. Врачи посоветовали перебраться в Подмосковье. Как вам такая история?

– Понимаю, вы нервно отреагировали на признание отца, и сомневаюсь, что обрадовались обретению единокровной сестры, – кивнул Дегтярев. – Но я подобные рассказы слышал.

– В первый момент хотел послать Анну к чертовой матери, – признался Филипп. – Потом смотрю – у отца губа трясется, по лицу красные пятна ползут. Махнул рукой, решил: надо поговорить с родственницей. Назначил встречу в ресторане, взял Флору с собой.

– Ввели жену в курс дела? – уточнил Сеня.

– Да. Она не болтала языком, могла дать хороший совет. Между нами были очень близкие отношения. Флора была в курсе всех моих дел. У меня, естественно, штат помощников, референтов и так далее, но супруге было известно то, о чем другие понятия не имели… Встретились с Аней. Сестра произвела хорошее впечатление, держалась с достоинством, протянула бумагу, сказала: «Пожалуйста, возьмите расписку о получении денег за прекрасный дом. Очень вам благодарна, буду выплачивать каждый месяц определенную сумму».

Наш гость нахмурился.

– Объяснил ей, что коттедж – это «подарок по просьбе Василия Петровича». Анна возразила: «Дом приобретен на мое имя. По крови мы родственники, но сей факт не значит, что могу сесть вам на шею. И давайте сохраним в тайне, что я ваша сестра. Не хочется пересудов. Сейчас продается квартира, в которой я жила до переезда в Москву. Риелтор сообщил, что есть покупатель. Цены в небольшом городе не столичные…»

Марин махнул рукой.

– Короче, Аня аккуратно переводит сумму для погашения долга, не просит у меня ничего, не участвует в семейных праздниках. Поздравляет со всеми датами по телефону, дарит при встрече милые сувениры.

Марин на секунду примолк, потом продолжил:

– Зачем я пришел к вам? У Флоры было много сумок, но одна – любимая. Среднего размера, черная, трапециевидная по форме. Жена везде с ней ходила, потому что это мой подарок. Два года назад после консультации с байером одного из самых крупных торговых домов России я заказал в Париже ридикюль по своему дизайну. Флору никак нельзя назвать шмотницей. Я постоянно делал ей презенты, в основном ювелирные изделия. А тут вдруг в голову стукнуло: преподнесу супруге на Восьмое марта сумку. Когда вручал коробку, пожалел о принятом решении. Ну, думаю, Фил, дурак ты, следовало, как всегда, что-нибудь с камнем притащить. Флора, конечно, поблагодарит, да не станет с сумкой ходить. Но сумка привела жену в детский восторг. Повторю: Флора везде с ней ходила. Даже если мероприятие требовало клатч, супруга игнорировала светские правила. Она всегда соблюдала дресс-код, но черный ридикюль всегда был с ней. И вот какая штука… Жена погибла.

Филипп отвернулся к окну.

– Флора отправилась на прогулку к реке и не вернулась. Я не видел, как она выглядела перед уходом – рано уехал на работу. Но зачем брать с собой сумку, если решила побродить по окрестностям? Спальня у нас с супругой общая, у меня еще кабинет, библиотека, гостиная. Про санузел не говорю, понятно, что он есть. Была и личная спальня. У Флоры точь-в-точь такой же набор. Да, у нас были прекрасные отношения, но иногда хочется побыть в одиночестве… После того как нашли тело, я не заходил на территорию покойной, не приказывал убрать вещи. Все осталось на местах. Дверь в ту часть дома заперта. Единственная потеря – кошка Клеопатра. Хотя животное лучше назвать котособакой. Флора подобрала зимой на улице котенка, он замерзал. Выросла очень красивая киса, ласковая со всеми, но Флору найденка особенно обожала, ходила с ней вместе гулять.

Филипп опустил голову.

– От нашего дома до реки меньше километра, идти к воде надо через луг. Много раз летом, стоя на балконе, видел, как Флора шла загорать. А впереди нее из травы торчит хвост – это Клепа бежит. В тот проклятый день они исчезли обе. Тело жены почти сразу нашли, а куда подевалась кошка, неизвестно. О сумке я и не думал, и вдруг…

Филипп обвел нас всех взглядом.

– Недавно зашел в магазин. У Анастасии, нашей верной экономки, в пятницу юбилей, пятьдесят лет. Настю давным-давно наняли в качестве домработницы. Потом, когда появились дом и прислуга, она стала экономкой. Но для меня Анастасия Захарова член семьи, поэтому я лично поехал за презентом в ювелирный магазин и приобрел ожерелье. Захотел глотнуть чаю, зашел в кафе по соседству и увидел Аню. Сестра меня не заметила, сидела боком ко входу, а я ее узнал. Стрижка, платье, стройная фигура. Вместе с ней какая-то тетка сидела спиной к двери. Короткие волосы, рыжие. Хотел подойти к ним и замер. На столике сбоку лежал ридикюль Флоры. Я быстро покинул кафе, в голове зароились вопросы, главный из которых – как любимая вещь моей покойной жены оказалась у Ани? Супруга не могла никому подарить ридикюль. А потом словно кнутом ударили: вдруг моя сестра связана с гибелью Флоры?

Глава пятая

– Вы уверены, что видели именно ту сумку? – уточнил Семен.

– Конечно, – подтвердил рассказчик. – Я же сам дизайн придумал, нарисовал. Застежка сделана в виде буквы «F», с перекладиной посередине – это язычок, с помощью которого закрывается крышка. Постороннему человеку покажется, что буква собрана из стразов, но это бриллианты… Выйдя из кафе, я сел в машину, перегнал ее на парковку так, чтобы видеть выход из ресторанчика, и дождался появления Анны. Она вышла в куртке без капюшона, а с ней шла незнакомка, которая держала в руках сумку Флоры. Села в свой джип и умчалась. Понимаете? А я, дурак, не посмотрел номер внедорожника, даже какой он марки, не знаю.

– А вдруг ваша супруга подарила Ане свою любимую вещь? – предположил Дегтярев.

– Исключено, – отрезал посетитель. – Я вернулся домой, пошел на половину Флоры, провел там тщательный обыск. Вроде одежда на месте, но не помню все, что жена носила. Иногда она покупала вещь, которая в магазине понравилась, а дома она оказывалась уже не такой хорошей. Супруга могла оставить ее в гардеробе или подарить горничным. Не могу утверждать, что ничего не пропало. Но пустых вешалок нет, везде порядок. Ювелирка, которая подороже, – в сейфе. Ерунда всякая, бижутерия, просто на полках в коробочках. Опять та же проблема, каким количеством колец, браслетов и серег Флора обладала, не скажу. Раритетные приобретения в бутиках с мировой известностью делал я, все они в несгораемом шкафу. Учтите, апартаменты жены – на втором этаже. Дверь в гардеробную стережет кодовый замок, пароль известен хозяйке, мне и Насте. Набор цифр меняется регулярно. Вроде ничего не тронуто. Единственное, что я точно не нашел – это сумка, которую подарил супруге. Что я хочу от вас? Ответа на вопрос: каким образом любимая вещь покойной оказалась у Ани? Кто ей отдал ридикюль? С какой целью?

– В каких отношениях находились Анна и Флора? – поинтересовался Семен.

– Аня была единственной подругой жены.

– Детей у вас нет? – задал свой вопрос Кузя.

– Мы не хотели наследников, – объяснил Филипп, – решили жить только для себя. Ну, еще существовала некоторая физиологическая проблема, из-за нее супруга не могла забеременеть. А ЭКО очень вредно для женщины.

– Анна посещала ваш дом? – продолжал Собачкин.

– Никогда. Мама понятия не имела о ее существовании, она умерла еще до гибели Флоры. Папа тоже не успел узнать, что я овдовел. Остальные родственники-нахлебники не в курсе, что у меня обнаружилась сестра. Я их до сих пор содержу в память о родителях, но близких отношений между нами нет и не было.

– Тайны мадридского двора, – пробормотал себе под нос Кузя. – Вам не приходило в голову просто спросить у Анны: «Ау, зая, как к тебе попала сумка моей покойной супруги?»

Филипп дернул плечом:

– Нет, не хочу, чтобы у Ани сложилось впечатление, будто я ее в чем-то подозреваю. Лучше вы с ней поговорите.

– Нам придется сообщить, что мы действуем по вашей просьбе, – проинформировал гостя Сеня.

– Действительно, – смутился гость. – Скажите Анне так: «Филипп вскользь упомянул про сумку Флоры. Он не придал значения этому факту, а нас он заинтересовал. Как к вам попал ридикюль?»… Знаете, почему я обратился к вам, а не в крупные агентства? Чем шире структура, тем вероятнее присутствие в ней осведомителя желтой прессы. Топ-менеджмент на уровне завотделом всегда тщательно проверяют замдиректора перед приемом на работу. Биографии простых сотрудников тоже изучают, но на десятиметровую глубину не уходят. А тех, кто у подножия лестницы, зачастую вообще не рассматривают под лупой. Уборщицы, девушки на ресепшене, буфетчицы, официантки в столовой – они же не допущены к секретной бизнес-информации. Но именно «черный» персонал является основным поставщиком сладких пирожков для прессы. Человек, который уверенно шагает по карьерной лестнице, поостережется связываться с дятлами клавиатуры. Он понимает, что его вмиг уволят и устроиться потом в приличное место будет сложно. Болтунов нигде не любят, хотя случается всякое. А бабе с тряпкой опасаться нечего, она на нижней ступени. Выгонят ее из фирмы «Горячие бублики» – поломойка устроится в кинотеатр, да еще и в окладе выиграет. Большинство людей не обращают внимания на техничку, ведут при ней откровенные разговоры по телефону. А потом удивляются, не понимают, как об этой беседе узнала «Желтуха». Чем обширнее коллектив, тем больше там тех, кто за деньги много интересного сообщит папарацци. А у вас людей мало.

– Полы в офисе мою я, – сообщила из холла Марина.

– Перед тем как направиться сюда, я навел справки. Сейчас, скорее всего, я услышал голос жены полковника, – улыбнулся Филипп. – Дарья – владелица участка и построек, вложила средства в создание агентства. Собачкин, Кузьмин и эксперт – друзья Васильевой и Дегтярева. У Александра Михайловича безупречная репутация. Сложил всю информацию и выбрал «Тюх».

Филипп тихо засмеялся:

– Название смешное, вроде глупое, но оно привлекает внимание. Любопытство разгорается, почему «Тюх»?

– Прежде чем мы начнем работу, надо подписать договор, – увел беседу в другую сторону Собачкин.

– Отлично, – кивнул Филипп. – Наверное, он стандартный? Распечатайте – прочитаю, завизирую.

– Не станете советоваться с адвокатами? – изумилась я.

– В данном случае нет.

Дегтярев поднялся.

– Хорошо. Понял вас. Будем на связи. Занимайтесь оформлением документа. Прошу простить, меня ждут в другом месте.

Когда Александр Михайлович покинул офис, я выглянула в окно, увидела, что полковник почти бежит к гаражу, и тоже вскочила.

– Рада была познакомиться, Филипп Васильевич. Вынуждена отправиться в Москву. Не имею ни малейшего отношения к оформлению договора, так что не понадоблюсь сейчас вам. Всем займется Семен.

Последние слова я договорила на ходу, живо очутилась в прихожей и увидела Марину. Та зашептала:

– Помнишь, в каком торговом центре Саша получает заказ?

– Деревня Воронкино, – пропыхтела я, натягивая куртку. – Там один торговый центр. Онлайн-заказы выдают на первом этаже.

– Рвем когти! – воскликнула жена полковника. – Едем на моем джипе!

– Ну… – протянула я.

Марина схватила меня за руку, вытащила из маленького дома и потянула к гаражу.

– Ты жвачка! Ездишь со скоростью беременного ленивца!

– Устроюсь сзади, – пропищала я.

Боюсь как огня нашу повариху, когда она садится за руль.

– Да тут дорога на три минуты, – засмеялась подруга.

Невесть зачем я решила поспорить:

– Навигатор сообщает, что потребуется четверть часа.

– Это время для навигатора, – хихикнула Марина, пристегивая ремень. – Он нетороплив.

Я притаилась за креслом водителя, ухватилась одной рукой за ручку над окном, второй вцепилась в край сиденья. Джип выплыл из гаража и очень медленно подкрался к шлагбауму поселка.

Я втянула голову в плечи. Марина уважает просьбу Альберта, коменданта поселка, не гонять по Ложкино. Дети катаются на велосипедах, пожилые жители гуляют, бегают собаки, кошки. Добавьте сюда нянечек с колясками. К выезду на общее шоссе Марина подкрадывается, как кошка, которая охотится на птиц. Но потом…

Джип рванул с места так, словно за ним гнались толпой голодные и поэтому до крайности злые львы, тигры и слоны. Вжик! Марина повернула налево, я ударилась головой о стекло. Раз! Наш блогер-миллионник промчался через село и взял правее, меня вжало в сиденье. Два! Внедорожник оказался на федеральном шоссе, ловко перестроился в крайний левый ряд, и я похолодела. Еще секунда – и взлетим в небо, сейчас разгоняемся на полосе!

– Музыку врубим? – донесся до меня вопрос.

– Ага, – прошептала я и на очередном повороте ткнулась лицом в спинку сиденья водителя.

Глава шестая

– Вот он, – зашептала Марина, глядя на происходящее с улицы, через окно, – получил пакет. Интересно, догадается его открыть, проверить, что там и в каком виде?

Александр Михайлович прижал к груди посылку и вошел в примерочную. Мы ринулись в торговый центр, влетели в небольшое помещение, где за столом сидела девушка. Марина зашептала, показывая на меня пальцем:

– Она детектив. Покажи документы.

Я поняла, что последние слова адресованы мне, и вытащила удостоверение, которое выдал полковник.

– Ой, – испугалась девица.

Создательница популярных кулинарных курсов ткнула рукой в сторону кабинки, в которой спрятался Дегтярев.

– Мы следим за мужиком, войдем в соседнюю раздевалку. Не вздумайте рассказать ему о нас!

– Да, – прошептала администратор. – То есть нет! Вернее… Молчу.

– Между кабинками стенки? – не утихала Марина.

– Занавески, – еле слышно объяснила сотрудница пункта выдачи.

– Супер! – заликовала подруга.

Мы впихнулись в небольшое пространство и услышали сердитое бормотание Александра Михайловича.

– Запаковали насмерть! Хоть зубами грызи.

Раздался треск.

– Фух! – выдохнул полковник. – Открыл! Свитер хорош!

Марина осторожно отодвинула правый край внутренней драпировки, моя рука проделала то же действие с левым. Глаза увидели толстяка, который с сопением натягивал на себя шерстяное изделие. Мне показалось, что пуловер ему мал как минимум на два размера, но Александру Михайловичу все-таки удалось влезть в него. Поскольку полковник стоял спиной к нам, я увидела аппликацию на тыльной части обновки и зажала ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос. А вы бы как поступили, узрев картинку: большая серо-голубая задница слона, его хвост и две тумбообразные ноги?

– Забавно, – пробормотал полковник. – Интересно, что сзади?

С этими словами он резко обернулся. Я стиснула зубы. Не шевелись, Дашенька, не издавай ни звука, иначе полковник увидит тех, кто за ним подглядывает, и случится небывалый скандал!

Марина пнула меня ногой, я кивнула – да вижу, вижу! Анфас полковника оказался намного красивее его задней части. Сейчас перед моими очами возникла морда элефанта, к которой пришита серая трубка, мотающаяся в разные стороны – не иначе, это хобот. Глаза у слона большие, круглые, моргают, когда толстяк шевелится. Бивни, которые тоже прилажены к свитеру, тоже смахивают по форме на хобот, но они короче и обсыпаны стразами. Огромные уши завершают образ.

Полковник изогнулся и начал разглядывать себя сзади.

– Забавно, – повторил он. – Апчхи!

Послышался мелодичный звон.

– Это что? – опешил Александр Михайлович и еще раз со смаком чихнул.

«Блям, блям, блям», – донеслось до моих ушей.

– Кто здесь? – сердито спросил полковник. – Выходи!

Марина хихикнула.

– Ага, – прошипел Дегтярев. – Из соседней раздевалки звук идет. Сейчас выясню, кто там безобразничает.

Раздался топот. Стало понятно: полковник вышел в зал и сейчас заглянет туда, где находимся мы. Не сговариваясь, мы подняли драпировку, которая играла роль стены, и прошмыгнули в каморку, где ранее переодевался главный детектив агентства «Тюх».

– Никого, – донеслось из помещения, из которого нам удачно удалось удрать.

Затем раздались сопение, кряхтение и голос Дегтярева:

– Забираю пуловер. Можно в нем уйти?

– Если оплатите, то да, – отозвалась девушка. – Как вам идет прикид! Роскошная вещь! Стали моложе лет на пять! Нет, на десять, двадцать!

Мы затаились в примерочной, сидели тише мышей, которых у выхода из норы стережет голодный кот.

– Что он так долго делает у кассы? – не выдержала я.

– Стопудово пин забыл, – прошептала в ответ Марина. – Сейчас эсэмэску пришлет.

Подруга вынула из сумки сотовый.

– О! Точно!

И вскоре вновь раздался голос администратора.

– Все прошло. Носите на здоровье.

В Ложкино мы с Мариной вернулись минут через двадцать и еще в прихожей услышали голос Кузи.

– Почему у этого слона три хобота?

– Тсс! – шикнул Сеня.

– Дегтярев поднялся на второй этаж – жарко ему стало, – не утих Кузя. – Он не слышит нас. Согласись, столько органов нюха – это странно.

– Нос у элефанта на свитере один, – присоединилась я к беседе, входя в комнату. – В придачу к нему два бивня еще имеются.

– А-а-а, – протянул компьютерный гений. – А ты откуда знаешь? Видела полковника в обновке и…

Продолжение фразы Кузя проглотил, потому что перед нами появился Дегтярев в новом свитере.

– Отличная вещь, – лицемерно похвалила Марина. – Тебе не жарко?

– Здесь прохладно, – процедил толстяк. – Все, кто каркал, что онлайн ничего хорошего не купишь, ошиблись. Я стал обладателем прекрасной вещи и ни секунды не потратил на беготню по лавкам. Четверти часа хватило для его примерки и получения. Это с учетом времени на дорогу.

– Вообще-то ты отсутствовал час и двадцать минут, – заметила Марина.

Я дернула ее за кофту, но поздно. Лицо полковника сравнялось по цвету с колером его обновки. Александр Михайлович раздул щеки…

И тут Собачкин кинулся грудью на амбразуру:

– Выяснились некоторые подробности биографии Василия Петровича, отца Филиппа.

– Рассказывай скорее, – попросила я, косясь на толстяка, который молча сел в свое кресло.

У нас существует договоренность: мы стараемся не обсуждать рабочие вопросы в столовой большого дома. Все стараются забыть о работе, когда садятся есть. Но сейчас, кроме нас, никого нет. Маша и Дунечка улетели в Париж, Нина уехала на рынок. В столовой лишь сотрудники агентства, стая собак и ворон Гектор. К тому же Дегтярев сейчас похож на большой огнетушитель, еще секунда – и полковник впал бы в страшный гнев, потому что жена решила сказать ему, что тот неправильно посчитал время на приобретение вязаной жути. Спасибо, Сеня, за то, что ты спас нас всех.

– Старший Марин – зомби! – объявил Кузя.

– Не поняла, – удивилась я.

– Оживший мертвец, – уточнил Сеня.

– Ага, – подтвердил наш человек-компьютер. – При первой проверке не возникло никаких изумлений. Вася воспитывался в детдоме. Дети из приютов редко поступают в вузы. Но не следует думать, что они глупы!

Леня поднял руку.

– Говори, – кивнул Дегтярев.

– Среди ребят, которые живут в интернатах, много умных, талантливых детей. Но сиротам не нанимают репетиторов, никто их с трех лет не учит иностранным языкам. И воспитатели не дают взяток членам приемных комиссий. Нельзя забывать и о наследственности. Порой отказники – плод пьяного зачатия, им просто не повезло еще до появления на свет.

– Верно, – согласился Кузя. – Но Вася попал в интернат в возрасте тринадцати лет из-за гибели родителей. Пара возвращалась из театра. Информацию об их походе на спектакль сообщил милиции сын: «Папа и мама любили музеи, лектории, консерваторию. Папа умел доставать билеты, они с мамой пересмотрели весь репертуар московских театров. Меня на вечерние представления не брали. Я остался дома, как всегда, зубрил алгебру, потому что на следующий день была городская контрольная. Готовился к ней, хотел получить медаль». Соседи, которых опросили, в один голос повторили: «Прекрасные люди, интеллигентные, скромные, всегда готовы помочь. Не пили, не курили, шумных застолий не устраивали. Вася замечательный ребенок, вежливый, если увидит, что кто-то из жильцов несет тяжелую сумку, сразу поможет». Со всеми Петр и Надежда были в дружеских отношениях, правда, в гости к себе никого не звали. Все считали Мариных бесконфликтными. А вот Ирина Юрьевна Борисова, которая жила на первом этаже, стала свидетельницей скандала Марина-старшего с каким-то человеком. Дело происходило летом, на дворе стояла теплая, если не сказать жаркая, погода. В палисаднике у дома на лавочке устроился посторонний мужчина.

Кузя оглядел нас.

– Ну представьте! Борисова одинока, ей скучно, не хватает общения, нет у тетушки каких-то ярких событий в жизни. Телевизор пенсионерке не по карману, в те годы «волшебный ящик» стоил дорого. Поэтому Ирина Юрьевна в теплое время года жила с открытыми окнами, мимо ее взора не мог проскользнуть даже самый тощий таракан. А когда наступали холода, пожилая дама вынимала из чехла старый театральный бинокль. Конечно, весь местный люд был осведомлен о привычках бабушки. Жильцы дома быстро пробегали мимо ее окон. А вот посторонние, те, кто заглядывал в зеленый двор отдохнуть, посидеть на лавочке, понятия не имели, что их сейчас внимательно изучают глаза местной КГБ. По словам старушки, около двадцати часов в садике устроился мужчина. Похоже, он кого-то ждал. Незнакомец определенно нервничал, все время чесал то ухо, то шею, то нос. Когда появилась чета Мариных, мужчина вскочил, подбежал к ним, начал что-то говорить, размахивать руками. Ирина слышала лишь обрывки беседы: «Пожалуйста, дайте», «верну точно в срок», «не задержу долг», «мое гениальное изобретение»… Потом у Борисовой засвистел чайник, женщина поспешила на кухню, а когда вернулась на свой наблюдательный пункт, увидела, что Надежда рыдает на скамейке, а Василий сидит рядом. Перепуганная Ирина выбежала на улицу, бросилась к Петру с вопросом: «Что случилось? Вам помочь?» – «Спасибо, – ответил сосед. – Жена обо что-то споткнулась, упала лицом прямо на лавку». Надя опустила руки, и Борисова увидела, что у соседки прямо на глазах распухает нос. «Мужик! Тот, который сидел здесь! – осенило владелицу бинокля. – Он требовал у вас деньги! Услышал отказ и ударил Наденьку!» – «Нет, – возразил Марин и повторил: – Жена обо что-то споткнулась, упала лицом на скамейку. Человек, который к нам обратился, похоже, болен, называл меня Иваном Николаевичем. Вы правы, он просил в долг деньги, руками размахивал, угрожать начал. Наденька испугалась, решила отойти в сторону и упала. А несчастный сумасшедший удрал». Через неделю после этой беседы чета Мариных скончалась. Петра Николаевича сбросила под электричку толпа пассажиров. Как это произошло, никто объяснить не мог. Мужчина свалился с платформы подмосковной станции в тот момент, когда мимо пролетал скорый поезд. Те, кто ожидал посадку, решили, что подходит электричка, и бросились к краю перрона. А там стоял Петр… Надежда, узнав о внезапной гибели супруга, угодила в больницу с инсультом. Не прошло и недели как она ушла вслед за мужем. Васю определили в интернат. Кончина женщины не вызвала никаких подозрений. А вот по поводу несчастного случая с Петром затеялось разбирательство.

Кузя со вкусом чихнул.

– Будь здоров, – хором произнесли мы.

– Не жалуюсь на самочувствие, – улыбнулся Кузьмин. – Вас может удивить, что из-за мужика, которого толпа смела на рельсы, стартовало расследование. Но в советские годы к таким случаям относились очень даже серьезно.

Глава седьмая

Кузя оперся локтями о стол.

– Районные сыщики опросили соседей, выслушав показания дамы с первого этажа, и сделали простой вывод. Некто просил у Петра денег в долг, мужчина не дал ни копейки, вот ему и отомстили. Марин уверял Ирину, что его с кем-то перепутали. Но разве Петр мог сообщить посторонней любопытной бабе правду? Рассказать ей, кто является ростовщиком? Следователь поинтересовался у Василия: «Твой отец давал деньги под процент?» – «А что это такое?» – изумился школьник, который еще не успел познакомиться на уроках литературы с произведением Федора Достоевского «Преступление и наказание». Мужчину, который скандалил, не нашли, Василия определили в интернат. Мальчик, несмотря на юный возраст, понял, что помогать ему никто не станет, продолжил учиться на одни пятерки, заработал золотую медаль, поступил в вуз, окончил его с красным дипломом, затем направился в аспирантуру, несколько лет писал кандидатскую диссертацию, а потом исчез с радаров.

– Не понял, – остановил докладчика Дегтярев.

– В те годы существовало так называемое распределение, – решил объяснить Кузя. – Выпускники институтов были обязаны…

– Да знаем, – отмахнулся Дегтярев, – требовалось отработать несколько лет там, куда тебя отправили. Юноша из Костромы, имея в кармане диплом МГУ, мог оказаться в Норильске, и наоборот.

– Василию выпало улететь в Грузию, – сообщил Кузя.

– Ух ты! – восхитился Леня. – Мечта жизни прямо! Теплый климат, фрукты, овощи, почти нет зимы, женщины красивые. В Грузии отлично, и море там есть.

– Солидарен с твоим мнением об этой прекрасной стране, – кивнул Кузьмин. – Но наш обладатель диплома с отличием имел другие планы. Он, как я только что сказал, поступил в аспирантуру, начал писать диссертацию, а потом вдруг отправился в Тбилиси. Не завершил кандидатскую, не защитил. Василий улетел, и все.

– Не понял, – прогудел полковник. – Уточни.

Маршал компьютерного войска агентства «Тюх» развел руками.

– После сообщения об отлете Марина в Грузию никаких сведений о нем нет. Поскольку речь идет о семидесятых годах двадцатого века, информацию сразу получить сложно. Попросил помочь приятеля, который в ФСБ служит. Эта структура славится трепетным отношением к любым документам. Как ни назови ее – ЧК, ГПУ, НКВД, КГБ, МГБ, ФСБ… Вывеска меняется, но архивы-то остаются, не выбрасывается ни одна бумажка. Во время Великой Отечественной войны сотрудники НКВД, понимая, что в город, где они служат, вот-вот войдут фашисты, уносили на себе архивные документы, вытаскивали сумки тайком, бросали продукты, но бумаги берегли. В Ленинградскую блокаду сотрудники хранилища документов переехали жить на рабочие места. В зданиях царил адский холод, люди один за другим умирали от голода. Но ни одной папки не сожгли. Я попросил Юру пробить Марина по их базе. Я могу в нее влезть, однако не в каждом закоулке сумею порыться. Но никаких данных на мужчину нет. Можно предположить, что он вел тихий образ жизни простого учителя. Этакий аккуратный простой человек. Подобные люди – золотой фонд России. Честно работают, живут в хороших семьях, не пьют, не скандалят, не воруют, не совершают преступления, воспитывают детей, внуков. Радуются, что смогли приобрести дачу, квартиру, машину, копят деньги на отпуск, справляют праздники вместе с друзьями. К счастью, таких граждан в нашей стране большинство, но о них не пишут в газетах, их не зовут регулярно в телепрограммы. У СМИ нынче другие герои, поставщики скандалов. Василий ни разу не попал в поле зрения КГБ, о нем ничего нет. Из мрака неизвестности Марин выныривает в конце восьмидесятых. Он женат на Авдотье, у них есть младенец Филипп, местом рождения которого указана Москва. Семья обладает скромным жильем, и муж, и жена работают, оклады у них невелики. Есть маленькая нестыковочка. В анкете Василий указывает, что является учителем математики, данное заявление подтверждается копией его диплома. В МГУ с архивом порядок, как в ФСБ, ничего не утеряно. Я поинтересовался студентом Василием Мариным. Обмана нет, он окончил флагманское учебное заведение России с отличными отметками. Но…

Кузя сделал паузу. Когда она превратилась в мхатовскую, Сеня не выдержал:

– Послушай, мы сейчас смотрим не постановку «На дне», продолжай!

– Марин учился на историческом факультете, – объявил Кузя. – Мне это показалось странным.

Я не поняла проблему.

– Полно людей, которые слушали лекции по химии, а потом стали журналистами.

– Если журналистами, то неудивительно, – неожиданно согласился со мной Кузя. – Но математика! У тебя диплом преподавателя французского языка?

Я кивнула.

– Семью восемь сколько? – не отстал Кузя.

– Сорок восемь, – быстро ответила я.

– Садись, Васильева, два, – засмеялся Сеня. – Извини, но результат – пятьдесят шесть. Кузя прав, выпускник исторического факультета может оказаться хорошим математиком. Он даже сумеет научить младших школьников делению, умножению в столбик, вероятно, объяснит дроби, но…

– В гимназии с математическим уклоном вряд ли сможет работать, – перебил Кузьмин. – И по какой причине Василию захотелось вбивать в головы учащихся алгебру с геометрией, если он писал диплом по Древнему Египту? Историки в средних учебных заведениях тоже нужны.

– Может, перекусите? – крикнула из кухни Марина. – Обед готов. Салат «Коломбина», куриные котлеты с шампиньонами, к ним рагу из капусты.

– Перерыв, – объявил полковник.

– Саша, – улыбнулась Марина, – думаю, тебе надо снять свитер.

– С какой стати? – пробурчал ее муж.

– Ты вспотел.

Полковник молча вышел за дверь. Марина поспешила следом.

Мне стало смешно. Александр Михайлович – один из лучших специалистов на своем поле, в остальном он подросток, который активно бунтует против всех взрослых. На службе Дегтярев собирает совещания, внимательно выслушивает каждого участника, никогда не настаивает на своем мнении. Справедливости ради замечу, что полковник почти всегда оказывается прав. Став частным сыщиком, он не изменился, всегда внимателен к версиям, которые выдвигают сотрудники бюро, не спорит, обсуждает все вопросы. Но как только полковник перестает работать полковником, он вмиг превращается в человека, который нетерпим ни к чьему мнению, требует поступать только так, как он велит. Если Дегтярев в двадцатиградусный мороз собрался отправиться во двор в шортах, футболке и во вьетнамках, ни в коем случае не следует восклицать: «Оденься потеплее, ты простудишься!» В ответ раздастся рык не вовремя разбуженного медведя: «Сам знаю, в каком виде мне дышать свежим воздухом!» Поведение Александра Михайловича, когда он не руководит расследованием, проходит под девизом «назло маме отморожу уши» или «чтобы наказать кондуктора, не сяду в автобус, пройду двадцать километров пешком».

Вот и сейчас он почему-то не пожелал вымыть руки на первом этаже, пошагал на второй. Иногда мне кажется, что Александру Михайловичу тринадцать лет!

И тут на мой телефон прилетела СМС от Марины: «поднимись скорее к А.М.». Я поняла, что что-то случилось, испугалась и ринулась вверх по лестнице.

Глава восьмая

Влетев в комнату толстяка, я увидела Марину и выдохнула. Похоже, ничего ужасного не произошло.

– Небольшая проблемка, – сдавленным голосом произнесла подруга.

Я окинула взглядом Дегтярева. Полковник стоял у входа в гардеробную. На нем по-прежнему был дурацкий свитер со слоном, но выглядел наш борец с преступностью нормально, разве что лицо его было чуть краснее, чем обычно.

– Он не хочет снимать пуловер, – продолжила Марина.

– Нет, – отрезал Дегтярев.

– Ты весь потный! – возмутилась жена. – Похож на вареного рака! Я имею в виду лицо.

– И что с ним? – побагровел полковник.

– Рак превратился в свеклу, – констатировала жена. – Сними свитер.

– Нет, – уперся муж и громко чихнул.

Я услышала тихий звон, прищурилась и лишь сейчас увидела, что к хоботу пришиты крохотные колокольчики.

Александр Михайлович схватил бутылку минералки, которая стояла на тумбочке, открутил пробку, вмиг выпил все ее содержимое и выдохнул. Марина уперла руки в бока.

– Что-то здесь не так! Тебе жарко, хочешь пить, а пуловер не стаскиваешь!

– Нет, – зарычал полковник.

– Почему? – с упорством, достойным лучшего применения, уже в который раз поинтересовалась Марина.

– Не хочу, – объявил полковник.

– Думаю, вещь тебе мала, – засмеялась жена, – поэтому ты просто не можешь из нее вылезти. Сядь в кресло, подними руку.

– Зачем? – процедил Дегтярев.

Я решила присоединиться к их диалогу.

– Снимем с тебя обновку.

– Не хочу, – пробубнил Александр Михайлович.

– Саня, – ласково пропела Марина, – мы никому не расскажем, что ты купил фигню, в которой похож на сардельку в особо тесной упаковке. Правда, Дашуля?

– Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу, – кивнула я. – Едина в трех мартышках.

– Дайте попить, – прохрипел полковник.

– У тебя небось давление зашкалило, – вкрадчиво произнесла супруга.

Я сообразила, что жена решила сейчас наступить на педаль мужского ужаса заболеть насморком и умереть мгновенно от этого страшного неизлечимого недуга, поэтому бойко соврала:

– Знаю одного парня, который целый день носил рубашку на два размера меньше, да еще и воротник застегнул. Бедняга.

– Что с ним случилось? – неожиданно поинтересовался Дегтярев.

– Умер наутро, – рявкнула Марина.

В толстяке мгновенно ожил следователь.

– Откуда у тебя сведения?

– Так от Даши, – живо перевела на меня стрелку супруга. – Сорочка мужика задушила.

– Правда? – насторожился Александр Михайлович.

Меня понесло по ухабистой дороге вранья.

– Звали его Петя. Парень купил обновку. Захотел стройнее выглядеть, взял на пару размеров меньше. Застегнул на все пуговицы. Через пять минут стало ему жарко.

– Петя густо покраснел, – добавила свою деталь Марина, – но не захотел расстегнуться.

– Да-да, – кивнула я, вынула телефон и начала быстро писать сообщение Кузе.

– Весь день он проходил в тугой одежде, – исполняла свою арию наша кулинарка, – спать лег в ней. И – упс! Инсульт. Правда, Дашуля?

– И инфаркт в придачу, – сгустила я краски.

– Ужасная история! – всхлипнула Мариша. – Жаль дурака! Ему бы снять идиотскую сорочку, так нет же! Настоял на своем и помер!

– Кошмар, – прошептала я, – бедный Петя.

Мой телефон мигнул, и я поняла, что Кузя выполнил просьбу. Пару раз всхлипнув, самым скорбным тоном произнесла: «Вот, смотри, вчера на его могилу родные ездили, прислали фото». Дегтярев взял мой мобильный, мы с Мариной встали за спиной полковника и увидели творение рук нашего хакера.

Кладбище. За железной оградой – памятник. Скульптура мужчины, который раздирает на себе рубашку. На груди у него надпись: «Спи спокойно, дорогой Павел. Мы никогда не забудем, как тебя задушила одежда».

Глаза полковника приобрели форму и размер советских пятикопеечных монет.

– Встречаются дураки, которые не расстегивают воротник рубашки? – пробормотал он.

– Ой, еще есть те, кто впихивает ноги в тесные ботинки, – защебетала жена. – Побегают день-другой в туфельках не по размеру, поспят в них – и гангрена! Отрезают идиотам нижние конечности.

Полковник положил телефон на столик.

– На памятнике имя Павел, а вы говорили, что он Петр.

– Родители никак договориться не могли, – тут же выдала новую историю Марина. – Мама хотела, чтобы мальчик откликался на Петю, а отцу нравился Павел. Вот и обозвали Петром-Павлом.

– Как крепость, – добавила я.

– Ты о чем? – не сообразил Дегтярев.

– Петропавловская крепость в Питере, – улыбнулась я. – Ладно, я пошла.

– Куда? – занервничал Александр Михайлович.

– Проголодалась, – сообщила я, – хочу вкусно поесть. Марина, ты со мной?

– Конечно, – объявила супруга полковника.

– Эй-эй, стойте! – заголосил полковник. – А что с пуловером?

Я пожала плечами:

– Ничего. Останешься тут, ляжешь спать в свитере. Телефон Гены у меня есть.

– Какого такого Гены? – прошептал Дегтярев.

– Геннадия Анатольевича Медникова, патологоанатома, – объяснила я. – Он давно хочет оказать мне услугу, звонит часто, спрашивает о здоровье членов семьи, напоминает: «Дашенька, всегда рядом! Если кого-то убьешь, сто раз в него ножик воткнешь, сразу пиши. Приеду, заберу трупик, напишу, что покойный чистил картошку в состоянии алкогольного опьянения, сто раз на лезвие упал. Оно стояло на полу под углом в девяносто градусов». Не беспокойся, если тебя задушит свитер, у нас проблем не окажется. Гена из любви ко мне все наилучшим образом устроит. Марин, побежали, очень уж есть хочется!

Мы направились к двери.

– Стойте! – закричал полковник. – Снимите это с меня немедленно!

– Слышу речь не мальчика, но мужа, – прошептала подруга и громко добавила: – Милый, подними руки.

На этот раз полковник спорить не стал, молча воздел к потолку верхние конечности. Мы ухватили рукава пуловера за вязаные манжеты, потянули… но свитер не поддался.

– Саня неправильно сидит, – осенило жену полковника. – Котик, нагнись, опусти лапки.

Полковник беспрекословно сменил позу. Мы опять вцепились в рукавчики, что есть сил дернули за них… Обновка осталась на месте.

Глава девятая

– Интересненько, – пропела Марина, – почему одежонка словно приклеилась к Саше?

Я впала в задумчивость.

– Не знаю.

– Теперь подними руки, – попросила жена мужа.

– Так уже делал, – решил сопротивляться супруг.

Но Марина возразила:

– В тот раз не получилось, как мы хотели. Авось со второй попытки сработает. Встань, прими позу солдата, который решил сдаться в плен.

Последние слова подруга произнесла зря. Александр Михайлович выдал в ответ длинную страстную речь. Приводить всю ее не имеет смысла, сообщу лишь основные тезисы. Дегтярев не солдат, а полковник. В плен он никогда сдаваться не станет. Если Александр Михайлович лишится сознания и противник утащит беспомощного толстяка к себе, то, очнувшись, храбрый воин перегрызет решетки зубами, которые сделаны гениальным стоматологом Аркадием Залмановичем Темкиным, и сбежит. Ни одна коронка его при этом не пострадает. Стоять с поднятыми руками – позор для полицейского, даже если он крыса из министерства и пороха не нюхал.

– А лежать на кровати, вытянув верхние конечности за голову – это как? – осведомилась я.

Александр Михайлович призадумался.

– Ну… просто поза такая для отдыха. Мне она не кажется удобной, но у всех свои причуды.

– Ложись на постель, закидывай за подушку лапы, – велела Марина.

Удивительно, но Александр Михайлович молча выполнил указание. Он не начал вредничать, не объявил, что у него нет лап и вообще у человека в наличии только верхние и нижние конечности, не высказался, что за бред мы придумали. Нет, он просто расположился на койке ногами к изголовью. В первую секунду я хотела сказать, что класть ступни на подушку не принято, но вмиг сообразила, что деревянная спинка упирается в стену, нам не встать за ней.

Марина объявила:

– Еще одна попытка!

Но и она закончилась неудачно.

– Сейчас вернусь! – пообещала жена Дегтярева и убежала.

– Дышать нечем! – пожаловался полковник. – Голова кружится! Сердце как веревкой стянуло!

Я испугалась и быстро пошла к двери.

– Эй, куда? – окликнул меня Александр Михайлович.

– Приведу Леню, – объяснила я.

– Отличная идея, – запыхтел толстяк. – Но я пока жив, вскрытие рано проводить.

– Леонид окончил медвуз, – напомнила я.

– Сто лет назад, – донеслось с постели. – Патологоанатом мне не нужен.

– А он все равно приперся, – произнес знакомый голос.

Я обернулась, увидела эксперта и несказанно обрадовалась.

– Что происходит? – осведомился Леонид. – Александр Михайлович, ты цветом лица похож на мякоть спелого астраханского арбуза.

– Все в порядке, уходи, – прошептал Дегтярев.

Мы с Мариной, перебивая друг друга, рассказали про неснимаемый свитер.

– Упаковка цела? – спросил Леонид.

– Где-то тут она, – тоном умирающего лебедя сообщил «больной».

– Пойду пока руки помою, – вздохнул эксперт.

– Только не трогай жидкое мыло! – занервничал толстяк. – Его на донышке осталось! Шампунем на ладони попрыскай, он приятно пахнет, чем-то сладким.

– Если кто-то собрался покинуть сей бренный мир, то последнее, о чем он станет думать – это о своей косметике, – рассмеялся Леня и вышел из комнаты.

Вскоре мы опять услышали его голос:

– Нашел пакет, в нем инструкция.

Когда прошло пять минут, я постучала в дверь санузла.

– Ты жив?

Дверь открылась, Леня вышел, распространяя запах шоколадной жвачки, встал посреди спальни и начал доклад.

– На ярлыке указано, что данная вещь – сорок восьмого размера.

– Какого? – хором ахнули мы с Мариной.

– Саша, у тебя пятьдесят четвертый, – добавила супруга. – Как ты ухитрился влезть в пуловер для не особо тучного кота?

– У меня сорок восьмой, но я не похож на кота, – заявил Кузя, который только что вошел в комнату.

– И я такой ношу, – добавил Сеня.

– В полном составе сюда явились? – начал сердиться полковник. – Больше в доме не нашлось места, чтобы потрепаться?

– Да, мы все здесь, – простодушно подтвердила Нина. – Марина сказала, что вам плохо – так плохо, так худо, так ужасно… Вот мы и прибежали!

– Зачем? – зашипел Дегтярев. – Среди вас медиков нет! Чего примчались? Отвечайте!

– Ну… ну… ну… – залепетала Нина, – посмотреть…

– Как я умру? – рявкнул Дегтярев.

– До смерти тебе еще далеко, – сообщил Леня. – У меня, кстати, диплом медвуза. В случае острой необходимости не перепутаю задницу больного с его головой, сделаю укол в нужную часть тела. У тебя волосы на груди растут?

Стало тихо. Лично я ожидала от эксперта разных слов, но вопрос про растительность меня изумил.

– Мне плохо, – простонал полковник, – а ты издеваешься.

– И в мыслях не имел издеваться, – заверил Леня. – Ярлык читал перед тем, как впихнуться в обновку?

– Да! – бодро сообщил Александр Михайлович.

Эксперт сел в кресло.

– Значит, надел под пуловер футболку.

– Зачем? – не понял Дегтярев.

– Ага, ты не изучил ярлык! – Леонид потряс листом, который держал в руке, и продолжил: – Слушайте! Руководство по носке и стирке свитера из акроцетатбутигеленейлонового волокна. «Поздравляем, Вы приобрели изделие, которое сшито из натурального материала, выращенного на полях солнечной Индонезии, родного брата чайных кустов! Осторожно выньте вещь из пакета, встряхните, полюбуйтесь на роскошный декор «Слон счастья». Аппликация наклеена на вязку. Внимание! Берите пуловер на размер больше, чем Вы привыкли носить. Мешковатый свитер смотрится дорого, элегантно, а тот, который в обтяг – словно Вы его у кого-то сперли. Кроме того, совершенно натуральное акроцетатбутигеленейлоновое волокно имеет обыкновение сжиматься. Чем больше вы растянете свитер, надевая, тем сильнее он уменьшится на человеке. Особое замечание для тех, кто обладает растительностью на торсе: через крохотные дырочки в вязке на ваше тело могут попасть микроскопические следы натурального стопроцентного нетоксичного клея. Мы производим его из ядовитых тараканов, которых экспортируем из Африки. Данные насекомые там используются для травли местных крупных змей. Таракан выпускает особый липкий секрет, кобра ползет по нему и приваривается насмерть. На этом восхитительном средстве держится потрясающий декор «Слон счастья». Наш клей – мегасуперклейкий, если хотя бы его малая часть попадет на растительность вашего торса, снять пуловер будет невозможно без того, чтобы не выдрать ваш личный мех. Поэтому рекомендуем всегда использовать майку».

– Бред! – заорал Дегтярев.

– Вот почему свитер не снимается, – осенило Марину.

– Во-первых, он катастрофически мал полковнику, – сдавленным голосом начал Леня. – Во-вторых, клей попал на… на…

Эксперт расхохотался.

– Снимите это с меня немедленно! – застонал полковник. – Не хочу носить нечто с ядовитой пакостью, которой травят гадюк!

– Зная правду про онлайн-покупки, – захихикал Кузя, – советую не нервничать. В инструкции, как всегда, вранье. В реальности кто-то приобрел самую дешевую синтетическую ткань, нашил на свитерок аппликацию – морду, зад, хобот, бивни слона – и склеил все это с помощью… ну… да любой состав пойдет, лишь бы намертво держал. В доме есть растворитель?

– Что это? – осведомилась Нина.

– Жидкость для снятия лака, например, – уточнил эксперт. – А в нашем случае подойдет и эпилятор.

– У меня на раковине слева стоит хороший шампунь, – сделал заявление не по теме полковник.

– Прекрасно, – кивнул Леонид, – но он не поможет.

– Сейчас! – подпрыгнула Нина и умчалась.

Наша домработница способна передвигаться со скоростью мысли. Я и моргнуть не успела как помощница по хозяйству вернулась, держа большой тюбик.

– Лучший обезволосиватель! – затараторила она. – Стоит недорого, работает, как зверь!

– Отлично, – одобрил эксперт. – Дамы, мы вас отпускаем. Займитесь чем-нибудь интересным. Избавим Александра Михайловича от оков свитера и опять встретимся.

– Леня, ты же справишься один? – осведомился Кузя.

– Конечно, – заверил его эксперт. – Чем меньше зрителей, тем успешнее вскрытие… То есть, я хотел сказать, сдергивание пуловера.

– Тогда пойду – у меня поиск запущен, – обрадовался Кузя.

Мы с Мариной тоже покинули комнату.

– Еще не вечер, – зашептала подруга. – Полковник, после того, как вылезет из одежонки, точно обозлится на нас с тобой! Давай удерем, пошляемся по магазинам?

– С удовольствием! – оживилась я.

– Потом заглянем в «Нурикафе», – расширила план Марина, – слопаем их фирменные эклеры, выпьем кофейку.

– Уже бегу за ключами от машины.

– Сама сяду за руль, – естественно, возразила жена Дегтярева.

Не хотелось признаваться, что каждый раз, когда Марина вертит баранку, у меня начинается припадок нервной трясучки. И вдруг на ум пришло решение проблемы.

– Я езжу медленно и всегда рада занять место пассажира, но если ты станешь водителем, то не сумеешь выпить рюмочку ликера, которую «Нурикафе» всегда предлагает к нашим любимым пирожным.

Пару секунд подруга стояла молча, потом приняла решение:

– Садись за руль. Мне тогда достанутся две порции их замечательного напитка.

Дальше день у нас пошел расчудесным образом. Мы погуляли по торговому центру, Марина купила какую-то особенную миску для теста, я приобрела чашку с изображением мопса. Потом мы попили чаю в любимой кондитерской.

Марина засмеялась, глядя на часы:

– Сначала очень хочешь выйти замуж, а потом, получив кольцо на пальчик, начинаешь мечтать хоть на один вечерок оказаться свободной женщиной и делать что пожелаешь, а не исполнять ежесекундно обязанности семейной дамы. Давай оторвемся сейчас по полной!

– Согласна, – обрадовалась я.

– Берем набор пирожных, едем домой, устраиваемся в твоей спальне и смотрим новые серии про Кракозябру. Они уже скачаны, – потерла руки подруга. – Никому в голову не придет искать нас в твоей комнате. Прошмыгнем как мыши.

– Увидят свет под дверью и живо сообразят, куда мы подевались, – возразила я.

– Люстру не будем включать! – воскликнула Марина.

Примерно спустя час мы, не встретив никого из домашних, пробрались на второй этаж, сели в кресло, включили сериал и начали пить чай, который тоже привезли с собой в стаканах. Но уже через пять минут стало страшно. В доме стояла полная тишина, в комнате царил полумрак. Я пересела на диван и закуталась в плед, Марина устроилась около меня и забрала себе часть шерстяного одеяла.

– Жуть, – прошептала я.

– Кошмар, – пролепетала Марина. – Кракозябра всех захватила, по очереди в каждого переселяется.

– С виду человек как человек, а он Кракозябра! – задрожала я. – Она временно на пару секунд принимает свой облик! Волосы черные, до плеч у нее! Ведьма! А потом снова человек.

– Похожа на собаку размером с Мафи, – прошептала Мариша. – Эх, очередная серия заканчивается…

Подруга не договорила – на экране появилось лицо колдуньи.

– Аха-ха! Боитесь меня? – вкрадчиво произнесла она. – Нет? Думаете, Кракозябры не существует? Сейчас она к вам придет в гости! Экран не помеха! Энергетическую сущность ничто не остановит! Я уже в пути!

В ту же секунду страшилище обернулось чем-то похожим на пса с волосами, как у участников группы «Битлз». Чудовище оскалило клыки, присело на задние лапы и словно выпрыгнуло из телевизора. Мы с Мариной вздрогнули и обнялись. Экран потемнел.

– Страшно-то к-к-как, – начала заикаться жена полковника.

– Нечисть прямо из телика выскочила, – зашептала я. – Вдруг она у нас в доме?

– Нет, – без особой уверенности возразила Мариша. – Это же кино! Может, не надо следующие серии смотреть?

– Она так прыгнула, – повторила я. – И прежде сказала, что энергетическую сущность экран не остановит. Что будем делать, если завтра в столовой встретим Кракозябру?

Глава десятая

– Любишь ты поспать, – пожурил меня Сеня.

Я села в кресло. Не стоит сейчас рассказывать, что полночи тряслась от страха, боясь, что Кракозябра бродит по этажам, но ответить надо.

– Когда шла в маленький дом, увидела, как Собачкин паркуется на площадке. Похоже, сам недавно встал.

– Дети, не ссорьтесь, – пропел Кузя, – главное – вы проснулись и притопали сюда. Где Дегтярев?

– Доброе утро, – раздалось из холла, и перед нами предстал полковник.

Я заморгала. Что случилось с Александром Михайловичем? Вместо обычных брюк и рубашки серо-голубого цвета, который так любят все, даже отставные, полицейские, на Александре Михайловиче были рваные джинсы, ярко-зеленый трикотажный свитерок и… вязаная шапка.

– Э-э… привет, – промямлил Сеня. – Ты прямо красавчик сегодня.

– Листал журнал для мужчин, – произнес полковник.

Я удивилась во второй раз. Что он читал?

– Вчера перед сном нашел в интернете издание «Мода парней», – продолжил полковник, – и понял, что выгляжу, как этот… ну… забыл, слово иностранное… В общем, подобрал себе морковь! Надо следить за модой.

– Морковь? – заморгал Сеня. – Проголодался? Не позавтракал?

– Семен, ты отстал от моды, – сообщил полковник. – Морковь на мне надета.

Кузя прищурился:

– Не вижу.

– Что ты хочешь увидеть? – начал сердиться наш шеф.

– Морковь, – честно ответил компьютерный гений. – Где она?

Александр Михайлович закатил глаза.

– Нельзя жить в обществе и быть свободным от него.

Ну надо же, как крепко в голове полковника засели слова В. И. Ленина, которые во времена моей юности являлись последним аргументом начальника при возникновении спора с подчиненными!

Хорошо помню, как я, преподаватель французского языка Дарья Васильева, попыталась не прийти на субботник в институте. Я не хотела потратить свой единственный выходной день на мытье окон, поэтому соврала, что купила детям билеты в театр и начало спектакля в полдень. И вообще, уборка – дело добровольное. Завкафедрой сложила губки куриной попкой, потом оглядела мои брюки, свитерок и медленно произнесла:

– Васильева, нельзя жить в обществе и быть свободной от него, как говорил великий Ленин. Что за штаны на вас?

– Джинсы, – пискнула я, отдавшая накануне фарцовщику за обновку кучу с трудом сэкономленных денег.

– Понятия не имею, где вы нашли жминсы, – загудела начальница, – но более в развратных штанах на работу не являйтесь. В институте служите, обязаны сеять разумное, доброе, вечное, а не шминцы демонстрировать!

– Морковь на мне, – повторил тем временем полковник. – Все, что на мне надето – морковь.

– Лук! – осенило меня. – То есть образ! Ты перепутал овощи.

– Мы собрались для чего? – вскипел Дегтярев. – Обсуждать чужую одежду или по делу работать? Живем в свободной стране, что хочу, то и ношу! Сегодня у меня такая морковь, завтра другая!

– Конечно, шеф, – быстро кивнул Сеня. – Просто нам очень понравился твой горох.

– Лук, – поправила я.

– Да хоть капуста, – хмыкнул Собачкин. – Босс прямо юный мачо, а не…

Сеня замолчал.

– А не сгнивший банан, – подсказал Кузя. – Давайте начнем. Вот фото с выпускного вечера в школе, где учился Василий. Паренек в первом ряду, у него на шее висит золотая медаль.

– Где отрыл фотоснимок? – удивился Дегтярев.

– Василий посещал гимназию, которая до сих пор работает, – поделился информацией интернет-сыщик. – Нынче каждое учебное заведение обзавелось сайтом. Похоже, их делает один специалист под копирку. Меню: «Наши педагоги», «Лучшие ученики», «История школы», «Архив». Снимок с Василием в заведении берегут, он на Доске почета висит.

– По какой причине такое внимание? – сразу заинтересовался полковник.

– Сейчас район, где учился Вася, считается практически центром, но во времена его детства считался глухой окраиной, – объяснил Кузя. – Когда Марин-старший посещал гимназию, вокруг были одни бараки для лимитчиков да несколько кирпичных зданий, построенных пленными немцами. Вдали – деревня Гаврилово. Народ в тех местах жил простой и бедный, мало кому удавалось выбиться в люди. Основная масса детей с трудом получала аттестат за восьмой класс. В девятом-десятом учеников было мало, золотой медалист в округе один – Василий Марин. И на протяжении многих лет второго такого отличника не возникло. Вася до сих пор гордость учебного заведения.

– Молодец парень! – восхитился Семен. – Попал в детдом, но не сдался. Награда честная, не куплена, потому что некому ее было приобрести для выпускника-сироты.

– Давайте рассмотрим снимок вблизи, – предложил Кузя. – Качество плохое, но кое-что заметить можно. Вывожу на плазму фото Василия Петровича, сделанное на свадьбе Филиппа. Его какой-то журнал не так давно отрыл и опубликовал.

Мы повернули головы в сторону экрана.

– Сейчас вылетит птичка, – пропел Кузя, – и произойдет исполнение заветного желания каждого пенсионера. Он помолодеет!

На наших глазах щеки Василия Петровича потеряли округлость, нос заострился, глаза увеличились, брови потемнели, пропали морщины, уголки губ поднялись…

– Примерно так мог выглядеть Вася в день выпускного вечера, – объявил Кузя. – В те годы мужчины носили стрижки бобрик, ежик, бокс, полубокс, полька, молодежная. У Василия на школьном фото полубокс. И я помолодевшему отцу Филиппа ту же соорудил. Смотрим. Овал лица. У медалиста круглый, у нас острый подбородок. Глаза. У школьника они узкие – напоминание о временах татаро-монгольского ига.

– А у отца Филиппа они, как у совы, круглые, – подпрыгнула я.

– Носы тоже не идентичны, – вставил свое слово Семен. – У того, кто блестяще учился, он широкий, с большими ноздрями. А у папаши нашего клиента – тонкий, острый. Жаль, уши не видны. Короче, на снимках разные люди.

– Мы не можем это точно утверждать, – проявил занудность эксперта Леня, – но, вероятно, Сеня прав.

Глава одиннадцатая

– Добыл список детей, которые учились в одном классе с Василием, – продолжил Кузьмин.

– Как тебе это удалось? – удивился полковник. – Да еще так быстро…

– Помахал волшебной палочкой, – ответил компьютерный ас. – Ну и подпись под снимком помогла.

Фото сильно увеличилось, и я увидела надпись: «10Б. В первом ряду: Аникина Марина, Боков Сергей, Воронова Екатерина, Гулькин Виктор. В середине – золотой медалист Василий Марин. Вася не всегда учился у нас, но всегда был отличником. Молодец, Василий! Мы тобой гордимся!»

– Из всех учеников удалось отыскать только Воронову Катю, – тараторил Кузя. – Она пожилая, но говорит разумно. Живет в элитном доме «Ягода-малина».

– Странное название для здания, – хихикнул Сеня.

– Екатерина Андреевна готова принять нашего человека, с удовольствием вспомнит о своем детстве, – продолжил Кузя. – Не потеряла чувство юмора, на мой вопрос, когда лучше приехать, последовал ответ: «Сегодня до двадцати одного часа я дома, на свидание с женихом отправляюсь завтра».

– Забавная бабуля, – засмеялся Дегтярев. – Даша, у тебя хорошо получается общаться с пожилыми. Собирайся. Узнай у Вороновой все, что она помнит про Василия.

– Попытаюсь. Давайте адрес, – кивнула я и направилась в туалет.

Выйдя минут через десять во двор, я направилась в большой дом за сумкой и увидела Мафи. Та старательно обгрызала нижние ветви одной туи.

– Тебе не стыдно? – спросила я.

– Нет, – ответила Мафуня.

Я растерялась. Знаю, что пагль[1] обладает умом и талантом безостановочно безобразничать.

Мафуша ворует со стола все, что на нем лежит, разрывает любовно посаженные Ниной цветы, может удрать из дома и бегать по поселку, талантливо изображая животное, которое вот-вот скончается от голода. Но то, что Мафузла владеет человеческой речью, стало сейчас открытием.

– Дорогая, – забормотала я, – будь умницей, оставь туи в покое. Нина их очень любит. Тебе ведь все равно, обо что зубы точить. Слева под навесом складированы дрова, можешь ими полакомиться.

Пагль проигнорировала мою речь. Она продолжала методично убивать растение и, не отрываясь от процесса, поинтересовалась:

– Эй, ты с кем беседуешь?

– С тобой, – ответила я. – И, раз уж ты умеешь разговаривать, не следует говорить людям «эй, ты…».

– Пошутили и ладно, – буркнула Мафи, и из-за куста показался полковник.

– Ой, – попятилась я, – я думала, это говорит…

В ту же секунду я сообразила: сообщать Александру Михайловичу, что я беседовала с собакой, не стоит.

– И кто, по-твоему, мог говорить моим голосом? – пробурчал толстяк.

– А зачем ты сидел за деревом? – задала я свой вопрос.

– Подошел посмотреть, что в траве блестит, наклонился, и тут ты с пустой болтовней.

– Ветер сегодня противный, – поежилась я, – не весенний.

– Ты поедешь к Вороновой или станешь обсуждать погоду? – вмиг рассердился полковник. – Никаких ураганов не предвидится, тепло на дворе.

В ту же секунду подул ветер и сдул с головы толстяка шапку. Я ахнула:

– Где твои волосы?

Полковник живо поднял вязаный колпачок и нахлобучил его.

– Моя прическа – под головным убором.

– Я прекрасно видела, что твоя макушка напоминает бильярдный шар.

– Не неси чушь, – отрезал полковник, – я никогда не был лысым и не буду!

– Сними шапку, – попросила я.

Дегтярев закатил глаза.

– Боже, пошли мне терпение!

И он почти побежал в сторону большого дома.

Я увидела Леню, который направлялся к гаражу, и окликнула его:

– Подожди!

Эксперт остановился.

– Что случилось?

– Все в порядке, кроме того, что у полковника исчезла шевелюра. Куда она подевалась? Где находится?

Леонид чуть приподнял одну бровь.

– Интересный вопрос. Полагаю, на голове, но со стопроцентной точностью утверждать не берусь. Отвечу так: ранее наш шеф не сверкал лысиной.

– А сейчас она у него есть!

– Человек способен за одну ночь потерять волосы, если он проходит некоторые виды лечения, – по-прежнему спокойно объяснил Леня. – У почти здорового мужчины, коим можно назвать Дегтярева, подобное не может произойти.

– Ветер сорвал с полковника шапку, и я четко увидела, что у него нет ни одного волоса, – стояла я на своем. – Вот почему полковник в офисе не снимал ее. Сделай одолжение, сдерни с него за ужином дурацкий головной убор. Все увидят, что Александр Михайлович стихийно облысел, и ему придется объяснить, что случилось!

– Нет-нет, – быстро отказался Леня, – я уезжаю по делам, сегодня уже не вернусь. Попроси Сеню.

Последние слова эксперт договаривал, уже садясь в машину. Я вскоре тоже села в свой «Мини Купер» и направилась к Вороновой.

По дороге мне удалось побеседовать с Мариной и Ниной, обе согласились подстроить некую ситуацию, дабы с головы полковника слетела шапка. Тогда мы получим возможность спросить Александра Михайловича, как и где он потерял свои волосы. Лысый Дегтярев ни меня, ни Марину, ни Нину не смущает. Нас беспокоит лишь состояние его здоровья. Ну согласитесь, это же странно – облысеть за одну ночь!

Всю дорогу я обдумывала ситуацию с лысиной толстяка, а потом въехала в ворота и припарковалась около пятиэтажного дома. В подъезде обнаружилась блондинка с очаровательной улыбкой.

– Добрый день! – затараторила она. – Вы в гости? Назовите свою фамилию. Должна предупредить: вход к нашим любимым жильцам – только по паспорту. Кроме того, я обязана позвонить в квартиру и уточнить, хотят вас видеть или нет. Не обижайтесь, ничего личного, правила одинаковы для…

– Лиза! – перебил блондинку низкий, хриплый женский голос. – Полагаю, милая девушка прибыла ко мне. Вы Дарья Васильева?

– Да-да, – кивнула я, улыбаясь стройной высокой даме лет пятидесяти семи-восьми. Очевидно, Воронова прислала за мной свою помощницу.

– Я должна проверить документы, – залепетала дежурная, – иначе меня уволят…

– О боже! – вздохнула посланница Вороновой. – Дарья, сделайте одолжение, покажите Елизавете удостоверение личности, и покончим с этим.

Когда мы очутились в лифте, я обратилась к женщине:

– Привезла Екатерине Андреевне разных пирожных из лучшей, по моему мнению, кондитерской, но не знаю, можно ли их подарить…

– Почему нет? – удивилась помощница. – Есть люди, которые не любят гатошки, но Екатерина Андреевна их обожает.

– Гатошки, – улыбнулась я. – Вы владеете языком Золя и Бальзака?

В ответ раздалась фраза на французском:

– Я некоторое время жила в Париже.

Вмиг стало понятно, что моя сопровождающая жила в столице Франции не один год.

И далее наш диалог потек на французском языке.

– В каком округе вы обитали? – полюбопытствовала я.

– Полагаю, в самом прекрасном, – засмеялась помощница Вороновой, – в Шестом.

– Бульвар Сен-Жермен! – обрадовалась я. – Наша квартира – на улице Сен-Сюльпис, прямо у собора. Люблю Шестой округ, в особенности ту его часть, которая примыкает к Латинскому кварталу. Почти все рестораны допоздна работают. У нас есть еще дом в предместье – вот там все засыпает в двадцать часов.

– Следовательно, вы понимаете, где театр Одеон? – осведомилась моя провожатая.

– Конечно, – кивнула я. – Его здание примыкает к Люксембургскому саду.

– Если встать лицом ко входу в парк около Одеона, повернуть налево и пройти немного, то на углу увидите большой серый дом. Я там жила, когда преподавала в Сорбонне. Квартиру снимал университет, до него меньше пяти минут хода. А рядом с вами будет одна из лучших булочных Парижа.

– Ее хозяин – господин Муло, – подхватила я. – Пирожные он делает потрясающие.

Мило беседуя, мы дошли до большой двери, и дама приложила к замку ключ-карту.

– Вы какой чай любите? – осведомилась помощница Екатерины, выкладывая пирожные на блюдо.

– Любой, – быстро соврала я. – Однако очень хочется поговорить с Екатериной Андреевной…

Дама взяла чайник и начала наливать в мою чашку заварку.

– Давайте знакомиться. Екатерина Андреевна перед вами.

Глава двенадцатая

В ту же секунду я увидела кольца на ее руке и поняла, что действительно вижу госпожу Воронову.

Женщине, которая спокойно носит многокаратники в будний день, нет необходимости наниматься к кому-то компаньонкой.

– Мне следовало посмотреть на ваши украшения и понять, с кем беседую, – вздохнула я. – Наверное, случилась ошибка!

– Какая? – улыбнулась хозяйка.

Я пустилась в объяснения:

– Ваша полная тезка, Екатерина Андреевна Воронова, училась в одном классе с Василием Петровичем Мариным. Школа находилась в районе, который в те времена считался не самым респектабельным. Мне хотелось узнать кое-что о мужчине, но сейчас понимаю, что наш сотрудник, который добывал информацию об одноклассниках Марина, ошибся.

– Да? Почему вы так решили? – весело спросила дама.

Я отпила чай.

– Госпоже Вороновой, которая мне нужна, слегка за семьдесят. Вам намного меньше.

Екатерина рассмеялась.

– Душенька Дашенька! Могла бы посчитать ваши слова за комплимент, отпущенный, дабы понравиться женщине, которая, по вашему мнению, владеет интересной для детективного агентства информацией. Но у вас сейчас на личике выражение ребенка, которому тетя-дура протянула конфетку. Малыш в предвкушении любимого лакомства развернул бонбошку, а внутри оказался камушек. Такое разочарование даже великой актрисе не изобразить. Сразу понятно, что вы, душенька, не собирались льстить, вы искренне считаете, что приехали не к тому человеку. Детонька, утешьтесь и съешьте восхитительную гатошку. Я их очень люблю, порой посылаю в эту кондитерскую курьера. – Хозяйка положила на мою тарелку эклер. – Готова рассказать все, что знаю.

– Это вы учились с Василием в одном классе? – уточнила я.

– Представьте, да, – развеселилась дама.

– Что вы делаете, чтобы так выглядеть? – полюбопытствовала я. – Не вижу никаких признаков операции на вашем лице.

Екатерина махнула рукой:

– Ни разу не встречала женщину, которой удалось бы после подтяжки или блефаропластики выглядеть юной. Да, кожу натянут, как на барабан, но даже великий хирург не вернет вам радостный, счастливый взгляд беззаботной юности. В результате пребывания на операционном столе получится тетя без морщин и с глазенками почти стухшей рыбешки. И не надо в семьдесят с гаком лет хотеть выглядеть на восемнадцать. Это невозможно. На восьмом десятке хорошо бы казаться дамой, которая недавно задула пятьдесят свечей на торте. Как этого достичь? Первое: не ложись под скальпель. Второе: работать, не сидеть дома, не ныть, не стонать, не рассказывать, где у тебя болит, не жаловаться на невнимательных детей, внуков, на дороговизну, на плохое настроение. Третье: переворачивать плохое в хорошее. Нет денег, чтобы покупать себе каждый день пирожки в дорогой кондитерской? Это не горе, а радость. Меньше ешь – тоньше талия и не заработаешь диабет второго типа. Денег мало, способна купить к столу только рыбу «кошачьего сорта», ту, которую Барсикам берут? Радуйся, она самая полезная. Внуки не навещают? Ура, в квартире порядок, ничего не разбито. Четвертое: не употребляй алкоголь, не кури, соблюдай режим сна, занимайся спортом. Каждый день ходи минимум час по парку или по улице подальше от больших магистралей. Раз в полгода делай полное обследование своего организма. «Хорошо ей говорить, богатой! Я вот существую на одну пенсию». Ха! Это твое здоровье – тебе о нем и заботиться. Найди способ заработать на поход к хорошему специалисту. Каждый пожилой человек что-нибудь умеет – используй свои навыки. Вот и все секреты… Вас интересует Вася?

– Да, – кивнула я.

– К сожалению, он умер. А мог и дольше прожить. Хороший был мальчик, тихий, воспитанный, мечтал стать историком. После смерти родителей попал в детдом и оказался в нашей школе – приют располагался неподалеку. Страстно желал поступить в МГУ, ради осуществления мечты бился за золотую медаль. Для него получение награды оказалось в разы труднее, чем для домашних детей.

Воронова взяла эклер.

– Мои родители были дипломатами. Отец – посол в одной из африканских стран, мама, естественно, там же, вместе с мужем. В советские годы ребенок мог проживать с семьей за рубежом до определенного возраста, как правило, до восьмого класса. Но там, куда улетели папа с мамой, при посольстве не было школы. Отец как-то сумел договориться, и я в пять лет пошла в местное учебное заведение для наследников элиты. Уроки там велись на французском, и в результате к девяти годам я откликалась на имя Кэт и бойко читала и писала на языке Мольера. Про устную речь уж не говорю, все дети, с которыми я играла, болтали по-французски. Родителей в Москву не тянуло, у них не было в СССР никого из близких, но они все же в отпуск прилетали на Родину. И моя мама вдруг сообразила, что я почти забыла родную речь. Да, при Советах имелось некоторое количество дипломатов, которые несколько десятилетий служили в одной стране, но, как правило, МИД любил менять сотрудников. Если семья вернется в Москву, когда мне исполнится двенадцать-тринадцать, какая судьба меня ждет? Пойти в первый класс, дабы освоить школьную программу? И родители приняли решение отправить меня в Москву. А где мне жить? Существовал интернат для детей дипработников, но этот вариант отвергли сразу. Мама нашла дальнюю родственницу, Антонину Михайловну, и та согласилась за хорошую плату взять меня к себе.

Екатерина допила чай.

– Из большого дома с садом и бассейном, из жары, от вкусной рыбы и фруктов, из огромной спальни, набитой игрушками, я попала в девятиметровую комнатушку. Антонина нуждалась в деньгах, поэтому… нет, она не наврала, просто не уточнила некоторые детали. Женщина сообщила моему папе, что ее дом расположен в зеленом районе Москвы, рядом с парком. Меня поселят в отдельной спаленке, школа находится на расстоянии вытянутой руки от подъезда, я буду получать здоровую пищу. И ведь все правда! Район зеленый, из окна дома виден лес. Личная комната имеется, хотя ее размер не уточнялся. Школа рядом, но о том, что в классе почти все дети из неблагополучных семей и разговаривают на русском, отцу не доложили. Из еды – разные каши, пустые супы. Но это же полезно! Сладости вредны, а от фруктов метеоризм… Училка сразу велела: «Воронова, ты у нас каланча пожарная, выше всех в коллективе. Садись за последнюю парту, рядом с Василием».

Екатерина начала вертеть кольцо на одном пальце.

– За неделю, которую Антонина потратила на мое оформление в гимназию, я хорошо поняла, что моя жизнь совершила резкий зигзаг и не следует лить слезы вперемешку с соплями, поэтому спорить не стала. К тому же у меня не хватало словарного запаса, дабы высказать по-русски то, что думаю. Два урока просидела дура дурой, а на третьем случился триумф. В школе раз в неделю проводили уроки французского. Училка вызвала меня к доске, решила слегка унизить новенькую, с издевкой в голосе осведомилась: «Слышала, что ты вроде говоришь на иностранном языке?» Я ответила ей на французском, немецком и английском, что владею тремя языками, местный африканский не в счет. Класс притих, учительница растерялась. Дети поняли, что педагог не поняла речь новенькой, и радостно засмеялись. С того дня ребята как один взяли надо мной шефство, но главным другом и помощником стал Вася. Благодаря ему мне удалось получить аттестат без троек. Я поступила в иняз, Вася – в МГУ на истфак. Мы планировали пожениться после того, как начнем работать. Жили вместе в комнате, которую Васе выдали как сироте. Мои родители на тот момент погибли. Там, где работал отец, вспыхнуло восстание, Советское посольство захватили мятежники. Перемещение дипломатии на улицы, где бегает народ с оружием, вместо переговоров всегда сопровождается гибелью людей. Я стала наследницей кооперативной квартиры, которую купил отец. Апартаменты сдавала, на эти деньги мы с Васей и жили. Сейчас студент может работать где угодно, а в советское время подобное запрещалось. Если ты на очном обучении, то на службу возьмут нелегально или разово. Многие на моем курсе оформляли кого-нибудь из родни уборщиками, почтальонами, а служили сами. Но у меня никого не было, круглая сирота. Когда Васенька получил распределение в Грузию, я обрадовалась – там тепло, фрукты, все как в детстве. Несмотря на все оплеухи судьбы, жизнь казалась радужной, счастливой, веселой. Но Марин улетел в Тбилиси и пропал. Ни слуху ни духу от него. Я спустя время сама отправилась в Грузию, нашла организацию, где Васеньке назначили трудовую деятельность. Там сообщили, что Марин у них не появлялся. Где он? Что с ним? Никто не знает. Я провожала любимого в аэропорту, видела в окно, как группу пассажиров повели пешком к лайнеру. В те годы на автобусе подвозили только в том случае, если самолет уж очень далеко стоял. Вася поднялся по трапу, обернулся. Он знал, что я за ним наблюдаю, поэтому помахал рукой. И прошел в салон лайнера. В положенный час «тушка»[2] приземлилась в Тбилиси, и пассажиры отправились по своим делам. У Васи при себе был чемодан, который я ему дала – красный такой, не мужской совсем, но другого у нас не было. Сумела выяснить, что он багаж получил, когда прилетел. И все! Мой любимый как в воду канул!

Глава тринадцатая

– Ужасно, – пробормотала я.

– С годами осталась только светлая печаль, – призналась Екатерина. – Жизнь моя сложилась удачно. А для советской женщины распрекрасно – некто на небесах пожалел меня, и…

Моя собеседница засмеялась.

– Ладно, признаюсь. Один большой начальник в системе, которая отправляла педагогов в разные зарубежные университеты, где учились студенты, желавшие изучать русский язык, полюбил меня. Я никогда не состояла в числе красавиц, уже лет в десять начала переживать, что я не блондинка, не обладательница огромных голубых глаз, роста очень высокого. Один раз учительница, когда я еще жила в Африке, спросила: «Кэт, почему на твоем милом личике прочно поселилось выражение тоски?» Наивная, я сообщила правду: «Я уродина, никогда замуж не выйду».

Рассказчица засмеялась:

– Советские дети в столь юном возрасте о свадьбе не думали, но я жила в иной среде. В Африке девочка в пятнадцать лет уже жена и часто – мать. Педагог улыбнулась: «Дорогая, мужчины любят хорошеньких, это да. Симпатичных много, да только им не дано подолгу удерживать около себя кавалера. Красота приедается, и парень начинает искать следующую ягодку на грядке. Знаешь, с кем остаются навсегда, из-за кого дерутся на дуэлях? Из-за тех, у кого есть «поди сюда».

– Что это? – растерялась я.

– Поведение женщины, букет ее талантов. Если тебя Господь им наградил, то можешь иметь хвост, как у кенгуру, ноги страшнее, чем у антилопы, и одеваться проще простого, но все представители сильного пола падут к твоим ногам, аки спелые груши с веток. Есть «поди сюда»? И вроде ничем не примечательная девочка собирает вокруг себя армию кавалеров. Нет «поди сюда»? И самая распрекрасная Мисс Мира никому не нужна. «Поди сюда» – это веселая, умная, добрая женщина, которая знает себе цену и с первым попавшимся в спальню не пойдет. И есть категория мужиков, на которых она даже не взглянет – пьяницы, наркоманы, хамы, хвастуны, лентяи. Такая женщина мило общается со всеми, но недоступна сразу, в первый же день знакомства. За обладание подобной девушкой следует бороться. Деньги? Даже став нищей, она не заведет ради достатка отношения с богатым. Этот бриллиант не продается, его нельзя купить. Если парень обидел такую девочку, она уйдет молча, без выяснения отношений. Она независима материально, не имеет цели получить обручальное кольцо от царя, но и не опустится до уровня пьяницы-уголовника-лентяя-дурака. Ее любовь и уважение невозможно купить за подарки. Вот такая личность приманивает, бросает к своим ногам представителей мужского пола всех возрастов. Яблоко, которое падает с ветки одновременно со множеством других яблок, не ценится. А за плодом, которых в мире мало, бросятся все садоводы. И последнее: мужики – охотники, им не интересна добыча, которая навязывается. Погоня – вот что им по вкусу.

Екатерина засмеялась:

– Сложная тема для десятилетки, но я ее запомнила. Так вот, мною заинтересовался высокий чиновник сильно старше меня. Женатый. Внешне не Аполлон. Умен, образован, обладал властью. Ухаживал красиво, не потащил в постель на первом свидании. А дальше – прямо дежавю. Мой Ромео устал, как он выразился, «от дрессировки клопов». Надоело ему иметь дело с педагогами, которые всеми правдами и неправдами рвались за рубеж, хотели заполучить квартиру, машину. Петр Петрович, назову его так, попросился послом в мало кому интересную страну. У него были верные друзья, поэтому его желание быстро исполнилось. Улетел Петр Петрович в Африку, а через месяц мне предложили стать директором гимназии в русском доме в… угадайте, где?

– В том никому не интересном государстве? – предположила я.

– Умница, – засмеялась Екатерина. – Жена Петра осталась в Москве. Она неожиданно приехала, решила проводить любовницу мужа в Шереметьево. Подошла, представилась: «Катя, я супруга Пети. Между нами давно нет отношений, каждый живет своей жизнью. Не разводимся, потому что крах брака равен гибели карьеры супруга. Да и мне выгодно считаться его спутницей жизни. Я рада, что вы вместе, Петр достоин счастья». И, как уже говорила, дежавю. Я опять очутилась в Африке.

Екатерина покачала головой.

– Вот же разговорилась! Разболталась! Просидели у меня незнамо сколько, а могли провести всего четверть часа!

Стало понятно, что пора уходить.

Выйдя во двор, я решила позвонить Марине, сообщить, что еду домой. Начала искать телефон, не нашла и сообразила, что забыла его. А я ведь на него совершенно открыто, не таясь, записывала беседу с Вороновой. Пришлось шагать назад.

– Дашенька душенька! – засмеялась Воронова, открывая дверь. – Вы принесли еще коробочку пирожных?

Потом лицо хозяйки изменило выражение.

– Что-то случилось? Автомобиль сломался?

– Простите, – тихо произнесла я, – оставила у вас свой мобильный.

– Не видела его, но не беспокойтесь, он должен быть на месте, – заверила дама. – Пойдемте поищем.

Айфон обнаружился не сразу – его закрыла тарелка, которой я пользовалась

– Вот растяпа! – вырвалось из меня.

– Никогда не ругайте себя, – строго посоветовала Воронова. – И другим не позволяйте никогда себя отчитывать. Мы с вами раз пять осмотрели стол и ничего не заметили. Почему? Ваш мобильный в чехле светло-песочного цвета, и тот же колер у скатерти. Телефон слился с тканью. Вот мы с вами и не увидели его.

Я еще раз поблагодарила приветливую хозяйку, вернулась в офис и отдала телефон Кузе. Тот обрадовался:

– Сейчас услышим вашу беседу!

Я зевнула.

– Пойду пока в большой дом.

Дегтярев тут же отреагировал:

– Тебе кажется, что ты хорошо помнишь разговор, но есть правило, которое всегда срабатывает: если хочешь понять суть дела, несколько раз пересмотри его материалы. Определенно найдешь зацепку, которую ранее не заметил.

Я легла на диван, вытянула ноги, накрылась пледом и услышала голос Екатерины Андреевны: «Вы какой чай любите?» Это было самое начало нашей беседы. Стало тепло, уютно…

– Дарья! – заорал кто-то. – Очнись!

Я подпрыгнула, открыла глаза, поняла, что нахожусь в офисе, лежу на софе, и задала вопрос:

– Где Воронова?

– Ты заснула! – рявкнул полковник и поправил шапку, которая съехала ему на лоб.

– Нет-нет, – начала возражать я, – я очень внимательно слушала разговор.

– Закрыла глаза и засопела, – злился толстяк.

– Всегда зажмуриваюсь и усиленно дышу от напряженной умственной работы, – лихо соврала я.

– Ладно, – сбавил тон Дегтярев. – Интересно твое мнение по поводу телефонного разговора.

Я на секунду растерялась, но потом сообразила: толстяк решил устроить мне экзамен, проверить, слушала я запись или спала. Честное слово, глупая идея. Я в самом деле улетела в страну Морфея, но отлично помню, о чем мы с Екатериной разговаривали.

– Так что? – поторопил меня полковник.

– Мы не отвлекались во время беседы, – откликнулась я. – Ни у хозяйки, ни у меня не звонил телефон… и…

Кузя начал отчаянно кашлять, Сеня заморгал, Дегтярев засмеялся.

– Что и требовалось доказать! Дарья дрыхла!

Если тебя загоняют в угол, сопротивляйся до последнего.

– Екатерина наговорила много ненужной информации, – объявила я, – следовало уйти раньше, но показалось неудобно.

Полковник закатил глаза.

– Верно-верно, Воронова пустилась в воспоминания, – тихо забубнил Кузя. – Дашенция, ты молодец, все выслушала, попрощалась, умчалась, а телефон, который исполнял роль диктофона, забыла. Мобильный продолжал записывать звук. Во время беседы вы не отвлекались на постороннюю болтовню, но сразу после твоего ухода хозяйка с кем-то связалась!

Глава четырнадцатая

Из ноутбука донеслось характерное попискивание, затем зазвучал голос Екатерины:

– Привет, это я.

Повисла секундная пауза, очевидно, собеседник что-то ответил.

– Ко мне приходила сыщица из частного агентства, – продолжила Воронова. – Дарья… Забыла! Простая такая фамилия… Петрова, Иванова… Не сердись! Нет, конечно, о тебе ни слова. Я ей рассказала свою биографию, утопила тетку в словах. Надеюсь, у нее голова кругом пошла. По виду Дарья не особо умна, слушала меня раскрыв рот. Откуда ей это знать? Вас никак не совместить! Тема беседы – Василий Петрович. Ну… рассказала, что учились в одном классе, но она это и без меня знала. Не кричи! Я тебе не прислуга! Скажи лучше спасибо, что согласилась поговорить с бабой, разведала, какие у нее планы. Нет, не спросила. И об этом не узнала. Ну хватит! Я тебе не раба! Поговорим позднее, когда в тебе проснется хорошее воспитание! Сам туда отправляйся! Следовало сообщить Васильевой всю правду, которую знаю! Если еще раз позволишь себе так меня обзывать, расскажу «Желтухе» занимательную сагу об ожившем покойнике!

Издалека послышался звонок.

– Кого еще черти принесли?! – воскликнула Екатерина. – Ну и денек!

Я молча слушала симфонию звуков: шаги хозяйки, скрип двери, голос Вороновой, нежный и ласковый: «Дашенька душенька!» Представить невозможно, что эта женщина секунду назад со злостью бросила: «Кого еще черти принесли?!»

– И как нам узнать, кому она звонила? – занервничала я.

Кузя запустил ладонь в волосы.

– Попробуем самый простой вариант. Сейчас.

Мы молча смотрели, как симбиоз человека с ноутбуком тычет пальцем в экран одного из своих телефонов.

– Приветик, Смайл! – радостно приветствовал собеседника Кузя. – Молодец, угадал, это я. Хочешь пиццу? На твой выбор! Да дело на минуту. Сброшу номер телефона, скажи, с кем его владелица разговаривала. Ее данные и точное время сбрасываю. Ну а если ты еще выяснишь и адресок собеседника, тогда к пицце тебе кофе большой стакан и тот шнур, по которому ты обрыдался. Ага! Добыл! Хотел тебе его на дэрэ прислать, но отдам сейчас, на днюху другое придумаю. Ок! Жду!

– Ты с кем беседовал? – удивилась я.

– С хакером. Ему восемнадцать. Работает в телефонной компании на низшей должности. Я тоже могу найти абонента, но потрачу время, а Смайлик на раз-два справится.

– Пока он ищет нужного нам человека, сбегаю в большой дом, – решила я. – Чаю хочется.

– И мне тоже, – обрадовался Сеня. – Кузя, хватай ноутбук – время ужинать.

– Я, как Винни Пух, всегда готов подкрепиться, – ответил ему лучший друг. – А где Дегтярев?

Собачкин огляделся по сторонам.

– Марина?

В ответ не донеслось ни звука.

– Наверное, они тоже ушли в большой дом, – решил Кузя.

– Значит, сейчас Александра Михайловича там и найдем! – воскликнул Сеня. – Дашуля, ты все еще с нами?

Я молча кивнула. Не похоже на полковника уйти из офиса тихо, словно кот на подушечках лап. Дегтярев любит громким голосом отдавать распоряжения и требовать отчет о проделанной работе. И вдруг он беззвучно испарился? Что происходит?

Ранее меня интересовал вопрос, почему толстяк внезапно полюбил вязаный колпак. Теперь есть ответ: полковник стихийно облысел! И возникли новые недоумения: по какой причине толстяк вмиг лишился волос на голове? Почему он скрывает сей факт от нас? Неужели гроза всех преступников теперь будет всегда ходить в шапке? Что происходит?

Михаил Борисович! Вот кто поможет мне найти ответы!

Я быстро соединилась с нашим семейным доктором. Вообще-то Григорьев кардиолог, но он владеет клиникой, в которой члены нашей семьи регулярно проходят полное обследование.

– Александр Михайлович потерял шевелюру за одну ночь? – уточнил доктор, выслушав меня.

– Да!

– Хм… Алопеция возникает при гормонозависимых заболеваниях: гипер- или гипофункция щитовидной железы, сахарный диабет, кожные проблемы, всякие лишаи, экземы. При лечении онкозаболеваний, отравлении некоторыми ядами. От частого использования фена, щипцов для завивки. Да масса причин, из-за чего можно облысеть. Растительности вообще нет?

– Начисто отсутствует, просто бильярдный шар.

– Необычно! – оживился Михаил Борисович. – Пусть он к нам приедет, постараемся понять, что произошло. Возможно, сильный стресс. Знаю интересный случай: жених так нервничал перед свадьбой, что у него за короткий срок образовались большие проплешины. Однако полное превращение головы в бильярдный шар – редкость, как правило, остаются какие-то островки волос. Выглядит такая «прическа» неаккуратно, поэтому люди сбривают остатки волосяного покрова. Скорее всего, Дегтярев так и поступил. Месяц назад он проходил полное обследование, и никаких тревожных звонков не было. Попробуй все же уговорить Александра Михайловича приехать в медцентр, ради нашего общего спокойствия.

Не успела я засунуть мобильный в карман, как он зазвенел. Меня разыскивала Марина.

– Ты где? – зашептала она.

– Что случилось? – испугалась я.

– Я схожу с ума, – еле слышно сообщила любимая женщина полковника.

– Неудивительно, если вспомнить, кто у тебя муж, – хихикнула я. – Где он?

– Все в столовой, – еле слышно сообщила Мариша, – едят блинчики с мясом, луком и грибами. Саша первым пришел, Сеня и остальные позже подтянулись.

– Уже иду, спрячь мне две штуки! – попросила я.

– Сейчас отложу. Когда поешь, надо будет поговорить. Я видела Кракозябру!

– Кого? – вздрогнула я.

– Кракозябру, – дрожащим голосом повторила супруга полковника. – А Дегтярев спал в шапке!

– Спал в шапке?

– Ага.

– Ты спросила, почему он не снял головной убор перед тем, как лечь в кровать? – поинтересовалась я, изо всех сил стараясь не захохотать.

– Спросила, – жалобно протянула Мариша. – Ответ: дует от окна!

– У вас постель стоит в нише, Александр Михайлович часто сердится: «Мне душно! Какой идиот проектировал помещение?»

– А теперь он говорит, что погибает от ледяного ветра, – прошептала блогер-миллионник. – Иди домой! Поешь, потом расскажу тебе про страхолюдство. Мне так страшно! Жутко! Аж в желудке холодно, кажется, что там лежит огромный шар! Ноги трясутся, руки дрожат, голова на шее не держится, падает!

На этой бодрой ноте мы завершили разговор, и я помчалась в большой дом. Голова, которая не держится на шее и падает, меня встревожила.

Глава пятнадцатая

Когда мы с Мариной сели в моей спальне, я начала нахваливать блинчики. Подруга любит, когда голодные члены семьи с аппетитом съедают все, что она приготовила, с удовольствием выслушивает похвалу, но сегодня определенно тот вечер, когда дела идут не так. Мариша сразу остановила воскуривание мной фимиама.

– Блинчики обычные, ты такие сто раз ела, я часто их пеку.

– Ладно, хватит ходить вокруг да около, – зашептала я, – рассказывай про Кракозябру. Она так жутко из экрана телика выпрыгнула! Брр!

– Ты про нее когда узнала?

– Мы же вместе сериал смотрели, – удивилась я вопросу.

– А-а-а, – протянула подруга. – А я с этой нечистью давно знакома. У нас в школе учительница русского языка и литературы детям про Кракозябру рассказывала. Самый страшный страх моего детства! Биография у Кракозябры такая: один домовой влюбился в Бабу-ягу…

– Впервые слышу, что у Бабы-яги были романы. Вроде она и детей ненавидела, запекала их в печке и съедала, – пробормотала я.

Марина понизила голос:

– Любовь Петровна, наша училка по литре и русишу, руководила еще народным фольклорным ансамблем и летала по всей России, собирала местные легенды. Ты сейчас вспоминаешь русские народные сказки в адаптированном для маленьких читателей варианте. На самом деле у Яги была бурная сексуальная жизнь, развратная она была особа. Роман с домовым длился недолго, но на свет появилась Кракозябра.

– Чем дальше, тем интереснее! – восхитилась я.

– Жить с мамашей дочурка не смогла, – плела нить рассказа подруга, – две нечисти между собой не ладили. Кракозябра начала вести самостоятельную жизнь. Но у нее вздорный, вредный характер. Она оказалась ленива, даже воды из колодца принести ее ломает. Сможет такая особа вести хозяйство? Вот пакость и стала подселяться к людям, до сих пор так поступает. Она по-тихому проникает в чей-нибудь дом и поначалу ведет себя тише воды, ниже травы, вызнает все семейные тайны. Ест нечистая сила по ночам. Все засыпают, а плод любви Яги и домового – шнырь к холодильнику!

– Ну надо же, – протянула я. – Всегда думала, что после полуночи набег на холодильник совершает полковник. Мои подозрения подкреплялись уликами: на пижаме Дегтярева вечно остаются пятна от кетчупа, Нина замучилась их удалять.

Марина вздохнула:

– Да, Саша любит похарчиться ночью, но и Кракозябра там шарит. Она способна стать невидимой, но долго ей удерживать себя в таком состоянии трудно. Поэтому пакость прикидывается собакой, кошкой, а люди ничего дурного не подозревают, не удивляются.

– Я бы точно изумилась, появись у нас в столовой незнакомая псина, – возразила я.

– Дрянь прикидывается любимцем семьи, – уточнила Мариша, – а настоящего пса или кота выгоняет. Семья не понимает, что заботится об оборотне. Кракозябра отъедается, отсыпается и начинает вносить смуту. Люди начинают скандалить, оскорблять друг друга. Мир и покой исчезают, любовь увядает, ей на смену приходит сначала равнодушие, потом злость, ненависть. Если выгнать Кракозябру, все наладится, но никому в голову не приходит, что вся проблема – в милом животном. Но есть возможность понять, что к вам подселилась нечистая сила.

– Каким образом?

– Несколько раз в сутки ваш котик или собачка теряет свой облик и на короткое время становится тем, кто он или она есть на самом деле – Кракозяброй.

Рассказчица замерла, потом зашептала:

– Гляди! Слева! Из ванной вышло!

Я повернула голову и увидела некое создание. Оно оказалось ростом с нашу Мафи, имело серо-коричневый окрас шерсти с бордово-красными пятнами на груди и передних лапах. Короткое тело не имело талии, спина широкая, как у пони. Самый обычный тонкий хвост был опущен. Голова… трудно описать ее словами. Морду тоже покрывали темно-красные отметины, глаза – как у нашего мопса Хуча. Но самое жуткое – волосы. Подчеркиваю, волосы. Не короткая шерсть, как на лапах и спине, а шевелюра, как у человека. Возможно, вы видели фото французской певицы Мирей Матье, которая никогда не меняет свою прическу «под пажа»: густая челка, гладкие волосы, завитые внутрь. У того, кто таинственным образом сейчас материализовался в моей спальне, куафюра оказалась точь-в-точь как у вокалистки.

– Кракозябра! – прошептала Марина.

У меня по спине побежали ледяные мурашки, дар речи пропал.

Жена полковника закатила глаза и уложила голову на грудь. Я бросилась к подруге. Последнее, что заметили глаза – страшное создание галопирует к двери, лягает ее головой, дверь приоткрывается, и дочь Яги и домового пропадает из виду.

Я бросилась в ванную, увидела на полу разорванный пакет вишневого сока, налила в стакан холодной воды, принесла назад и принялась брызгать жидкостью в лицо Марины. В конце концов та открыла глаза.

– Видела ее?

– Да, – прошептала я. – И знаю, по какой причине ужас покрылся красными пятнами. Он разорвал упаковку вишневого сока, выпил содержимое и измазался.

– Вот почему Саша лысый, – еле слышно продолжала жена полковника. – Кракозябра забрала себе его волосы.

– У полковника никогда не было густой шевелюры, которая закрывает уши и висит на лбу челкой, – возразила я.

– Она их просто так уложила.

Скажи мне кто неделю назад, что по нашему дому начнет ходить дочь сказочных персонажей, что «девочка» утащит у Александра Михайловича волосы с головы и уложит их на свой манер… Вот услышь я подробную информацию от кого угодно, даже от своего мужа, профессора Феликса Маневина, которому доверяю полностью… Вот никогда бы я не поверила в подобную чушь. Но я видела, как чудище выпрыгивает из экрана в спальню, а сейчас узрела, как оно медленно покидает санузел!

– И что нам теперь делать? – зашептала Марина.

– Может, рассказать всем?

Марина истерически засмеялась:

– Прикинь реакцию Кузи, Дегтярева, Собачкина, Феликса, а в особенности Лени, когда они услышат, кого мы видели!

Я промолчала.

– Запрут нас дома, – продолжила Мариша, – вызовут психиатра, начнут пичкать таблетками.

– Нина поверит в Кракозябру, – объявила я.

– И дальше что? – воскликнула Марина.

– Ничего. Мнение Нинуши никто учитывать не станет.

Подруга вскочила:

– Есть лишь один вариант!

Я воспряла духом.

– Какой?

– Провести обряд изгнания! – с жаром выпалила жена полковника.

Еще два часа назад, услыхав про подобную забаву, я могла начать хохотать, но сейчас положение изменилось.

– И где найти специалиста по данной теме? – оживилась я.

Марина округлила глаза.

– Еще до того, как тварь, обнаглев до крайности, приперлась сюда, я решила озаботиться вопросом избавления от гадости. Очень не понравилось, как тварюга из телевизора выскочила. Кое с кем поговорила. Среди постоянных клиентов моего ресторана есть Иван Рыбин, председатель комиссии по аттестации экстрасенсов.

– Есть такая? – засомневалась я.

– Негосударственная структура, – сразу предупредила Мариша, – общественная организация. В комиссии – известные психиатры, психологи. Претендентов на получение диплома и разрешение на практику изучают со всех сторон. Рыбин до невозможности придирчив. Даже при самом крохотном подозрении на жульничество человеку никогда не обрести сертификат. После просмотра сериала поговорила с ним. Иван насторожился, он меня хорошо знает, понимает, что я не лгунья, не сумасшедшая, не страдаю психическими отклонениями. Ваня сообщил про обряд изгнания. Если ты согласишься, давай обратимся к шассеру.

В первую секунду я хотела спросить, при чем тут шоссе, но вмиг сообразила: слово ведет свою родословную от французского глагола «chasser» – «прогонять». Только носитель языка не станет произносить звук «R», он скажет «chasse». По-русски глагол прозвучит как «шассе». А вот охотника за нечистой силой Мариша сейчас назвала «шассер».

– Что думаешь? – спросила подруга.

– Отличная идея, – одобрила я.

Марина понизила голос.

– Совет от Ивана: для того чтобы Кракозябра не лезла к тебе в комнату, насыпь на пол и по периметру помещения порошок. Для людей и животных он безвреден, ничем не пахнет, а пакость сразу учует враждебный аромат и не сунется. Если кто не захочет заглянуть к тебе в спальню, он стопроцентно оборотень! Сейчас принесу необходимое!

Подруга умчалась и почти сразу вернулась с пакетиком.

– Вот, держи.

Я взяла упаковку.

– «Прогони бесов, привидений, инопланетян из дома навсегда». Откуда средство?

– Иван прислал с курьером, оно продается в лавке «Ведьм нет», – отрапортовала Марина. – Интересный магазинчик! Там столько всякого!

Продолжая рассказывать о торговой точке, Марина открыла пакет из бумаги и начала методично насыпать светло-серый порошок по периметру комнаты, не забыв и про порог.

Когда моя отважная избавительница от Кракозябры и ее родственников ушла, ко мне, сопя, пришагал мопс Хуч. За ним приплелась Черри и пригалопировала Афина. Все они живо заняли свои любимые места. Афина легла в кресло, Хуч забрался на кровать, на которой лежат подушки, на одной спит мопс, на другой – Мафи. Ворон Гектор устраивается в бане, он терпеть не может почивать в компании. Я оглядела тихо сопящую стаю, выдохнула. Отсутствие пагля не вызвало беспокойства – Мафуня может устроиться на диване в столовой, поближе к еде. Рука взяла планшетник. Что такое женское счастье? Это когда все дома, все сыты, все спят. Значит, я могу поиграть в квест «Спаси принцессу от дракона».

Предвкушая отдых, я откинула крышку гаджета и услышала, как открывается дверь спальни.

– Надеюсь, ты не спишь. Завтра необходимо… – начал Дегтярев, замолк, потом воскликнул: – Кто это? Что это?

Скрипнула дверь спальни, и послышался такой звук, словно на пол уронили мешок с мукой. Одновременно с ним до моих ушей донесся собачий визг.

Я вскочила и выбежала в холл.

Глава шестнадцатая

На полу, прямо у входа в мою спальню, сидел полковник. Я всплеснула руками.

– Ты шлепнулся! Ушибся?

Если толстяк по какой-то причине попадает в неловкое положение, он мигом начинает винить в неприятностях всех вокруг, кроме себя, и обижаться на любое сказанное кем-нибудь из домашних слово. И сейчас полковник не изменил традиции.

– Я просто сел! – объявил он. – А почему? Потому что мне под ноги кинулась собака! Когда в доме наведется порядок? Почему псы носятся как оголтелые? Кто им разрешил разбрасывать клоки своей шкуры?

Александр Михайлович встал и сунул мне в руку пучок шерсти, который снял с груди.

– Выясни имя животного, которое сшибло меня, объясни собаке, что данное поведение непозволительно. Завтра надо…

Я поежилась:

– Давай зайдем в спальню, холодно.

– Наоборот, жарко, – вмиг возразил полковник.

– Я стою босиком, в шелковой пижаме, – заныла я.

– Следует носить тапки и байковый костюм для сна, – объявил Дегтярев. Потом он сменил гнев на милость: – Ладно, пошли к тебе.

Полковник занес ногу над порогом и завис в неудобной позе.

Я не на шутку испугалась – ранее полковник никогда не замирал в подобном положении. И до сих пор я думала, что Александр Михайлович из-за своего веса не способен стоять на одной ноге.

Толстяк опустил ногу и отпрыгнул назад.

– Чем у тебя воняет? Отвратительные духи.

Меня охватило удивление.

– Я вот уже много лет покупаю в Париже один и тот же парфюм. Ты ни разу ничего не говорил плохого про этот аромат. И я никогда не использую его на ночь.

Дегтярев начал пятиться к лестнице.

– А сегодня ты изменила своим привычкам, облилась от души! Завтра в десять встретимся в офисе. Ну и вонь! В доме полный бардак! Воздух такой, словно в особняке сдохли все крысы мира! Ошалелые собаки сбивают с ног хозяев, разбрасывают повсюду свою шерсть! Дарья, тебе надо прекращать валяться на диване, читая Устинову со Смоляковой. Займись хозяйством. Иначе… иначе придется…

Так и не договорив, какие действия он предпримет, полковник бросился к ступенькам и почти побежал вниз. Я осталась в холле одна, посмотрела на пучок шерсти, который валялся на паркете, подняла его, пощупала и поняла, что это не шерсть, а волосы. Потом вернулась в спальню.

Хотела лечь в кровать, и тут в мозг раскаленным гвоздем вбилась мысль. Я схватила телефон.

– Марина, ты где?

– В ванной, а что? – вопросом на вопрос ответила подруга.

– Дегтярев тебя слышит?

– Он на первом этаже, – хихикнула владелица ресторана, – в холодильнике роется.

– Скажи, если Кракозябра вселится в человека, что случится? – задала я вопрос дня. – Рыбин что-нибудь говорил на эту тему?

– Да-да-да, – затараторила Марина. – Самое сладкое для монстра – получить новое тело. Каким образом это происходит? Оборотень прыгает на животное, и – опля! – он теперь другой. А старый организм освобождается от нечисти. Правда, он потом долго болеет.

– А в человека дочь Бабы-яги способна залезть? – не утихала я.

– Это ее самая сладкая мечта, – зашептала подруга, – бросить на несчастного свой локон!

– Зачем бросать локоны? – занервничала я.

– Кракозябра таким образом проникает в личность, – выпалила Мариша. – Индивидуум вмиг становится злобным. А почему ты спрашиваешь?

Я рассказала ей о падении полковника и о темном локоне, который снял с себя Александр Михайлович и бросил на пол.

– Мама! – прошептала блогер. – Он теперь Кракозябр! Запру спальню, пусть сегодня ложится спать в своей комнате. Нет ни малейшего желания стать Кракозябрихой!

– У меня тоже, – согласилась я, выключила свет, завернулась в одеяло и вмиг заснула.

Глава семнадцатая

Утром, когда мы собрались в офисе, Кузя живо сообщил:

– Номер телефона, с которым связалась Воронова, зарегистрирован на Андрея Константиновича Зимина.

– Кто он такой? – осведомился полковник, поправляя шапку.

– Известный советский художник, – объяснил нам пловец в бескрайнем мире интернета. – Анна, единокровная сестра Филиппа, ждет Дарью в полдень в своей мастерской.

– Поняла, – кивнула я.

– Расспроси ее о сумке с бриллиантовой застежкой в виде буквы «F», – велел полковник. – А подробности о Зимине есть?

– Пока только то, что плавает на поверхности. Живописцу девяносто с хвостом, но он до сих пор активно работает. Его конек – портреты известных актеров, писателей, певцов. В прежние годы дружил со многими из своих заказчиков. Ни в чем не нуждается, имеет роскошную квартиру, машину, дачу, летает за границу. Женат, у него был сын Константин.

– Он умер? – уточнил Дегтярев.

– В живых его нет, что случилось, узнаю, – пообещал Кузя. – Зимин и сегодня востребован, только в наше время ему больше нравится изображать бизнесменов и политиков. Андрей Константинович до перестройки еще брал заказы на создание мозаик в разных местах – в домах культуры, зданиях горкомов и обкомов КПСС. Выкладывал на стенах Кремль в лучах солнца или изображал некую местную достопримечательность. Мозаикой теперь не занимается, только портреты пишет.

– Екатерина Андреевна, когда разговаривала с мужчиной, рассердилась и сказала, что ей следовало мне всю правду про Марина рассказать, – вспомнила я. – И еще она говорила про «ожившего покойника», пообещала «Желтухе» историю донести.

– Интересно, почему Воронова сразу после ухода Дарьи позвонила Зимину? – начал размышлять вслух Дегтярев.

– Меня это тоже удивило, – согласился Кузя. – Поскольку Екатерина жила с Василием Мариным, я подумал, вдруг художник и отец Филиппа Марина друг друга знали?

– Вряд ли, – прогудел Дегтярев, – большая разница в возрасте – помеха для полноценной дружбы.

– Не всегда, – возразил Сеня.

– Нашел фото Василия, где он с приятелем, – продолжил Кузьмин. – Есть сайт «Как молоды мы были». Народ туда кидает снимки своих школьных и студенческих времен. Василий дружил с Зиминым, только не со старшим, а с его сыном, Константином. Они вместе занимались в театральной студии «Подмостки», играли в одних постановках. Заведение отмечало юбилей и выложило на свой сайт много снимков, фото студентов разных факультетов. Дашуля, а где Феликс?

Я удивилась вопросу.

– Улетел в командировку в Египет, вернется через пару недель. Ты забыл, как искал ему билет на удобный рейс?

– Вообще из головы выпало, – признался Кузьмин.

– Займемся делом, – вклинился толстяк. – Возможно, Екатерина дружит с Андреем Зиминым. Может, у нее был роман с ним.

– Мне она сообщила о горячей любви с Василием Петровичем, – возразила я.

– И что? – пожал плечами Сеня. – Одного обожала, с другим просто спала. Эко удивление.

– Василий погиб, и Андрей послужил утешением, – предположил Кузя.

– Зимину сто лет, – напомнила я.

– Чуть меньше, – поправил меня полковник, – слегка за девяносто. Но когда пропал Василий, художник был намного моложе. Екатерина на два десятка лет моложе мужчины. Чем не пара? Он богат, она мила!

– У Вороновой был любовник, некий Петр, – вспомнила я. – Старше нее, при деньгах, работал в организации, которая отправляла учителей за рубеж. Екатерина опять оказалась в Африке, а этот Петя там служил послом.

– Проверю, может, Петра и не было, а был Зимин, – решил Кузя.

В офис вбежала Марина.

– Спасибо, чаю не надо, – быстро сказал полковник.

– Даша ведь вчера ездила к Вороновой Екатерине Андреевне? – поинтересовалась моя подруга.

– Да, – кивнул Сеня.

– У нас завелся еще один детектив, – вздохнул полковник, – штат разрастается.

– Женщина чуть не погибла, – выпалила супруга Дегтярева.

– Как?

– Где?

– Почему?

– Откуда знаешь? – одновременно спросили все сотрудники агентства «Тюх», исключая меня. Я просто молча переваривала информацию.

– Наводила на втором этаже на кухне порядок, включила телик, чтобы не скучать, и случайно наткнулась на канал «Сплетник ТВ». Там корреспондент сообщил о том, что Екатерина Воронова в тот день, когда Даша с ней беседовала, поздно вечером упала на рельсы в метро, чудом жива осталась!

Глава восемнадцатая

– Сумочка? – уточнила Анна.

– Да, – подтвердила я. – Филипп утверждает, что это была любимая вещь его покойной жены. Понимаете состояние вдовца, когда он увидел кожаную торбочку, которая показалась ему клоном той, что он заказал для Флоры?

– Бедный Фил, – прошептала моя собеседница. – Он очень привязался к Флоре. А та любила мужа всем сердцем и душой. Чтобы жена им гордилась, Филипп покорял все новые и новые вершины. За многими успешными мужчинами стоит тихая женщина, которая помогла суженому покорить горы. Увы, не все представители сильного пола способны на благодарность, забывают, как супруга продала свою квартиру, дачу и украшения, чтобы ее вторая половина смогла начать бизнес. Кое-кто из разбогатевших бросает ту, которая шла с ним к успеху, кидается в объятия молодой и сексуальной, не хочет общаться с первой женой, не встречается с детьми. Но Фил не такой. Флора была светом в его окне. Он чуть в петлю не полез, когда узнал, что супруга утонула. На кладбище все боялись за жизнь вдовца, он походил на оживший труп. Представляю, что с ним случилось, когда он увидел сумку. Это моя вина.

Аня опустила голову.

– Я владею небольшим производством, шью кожгалантерейные изделия – сумки, ремни, барсетки, кошельки. Ни одна заказчица не желает увидеть кого-то с таким же аксессуаром, как у нее, поэтому каждое изделие строго индивидуально. Дизайн разрабатывается в единичном варианте, никогда не повторяется. Начинала я дома, выполняла по одному заказу в месяц. Никто меня не знал, клиенты с трудом находились, люди за моими работами в очереди не толкались. Я невероятно благодарна Флоре, которая начала выходить в свет с моими сумками. Жена Фила стала прямо моим пиар-агентом, активно рассказывала обо мне во всех соцсетях. Появились покупатели, и я сумела открыть мастерскую.

Анна поднялась.

– Пойдемте, я покажу вам производство, тогда вы поймете, почему Филипп увидел ридикюль своей жены.

Мы вышли из кабинета, миновали небольшой коридор и оказались в просторном светлом зале, где за большими швейными машинами сидели люди.

Больше всего меня удивило то, что среди мастеров примерно одну треть составляли мужчины.

Равномерный гул стих, раздался хор спокойных голосов.

– Здрассти, Анна.

– Всем привет, – улыбнулась хозяйка. – Знакомьтесь, это Дарья. Она журналист, посмотрит наши работы, потом опубликует статью. Варвара, чем ты занимаешься?

– Индивидуальным заказом по эскизу клиента, – отчиталась полная темноволосая женщина. – Клатч в виде медведя.

Анна прошла дальше и остановилась около женщины лет пятидесяти.

– А у тебя что, Ксюня?

– Серия «Дары природы», – пустилась в объяснения швея, – сумки в виде ягод и овощей. Не индивидуальный дизайн, но вещи хорошо продаются.

Анна двинулась к последнему ряду.

– Теперь спросим у Наташи.

– Тоже серия, – сообщила короткостриженая брюнетка с усталым лицом. – Делаю сумки традиционной трапециевидной формы. Вроде ничего особенного, но посмотрите на застежку.

– Буква «М»! – воскликнула я.

– Верно, – согласилась Наталья, – она служит застежкой. Нарасхват ридикюли с наиболее распространенными именами. «М» – для Марии, Миланы, Мадины и так далее. «О» – это Ольга, Олеся…

Женщина определенно хотела продолжить рассказ, но тут раздался грохот, а потом такой звук, словно крупный град застучал по крыше.

– Светка! – закричал женский голос. – Коза! Руки дырявые!..

– Галка, тише! – завопила другая сотрудница.

Я повернулась на шум и увидела худенькую девушку, которая собирала с пола рассыпавшиеся бусины. Крупный фальшивый жемчуг перемешался с осколками. И также на паркете валялось много всякого – куски кожи, нитки, какая-то фурнитура…

Анна строго произнесла:

– Светлана, думаю, с нас хватит. Ты уволена.

Работница заплакала:

– Пожалуйста, пожалуйста, не выгоняйте! Очень деньги нужны!

– Ты косорукая, ни фига делать не способна! – взвизгнула полная тетка.

Я по голосу узнала Галину, которая назвала Светлану козой.

– Разбила шкатулку! – злилась Галя. – А это был мой талисман, от бабушки достался!

– Я случайно, – всхлипнула Света, – сама прямо из пальцев выпрыгнула.

– Киселева, Воробьева разрешала тебе трогать хоть что-нибудь на ее рабочем месте? – подчеркнуто спокойно задала вопрос Анна.

– Конечно нет! – топнула Галина.

– Я спросила Киселеву, – процедила хозяйка.

– Я просто посмотреть хотела, – рыдала Светлана. – Очень красивая! На столе маячит – значит, можно взять! К чему нельзя прикасаться, то под замком прячут!

В разговор вступила симпатичная блондинка:

– Ты нас тут всех достала! Только мы не хотели Анне Васильевне настроение портить, обо всех твоих художествах докладывать!

И тут все начали наперебой говорить о том, какая Светлана глупая, противная, невоспитанная.

– Остановитесь, – велела хозяйка, – я уже сказала: Киселева уволена!

– А мой ребенок? – зашептала девушка. – С ним что будет? Пожалуйста, пожалуйста, хоть вы заступитесь!

С последними словами Светлана бросилась ко мне. По дороге она задела табуретку, на которой расположился худощавый парень, начала падать, ухватилась рукой за стол, на котором юноша разложил все, что ему требовалось для работы, попыталась удержаться на ногах, но свалилась прямо на мастера, и тот рухнул с сиденья. Киселева вместе с ним оказалась на полу. На паркет посыпались коробочки, пакеты, инструменты – все, чем пользовался молодой человек.

– …! – оценила происшествие Галя, но не двинулась с места.

Остальные сотрудники тоже не шелохнулись, они молча наблюдали за происходящим.

Юноша встал, оглядел рассыпанные вещи и почесал затылок.

– Ни фига се погром, не один час разбирать и раскладывать по местам все надо.

Я не выдержала.

– Светлана споткнулась, не нарочно вас со стула сбросила. Есть такие люди, которые вечно попадают в неприятности. Я сама из этой категории. Стараюсь идти осторожно, но – бабах! Кроме того, девушка испугалась увольнения. Простите, Анна, что вмешиваюсь не в свое дело, но, может, отпустить всех на кофе минут на пятнадцать? А Светлана под руководством мужчины наведет порядок, соберет рассыпанное, разместит по упаковкам. Может, дать Киселевой еще один шанс? Она попытается стать аккуратнее.

– А моя коробка? – истерически закричала Галина. – Нет! Нет! Выгоните дуру! Она всем осточертела!

Анна взяла меня под руку.

– Дашенька, вернемся в кабинет.

Под звуки рыданий Светланы мы вышли в коридор, и я опять не сдержалась.

– Использовать чужую идею некрасиво.

– Каюсь, грешна, – развела руками хозяйка. – Видимо, вы поняли, что букву «F» мы тоже делаем. Правда, она не самая популярная.

– Филипп встретил одну из ваших клиенток, – догадалась я.

– Нет, – возразила Аня, – думаю, он увидел Фаину, владелицу онлайн-торгового центра. Встречу с ней я назначила в своем любимом ресторанчике, а о нем мне когда-то рассказал Филипп. Подарила тетке сумку. Презент понравился, и мы договорились о совместной работе. Подробности пока разглашать не могу. Не горжусь тем, что сперла идею Фила, я просто не удержалась. Почуяла аромат денег и не просчиталась.

– Вдовец очень занервничал при виде ридикюля, – не утихала я.

– Давайте вернемся в офис, – тихо попросила спутница.

Мы молча добрались до ее кабинета. Анна заняла место за столом, я же устроилась в кресле напротив.

– Бедная Флора недолго пролежала в воде, – неожиданно произнесла сестра Филиппа. – На опознание я поехала вместе с братом. Он был в ужасном состоянии. Нас поставили за стеклянной стеной, выкатили тележку. Потом появился человек в халате, снял простынь с лица и сказал: «Посмотрите внимательно. Знакома вам покойная?» Фил закрыл руками глаза: «Нет! Не могу видеть жену мертвой! Хочу запомнить ее живой!» – «К сожалению, нам необходимо провести опознание», – возразил сотрудник морга. Мне стало до боли жаль брата, поэтому я попросила: «Предъявите вдовцу одежду». Санитар ответил: «Платьями можно с кем-то поменяться. И большинство мужчин не способны опознать наряд супруги». «Не знаю, в чем она ушла, – чуть слышно произнес Филипп. – У Флоры большая гардеробная… была!» Я опять решила прийти на помощь: «Я сестра мужа покойной. Разрешите мне опознать тело?» – «Да, вы как родственница имеете право!» – обрадовался мужчина. Филипп убежал, а я посмотрела на каталку. Сердце сжалось, в легких застрял воздух. Вытолкнула его как пробку, еле сумела произнести: «Это Флора Спиркина, супруга брата». Когда я покинула ужасную комнату со стеклянной стеной и вышла во двор, Фил стоял около машины. Он быстро подошел ко мне, неожиданно обнял, поцеловал и сказал: «Прости, Аня. До сегодняшнего дня не считал тебя родной». Я опешила: «Ты всегда мне очень помогал, купил дом…» – «Нет, – возразил Филипп, – я лишь выполнил просьбу отца. А ты возвращаешь деньги, хоть я и просил этого не делать. Я не ощущал наше родство. Умом понимал, что есть общая кровь, а сердцем не принимал. Но сейчас, когда ты взяла на себя тяжелую работу, пожалела меня, каменная стена, что окружала мою душу, треснула. Прости, дорогая сестренка, прости дурака. Родители ушли к Богу, Флоры теперь тоже нет – ты единственный близкий человек, который остался рядом». Мы обнялись и с тех пор стали хорошими друзьями.

Анна помолчала.

– Идея производить изделия по дизайну Фила была не моя, а Флоры. Возникла она стихийно. Мы сидели в кафе, подошла женщина, извинилась: «Простите за наглость. Где вы купили сумку, что это за фирма?» Подруга улыбнулась: «Спецзаказ мужа». Тетка смутилась: «Извините, очень понравилась модель. С удовольствием приобрела бы такую». Когда она отошла от нашего столика, Флора предложила: «Возьми ридикюль за образец и шей такие же. Только букву-застежку делай разную. Филу не говори о моем предложении, вдруг он обидится». Я обрадовалась, но не стала копировать торбочку стопроцентно. Цвета делаю разные, но черный, естественно, тоже есть, он базовый, самый популярный. У Флоры сумка жесткой трапециевидной формы. Подчеркну: этот вариант – классика, однако каждый модельер добавляет свою «изюминку». Я выпускаю ту же трапецию, но со скругленными углами. Ручки у изделия, которое подарил жене Филипп, простые, ремешки гладкие, прямоугольной конфигурации. Я не любитель жесткой геометрии, поэтому в моих сумках держалки-хваталки – этакие тоненькие «сосисочки». Их, по моему мнению, приятнее держать в руке. А вот идею замка я стырила у брата полностью! Признаюсь! Не выпускаю сумки миллионными экземплярами, размах намного меньше, но они пользуются популярностью. Хорошее сочетание цены и качества. Наверное, вы понимаете, что защелка выполнена не из бриллиантов, как у Флоры, она сделана из стразов.

– Если использовать драгоценные камни, цена сумки сразу станет не для всех, – заметила я. – Странно, что супруга Филиппа сделала вам такое предложение. Как правило, женщина хочет обладать чем-то эксклюзивным. Мало кто сообщит приятельнице, где купила красивое платье. Как-то раз нас с мужем пригласили на концерт для своих, билеты не продавали, дарили. Мое место оказалось рядом с девушкой, на тот момент популярной моделью. Неудобно как-то было не завести беседу, когда в зале сплошь друзья хозяина мероприятия, вот я и сказала: «У вас такие приятные духи!» Светское общение подразумевает на данную фразу ответ типа: «О! Я приобрела их в Париже (Милане, Лондоне, Нью-Йорке)!» Я бы подхватила: «Да, тоже люблю туда ездить». И завязался бы милый разговор ни о чем. Но девица-красавица повела себя иначе. Она огрызнулась: «Если хотите узнать название парфюма и бренда, который его производит, то не скажу. Не желаю, чтобы все моими духами пахли».

– Да, таких немало, – согласилась Анна. – Но, понимаете, Флора не была человеком из толпы. Милая, умная, интеллигентная, хорошо воспитана. Если не знать, что мамаша у нее – запойная алкоголичка, то можно подумать, что девочка росла в семье академиков под присмотром нянь и гувернанток. Что вам известно о Флоре?

– Ничего, кроме того, о чем вы сейчас сообщили, – призналась я.

– Мы дружили, – вздохнула Аня. – При первой же встрече сразу ощутили симпатию друг к другу, быстро сблизились. У нас оказалось много общих интересов, мы смотрели в одну сторону, одинаково реагировали на раздражители. Ни она, ни я не гнались за материальным благополучием, читали одни и те же книги. Я и Фила сразу полюбила, вмиг поняла – он брат, у нас одна кровь. Но мужчина относился ко мне прохладно, потеплел лишь недавно.

Анна отвернулась к стене.

– Почему-то у меня всегда отнимают тех, кого я очень люблю. Сейчас расскажу историю Флоры. Если только вам интересна ее биография.

Я кивнула, включила диктофон, и Аня начала повествование.

Глава девятнадцатая

– Верка Глотова, так звали мамашу девочки. Именно Верка. Верой, Верочкой, Верой Михайловной ее никто не величал. Глотова появилась в деревне Будякино неизвестно откуда и поселилась в доме Константина Зимина. Он из коренных жителей, в этом же селе обитали его дед, прадед – словом, несколько поколений семьи. Все мужчины писали иконы, как на досках, так и на стенах в церквях. Жили они честно, не пили, не курили, не бегали по бабам, ходили исправно в церковь на службу. Удивительное дело, но детей – по меркам прежних времен, когда о контрацепции мало что знали – у Зиминых рождалось мало – один, максимум два. И в семье всегда появлялись мальчики. И никто из них не рвался в город. Традицию нарушил Константин, который после школы поступил в МГУ, начал сотрудничать с какой-то газетой, а после окончания университета устроился на работу журналистом и в тридцать лет издал первую книгу, стал писателем. В жены Константин взял артистку, у пары родился мальчик Андрюша. Малыша необходимо было вывозить на свежий воздух, и вот тогда его отец вспомнил про Будякино. Изба на тот момент пустовала. Константин отремонтировал дом, и до начала учебы Андрея в школе семья жила в деревне, потом только вернулась в Москву. Великую Отечественную войну Зимины провели в эвакуации, в Ташкенте, вернулись в сорок шестом году. От дома в Будякино почти ничего не осталось, Константин снес развалины и построил хорошее крепкое здание. Андрей получил аттестат, и в семнадцать лет в нем ожила генетика предков. Юноша никогда не занимался иконописью, а стал портретистом и начал пользоваться популярностью у власть предержащих. Он рано женился, брак оказался неудачным.

Аня нажала на кнопку, в кабинет вошла девушка.

– Принеси нам чаю, – попросила Никитина.

Когда помощница убежала, она продолжила:

– Вот со второй женой Зимин жил счастливо, у них появился сын, названный в честь отца Константином. И дом в Будякино ожил, малыш провел там год. Потом родовое гнездо снова опустело, долгие годы его никто не посещал. Представьте удивление соседки, когда та однажды увидела свет в окнах. Сначала старушка решила, что Зимины приехали, обрадовалась, побежала их поприветствовать. Будучи женщиной без особого воспитания, она без стука и спроса вошла в комнату и обнаружила там парня. Тот назвался Геннадием Волковым, объяснил, что Андрей Зимин подарил ему дом вместе с участком и гостевым домиком. С какой радости художнику делать подобный презент постороннему юноше? Малочисленные жители Будякина пошептались и решили, что Гена – внебрачный сын Андрея Константиновича. В своей правоте они быстро убедились, потому что в ближайшие же выходные приехал Костя, законный наследник художника. «Точно они братья, – решили местные сплетницы, – дружат крепко». И чем дальше, тем больше было удивлений. Спустя какое-то время Волков, Костя и их друг, третий член компании, который часто прикатывал в Будякино, куда-то делись, а в бывшем родовом гнезде Зиминых появилась незнакомая тетка. Соседка решила выяснить, кто теперь поселился у нее под боком. Ничтоже сумняшеся, она снова заявилась без приглашения в гости, прошла в комнату и увидела незнакомку и младенца. «Вы кто?» – оторопела бабуся. «А вы кто?» – с вызовом откликнулась незнакомка. «Соседка, – представилась пенсионерка, – справа живу». – «Вот и ступайте к себе», – буркнула баба. Но местную службу новостей так просто было не прогнать. Она повторила вопрос: «Вы кто?» – «Вера Михайловна Глотова, – вдруг почти вежливо сообщила незнакомка. – А это моя дочь Флора». – «Кем работаете? Почему к нам приехали?» – начала сыпать вопросами соседка, которая имела кличку Бабка-КГБ. «Тебе, может, и анализ на сифилис показать? – гаркнула Глотова. – Вали отсюда!» Так со старушкой никто до сих пор не разговаривал. Понятное дело, в селе пошли разговоры, жители хотели узнать, кем работает Вера, где ее муж, по какому праву она занимает дом. Глотова начала ходить в кафе «Василек», где останавливались дальнобойщики, предлагала им ночлег, ужин и себя в придачу, все за не особо большие деньги. Местные бабы расстроились – вот только проститутки им в селе не хватало. Одно хорошо, новая жительница не буянила, не орала по ночам песни, а водители вели себя прилично. Ребенок непутевой мамаши целыми днями спал во дворе, в старом ящике из-под апельсинов. Так продолжалось пару лет, потом мать умерла, и девочку отдали в приют. Дом не один год стоял заброшенным, и вдруг неожиданно крыльцо засверкало ярко-зеленой краской, перед дверью появился половик, а окна начали смотреть на свет чистыми стеклами. Место главной сплетницы Будякина к тому времени заняла бабушка Катя. Она отправилась на разведку и выяснила, что в деревню вернулась дочь Верки. Девочку воспитывало государство, но теперь она вернулась по месту прописки и начала служить в кафе на бензозаправке, далеко от дома. Старуха, огорошенная информацией, помчалась к председателю сельсовета, налетела на него со словами: «Сидишь в потолок плюешь! А у нас не пойми кто поселился!» Местное начальство ответило: «Нечего шуметь. – Мужчина вынул из сейфа толстую книгу и раскрыл ее на нужной странице. – Гляди! Андрей Константинович Зимин подарил дом Геннадию Волкову. Тот прописал у себя Веру Глотову с дочкой Флорой, а потом презентовал дом женщине и ее ребенку. Девочка жила в приюте, выросла, вернулась домой. Все по закону. Сто лет тебе, а никак не угомонишься!» После этого разговора будякинцы поняли, что думали верно: Геннадий – сын Андрея, а Флора – его внучка.

Анна заложила за ухо прядь волос.

– Узнала я все это от Флоры, она мне рассказала. Девушке повезло намного больше, чем ее матери, – Флора встретила Филиппа Марина и из Золушки превратилась в королеву. Дом в Будякине так и принадлежал Флоре, она туда изредка наведывалась.

– Зачем? – удивилась я.

Дверь открылась, появилась секретарша с подносом.

– Тебя только за смертью посылать! – неожиданно вспылила модельер.

– Простите, – пролепетала девушка, – пока то да се… Чайник сломался, пришлось…

– Спасибо, – злым голосом одернула Анна помощницу.

Когда та ушла, модельер тяжело вздохнула.

– Где взять нормальную женщину – без закидонов, честную, работящую, не нахалку, не дуру? Обычную молодую сотрудницу, такую, которая хочет сделать карьеру, но понимает, что успех приходит к тому, кто безукоризненно исполняет свои обязанности?.. Дом в Будякине принадлежал Флоре, и никто на него не посягнул. Давно собираюсь прокатиться в Будякино. Интересно…

Анна замолчала.

– Что? – поинтересовалась я.

– Ну… Флора… она… – пробормотала Аня, – в последнее время сочиняла сказки…

– Сказки?

– Да, – улыбнулась Никитина. – Флора родилась творческой личностью, хотела опубликовать книгу. После смерти подруги я осторожно спросила Фила, что будет с текстом. Он изумился – жена ни разу не сообщила ему о своих литературных опытах. Он вроде даже расстроился, что не знал о писательских амбициях супруги, несколько раз повторил: «Я полагал, что между нами нет секретов. Почему супруга молчала? Я живо договориться мог с любым издательством». Я успокоила его: «Флора собиралась сделать тебе сюрприз: издать сказки за свой счет, посвятить их тебе и подарить на день рождения». На следующий день Фил позвонил мне: «Обшарил все! Никаких следов рукописи!» – «Уверен? – удивилась я. – Я видела толстую тетрадь в коричневой обложке». «Ничего даже похожего нет», – утверждал Фил.

Аня замолчала.

– Подруга показала вам записи? – уточнила я.

Никитина затрясла головой.

– Нет, нет. Только вкратце пересказала содержание.

– Как же вы узнали про тетрадь?

– Случайно, – смутилась собеседница. – Зимой упала на улице. Сын уехал с приятелями кататься на лыжах, я осталась одна. Пошла в магазин, поскользнулась, шлепнулась, и такая боль появилась в руке! Кое-как доплелась до дома, позвонила Флоре, та сразу крикнула: «Уже мчусь!» И действительно, приехала быстро, отвезла меня в травмпункт. Слава богу, перелома не было. Когда вернулись ко мне, я заметила: «Ты одета, как бомжиха. Это новая мода такая?» Подруга засмеялась: «Ездила в Будякино, не хотела местным старикам давать повод для болтовни. Нарядилась, как они». Потом рассказала, что регулярно проверяет свой дом. Когда Флора собралась к себе, я пошла провожать ее в прихожую. Подруга спохватилась: «Сумка! Оставила ее в гостиной». И хотела снимать уже опять уличную обувь, но я ее остановила: «Не надо, сейчас принесу». Взяла сумку – еще удивилась, почему она такая тяжелая, – вернулась в холл и уронила ее. Из нее выпала большая толстая тетрадь, раскрылась, и я невольно прочитала крупный заголовок: «Глава десятая. Золушка с помойки». Очень удивилась, спросила: «Что это?» Никогда ранее не видела столь бурной реакции у Флоры на простой вопрос! Она так покраснела, прямо свекла! Но ответила: «Занялась писательством. Пишу сказку о девочке, которая полюбила мужчину, а тот совсем другим оказался». – «Это ты», – догадалась я. «Нет», – быстро возразила она.

Анна опустила голову.

– Ладно, Флора умерла – расскажу правду. Ничего публиковать она не хотела. Некоторое время назад моя подруга случайно узнала какой-то факт про мужа. Сведения ее так шокировали, что бедняжка чуть разума не лишилась. Сообщить кому-либо о том, что упало на нее, как мешок с цементом, Флора не могла. Мне тоже не рассказала, плакала: «Не спрашивай. Пошла к психологу, спросила, как поступить, если узнала ужасающе ужасный ужас про самого любимого человека. Душевед посоветовал все записать. Я так и делаю. Только за один раз не сделаешь, много страниц требуется». «Кто…» – начала было я, но подруга сложила руки крестом на груди: «Все! Более никаких вопросов!» – «Ладно, – согласилась я, но любопытство прямо жгло, никак не могла язык узлом завязать. – Если твоя рукопись – секрет, то не таскай ее с собой». – «Это первая полностью исписанная тетрадь, – объяснила Флора. – Таких еще много будет. Поехала в Будякино, хотела там заховать. Ты позвонила, когда я уже на шоссе вырулила. Развернулась, поспешила к тебе на помощь». – «Изба в деревне – не самое подходящее место для хранения чего-либо, – возразила я. – Наверное, ты не под копирку писала». – «Нет, – согласилась Флора, – это единственный экземпляр». – «Лучше перенеси текст в ноутбук, – посоветовала я, – там он будет в целости и сохранности». Флора возразила: «Один умный человек недавно мне сказал: если хочешь спрятать документ, не используй компьютер. Лучше всего положить бумагу в герметичную упаковку и спрятать в безопасном месте. Да, ноутбук удобная вещь, но лишь в том случае, когда тебе скрывать нечего. На участке есть схрон, там рукопись хоть сто лет пролежит, никто ее не найдет».

– Схрон? – переспросила я. – Для чего?

– Именно этот вопрос я задала подруге, – тихо констатировала Анна. – Флора не ответила на него. Я снова принялась расспрашивать, подруга молчала какое-то время, потом неожиданно прямо доклад сделала: «Некоторые женщины ведут себя, прости за грубость, как дуры. Никогда не прогоняют хама, думают, терпения хватит. А на самом деле они несчастливые. Их не любят. В детстве постоянно делали замечания, дразнили, били. Порог обидчивости у подобных личностей почти равен нулю. Вот мужчина скажет: «Ты уродина без шансов выйти замуж. Я единственный, кто тебя, корову, в загс позвал. Сомнительно, что другой мужик на сало ходячее внимание обратит. Прекрати ждать от меня похвалы и подарков, дура, бегом полы мыть!» Если молодая женщина, которую в детстве любили и баловали, услышит подобную речь, она встанет и уйдет со словами: «Безмозглый идиот, забудь мое имя!» Это нормальная реакция уверенной в себе бабы. А та, которой родители твердили с ранних лет: «В кого ты только уродилась? Нос картошкой, волосенки жидкие, одни двойки-тройки получаешь, ни красоты, ни ума у тебя», – выйдет замуж за первого понравившегося. Ну пьет он, ну хам, неласковый, невнимательный, денег не зарабатывает, требует, чтобы его обслуживали, как падишаха. Но ведь ее, уродину глупую, никто другой замуж не позовет! Она страшная, жирная! Слонопотам просто! И начнет семейную жизнь с тем, кто ее потом морально, а может, и физически мучить будет». К сожалению, Флора – второй вариант. Детство в Будякине у нее прошло плохо. Мамаша Вера, алкоголичка и проститутка, постоянно напивалась, не пела малышке колыбельные, не пекла вкусные оладушки к ужину. Невесело девочке жилось.

– Давайте съездим в село, – предложила я, – поищем, может, найдем тетрадь, узнаем, что так потрясло женщину. Вдруг она с кем-то договорилась о встрече на берегу реки, рассказала человеку что-то. А несчастную из-за этого утопили.

– Думаю, она покончила с собой, – прошептала Анна. – Ей открылось нечто такое о Филиппе… Вот нервы и не выдержали!

– Давайте скатаем в Будякино, – повторила я.

– Ключей нет от дома, – возразила хозяйка кабинета.

– Я открою дверь.

– Что… прямо сейчас?..

– Ну да, зачем тянуть?

Никитина вскочила.

– Вмиг буду готова! – и исчезла за порогом.

Когда женщина обещает собраться за несколько мгновений, следует учитывать, что секунда у представительницы слабого пола состоит из двадцати-тридцати обычных минут.

Пока Аня одевалась, я успела отослать полковнику сообщение о намеченной поездке в Будякино, отправить запись нашей беседы Кузе с просьбой сообщить точный адрес дома в селе и порыться в телефоне. В тот момент, когда я решила вздремнуть, Анна вернулась в кабинет.

Когда мы доехали до десятого километра Ленинградского шоссе, наконец-то прилетел ответ Дегтярева: «Никаких путешествий, немедленно возвращайся домой». Ну и как выполнить приказ? Александр Михайлович не сразу отозвался, мы миновали уже две трети пути. И как объяснить Анне, что нам следует разворачиваться? Я решила проигнорировать эсэмэску и нажала на педаль газа. Ох и влетит Кузе, который успел сбросить мне нужный адрес в Будякине!

Глава двадцатая

– Приехали туда, куда надо? – растерялась Анна.

– Да, – заверила я. – Флоре принадлежит дом номер восемнадцать по улице Партизанская.

Будякино небогатый поселок, избы тут не новые, мы стоим у развалюхи.

– Село прямо на дороге, – заметила Аня. – Обеспеченные люди предпочитают лесные участки. Если же им не нравится, что деревья загораживают солнце, тогда выбирают открытые места, бывшие поля. На обочине шумного Ленинградского шоссе человек с толстым кошельком селиться не захочет. Магистраль никогда не спит, грохочет, воняет. Поэтому Будякино идет ко дну. Но дом Флоры стоит удачно, в глубине, а сразу за ним – лес.

– Жилье хорошо расположено, – согласилась я. – Оно заброшено, но знавало лучшие времена. Забор покосился, а когда-то он был высокий, крепкий и, наверное, дорогой. Пошли.

Мы двинулись по тропинке к дому.

– Слева был огород, – заметила Аня, – видишь остов парника?

Я кивнула.

– Участок просторный. А что там вдали?

– Сарай, наверное, – предположила Аня. – Без места, где можно складировать всякий хлам, в деревне не живут. А дом когда-то красиво выглядел, крыльцо резное. Был когда-то хороший хозяин у этого участка, наверное, следил за порядком. Но если вспомнить, как Флора провела детство, вряд ли таким хозяином была Вера.

Аня вздохнула и замолчала.

Мы поднялись по шатким ступенькам, я дернула дверь за ручку, и та неожиданно легко распахнулась. В нос ударил запах сырости, гнилья и почему-то одеколона.

– Странно, – прошептала я, осматриваясь.

– Что тебя удивило? – после небольшой паузы поинтересовалась Аня, которая шла следом.

– Аромат парфюма. Недешевый запах. Может, тут недавно побывал кто-то? Изба ведь не заперта!

Анна засмеялась:

– Это от меня.

Я обернулась и увидела, что моя спутница держит в правой руке небольшой флакончик.

– Пробник, – продолжила Аня. – Когда в магазине их предлагают, всегда беру, не отказываюсь, ношу с собой. Если попадаю туда, где воняет, прыскаю на палец и подношу духи к носу. Использую их как противогаз. От ядовитых испарений такое не спасет, а вот в грязный туалет не так противно зайти. Когда мы сюда шагнули, я уже приготовила одеколон и поняла, что сейчас завоняет. Хочешь, и на тебя пшикну?

– Спасибо, не надо, – отказалась я.

Мы начали бродить по дому.

– Снаружи небольшая избушка, а на самом деле тут много места, – удивилась я. – На первом этаже три спальни, гостиная, кухня. Похоже, есть водопровод – над мойкой висит кран. Лестница на второй этаж некрутая, удобная, наверху два квадратных уютных помещения. Наверное, здесь побывали мародеры – кровати пустые, нет ни матрасов, ни одеял с подушками. Ковры отсутствуют. Нет люстр, посуды.

– Деревня, – развела руками Аня. – Народ понял, что дом нежилой, и не постеснялся забрать что получше. Записи Флоры могли найти и пустить на растопку. Давай изучим постройку во дворе.

– Может, не надо время тратить? – возразила я. – Определенно ничего не найдем. И вряд ли Флора спрятала рукописи в сараюшке. Там сыро, никто же хозпомещение не топит.

И тут меня охватило новое изумление, запоздалое.

– Сейчас легко арендовать сейф в банке. Кабы на дворе стояли советские времена, желание спрятать что-нибудь на фазенде было бы неудивительно. Но в наши дни можно застолбить в банке ячейку и поместить в нее свои сокровища.

– За хранилище платить надо, – деловито напомнила спутница.

– Вероятно, необходимость отдать деньги многих остановит, – согласилась я, – но Флора даже не заметит платеж. Она супруга богатого бизнесмена.

– Могла опасаться, что муж случайно найдет ключ от шкафа в банке, начнет расспрашивать, – предположила Аня.

Мы пошагали по тропинке туда, где стоял небольшой домик. На полпути Анна остановилась.

– У тебя есть бумажные платочки?

– При себе нет, а в машине да.

Моя спутница начала переминаться с ноги на ногу.

– Очень в туалет захотелось, поделишься со мной?

– Конечно, – согласилась я и протянула Никитиной брелок. – Поищи в бардачке.

– Спасибо! – крикнула Анна, убегая.

Я продолжила путь в прежнем направлении, добралась до домика и поняла, что это не сарай. Скорее всего, передо мной домик, где останавливались гости. Дверь тоже оказалась не заперта, и я вошла внутрь.

Ну точно, это не сараюшка, а жилой дом. К стене прибита вешалка, рядом висит небольшое зеркало. Под ним металлическая обувница. Слева приделана полка, наверняка для шапок, шарфов, варежек.

Из прихожей вели три двери. Я принялась открывать их по очереди. За одной нашлись маленькая раковина и столик с электроплитой, за второй скрывалась крохотная спальня с кроватью и тумбочкой, третья стерегла просторный кабинет с диваном, двумя креслами и шкафами.

Я распахнула один шкаф и удивилась, увидав бутылки разных размеров. Небольшие походили на пробирки с пробками, а те, что покрупнее, имели округлую форму. На верхних полках теснились совсем большие емкости объемом от пол-литра до баллонов, в которых солят огурцы. И везде обнаружились наклейки с надписями на латыни.

Основной дом разграбили, из него вынесли все, а здесь многое цело. Что помешало ворам спереть диван с креслами? Да, они древние, но могут пригодиться. Потом мой взгляд приметил эмалированный чайник. Почему бы не унести его? Сейчас у всех электровариант, но ведь и его прадедушку можно использовать.

За спиной послышался шорох, в воздухе резко запахло лекарством. Я обернулась, и мне на лицо мгновенно прыгнула мокрая холодная лягушка. Ее лапы закрыли мне глаза, живот рептилии заткнул рот. Я хотела закричать, но провалилась в темноту.

Глава двадцать первая

На лицо капала вода. Я зевнула и удивилась. Идет дождь? Я спала на улице?

Не открывая глаз, я села, потом распахнула веки. Незнакомая комната начала вертеться, пол поменялся местами с потолком, стены сложились, возникло ощущение, что я нахожусь в карточном домике, а он начинает рушиться.

– Тише-тише, – проворковал женский голос, – не пугайся, пей!

В губы ткнулся край чашки. От удивления и неожиданности я сделала глоток, потом второй, третий. Раздался смешок.

– Вкусно?

– Да.

– Помещение кружится?

– Теперь нет, – ответила я. – Вы кто?

– Алевтина Тимофеевна, – представилась женщина.

Я увидела старушку в платке.

– Очнулась? – продолжила она.

– Вроде да. А вы кто?

– Уж задавала вопрос, – засмеялась бабуся. – Алевтина Тимофеевна, можно просто тетя Аля. Сама-то откуда? Как в дом влезла? Можешь не отвечать на последний вопрос – ключи всегда висят под крылечком на гвоздике. Не похожа ты на бомжару – чистая, аккуратная, дорого одета, с серьгами. А-а-а! К деду явилась? Нету Геннадия. Давно отсюда уехал, говорил: «В монастырь пойду грехи замаливать». Вот уж к Богу он подался или в чертово какое место, мне неведомо… Ты чего… Матерь Божья!

Поскольку глаза Алевтины Тимофеевны сейчас смотрели вбок, я повернула голову и потеряла дар речи. Глаза увидели на пороге Аню, все лицо которой было залито кровью. Красные пятна усеяли шею, свитер, даже на джинсах красовались пятна.

– Господи! – всплеснула руками бабуся. – Упала! Аккуратно у нас ходить надо, повсюду еловые корни из земли торчат, споткнуться очень легко!

– Ударил он меня, – всхлипнула Никитина.

Моя немота сменилась ужасом.

– Кто тебя ударил?

– Не знаю, – заплакала Аня, – кулаком в лицо дал.

– Ну-ка садись, – засуетилась тетя Аля. – Говоришь, кулаком в лицо?

– Ага, – всхлипнула сестра Филиппа.

– Славно погуляла, – хмыкнула бабуля. – Сейчас разберемся с бедой.

Аня опустилась в кресло. Алевтина Тимофеевна открыла шкаф, вытащила бутылку, взяла ватный диск, налила на него прозрачную жидкость и начала аккуратно вытирать щеки пострадавшей.

– Так, так, – бормотала она, – никаких ссадин на лице. Он тебе по носу врезал, похоже, оттуда кровушка и течет.

– Да, – жалобно подтвердила Аня, – очень больно.

– Ну-ка, расскажи, что произошло, – потребовала бабушка.

– Я пошла к машине, – начала рассказывать моя спутница, – взяла носовые платочки, побежала в лесок.

– Зачем? – не поняла бабуля.

– Живот схватило, – после короткой паузы ответила подруга покойной Флоры.

– Нехорошо так поступать! – возмутилась тетя Аля. – На участке туалет есть.

– Там воняет, – передернулась Аня, – заглянула внутрь – сразу стошнило.

– Ну-ну, – пробормотала старушка, – экая ты нежная. Не жить ведь в сортире, всего пять минут там провести. Изгадила ты лес, дальше что?

– Хотела сюда прийти, к Даше, и вдруг засомневалась: машину заперла или нет? Вернулась к автомобилю, а там мужик! Здоровенный! Прямо медведь! В шапке!

– Медведь в шапке, – повторила Алевтина Тимофеевна. – Жуткое зрелище!

Анна свела брови в одну линию.

– Вам смешно, а я чуть от страха не умерла! Но спросила: «Что вы делаете в «Мини Купере»?» Незнакомец ответил: «Машина принадлежит мне. Иди, куда шла». Я возразила ему: «Не лгите, мы на нем приехали! Покажите техпаспорт». Мужик вылез: «Сейчас увидишь». Я не ожидала ничего плохого, он вел себя прилично, не матерился, алкоголем не пах. И вдруг как даст мне в нос кулаком! Ой, так больно! Пока пыталась в себя прийти, дядька влез в иномарку и свалил.

– Укатил на моей машине? – ахнула я.

Аня кивнула.

– Кровь прямо рекой полилась, побрела к тебе.

Старушка молча вышла из комнаты.

– Прости, пожалуйста, – начала всхлипывать Аня. – Из-за того, что захотела в туалет, вон чего вышло!

– Ты ни при чем, – стала я успокаивать Никитину.

В комнату со стаканом в руке вернулась Алевтина Тимофеевна, она протянула его пострадавшей.

– Что это? – прошептала Аня.

– Пей, не бойся, – улыбнулась пенсионерка. – На участке в шаге от домика ключ бьет. Вода лучше колодезной.

Анна быстро осушила стакан.

– Спасибо. Правда очень вкусно.

Теперь я решила высказаться.

– Тебя ударили, а мне бросили в лицо что-то мокрое, и я лишилась чувств. Думаю, дело так разворачивалось. Мужчина увидел вроде бы беспризорный «Мини Купер», захотел его угнать. Но на всякий случай решил посмотреть, вдруг владелец где-то поблизости. Заглянул в маленький дом, а там я! Наверное, преступник профи, у него при себе что-то типа хлороформа, вот он и усыпил меня. Сам пошел к машине, вскрыл ее, сел. И тут ты появилась. Почему угонщик с тобой раньше не встретился? Потому что ты в лесу сидела под какой-то елкой.

– Похоже на правду, – согласилась бабушка. – Народ у нас в округе такой, умелый, подметки на ходу отрежет. А в самом Будякине почти никого уж нет.

– Спать хочу, – прошептала Аня.

Я быстро встала.

– Устраивайся на софе, я сейчас такси вызову.

Никитина молча кивнула, рухнула на древний диван и засопела.

Алевтина Тимофеевна поманила меня и направилась ко двору, я двинулась за ней.

– Вы кто? – строго спросила пенсионерка. – Смотри, не лги мне!

– Вру только за деньги, – бойко сообщила я.

– Журналистка? – прищурилась Алевтина.

– Да, да! – обрадовалась я подсказке.

– Зачем приехали?

– Слышала, что тут водятся привидения, – придумала я. – А вы кто?

– Врач, – вдруг сообщила моя собеседница.

Скрыть удивление не удалось.

– Врач?

Старушка усмехнулась:

– Что, не похожа?

Я решила проявить откровенность:

– Не очень.

– Потому что без белого халата? Пошли ко мне, покажу диплом.

– Аня одна останется, – возразила я.

– Ничего с ней не случится, – отрезала Алевтина Тимофеевна, – похрапит и проснется огурцом!

– Вы что-то в воду добавили! – осенило меня.

– Верно, – улыбнулась доктор. – Не переживай, с твоей подружкой все будет хорошо. Анна пережила стресс, ей лучше недолго подремать… Я живу в Будякине. Сто раз предлагали квартиру в Москве, да на кой мне город сдался? Шум, гам, вонь, соседи за стенкой шумные, любопытные. А в селе тишина! Никого почти нет! Пошли, угощу чаем хорошим с ватрушкой… Что я в домике делала? У меня там кабинет. Гена, перед тем как уйти, сказал: «Пользуйтесь избенкой! Большой дом ремонта просит, а в маленьком – порядок». Я гомеопатией всегда увлекалась. Как вспомогательное средство она очень даже хороша. При разных видах рака назначают химиотерапию, а агрессивное лечение плохо переносится даже при современных противорвотных препаратах. Кое у кого случается асцит, водянка по-простому. Человек слабеет сильно. Вот тут ему мои капельки и помогут. Они в конфликт с основным лечением не вступают, успокаивают больного, снимают тревожность, агрессию… После ухода Генки на участке Верка осталась, любовница его.

Мы остановились у большой избы, Алевтина Тимофеевна открыла незапертую дверь.

– Забегай.

– У Геннадия была любимая женщина? – уточнила я, снимая кроссовки.

– Насчет «любимой» сомневаюсь, – засмеялась старушка. – Гена – судак замороженный, ноль эмоций при любых катаклизмах. Не думаю, что мужик испытывал к Вере какие-то чувства. Ему просто женщина требовалась, понимаешь? Лучше постоянную завести, чем на дороге кого-то искать.

Я кивнула.

– Вера жила с Геннадием?

– Нет, просто спала. Запутанная история. Тех, кто о ней знал, уж никого в живых нет. Наверное, я одна осталась. Ты для газеты пишешь?

Сначала я хотела кивнуть, но потом заметила на крепком столе, за которым мы сидели, ноутбук. Алевтина Тимофеевна пользуется интернетом.

В наше время пенсионерка, которая проводит время в чате со своими закадычными подругами, – совсем не редкость. Когда-то почти у каждого подъезда стояли лавочки, на которых местные бабули сидели, обменивались сплетнями, обсуждали жильцов, делали замечания детям. Старушки знали все про всех. Умные участковые дружили с ними, поздравляли с праздниками, дарили мармелад. Откуда такая любовь и щедрость по отношению к пожилым? Так они лучшие осведомители и докладчики! Подойдет парень в форме к бабулям, поговорит о погоде, ласково расспросит об их внуках и потом скажет:

– Дорогие вы мои, из мест заключения сбежал вор Дмитрий Петров!

– Ой, ой! – воскликнет одна из собеседниц. – Муж Ленки, что ли?

– Он самый, – согласится участковый. – Не опасный, просто может спереть, что подороже. Жена его не бросила, передачи таскала, на свидания ездила. Дмитрий, дурак, удрал, когда до конца срока меньше года сидеть оставалось. Предупредите Елену – если встретится с супругом, пусть посоветует ему позвонить мне. Я оформлю явку с повинной. Дескать, балбес письмо анонимное получил с сообщением об измене супруги, вот и сорвался. Навесят ему немного, учтут психологию.

Вот такие они были, советские милиционеры. К сожалению, в девяностых большинство сотрудников уволилось, потому что пришли начальники, которые очень любили деньги. На место ушедших встали другие люди, и не все они оказались честными. А старушки со временем переместились в интернет, освоили компьютер и теперь общаются в чатах.

– Так для кого пишешь? – повторила вопрос Алевтина Тимофеевна.

Я улыбнулась. Если сейчас назову издание, собеседница вмиг найдет в сети список сотрудников и уличит меня во вранье.

– Ушла в свободное плавание, работаю над книгой, – выпалила я. – Вы детективы любите?

– Не особо, – усмехнулась хозяйка. – Увлекаюсь исторической литературой.

– Решила создать захватывающий роман, – солгала я еще раз. – Аня посоветовала сюда съездить, сказала, здесь можно моих героев поселить.

– А звать тебя как? Фамилия, отчество? Неудобно как-то – в гостях у меня, а только имя знаю.

Раз начав врать, трудно остановиться.

– Дарья Николаевна Кузнецова, – сообщила я.

– Вот теперь другое дело! Давай чай пить! – обрадовалась старушка.

Некоторое время мы обсуждали способы заваривания чая, а потом Алевтина Тимофеевна вынула из буфета коробку.

– Отведай конфетку. Сама делаю из чернослива. Вынимаю косточку, кладу вместо нее в ягоду орешек кешью, опускаю в шоколадную помадку, выкладываю на решетку и даю застыть.

Я взяла одну штучку.

– Ой, как вкусно! Сейчас продают конфеты «Чернослив в шоколаде», но ваши лучше.

– Свое всегда приятнее, – заметила бабуля. – Так что и про кого ты хотела в Будякине узнать?

– Флора, – начала я.

И тут же прикусила язык. Сначала представилась журналисткой, пишущей о привидениях, потом прикинулась писательницей, сочиняющей детективы. Зачем я назвала имя жены Филиппа?

– Флора, – повторила Алевтина Тимофеевна.

Она отдернула рукав платья, и на запястье у нее обнаружились большие электронные часы.

– Опять отстали! – возмутилась хозяйка. – Зря только деньги отдала, поверила рекламе! Пообещали в телевизоре, что часы вечно работать будут. Ан нет! Двух камней в них не хватает!

– Когда-то на всех часах указывали количество камней в механизме, – вспомнила я. – Но у вас электронный вариант.

– Вот им и необходима пара булыжников – на один положить, вторым сверху стукнуть, – объявила пенсионерка. – Значит, Флора тебе интересна, дочь Верки… Глотова не отличалась хорошим поведением. Проституцией зарабатывала. Домой, правда, никого не приводила, с дальнобойщиками в кабине устраивалась. А дочка хорошая выросла, тихая, не в мамашу беспутную. Жаль, что еле-еле то ли восемь, то ли девять классов окончила, устроилась продавщицей в киоск на заправке. Верка тогда уже давно умерла. Мне Флора нравилась, они с сестрой Розой симпатичные внешне получились.

Хозяйка допила чай и продолжила:

– Флоре в конце концов повезло, замуж за какого-то бизнесмена вышла, а с Розой нехорошо получилось. Младшая отставала в развитии, только два класса в школе отучилась, в третий ее не взяли. Милая, тихая, как Флора, внешне приятная, улыбчивая, но затормозилось развитие. Тело у ребенка растет, а ум на месте стоит. Когда сестра замуж вышла, она Розу с собой не взяла. Наняла Ольгу Петровну Вокину, которая во втором доме жила, а теперь давно уж умерла. Оля была одинокая, ни детей, ни мужа, пенсия, как слеза кошачья. Флора ей платила. Вокина начала хорошие продукты покупать, вещи у нее новые появились. Флора в Будякине нарисовалась, когда Ольга в больницу угодила. Вот тогда сестра Розу забрала, и больше они сюда не возвращались.

Старушка замолчала и показала на мой телефон, который лежал на столе.

– Сообщения к тебе так и летят!

Я взяла трубку. Десять эсэмэсок от Марины: «Помнишь, что нам надо Кракозябру выгнать?», «Смотри, не опоздай», «Ау, ответь!», «Ты где?», «Почему не отвечаешь?», «Мы должны поехать к изгнателю». Я быстро напечатала в ответ: «Скинь адрес, постараюсь приехать к назначенному часу».

– У нас есть интернет, – похвасталась бабушка. – Удивительно, правда? Тут всего ничего жителей осталось. Не видеть бы нам благ цивилизации, да построил здесь дом непростой мужчина. Не знаю, где и кем работает, странно, что тут поселиться решил. Купил участок, где прежде сельсовет располагался. Здание снес, возвел новое. Позвонили мне в калитку парни, сказали: «Наш босс протянул себе интернет и газ. Чтобы с вами подружиться, жить мирно, всем подарки делает». И смотрят на меня. Я в руки им гляжу – пусто! Спросила: «А где презенты?» Ребятишки объяснили: «Он и вам проведет бесплатно интернет и газ».

– Ничего себе! – воскликнула я.

– Вот так повезло, – засмеялась Алевтина Тимофеевна. – В четырех избах всего остались жильцы, кабы не бизнесмен – кука с маком нам, а не фильмы на ноутбуке.

– А где сейчас Роза? – вернулась я к интересной теме.

– Кто ж знает? – усмехнулась хозяйка. – Флора ее увезла. Куда-нибудь, наверное, пристроила, вряд ли у себя поселила.

– Почему вы так думаете?

– Не любит она сестру. Наполовину только они родные. Роза родилась после того, как Геннадий давно уехал.

Я потрясла головой.

– Вера постоянно жила в доме мужчины?

– Приезжала. Когда я впервые ее увидела, она была хорошенькой кудрявой хохотушкой, не пила запоями, выглядела иначе. И Гена с ней вроде повеселел. Потом он куда-то делся, и вот тогда в этом доме Вера стала жить постоянно. Через пару месяцев после того, как Геннадий уехал, родилась Флора, а через год после появления Флоры – Роза. Когда Вера умерла, девочек отдали в детдом. В Будякине обе снова объявились, когда младшей шестнадцать исполнилось. Тощие! Кожа да кости! Видно, в приюте вороватый народ служил, не все продукты на детей шли. Удивительно было, когда Флора в сельсовете документы показала. Оказывается, Геннадий на Веру дом переписал, а та – на Флору. Это я тебе вкратце историю изложила… Чего на стуле ерзаешь?

– Еще одна встреча сегодня, – промямлила я. – Случайно, не знаете номер заказа такси? Такой, чтобы не ждать долго.

– Случайно, знаю, – засмеялась бабушка и взяла телефон. – Может, сначала разбудим твою подругу? Или тут ее кинешь?

Глава двадцать вторая

– Уже все знают, что у тебя угнали машину, – сообщила Марина, когда я залезла в ее джип.

Меня охватило удивление.

– Откуда?

– Так «Миник» же на охране. Секьюрити поняли, что не владелица за рулем, заглушили мотор. Автомобиль заглох, вор, конечно же, удрал. Сейчас «Мини Купер» направляется в Ложкино, Дегтярев все организовал. Лучше тебе ему на глаза пока не попадаться.

– Да уж, – поежилась я. – Хорошо, что ты договорилась с этим, как его… кракозяброведом.

– Свободное место! – заликовала Марина и быстро припарковалась. – Стоим у дома семь, а нам нужен одиннадцатый. Но там, вероятно, не найдем, куда приткнуть машину. Давай пройдемся?

– Конечно, – согласилась я, вылезая из внедорожника.

Мы прошли немного пешком, увидели вывеску «Клиника ментального здоровья» и вскоре очутились в уютной комнате, больше похожей на гостиную, чем на кабинет врача.

– Марина и Дарья, – кивнул мужчина в белом халате. – Выкладывайте, что с вами приключилось? Кто смелая, пусть рассказывает первой. Или хотите по алфавиту? Тогда, Дарья, начинайте.

– Пусть лучше Марина объяснит, – попросила я, борясь с внезапным нападением сна.

– Весь внимание! – обрадовался Иван Рыбин.

Подруга завела обстоятельный рассказ. Слушая блогера, Иван периодически произносил:

– Ага, хорошо.

Когда фонтан слов, который бил из жены Дегтярева, стих, мужчина постучал тупым концом карандаша по столешнице.

– То, что вы называете Кракозяброй – сгусток отрицательной энергии. Почему почти во всех религиях мира злоба, жадность и прочие негативные эмоции считаются бесовскими? По какой причине пастве советуют избавляться от них, объясняют, что уныние губит душу? Ответ прост: негативная энергия разрушает наше биополе, делает его открытым для пожирателей, которые наслаждаются этим унынием, гневом – как скрытым, так и выплеснутым наружу, – съедают телесное здоровье человека. Если долго плачете, вы остаетесь бодрыми?

– Нет, – призналась я. – Хотя я не рыдаю часами и вообще лью слезы редко. Плохо мне становится, если я оказываюсь свидетельницей чужого скандала, драки, громкого и грубого выяснения отношений.

– Классический пример отравления плохой энергией, – кивнул Иван. – Александр с вами?

– Нет, – хором ответили мы.

Марина добавила:

– Муж никогда к вам не поедет, его ко врачу на веревке не затащишь.

– К сожалению, частая ситуация, – заметил специалист. – Для таких случаев есть особые ритуалы и лекарства. Итак. Вам понадобятся предметы по списку. Вот перечень.

Марина взяла протянутый листок, пробежала по нему глазами.

– Где все это купить можно?

– У нас на ресепшене, – ответил доктор.

Он встал, открыл секретер и вынул два пузырька. Потом вернулся за стол, вытащил из ящика рулон фольги, завернул каждую стеклянную емкость в металлическую бумагу, вручил Марине и строго предупредил:

– Держать вдали от работающих электро- и радиоприборов, ноутбука, телефона. Содержимое флакона с надписью «Александр-1» употребляется во время еды. По двадцать капель в любимое блюдо мужчины утром и вечером. Емкость «Александр» без цифры – для носа. Принимается во время сна.

– Если Саша задремал, бесполезно просить его капли в нос запустить! – воскликнула супруга.

– Это не проблема, – возразил Иван. – Правильно ли я понял, что Александр Михайлович критикан, нетерпим к чужому мнению и из простой человеческой вредности откажется посетить меня, поскольку доктора нашла жена?

Мы молча кивнули.

– Есть альтернатива. Вы всю жизнь живете с Кракозяброй, которая, похоже, подчинила себе мужчину. Вам такое нравится?

– Нет, – всхлипнула Марина.

– Тогда первый вариант: лечите супруга без его согласия.

Марина обрадовалась:

– Это то, что надо!

Домой мы вернулись к ужину.

– Отвлеки Сашу, – прошептала Марина, – уведи его куда-нибудь.

– Он никуда не пойдет, уже за столом сидит, – возразила я.

– Позвони ему, назовись мужским именем, – вмиг придумала хитрюга. – Секунду!

Марина вытащила из кармана две карамельки.

– Вот. Засунь их за щеки – сразу дикция изменится. Твоя задача – выманить полковника из столовой. Когда он вернется, еда будет заряжена. Трех минут мне хватит. Добавлю в кушанье лекарства и снотворное. Надо, чтобы он заснул покрепче.

– Ужин сегодня дадут или голодным спать идти? – долетел в кухню вопрос толстяка.

– Все, давай быстренько! – скомандовала Марина. – Иду, Сашенька, несу горячее!

Я схватила телефон, побежала в баню, засунула в рот карамельки и позвонила полковнику.

– Слушаю! – рявкнуло из трубки.

– Александр Михайлович, – начала я, – просьба к вам…

– Я сажусь за стол, поговорим за ужином! – вмиг разозлился толстяк. – Что у тебя с дикцией?

– Конфету ем, – призналась я. – А как ты понял, что это я звоню?

Из трубки донеслось покашливание.

– Твой номер определился. Глупее вопроса давно не слышал.

Я разгрызла вторую карамельку. И почему не подумала про определитель? Он теперь в каждом мобильном имеется. И как соединиться с полковником, чтобы он не понял, что звоню я?

Моя трубка занервничала – со мной хотела поговорить Марина.

– Не тормози, – зашептала она.

– У него определяется мой номер, – ответила я. – Идея!

– Поторопись, – велела подруга, – Дегтярев еду требует.

Я быстро всунула ноги в кроссовки, выбежала на улицу и поспешила к соседям. Попрошу Настю дать мне свой телефон на полминуты.

На звонок в калитку никто не отреагировал. И тут я увидела мужчину лет шестидесяти с коляской и заликовала. Тот, кто отправил дедушку на прогулку с младенцем, убил двух зайцев: он сумеет отдохнуть от хлопот с малышом и не услышит некоторое время ворчание пенсионера.

Я бросилась наперерез экипажу стоимостью в бюджетную иномарку.

– Добрый вечер.

– Хм, – отозвался мужчина.

– Меня зовут Дарья.

– М-м-м.

– Можно у вас одолжить на пару секунд телефон? – улыбнулась я.

– Зачем? – произнес наконец слово пенсионер.

Хороший вопрос! С какой целью просят одолжить телефон? Понятное дело, его хотят пожарить с грибами на ужин.

– Позвонить.

– Свой включи, – буркнул мужчина.

– Он разрядился, – нашла я хорошую причину невозможности использования личной трубки.

– Где живешь? – осведомился дядька.

Я показала на наш дом.

– Там.

– Ступай к себе, там определенно зарядка есть, – не стал любезнее рантье.

– Калитка заперта, а ключ дома оставила. И позвонить не могу. Как во двор попасть? – придумала я трагичную историю.

Мужчина крякнул:

– Ох, бабы! Ладно, помогу. Иди к ограде.

– Спасибо! – обрадовалась я. – Огромное-преогромное мерси. Вы правы, у изгороди лучше связь работает. На дороге связь порой глючит.

Мы приблизились к решетчатой ограде. Я вытянула руку, ожидая, что мне в ладонь положат трубку, но все произошло иначе. Пенсионер схватил меня за талию и, прежде чем я успела охнуть, перекинул меня как пушинку через забор. Я плюхнулась на вскопанную Ниной клумбу и осталась сидеть в изумлении.

– Проблема решена, – отрезал пенсионер. – Вали домой. Не благодари.

– Вы меня швырнули, как… как… – попыталась я найти сравнение.

– Я всю жизнь занимаюсь толканием ядра, – неожиданно разговорился незнакомец. – Сам выступал, теперь других учу. Тебя перепихнуть через фиговый заборчик – как чихнуть, весишь меньше кошки.

Мне оставалось только молчать, сидя на клумбе.

– Папа! – послышался издалека женский визг. – Папа, ты где?

– Вот бабы! – покачал головой пенсионер. – Да иду, иду!

Дядечка развернул коляску, и я увидела, что в ней лежат дрова.

Признав свое полное и окончательное поражение, я вернулась домой, прошла на кухню и услышала шепот Марины:

– Ждала, ждала твоего звонка и сама решила проблему.

– Здорово! – обрадовалась я и тут же удивилась: – А как? Ты же хотела полковнику в ужин снотворное подлить.

– Да все просто – добавила лекарство в пшенную кашу. Саша на ужин попросил, а ее никто, кроме него, никогда не ест. Но… Мда!

– Хочешь сказать, что сегодня кашкой все полакомились? – догадалась я.

– Я добавила в нее тыкву, курагу и изюм. Дегтярев давай пшенку нахваливать, и все захотели. Все и заснули. Вот и хорошо, посидим в тишине спокойно после того, как Сашу от Кракозябры спасем. Пошли!

Глава двадцать третья

– Он прямо в одежде и тапках на кровать рухнул, – прошептала Марина. – Не обманули в аптеке, пообещали, что срубит через двадцать минут.

– Что за таблетки? – полюбопытствовала я.

Подруга подошла кровати.

– Я просто поставила фармацевту задачу, и она подобрала пилюльки.

– Без рецепта дала? – удивилась я. – Вроде снотворное – только по бумажке от доктора.

Марина подмигнула мне.

– Сработал статус блогера-миллионника. Тетка оказалась моей фанаткой. Селфи в разных позициях, объятия, чмоки-чмоки – и пилюли в кармане. Провизор уточнила, что дает простое успокоительное, не тяжелое снотворное. Утром встанет спокойно, без головной боли. Господи, он спит в шапке. Зачем она ему?

– Отличный вопрос. Давай подумаем на данную тему после того, как в нос закапаем полковнику капли. Взяла лекарство?

Подруга показала пузырек.

– Хорошо, начинаем. Работаем по инструкции. Читай, что делать надо.

– «Расстелите на полу антикракозябровый плат», – зашептала Марина и протянула мне кусок материи.

Я быстро выполнила указание и вдруг вспомнила:

– В сериале они тоже изгоняли сущность. Взяли похожий платок, а чертовщина как прыгнет на людей из него! Жуть! Всех поработила!

– В нашей подстилке никого нет, – прошептала подруга и продолжила: – «Поставьте красную свечу на северный угол платка». Это какой? Здесь четыре уголка.

– Наверное, надо понять, какая часть материи лежит лицом к северу, – предположила я.

– У ткани нет лица, – захихикала Мариша. – И как определить, где в комнате север?

Мы обе застыли в молчании, потом я еще раз посмотрела на то, что лежало на полу, и обрадовалась:

– Смотри, буква «N»! Она определенно означает «норд».

– Точно! – подпрыгнула Марина. – Ставим туда красную свечу, синюю – на юг, зеленую – на восток, оранжевую – на запад. В центр помещаем особую емкость с пятью кусками положительно заряженного энергетического сахара и золой от сожженных рогов бермудского кузнечика. Зажигаем фитили, берем пузырек. В каждую ноздрю по шесть капель. При этом надо читать молитву.

– Название написали? – задала я резонный вопрос.

– Не написали. Ты знаешь какую-нибудь?

Я напрягла память.

– «Санта Мария»!

– Она католическая, – хихикнула Марина, – нам нужна православная.

– Посмотрю в интернете, – сообразила я и вытащила телефон. – Вот тут объяснение на портале «Заговоры, обряды»: «Если надо произнести молитву, а вы нехристь или не знаете, какая у вас вера, говорите: «Молюсь, молюсь». А кто капать должен?

– Конечно, жена, – удивилась вопросу Марина и продолжила: – «Потушите свет. Используйте изгнатель Кракозябры только при свечах».

Я щелкнула выключателем.

– Начинаю, – пробормотала Марина, – начинаю, начинаю, начинаю…

– Уже начни в конце концов! – не выдержала я.

– Темно, – пожаловалась верная спутница жизни Дегтярева, – не вижу, куда капать. О! Попала. Раз, два, три…

Дегтярев чихнул.

– Сначала, – вздохнула его жена. – Раз, два, три, четыре…

– Стой! – зашипела я. – Надо всего шесть капелек.

– Я четыре только сделала, – донеслось в ответ. – Пять…

– Ты забыла, что три он получил раньше. Итого восемь.

– Шесть! – объявила Марина. – Ура!.. Ты не слышишь шорох?

– Вроде тихо.

Глаза подруги стали как у совы.

– Помогите…

– Что случилось? – вздрогнула я.

Мариша молча показала пальцем туда, где располагались ноги ее мужа. Шерстяной плед тихо зашевелился, потом приподнялся, и из-под него высунулась башка с черными длинными волосами. Мы с подругой не сговариваясь рухнули на пол, одновременно засунули головы под кровать, на которой мирно посапывал Дегтярев, и попытались залезть под нее.

– Растолстела ужас как, – пожаловалась Марина.

– Мой вес не изменился, – пропыхтела я, – но есть пространства, в которых даже кошка застрянет.

– Слышишь чавканье? – прошептала Марина.

– Да, и хрумканье. Кто-то что-то ест! – после небольшой паузы ответила я, вытащила голову, чуть приподнялась и обомлела.

В середине платка среди горящих свечей сидела Кракозябра и пожирала положительно заряженный энергетический сахар вместе с золой от сожженных рогов бермудского кузнечика. Черные волосы не давали увидеть ее морду, а тело я не рассмотрела от ужаса.

– Скажи мне, что там происходит? – взмолилась Марина.

– Кракозябра лопает рафинад! – прошептала я, леденея от холода, который вдруг заполнил спальню.

– Что теперь делать? – занервничала подруга. – Его следовало утром бросить Дегтяреву в любую жидкость, которую он выпьет.

Я затряслась в ознобе.

– Она уходит! В дверь! Исчезла.

– Кто тут? – донесся из постели голос полковника.

Я вмиг упала лицом в пол и замерла. Кровать заскрипела, Дегтярев захрапел.

– Собери платок и свечи, – зашептала Мариша. – Их надо будет потом сжечь в таком месте, где не ступала нога человека.

Я отползла в нужном направлении, живо выполнила задание.

– Нам удалось изгнать из полковника Кракозябру, – закряхтела супруга толстяка. – Она вылезла из-под одеяла и смылась.

– Но она просто убежала, своими ногами. Не рассыпалась, не превратилась в пыль, не улетела. Целехонькая утопала.

– И что? – не поняла проблему Марина.

– Вдруг гадость вселится в кого-нибудь другого?

– Ура! – заликовала шепотом подруга, выползая из-под кровати. – Освободила голову. Уши мешали, но я догадалась их загнуть. Не волнуйся, в руководстве к обряду изгнания указано, что выпихнутая из кого-то нечисть навсегда покидает дом. Понимает, что ей там не рады.

– Наконец-то хорошая новость, – улыбнулась я. – А как ты ухитрилась загнуть уши? У меня они так не сворачиваются.

Подруга начала осматривать спальню.

– Ладонь под кровать просунула и пальцем ухо прижала. Главное – ничего не забыть здесь.

– Вроде все сложила.

Мы на цыпочках пошли к двери спальни.

Марина остановилась.

– Давай посмотрим, что у него под шапкой?

– Не надо, – возразила я.

Подруга продолжила путь к двери.

– Тебе не любопытно?

– Любопытно, даже очень, – призналась я, – но нехорошо стаскивать головной убор с человека без его согласия. Вдруг он проснется? Представь, что тогда случится!

Мы вышли в коридор, Марина начала спускаться по лестнице, тихо говоря:

– Ты права, не стоит тайком с Саши головной убор сдергивать.

Глава двадцать четвертая

– Всю ночь снилась чушь, – пожаловался за завтраком полковник, – прямо галлюцинации какие-то. Пахло горящей свечой! Шепот! Стук! Шаги! Хрумканье! Сопение!

– Барабашка завелся, – с умным видом сообщила Нина. – Всегда домовому перед сном ставлю блюдечко с угощением. Вечером оно полное, утром пустое. Нравятся ему печеньки.

– Что-то с погодой не так, – сделал вывод Собачкин. – Вчера заснул после ужина, домой не уехал.

– И я тоже свалился, прямо вырубило, – прибавил Кузя. – Смутно помню, как меня кто-то по коридору в гостевую комнату тащил.

Нина поместила в центр стола блюдо с сырниками.

– Вы ели пшенную кашу, а мы с Дарьей и Мариной ее не трогали. Вероятно, что-то не так с крупой.

– Или курага с изюмом странные, – быстро добавила наша повариха. – Хучик, не царапай мне ноги. Афина, убери морду со столешницы, все равно ничего не получишь. А где Мафи? Может, она заболела? Обычно, если еда на столе, пагль тут как тут. И вроде вчера ее не видела.

– Наверное, утащила уже что-нибудь и ест в бане, – засмеялся Сеня. – Мафуня – великий мастер спортивных дисциплин тыринга, драпинга и жралинга. Нет ей равных на этом поприще. Все хорошо с собакой, просто сперла вкусное и лакомится в одиночестве.

– Хватит болтать о ерунде, – остановил беседу Дегтярев, – пора делом заняться. Идем в офис. Дарья нам расскажет, как она провела вчерашний день.

Мы с Мариной одновременно втянули головы в плечи. Полковник встал и пошагал в прихожую, Сеня и Кузя поспешили за ним.

– Мне надо посуду помыть, – сказала подруга, которая не хотела попасть мужу под горячую руку. – Дашуля, отправляйся без меня в маленький дом.

Мне стало смешно. Дегтярев гневлив. В тот момент, когда его охватывает раздражение, лучше не стоять у толстяка на пути. Потому что он растопчет вас, как боевой бизон – перепелиное яичко. Но припадок злобы завершается быстро, спустя несколько минут Александр Михайлович начисто забывает, что проехал по человеку танком. Если же жертва с обидой говорит: «Да, накосячил, но это не повод так со мной поступать», – полковник удивляется:

– А что не так? Я просто спокойно объяснил, какие ошибки ты допустил.

Александр Михайлович не прикидывается, он в самом деле не помнит, как топал ногами и рычал, словно голодный саблезубый тигр. Обижаться на толстяка – бесполезное дело. Во-первых, на все, кроме работы, у него короткая память, а во-вторых, полковник считает себя тихим кротким человеком, этаким пирожным с шоколадным кремом. Переубедить его невозможно, заставить чувствовать себя виноватым не получится. Жена об этой особенности мужа прекрасно знает, поэтому сейчас не спешит в офис. Роль жертвенной овцы отведена мне!

– Ступай, Мариночка, – защебетала Нина, – сама справлюсь!

– Нет, нет, – быстро возразила супруга Дегтярева, – ты устанешь.

– Мариша! – проворковала я. – Нина великолепно разберется с посудой! И вообще, несправедливо, что ты станешь убираться. Один готовит завтрак, другой приводит в порядок столовую. Нинуша, ты что выбираешь: кашеварить или посудомойку загружать?

– У Мариночки все так вкусно получается, – улыбнулась помощница по хозяйству, – я так не умею готовить.

– Вот и договорились, – кивнула я. – Пошли, Марина.

Но подруга нашла новый повод избежать встречи с разгневанным бизоном:

– Надо переодеться, ступай, я подойду чуть позже.

– Ты прекрасно выглядишь, – возразила я, подталкивая ее к двери.

Когда мы оказались в прихожей, Марина зашептала:

– Не дай бог, Саша узнает, что мы провели обряд изгнания.

– Несдобровать нам, – согласилась я и подумала, что мне сейчас определенно крепко влетит за поездку в Будякино вместе с Аней.

– Даже под пытками не сообщу, что мы обращались к врачу-изгнателю, – поклялась подруга.

Я кивнула:

– На мой счет не сомневайся, прикушу язык!

Не успели мы войти в маленький домик, как полковник выглянул в прихожую и сразу напал на меня:

– Я велел тебе ехать домой, а не катиться одной в Бурдякино!

– Будякино, – на свою беду решила я поправить его.

И тут в холле материализовался тот самый бизон. Забыв снять обувь, Марина ринулась на второй этаж, а на мою голову упал весь праведный гнев полковника. Закончив бушевать, Александр Михайлович выдохнул и ушел в офис. Я разделась и на цыпочках проследовала за ним.

– Не люблю крики, – сказал Сеня, увидев меня, – думаю, любые недоразумения необходимо решать спокойно. Но сегодня я солидарен с Дегтяревым! Охота тебя отшлепать! Поехала одна невесть куда! Рассказывай, что да как!

Я начала докладывать о том, как мы с Аней провели время в Будякине.

– Отлично, – процедил полковник. – Волшебное приключение. Анна получила в нос, а Дарье дали по морде тряпкой. Судя по твоей реакции, ткань смочили чем-то вроде хлороформа. И в качестве вишенки на торте угнали «Мини Купер». Замечательно!

– Наверное, мужик увидел недешевую новую иномарку, хрупкую женщину и решил украсть автомобиль, – предположила я. – Камер в Будякине нет, преступник не опасался, что его поймают. Просто ударил Аню и угнал мой «Миник».

– Зачем ему тогда идти в маленький дом и пытаться усыпить тебя? – спросил Сеня.

Я быстро озвучила версию, которую сообщила Анне и Алевтине Тимофеевне, но внесла в нее коррективы, слегка изменив рассказ.

– Мужик хотел поживиться чем-нибудь, бродил по чужому участку, заглянул в большой дом, а тащить из него нечего, там другие постарались. Поэтому незнакомец направился в маленькое строение и наткнулся на меня.

Я на секунду примолкла, и тут моя фантазия разбушевалась.

– Возможно, он в розыске, удрал из мест заключения, испугался, что я выдам его, поэтому использовал тряпку с хлороформом. А потом пошел к шоссе, увидел «Мини Купер» и Аню. Ну и решил угнать машину…

– Хорошая версия, – перебил меня полковник. – Вот только возникает вопрос: зачем беглый преступник таскает с собой хлороформ?

– Ну… – задумалась я, – ну… на всякий случай… Вдруг пригодится…

Сеня рассмеялся, Кузя тоже захихикал. А я решила стоять на своем:

– Если преступник занимается угоном автомобилей, то все логично. Как действует такой человек? Присмотрел тачку, а там водитель. Как от него избавиться? Усыпить.

Собачкин начал кашлять, Кузя приоткрыл рот, полковник засмеялся.

– Порой поступает заказ на конкретную машину. Тогда да, могут выключить водителя. Но это редкость. Полно автомобилей, в которых никто не сидит. Простой вор и действует просто. Он находит авто, соображает, подойдет ли оно для отправки в другой регион или для разбора на запчасти, отключает сигнализацию, вскрывает дверь и укатывает. Парни, которые промышляют угонами, – большие мастера по части взламывания замков и знают все способы обхитрить защиту иномарок от чужих посягательств. Есть прямо асы. И, понимаешь, одно дело – просто спереть транспортное средство, и совсем другое – напасть на его владельца. Это уже другая ответственность, большой срок. На такое идут в редких случаях. Я сейчас говорю о профессионалах, а не о тех, кто выпил или сдуру решил прокатиться. В общем, странное происшествие. Кузя, ты нашел Алевтину Тимофеевну?

– Да, – ответил наш интернет-сыщик. – Женщина с такими данными зарегистрирована в Будякине, в доме номер два. Пенсионерка. Работала в свое время коровницей.

– Кем? – изумилась я.

– Ухаживала за буренками, – уточнил Кузя. – Доярка. Служила в колхозе «Заря ленинизма». В него входили двенадцать сел, Будякино в их числе.

– Ты перепутал, – безапелляционно заявила я. – Алевтина Тимофеевна – врач. В маленьком доме у нее кабинет.

– Почему бы тетеньке не устроить его в своей избе? – прищурился полковник. – Зачем принимать больных на чужой территории? Ну, прямо фантастическая история!

– Сейчас добавлю вам удивительных фактов, – потер руки Кузя. – Розы Спиркиной нигде нет. Сейчас пытаюсь найти такую женщину в домах престарелых, но это сложно. Государственные учреждения не скрывают списки постояльцев, а вот частные их не разглашают.

– Все интереснее и интереснее, – заметил Сеня. – Дашутка, позвони Анне, узнай, как ее самочувствие.

Я выполнила просьбу и услышала тихое «алло».

– Привет, это Даша, – затараторила я. – Ты как?

– Всю ночь не спала, – призналась Никитина, – очень нос болел. Прямо кошмарно. Как назло, я не вижу сны, лежа на спине, а на боку сразу ощущение возникает, что в лицо воткнули копье. О том, чтобы, как обычно, уткнуться в подушку, и речи не шло. Посмотри на фото! На «Ватсап» сбросила. Полюбуешься – звякни.

Я открыла снимок и не удержалась от восклицания.

– Боже!

Сеня, который сидел рядом, покачал головой.

– Красиво! Почти все лицо – один синяк. Здорово ей досталось. С такой травмой надо к врачу. Я не доктор, но, вероятно, у нее перелом.

– Сбрось мне, – попросил Кузя. – Ну ваще! Александр Михайлович, смотри. Как из-под трамвая выползла.

Я быстро набрала номер Ани.

– Жуть, да? – прошептала та.

Чтобы утешить Никитину, я произнесла идиотскую фразу:

– Сейчас все лечат. – И добавила: – Срочно отправляйся к врачу. Вызови такси – с такой травмой нельзя за руль. Если не хочешь, чтобы вез посторонний, приеду через полчаса.

– Я уже в клинике. Морда на подушку похожа, – пожаловалась Аня.

– Что тебе вкусное привезти?

– Здесь не принимают еду, даже которую родная мама приготовила – боятся кишечных инфекций. По этой же причине передачи не берут и посещения запрещены. Какой-то вирус в городе. Сейчас по видеозвонку поговорим.

– Давай, – согласилась я.

И через пару секунд увидела Аню. Большую часть ее лица закрывала маска из марли. На виду остались только глаза и лоб.

– Под наркозом нос в порядок приводили. В процессе не больно, только страшно. А сейчас кажется, что меня грызет волк. Укол сделали, жду, когда поможет.

Я чуть не заплакала от жалости.

– Бедненькая!

Александр Михайлович отнял у меня трубку.

– Добрый день, Анна, полковник Дегтярев на проводе.

– Мне утро не кажется добрым, – всхлипнула женщина. – Напрасно Даша обратилась в полицию – не хочу писать никаких заявлений.

– Вопрос к вам, – продолжил толстяк, не обращая внимания на слова женщины о полиции. – Вы знали, что у Флоры есть сестра?

– Да, – после короткой паузы ответила Анна. – Но это секрет Флоры. Она не хотела, чтобы кто-то о нем знал.

– У Флоры была фамилия Спиркина, – присоединился к разговору Кузя, – и я подумал, что и у Розы та же фамилия. Но Розы Спиркиной нет! Паспорт она не получала!

– У нее другая фамилия, – объяснила Анна. – Только не помню какая. У сестер отцы разные. Флора навещала бедняжку, но стеснялась умственно отсталой родственницы. Простите, устала очень и говорить больно. Оказывается, когда болтаешь, нос шевелится.

– Если что понадобится, сразу звони, – сказала я Анне.

– У меня хорошая палата, – заверила Никитина, – есть все, включая кулер, электрочайник и кофемашину. Не волнуйся. Меня отпустят, когда нормализуется давление и спадет отек. Спасибо, что беспокоишься, но, честное слово, все в порядке! Очень тебя прошу, не езди больше в Будякино. Не найти там тетрадь. Очень боюсь, что отправишься туда и столкнешься с этим негодяем.

Экран потух. Александр Михайлович постучал ладонью по столу.

– Сеня, собирайся в Будякино и возьми с собой Дарью. Но не спускай с нее глаз.

– Будет сделано, шеф, – отрапортовал Семен.

Глава двадцать пятая

– Помнишь дом, в котором живет Алевтина Тимофеевна? – спросил Сеня, когда мы оставили джип на площадке у магазина.

– Конечно. Надо повернуть направо.

Мы двинулись по единственной улице.

– Избы нежилые, – заметил Собачкин, – двери забиты, окна заложены ставнями.

– Вот тут она обитает, – показала я на дом слева. – Кто-то в огороде стоит!

– Чучело, – засмеялся Сеня, когда мы приблизились к ограде.

– Здравствуйте! – крикнула я.

«Пугало» повернулось.

– Привет, коли не шутишь! Чего хочешь?

– Домик на лето снять, – солгала я и ощутила тычок в спину.

Похоже, Сене не понравилась моя идея прикинуться дачницей.

– Чего хочешь? – повторил старичок – похоже, у него проблемы со слухом. – Если картошки купить, то самому не хватает.

– Можно поговорить с Алевтиной Тимофеевной? – попросил Сеня.

– Это кто? – удивился старик.

– Пенсионерка, местная жительница, – уточнила я.

Дед медленно опустился на лавку под окном избы.

– Ну… вроде есть такая!

– Как к вам обращаться? – спросила я.

– Семен Петрович Кожин, – представился дедуля.

– Я была вчера у Алевтины Тимофеевны в гостях, мы с ней пили чай в этом доме.

– Еще чего придумай! – фыркнул старик. – Хотя… Я ездил за пенсией, до вечера не возвращался. А ключ под крыльцом. Кто угодно мог зайти и набрехать, что он здесь хозяин. Не случалось, правда, такого ранее, но все когда-то впервые происходит. Ступайте, откуда пришли!

Но я изо всех сил хотела заглянуть в избу дедушки, поэтому старательно улыбнулась.

– Можно к вам зайти?

– Это зачем? – процедил старик.

– Водички попить, – придумала я.

Кожин разозлился:

– Вот еще, чужих привечать, люстру зажигать! Знаете, сколько теперь за электричество платить надо? Не две копейки киловатт, как при советской власти! Я на пенсию живу, освещение включаю, только когда совсем темно становится!

Мы покинули негостеприимного дедушку, пошагали по улице и обнаружили только одну избу, на двери которой не висел замок. Там тоже хозяйничал пенсионер.

– Алевтина? – переспросил он. – Так мою покойную бабу звали! Охо-хоюшки! Надеюсь, не она воскресла, черти ей в печень! Была у нее тезка, отчество не помню. Давно уехала от нас, куда, не знаю. Тихая такая, одинокая. Ничего про ту тетку не скажу. Вроде сын у нее был. Вы уж простите, я не помню даже, что утром было.

Мы опять оказались на улице и несолоно хлебавши двинулись к машине.

– Зря скатали, – подытожил Сеня, когда мы очутились у закрытого магазина.

– Давай все же еще разочек заглянем к Кожину, – попросила я. – В отличие от старика, с которым мы сейчас беседовали, я пока не потеряла память. Чем угодно могу поклясться, что вчера Алевтина Тимофеевна привела меня в дом, который сегодня Семен Петрович называет своим. Ключ она достала из-под крылечка.

– Странно, однако, – пробормотал Собачкин.

Я остановилась.

– Сердитый пенсионер сообщил, что вчера отсутствовал весь божий день. И он прав, кто-то мог войти и соврать, что изба принадлежит ему. Если попаду в дом, то окончательно сумею убедиться, что ничего не перепутала. Да и как можно ошибиться, если тут почти все избы разваливаются? Кузя выяснил, что Алевтина Тимофеевна прописана в Будякине, во втором доме. Но она доярка, не врач. Давай все-таки вернемся к нелюбезному старику.

– Ну… ладно, – после короткого колебания поддержал меня Собачкин.

Я вытащила телефон.

– Кузя! Можешь быстро узнать, кто такой Семен Петрович Кожин? Он прописан в Будякине.

– Секундос, – раздалось в ответ. – Я уже интересовался жителями села, сейчас отвечу. Кожину семьдесят пять лет, женат не был, детей нет. Служил начальником отделения полиции, которая тогда называлась милицией.

– Теперь понятно, почему он такой суровый, – вздохнула я.

– Есть новая информация по Алевтине Тимофеевне, – продолжил Кузя. – У женщины есть сын, вполне успешный. Связался с ним, тот сказал, что у мамы Альцгеймер. Когда болезнь только началась, мужчина забрал ее к себе. Сейчас она полный инвалид, находится под присмотром сиделки, одна на улицу не выходит. В Будякине вчера никак не могла появиться.

– Спасибо, – поблагодарила я и дернула Собачкина за рукав. – Шагаем к Кожину!

Глава двадцать шестая

Мы быстро дошли до нужного дома, Сеня толкнул дверь.

– Увы! Заперто. Может, пока мы по селу гуляли, он в магазин отправился, побрел в другую деревню?

Я развернулась, начала обходить избу, остановилась и позвала Семена. Собачкин подошел ко мне.

– Что-то есть примечательное?

– Смотри, свет в комнате горит, – тихо сказала я, – пенсионер на месте.

Мы вернулись к двери, Семен постучал вновь, но никто не поспешил открыть.

– Точно смылся, – решил Собачкин. – Или лег отдохнуть.

– Что-то случилось, – занервничала я.

– И почему женщины тревожнее мужчин? – вздохнул Семен. – Вечно беду ждут. Не дай бог опоздать минут на десять. Договорились встретиться в шесть, на дороге пробка, и начинается водопад эсэмэсок: «Ты где?», «Что случилось?», «Все в порядке?», «Заболел?», «В аварию попал?». Когда на место прибываешь, она уже в истерике, меня похоронила, поминки справила, девять и сорок дней отметила! Почему бы не подумать, что я просто опаздываю, что затор на дороге?

– А вот не следует задерживаться! – ответила я. – Если договорились с кем-то на шесть вечера, то это шесть вечера, а не полседьмого! Выезжай пораньше! И мое беспокойство сейчас имеет основания. Когда я попросила Кожина впустить нас в дом, он сердито отказал: «Вот еще, люстру зажигать! Знаете, сколько теперь за электричество платить надо?» Но сейчас еще день, а в доме люстра включена! Что-то не так!

Собачкин закатил глаза:

– Предлагаешь войти без приглашения?

– Ага, – кивнула я и полезла в карман.

– Твои действия незаконны, – сопротивлялся Семен.

Я всунула электронную отмычку в скважину.

– Можно подумать, ты никогда так не поступал. Ладно, пойду одна, стой во дворе.

– Ну уж нет, – возразил Семен и первым шагнул в избу.

Я поспешила за ним. В сенях пахло сыростью, луком, еще чем-то не особо приятным и каким-то парфюмом.

– Хозяин, ау! – закричал Сеня.

– Простите, вошли без спроса! – добавила я.

Тишина!

– Что-то мне все это не нравится, – пробормотал Собачкин. – Идем дальше. Хотя нет! Ты лучше останься здесь!

С этими словами Семен исчез в коридоре.

Я покорно замерла у гвоздей в стене, которые выполняли роль вешалок. Потом приметила в углу молоток, на всякий случай схватила его и пошагала вглубь избы. В ту же минуту раздался голос Собачкина:

– Кузя, отправь в Будякино «Скорую». Я не врач, но похоже на инсульт.

Я вбежала в комнату, увидела на диване Кожина с закрытыми глазами и сразу испугалась.

– Он жив?

– Дышит, – ответил Собачкин. – Наверное, мужчине стало плохо вскоре после того, как мы ушли. Хорошо, что ты обратила внимание на свет, так бы и умер бедняга.

– Как ему помочь? – занервничала я.

Сеня развел руками:

– Мы не медики, про инсульт я просто так ляпнул. Может, инфаркт. И у нас нет лекарств. И посоветоваться не с кем. Хотя…

Собачкин вытащил мобильный.

– Леня, посмотри на Кожина, что с ним?

– М-м-м, – донеслось из трубки, которую Сеня направил на Кожина. – Да что угодно! Вызвали «Скорую»?

– Да, – ответили мы хором.

– Надо снять стесняющую дыхание и кровообращение одежду, – начал эксперт, – расстегнуть воротник рубашки, манжеты, развязать галстук, расстегнуть ремень брюк, подтяжки. Приподнять голову на тридцать градусов, вынуть съемные зубные протезы. Не допустить аспирации рвотными массами.

Мы выполнили все указания и замерли. Время текло…

– Врача вызывали? – закричали наконец из коридора. – Есть кто живой?

– Слава богу, – выдохнул Сеня.

Когда медики увезли Кожина, мы с Собачкиным одновременно выдохнули.

– Что делать будем? – осведомился Семен.

– В Ложкино вернемся. Неудачная поездка у нас получилась.

– Смотря для кого, – возразил Семен. – Кожину повезло, что мы без спроса зашли в его дом. Пошли.

Я сделала пару шагов и шлепнулась со всего размаха прямо у дивана.

– Дашута! Тебе следует присвоить звание мастера спорта по плюханью!

Я оперлась ладонью о половицу.

– Ты забыл добавить «международного класса». В Париже в магазине «Бон Марше», к радости посетителей и ужасу охраны, я кубарем скатилась с лестницы. И ничего не сломала!

– У Кожина домотканые дорожки, они елозят по полу, топорщатся. Травмоопасные коврики. Ты зацепилась за край одного из них.

Я начала вставать, но ноги разъезжались в разные стороны. Чтобы во второй раз не войти лбом в половые доски, пришлось изо всех сил вцепиться в подлокотник, и…

Послышался тихий скрип.

– Ни фига се! – по-детски отреагировал Собачкин.

– Что случилось? – в очередной раз занервничала я.

– Обернись.

Я сумела сесть на диван и увидела, что книжный шкаф, который занимал большую часть стены, отъехал в сторону.

– Ну и ну, – протянул Собачкин. – Хижина с сюрпризом!

Я ощутила вдруг резкий запах парфюма и вспомнила любимое выражение Кузи «прямо ананас на елке». Наш компьютерный сыщик всегда выражается так, когда видит нечто странное, удивительное.

– Сиди смирно, – велел Семен, – посмотрю, что там.

Я вскочила.

– Я тоже хочу поглядеть.

– В целях безопасности лучше тебе остаться на диване.

– Может, и так, – не стала спорить я, – но вдруг, когда ты начнешь осматривать помещение за гардеробом, в комнате еще что-нибудь откроется, оттуда кто-то вылезет и меня придушит?

Собачкин почесал нос.

– Ладно, иди сюда.

Я вскочила, бросилась к шкафу и заглянула в проем.

– Там темно!

Сеня включил фонарик на телефоне и направил луч в черноту.

– Лестница! – подпрыгнула я. – Ведет вниз!

– Странно ожидать, что она будет направлена вверх! – хмыкнул Сеня.

– Полезли скорее.

– Не стоит. Я сам не пойду и тебя не пущу.

Я подняла указательный палец.

– Тсс! Слышишь?

– Что?

– Кто-то ходит, – прошептала я.

– Где? – тоже понизил голос мой лучший друг.

– В другой комнате, – соврала я.

– Оставайся здесь, не лезь на рожон.

Я старательно изобразила дрожь во всем теле.

– Конечно! Очень страшно!

Собачкин исчез за дверью, а я вытащила свой мобильный и начала быстро спускаться по ступенькам. Нехорошо, конечно, обманывать приятеля, но он ведь откажется изучать то, что находится под землей. А я погибаю от любопытства.

Пол оказался утрамбован. Я начала направлять луч света в разные стороны и неожиданно заметила на стене выключатель старого образца. Сейчас они все в основном с плоскими клавишами, а раньше их делали круглыми. В середине торчала кнопка или нечто похожее на бантик, который следовало повернуть. Именно такой вариант белел сейчас перед глазами. Ощутив себя пятилетней Дашенькой, которая пытается зажечь свет на кухне нашей коммунальной квартиры на улице Кирова (нынешней Мясницкой), я крутанула «бантик». Под потолком тускло засветился фонарь в железной клетке.

– Ты меня обманула! – сердито крикнул сверху Сеня.

– Нет, – возразила я, – просто применила тактическую хитрость. Спускайся. Здесь вроде как спальня.

– Интересно, кто пользовался схроном? – задался вопросом Семен, встав рядом со мной. – Самодельный топчан, матрас, подушки, ватное одеяло, два ведра, табуретка…

– Не похоже на пятизвездочный отель, но вполне годится, чтобы кого-нибудь прятать. А что за занавеской?

Я быстро отдернула кусок ткани, который болтался на палке, заменявшей карниз.

– Проход! Давай посмотрим, куда он ведет?

Честно говоря, я ожидала от Сени ответа вроде «лучше ничего не предпринимать, надо сообщить Дегтяреву», но в Собачкине неожиданно проснулось детское, неразумное любопытство.

– Согласен. Только я пойду первым.

Глава двадцать седьмая

– Сколько времени мы шли? – уточнил Сеня, стоя у следующей лестницы, которая вела наверх.

– Минуту и десять секунд, – ответила я.

Собачкин поднялся по ступенькам и попытался приподнять прямоугольную крышку.

– Не поддается. Вероятно, где-то есть механизм, который управляет открытием-закрытием.

Я начала водить лучом света по стенам и полу и вскрикнула:

– Рычаг! Сейчас дерну!

– Стой, – велел мне приятель и быстро спустился. – Теперь можно.

Я потянула за палку, которая торчала из земли. Сверху показалось отверстие.

– Здорово! – восхитился Семен. – Судя по материалам, убежище было сделано давно, скорее всего, до перестройки. Но механизмы работают! Умели раньше строить на века!

– Поднимаемся! – загорелась я.

Собачкин почесал в затылке.

– Сверху не дует, но там не темно. Значит, попадем не на улицу, а в помещение, где горит свет или есть окна. Вероятно, в жилой дом. Что скажем хозяевам?

– «Добрый день, – хихикнула я, – угостите чаем. Устали мы, долго до вас добирались».

– Сомневаюсь, что они со всех ног кинутся на кухню, – забубнил Семен, шагая по ступенькам. – Знаешь, у тебя некий дар.

– Какой? – поинтересовалась я, двигаясь следом.

– Совершать инфернальные глупости и заставлять умных людей участвовать в них, – пробасил Семен и выглянул из люка. – Никого, пусто!

– Что там?

Семен исчез из виду. Я тоже быстро вылезла в комнату… и не сумела сдержать эмоций.

– Это же кабинет Алевтины Тимофеевны! Мы сейчас находимся в маленьком доме, который стоит на участке Геннадия. Вроде он подался в монахи, но это лишь догадки. Но мы шли чуть дольше минуты, а отсюда до дома, в котором живет Кожин, так быстро не попасть! Прямо колдовство!

– Да нет, – возразил Сеня. – Когда передвигаешься поверху, шагаешь по проложенным тропинкам и дороге. А под землей мы шли напрямик.

– Создается впечатление, что у Кожина в этой землянке когда-то жил человек, который не хотел, чтобы его видели посторонние. Если кто чужой заходил в гости без спроса к Семену Петровичу, он живо прятался в подпол и сидел там, пока горизонт не очистится. Визит чужака мог задержаться – для такого случая поставили топчан и ведра, которые заменяют туалет.

– Нельзя назвать такие условия комфортными, но под землей можно спокойно провести и день, и два, и больше, – согласился Сеня. – А учитывая, что проход соединяет два дома, человек мог направиться сюда и не сидеть в сырости. Поехали домой. Проделаем обратный путь под землей и запрем «дворец» Кожина.

Я повела носом.

– Простудилась?

– Нет. Запах, почему-то знакомый. Парфюм унисекс. Им пользуются и мужчины, и женщины.

– Скоро половые различия вообще сотрутся, – объявил Сеня, спускаясь под землю. – Появится существо бабамуж или мужебаба. Из дома эти женопарни выходить не будут, им все на дом роботы начнут приносить. От постоянного сидения у компа у людишек вырастет огромная задница, ноги за ненадобностью трансформируются в паучьи лапки. Кулинария как искусство исчезнет, жрать будут таблетки. Детей начнут выращивать в пробирках.

– Рэй Брэдбери что-то подобное описал, – вздохнула я, карабкаясь теперь вверх по лестнице, ведущей в дом Кожина. – Читал его роман «451 градус по Фаренгейту»?

– Да. Мне лет в шестнадцать подарили серию фантастики – серые томики, лучшие авторы.

Мы вылезли в комнату. Собачкин нажал на подлокотник дивана, и шкаф встал на место.

– Потопали домой… – начал было Сеня.

И вдруг замер, потом схватил меня за руку, впихнул в гардероб, сам встал рядом и закрыл дверь. До моего слуха долетел звук шагов, затем послышался знакомый голос:

– Так-с! Марлевая салфетка, пустые ампулы… Сейчас гляну, что кололи. Понятно! Не лучшие препараты!

Я высунулась из шкафа.

– Здрассти! Рада встрече!

Как вы отреагируете, если вдруг за вашей спиной раздастся голос, а вы полагаете, что находитесь в помещении одна и никто в него не войдет? Лично я подпрыгну и в лучшем случае закричу: «Кто здесь?» А в худшем – могу затрястись от страха и начать заикаться.

Зачем я сейчас поздоровалась с Алевтиной? Ответ прост: мне захотелось испугать женщину. На фоне стресса человек теряет самообладание, может сказать то, чего говорить не следует.

Но Алевтина медленно, молча обернулась и без всякого удивления произнесла:

– Добрый день, Дарья Васильева. Тесен мир, сегодня судьба снова столкнула нас. Тихий внутренний голос шепчет сейчас в уши: «Алевтина, твоя новая знакомая кое-что знает про Кожина». Я привыкла доверять ему, поэтому вопрос: какая напасть произошла с Сергеем Петровичем?

Я выбралась из шкафа, за мной вышел Сеня.

– Да ты с кавалером! – усмехнулась бабушка.

Собачкин бесцеремонно направил на пожилую даму телефон.

– Кузя, отправляю фото. Данная личность именует себя Алевтиной Тимофеевной. Запусти поиск.

– Откуда вам известна моя фамилия? – внезапно сообразила я. – Я не сообщала вам ее!

Алевтина расцвела улыбкой.

– Господин Собачкин – человек честный, откровенный, пользуется телефоном с камерой. А у меня… – Старушка показала часы на запястье. – До чего дошел прогресс! Можно даже вести онлайн-консультацию. Вообще, данный гаджет многофункционален. По сути, это компьютер. Сделать во время разговора твое фото и запустить поиск ничего не стоило. Выпала информация: проживаешь в Ложкине, создательница детективного агентства «Тюх» и так далее. Дашенька, ты врушка! Что ты мне наплела вчера?

– Алевтина Тимофеевна, – в тон ей ответила я, – а вы, оказывается, доярка, давно умерли. Поделитесь советом, как быстро воскреснуть после кончины. Для ожившего трупа прекрасно выглядите.

Моя собеседница подняла руку.

– Ангел мой, давай решим, что раунд завершился вничью. Как ты отнесешься к предложению спокойно поговорить?

– Положительно, – ответил вместо меня Сеня. – Но не здесь, а в Ложкине.

– Именно это место для переговоров я и хотела вам предложить, – снова улыбнулась Алевтина. – Поехали. Только закрою дом Семена.

– Как вас зовут на самом деле? – спросила я, когда мы шли к машине Собачкина. – На чем вы сюда приехали?

– Автомобиль стоит на участке, – спокойно ответила бабуся. – Я поеду за вами.

– Вы, наверное, устали, – вкрадчиво проговорил Сеня. – У нас есть другое предложение. За руль вашего авто сяду я, у меня двадцать пять лет безаварийной езды. Даша сядет за руль моего джипа. Не бойтесь, Васильева мастерски водит любые автомобили. Когда надоедают пробки, она выпускает закрылки, и внедорожник летит, аки ворон в тумане.

– Просто ананас на елке, – засмеялась Алевтина.

Я не изменилась в лице, Сеню тоже не покинула добродушная улыбка. Но, наверное, он, как и я, удивился, что пожилая дама сейчас озвучила присказку Кузи.

– Никогда не летала в джипе над МКАДом, – продолжила наша спутница, – очень хочется испытать новые ощущения.

– Не получится, – возразил Семен. – Вам, владелице авто, придется стать моей спутницей. А Дашута одна покатит. Так как вас зовут?

– Алла Константиновна, – представилась пенсионерка.

– По коням! – скомандовал Семен.

Глава двадцать восьмая

– Милое местечко, – похвалила Алла Константиновна. – На природе так хорошо! Птички поют, воздух упоительный!

– Кофейку, чайку или какао? – спросила из прихожей Марина.

– Какао, – мечтательно протянула Алла. – Не пила его с самого детского сада, с удовольствием попробую.

– И торт из зефира, – добавила жена полковника.

– Вернулась на сто лет назад, – засмеялась гостья. – Моя бабушка готовила такой. Но что-то подсказывает, что я сейчас здесь не только для того, чтобы упиваться воспоминаниями о вкусняшках детства.

– Верно, – согласился полковник, – у нас к вам есть ряд вопросов. Вы кто?

– Алла Константиновна Гаврилова, – спокойно представилась дама. – Работаю сама на себя. Я порученец.

– Кто? – не понял Кузя.

– Человек, который выполняет разные поручения, – улыбнулась гостья. – Сегодня одни, завтра другие. Таков мой способ заработать немного колбасы на черствый хлеб пенсионерки.

– Всем привет! – воскликнул Леня, входя в офис. – Ой! Алла Петровна! Как я рад вас видеть!

Лицо гостьи еще больше осветилось улыбкой.

– Леонид! Неожиданно! Каким образом ты здесь оказался?

– Работаю с Дегтяревым.

– Так вы Константиновна или Петровна? – решил уточнить Сеня.

– По настроению первое, по паспорту второе, – продолжала улыбаться гостья.

Дегтярев повернулся к Лене:

– Ты знаком с Гавриловой?

Эксперт кивнул:

– Она моя мама.

– Ну ваще ананас на елке, – подпрыгнул Кузя.

– Эй! А ты откуда знаешь это выражение? – удивилась Алла. – Оно только мое!

Компьютерный Шерлок Холмс показал на Леонида.

– Он так говорит, от него набрался.

– Вместо того чтобы искать Алевтину Тимофеевну, нам следовало изучить, как в лексикон Кузьмина пришел «ананас на елке», – засмеялась я, – вышли бы на маму Лени.

– У меня, слава богу, нет детей, – объявила гостья.

– Вы нас так называли, – чуть обиженно напомнил Леня. – «Дети мои, идиоты неописуемые! Скорее выучу пуделя на специалиста, чем тебя, Леонид, на эксперта». Вы моя мать в профессии.

Потом он посмотрел на Дегтярева:

– Алла Петровна – гениальный врач, диагноз ставит с лету и всегда верно. На моей памяти никогда не ошибалась. Но лечит только знакомых, основная ее работа – экспертиза. Уникальный специалист! Потрясающий! Попасть к ней в ученики – огромная честь, но она брала по два, максимум по три ученика. И до окончания аспирантуры мало кто доживал – очень уж она требовательный руководитель, я с трудом удержался.

– Ты был хорош, – улыбнулась Алла, – радостный щенок, готовый на все ради открытия истины. Этим ты, дурачок, мне и понравился.

– Вы же работаете в бригадах, как у нас оказались? – спросил Леонид.

– У Ивана Никифоровича? – быстро осведомился Дегтярев.

– Да, вы его знаете?

Полковник схватил телефон.

– Ваня! Это я! Нужна информация об Алле Петровне Гавриловой, она же Константиновна, Алевтина Тимофеевна! Ага, ага, ага…

Мы все молча смотрели на полковника. Тот протянул трубку гостье.

– С вами хотят поговорить.

– Слушаю, – пропела бабуся. – Хорошо. Ладно.

Алла положила мобильный на стол.

– Босс просил вести беседу серьезно и откровенно. Единственное, что не могу сообщить – почему заинтересовалась данной историей. Но это вам и не нужно. Слушайте. Сначала сообщу, что знаю, потом зададите вопросы. Рассказ не на пять минут.

Я замерла и услышала историю.

Художник Андрей Константинович Зимин появился на свет у литератора и актрисы, но талантов родителей не получил. К малышу перешла генетика деда и прадеда, служивших иконописцами. Маленький Андрюша мечтал стать художником, поступил в нужный институт, но быстро понял, что, если рисовать пейзажи и сцены из жизни, много денег не заработаешь. Основной доход могут принести портреты. За несколько месяцев до окончания института студент сделал подарок жене ректора, Марии Ивановне, на день рождения. Никто ни до него, ни после не додумался начать карьеру с подобного шага. Андрюша написал с фотографии светлый лик супруги вождя учебного заведения. Даме прозвенело шестьдесят лет. Вероятно, в молодости она могла похвастаться красотой и стройной фигурой, но любовь к вкусной еде и безбедная жизнь спутницы жизни любимого живописца политической элиты прибавили сантиметров в талии, сделали плечи похожими на окорока и уничтожили четкость овала лица.

В восемь утра, в день рождения Марии Ивановны, Андрюша позвонил в калитку глухого забора, который окружал дачу ректора, и вручил горничной упакованный холст.

– Я студент. Передайте, пожалуйста, хозяйке мой подарок на юбилей. Восхищен ее красотой, влюблен платонически, вложил в портрет всю душу.

– Как вас зовут? – осведомилась женщина в белом фартуке.

– Мое имя ничего не скажет. Пожалуйста, скажите так: автор картины – просто один из тех, кто покорен красотой Марии Ивановны.

Но ведь художники всегда подписывают свои работы, и Зимин не оказался исключением, в углу полотна стояла его фамилия. На следующий день ректор вызвал паренька к себе, обнял, сказал:

– Тронул всех нас до глубины души! Жена, дочь, теща – все в восторге! Ждем тебя сегодня на чай!

Хорошо воспитанный мальчик быстро стал своим в семье ректора и начал ухаживать за его единственной дочерью Танечкой. Они сыграли свадьбу, и спустя несколько лет родился Костя, которого обожала вся родня. Жили Зимины богато, на лето уезжали в Крым, Костик ни в чем не знал отказа.

Но в каждой банке меда непременно обнаружится ложка не пойми чего. Этим «не пойми чем» оказалась первая жена Зимина, Софья, которая не отличалась хорошим поведением, легко могла выпить, повеселиться в веселой компании и не прийти ночевать. В брак с ней студент вступил на первом курсе, зимой, а весной супруга пропала неизвестно куда и оставила записку: «Была без радости любовь, разлука будет без печали[3]. Прощай, нудное животное. Хочу жить весело, счастливо и не с тобой». К письму прилагалось заявление о расторжении брака. Андрей поставил штамп в паспорт и забыл Софью. После защиты диплома он расписался с Танечкой, получил прекрасную спутницу жизни, а потом и обожаемого сына.

В один из дней рождения Кости Андрею Константиновичу сообщили, что у ворот дома его ждет старуха с подростком лет шестнадцати. Бабка утверждала, что ребенок – его сын. Художник засмеялся:

– Мой сын дома, дайте попрошайке немного денег, и пусть уходит.

Пара удалилась, но через неделю пришла снова, и потом приходила еще несколько раз. В конце концов портретисту надоели навязчивые гости. Он решил лично с ними поговорить, попросил привести их в кабинет и обомлел, когда увидел тетку. Это оказалась Софья, которая выглядела старухой.

– Нам надо поговорить! – взвизгнула она.

Подросток сгорбился, втянул голову в плечи. Андрей понял, что пареньку неприятна ситуация, вызвал экономку, попросил ее угостить подростка. Женщина увела школьника.

Софья вдруг кокетливо стрельнула глазами.

– Хорошо живешь! Нужен твой совет. Где можно руки помыть?

– Вход в гостевой санузел – рядом с прихожей. Но у меня нет времени на долгую беседу.

– Я не задержу тебя, – пообещала бывшая супруга и ушла.

Спустя пятнадцать минут терпение Зимина лопнуло. Он попросил старшую горничную сходить в туалет, поторопить Софью. Девушка вернулась с листом бумаги.

– Ее там нет, оставила записку.

Хозяин прочитал послание: «Забирай Геннадия Волкова. Это твой сын, точно! Только от дурака такой идиот родиться мог! Досвидос!»

Бежать за бабой, искать ее по всей деревне показалось смешным. Зимин решил: пусть подросток переночует в гостевой, а завтра его отправят к матери.

Глава двадцать девятая

На следующий день одному из водителей Зимина велели доставить паренька домой. Когда шофер вернулся, его порядка ради спросили:

– Отвез мальчика?

– Да, – подтвердил водитель. – Только в квартире обнаружился злой донельзя мужик. Он выгнал подростка, заорал: «Никакого отношения к нему не имею! Сдавал жилье бабе, а она удрала, не заплатила за четыре месяца».

– И где теперь Геннадий? – насторожилась Татьяна.

– В машине у меня сидит, – развел руками шофер. – Простите, назад его притащил. У мальчика денег нет, не бросать же его на улице!

Про ДНК в те годы знали лишь узкие специалисты. Структура двойной спирали дезоксирибонуклеиновой кислоты – сокращенно ДНК – была открыта в 1953 году. Но в криминалистике генетическая дактилоскопия впервые была применена в августе 1987 года в Великобритании. В тот год, когда Зимин впервые увидел мальчика, анализ ДНК для определения отцовства массово еще не делали. Однако Андрей не сомневался в том, что Геннадий не имеет к нему отношения, поскольку Гена появился на свет спустя два года после побега Софьи.

Художник осерчал, в сердцах хотел отправить подкидыша в органы опеки, но Татьяна, сердобольная женщина, остановила мужа:

– Разве ребенок виноват, что у него такая мать? Давай спокойно поговорим с ним.

После долгой беседы отношение Зимина к пареньку изменилось. У Гены был при себе дневник, в котором шеренгами стояли одни пятерки. Мальчик рассказал:

– Мама хорошая, просто любит выпить и не понимает, что не с каждым мужчиной следует заводить отношения. Я ее удерживал от неразумных поступков, прогонял ее кавалеров, поэтому она от меня решила избавиться. Сам виноват, не предполагал, что она убежит, а меня оставит. Когда ехали к вам, мама сказала: «С тобой хотят познакомиться родной отец и мачеха. Наконец-то Андрей о ребенке вспомнил, оденет тебя, денег даст на образование!» О чем она с вами разговаривала, я не слышал – очень есть хотел. Мне следовало не пирожками лакомиться, а остаться с вами, контролировать ситуацию. Простите.

Андрей выяснил у школьника, что своей квартиры у Софьи нет, Гене жить негде. Куда подевалась мать, мальчик понятия не имеет, но думает, что она с каким-то очередным мужиком.

Зимин поселил брошенку у себя. Гену одели, обули, перевели в гимназию, в которой учился Костя. Учителя не могли нарадоваться на нового школьника, тот всегда выполнял домашние задания, делал доклады, не безобразничал. Одноклассники повесили на Геннадия кличку «зануда», а педагоги сплетничали в учительской. Никто из них не сомневался, что этот идеальный ученик – сын Зимина от любовницы. Слух потом выполз на улицу, и вскоре все решили, что Гена – старший брат Константина. Это не соответствовало действительности, но ведь на чужой роток не накинешь платок.

Младший Зимин никогда не проявлял рвения к учебе. В его дневнике четверки стояли вперемешку с тройками. Но по алгебре и геометрии Костик всегда получал одни пятерки – ему нравилась математика. В девятом классе после серьезного разговора с отцом сын взялся за ум, с помощью репетиторов сумел получить аттестат без троек и поступить на мехмат. Факультет серьезный, педагоги строгие, но студенты вели развеселый образ жизни, пили, гуляли, веселились.

Гена, обладатель золотой медали, без проблем оказался в МГУ, на историческом факультете. Его интересовали мировые религии, свою первую курсовую работу Гена посвятил разным религиозным обрядам. Затем его внимание привлекли ведьмы и то, как они воздействуют на психику человека, отнимают у него разум, опутывают, делают своим рабом.

Костя с неродным братом тесно дружил, и это казалось странным. Ну что могло связывать серьезного не по годам Геннадия и Костю, которого интересовали девочки и гулянки? Но пару раз в неделю Гена с Костей встречались, гуляли, беседовали на разные темы. И оба очень дорожили своими отношениями.

Андрей Константинович постоянно пытался сунуть Геннадию деньги, но тот всегда отказывался от них, говорил:

– Спасибо, дядя Андрюша, я работаю репетитором, на жизнь хватает.

А Константин, не стесняясь, пользовался финансами отца.

Алла Петровна остановилась, сделала глоток воды.

– Пока все ясно?

– Да, – хором ответили мы.

– Отлично! – обрадовалась гостья. – Дальше начнется запутанная история. Отчего-то многие люди думают, что в советские годы не совершали тяжких преступлений. Мелкая кража, хулиганство, угон машин, драки – это было, а вот серийные маньяки якобы появились в России лишь в середине восьмидесятых годов двадцатого века, когда к власти пришел Горбачев. И тогда же буйно расцвела проституция, возникли продажные милиционеры и вороватые чиновники.

– Чушь, – отрезал Дегтярев.

– Конечно, – согласилась Алла. – Просто советская пресса писала о тяжких преступлениях крайне редко, исключительно по поручению и разрешению партийных властей. Многие милиционеры, придя домой после тяжелого рабочего дня, выпив рюмку и съев за один присест обед с ужином, говорили женам: «Не отпускай Ваньку одного в школу – по Москве педофил бродит». Супруга пугалась, звонила лучшей подруге, у которой тоже были дети, и по округе живо разлеталась новость о преступнике. Передаваясь из уст в уста, она украшалась придуманными деталями, подробностями. Когда педофила в конце концов отдавали под суд, народ не верил, что мужчина за решеткой, и разговоры о его преступлениях продолжались.

Когда Константин и Геннадий получили дипломы, по столице разлетелась весть о том, что в городе совершаются страшные преступления. В лесопарках Москвы стали находить трупы молодых женщин, брюнеток с длинными волосами. Перед смертью над бедняжками издевались, и, что особенно напрягло милицию, убийства напоминали какой-то ритуал. На месте происшествия находили черные свечи, пепелища – трупы жертв пытались сжечь, – а на земле лежали таблички со словами на иностранном языке. Пригласили специалиста-филолога, тот быстро выяснил:

– Это латынь, переводится как «ведьма должна умереть». Не уверен, но вроде такие объявления вешали в прошлые века на шеи женщин, которых отправляли на костер по обвинению в колдовстве.

Преступник тщательно заметал следы, имена погибших установить не получалось. Никто не заявлял о пропаже дочери, жены, сестры или подруги. Изучив одежду несчастных, детективы предположили, что садист выбирал жертв из среды дам легкого поведения. Скорее всего, они приехали в столицу из других городов, жили без прописки, нелегально, снимали комнаты. Понятно, что никто из тех, кто незаконно сдавал им угол, не спешил в отделение с заявлением об исчезновении жилички. Оставалось лишь надеяться, что маньяк совершит какую-нибудь ошибку.

И вот, осматривая очередное место преступления, один из оперов, отойдя подальше от того места, где чернела зола, увидел в траве нечто блестящее. Это оказалась металлическая пуговица с выбитым на ней якорем. Никакой уверенности, что ее потерял преступник, не было, застежку мог обронить кто угодно. Но в столице вот уже неделю днем шли проливные дожди, которые ночью прекращались. А пуговка оказалась чистой – похоже, она пролежала в лесопарке считаные часы. Детективы решили найти того, кто ее потерял.

Началась кропотливая работа. Сначала установили, что ни в одной советской республике предприятия легкой промышленности не используют подобную фурнитуру. Запросили Внешторг, оттуда пришел ответ: вещи с такими пуговицами не закупались.

Обратились к фарцовщикам, поговорили с тремя парнями, которые держали под контролем всю торговлю шмотками и косметикой в туалетах столицы. Через два часа один из этих юношей сообщил, что Константин Зимин – постоянный покупатель, любитель модных нарядов – взял себе простой блейзер с обычными пуговицами и сказал продавцу:

– Застежки выкину и пришью золотые, с якорями. Знаю, где такие взять.

Навели справки о покупателе, но не узнали ничего необычного. Типичный представитель советской золотой молодежи, сын известного художника, бонвиван, любитель покутить, завсегдатай московских ресторанов, ветреник. Проститутки его никогда не интересовали, Костя заводил интрижки с актрисами, певицами и балеринами. В долгие отношения не вступал, любовь с каждой дамой длилась у него два-три месяца. Веселый, как щенок пуделя, юноша имел собственную кооперативную квартиру, которую купил ему папа, полный кошелек банкнот, одевался у фарцовщиков. Числился в аспирантуре – вроде как писал диссертацию.

Психологи в те времена в штате МВД не состояли, так что милиционеры засомневались, что такой юноша стал серийным убийцей. Но решили все же аккуратно выяснить, где математик мог купить необычные пуговицы.

К сыну Андрея Зимина подослали оперативника. Тот успешно изобразил отпрыска богатой фамилии из провинции и как бы невзначай сообщил Косте, что хочет купить блейзер, неформальный пиджак с накладными карманами.

– У фарцов есть такие, но с обычными пуговицами, – поделился проблемой подставной знакомый. – А я хочу металлические, вроде как золотые, с морским мотивом. С якорем, например.

– Дерьмо вопрос, – засмеялся Костя. – У меня был такой. Знаешь, как поступил? Купил блейзер с простыми застежками и отнес его своему портному. Тот заказал у мастера золотые, с якорем, и мне их пришили. Могу дать адрес, он тебе что хочешь сделает! Может такие джинсы отчебучить, что от фирмы не отличить!

– Ух ты! – восхитился оперативник. – А чего не носишь свой блейзер?

– Да надоел, – отмахнулся Костя, – отдал другу, Генке. Тому все равно что носить!

Глава тридцатая

Алла взглянула на Дегтярева.

– Ну и как, по-вашему, все дальше разворачивалось?

– Взяли в разработку Геннадия, – ожидаемо ответил Александр Михайлович.

– Верно! – подтвердила догадку докладчица. – Выяснилось, что он тоже аспирант, мрачный тип, зациклен только на своей диссертации. А та посвящена разным колдовским ритуалам. У угрюмого ученого был только один друг – Константин Зимин. Если учесть все вышесказанное, данный факт, повторю, удивляет. Гена и Костя – полярно разные по всем параметрам. Каким образом они сумели наладить контакт? Что их связывает? Копнули глубже, узнали о Софье, об отце Константина и о том, что художник пожалел брошенного мальчика, взял Геннадия на воспитание. Они с Константином считают себя братьями. Начали изучать под лупой аспиранта-историка, выяснили, что он прописан в деревне Будякино – Андрей Зимин подарил ему родительское гнездо. Частым гостем в селе был Костя, никогда не считавший деньги. По идее, мрачный Геннадий и весельчак Константин никак не могли поддерживать отношения – слишком разные у них интересы. Но, похоже, молодых мужчин связывала настоящая дружба.

Алла Петровна провела ладонью по столу.

– За Геннадием установили наблюдение и почти сразу узнали про существование третьего члена компании – Василия Петровича Марина.

– Так, – протянул полковник, – интересно.

Алла поставила локти на стол.

– Василий – сирота, детдомовец, блестяще учился в школе, золотой медалист, женился на Авдотье Никитичне. Нацеливался на построение карьеры, как и Геннадий, только воспитанник Зимина был равнодушен к деньгам. А Марин… Вроде он был милым, улыбчивым, не пил, не курил. Жители села произносили в его адрес исключительно хвалебные слова. Если Вася, идя от станции, увидит кого-нибудь из деревенских с тяжелой сумкой, то сразу подойдет, возьмет поклажу. Очень приятный молодой человек. С женой его в селе никто не видел, местный люд считал Василия холостяком. Кое-кто хотел, чтобы москвич вошел в его семью зятем, но Марин на местных девушек не смотрел. Геннадий и Константин тоже не ухаживали за сельскими красавицами. Летом, в хорошую погоду, соседи наблюдали, как парни сидели во дворе за деревянным столом, листали какие-то толстые книги и увлеченно разговаривали. О чем шла речь, никто из посторонних не знал, но все понимали – юноши заняты наукой. Они не пьют, не ругаются, не задевают драк, хорошие женихи – определенно добьются успеха в жизни! Повезет их женам! Жаль, что ребята ни малейшего внимания не оказывают местным невестам.

Алла сложила руки на груди.

– Когда милиция узнала, как ведет себя Василий в Москве, образ прекрасного воспитанного доброго юноши покрылся черными пятнами. Авдотья, жена Марина, походила на тень. Девушка всегда заматывалась в платки, даже летом, в жару, куталась в шаль. Вначале соседи решили, что бедняжка чем-то больна – она была такая тощая, прямо бестелесная! И невезучая – то руку сломает, то ребро, то ударится лицом о буфет. Люди считали молодую женщину неуклюжей, посмеивались, когда видели ее в очередной раз с гипсом или с повязкой. А потом соседка Мариных по этажу рассказала всем во дворе невероятную новость. Авдотья не падает – ее муж избивает. Хватается за ремень по любому поводу, придирается ко всему, легко находит причину, по которой женщину следует наказать. Милый, готовый всем помочь Вася и Василий дома – два совершенно разных человека. Первый – прямо подарок, второй – мерзавец, который мучает жену. Медленно, очень медленно милиция шла к истине, но в конце концов возникло понимание: юноши, увлеченные наукой, хорошо воспитанные, непьющие, некурящие – на самом деле серийные убийцы. Скорее всего, роли в их банде распределились так: Василий был главным, Геннадий организовывал ритуальное убийство с соблюдением всех правил, а Костя общался с очередной жертвой, выяснял, есть ли у нее родные и насколько обширен круг знакомых. Если он понимал, что кандидатка на смерть – сирота, недавно приехала в столицу, пыталась поступить в вуз, но провалилась на экзаменах и решила заработать на жизнь древним способом, то судьба такой девушки оказывалась печальной. Троицу следовало задержать, но не хватало улик. Порой случается так, что следственная бригада понимает, кто преступник, но не способна ничего предпринять. Почему? Свобода и неприкосновенность граждан защищены Конституцией. Нарушить их можно только при наличии достаточных оснований. Ну, например, человек пойман с поличным или по горячим следам, свидетели указывают на него как на преступника, или на человеке, его одежде или в доме найдены доказательства совершения противоправных действий. И за сорок восемь часов с момента задержания следствие обязано собрать достаточно улик для суда. Если успеют это сделать, то суд определит дальнейшую меру пресечения. Если нет, то гражданина отпустят, несмотря на то, что полиция уверена, что он виноват. Уверенность к делу не пристегнуть, давайте улики! И в тот момент, когда оперативники старательно искали эти самые улики, в отделение милиции, руководителем которого только-только стал Семен Петрович Кожин, пришел Геннадий Волков и… признался в убийстве восемнадцатилетней сироты Раисы Кулешовой! Парень сообщил, что его замучила совесть. Девушку он лишил жизни после того, как руководитель его кандидатской работы пригрозил отказаться от аспиранта, поскольку Гена хотел доказать, что сожжение ведьм на кострах в Средние века не являлось преступлением, совершалось исключительно по желанию казнимых, которые очень хотели попасть в рай и поэтому были готовы принять мученическую кончину. И в реальности они не ощущали боли, потому что перед пытками и смертью их поили отварами особых трав. Профессор с самого начала предлагал аспиранту взять другую тему, и Геннадий согласился работать в том направлении, о котором говорил руководитель, но сам решил писать диссертацию про ведьм. Доктор наук сначала обомлел – немыслимое дело так себя вести аспиранту! Предупредил непослушного подопечного, что отступать от утвержденной темы нельзя и про ведьм писать категорически запрещено. В основе науки лежит доказательство, а у Геннадия есть лишь ничем не подтвержденные фантазии. И тогда Гена задумал экспериментальным путем доказать свою правоту. Он раздобыл нужные растения и приготовил отвар, рецепт которого вычитал в документах, которые хранятся в архиве Древних актов. Познакомиться с нужной девушкой Волков сумел быстро. Константин постоянно приводил к себе в московскую квартиру девушек и приглашал Гену с Васей повеселиться. Одну из брюнеток Волков позвал погулять вечером в парке. Девушка не заподозрила ничего дурного, согласилась. Геннадий предложил ей угоститься вином, в которое подлил зелье, некоторое время мучил несчастную, а когда та умерла, попытался сжечь тело. Через некоторое время Волков явился в полицию, поняв, что поступил некрасиво и заслуживает наказания.

Алла замолчала.

– Его признали психически больным? – осведомился Сеня.

– Нет, отправили на зону. Но учли явку с повинной. В заключении Геннадий проявил себя с лучшей стороны, не имел никаких замечаний, усердно работал и вышел на свободу с чистой совестью.

– Так, не надо идеализировать советскую милицию! – воскликнул Дегтярев. – Большинство милиционеров работали честно, но были и те, кто очень любил деньги. Василия и Константина тоже задержали?

– Волков подтвердил факт знакомства с Василием, сообщил, что является воспитанником Андрея Зимина и считает Костю своим братом. – Алла усмехнулась. – Но не один раз подчеркнул, что друзья не были в курсе убийства Раисы. А кто убивал других девушек, Волков понятия не имеет. «Это была моя, и только моя идея, – твердил аспирант, – никому о ней не рассказывал. Мои приятели не историки, им Средние века и ведьмы не интересны». Однако следственная бригада не сомневалась, что все убийства совершила троица.

Рассказчица провела ладонью по волосам.

– Тем не менее осудили одного Геннадия и лишь за смерть Кулешовой.

– Почему? – рассердилась я.

Алла Петровна подняла одну бровь.

– Дарья, Александр Михайлович уже сказал: не все советские милиционеры работали честно, а хорошие деньги – большой соблазн. Ну и вторая причина, по которой ни Василия, ни Константина не тронули – за день до того, как Геннадий пришел сдаваться, Марин улетел в Грузию и впоследствии там пропал. Сын Зимина тоже исчез. Прошло время, Костя неожиданно вынырнул невесть откуда, уехал на Кавказ в санаторий и опять пропал – повторил судьбу Василия. Вроде как ушел один в горы на прогулку и не вернулся… Надеюсь, вам все ясно!

– Кто-нибудь из следственной бригады шепнул Андрею Зимину, что до его любимого и единственного наследника вот-вот доберутся когти правосудия, – пробурчал полковник. – С помощью определенной услуги можно было стать владельцем кооперативной квартиры или дачи. Недвижимость оформляли на жену, на мать. Могли попросить устроить детей в престижный институт, на хорошую работу.

– Или просто взять деньгами, – добавил Сеня. – И все, дело спустили на тормозах.

– Угадал, – кивнула Алла Петровна.

Глава тридцать первая

– Андрей Зимин хорошо постарался, не пожадничал, – продолжила Алла. – Но не учел психологическую сторону. Василий сирота, жену он регулярно бил, понятно, почему Авдотья не кинулась в полицию, не начала плакать: «Найдите моего супруга!»

– Наверное, она боялась, что ее мучитель вернется домой, – предположила я. – Сидела и тихо радовалась избавлению от «дорогого, любимого».

– Скорее всего, ты права, – согласилась Алла Петровна. – Поведение жены Марина не удивляет. А вот родители Константина повели себя странно. У старшего Зимина один наследник. Очень любимый, избалованный, заласканный, зацелованный, ни в чем не знавший отказа, всегда оберегаемый папой и мамой. И такой принц сначала не пойми куда исчезает, а потом пропадает в горах. Что должны были сделать родители?

– Впасть в истерику, кинуться в милицию, поставить там на ноги всех, кого можно, организовать масштабные поиски, пообещать огромную награду тому, кто найдет парня живым или мертвым, – быстро перечислил Сеня. – Даже спустя несколько лет бесплодной работы не останавливаться, искать сына до конца своих дней.

– Ну да, – согласилась Алла Петровна, – что-то в этом духе. Но отец и мать сидели тихо. Исчез Константин? Ну и ладно. Понятно теперь, почему у следственной бригады зародились сомнения в смерти младшего Зимина. Да и кончина Василия выглядела подозрительно. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что Кожин как мог тормозил расследование. Он очень быстро сработал по признанию Волкова, вскоре после того, как Геннадий явился с повинной, дело передали в суд. Уже случилась перестройка, начались кадровые перестановки в милиции, массовые увольнения опытных работников, замена их на не пойми кого. Из тех, кто работал по делу ритуальных убийств, не осталось ни одного человека, всех выгнали. А сейчас никого из тех следователей уже в живых нет. Про Константина и Василия забыли, папки спустили в архив. Геннадий был пойман, осужден, отбыл срок. Скорее всего, парни работали не одни, да не нашли их подельников. Но из-за кадровой неразберихи папочки оказались сложены в картонную коробку и отправлены на полку в архиве. Вот не удивлюсь, если узнаю, что в том хранилище случилась авария – например, труба лопнула, и вода испортила все материалы дела. Случается и такое!

– Угу, – мрачно кивнул полковник. – Еще крысы могут подчистую бумаги сожрать. Мда…

Алла усмехнулась:

– Грызуны – бич хранилищ. Единственный, кто может хоть что-то рассказать – Семен Петрович Кожин. Он тихо живет в своем Будякине, ведет жизнь пенсионера, похоже, не слишком нуждался. Ни супруги, ни детей у него нет и не было.

– Василий неожиданно воскрес, вернулся к Авдотье, пара стала жить-поживать, добра наживать, – подал голос Сеня. – Кроме того, Филипп рассказывал, как трепетно папа любил маму. Все это очень странно.

– Интересный факт! – вклинился Кузя. – Сына Филиппа Авдотья родила через полтора года после отправки Василия в Грузию.

– Да, да, – согласилась Алла Петровна, – мы тоже обратили внимание на нестыковки. Но еще интересно вот что. Наверное, у вас есть нужные материалы. Фото Василия времен его юности и снимки Константина того же возраста. Еще понадобится карточка Филиппа. Если ничего из мной запрошенного нет, подскажу, где достать можно.

– Обижаете! – вздохнул Кузя. – Мы маленькое агентство, но с гениальными сотрудниками, один из которых перед вами. Внимание на экран!

– Интересно смотрятся снимки в одном ряду, – подал голос Леня. – С точки зрения генетики татаро-монгольское иго оказало свое влияние на Русь. У русских женщин появились черноволосые младенцы с азиатскими чертами лица. Ох и хитрая штука эта генетика! В наше время в семье, где одни голубоглазые блондины, неожиданно рождается ребенок – ну прямо татарин! Женщину, которая произвела его на свет, начинают обвинять в измене мужу. Но после анализа ДНК выясняется, что малыш родной отцу, просто в ребенке проклюнулся какой-то татаро-монгольский прапрадед, выплыл из глубины веков. Смотрим на Василия. Один раз уже проделывал такую работу, наши все в курсе. И вам, Алла Петровна, наверное, понятно, что Вася, который уехал в Грузию, и мужчина, который материализовался в Москве с паспортом Марина, не очень похожи друг на друга. Есть программа, которая способна по вашему фото в семьдесят лет показать, каким вы были в двадцать. Точность у нее примерно восемьдесят процентов. Снимки не самого хорошего качества, но мой комп справился с заданием.

– Василий на самом деле погиб, – сказала гостья. – Под его именем жил Константин Зимин. Теперь понятно, откуда у Филиппа взялись деньги на открытие собственного дела.

– Нам он рассказал про свою тяжелую работу на рынке и поездки в Китай, – пробормотал Кузя.

Дегтярев постучал карандашом по столу.

– На момент появления на свет внука Андрей Зимин уже был немолод, да и жена его не может считаться юной бабушкой. Думаю, Фил понятия не имеет, кто его дедушка. Кстати, портретист жив, здоров, работает.

– Почему художник не купил сыну фальшивые документы? – удивилась я. – Зачем называть его Василием, которого подозревали в убийствах?

Полковник нахмурился.

– После появления Филиппа на свет страна мгновенно кардинально изменилась. Марина задерживали? Нет. Его отправляли в СИЗО? Нет. Допрашивали? Да нет же, Вася даже близко к милиции не подходил. Те, кто занимался поиском убийц девушек, на момент возвращения Василия в Москву в органах уже не служили. И ведь преступник был найден, Геннадий. Конец истории. Марин добропорядочный гражданин, не судим, не привлекался. Точка. Он сирота, не появятся ни папаша, ни мамаша, не начнут рыдать: «Сыночек, мы тебя нашли!» Братьев-сестер у него тоже нет.

– Зато есть дочь Анна! – воскликнула я.

– Она старше Филиппа на несколько лет, – напомнил полковник, – следовательно, ее отец – настоящий Василий, не Константин. Слышали поговорку «на всякое ведрышко найдется своя крышечка»? Костя гулял, о женитьбе не задумывался, а потом влюбился в Авдотью – и все! Стал примерным семьянином, обожал Филиппа, к «жене» нежно относился. Никто не удивился, что Василий учился на историка, а стал преподавателем математики. Если вернуться к вопросу Даши, по какой причине Андрей не приобрел сыну фальшивые документы, то могу сказать так. Любой паспорт на несуществующую личность – риск. Да, ребята из большого серого дома на Лубянке большие мастера по таким вопросам, но создание разных «корочек» готовят долго, тщательно продумывают биографию. Удостоверение личности покойного тоже может вызвать ненужный вопрос. В нашем случае: «Странно, по нашим данным, Василий Марин пропал в Грузии». Но на него легко ответить: «Ошибка случилась, жив я». Главное – не пытаться устроиться на работу в такое место, где тебя проверят до последнего ногтя и сотого родственника. Скромный преподаватель гимназии не привлекал ничьего внимания. Хороший человек, никогда не брал денег с родителей учеников, ни одна душа не могла пожаловаться на него за вымогательство. Репетиторством подрабатывал на стороне. Жил как все, частенько денег не хватало.

– Он всегда мог взять у отца любую сумму, но не хотел ни малейшего подозрения в свой адрес, – сообразила я, – опасался доносов.

– Скорее всего, да, – согласилась Алла. – Странно лишь одно. Серийные маньяки не останавливаются. А Константин превратился в обычного, очень хорошего мужчину.

– Думаю, всю троицу, несмотря на ужас, который она творила, нельзя отнести к категории маньяков, – тихо начал Леня. – Есть так называемые «экспериментаторы». Ну, например, человек, который мечтал стать врачом, но так и не смог поступить в медвуз, а очень хотелось ему стать хирургом.

– Дело Вениамина Крукина, – перебил его Дегтярев. – Мужик накупил учебников по хирургии, набор инструментов, оборудовал на даче операционную. Жена полностью поддерживала супруга. Пара зазывала к себе в гости бомжей, угощала их обедом, в который подмешивалось снотворное, и занималась удалением аппендицита – они решили начать с чего попроще. Ничего не получалось. То наркоз неправильно дадут, то кровотечение остановить не могут. Несколько лет практиковались, устали трупы хоронить и бросили «хирургию». Муж понял – не врач он.

– Ужас, – прошептала я.

– Так бы и жили спокойно дальше, – продолжил Александр Михайлович, – да в деревне стали газ прокладывать. Начали копать под трубы аккурат на кладбище «хирурга», нашли останки. Вот так правда и вылупилась. Но мне думается, что Константин знал, чем занимаются Гена и Василий. Возможно, он приводил девушек к ним, но сам в ритуалах не участвовал.

– И с какой стати Волкову признаваться в убийствах, чтобы выгородить Василия? – задалась я вопросом. – Вот его желание спасти от ареста Костю понятно…

– Волков считал Зимина братом, а его папу – своим отцом. Но если бы Василия поймали, то Марин сразу сдал бы всех друзей и потянул за собой Константина. Волков это понимал, рассказал правду Андрею Константиновичу. Тот отправил Василия в Тбилиси, спрятал Костю, а Волков явился с повинной, – объяснил полковник.

– Почему художник не захотел, чтобы Гена избежал суда? – изумилась я.

– Правды мы не узнаем, – нахмурился полковник. – Но, понимаешь, если преступник найден и осужден, то – конец истории.

– А для кого в доме Кожина сделано убежище? – спросила я.

Алла вскинула брови.

– Семен Петрович – единственный, кто остался в живых из тех, кто ловил «охотников на ведьм». Думаю, Андрей Зимин просто купил молодого тогда еще начальника отделения. А учитывая, что у милиционера и у художника дома в одном селе, в Будякине, можно предположить, что Зимин знал его родителей. Но это лишь мои домыслы. Кожин вел себя умно, будучи милиционером, ничего дорогого не приобретал. После смерти матери жил в той же избе, до пенсии работал в охране. Обычный рантье. Никаких других сведений о нем у меня нет.

Глава тридцать вторая

На следующий день мы опять собрались в офисе.

– Что с Екатериной Андреевной? – поинтересовался Дегтярев. – После ухода Дарьи дама позвонила Андрею Зимину. Учитывая рассказ Аллы Петровны, поведение Екатерины Андреевны теперь вызывает вопросы.

– Воронова после происшествия в метро, когда ее столкнули на рельсы, попала в клинику, – ответил Кузя. – Сейчас проверю. Минуту. Мда! Умерла она!

– Вроде ты говорил, что женщина не получила никакой травмы, – занервничала я.

– Да, она осталась жива, физически здорова, поезд сумел остановиться, не задел тетку. Сейчас залезу в базу клиники. У медиков никогда нет хорошей защиты. Раз, два – готово! Привезли поздно вечером в удовлетворительном физическом состоянии. А вот с нервами беда, к ней вызвали невропатолога, психиатра и психотерапевта. Пациентка пережила тяжелый стресс. Прописали успокоительное, капельницы, сеансы с душеведом. Прибавьте сюда неюный возраст. Ночью неожиданно случился резкий скачок давления, инсульт. В пять утра – мозговой удар. Конец. Похороны – в обеденное время, в день ее кончины.

– Ну и ну! – поразилась я. – Это не по-христиански!

– Воронова приняла ислам, – объяснил Кузя. – Это в ее истории болезни отмечено особо. Поскольку смерть забрала женщину рано утром, покойную отнесли на кладбище в тот же день. Так у мусульман положено.

– Екатерина мусульманка? – поразилась я. – У меня есть подруги, которые исповедуют ислам. У них дома на почетном месте лежит Коран, они соблюдают Рамадан, одеваются соответственным образом. Воронова выглядела иначе. И, если верить ее рассказу, Екатерина вела себя не как мусульманка. Но и не как православная! У меня создалось впечатление, что дама неверующая.

– Прийти в церковь или мечеть можно в любом возрасте, – остановил меня Сеня. – При этом не у всех на видном месте в доме лежит Евангелие или Коран. У искренне верующих есть комната, уголок, где человек проводит время в молитве, постороннего туда не впускают. Дашута, к тебе эсэмэска прилетела!

Я вынула телефон и тихонько ойкнула, увидев сообщение: «Душенька Дашенька! Ухожу в небо! Навсегда! Данное известие – только для Вас! Не говорите своим ничего, потом все им сообщите. Надеюсь, душенька Дашенька поняла, кто это».

– У тебя вид, словно ты увидела привидение, – хихикнул Кузя.

Я задержалась на пару секунд с ответом, потом прочитала сообщение вслух. Стало тихо.

Примчалась еще одна СМС, ее я тоже огласила во всеуслышание: «Душенька Дашенька! Аэропорт Шереметьево. Когда приедете, позвоните по телефону, который сейчас пришлю, и спросите Карла Кауфа. Идите с ним! Поторопитесь! Времени немного!»

– Немедленно все мне про этого мужика! – велел Дегтярев.

Кузя уставился в ноутбук.

– Карл Кауф – представитель германской фирмы, которая выпускает бытовую технику. В Москве живет уже два года. Никаких порочащих данных. Из эмигрантов. В подростковом возрасте уехал с родителями на ПМЖ в Израиль, потом семья перебралась в Германию.

Сеня встал.

– Поехали. Кузя, заряди Дарью.

– Могу только примитив повесить, – вздохнул парень. – Если ее захотят обыскать, сразу найдут.

– Не надо рисковать, – решил Дегтярев. – Дай ей кнопку. В случае чего активирует, и ты ее засечешь.

Наш компьютерный мастер вынул из ящика стола небольшой термос и протянул мне.

– Если поймешь, что дело пахнет керосином, открути крышку. Внутрь сейчас налью обычный кофе – никто не усомнится, что ты решила хлебнуть эспрессо. Потом верни термос в сумку. Так я узнаю, где ты находишься, увижу все передвижения. Но для работы кнопки нужен интернет.

– Может, вы зря испугались? – улыбнулась я. – Судя по нашей переписке, Екатерина сама кого-то боится.

– Береженого Бог бережет, – буркнул полковник.

В Шереметьево я оказалась спустя сорок минут. Сеня припарковался неподалеку. Карл мгновенно ответил на мой звонок, через короткое время подошел к машине, дал пакет и попросил:

– Пожалуйста, наденьте это.

В мешке оказались футболка и куртка с логотипом фирмы бытовой техники. Когда я влезла в вещи, Карл провел меня в небольшую комнату и попросил подождать.

Почти сразу после того, как мужчина ушел, появилась Воронова. Выглядела она не так, как при нашей встрече. Волосы собраны в пучок, глаза не голубые, а карие, никаких украшений, одежда из массмаркета. Но я узнала даму.

– Душенька Дашенька, – начала она, – времени мало, это наш с вами последний разговор. Думаю, что столкнул меня на рельсы в метро мужчина с бородой, усами и в бейсболке. Как говорится, лицо кавказской национальности. Но есть сомнения, что он с Кавказа. Растительность легко приклеить – у меня у самой сейчас глазки не цвета итальянского неба. После вашего ухода я позвонила Андрею Константиновичу Зимину. Он при всех политических режимах был богат, с хорошими связями в разных слоях общества. Почему я обратилась к нему?

Екатерина прищурилась.

– Я правда любила Василия. Но он не был так хорош, как я описала его в нашу с тобой первую встречу. Была в душе Марина гнильца. Ему нравились жестокие игры в постели – придушить меня, прижечь сигаретой. Пока все выглядело забавой и не причиняло сильной боли, я не спорила. Но потом он так меня ударил, что я приняла решение более не поддерживать отношений. Не стану описывать драку между нами. Для меня она не стала неожиданностью, я подготовилась. Сумела его победить, выставила за дверь. Я выдохнула, долго его не видела, и вдруг – поздно вечером звонок в дверь. На пороге Марин: «Не бойся, не причиню тебе зла. Помоги. Надо спрятаться». И рассказал, как убивал девушек. Он дружил с Костей Зиминым и Геной Волковым, я их прекрасно знала. Костя часто приводил девушек, парни по очереди с ними развлекались. Гена рассказал Марину о своей диссертации, о ритуале и пытках ведьм. Василий вдохновился, и когда очередная шлюха ушла, он ее догнал и назначил свидание. Несколько раз он встречался с девицей, изображал влюбленного, потом привел поздним вечером в парк, опоил каким-то питьем, поиздевался над несчастной и бросил тело в костер. Утром он сообщил Косте и Гене, что убил девушку, смеялся: «Вы мои сообщники! Зимин бабу приволок, Генка питье сварганил. Если сдадите меня, окажетесь подельниками!» И так поступал он не один раз.

Я молча слушала рассказ Екатерины, а та продолжала:

– В конце концов Ваську пригласил на встречу какой-то мужчина. Имени своего не назвал. Этот человек велел: «Затаись где-нибудь, домой сегодня не возвращайся». Вот Марин и прибежал ко мне, сказал: «По распределению я должен был уже давно находиться в Тбилиси, но не испытывал желания туда отправляться. Поступил в аспирантуру, надеялся, возьмут кого-нибудь на мое место, а сейчас туда полечу. Мне там квартиру приготовили. Пересижу некоторое время в Грузии или насовсем останусь».

Екатерина исподлобья глянула на меня.

– Почему молчишь, не спрашиваешь, что помешало мне обратиться в милицию и рассказать, чем Марин занимается?

– Наверное, вы боялись, что он вас после убьет, – предположила я. – Сразу Василия не задержат, вызовут для разговора – и вы покойница.

– Верно. Причем вместе с этим за решеткой окажутся Костя и Гена. Но они меня мало волновали. Да, я поступила подло, промолчала. Но, знаешь ли, своя рубашка ближе к телу. А поскольку ни один посторонний не знал, что я знакома с Мариным, никто меня не спрашивал, где Василий. Гена и Костя тоже из моей жизни исчезли. А потом до меня дошел слух, что Зимин пропал без вести, а Волкова посадили за убийство проститутки. На дворе бушевала перестройка, разгул бандитизма. Я была нищая, совсем без денег. Такое положение, когда думаешь: «Поехать на работу на метро или побежать пешком? Денежек сэкономлю, куплю пакет муки, испеку себе лепешки на воде». Рецепт моих голодных лет: стакан жидкости из-под крана и горстка мучицы.

– А как же богатый Петр? – не выдержала я. – Работа в Африке, зарплата в валюте?

– Наврала тебе, – махнула рукой Воронова. – Но на то были причины. Слушай внимательно. Начало девяностых. Очень медленно начинает формироваться рынок новых торговых отношений. Многим предпринимателям понадобились переводчики. И одна знакомая, уходя в декрет, порекомендовала на свою ставку меня. Служба сказочная – забирать в офисе листовки, приложенные к продуктам, лекарствам и прочим каким-то товарам, и переводить их с европейских языков на русский. Потом тексты распечатывали в нужном количестве и вкладывали в упаковки. А то советские люди, которые владели иноземными наречиями на уровне «ай донт никогда не спик инглиш», могли съесть вместо страшно популярной тогда «Нутеллы» шоколадный крем для тела. Бедняги даже представить не могли, что вкусно пахнущей, аппетитной на вид массой следует умасливать свое тело, а не желудок!

Глава тридцать третья

Екатерина тихонько захихикала.

– Сейчас смешно, а в те годы это была наша реальность. Платили мне не ахти, но после полной нищеты ощутила себя просто царицей Савской! Один раз иду на работу, до двери офиса оставалась пара шагов. И тут тормозит авто! Останавливается резко и въезжает в лужу. Фонтан грязных брызг сначала взлетает в небо, потом оседает на мне! Стою как оплеванная, похожа на мокрую дворовую кошку! Из салона выходит мужчина, лицо мне незнакомо. Не обратила бы на него внимания, но очень рассердилась, поэтому громко сказала: «Покупка авто не сделала вас воспитанным человеком!» Дядька направился в мою сторону, остановился – и дернулся назад к иномарке. А я тогда была юной девочкой, догнала его, дернула за пиджак: «Ау! Химчистка за ваш счет!» Водитель попытался освободиться, но я цепкая! Мы чуть не подрались, и в какой-то момент мужчина лягнул меня больно ногой со словами: «Катька, пошла на …!» Я изумилась. Откуда ему известно мое имя? Хам воспользовался моим секундным замешательством, кинулся за руль – и до свидания. Я вошла в офис и обратилась к охране: «Мальчики! Не знаете, случайно, кто сюда приезжает на иномарке? Водитель меня грязью облил и удрал! Видите, я теперь на чучело похожа! Хочу деньги на химчистку с грубияна потребовать!» Парни почему-то испугались, один промямлил: «Кать, это Василий Петрович Марин, учитель. Готовит сына нашего директора к институту. Хороший человек, небогатый. Жена у него есть, сын школьник вроде. Не сердись, он тебя не хотел обидеть. Странно, что уехал – его в кабинете Никита ждет. Не волнуйся, позвоним педагогу, расскажем о тебе, он оплатит химчистку». Я стою глазами хлопаю. Ну ладно, «Василий», имя сейчас редкое, но употребительное. «Василий Петрович» тоже не удивляет. Но «Марин»! Короче, выпросила у секьюрити номер мужика, позвонила. Подошла женщина, наврала ей, что мне нужен репетитор для мальчика. И на следующий день сей господин в назначенный час приехал прямо ко мне домой. Впустила его в прихожую, дверь заперла, ключ вынула, в карман положила. Свет яркий зажгла – до этого тусклый торшер горел. Глянула на мужика. «Вы не Вася! Кому угодно врите, что вы Василий Петрович Марин, но не мне! Откуда вы знаете, что я Катя?» Незнакомец сделал шаг назад, обернулся, дернул дверь за ручку. Я ему: «Заперто!» Он резко обернулся… Правая бровь его встала домиком, левый глаз прищурился, ноздри раздулись. Я чуть не упала: «Константин! Ты!»

Екатерина поежилась.

– Почти у каждого человека бывают неконтролируемые реакции. Они сами собой возникают. Один в момент нервяка кусает губы, другой истерически сморкается, третий чешется. А у приятеля Васи, того, который любил с девушками гулять, а потом пропал без вести, правая бровь вставала домиком, а левый глаз при этом прищуривался. Захочешь такую рожу скорчить – не получится даже под дулом пистолета. И топчется, стоит он у меня в прихожей, молчит. Я на самозванца налетела: «Где Василий? Он жив? Говори правду, или пойду в полицию, расскажу, что живешь под чужим именем!» Он тихо сказал: «Пошли присядем». Так я узнала, что они вместе с Мариным улетели в Тбилиси. У Василия был компромат на Костю – сумка убитой девушки, на которой остались отпечатки пальцев Зимина. Не знаю, правду ли мне Константин сообщил. Думаю, соврал. Было что-то посерьезнее, иначе рассказчик так не перепугался бы. Оказалось, что милиция начала расследование убийств девиц веселой профессии и почти вплотную подобралась к Зимину. Марин загнал приятеля в угол: «Иди к отцу, пусть он нас из Москвы уберет. Если не согласишься, убью». Костя испугался, бросился к папе и все ему выложил. Отец где-то спрятал сына, Ваське велел заховаться, деньгами хорошими снабдил и того, и другого.

Воронова замолчала, отвернулась к стене и опять заговорила:

– Дальнейшие подробности тебе не нужны. Спустя время Андрей Константинович решил отослать парней в Грузию, сказал им, как действовать, велел работать четко по плану. Васе сразу после прилета надо было пойти с человеком, который его встретит с табличкой в руке. Косте следовало задержаться на час, потом выйти на улицу. К нему должен был подойти некто по имени Вахтанг и доставить в дом, где предстояло жить. Они так и поступили. Василий уехал сразу. Зимин задержался в аэропорту, в туалет ходил, потом поел в кафетерии и сел в машину к Вахтангу. Автомобиль поехал в предместье города. По дороге Костя увидел «Скорую помощь», а поодаль, на обочине, валялся чемодан Васи – приметный такой, красный. Зимин попросил шофера остановиться, подошел к доктору, спросил: «Могу я чем-нибудь помочь?» Тот ответил: «Спасибо, нет. Мужчину насмерть сбила машина и уехала. Документы при пострадавшем отсутствуют. Мы тоже уже уезжаем, труп в морг отвезем. Милиция уже все сделала». В Грузии Константин сделал операцию на лице. В Москву вернулся в самом начале перестройки, то ли в восемьдесят пятом, то ли на год позже. Жил по паспорту Марина, Авдотья считалась его супругой. Мальчик у них родился. Дело об убийстве проституток было похоронено, Геннадий взял на себя смерть одной девицы, отбыл срок.

Екатерина поморщилась.

– Любимчик баб оказался отъявленным трусом. Он меня умолял никому не рассказывать правду. А я сообразила, что напала на золотую жилу, ответила: «Сначала поговорю с твоим отцом, а уж потом буду давать обещания».

– Вы рисковали, – снова не удержалась я от комментария, – могли не дожить до разговора с художником. Похоже, тот способен на жесткие решения. Вероятно, Василия убили по его просьбе.

– Молодость и глупость – подчас синонимы, – усмехнулась Екатерина. – Очень уж я устала жить бедно. Велела Васе-Косте: «Зови папу». И через полчаса приехал старший Зимин. Ему тогда было пятьдесят с хвостом, а выглядел моложе сорока. Стройный, красивый, богатый, талантливый – просто мечта моя ожившая! Андрей велел сыну уезжать, потом обратился ко мне: «Завари чайку, все обсудим». Беседа завершилась в постели. И на много лет я стала его любовницей, получила все, что хотела. Андрюша не скупой, в деньгах он купался и до сих пор в этом океане плавает.

– Никакого Петра у вас не было.

Воронова отмахнулась.

– Не хотела говорить тебе про Андрея, пришлось придумать Петю. Потом я серьезно заболела, Андрюша нашел врачей, меня вылечили. Но после всех операций я потеряла интерес к сексуальным забавам. Огонь, который всегда пылал пожаром, потух. А Зимин не старел. Он полностью обеспечил меня, поселил в элитном доме. Но после смерти жены не привел меня в свой особняк хозяйкой. А я этого ждала. Отношения стали холодными, потом совсем замерзли. Мы давно не встречались, только иногда по телефону коротко беседовали. Я не испытывала материальных проблем, Андрей был по-прежнему щедр, содержал свою бывшую любовь. Но я-то нуждалась в друге, собеседнике. И он у меня появился… Не смотри так. Доживешь до семидесяти – поймешь. Внутри почти каждого пожилого человека живет молодой. Да, у меня есть душевный приятель. Богатый. Сотрудник очень серьезной структуры. Ему пятьдесят пять. Конечно, Андрей о нем узнал, приехал, устроил скандал. Пришлось окоротить портретиста: «Ты не женился на мне, не имеешь права требовать от меня верности. Сам заводишь любовниц, а я живи одна?» Поругались капитально, Андрей закрыл финансовый кран. А рядом со мной уже был тот, кто любил меня. Он взялся оплачивать мои расходы и стал прекрасным другом.

Рассказчица замолчала, поправила прическу.

– Жаль, что я хорошо помню, как когда-то любила Андрея. Когда ты приехала и начала расспрашивать про Филиппа, меня охватило беспокойство. Я представила, что сделают с Филом журналисты и соцсети, когда узнают, чей он на самом деле сын. Из болота с чудовищами выплывет история, на похороны которой Андрюша отдал тьму денег. Я имею в виду убийство проституток. Ну, я и решила предупредить того, кого не один год считала своим мужем, пусть и незаконным. Зимин отреагировал по-хамски, наорал на меня. Выдал такую речь: «Что, денег теперь мало? Не хватает, когда хочешь своему голодранцу носки купить? Решила шантажом заняться? Думаешь, заплачу за молчание?» Я возмутилась, пригрозила все рассказать журналистам и бросила трубку. Посидела, остыла, успокоилась, опять ему набрала. Андрей в чувство не пришел. Он совсем взбесился: «Когда сдохнешь, обрадуюсь! …! …! На старости лет с ума сошла, мужика завела!» А я сдуру пообещала рассказать всю правду Филиппу. Минут через тридцать он сам звякнул: «Извини, Катя, психанул, хочу извиниться. Жду тебя через пятнадцать минут у Эдика. Выбери что хочешь. Извини, ограничен по времени, встреча потом деловая. Успеешь?» Эдик – ювелир, мастерит роскошные вещи. Я обрадовалась: «Уже собираюсь!» Андрей может вспылить, но потом всегда делает дорогой подарок. Подземку я не презираю, наоборот, пользуюсь ею. В машине меня укачивает и долго очень ехать по сплошным пробкам, а с помощью метро через пять минут я была уже у Эдуарда. Стою на платформе, передо мной возник парень: борода, усы – вроде кавказец. Нагло прямо встал, потом вдруг обернулся: «Э… Прости, мать!» И за моей спиной пристроился. Из тоннеля показался свет, толпа зашевелилась. И тут меня меж лопаток толкнула сильная рука. А впереди – никого. Улетела на рельсы, не успела испугаться! Дальнейшее плохо помню. Крик, скрежет, звук какой-то неприятный. Меня поднимают, кладут на скамейку. Потом «Скорая», телефон мой звонит, номер неизвестен. Мне суют трубку, отвечаю. Голос Андрея: «Жива, …? По-прежнему хочешь Филу правду рассказать? Или передумала?» Потом гудки. Рассказала все своему любимому мужчине, сейчас улетаю из России. Зачем вам все это выложила? Скажите Филиппу правду про его папашу, объясните, что его дедушка жив, богат, а из наследников у него только внук. Пусть Фил сделает анализ ДНК, докажет родство. И непременно откройте олигарху историю про смерть ночных бабочек. Сообщите также информацию полковнику Дегтяреву, пусть он обратится к Вадиму Николаевичу Пруткину, скажет ему: «Вадик, Катя советует тебе исполнить свою мечту». А теперь, Дашенька душенька, прощайте. Ох, чуть не забыла! Если по какой-то причине проигнорируете мою просьбу, то в желтую прессу попадет давняя история о том, как ваша подруга Наталья удачно вышла замуж за француза, а супруг умер, оставив огромное наследство! Да только мой нынешний друг выяснил, что того богача отравили!

– Неправда! – воскликнула я. – Я имею в виду смерть от яда. Делом занимался комиссар Перье, он сейчас на пенсии, мы с ним близкие друзья. Если где-то опубликуют вранье, Перье выступит с опровержением.

Екатерина склонила голову к плечу.

– Дашенька душенька! Ну кого интересует правда жизни? В России нет уважения к богатым людям, народ считает ворами всех, кто не живет на медные копейки. И еще с советских лет наш человек верит любой галиматье, если о ней напечатано в прессе. Можете потом сколько угодно оправдываться, не отмоетесь. Прощайте, Дашенька душенька!

Глава тридцать четвертая

– Душенька Дашенька, – усмехнулся Дегтярев, когда я сегодня утром вошла в офис.

– Гадкая какая баба Екатерина Андреевна! – не сдержался Сеня.

– Пруткина я очень даже хорошо знаю, – продолжил Дегтярев, – начинал у меня стажером. Хваткий, умный, работоспособный парень, прирожденный следователь. Была у него мечта: создать особое подразделение, которое будет заниматься расследованием «висяков» и дел, по которым остались вопросы, но по разным причинам документы отправили в архив. В прежние времена такое было невозможно, но Вадим дождался своего часа – три года назад открыл-таки агентство. Однако госпожа Воронова – оборотистая дамочка.

– Женщина с такими паспортными данными вчера не из одного аэропорта Москвы не вылетала, – объявил Кузя.

– У бабы определенно другие документы, – поморщился Семен. – Могла вообще укатить поездом. Но лично я в таком случае предпочту машину.

– Черт с ней! – покраснел Дегтярев. – Не нужна она! Унесло нас куда-то в сторону! Филипп попросил выяснить, каким образом сумка его покойной жены оказалась у другой женщины. Ответ найден: Анна выпускает такие же ридикюли. Бизнесмену «повезло» столкнуться с той, кому его сестрица подарила сумку своего производства. А мы раскопали давнюю дурно пахнущую историю про убийства.

Полковник заморгал и засопел.

– Теперь надо решить, – тихо продолжил Леня, – рассказывать Филиппу, что его отец – Константин? Что папаша в юности снабжал убийцу жертвами, а потом сумел спрятаться и начал жить под именем Василия Петровича?

– Получается, Анна не сестра Филиппа, – сообразила я. – Ну и ну! Стоит пожалеть бизнесмена – масса новостей для него. И у покойного папаши подмочена репутация, и дед жив, и сестричка не родня…

Раздался звонок в дверь. Дегтярев посмотрел на часы, которые висели на стене.

– Рано для визитов…

– У калитки девушка, хочет поговорить с Дашей, – затараторила из прихожей жена полковника.

Я встала.

– Никого не приглашала, пойду посмотрю, кто это.

– «Дарья» не редкое имя, – начал рассуждать Сеня. – Вероятно, навестить решили не тебя, а…

Дальнейшие слова Собачкина уже не достигли моих ушей. Я оказалась у входной двери и увидела на экране домофона девушку. Ее лицо показалось знакомым. Ума не приложу, где мы встречались, но определенно виделись. Я нажала на кнопку и поинтересовалась:

– Здравствуйте! Вы к какой Дарье пришли? Если к Тюменевой, то ее дом – на другой улице.

– Мне нужна Васильева, – донеслось из переговорного устройства. – Пожалуйста, впустите. Я Света Киселева из мастерской Анны Никитиной.

– Сейчас выйду к вам.

Я ринулась в столовую, быстро объяснила всем, что надо делать, и отправилась во двор.

– Извините, явилась без приглашения, не спросила разрешения, – тихо начала Светлана, проходя из прихожей офиса в кабинет и садясь в кресло. – Беда случилась. После того как Анна вернулась из вашей с ней поездки, она вызвала меня в кабинет. А я уже собрала все, что уронила. Вы же помните про упавшую шкатулку?

Я молча кивнула.

– Хозяйка велела немедленно убираться вон, – продолжила Киселева. – А она ведь в курсе, что я живу с трехлетним сыном, не имею ни копейки алиментов. Мужчина, от которого я родила, русский, а сказал, что является гражданином Америки. Жила в его квартире, не работала, вела хозяйство, но наш брак не зарегистрирован. Мои родители умерли, после них осталась только комната в убогой коммуналке. Попасть в институт на бюджет не сумела, никуда не поступила. После ухода отца и матери денег вообще нет. И вдруг, как я тогда подумала, повезло. Случайно в магазине познакомилась с Мишей. Стояла у конфет, облизывалась, но шоколад не для бедняков. Взяла пакет молока, пачку гречки, пошла на кассу, потом на выход отправилась. А там мужчина симпатичный, хорошо одетый, протянул набор «Ассорти» со словами: «Это вам! По тому, как смотрели на сладкое, сообразил, что обожаете трюфели. Здесь они разные». И мы начали жить вместе. Через два года забеременела, сказала Мише, тот обрадовался: «Вот оно, счастье! Ребенок должен родиться в законном браке. Поступим так. На этой неделе поедешь в санаторий, а я улечу в США. Оформлю для тебя вид на жительство и вернусь. Мы поженимся сначала в Москве, потом в Нью-Йорке». Я ему поверила. А почему нет? Хорошо ладили, ни разу не ссорились. Отправилась отдыхать, вернулась. В квартире другие замки. Еле-еле упросила двери открыть, увидела тетку. Та удивилась: «Апартаменты сняли мои хозяева, они сейчас в отъезде. В комнатах ничьих вещей не было». Я растерялась. Поехала в посольство американское, там сумела побеседовать с мужчиной. Он по компьютеру проверил и огорошил: «Сотрудника с такими именем и фамилией у нас нет и не было. Отсутствует он и во всех списках американских граждан в России. Прошу простить за малоприятное известие, но, похоже, вы стали жертвой мошенника. Парень не захотел платить прислуге, вот и изобразил любовь к вам, получил бесплатную горничную, повариху и любовницу. Когда узнал про ребенка, отправил вас в санаторий, а сам освободил апартаменты и перебрался в другое место. Не в первый раз про такое слышу. Паспорт мужчины видели? Слышали, как он с кем-нибудь по-английски по телефону беседует? Знакомы с его приятелями? Получали дорогие подарки?» А у меня ответ на все вопросы: нет!

Светлана закрыла лицо ладонями.

– Ой, дура я! Вернулась в коммуналку, родила, устроила младенца в ясли, начала заниматься разовой работой. Сама не понимаю, как выжила. А потом увидела объявление: нужна уборщица. Обещали хорошую зарплату, рабочий день с десяти до пяти – райские условия. Я приехала по адресу, собеседование проводила владелица мастерской. Она со мной поговорила, взяла в штат. Месяц пролетел как один день. Выдали зарплату, не обманули, все до копеечки получила. Велели зайти к Анне. Очень испугалась, вдруг ей не понравилось, как я полы мою?

Света опустила руки.

– Наоборот получилось. Хозяйка меня похвалила, сделала предложение. Ей нужен в коллективе шпион. Он должен докладывать владелице мастерской все, о чем сотрудники болтают. Еще надо следить, может, вор имеется, левые заказы шьет. И нужно будет устраивать спектакли по заказу Анны. Я очень подхожу для этой роли. Если соглашусь, стану получать в бухгалтерии оклад по ведомости и конверт с такой же суммой из рук начальницы в ее кабинете, без свидетелей.

Киселева замолчала, я тоже не произнесла ни слова.

– Согласилась! – почти выкрикнула посетительница. – А что делать? У меня же ребенок! Я же мать! Меня сделали ученицей. Вела себя так, как приказала хозяйка. Мастера долго не понимали, кто стучит на них, а потом сообразили, языки прикусили, меня возненавидели… За день до вашего прихода Анна приказала исхитриться и рассыпать содержимое шкатулки Галины. Она заподозрила, что та задерживается всегда вечером и приходит за час до начала рабочего дня, потому что втихушку налево сумки делает, есть у нее своя фурнитура. Мастер может кожу стырить, швейной машинкой попользоваться, ткань на подкладку спереть, но декора, который клиент захотел, в мастерской может не найтись, так что свой приносят. Я все на пол обрушила, а ничего лишнего не оказалось! Ошиблась Анна! Когда она сообщила мне при всех об увольнении, я решила, что это очередной спектакль, и расстаралась.

– В вас пропала актриса, – пробормотала я.

– Хотела ею стать, – вздохнула собеседница, – да не сложилось.

– Чем могу помочь? – осведомилась я.

Киселева мне уже перестала нравиться. Да и жалость моя к ней куда-то подевалась.

Светлана вздернула голову.

– Анна меня действительно выгнала! При всех! Когда рабочий день завершился и мастера ушли, я вернулась к хозяйке и спросила: «Как теперь у вас работать? Каким образом объяснить всем, почему нахожусь на службе? Может, скажете, что пожалели мать, дали ей еще один шанс?» Она положила на стол конверт: «Бери, здесь твои прощальные. Ищи другое место. Сама виновата, плохая из тебя актриса. Народ на тебя жаловаться начал».

Гостья сжала кулаки.

– Она меня просто коленом под зад отправила! Работала честно, выполняла все ее указания, старалась! И что? «Пшла вон, Светка»?!

– Простите, – остановила я поток негодования, – у нас в доме уже работает помощница. Вторая не нужна.

– Я не напрашиваюсь на службу, – отмахнулась Киселева. – Когда Анька предложила на всех доносить, стукнуло мне сразу в темечко: подлая она баба. Гадко небось с людьми поступает. Надо про нее кое-чего узнать. Захочет в мой адрес плюнуть, а у меня инфа интересная на нее.

Я вздрогнула. Возникло ощущение, что по моей спине, шлепая мокрыми лапами, скачет на редкость противная тварь. Не жаба – они милые, у нас жила Гертруда. Не крыса – они способны любить человека, который их кормит. Некая нечисть!

С огромным трудом, удерживая на лице спокойно-приветливое выражение, я смотрела на Светлану, которая вынула из сумки флешку и продолжила:

– Не дарю! Продаю!

Я пошевелила лопатками, желая избавиться от мерзкого ощущения.

– Что на носителе?

– Платите и слушайте! Вам точно понравится! – пообещала гостья.

– Никогда не покупаю кота в мешке, – возразила я.

– Риск – благородное дело, – прищурилась Киселева. – Как думаете, почему я к вам приехала?

Я растерялась. Действительно, почему?

Светлана радостно засмеялась:

– Анька вас представила журналисткой! А на флешке – правда про вас. И еще много чего интересного. Не жадьтесь!

Глава тридцать пятая

Из прихожей послышалось сопение, затем раздался топот, и в офис вошел Дегтярев. Следом появились остальные сотрудники агентства.

– Ваша цена? – забыв поздороваться, спросил Александр Михайлович.

Киселева схватила ручку и листок со стола, быстро написала цифру.

– Вот!

Я засмеялась:

– За такую сумму там должно находиться местонахождение казны царя Соломона.

– Торг не уместен, – отрезала Светлана.

Александр Михайлович зачеркнул то, что написала уволенная Анной сотрудница, уменьшил число в двадцать раз и спокойно продолжил:

– Вот так. И мы не сообщим госпоже Никитиной, где добыли сведения. Если откажетесь и уйдете, то отправим вашей бывшей хозяйке запись вашей беседы с Дарьей.

– Здесь спрятан диктофон! – взвизгнула посетительница.

– А как иначе? – удивился Кузя. – В целях безопасности всегда так поступают. Соглашайтесь на предложение полковника, тогда деньги сразу вам на карту упадут.

– Ладно, – прошипела Киселева и бросила флешку на стол.

Кузя воткнул носитель в один из своих ноутбуков, и голос Анны заполнил комнату.

– Мы одни. Никого нет, можем говорить спокойно.

– Хорошо, – ответил женский голос.

Потом раздалось покашливание. Я вздрогнула, потому что сразу поняла, что в кабинете госпожи Никитиной сидела Алла Петровна.

– Хочется задать тебе несколько вопросов.

– Слушаю!

– На работе платят не так хорошо.

– У многих подобная проблема.

– Поэтому я совмещаю основную службу с выполнением частных заказов. Ты обратилась ко мне с просьбой найти Розу, родную сестру Флоры. Я выяснила, что Вера Глотова, мать жены Филиппа, действительно родила двух девочек. Почему Розы нет ни в одной базе? У нее фамилия другая, а имя в паспорте – Фероза.

– Вот оно как! – прошептал Кузя. – А я прямо мозг сломал! Искал Розу, Розалию, Розамунду, Розетту – по всем именам на «роз» прошелся. И что выяснилось!

– Не по-человечески ребенка назвали, – продолжала Алла. – Наверное, отец – из мусульман. Есть персидское имя Фируза, «бирюза» в переводе. А Глотова записала младенца как «Фероза». Найти девицу сложно, но я сумела. Флора выросла нормальной, что странно, учитывая образ жизни, который вела Глотова. А Роза затормозила в развитии, ей навсегда осталось примерно четыре года, а может, и меньше. Кто отцы у девочек, узнать невозможно – проститутка способна забеременеть от любого клиента. Однако редкая ночная бабочка, даже такая, как Вера, согласится обслуживать клиента без презерватива.

– Осечка случается и при использовании контрацептивов, – высказалась Анна.

– Согласна. Для таких случаев имеется прикормленный хирург, который избавит от проблемы. Помнишь, что ты придумала, когда все начиналось?

Из ноутбука не доносилось ни звука, затем молчание снова прервал голос Аллы.

– Напоминаю твой сценарий. У Филиппа нет наследников, кроме Флоры, тебя и твоего отпрыска. Всякие двоюродные, четвероюродные и прочие со стороны Авдотьи ни на что претендовать не могут, они Филу не родня. Мужик богат до неприличия, если он вдруг случайно погибнет, движимое и недвижимое имущество, счета, бизнес… короче, все-все поделится на троих, но не равным образом. Жена отхватит самый большой кусок, тебе достанется меньше, но все равно хватит на безбедное житье. Тебе повезло, что Василий Петрович признал тебя официально.

– Ха! Алименты на меня платить уже не требовалось. Оформил меня законным образом, удочерил, анализ ДНК не сделал. Идиот прямо! Фила уговорил мне помогать. Правда, в гости меня никогда не звал и сам не приезжал, – с хорошо слышимой злостью проговорила Анна.

– Ох и дура же ты! – засмеялась Алла.

– Это почему?

– Такая уродилась! Настоящий Василий погиб, с его паспортом живет Константин Зимин. Я тебе это уже рассказывала, говорила, как художник обожает сына, прямо до потери разума его любит. Кожин, бывший начальник отделения милиции, за хорошие деньги продал Андрею Константиновичу информацию: его единственный отпрыск – под очень большим подозрением. Портретист испугался, а Семен Петрович предложил помощь в решении проблемы. Не задаром! Ушлый мужик! Это он разработал план. Лучше всего сделать убежище в Будякине, в маленьком доме на участке Геннадия. Тот по гроб жизни благодарен Зимину за все хорошее, что художник для сироты сделал. Надо нажать на педаль этого чувства, велеть Волкову взять на себя одно убийство, его посадят, но ненадолго. А Костю следует спрятать. Дом Волкова на отшибе, народу в селе почти не осталось, а те, кто есть – полуслепые, не особо хорошо соображающие старики. Вокруг избы поставят глухой забор. Если кто-нибудь из посторонних постучится, Костя вмиг спрячется. Старший Зимин денег на укрытие не пожалел, сделал схрон у Геннадия и подземный проход к Кожину. Мента он купил с потрохами. Если вдруг милиция нагрянет, Костя живо спрячется в тайной комнате. Скорее всего, оперативники не пойдут в гостевую избушку на участке Волкова, но, паче чаяния, они там окажутся, Константин через подземный ход доберется до дома милиционера и потом удерет в лес. Там в глухом месте оборудована землянка с запасом еды и воды. Но обошлось. Сын художника жил в селе некоторое время, потом стартовала перестройка, ему сделали пластику, и младший Зимин получил паспорт покойного Василия. Из заключения вернулся Гена. И пошла другая история, другие проблемы! У Марина была жена, она же сразу поймет, что этот Вася – не ее Вася. И Андрей Зимин пошел на риск. Сообщил правду Авдотье, пообещал ей много денег за то, что примет нового супруга, некоторое время поживет с ним в одной квартире. А женщина рассказала, что Василий был садистом, избивал ее, мучил морально и физически. Авдотья была счастлива от известия о смерти Марина и очень благодарна художнику за хорошие известия. До сих пор бедняжка жила, вздрагивая от каждого звонка в дверь, опасалась, вдруг монстр вернулся. Авдотья согласилась пожить с Костей в одной квартире, говоря всем, кто заинтересуется мужчиной, что это ее муж. Скорее всего, портретист пообещал ей, что актерствовать придется год, от силы полтора, потом – развод. Авдотье достанется прекрасное жилье, и платить за услугу будут хорошую сумму. Но случилась неожиданность…

Глава тридцать шестая

Послышался смех Аллы Петровны.

– Константин потаскун! Ни одной юбки не пропускал! И вдруг! Влюбился в Авдотью! Да как! Прямо неистово! Авдотья ответила взаимностью, и закрутилась у них счастливая жизнь. Но бедная. Денег у Андрея Константиновича сын не брал, боялся, вдруг кто заподозрит неладное – простой учитель и медсестра купили машину, дачу… откуда средства? А Геннадий после заключения некоторое время жил в Будякине, приютил Веру Глотову. У той были две маленькие девочки. Волков прописал женщину, Флору и Розу к себе, оформил дарственную на Глотову и ушел в монастырь. Глотова вскоре умерла, Флора и Роза попали в детдом. Фамилии у них разные, вместо отчества в документе прочерк.

– Значит, Флора точно не сестра Филиппа? – уточнила Анна.

– Нет, – ответила Алла Петровна. – Ну ты и дура!.. Давай вспомним, как развивались события. Ты позвонила мне с сообщением, что к тебе едет Дарья, частный сыщик. Скажи спасибо мне, это ведь я посоветовала тебе подкупить шофера Филиппа. Жадный Жорик за хорошие деньги начал докладывать обо всех поездках хозяина. Мы были в курсе, что Фил встречался с детективами, и поняли, что кто-то из них вот-вот приедет к тебе. И я живо организовала спектакль! Какой был план? Ты беседуешь с Дарьей, упоминаешь о том, что Флора – из Будякина, написала рукопись и спрятала ее в доме. Васильева вмиг заглотит крючок и ринется в село. По дороге в Будякино ты попросишь Дарью притормозить у аптеки на улице Павленко, скажешь, голова заболела адски. Я тебя там ждать буду, дам пакетик с искусственной кровью. Когда вы в деревне будете, ты побежишь в туалет. Покажешь ей большой дом и маленький и отправишься в сортир. Я дала тебе пакетик с искусственной кровью, надо было слегка измазать нос. Повторю – слегка! Чуть-чуть! Пока ты якобы сидишь в сортире, Дарья примется осматривать помещение. Она не будет знать, что я в коридоре, в чулане сижу. Улучу момент, лишу Васильеву на короткое время сознания. Она живо очнется, увидит меня, «бабушку Алевтину Тимофеевну», и тут появишься ты, расскажешь о встрече с угонщиком. Нос у тебя слегка будет кровить. Я окажу тебе первую помощь, якобы подолью снотворное. Ты «заснешь» в домике, а Дарью я уведу к себе, расскажу историю про Флору, Розу и Верку. Потом Васильева «разбудит» тебя, вы уедете. В твою задачу входило так провести разговор, чтобы Дарья на следующий день вернулась в Будякино. А уж мне следовало постараться, чтобы она нашла свидетельство о рождении Флоры, где отцом указан Василий Петрович Марин. И наша элегантная многоходовка была бы закончена! Что имели бы в результате? Флора и Фил – брат с сестрой! Как поступит баба? Узнав шокирующую новость, кинется к тебе. Дальше начнется другая история! Все логично, красиво, убедительно. Флора совершает самоубийство, Фил через пару месяцев от тоски по жене тоже по собственной воле уходит из жизни. Кто наследник всего? Ты! Я все выстроила, договорилась с бывшим ментом. Кожин очень испугался, когда я к нему пришла и сообщила, что знаю про то, как он укрывал Константина. Тот аж затрясся. То краснел, то бледнел. Согласился в свой дом меня впустить, спектакль устроить, якобы я живу там. Так перетрухал, что его инсульт долбанул. Ну и хорошо, не растреплет никому о моем визите. А ты как себя повела, а?

– Что я не так сделала? – не поняла Никитина.

– Ну ты идиотка! Я оторопела, когда тебя всю в крови увидела! Кинулась умывать тебя, побоялась, что Дарья вызовет «Скорую», а там хоть идиоты работают, да сразу поймут, что ненастоящая кровища!

– Как такое узнать можно?

– Охо-хо, плохо жить безмозглой и считать, что ты умнее всех! Первое: ты выглядела так, словно артерию перерезали и бил пульсирующий фонтан. Это сразу вызывает удивление – из носа столько не вытечет. И если такой сосуд поврежден, то как ты от машины до домика дошла? Второе: начнут умывать, применять перекись водорода, а она не пенится. Опля! Да у нас, ребята, тут спектакль!

– Не пенится?

– При соединении перекиси с настоящей кровью она шипит и пузырится, потому что в крови хомо сапиенс содержатся ферменты, которые провоцируют ее распад на воду и кислород. Думаю, этого хватит, чтобы понять, что ты полная, окончательная кретинка! С какой стати ты решила рассказать Дарье историю семьи Андрея Константиновича Зимина?

– Ну… э… для… для…

– Для чего?

– Просто так, чтобы она подумала…

– О чем следовало Васильевой думать, а?

Повисла пауза.

– Хорошо, что она еще глупее тебя, – заявила Алла. – Просила же: не болтай лишнего, не мели языком! Чем больше треплешься, тем жирнее глупости изо рта вываливаются! Дарье не пришло в голову спросить, откуда ты эти сведения узнала. Что бы ты тогда делала?

– Спокойно бы ответила, что мы с Флорой были лучшими подругами. От нее сведения.

– Господи! А Флоре кто сведения приволок?

– Мама перед смертью рассказала.

– Очнись! Флоре на момент смерти Веры даже четырех лет не было! – повысила голос Алла. – Вот как с дурой дело иметь, а? Кабы Дарья каплей ума обладала, несдобровать тебе! Баба вцепится в твою ошибку – и конец истории! Окажись я на месте богатой и глупой, тебе бы не выкрутиться. Зажала бы тебя в угол, вытрясла бы правду. «Болтун – находка для шпиона», – такие плакаты в мою юность на всех предприятиях висели. Переиначу лозунг: болтун – находка для сыщика. Ну ты и дура!

– Сама такая! – взорвалась Аня. – Облилась вонючими духами – Дарья зашла в дом и давай носом водить: «А чем тут пахнет?» В нежилом доме облако парфюма! Как ответить? «Ах, Дашенька, здесь живут привидения, они обожают ароматы!» Так? Хорошо, я сообразила, что в сумке лежит пробник, показала его, улыбнулась: «Использую то, что в магазинах дарят как дезодорант, помажу под носом и вони не ощущаю». И отлично, что у Васильевой вместо мозга солома, ей не пришло в голову попросить понюхать духи!

Снова последовала пауза, но вскоре опять раздался голос Аллы Петровны:

– Спасибо, что сказала про парфюм. Есть у меня такая слабость. На основной работе недопустимы никакие посторонние запахи, эксперт не имеет права пользоваться одеколоном и иже с ним. А вот в свободное время щедро им прыскаю. Ошибка поступать так, когда берешь частный заказ. Спасибо, что выручила, очень тебе благодарна.

– Пожалуйста, – уже другим тоном отозвалась Анна. – Флора и Роза ведь не сестры?

– По матери они родные, а по отцу нет. Флора родилась, когда Константин, превратившись в Василия, уже жил с Авдотьей. Роза появилась на свет еще позднее. Не знаю, от кого девочки, но они точно не внучки Андрея Зимина.

Звук пропал. Когда пауза затянулась, я удивилась:

– А дальше что?

– Ничего, конец информации, – пояснил Кузя.

– Я получу свои деньги? – оживилась Киселева.

– Они уже у вас на карте, – буркнул Кузя.

Девушка взяла телефон, потом улыбнулась и молча убежала.

Мы некоторое время сидели молча, потом полковник возмутился:

– Анна наняла Аллу Петровну, но сотрудник бригады не имеет права брать частные заказы. Непременно сообщу о поведении дамочки Ивану Никифоровичу! Неприятный осадочек остался от прослушанной беседы! Кузя, напиши Филиппу, попроси его немедленно приехать.

– Умчалась Киселева, – констатировал Сеня, глядя в окно, – побежала в сторону охраны. Вроде симпатичная девушка, а…

– С такой даже разговаривать не захочется, – перебил его Кузя. – Жаль, что внешность порой не соответствует внутреннему содержанию.

– Если хочешь узнать человека, надо с ним не один год вместе провести, – менторски объявил полковник. – Хотя… Мы с Дашей давно дружим, а я в ней постоянно нахожу новые грани.

– Кто-то съел все курабье, которое я вчера испекла! – крикнула со второго этажа Марина. – Подчистую! Даже тарелку вылизал! Нина мне на «Ватсап» написала только что. Там лежало чуть больше полкило. Интересно, кто у нас обжора?

– Честное слово, не я, – быстро произнес Кузя. – Выпечку могу в себя уложить, но полировать посуду языком – не мое хобби.

– Я не о тебе думала, когда сейчас про курабье говорила, – прищурилась жена полковника.

– Намек понял, но имею железобетонное алиби, – начал сердиться толстяк.

– И какое?

– Не люблю печенье. И…

Договорить Дегтярев не сумел. В офис вылетела Марина с воплем:

– Дашута, прячься, Кракозябра здесь! – И забилась под стол.

Я сползла со стула и вмиг оказалась рядом с подругой.

– Эй, вы с ума сошли?.. – начал Кузя.

Но его прервал возглас Сени:

– Господи! Кто это?

Глава тридцать седьмая

Подруга всхлипнула:

– Чудище обнаглело, заявилось среди бела дня.

– Надо рассказать всем про Кракозябру, – решила я.

– Не поверят, – еле слышно ответила наша кулинарка.

И тут Сеня расхохотался:

– Ой не могу! Где она это взяла?

– Нашла небось, – предположил Кузя.

– Где такое отыскать можно?

– В салоне красоты, – предположил Леня, – или в специальном магазине.

Я высунулась из-под стола и увидела, что Семен держит в объятиях… Кракозябру. Выглядела нечисть страшно, от передних лап до кончика хвоста она походила на обычную дворняжку небольшого размера. Но голова! С макушки свисали длинные темные волосы. Жуть спокойно сидела на руках Собачкина, прижавшись к нему всем телом, и издавала тихое повизгивание. Так ведет себя собака, которая потерялась, некоторое время жила на улице, а потом вдруг увидела хозяина.

– Сеня, – зашептала Марина, – выброси это немедленно.

– Кого? – не понял Собачкин. – Что?

– Кракозябру, – присоединилась я к их диалогу.

– А где она? – округлил глаза Кузя. – Кто она?

– Чудовище, которое Сенечка зачем-то обнял, – еле слышно уточнила Марина.

– У меня на руках Мафи, – хихикнул Семен.

Я выползла из-под стола.

– Мафи? Но у нее нет таких волос!

– А-а-а! – протянула Марина, выбираясь следом за мной. – Теперь понятно!

Я подошла к Сене и увидела, что он держит пагля. А на голове у псинки – буйная шевелюра.

Пока я пыталась сообразить, каким образом Мафи сумела за пару дней отрастить такие волосы, Марина бросилась к мужу и с быстротой юной мартышки сдернула с него вязаную шапку.

– Александр Михайлович, почему ты лысый? – протянул Леня.

Полковник начал краснеть.

– Купил прекрасный свитер, а в пункте выдачи перепутали размеры.

– Так можно примерить покупку и вернуть, если не подходит, – объяснил Кузя.

Но Дегтярев не обратил внимания на эти слова.

– Еле-еле Леонид с меня снял пуловер.

– Пришлось использовать жидкий депилятор, – объяснил эксперт. – Аккуратно намазал Александра Михайловича под свитером. Тот был с аппликацией, ее приклеили каким-то нечеловеческим клеем, который от тепла тела Дегтярева стал жидким. Накапал на буйную поросль на его груди…

Голос Лени перешел в кашель, и я поняла, что он изо всех сил скрывает смех, который рвется наружу.

– Если верно помню, создатели одежонки рекомендовали сначала надевать футболку, а уж затем – их вязаное изделие, – протянул Сеня.

– Свитерок удалось-таки стянуть, – сумел продолжить Леонид, – но его пришлось выбросить. Посоветовал полковнику принять душ, чтобы смыть депилятор, и ушел. Александр Михайлович, уж расскажи нам, что дальше произошло?

– Залез в ванну, – неожиданно послушно ответил Дегтярев, – решил заодно голову освежить. Взял шампунь, который стоял на раковине, намылился им, подержал пару минут, потом смыл вместе с волосами! Дарья купила отвратительное средство для мытья башки!

– Нет! – возмутилась я. – Ты еще летом сказал мне: «Теперь сам приобретаю себе мыло и шампуни. От тех, что ты берешь, на моем лице морщины появились»!

– Саша, не помнишь, в какой упаковке содержалась шампунька, которой ты попользовался? Бутылка? Банка? – тихо спросила Марина.

– Тюбик, – объявил Дегтярев, – большой.

Жена отошла к двери.

– Когда Леня спросил, есть ли у нас депилятор, Нина притащила свой, сказала, очень хорошее средство, и поставила тубу на раковину.

– Согласен, – подтвердил Леня, – я оттуда и взял ее, а потом на место вернул.

– А Саша после твоего ухода тоже ее схватил, содержимое на голову намазал, пару минут подержал и смыл! – расхохоталась Марина. – Саша, скажи честно! Ты заказал парик, а его сперла Мафузла!

Полковник молча засопел.

– Мы пару дней не видели Мафи, – сообразила я, – но никто не забеспокоился, потому что пагль любит делать подкопы и удирать за ограду. Далеко Мафи не уходит, захаживает к соседям. Те ее знают, обожают, угощают. Интересно, как парик Дегтярева оказался на голове у псинки?

– Не знаю! – воскликнул полковник. – Я попросил такой, чтобы не слетел, выбрал свою стрижку, оплатил экспресс-доставку. Привезли живо. Дома открыл посылку, а там вот это! Длинное! Изнутри клейкое! Не захотел даже примерить! Зачем мне такая прическа? Положил фальшивую шевелюру на кровать, потом меня кто-то отвлек. Больше я парик не видел.

– Мафуня залезла на кровать, – предположил Сеня, – начала, как обычно, устраивать себе гнездо, ткнула макушкой в парик, который лежал внутренней стороной вверх, и он налип ей на голову.

– Кракозябры нет! – обрадовалась я.

– Это кто? – поинтересовался Дегтярев.

– А энергетический сахар сожрала Мафуня! – осенило Марину.

– Какой сахар? – опять не понял полковник. – Немедленно, сию секунду объясните, о чем речь?

Меньше всего мне хотелось рассказывать о том, как мы ловили по всему дому Кракозябру, расстилали в спальне Александра Михайловича платок, жгли свечи…

Полковник свел брови вместе.

– Дарья или…

И тут, на мою радость, кто-то позвонил в дверь.

Глава тридцать восьмая

– Вы просили меня срочно приехать, – произнес Филипп, сев в кресло.

– Именно так, – кивнул Дегтярев. – У нас появилась некая информация. Сейчас ознакомлю вас с аудиозаписями, а потом поговорим.

– Хорошо, – кивнул Филипп.

– Но сначала кое-что расскажем, – добавил Сеня.

– Весь внимание, – ответил наш клиент.

Следующий час я наблюдала, как менялись выражение и цвет лица Марина. Сначала он сидел спокойно, потом у мужчины побелели лоб и кончик носа, затем покраснели щеки и шея…

Когда прослушивание аудио завершилось, а Дегтярев прекратил их комментировать, Филипп нарочито спокойным голосом осведомился:

– Значит, я внук художника Андрея Зимина?

Мы все молча кивнули.

– После того как Константин стал Василием, он трансформировался в прекрасного мужа и любящего отца. Разве такое случается?

– Душа человека – потемки, – высказался Леня. – Мы не знаем, что изменило Константина. Страх ареста, последующего строгого наказания? Жизнь в затворе у Геннадия? Или он просто повзрослел? Мы лишь можем оценить то, что знаем. Костя полностью изменился. У вас был хороший папа и заботливая мама, которых, к сожалению, больше нет в живых. Если вас интересует мое личное мнение, то полагаю, что главное действующее лицо – Василий. Он мучил и убивал женщин. Геннадий и Константин знали, чем парень занимается, но не выдали его. Почему? Опасались, что Марин заявит об их участии в преступлениях? Из ложного понимания дружбы? Василий сумел запугать приятелей? Нет ответа.

– Значит, Анна не моя сестра? – заморгал Филипп.

– Нет, – ответил Дегтярев, – она дочь настоящего Василия, а вашему отцу, который стал жить по документам Марина, пришлось признать ее. Мне показалось странным, что, узнав о существовании Анны, «отец» не захотел сделать анализ ДНК. Но теперь понятно, по какой причине мужчина отказался.

– Флора, – очень тихо продолжил Филипп, – она – дочь моего папы? Он же жил в Будякине!

– Верно, он обитал там, – согласился Семен, – но девочка родилась спустя время после того, как Константин, став Василием, начал жить с Авдотьей. Флора не ваша сестра. Вера Глотова произвела ее на свет от кого-то другого.

Филипп выдохнул.

– Александр Михайлович, получил! – вдруг воскликнул Кузя. – Только что прилетело от вашего знакомого. Аудио! Разговор двух человек!

Дегтярев улыбнулся.

– Филипп, Алла Петровна, чью беседу с Анной вы уже прослушали, работает экспертом в серьезной структуре. Туда берут только настоящих профессионалов.

– Алла Петровна на своем поле гениальна, – добавил Леня. – Я у нее учился, но как человек она оказалась…

Эксперт замолчал.

– Дерьмом, – договорил за него Кузя. – Как говорится, жадность фраера сгубила. Женщина берет личных клиентов, что запрещено. Одним из них стала Анна.

– Алла умна, хитра, обладает удивительной наглостью, – покачал головой полковник, – ей пришлось приехать к нам. Вряд ли женщина планировала подобный визит, ей просто было некуда деваться. Совершенно спокойная Алла Петровна села у нас в офисе, изложила историю про Василия, Геннадия и Константина. А я потом соединился с ее главным начальником, рассказал ему обо всем. В тот же день мне прислали кое-какие материалы. Сегодня утром, около семи часов, мне сообщили о некой встрече, а теперь прислали ее аудиозапись. Мы ее еще не слушали, давайте ознакомимся вместе. Думаю, материал окажется интересным. Включай!

Последнее слово относилось к Кузе. Тот ткнул пальцем в клавиатуру.

– В сопроводительном письме указано, что нам отправлена только та часть разговора, где упоминается Филипп Васильевич, поэтому не следует удивляться, что запись неполная.

– Давай, – повторил полковник.

– Господи, это ужасно, – прошептал голос.

Филипп вскочил.

– Сядьте, – скомандовал Дегтярев, – просто слушайте!

– Согласна, – произнесла другая женщина, – отвратительно. Отец твоего мужа – серийный маньяк, которого спрятал от правосудия его дед, Андрей Зимин. Между прочим, он жив. А ты – родная сестра своего супруга.

– Боже, – прошептал голос в ответ. – Хорошо, что у нас нет детей!.. Но все это ты мне уже ранее сообщала, до того, как я… ну…

– Умерла! Утонула!

– Бедная Роза! Мне так ее жаль! Господи!

– Очень хотела сделать тебе хоть что-то приятное, – снова заговорило сопрано, – поэтому посоветовала забрать сестричку домой. Но сначала несколько раз привести в гости, чтобы бедняжка привыкла к дому.

– Это Анна! – воскликнул Филипп. – А ее собеседница… Невозможно… Флора!..

– Ты решила, что я права, – продолжала Никитина. – Мы вместе отправились в элитный интернат, где живут под наблюдением умственно отсталые люди, и забрали Розочку. Я попросила тебя поехать вперед, удалить под благовидным предлогом прислугу – не следовало показывать бедную Розу посторонним. Припарковала машину подальше от особняка, и мы с твоей сестричкой двинулись к особняку. Но когда шли по берегу реки, Розочка вдруг кинулась в воду! Я не успела среагировать! Она погибла за секунду! Ужас! Катастрофа! Беда!

– Да, – еле слышно подтвердила Флора. – Ты позвонила мне, я бросилась к воде. Ты – вся в слезах, Розы нет. Хотела вызвать полицию, но ты остановила, сказала, что я… я… я сестра мужа, и… нельзя никого звать. Что может вылезти правда, что Филипп сын убийцы… Что его отец жил не под своим именем… – Флора заплакала. – Я чуть с ума не сошла! Спасибо, что ты увезла меня, спрятала!

– О, моя дорогая, – засюсюкала Анна, – все уладится. Но знаешь, что самое страшное? Фил знал правду о вашем родстве! И он в курсе, кто его отец и чем тот занимался!

– Нет!

– Да!

– Зачем же он женился на мне?

– Не спрашивай.

– Знаешь ответ?

– Конечно.

– Объясни!

– Тебе не понравится.

– Пожалуйста!

– Правда способна больно ранить.

– Умоляю!

– Константин, отец Филиппа, убивал проституток. На нем около пятидесяти жертв, – начала врать Анна. – Твоя мать Вера стала очередной. Вас с Розой отправили в интернат, а Костя даже пальцем не пошевелил, чтобы позаботиться о своих дочерях. Остальное ты знаешь. А Филипп – сын маньяка, у него свои тараканы в голове. Ему показалось забавным сыграть с тобой свадьбу. Ты жертва сексуального преступника! Яблоко от яблони далеко не укатится, у них в крови это!

– Нет, нет, он не такой! Фил хороший! Замечательный! Люблю его…

– Естественно! Сестра всегда испытывает нежное чувство к брату. Скажи мне спасибо – я не отпустила тебя домой, привезла сюда. Розу похоронили как Флору, инцеста больше нет… Понимала, что ты мне не поверишь, поэтому слушай. Частный сыщик, женщина, отвечает на мой вопрос.

Послышался щелчок, теперь голос Анны зазвучал глухо.

– Значит, Флора – точно сестра Филиппа?

– Конечно, именно так, – ответила Алла Петровна.

Вот тут мои нервы лопнули, и я воскликнула:

– Она почистила запись! Мерзавка Анна спросила: «Значит, Флора точно НЕ сестра Филиппа?»

– Тсс! – шикнул полковник. – Слушаем и молчим.

Диалог продолжился:

– Это просто слова, они не доказательство, – произнесла Флора.

– Завтра покажу много интересных документов, тогда поверишь мне! – объявила лгунья.

– Фил не мог так себя повести! Нет! Нет! Он другой!

– Ну и дура же ты! – вспылила Анна. – Знаешь, как надо поступить? Ночью приехать к дому, прикинуться привидением, позвонить маньяку на мобильный и сказать: «Дорогой, я вернулась, выйди на балкон!»

– Зачем?

– Пойми, пока Фил жив, тебе придется тут прятаться. Ты же умерла! Твой паспорт уничтожен!

– Пока Фил жив? Он что, может умереть? Увидит меня под балконом и получит инфаркт? Нет! Нет! Вообще не выйду отсюда никогда! Нет! Нет! Нет!

– Он жестоко обманул тебя, его надо наказать! Когда Филиппа не станет, ты «воскреснешь», расскажешь всем, что погибла Роза, и станешь наследницей всего!

– Нет! Нет!

– Он знал, что женится на сестре! Такое не прощают!

– Нет! Нет!

– Неужели хочешь жить с ним? Как жена?

– Нет! Нет! Невозможно!

– Давай отомстим ему!

– Нет! Нет! Нет! Улечу куда подальше!

– Дорогая, ты сейчас нищая, без денег совсем. Куда подашься?

– Не важно! Я не верю, что Фил так со мной поступил! И пусть весь мир так считает, моя позиция не изменится!

– Ха! Почему тогда живешь здесь, не едешь домой?

– Он же мой брат! Не могу вернуться домой! Не могу! Не могу! Люблю его очень, но смотреть Филу в глаза не могу!

Флора отчаянно зарыдала. Послышалось тихое звяканье.

– Выпей, дорогая, станет легче. Я всегда тебе помогу.

Послышался шорох, потом голос Анны.

– Спи, …! …! Дрыхни! Все равно будет по-моему! Уломаю дуру! Встанешь под балконом, и идиот тебя увидит! А я окажусь рядом. Упс! Упал бедняга! Выпил и свалился! Все сделаю так, что никто не придерется! А ты, любовь моя, уже сдохла и похоронена. Тебя искать не станут, окажешься там, откуда возврата нет.

Наступила тишина.

Эпилог

– Анна, – прошептал Филипп. – Анна…

– Вы богаты, – медленно произнес Дегтярев, – счастливы в браке. У Анны же – небольшая мастерская, вся в долгах.

– Знаю, – кивнул Марин, – в последнее время регулярно гашу кредиты, которые она берет.

– Никитиной хочется иметь много денег, – продолжил Александр Михайлович. – И, как уже говорилось ранее, наследников у вас мало: Флора, Анна и ее ребенок. Ваша жена прекрасная женщина, в ней не найти ни капли злобы, ненависти или зависти. И супруга очень любит вас. Анна сумела с ней подружиться, решила убрать вас обоих. Женщина наняла Аллу Петровну, та раскопала давнюю историю. И здесь все же надо отметить, что Гаврилова берет частные заказы и нарушает договор, который подписала на службе. Но! Эксперт не желает лгать клиентам. Во время беседы с ней Анна не один раз спросила: «Флора – сестра Филиппа?» Ежу ясно – Никитина хотела услышать в ответ: «Могу сказать «да», если вы увеличите мой гонорар». Однако Алла твердо произносила: «Нет». Она обманывает своего работодателя, но не собирается подтасовывать факты в угоду личному клиенту. Филипп, Флора не ваша сестра, Анна подправила аудио. И сейчас изо всех сил старается заставить «любимую подругу» изобразить привидение, напугать вас. Вы, «безутешный вдовец», свалитесь с балкона. Не пройдет этот вариант? Она придумает другой. Но пока тетка на свободе, жизнь ваша в опасности.

– Дайте адрес, где находится Флора, – потребовал Филипп.

– На улице ждет машина, – ответил Сеня, – ее любезно предоставил друг полковника. Вас отвезут к жене. У нас нет права задерживать преступника, а у сотрудников бригад оно имеется. Думаю, скоро Анна поменяет свой уютный дом на неуютную камеру.

Филипп кинулся к двери, но притормозил.

– Сумка! Значит, я видел Флору? Да?

– Нет, – возразила я, – вам встретилась женщина, которая купила одну из сумочек Анны. Никитина тиражирует ридикюль с интересной застежкой, которую придумали вы.

Фил молча ушел.

– Дело закрыто, – тихо сказал Сеня. – Гадкая история.

– Просто ананас на елке, – выдохнул Кузя.

– Интересно, как люди Ивана Никифоровича установили местонахождение жены Филиппа? – задала я вопрос.

Дегтярев встал.

– Он мне вчера рассказал. Вместе с Флорой пропала кошка. Женщина очень любит Клеопатру, и та отвечает ей взаимностью. До своей «смерти» супруга Марина вела аккаунт в соцсети, там в основном снимки Клепы. Сотрудники Ивана разместили везде, где только можно, фото животного с текстом: «Пропала Клеопатра. За информацию о ней – вознаграждение десять тысяч евро». И через три часа одна внимательная школьница написала их завотделом компьютерного поиска, что в поселке, где она живет, в соседнем доме не так давно поселилась женщина, которая каждый день выгуливает на участке на поводке такую кису. Девочка прислала снимок, который сделала исподтишка, эксперт сравнил его с фото, которые показывала Флора, и подтвердил, что это Клеопатра.

– Голова твоего Ивана способна нестандартно мыслить! – восхитилась я.

Дегтярев вдруг улыбнулся:

– Думаю, идея принадлежит его жене Татьяне.

– Почему ты так решил?

Полковник засмеялся:

– В свое время Татьяна Сергеева сумела успокоить маму моего сотрудника – та боялась, что в ее отсутствие в квартиру залезут воры. Доводы о наличии сигнализации ее не утешали. И Таня посоветовала женщине, уходя из дома, вешать на дверь записку.

– Какую? – поинтересовался Кузя.

– «Мишенька, я ушла из дома. Прости, дорогой, случайно разбила пробирку, в которой ты хранил возбудителя чумы. Не хочется заболеть. Вызови санэпидемстанцию и до приезда бригады не открывай дверь, иначе непременно заразишься чумой. Целую, мама».

Примечания

1

Пагль – порода собак, помесь мопса и бигля.

2

«Тушка» – так называли советские пассажирские самолеты, которые создавались в ОКБ Туполева.

3

Строка из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Договор» (1841).