Дарья Донцова

Ошибка Девочки-с-пальчик

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава первая

– Если у человека есть толстые счета в разных банках, то все его гадкие поступки считаются милыми шутками.

Женщина, которая произнесла эту фразу, тихо всхлипнула и положила на свою тарелку очередной кусок торта, который испекла Сюзанна.

– Несси, вам сегодня на обследование, – осторожно напомнила я.

– О-о-о! – простонала гостья. – Дорогая Фрося[1], – ох, прости, Евлампия, – не напоминай обо всем ужасном, что ждет бедную во всех смыслах слова Агнессу.

Но я решила договорить:

– Доктор предупредил, что надо сдать анализ крови.

И услышала в ответ:

– Боже, Боже, это так невыносимо больно! Страшно! Ужасно! Потом несколько месяцев рука не шевелится!

Киса, приоткрыв рот, послушала наш диалог и задала неожиданный вопрос:

– Тетя Несси! А что вы хотите?

Женщина посмотрела на девочку.

– Детка, мне непонятен твой вопрос.

Кисуля улыбнулась.

– Вот я, когда мне надо в поликлинику, за день до похода туда всегда начинаю плакать, говорить, как мне будет больно. А на самом деле ничего страшного и нет. Кровь, конечно, неприятно сдавать, но комар хуже кусается. Но я ною, рыдаю, и мне на обратном пути что-то за посещение врача покупают. Сейчас мечтаю о кукле, которую можно научить говорить. Но пока здорова, ничем не болею. А вам чего охота?

– Кисонька, – быстро заговорила я, – тебе не кажется странным, что Македонский в комнате отсутствует?! Все собаки и бенгалы здесь, а самого большого кота нет. Вдруг его случайно опять в кладовке заперли? Проверь, пожалуйста!

Девочка вскочила и убежала.

Несколько секунд в столовой царила тишина, потом Агнесса повернулась ко мне.

– Фросенька, то есть Евстафия, понимаю всю шаткость моего положения в твоем роскошном особняке. Очень жаль, что произвела впечатление корыстной особы! Но! Состояние моего здоровья ужасно. Надежды на то, что врачи поставят правильный диагноз, почти нет, но я стоически терплю свой недуг. Сегодня впервые расслабилась, позволила себе откровенность, призналась, что боюсь уколов. Но не питала надежду получить даже самый скромный, простенький, копеечный подарочек за свои нестерпимые моральные и физические муки. У нас в городе есть лишь полуграмотный фельдшер, бабе, наверное, двести лет. От всех недомоганий она прописывает касторку. Обещаю тебе, Фрося, то есть Екумения: как только узнаю правильный диагноз, в ту же минуту уеду и…

Голос Агнессы задрожал, женщина положила себе еще один кусок торта, вскочила и резко убежала, не забыв прихватить посуду со сладким. Я осталась в столовой одна.

Кто такая Агнесса, как она оказалась у нас? Десять дней назад нам в дверь позвонила женщина, а когда я открыла, она огорошила меня заявлением:

– Дорогая моя, я твоя родная тетя Агнесса!

В моей памяти засуетились обрывки детских воспоминаний. Вот мама привела меня из музыкальной школы домой. Не успели мы открыть дверь, как в холл вышел папа. Вот уж удивление – отец в это время всегда был на работе! Далее день пошел по непривычному плану. Меня отправили в детскую и туда же принесли ужин. Дверь в столовую была плотно закрыта. То, что в доме находится какой-то посторонний мужчина, я поняла сразу: на вешалке висело чужое пальто. Меня охватило горячее любопытство, и я отправилась в туалет.

Наша семья жила в доме постройки середины пятидесятых годов двадцатого века, а в таких домах санузел всегда примыкает к кухне. Мама сделала перепланировку, убрала стену между одной комнатой и кухней, получилась большая столовая. И у этого помещения была одна особенность, о которой, похоже, не знало старшее поколение. Если затаиться в туалете, то прекрасно слышны все разговоры в столовой, потому что в стенах под потолком сделаны вентиляционные отверстия. Когда мама тщательно закрывала дверь в бывшую кухню, я сразу понимала, что сейчас у родителей случится очень важный разговор, и живо оккупировала туалет. Как правило, взрослые обсуждали финансовые вопросы, порой папа сообщал о проблемах на работе. Родители любили друг друга, никогда не ссорились, они умели разговаривать. Криков, скандалов, битья посуды у нас не было.

Лишь один раз мама вышла из себя, ударилась в истерику. Это случилось в тот день, когда на вешалке вдруг появилось чужое мужское пальто. Я испугалась, услыхав, как она сердится на папу.

– Нет, нет, нет! Не желаю ее видеть!

Муж попытался успокоить жену:

– Послушай, малышке еще трех лет нет. И она твоя сестра.

– У нас разные мамы! – повысила голос моя мама. – Отец на старости лет ума лишился! Он с тех пор не отец мне! Екатерина убила мою мамочку!!! С какой стати папаша заявился к нам?!

Я застыла на унитазе. Чем дальше длился диалог старших, тем страшнее мне становилось.

Я росла без бабушек и дедушек. Один раз спросила у мамы, где ее родители, и услышала в ответ:

– Они рано умерли.

Мне стало очень жаль маму. Наверное, не следовало продолжать эту беседу, но любопытство оказалось сильнее сострадания. Я захотела выяснить, кем были мои родственники, которых я никогда не видела. Мамочка отделалась простой информацией:

– Моя мама, Анна Николаевна, – звезда театра оперетты, плохо ее помню. Она умерла, когда мне шесть лет исполнилось. Папа Петр Федорович – дирижер, он тоже рано скончался.

Я испугалась:

– А ты с кем жила?

Мама после небольшой паузы ответила:

– Меня отдали в очень хороший интернат, жила с талантливыми детьми со всего СССР, они потом стали музыкантами, певцами, композиторами. Меня там очень любили.

И вдруг! Сидя в туалете, я узнала, что мама, рассказывая о своих родителях, скрыла от меня правду! Ее отец постоянно изменял жене, менял молодых любовниц. Но не зря говорят, что на каждого охотника есть сотый медведь. Девяносто девять хищников человек из ружья застрелит, а сотый его самого жизни лишит.

Дедушка влюбился в юную Катеньку. И, как водится, о страстном романе законного далеко не юного супруга с восемнадцатилетней студенткой жена узнала последней. Бабушка не стала упрекать дедушку, не закатила скандал. Она поступила иначе. Когда муж вернулся вечером домой, на плите его не ждал, как всегда, вкусный ужин, а в квартире царила странная тишина. Дирижер удивился, начал искать спутницу жизни и обнаружил ее мертвой в спальне на кровати. На тумбочке лежала записка: «Теперь ты свободен, можешь жениться на той, которую любишь».

Похоже, у дедушки были стальные нервы. Через два месяца после похорон бабушки он отвел Екатерину Владимировну в загс. Второй жене не хотелось воспитывать дочь самоубийцы, поэтому мою маму сдали в детдом. Малышку не отправили в заведение со злыми воспитателями, гадкой едой и карцером за малейшую провинность. В приюте, где оказалась мама, учились талантливые дети со всех уголков необъятного тогда Советского Союза. Их хорошо кормили, любили, учили, у каждого была личная спальня. После десятилетки девушка поступила в консерваторию, стала известной оперной певицей. Она считала себя сиротой. Мать умерла, а отец ни разу не навестил ребенка от первого брака, просто забыл о дочке. Ни денег, ни подарков от папы она не получала.

И вдруг спустя много лет уже совсем пожилой дедушка вспомнил о наличии у себя старшего ребенка и приехал к моей маме домой без всякого предупреждения. Конечно, он предварительно навел справки о забытой дочке. Узнал, что она прекрасная певица, замужем за ученым с генеральскими погонами. Не было для него тайной и наличие внучки Фроси, которая уже ходила в школу. Много лет дедушка жил в свое удовольствие в браке с Екатериной, ни в чем не нуждался. А потом неожиданно, без приглашения, приехал. Что подвигло старика на такое поведение?

Глава вторая

Ситуация оказалась совсем простой. Дирижер заболел, потом выздоровел, но сил стоять за пультом у него уже не было. Супруг-инвалид, за которым следует постоянно следить, готовить ему особую еду, возить по врачам, покупать дорогие лекарства, – это не тот супруг, который является всемирно известным руководителем симфонического оркестра, хорошо обеспеченным человеком, большую часть года проводящим на гастролях в разных странах мира. Дедушка осел дома, что очень не понравилось Екатерине, которая находилась в самом расцвете лет.

До болезни дедушки его вторая жена числилась его личной помощницей, получала отличный оклад и колесила с оркестром мужа по разным странам. Экономить ей ни на чем не приходилось. Детей Екатерина не хотела, рожать не собиралась. Ходить беременной, потом кормить младенца, заботиться о нем женщина не намеревалась. Да, можно нанять няню. Но женщине, которая ждет ребенка, во второй половине беременности противопоказаны авиаперелеты. Значит, когда появится живот, Катюше придется осесть дома. Потом роды, несколько месяцев придется восстанавливать фигуру. Муж улетит на гастроли один. Сохранит ли он верность супруге, которой уже давно не восемнадцать лет? Екатерина очень хорошо знала муженька и понимала, что дирижер тут же заведет любовницу. Он постоянно окружал себя юными выпускницами консерватории. Но Катя стерегла немолодого ловеласа получше Цербера. Длительные отношения дедушка не заводил, а на его одноразовые походы налево жена внимания не обращала. А вот отправлять «Дон-Жуана» на три месяца одного на гастроли опасно.

Несмотря на тщательное предохранение, за год до того, как дедушку свалил недуг, Екатерина родила девочку, и назвали ее красивым именем Агнесса. Год жизни с инвалидом и младенцем Катеньку не вдохновил. Она нашла себе другого мужчину, музыканта-иностранца, уехала с ним в Европу, бросила мужа и дочку.

Побег супруги резко взбодрил дирижера. Он неожиданно встал на ноги, нанял няню, врачи с удивлением констатировали, что недуг прошел, дирижер больше не болен. Но работать в полную силу он уже оказался неспособен. У мужчины были кое-какие накопления, но деньги имеют обыкновение заканчиваться. Домработнице и няне стало нечем платить. Дедушка остался один на один с маленькой дочкой, следить за которой ему было очень тяжело. А из доходов у старика – только пенсия. Что делать?

И вот тут дедушка вспомнил про старшую дочь, прикатил к ней в гости и заявил:

– Ты обязана помогать мне и младшей сестре. Переедем с Агнессой к вам, а свою квартиру я сдам.

Мама категорично ответила:

– Никаких обязательств перед тобой у меня нет. Я воспитывалась в интернате, никогда не видела тебя, ты забыл обо мне. Ты, дорогой папочка, выписал меня из столичных апартаментов и никогда не платил алименты. Спасибо руководству детдома, оно выбило мне однокомнатную квартиру, в противном случае ночевала бы под забором. А теперь ты хочешь жить с нами? Убирайся из моего дома!

– Ты обязана помогать отцу, – твердил дедушка.

Неприятный разговор длился долго, потом мой отец принял решение:

– Можем предложить вам в качестве жилья однокомнатную квартиру, в которой Оля жила до знакомства со мной. Свои хоромы сдадите, хватит вам денег на жизнь.

– Подам на алименты, – пригрозил старик.

– Сколько угодно, – кивнул отец. – Имейте в виду, вы сами злостный неплательщик. Следовательно, не имеете права требовать с дочери денег.

Больше ни дед, ни единокровная сестра мамы в нашем доме не появлялись.

Прошло много лет, мои родители давно скончались, мы с Максом переехали за город. И вдруг в дверь нашего дома позвонила женщина, назвалась моей тетей, Агнессой Петровной Назаровой. Я растерялась. Хорошо, что Макс не успел уехать на работу. Муж пригласил незваную гостью войти, попросил показать документы. У Агнессы оказались с собой паспорт и метрика, в которую вписано имя отца – Петра Федоровича Назарова, моего дедушки. Юра Чернов, наш заведующий отделом компьютерных технологий, быстро проверил незнакомку и подтвердил, что она действительно единокровная сестра моей мамы, Ольги Петровны. Агнесса намного младше нее, да и я на пару лет старше. Почему моя тетя так долго ждала, прежде чем сообщить о себе? Во времена интернета найти человека просто, но ответа нет. Агнесса выяснила наш адрес и прикатила с просьбой пожить некоторое время у нас. Женщина плохо себя чувствует.

– Не помешаю вам, – шептала Агнесса, – поверьте, очень неприятно напрашиваться, но куда мне деваться? Не увидите меня, Фросенька, не услышите. Если хотите, могу по вечерам играть во время ужина на фортепиано… Помогите, Христа ради, не откажите! Кроме вас, никого нет.

Вот после этих слов стало ясно, почему Агнесса Петровна вспомнила обо мне, своей племяннице. Мне очень не хотелось впускать в дом дочь Екатерины, из-за которой моя мама в детстве оказалась в интернате. Но Агнесса-то не виновата в том, что ее мать увела чужого мужа. И как поступить? Не знакома с женщиной и не считаю ее родной, но не выгонять же!

– У нас дома все решает муж, – быстро перенесла я ответственность на Макса.

И теперь Агнесса живет у нас. Она в самом деле никому не мешает. Ведет себя мило, наши псы и коты ее полюбили. И Кисе тетя Несси понравилась. Дом у нас большой, места много.

У Вульфа звякнул телефон, муж посмотрел на экран.

– Нам пора. Лампуша, собирайся. Поедем вместе.

– Лучше каждый на своей машине, – возразила я. – Записалась на вечер в салон к Вадиму на стрижку.

– Зачем деньги зря тратить? – зашептала Агнесса. – Давай сама тебя постригу. Ничего хитрого нет. Хорошо с ножницами управляюсь, а у тебя волос мало.

Из кухни высунулась Сюзанна[2].

– Агнесса Петровна…

– Умоляю, не называйте меня так! – заломила руки гостя. – Сразу в депрессию впадаю!

– А как надо? – заморгала Архипова.

– Просто Нессичка, – потупилась тетушка.

– Неприлично мне так к неродному человеку обращаться, – возразила Сюзанна. – Всяк сверчок знай свой шесток! А я забыла! Мне-то положено на кухне есть! Меня из милости пригрели!

– Да, я это заслужила, – дрожащим голосом согласилась Агнесса, – больше не сяду с хозяевами за барский стол. Госпожа Архипова, вы правы. Всяк сверчок знай свой шесток!

Гостья всхлипнула, схватила со стола полотняную салфетку, прижала ее к глазам и убежала. Сюзанна бросилась за гостьей с воплем: «Подождите, вы меня не так поняли!»

– Поехали! – скомандовал Макс. – Без нас они договорятся. Чернов уже третий раз звонит. В офис должен прийти новый сотрудник, Дмитрий Галинович Громов, взят пока на испытательный срок. Начал набирать тебе команду.

– Мне? – удивилась я. – Зачем?

– Затем, что вдвоем вам с Володей тяжело. И у Костина еще много разных других дел, он мой первый заместитель. В новой команде предполагается такой состав: ты, психолог, еще один детектив, Чернов. Ну и Костин в качестве боевого слона, если вы, тигры розыска, в тупик попадете.

– А начальник кто?

– Чего? – не понял Вульф.

– Кто начальник команды?

– Ты, – ответил муж.

Я остановилась и переспросила:

– Кто?

– Ты, – повторил супруг. – Вполне созрела для повышения.

– Неожиданно, – пробормотала я. – А вдруг не справлюсь?

– Значит, не справишься, – пожал плечами Макс. – Почему не спрашиваешь про оклад?

Я заморгала.

– Его повысят?

– Конечно, – засмеялся Вульф.

– То-то сплетники обрадуются, – поежилась я. – Совсем недавно болтать перестали о том, что меня взяли на работу, потому что я…

– Спишь с владельцем сети детективных агентств, – перебил меня муж. – Но это же правда, кровать у нас с тобой одна. Короче, начинай работать без широкой спины Вовки.

Я подошла к своей машине.

– Поняла. Если Дмитрий Галинович покажется идиотом, могу его не брать?

– Решаешь, с кем работать, только ты, – улыбнулся Вульф. – Просьба: не жалей дураков, не надейся их перевоспитать, избавляйся от кретинов сразу.

– Странное отчество – «Галинович», – с запозданием удивилась я. – Отца звали «Галином»?

– Вероятно. Тоже впервые такое слышу, но нельзя же все имена знать.

Глава третья

– Добрый день, – поздоровался мужчина лет тридцати по виду.

– Вы Громов? – уточнил Чернов.

– Он самый, – согласился психолог.

– Похоже, у вас в анкетах везде одна и та же ошибка, – продолжил Юра. – Указано, что ваше отчество – «Галинович». Один раз написали неправильно, и теперь косяк хвостом тянется. Надо исправить.

– Нет, нет, – быстро возразил мой первый подчиненный, – все правильно. У меня матчество, я по матери Галинович, ее Галиной зовут.

Я растерялась, не поняла, как отреагировать. Юрий тоже удивился:

– В России разрешается только отчество, по отцу.

– Странная, однако, ситуация, – улыбнулся Дмитрий. – Фамилию можно взять от матери, а матчество нет? Налицо геноцид женского пола. И давайте рассмотрим мой конкретный случай. Папаша бросил жену, когда та ждала ребенка, то есть меня. Выставил за дверь ее вещи, запер замок и смылся. Куда? Одному Богу известно! Мама его не нашла, алиментов не получала, принесла меня, младенца, в свою крохотную каморку в коммуналке. Я дитя яслей, садика и продленки в школе. Отца никогда не видел и видеть не желаю. Почему тогда должен каждый раз, вынимая основной документ гражданина, вспоминать этого мужика?

– Ни один загс не имеет права утверждать матчество, – уперся Юра.

– Да, – согласился психолог, – но есть уловка, как его получить. Надо указать, что это по имени отца.

– Никогда! – воскликнул Чернов.

– Введите запрос: «Николай Марьевич Филин», – попросил Громов.

– Такого не найдется, – стоял на своем Юра.

– И все же попробуйте, – спокойно повторил психолог.

Чернов застучал по клавишам и пробормотал:

– Однако, он есть!

– Это сын подруги моей мамы, – объяснил новый сотрудник. – С Марией Борисовной приключилась та же история, что и с моей мамой, Галиной Николаевной. Мария нашла в расширенном списке мужских имен имя «Марий». А моя мать сообщила, что ее супруг-беглец носил имя «Галин». И тоже показала его в списках устаревших обращений.

– Ясно, – буркнул Юрий, – извините.

– Пустяк, – отмахнулся Дмитрий, – давно привык к такой реакции незнакомцев.

В дверь постучали.

– Входите! – крикнула я.

Дверь приоткрылась, показалась красивая стройная блондинка.

– Здравствуйте, – улыбнулась она и стала еще краше. – Мне нужна Евлампия Романова.

– Угадайте, кто из нас она? – предложил Дмитрий.

Девушка подхватила игру:

– Наверное, вы!

– Присаживайтесь, – пригласила я блондинку. – Перед вами Юрий и Дмитрий. Как к вам обращаться?

– Друзья называют по-разному: Светик, Лана… В паспорте написано «Светлана Ильинична Морозова», – тихо ответила блондинка.

Она подошла к креслу и уронила сумочку. Та открылась, на пол высыпалась куча всего.

– Ох, вот же растяпа! – воскликнула посетительница, присела и начала собирать вещи.

Юрий решил помочь ей, встал, но Морозова быстро отказалась:

– Спасибо, сама справлюсь. Не люблю, когда моего личного барахла касаются чужие руки.

Светлана пошатнулась, схватилась рукой за край журнального столика.

Я подумала, что в моей сумочке меньше ерунды. Ну зачем нашей посетительнице четыре шариковые ручки, три зеркальца и куча косметики? Намного удобнее держать пудру и прочее в маленькой сумочке, которая так и именуется «косметичкой».

– Что случилось? – задал вопрос Чернов.

– Я модель, – начала вводить нас в курс дела клиентка, усаживаясь в кресло, – наверняка видели мои фото на разных сайтах онлайн-магазинов. Демонстрирую одежду, машины, всякую технику, продукты – без разницы, с чем работать. Заказчик оплачивает день, и нет проблем. Не отказываюсь побыть и девочкой-сюрпризом.

– Это что такое? – не поняла я.

– На мероприятие приносят сундук либо вазу или прикатывают шар, звучит музыка, из емкости вылезаю я, исполняю танец! – растолковала Светлана. – Такой сюрприз для кого-то. Я не стриптизерша, не проститутка, предел моей обнаженности – бикини. На колени к мужчинам не сажусь. Порой сопровождаю тех, кому нужна эффектная спутница. Появляюсь в зале, где проходит мероприятие, под руку с клиентом. Весь вечер изображаю его даму. Отлично зарабатываю, купила себе трехкомнатную квартиру в доме бизнес-уровня, машину. В спонсоре не нуждаюсь. Хочу работать до сорока лет, решить все личные, материальные проблемы, чтобы не зависеть ни от кого. Открыла разные соцсети, там тоже деньги получаю – даю психологические советы.

– Для этого необходимо профильное образование, – встрепенулся Громов.

Светлана кивнула.

– Конечно. Сейчас учусь в аспирантуре Международного университета рекламы и психоанализа. Окончила школу с золотой медалью, проблем при поступлении в вуз никаких не было… Зачем все это рассказываю? Не хвастовства ради. Хочу, чтобы вы поняли: мне многие завидуют. Одни полагают, что я сплю с каждым, кто перед моим носом кошельком помашет. Другие крепко уверены, что я из очень богатой семьи. И это тоже мимо. Я из самой простой среды. Отец всю жизнь на дороге, он в ДПС служит. Мама – обычная учительница. Маленькая квартира в непрестижном районе, средний достаток. Никогда не нуждались, но и не шиковали, жили скромно, несмотря на то что отец с работы всегда с деньгами приходил. Мамочка каждый раз говорила: «Илюша, что делать стану, если тебя посадят?» Папа ее обнимал, целовал, успокаивал: «Не дрейфь, Ириша, со всеми делюсь, начальству десятину отсчитываю. Если у кого из ребят не рыбный день, им тоже в карман сую. Все меня любят, не сдадут. И я ко всем отлично отношусь и ничего про коллег не знаю, не вижу, не слышу».

Светлана чуть понизила голос.

– Я любила родителей. Как они ко мне относились? Меня в школу каждый день отправляли. Кашляю, чихаю – неважно! Иди учись. Один раз зимой утром поскользнулась, упала, нос разбила, домой вернулась. А отец, у которого в тот день был выходной, велел умыться, записку для училки написал и скомандовал: «Шагом марш за знаниями!» Я заканючила: «Носик болит!» Папа усмехнулся: «Ты им пишешь? Читаешь? Считаешь? Нет? Тогда вали на учебу. Запомни: девушка обязана иметь профессию, которая позволит ей обеспечить себя и ребенка. Последнее дело – у мужика деньги просить». Я ему в ответ: «Ты же маме зарплату отдаешь». Отец кивнул: «Тут не спорю. Но у тебя есть гарантия, что такого, как я, найдешь? Вдруг потеряешь голову от идиота, лентяя, жадины? А? Посмотри на Оксану!»

Светлана щелкнула языком.

– Оксана Корнеева в соседней квартире жила. Супруг у нее был бабником, гулякой, не зарабатывал, громко кричал: «Нарожала спиногрызов? Сама их и корми, и одевай! На мои деньги рот не разевай!» Стены в доме тонкие, хорошо чужие скандалы были слышны. Один раз тетя Оксана так горько плакала, что мама не выдержала, пошла к Корнеевым, выговорила ее мужу: «Алексей, хватит жену детьми упрекать, она их не сама себе сделала». Мужик начал визжать: «А куда столько? Хватит одного нахлебника! А эта четверых настрогала! И все девки! Бракоделка! Нет у меня сына!»

Рассказчица покосилась на бутылку с водой. Дмитрий быстро взял ее, открутил пробку, наполнил стакан и подал его посетительнице.

– Спасибо, – улыбнулась та и продолжила: – Папа, приказывая мне с разбитым носом идти на уроки, нажал на правильную педаль. Становиться такой, как тетя Оксана, мне не хотелось. А вот зависть к Тане, соседке по парте, буйствовала. Скажет она: «Не хочу на занятия», – мама ей сразу: «Оставайся дома». Класса до девятого я полагала, что родители меня не любят. Но потом поняла, что все наоборот. Они хотели, чтобы я человеком стала.

Глава четвертая

– Что у вас случилось? – осведомилась я.

– Лавина неприятностей, – тихо призналась Светлана. – У меня есть пара постоянных клиентов. Например, «Совместное приключение». Это семейный клуб для тех, кто любит путешествовать, но не хочет уезжать далеко от Москвы. В столице и вокруг нее, в рядом расположенных областях, масса всего интересного. Звенигород, Коломна, Сергиев Посад, Бородинское поле, музей-заповедник Сергея Есенина и еще много мест. Поездки на все вкусы: для православных, для мамаш с детьми, пожилых людей. Например, в одном селе есть чудотворное озеро, больные в нем купаются. Рано утром приезжаете к месту сбора, садитесь в автобус – и помчались. Билеты оплачиваются заранее. Я в своих сетях рекламирую аккаунт организаторов, могу сопроводить группу. Хорошо знаю достопримечательности. И вдруг мне на почту прилетает от «Совместного приключения» письмо: в моих услугах больше не нуждаются. Неприятно, но плакать не стала. Через три дня такое же сообщение пришло от сети спа-клиник «ЮПРС» и интернет-магазина «Экономочка».

Светлана сплела пальцы обеих ладоней в замок.

– Согласитесь, странно! Со всеми сотрудничаю не первый год, никаких претензий ко мне не было. Попыталась выяснить, что происходит. Ответ стандартный: бюджет урезан. Ладно, такое случается, я за кожуру от банана не работаю. Не задергалась, эти ушли – другие придут. У меня имя, репутация, прекрасное портфолио.

Морозова сделала паузу.

– Что дальше? Вскоре узнаю, что «Экономочка» запустила новую сеть интернет-лавок. Я об этом проекте давно слышала, их главная мне говорила: «Светик, ты станешь лицом и фигурой “Красоты Экономочки”». И вдруг! Меня вон! Лицо и фигура – Надя Волкова. Мы с ней в прекрасных отношениях. Надюшка позвонила, позвала в кафе, спросила: «Как себя чувствуешь? Если помочь надо, я рядом». Странные слова, так ей и сказала. Волкова смутилась: «Прости, случайно узнала. Никому, конечно, не сказала. Имей в виду, всегда можешь на меня рассчитывать. Заболеть любой способен!» Вот тут я рассердилась: «Я совершенно здорова!» Надюша покраснела: «Светик, многие уже знают, что у тебя СПИД».

Морозова стукнула кулаком по подлокотнику кресла.

– Начала обзванивать клиентов. Кто-то мой телефон заблокировал, кто-то осторожно отвечал: «Для вас пока заказов нет!» Еще неделю назад они бы от счастья вопили, услыхав мой голос, а сейчас интеллигентно посылают! Сделала несколько анализов в разных лабораториях, везде результат отрицательный. Выставила фото в соцсетях, написала: «Сейчас распространяется информация о моем недуге. Это неправда. Вот результаты анализов. Кто-то может подумать, что я купила нужную бумагу, поэтому материал изучали в нескольких местах. Я здорова». Что дальше, а?

– Ничего, – ответил Дмитрий, – клиенты продолжают уходить, а новых нет.

– Да! – повысила голос Светлана. – Поэтому пришла к вам. Найдите того, кто запустил ложь.

– Можно попробовать, – осторожно начала я, – но вам придется честно ответить на наши вопросы.

– Скрывать нечего, – заверила клиентка. – Не хочу сказать, что я новорожденный цыпленок. Разное случалось. С некоторыми девчонками поругалась, кое у кого выгодную съемку отбила. Да только все это – проза нашего бизнеса. У меня есть строгие «не». НЕ затеваю романы с женатыми. Вокруг полно холостых мужиков, и на чужом несчастье свое счастье не построить. НЕ беру в долг, даже если очень что-то хочется. НЕ собираюсь рожать детей, всегда предохраняюсь. НЕ становлюсь девушкой на одну ночь, в интимные отношения вступаю только с тем, кто нравится мне и кому нравлюсь я. НЕ принимаю от посторонних дорогие подарки. Вот чашку, плед с логотипом компании, с которой подписала договор, так называемый бизнес-презент, возьму. Дорогие подарки – только от любимого. Вот если выйду замуж, тогда с радостью позволю о себе заботиться.

– Возможно, кто-то вам завидует, – высказал свою точку зрения Дмитрий.

– «Кто-то»? – засмеялась Светлана. – Да все! Каждой охота на моем месте очутиться. У первой двадцатки в рейтинге российских моделей условия не особо различаются, деньги получаем почти одни и те же. Но я с финансами аккуратна, кладу их на накопительный счет, зря не трачу. Другие же схватят конверт и давай веселиться, по бутикам носиться, в ресторанах гулять.

Светлана улыбнулась.

– Тоже люблю вкусно поесть, бокал вина выпить, но в кабак пойду только по приглашению того, кто заплатит. Зря направо-налево средствами не расшвыриваюсь. Вот поэтому и имею то, что имею. А те, кто не способен доходами правильно пользоваться, распускают сплетни, что я элитная проститутка. Зависть – страшная сила! Что хочу от вас? Найдите того, кто первым сообщил про мою болезнь. Пройдите по цепочке к самому началу. Когда выясните имя, заставьте этого человека выложить контакт заказчика.

– Кого-то подозреваете? – сразу поинтересовался Дмитрий.

– Парочку сволочей, – кивнула клиентка. – Лариса Суркина и Геннадий Бобукин. Первой очень хотелось стать сопровождающей Алексея Чиканова, но он выбрал меня. Два года изображала с мужиком любовь на тусовках. Потом Леша улетел в Италию и там умер – сердце подвело. Пока Чиканов жив был, Суркина меня комплиментами осыпала, с поцелуями лезла, подругой своей называла. Можно подумать, я дура, не понимала, что Ларка хочет к Леше подобраться. Меня с ним познакомил Сергей Воробьев, телеведущий. Бобукин же просто подлый. Он заведует департаментом пиара и рекламы холдинга «Лима». Они торгуют фруктами, овощами. Идея у Геннадия родилась – сделать «времена года». Девочка лет двенадцати – весна, я – лето, женщина среднего возраста – осень и пенсионерка – зима. Везде реклама с нашими фото, ну и так далее. Я согласилась, и Генка мне напомнил хорошо известную в узких кругах поговорку «Путь на экран ведет через диван». Бобукин злобный карлик, ростом третьеклашке по плечо, лысый, животастый, жадный, моется раз в году. Просто мечта любой бабы! А я на тот момент изображала любовь с Алексеем, о чем Геннадия не предупредили. Мужчины разные, один, услыхав отказ, спокойно скажет: «Ну, значит, останемся друзьями». Другой надуется, заблокирует все твои телефоны, однако палки в колеса тебе вставлять не станет. Третий поступит как второй, но отомстит по мере сил и возможностей. А четвертый решит, что ты себе цену набиваешь, все бабы шлюхи и ты не исключение, просто тебе денег побольше охота. Начнет приставать, сообщения слать, приглашать в разные места, обещать золотые горы. Когда же поймет, что послан далеко и навсегда, вот тогда затеет гадить по-крупному. Алексей узнал, что Геннадий ко мне подкатывает, позвонил ему, ласково сказал: «Спасибо за предложение о съемках моей любимой Свете! Но, к сожалению, у нее не получится принять участие в проекте. Мы улетаем в Испанию, отдохнуть решили». Упс! Бобукин перепугался до икоты, сообразил, что замахнулся на любовницу Чиканова и это для него плохо закончится. Уши прижал, хвост опустил. Начал меня потом со всеми праздниками поздравлять. Я чуть от смеха не скончалась, когда от него эсэмэску на день шахтера получила.

– Забавно, – улыбнулся Дмитрий.

– Тоже так думала, – кивнула Морозова. – А через короткое время после смерти Алексея разлетелась весть про СПИД. Думаю, слух распустил либо Бобукин, либо Суркина. Правда, я с ними больше года не виделась.

Глава пятая

– Похоже, девушка очень собой довольна, – отметил Чернов, когда клиентка ушла.

– Почему так решили? – осведомился психолог. – Времени для создания четкого портрета было мало. Но мне показалось, что Светлана из разряда правильных людей, со своими принципами. Учитывая внешние данные, женщина может спокойно выйти замуж, сесть на шею супругу, не работать, бегать по тусовкам, премьерам, магазинам. Морозова же ведет себя по-другому.

– Поэтому живет с небедными клиентами, прикидываясь их любовницей, – фыркнул Юра. – Обычная охотница за деньгами. О нежелании вступать в брак говорит, потому что у нее никак не получается затащить кого-то в загс. И она утаила интересную деталь из своей биографии.

– А этот вывод на какой грядке вырос? – нахохлился Громов.

– Начну с того, что глупо пытаться скрыть информацию в эпоху интернета, – тихо засмеялся Юра. – Светлана, рассказывая о своей семье, «забыла» упомянуть о наличии старшей сестры Нины. У девушек маленькая разница в возрасте.

– Странно, – протянул Громов.

– Да нет, если знать, что молодая женщина психически нездорова.

– Она в психиатрической клинике? – уточнила я.

– Да. И почему ее туда запихнули? – усмехнулся наш компьютерный гуру.

– Невозможно оставить такого человека без присмотра, – ожидаемо ответил Дмитрий.

– Нина оказалась в лечебнице после того, как стала свидетельницей самоубийства, – сказал Юра.

Это случилось, когда Нине было пятнадцать с половиной, а Светлане исполнилось тринадцать. Несмотря на разницу в возрасте, учились девочки в одном классе. Старшая сестра была вся в тройках, как ежик в иголках. Младшая – всегда отличница.

Один раз Морозовых и их одноклассника Игоря Шелепина оставили убирать кабинет физики. Светлана принесла из туалета ведро воды, поставила его в кабинете, потом пошла к завхозу за тряпками. Когда она вернулась, Игоря на месте не оказалось. Морозова спросила у сестры, куда подевался мальчик. Та спокойно процитировала фразу из мультфильма «Малыш и Карлсон»:

– Он улетел, но обещал вернуться.

Светлана не заподозрила ничего плохого, она решила, что Шелепин не захотел заниматься уборкой и удрал. Нина же сидела за партой и смотрела в окно. Ее поведение рассердило младшую сестру, та громко сказала:

– Пожалуюсь маме, что ни фига делать не хочешь!

Нина никак не отреагировала на заявление.

Именно в эту минуту в класс вошла завуч Елена Петровна и спросила:

– Чем занимаетесь?

– Я убираю кабинет, Нина бездельничает, а Игорь вообще удрал, – доложила Светлана.

– Почему окно открыто? – начала сердиться педагог. – Не лето на дворе!

С этими словами учительница подошла к окну и перед тем, как захлопнуть его, глянула вниз. Нина в тот момент, закрыв глаза, прикидывалась спящей. Светлана, чуть не плача от обиды, драила пол. Оторвалась она от этого занятия, когда педагог, закричав «помогите!», бросилась в коридор. Младшая сестра решила, что завуч поранила руку – из рамы окна торчал гвоздь. Девочка знала об этом, но не предупредила Елену Петровну и не стала ее жалеть. Ведь та, услыхав, что класс моет одна младшая Морозова, не сделала Нине замечание. И не пообещала позвонить родителям Шелепина, чтобы сообщить им, что Игорь спихнул уборку на одну Свету. Вот пусть теперь у противной училки палец нарывает и долго болит! Сейчас Светочка все вычистит и убежит. Пусть Нинка одна домой топает!

Но события начали развиваться стремительным и совсем другим образом.

В класс вбежала директриса Раиса Ивановна Норкина. У нее был хороший лишний вес, поэтому она всегда передвигалась не спеша. Но сейчас она вела себя как молодая антилопа.

– Живо идите в мой кабинет, – приказала глава школы.

– Что я сделала? – испугалась Света.

– Ступай, куда велено! – почти закричала Раиса. – Нина, тебе отдельное приглашение надо?

Старшая сестра икнула, упала головой на парту.

– Ой, мама, – испугалась Светлана.

Младшая девочка знала, что у Нины постоянно меняется настроение. Она могла хохотать и через секунду с упоением рыдать. Кроме того, сестра была ужасно ленивой, а мама ей потакала. И что уж совсем смешно, врач выписал школьнице таблетки для хороших отметок. Мать, Ирина Андреевна, надеялась, что они помогут, каждый день кормила свою любимицу пилюлями. Нина лекарство принимать не желала, поэтому мама варила ей вкусный компот, растворяла в нем медикаменты. Старшая дочь выпивала за завтраком пару кружек и сидела на уроках смирно. А вот когда сестры шагали домой, Нинка начинала чудить. Могла со всей дури толкнуть Свету, больно ущипнуть ее. Или принималась громко петь песни.

Путь домой вел мимо ларька с мороженым. Старшая девочка была способна подойти к будке и заорать:

– Тетя, подарите стаканчик!

Оттащить ее от прилавка было невозможно. Когда такое случилось впервые, Света пожаловалась маме. Девочка ожидала, что мать накажет Нину, ан нет! На следующий день Ирина Андреевна дала младшему ребенку двадцать рублей.

– Если Ниночка опять не захочет отходить от ларька, купи ей стаканчик.

Светлана посмотрела на монетки.

– Тут на одну порцию.

– Так и Нина одна, – ответила Ирина Андреевна.

– Мне тоже мороженку хочется, – прошептала Света.

– На улице едят только собаки, – отрезала мать. – В воскресенье куплю вам пломбир, угоститесь после обеда.

– Значит, Нинка псина, – сделала вывод Светлана.

– Как у тебя язык повернулся так сестру обозвать! – возмутилась мать.

– А почему ей стаканчик, а мне фига? – взвилась Света.

– Ниночка больна, у нее плохое настроение, – объяснила мать.

Юра поднял голову.

– Дальше ничего нет.

– Что ты сейчас прочитал? – изумилась я.

– Показания Светланы Морозовой. Дело о смерти Игоря Антоновича Шелепина тринадцати лет, – ответил Чернов. – Мальчик выпал из окна. Это часть разговора следователя с девочкой. Информацию выложил аккаунт «Тайны хороших людей». Секунду!

Мы с Дмитрием сидели тихо, минут через пять Чернов снова оторвался от экрана.

– Иногда самое простое действие приносит ну очень мощный результат. Наша клиентка, похоже, права. Кто-то открыл на нее сезон охоты. Телеграм-канал «Тайны хороших людей» имеет также аккаунты в «ВКонтакте», «Одноклассниках», существует в «Дзене». Материалы одинаковые. Сначала статья публикуется в «Телеграме», потом ее дублируют везде. Лицо владельца не появляется, голоса нет, выставляются фото, на их фоне идет бегущая строка, и весь рассказ потом появляется ниже в набранном виде. Автор «чернухи» не скрывает, что работает на заказ: «Хотите, чтобы я сообщил всему миру о неблаговидном поведении хорошего человека? Пишите по указанному адресу, договоримся».

Юра оторвался от ноутбука.

– Все публикации, которые успел мельком посмотреть, только о простых людях. Рассказов о звездах нет. О Светлане дано то, что я озвучил, больше ничего нет. Зная, как распространяется инфа в сети, могу предположить такой вариант. «Тайны хороших людей», несмотря на свое желание стать популярным аккаунтом, не имеют миллионов подписчиков. Но кто-то из завистников Светланы в модельном агентстве может его читать. Человек пришел на работу, сказал коллегам: «А у Морозовой сестра сумасшедшая, больная!» И пошла сплетня лететь. В процессе передачи от одного к другому информация, как часто случается, изменилась. Начали с Нины, потом заговорили о недуге Светланы. И на конечном этапе возникла версия, что у Морозовой СПИД. Геннадий Бобукин улетел в Таиланд, связи с ним нет, в соцсетях давно отсутствует. Лариса Суркина вышла замуж за аргентинца, живет теперь в другой стране и тоже исчезла из интернет-пространства. Попробую их найти, но, судя по датам отъездов, они ни при чем.

– Отвратительно, что интернет легко выставит все что угодно! – возмутилась я.

– Есть ограничения, – возразил Юра, – порнография, педофилия, призывы к насилию и еще всякое-разное.

– А печатать сплетни разрешается? – негодовала я.

Чернов пожал плечами.

– Да, этим почти все блогеры занимаются. Но инфоцыгане, на мой вкус, намного хуже. Назовется какой-то прыщ доктором наук и начинает в сети «гениальные» советы раздавать: «У вас заболел живот? Положите на область пупка горячую грелку».

– Ни в коем случае нельзя так поступать! – занервничал Дмитрий. – У меня родители и оба брата врачи. Если неполадок какой в организме, не следует проявлять самостоятельность. Грелка вроде пустяк… Ан нет! Вдруг у вас аппендицит? Тепло в этом случае ускорит процесс, опасный для человека.

Мой телефон тихо зазвенел. Я встала, посмотрела на экран и направилась к двери, бросив на ходу:

– Сейчас вернусь.

Глава шестая

– Лампуша, привет, – произнес знакомый голос.

– Добрый день, Валюша, давно не разговаривали, – ответила я.

– Ой, столько дел, прямо дышать некогда, – затараторила моя бывшая сокурсница.

С Валей Кузиной мы вместе учились в консерватории. Не все выпускники творческих вузов становятся художниками, писателями, композиторами, актерами, музыкантами. Часто они заложники амбиций родителей.

Моя мама считала, что я гениальная арфистка. Я же ненавидела этот инструмент всеми фибрами души, а учебу в лучшей музыкальной школе страны считала почти невыносимой повинностью. Кем хотела стать маленькая я? Никаких желаний у меня не было. Я очень любила читать, но при этом не всегда получала хорошие отметки по литературе, потому что мне не нравились книги из обязательного к прочтению списка литературы. Я обожала Майн Рида, Жюля Верна, фантастические романы Александра Беляева, Герберта Уэллса.

Когда я перешла в девятый класс, мама объявила:

– Начинаем готовиться к поступлению в консерваторию!

Я чуть не зарыдала, но спорить с моей мамой было бесполезно. Меня, конечно же, зачислили на первый курс, через положенный срок я получила диплом и несколько лет щипала в оркестре струны многострадальной арфы. По-настоящему счастливой я стала, выйдя замуж за Макса. А потом Вульф взял меня на работу, и моя жизнь превратилась в праздник.

Порой мне снится мама, она стоит на лужайке, залитой солнцем, около нее громоздится арфа. Мама гладит ее рукой и укоризненно вздыхает. Потом за ней появляется папа, он обнимает жену, пинает струнный инструмент. Тот падает, разваливается на куски, а отец громко говорит:

– Оставь девочку в покое, пусть живет как хочет, лишь бы счастливо.

Я просыпаюсь, в этот же день еду на кладбище, водружаю на могилу родителей корзину цветов и говорю:

– Спасибо, папуля. Мамочка, не переживай, у меня все очень-очень хорошо.

Так вот, вместе со мной училась Кузина. Ее мать – известная балерина, отец – знаменитый пианист, у Валюши не было шансов поступить куда-либо, кроме как в консерваторию. Но в отличие от меня, не понимавшей, чем лучше заняться в жизни, Кузина знала, что хочет стать кондитером. Мечту она осуществила пятнадцать лет назад. Сначала пекла дома торты на заказ, потом открыла крохотную кондитерскую. Теперь у Вали пять кафе в столице и еще агентство по организации праздников. Мы с ней подружились еще в студенческие годы и поддерживаем хорошие отношения. Жаль, редко встречаемся.

– Лампуша, спаси! – взмолилась приятельница.

– Что случилось? – напряглась я. – Главное, не нервничай, сейчас все лечится!

– Я в Екатеринбурге, – всхлипнула Валя, – а Тоня, Илюша и Маруська все свалились с гриппом.

– Ой, ой, – расстроилась я.

– «Ситуация хелп, ситуация сос», – не помню, кто это пел, но прямо про меня. Сейчас объясню, – зачастила подруга.

Я молча начала слушать рассказ.

Позавчера Валюша отправилась в прекрасный город Екатеринбург, чтобы договориться об открытии там своего кафе. А ее дочери Тоня и Маша вчера слегли с температурой. Вирус также свалил с ног Илью, мужа Антонины. Валентина же сегодня с утра не может вылететь в Москву – погодные условия не позволяют, в Екатеринбурге буран, метель и «опять обледенела полоса»[3]. Все бы ничего, но в девятнадцать часов Валюше в Москве вести свадьбу. Ее агентство небольшое, в нем работают только члены семьи. Но самолеты стоят без движения, Кузина не успеет к семи вечера вернуться в Москву, а в Екатеринбурге ужасная погода, шквальный ветер. Валечка позвонила домой, попросила Тоню заменить ее на празднике и узнала, что вся семья лежит с высокой температурой.

– Воротниковы – постоянные клиенты, – рыдала в трубку Валя, – православная, богатая, многодетная семья. Клан! Живут все вместе в одном поместье: Володя, Вера, их родители, пара тетушек, семь детей! Каждый месяц у них то у кого-то день рождения, то Рождество, то Пасха, то еще что-то! Постоянно у меня заказывают сладкое! Сегодня выдают замуж старшую дочь Ксюшу. Пожалуйста, умоляю, на коленях стою, спаси нас!

– Очень хочу помочь, но не знаю как, – призналась я.

– Свадьба! – донеслось в ответ.

– Не поняла, – пробормотала я.

– Проведи торжество вместо меня! Сегодня в девятнадцать начало.

– Э… э… э… – замычала я, – но… ну… я не умею!

– Фигня вопрос! – закричала Валентина. – Сейчас сброшу сценарий! Все крайне просто!

– А… а… а… – снова протянула я, – Валюшенька, может, обратиться к профессионалу? До семи вечера еще есть время, можно найти того, кто…

– Лампушенька! – еще пуще зарыдала подруга. – Семья православная, следовательно, обычные свадебные шуточки исключены! Конкурсы тоже! Жених не может закатывать носом яблоко в декольте тещи!

Я хихикнула.

– И анекдоты на генитальные темы исключены. И новоиспеченный муж не станет зубами подвязку с ноги юной супруги стаскивать!

– Такое делают? – удивилась я.

– Развлечения у них свои, – не обратила внимание на мой вопрос Кузина, – а профессиональный ведущий заточен под другое. Он привык работать с другими аудиториями. Перестроиться не сумеет.

– Я тоже не справлюсь, – заныла я в надежде избежать роли капитана чужого праздника.

– Тебе дадут папку с текстом и «ухо». Антонина приедет к дому приемов, припаркуется под окнами, станет подсказывать.

– Она же больна, – заметила я.

– Кабы не вирус, не опасность заразить людей, Тоня могла бы и с температурой свадьбу вести. Тебе надо только слушать ее указания, и все! Спаси нас, пожалуйста! Это мои лучшие, постоянные клиенты! Каждый месяц от их мероприятий отличный доход! Времена непростые, народ на всем экономит. Каждую розочку в вазе заказчик пересчитает, чтобы его не обманули с количеством цветов. А Воротниковы вообще не парятся. Денег у них видимо-невидимо. Кстати! Они всегда ведущей, кроме оговоренной оплаты, еще и чаевые отсыпают немаленькие. И вручают корзину со вкусностями: икрой, пирожными, шампанским. Чаевые, еда и деньги за работу твои! Нам главное, чтобы агентство не подвело, не сорвало праздник. Лампуша, родненькая, любименькая, помоги, спаси!

– Ладно, – согласилась я. – Но есть проблема, о которой ты не подумала.

– Боже! Какая? – ударилась в панику Валя.

– Со спины нас элементарно спутать. Вес, рост, фигура одинаковые. Но ты брюнетка с густыми волосами длиной чуть ниже плеч. А я блондинка с короткой стрижкой и не могу похвастаться роскошной шевелюрой. Моя прическа называется «три пера курицы».

Валечка с шумом выдохнула.

– Уфф! Напугала! Работаю всегда в образе, который выбирает заказчик. Тебе привезут костюм Машеньки. Парик, грим – так моя Лерка тебя оденет, что муж родной не узнает.

– Лерка? – переспросила я. – Это кто?

– Наш стилист. Ты ее распрекрасно знаешь, она племянница Володи.

– Беленькая, худенькая?

– Теперь она рыженькая и толстенькая – ребеночка ждет, на четвертом месяце, – засмеялась Валя. – Адрес сбрасываю. Лерусик тебя ждет в семнадцать часов на месте. Сценарий сейчас получишь. Я на связи. Если не отвечу, значит, самолет-таки взлетел.

Глава седьмая

В восемнадцать сорок пять я стояла у большого зеркала. В нем отражалась девица, наряженная в сарафан. Юбка – пронзительного розового цвета, верх – голубого, а на голове сидел кокошник, расшитый фальшивым жемчугом. Мои волосы спрятаны под париком, две толстые искусственные косы перекинуты на грудь. Брови – черные-пречерные. Ресницы того же цвета, похожи на забор нерадивого крестьянина, торчат в разные стороны, словно колья старой изгороди. Щеки пылают нечеловеческим румянцем. Рот… вот тут Лера особенно постаралась, нарисовала такие губы, что их даже сравнить не с чем! Сосиски? Нет, они тоньше. Сардельки? Они меньше. Остается только радоваться, что эту «красотищу» легко смыть. Помните фильм «Морозко»? Тот, старый, советский, в котором гениально сыграла Инна Чурикова? Так вот, я сейчас внешне не Настенька, а прямо копия Марфуши.

Рядом со мной переминалась с ноги на ногу Лера.

– Скажи что-нибудь, – попросила она.

– Добрый день, – произнесла я и чихнула.

– Тоня, скажи что-нибудь Лампе.

– Приветик, – раздался голос Антонины, – Лампусик, как дела?

– Замечательно, – заверила я, – ты прямо в моем мозгу сидишь.

– Иди в зал, – велела мне дочка Кузиной, – гостей пока нет, проверим связь там. Посмотришь площадку. Пройдемся по тексту. Имена пары не заучивай, непременно ошибешься. Называй их женихом и невестой, молодоженами, новобрачными, молодой семьей. И с родственниками так же, говори «мать со стороны невесты-красавицы» или «теща». С гостями сложнее, но имена подскажу! Не бойся. Главное – продержаться первый час. Потом все накушаются вином-водочкой и перестанут обращать внимание на твои песни.

– Поняла, – кивнула я, уже успев войти в огромное помещение и теперь оглядывая огромную бутылку шампанского, стоящую почти в центре подиума. – А что с напитком делать?

– Не трогай шипучку, – велела Тоня. – Да тебе ее и не поднять. Тяжелая штука! В самом конце вечера ее откроет специально обученный человек. Видишь, там рядом с шампусиком в подставке типа ведро?

– Ярко-желтое? Здоровенное?

– Да. К нему тоже не прикасайся. Зачем оно тут, сейчас объяснять не стану, все равно до окончания мероприятия забудешь. Как до дела дойдет, расскажу. «Ухо» хорошо воткнула?

– Вроде да, – пробормотала я.

– Проверь, – велела моя «учительница», – если выпадет, трудно будет найти. Сейчас Лерке напомню.

У гримера ожил телефон.

– Так давно уже сделала, – через пару секунд ответила стилист, – приклеила ей «ухо» намертво. Оно отпадет только вместе с родным ухом.

– Девятнадцать часов! Начинаем! Где каравай? Эй! Ау! Подноса нет! – занервничала Антонина. – Ща решу проблему!

И тут зазвучали фанфары. Большие резные двери зала медленно открылись, в помещение начали заходить люди.

– Машенька! – заорала мне в ухо Тоня. – Свали за ширму!

Я быстро переместилась в отгороженный закуток, там на столе стояло блюдо со здоровенным караваем. Через некоторое время в голове раздался новый приказ:

– Бери блюдо, иди в зал, вставай на подиум. Войдет пара – начнешь говорить. Только не урони хлеб!

Вы когда-нибудь пробовали взять скользкое железное блюдо руками, на которые надеты варежки? После второй неудачной попытки я вспотела. Услышала, что в зале начал исполняться бессмертный марш Мендельсона, ухитрилась уцепить круглое блюдо, выскочила из-за ширмы и выдохнула. Успела. Пара только сейчас появилась в зале. Присутствующие встали, зааплодировали.

– Текст! Повторяй! – велела Тоня. – Громко!

– А вот и они, – начала я.

– Громче! Кричи! – приказало «ухо».

– Главные виновники вечера! – заорала я. – Новобрачные! Ура! Приветствуем их! И сейчас узнаем, кто же станет главным в семье! А ну-ка, давайте, откусите от каравая! Кто отгрызет самой большой кусок, тот станет главой семьи! И…

– Чего это деваха одна старается? – перекрыл меня грубый бас.

Я повернула голову на звук и попятилась. Из боковой двери в стене около подиума вышел мужик, наряженный в зеленые штаны-галифе и ярко-красную косоворотку, подпоясанную зеленой лентой. На голове у него красовался картуз, на лоб спускались рыжие кудри, за ухом торчал голубой цветок, в руках была гармонь. А рядом стоял… медведь!

– …! – воскликнуло «ухо». – …!

Я вздрогнула. Наверное, не следует повторять такие слова на свадьбе православной пары. Но что мне делать?

– Слышишь? – спросила Антонина.

Я кивнула, потом пробормотала:

– Угу.

– Понятия не имею, откуда он взялся, – затараторила Тоня, – кто-то из гостей решил пошутить. Встречаются идиоты. Они способны невестой нарядиться или на мужика-свидетеля белое платье натянуть, фату повесить. Тьфу! Не бойся! Медведь не настоящий! Актер! В программе такого номера нет! Типа шутник! Говори свой текст! Решу проблему! Начинай!

Ухо замолчало. Я растерялась – что говорить? Потом меня осенило! Слова про каравай!

Новобрачные притормозили у подиума. Я подбежала к ним, протянула поднос:

– Сейчас проверим, кто…

– Трифон, – перебил меня мужик, – глянь, твою невесту украли. Ну-ка разберись!

– Что за идиотство? – закричала Антонина. – Нет такого в сценарии! Илюша, немедленно вызывай охрану!

Мне стало понятно, что муж Тони тоже незримо присутствует на свадьбе!

– Вперед! – скомандовал незваный гость.

И медведь поспешил ко мне. Я и ахнуть не успела, как Топтыгин очутился рядом. Молодожены быстро отошли влево. Михайло Потапович схватил каравай.

– Илюха! Сделай что-нибудь! – взвыла к супругу Тоня.

Новобрачные уставились на меня, народ в зале загудел. Праздник определенно заруливал не в ту сторону. Невеста прижалась к жениху, тот стоял столбом. «Ухо» молчало, я осталась без помощи в непонятной ситуации. А Михайло Потапович принялся жрать каравай. Следует отдать должное актеру, который старательно изображал топтыгина. Кабы я не понимала, что он ряженый, могла бы подумать, что передо мной настоящий зверь. Медведь чавкал, тихо рычал, поднос быстро пустел. Невеста опустила голову, гости замолчали, в зале возникло неприятное молчание.

– Ага! – завопил мужчина. – Женишок струсил! Ну, сейчас Мишенька Ксюшу-красавицу в свою берлогу утащит! Хватай ее!

Медведь, который успел в мгновение ока уничтожить большой хлеб, медленно двинулся к паре. И тут я поняла, что помощи ждать неоткуда, следует действовать самой.

Одним прыжком я оказалась около актера в медвежьей шкуре и что есть силы огрела его подносом по башке. Герой русских народных сказок замер, потом обернулся, развернулся и зарычал. Вряд ли он собирался от всей души поблагодарить меня. На секунду стало страшно – ну прямо настоящий зверюга! Что делать?

Решение пришло мгновенно. Я ухватилась за здоровенную бутылку с шампанским, сумела ее поднять и стукнула емкостью медведя по морде. Раздался характерный звук, стекло разбилось, по носу топтыгина побежали потоки пенящейся жидкости. Актер остановился. Похоже, он раздумывал, как ему поступить. А я выхватила из держателя, который стоял рядом, блестящую емкость. С какой целью ее поставили около бутылки? Зачем мне интересоваться ответом на ненужный вопрос? Надо надеть сосуд на голову Михайлу Потаповичу! Емкость оказалась как по мерке сделана. Она аккуратно «села» на башку медведю, опустилась на его плечи.

Хотя, есть ли плечи у этого животного? Честное слово, не знаю! В голове у меня сейчас вертелись другие мысли. Актер в данную секунду не понимает, как поступить, но долго такое состояние не продлится. Лицедей живо придет в себя, сбросит «шлем» и не пойми что затеет! Надо его оглушить.

– Дайте стул! – завопила я. – Скорее!

Жених вздрогнул, выпал из сомнамбулического состояния, подбежал к первому столику, спихнул какого-то гостя, схватил кресло, в секунду оказался около животного, которое покачивалось на лапах, и опустил мебель на блестящую емкость. Человек, наряженный в шкуру, свалился как подкошенный.

Мы с невестой одновременно подскочили к тому же столику. Я схватила серебряный кувшин с неизвестным содержимым, молодая жена вытащила из супницы поварешку. Слаженно, словно пара фигуристов, мы вернулись на подиум и одновременно стукнули по «шлему» на голове исполнителя роли медведя. Я опустила кувшин ему на макушку, а новобрачная со всего размаха ударила по правой стороне емкости.

– Враг повергнут! – закричала я.

– Йо-хо-хо! – заорала невеста, размахивая разливательной ложкой.

Гости зааплодировали.

Молодые подошли ко мне.

– В сценарии такой сюжет не прописан, – тихо сказал жених.

– Знаю, – прошептала я, глядя, как охрана, которая наконец-то сообразила, что появление топтыгина не было запланировано, утаскивает поверженного Михайлу Потаповича. – Велите секьюрити поймать ряженого, который изображал роль дрессировщика, и не отпускать его. Кто-то захотел испортить вам праздник, надо узнать имя заказчика «шоу». Мужик удрал, но далеко уйти не мог.

– Не «кто-то», – злым тоном сказала невеста, – а бывшая моего мужа! Дрянь!

– Она на такое не способна, – возразил жених.

– Ясно! Женился на мне, а стерву забыть не способен! – прошипела новобрачная. – Развод! Прямо сейчас! Вали к своей проститутке!

Я схватила девушку за руку.

– Полон зал народа. Если сейчас вспыхнет скандал, его будут долго обсуждать. Пожалейте родителей. Давайте продолжим праздник, разведетесь завтра.

Юная жена закрыла глаза, постояла молча пару секунд, потом приняла решение:

– Вы правы. Моя семья не заслужила позора.

– Моя тоже, – еле слышно добавил муж.

– О тебе поговорим потом, – на удивление спокойно заметила супруга. – Поставлю Олега Ивановича в известность о том, как его сын ухаживал за мной, а сам не мог забыть любовницу, с которой ему отец запретил общаться. А наглая баба решила…

– Все! – остановила я монолог. – Возвращайтесь на место. Ведите себя как страстно влюбленная пара. Проблемы, скандалы – завтра, и только в кругу семьи! Уж постарайтесь! В противном случае вы и ваши родители надолго станете главной темой для сплетников. Взялись за руки! Улыбаемся! Все, что произошло, – запланированный заранее сюрприз.

Новобрачные молча вернулись на исходную позицию, а я начала громко говорить:

– Итак, мы все увидели сцену похищения невесты. Это древний православный обычай. Медведь олицетворяет силы зла, они хотели поработить девушку, внушить ей плохие мысли вроде «завтра убегу от мужа, медведь станет моим супругом». Но наша невеста не такая! Все видели, как она храбро дралась с врагом. И жених не подкачал. Я же исполняла роль свекрови и тещи одновременно! Чему учит нас эта православная история? Жена должна любить мужа, а тому следует обожать супругу. Родители же всегда помогут молодой семье! Сцена похищения – сюрприз для всех, кроме тех, кто помогал ее поставить. Медведя и его хозяина изображали артисты московского театра.

– Мы хотели устроить вам сюрприз! – крикнула новобрачная и поцеловала супруга.

Обе пары родителей зааплодировали, потом отец новоиспеченного мужа засмеялся:

– Ну проказники! Как лихо сыграли! Мы с матерью напряглись.

– Не понимали, что происходит, – добавила дама, которая сидела рядом. – Дети, вы настоящие актеры!

Дирижер оркестра тоже сообразил, что следует делать, и музыканты сыграли туш. Исполнили они короткое инструментальное произведение кто в лес кто по дрова, зато очень громко.

– Ваще! Гениально! – взвыло «ухо». – Лампа! Обожаю тебя!

Глава восьмая

На следующий день, когда я уже хотела сесть в машину и поехать в офис, позвонил Чернов.

– Лампудель! Спал всего два часа, излазил весь интернет вкупе с даркнетом, нашел Эдуарда Львовича Морсина, врача-психиатра. Он раньше работал в психиатрической больнице, потом основал пансионат «Тихая пристань». Нина Морозова содержится там. Попытайся разговорить девушку, если только разрешат с ней пообщаться. Если нет, то побеседуй с Морсиным – он согласился с тобой встретиться, правда, без особой радости.

– Давай адрес, – отозвалась я, – посмотрю, сколько ехать.

– Можешь обойтись без машины, – засмеялся Юра. – Когда ты едешь домой, твой путь лежит через деревню Бакино. Потом развилка, на одном указателе написано название твоего поселка, а на другом что?

– Там тоже указан какой-то населенный пункт, не обращаю внимания на его название. Я же к дому поворачиваю.

– Очень уж красиво обозвали то местечко – Гнилое Болото.

– Романтично, – усмехнулась я.

– В советские годы там располагался интернат для психоневрологических больных, – продолжал Чернов, – потом его расформировали. Морсин выкупил здание и землю. Как ему это удалось, не интересовался – зачем нам эти знания? Доктор основал интернат для людей, которых невозможно содержать дома. Нина там давно. Светлана не захотела нам о сестре рассказывать. А я понимаю, что если человек о чем-то умалчивает, то это или противозаконно, или стыдно.

– У каждого в жизни найдется эпизод, о котором он не хочет вспоминать, – пробормотала я.

– Вот-вот, правильно мыслишь! – обрадовался Чернов. – Вероятно, скрытая от нас информация интересна.

– Мало кому хочется рассказывать посторонним о сестре, которая живет в сумасшедшем доме, – заметила я.

– Мы не посторонние, нас наняли для выяснения, кто затеял лишение Светланы заработков, распустив слух о том, что у нее СПИД, – возразил Юра. – Врачу, адвокату и частному сыщику всегда следует говорить правду, не надо ничего утаивать. Шагай к Морсину, уверен, он владеет какими-то интересными для нас подробностями. Всего десять километров пути.

– Уже пошла, – в тон мужчине ответила я, – сапоги-скороходы обула.

Путь до Гнилого Болота на машине – не идти же пешком десять километров! – занял меньше десяти минут. Когда я подъехала к железным воротам, те сразу открылись. Из будки охраны высунулся парень в черной форме, помахал рукой.

Я добралась до трехэтажного дома, зашла внутрь и увидела пожилую женщину. Та вмиг украсилась улыбкой.

– Вы Евлампия?

– Верно, – кивнула я.

– Контингент у нас постоянный, всех хорошо знаю. А вас впервые вижу. Приятно познакомиться. Имя-то какое красивое!

Послышался звук шагов, передо мной оказался стройный мужчина.

– Добрый день, госпожа Романова, – быстро произнес он, – пойдемте в кабинет.

Я поспешила за помощником Морсина. Тот почти бегом поднялся на второй этаж, распахнул дверь и показал на кресла, которые стояли на ковре.

– Присаживайтесь.

Я опустилась на сиденье и утонула в нем. Помощник психиатра устроился напротив и неожиданно произнес:

– Господин Чернов предупредил, что разговор пойдет о Нине Ильиничне Морозовой.

– Да, – согласилась я, – но хочется побеседовать лично с Эдуардом Львовичем.

– Он перед вами.

Я растерялась. Морсину, должно быть, скоро шестьдесят, а напротив меня сидит человек, которому и сорока не дать.

Хозяин кабинета улыбнулся. Похоже, он считал мои мысли, потому что сказал:

– Регулярные занятия спортом, правильное питание, радостная встреча каждого дня, позитивный настрой, любимая работа, отсутствие лишнего веса – все это сохраняет молодость и здоровье. Большинство врачей делятся этими простыми вещами со своими пациентами, да не каждый им следует. Вы в спортзал ходите?

– Нет, – вздохнула я.

– Начать никогда не поздно. Могу посоветовать клуб «Лев». Если запишетесь туда, найдите тренера Максима Каменского, скажите, что вы от меня. Через год вопреки законам природы помолодеете лет на семь. И не только внешне. Хорошо. Пятиминутка полезной информации завершена. Чем вас заинтересовала Нина?

Я решила ответить прямо и честно:

– В наше агентство обратилась Светлана, младшая сестра вашей подопечной. Ее проблема решаема, но необходима дополнительная информация. Госпожа Морозова предоставила много разных сведений, однако о сестре даже не упомянула. Создается впечатление, что есть некая семейная история, о которой нашей клиентке неприятно вспоминать. Вполне вероятно, что корни проблем младшей Морозовой растут из ситуации, о которой она нам не сообщила.

– Существует понятие врачебной тайны, – напомнил мне владелец клиники.

– Мне об этом известно, – тихо заверила я, – но у Светланы малоприятная ситуация. Чем больше мы узнаем, тем становится вероятнее, что мы сумеем помочь девушке.

– Клиентка сама должна рассказать все вам, – не дрогнул доктор.

Я решила не обращать внимания на его слова.

– Что с Ниной? Почему она у вас?

– Состояние здоровья женщины не позволяет ей жить одной, – ответил психиатр. – Некоторые люди нуждаются в постоянном уходе. У Нины нет семьи, из родных у нее только Светлана. А та часто в командировках, много работает, поэтому поместила сестру в мой медцентр.

– По нашим данным, Нина попала сюда будучи школьницей, вряд ли тогда платить за нее могла Светлана, – заметила я. – В те года еще жива была Ирина Андреевна, мать девочек. Наверное, счет за пребывание у вас немаленький. Вероятно, у Морозовой есть спонсор.

Доктор пожал плечами.

– Информация о плательщиках не разглашается. И где клиент или его родственники берут деньги, мне неинтересно. Сообщил вам то, что мог. Больше ничего прибавить не могу.

Я встала.

– Большое спасибо.

– Пожалуйста, – сухо ответил Эдуард Львович, – всегда готов помочь как пациенту, так и частным детективам.

Потом он нажал на кнопку, которая торчала из столика. Через короткое время в дверь постучали.

– Вероника Сергеевна, входите! – крикнул психиатр.

В кабинет вплыла пенсионерка с ресепшена. Врач встал.

– Уважаемая Евлампия, вас проводит гос-пожа Куклина.

– Спасибо за беседу.

Глава девятая

– На улице прямо ливень со снегом, – поежилась Вероника Сергеевна, – наверное, оставили машину на парковке?

– Да, – подтвердила я, – к зданию подъезда нет.

– Лучше переждать непогоду в тепле, – посоветовала пенсионерка. – Небось, Морсин вас и чаем не угостил!

– Аудиенция длилась меньше пяти минут, – засмеялась я, – в таком случае стол не накрывают.

– Ох, – вздохнула Вероника и зашептала: – Эдик прекрасный доктор, диагноз ставит вмиг, уникальный специалист. Но добряком его не назвать. Сухарь. Поэтому и живет один. Была у него жена, Варечка, тоже лекарь по психической части. Прожила с Эдуардом десять лет и ушла. Сказала мне: «Тетя Ника, не знаю, какая женщина способна быть супругой Эдуарда. Хочется от мужа тепла, внимания, заботы, а у нас игра в одни ворота. Морсин ни разу меня с днем рождения не поздравил. Спросила, почему он даже букет не подарит – услышала в ответ: “Я на тебе женился. Какие подтверждения моего нормального отношения к тебе еще нужны?”».

Бабушка открыла дверь, к которой мы подошли.

– Заходите.

– Куда? – не поняла я.

Вероника улыбнулась.

– Мой муж, царствие ему небесное, тоже психиатром был. Да непростым. Лев Эдуардович – доктор наук, академик. Когда сын наш решил тут основать платный интернат, денег у него было кот наплакал. Ни копейки у Эдуарда не было. Супруг ему предложил: «Мы с Никочкой не молодеем – давай заключим договор. Продам нашу квартиру и дачу и дам тебе деньги на открытие медцентра. А мы с мамой будем жить в апартаментах при основном здании, станем твоими компаньонами. Нам небольшой процент дохода от интерната пойдет». Эдик сначала ни в какую не соглашался: «Вам-то хорошо! Жильем обеспечены, деньги на руках. А мне какая выгода? Возьму кредит». – «Была бы честь предложена, – ответил муж. – Но учти: если поймешь, что сглупил, прибежишь ко мне подписывать договор, опоздать можешь. Николай Фаустов давно уговаривает меня на сделку, которую я тебе предложил».

Вероника Сергеевна засмеялась.

– Супруг угадал: Эдик вскоре узнал, что по кредиту проценты невозможные. Я не хотела с сыном связываться, но супруг меня уломал.

– Ну и ну! – невежливо перебила я бабулю. – Услышав в кабинете, как он к вам обращается, решила, что вы простая сотрудница.

Та развела руками.

– Сама виновата, такого воспитала. Пока супруг жив был, Эдуард прилично себя вел. А когда я вдовой стала, он условия поставил: работаю на ресепшене – получаю еду вместе с пациентами. А их очень хорошо кормят! В противном случае сама себе готовлю.

Вероника Сергеевна протяжно вздохнула.

– А продукты где взять? В шаговой доступности магазина нет. Машину водить не умею, да и нет ее. Как отсюда выбраться? Такси вызывать? Согласилась сидеть на ресепшене. Зарплата смешная, но я же питаюсь за счет клиники, в магазин не хожу. По договору Эдуард должен процент от прибыли мне перечислять, вот тут все четко. Получаю деньги – сразу отправляю их Вареньке. Она моего внука воспитывает. Ой, хватит жаловаться! Предложение вам! Задавайте вопросы, которые врачу задать собирались. Думаю, сумею ответить. Отвечу. А вы мне денежек дадите, сколько не жаль.

– Хорошо! – обрадовалась я.

– Начинай, – приказала бабуля, вмиг перейдя на «ты».

– Нина Морозова, – произнесла я. – Почему она живет в интернате? И по какой причине Светлана тщательно скрывает, где находится ее младшая сестра?

Вероника Сергеевна поставила передо мной чашку с чаем.

– Бедная девочка, она иллюстрация болезни родителей под названием «что скажут о нас люди».

– Не поняла, – пробормотала я.

Из уст мамы Эдуарда полился рассказ.

Родители Нины и Светланы жили тихо, всегда боялись выделиться из толпы. Одевались как все, детей учили тому же. «Если нахулиганите, что о нас люди подумают?» – твердила Ирина Андреевна. «Детям следует вести себя так, чтобы никто о них слова худого не произнес!» – вторил ей папа.

Светлана не доставляла проблем, Нина же часто вынуждала родителей нервничать. Чуть ли не с пеленок она отличалась эпатажным поведением. Если начинался дождь, девочка не убегала, как все ребята, домой. Она обожала купаться в лужах.

Один раз, лет в пять, Ниночка, увидев, что на небе сгустились тучи, разделась догола, даже трусики сбросила, закричала:

– Дождь! Полей на меня!

И тут как хлынул ливень! Засверкали молнии, загремел гром, началась мощная гроза. Все, кто находился в этот момент у подъезда – и ребята, и взрослые, – с визгом ринулись по квартирам. А Нина, совершенно обнаженная, принялась бегать туда-сюда, громко вопя:

– Я ведьма погоды! Меня тучи слушаются!

Порезвившись так минут десять, Нина плюхнулась в огромную лужу и завизжала:

– Хватит! Хочу солнца!

И почти сразу ливень стих, тучи разошлись.

Стоит ли рассказывать, какое впечатление на соседей произвела эта выходка? Весь дом принялся обсуждать поведение Нины. Случилось то, чего старшие Морозовы больше всего опасались. Люди принялись сплетничать об их семье, и слова эти нельзя назвать хвалебными. Потом некоторые жильцы начали останавливать у подъезда Илью Владимировича и советовать свозить Нину к бабке-шептухе – пусть выгонит из ребенка беса.

– Она ведьма, – говорили женщины, – наводит порчу на всех. У нас дети болеют, кошки дохнут. Теперь понятно, почему вы из хорошего района в наш переселились. Небось, вас из-за дочки-колдуньи выгнали.

Через пару месяцев после той грозы у одних жильцов погибла трехлетняя внучка. Она вывалилась из окна квартиры на последнем этаже.

Вероника пододвинула ко мне поближе блюдо с кексом и продолжила:

– Увы, как только начинается весенне-летний теплый сезон, возрастает количество выпавших из открытого окна малышей. Некоторые взрослые полагают, что сетки от мух и комаров обеспечат ребяткам безопасность. Опасное заблуждение. Если облокотиться на защитный экран от насекомых, он мгновенно рухнет вниз вместе с дошкольником.

Бабушка погибшей крошки оставила ее на короткое время одну в квартире, не удосужившись хорошо закрыть рамы. Она сама виновата в смерти малышки. Но обитатели дома завопили: «Ведьма Нина несчастную крошку прокляла!» Морозовым начали регулярно поджигать почтовый ящик, резать обивку двери, бросать собачье дерьмо на коврик у входа в квартиру.

В один день семья куда-то подевалась. Ни одна душа не знала, куда запропастились Илья, Ирина и девочки. Мебель и другие вещи они вроде не увозили. Но Морозовых перестали видеть во дворе, в окнах у них по вечерам не горел свет.

Спустя некоторое время люстры вдруг снова засияли. Дворовые сплетники возмутились, решили как следует проучить «ведьмино отродье». Ночью кто-то поджег дверь «плохой» квартиры. Приехали пожарные, полиция. Местный люд, который вмиг проснулся от воя сирен, выбежал во двор и с изумлением увидел пожилую пару – новых хозяев скромной «двушки». Пораженные «охотники на ведьм» задали пенсионерам вопрос:

– Вы что тут делаете?

– Живем! – заорал старик. – Говорили же прежние хозяева, что в доме сплошь ублюдки, да мы подумали, что у них просто с соседями раскосец! Не могут с людьми общий язык найти! А вы тут все на самом деле…

Дальше из дедули полилась нецензурная брань.

Куда перебрались Морозовы, на старом месте их проживания никто понятия не имел. А новые жильцы вскоре умерли, что послужило запуском нового витка негодований: ведьма Нина отомстила тем, кто занял жилье Морозовых.

Глава десятая

Вероника Сергеевна покачала головой.

– Ирина, Илья и девочки переселились в другой конец столицы, в совсем плохой район. Нину не выпускали одну во двор, она везде появлялась только вместе со Светой или с родителями, которые крепко держали дитя за руку. И, что важно, взрослые наконец-то обратились к психиатру. Тот, похоже, был не самым умным специалистом, не заметил у малышки серьезных отклонений, вынес вердикт: «Дефицит внимания и небольшая задержка в развитии». Диагноз удивил взрослых – чего-чего, а внимания Нине уделяли много, даже слишком. А про то, что старшая наследница не самая сообразительная, отец и мать знали давно, поэтому решили не отправлять Ниночку в семь лет в первый класс, подумали, повзрослеет и поумнеет. Илья раздобыл справку, где написали, что ребенок получил серьезный перелом обеих ног, упав с качелей. И старшая дочь пошла в первый класс одновременно с младшей сестрой. Родители вменили в обязанность Светлане тщательно следить за Ниной.

Жизнь научила Илью простому правилу: не следует жалеть деньги, если надо решить проблему. Мужчина пришел к директрисе, попросил ее позаботиться о старшей девочке и расстегнул кошелек. Раиса Ивановна живо спрятала купюры и пообещала:

– Не волнуйтесь! Нина закончит год без двоек. Никто ее у нас не обидит.

То ли таблетки, которые все-таки прописал доктор, благотворно действовали на девочку, то ли ей пошла на пользу смена места жительства, только Нина вела себя тихо, выглядела нормальной, голой больше под дождем не носилась. Раиса Ивановна поговорила с учителями, старшую Морозову не вызывали к доске, не задавали ей вопросов в классе. Но если посмотреть журнал, то в нем напротив имени Нины всегда стояли тройки и даже четверки. Двоек она не получала.

Родители выдохнули, а вот Светлана постоянно злилась. Ее можно понять: из девочки сделали няньку. Младшая дочь сопровождала сестру в гимназию. Свете очень хотелось после окончания занятий посещать театральный кружок, но следовало сразу вести домой Нину, кормить ее обедом, укладывать спать.

После переезда на новое место жительства старшие Морозовы поняли, что специалисты из районной поликлиники не понимают, что происходит с их старшей дочерью. Следовало обратиться в психоневрологический диспансер. Но там поставят на учет, и Нина получит клеймо сумасшедшей. Ее потом ни в один колледж не примут, работу она не найдет, замуж не выйдет.

Илья Владимирович вышел на доктора Морсина. Эдуард Львович берет хорошие деньги, но никогда не сообщает никому ничего о своих клиентах. Он сумел подобрать девочке терапию. Лекарства были импортные, очень дорогие, отец покупал их у доктора. Посещать врача следовало раз в три месяца.

Серьезно больной человек, как правило, морально и материально тяжелое бремя для семьи. Старшим Морозовым кроме основной работы пришлось еще взять подработку. Они уходили рано, возвращались поздно. Все хозяйственные заботы и уход за Ниной легли на плечи Светы. Ей следовало вставать ни свет ни заря, кормить сестру завтраком, отводить ее в гимназию, потом доставлять домой, подавать обед, делать с Ниной уроки… Через полгода такой жизни младшая Морозова начала рыдать или, наоборот, принималась хохотать без повода.

Когда мать, придя домой, увидела Светлану у вешалки совершенно голую, но обутую в зимние сапоги, она ахнула:

– Что ты себе позволяешь? Немедленно оденься! Кормила Ниночку?

– Отстань! – завизжала младшая дочь. – Хочу пойти погулять!

Бедная Ирина Андреевна чуть не рухнула замертво: Света заразилась от Нины? В семье теперь две сумасшедшие девочки?!

На следующий день Илья Владимирович схватил младшую дочку и кинулся к Эдуарду Львовичу. Тот пообщался со Светой и объяснил отцу:

– Вы сами организовали то, что случилось. Мыслимо ли делать из маленького ребенка няню для старшей дочери? Светлана ведь просила вас избавить ее от этой роли.

– Она обязана помогать! – взвился отец. – Мы зарабатываем на визиты к вам, на лекарства. Светка уже взрослая!

– Ей мало лет, нельзя приносить здорового ребенка в жертву больному. У Нины есть мать!

– Ира работает, – окрысился Илья Владимирович.

Эдуард Львович приподнял одну бровь.

– Первое: когда я стал расспрашивать вас, есть ли в истории семьи умалишенные, я узнал, что ваша мать последние годы своей жизни провела в интернате для психоневрологических больных. С такой генетикой надо крепко подумать, стоит ли размножаться. Второе: ответственность за неразумное решение рожать лежит на вас и жене. Светлана тут ни при чем. Третье: младшая девочка нуждается в заботе, внимании и любви – ничего этого у нее нет. Если продолжите эксплуатировать малышку, она в самом деле тронется умом. В следующий раз увидите уже не спектакль, а настоящее безумие.

– Что? – заморгал Илья. – Светка притворялась, когда вела себя как Ниночка?

– А как ей еще привлечь к себе ваше внимание, получить хоть каплю любви? Девочка не один раз просила вас избавить ее от забот по уходу за Ниной.

– Она должна помогать, – снова завел свою шарманку мужчина.

– Хорошо, – остановил его Эдуард, – ничего не меняйте в своей жизни. Светлана обязана служить рабой Нине, это решение родителей. Но тогда будьте готовы, что вы станете обязаны к концу года лечить двух психиатрических больных. Одного получили из-за своей дурной генетики, второго лично воспитали. И последнее! Только что в разговоре со мной вы назвали старшую Ниночкой, а младшую Светкой. Порой мы, не желая того, сообщаем людям о том, как к кому относимся.

Илья уехал домой. Надо отдать должное мужчине, он сумел сделать правильные выводы из беседы. Ирина Андреевна ушла с работы, научилась вязать на машинке разные шерстяные изделия, превратилась в надомницу. Мать теперь сама занималась Ниной, следила за домашним хозяйством. Единственное, о чем родители попросили Свету…

Вероника Сергеевна сделала паузу, потом подчеркнула:

– Обрати внимание, попросили! Не приказали, не вменили в обязанность, а вежливо сказали: «Света, помоги, пожалуйста. Можешь отводить Нину в школу, потом приводить домой и присматривать за ней в гимназии?» Младшая девочка согласилась. В семье воцарился мир.

Пока детей не было дома, мать успевала убираться, готовить еду, стирать, потом садилась за работу. Когда дочки возвращались, все проблемы Нины решала только Ирина, Света могла спокойно делать уроки, читать, смотреть телевизор.

Но все равно были неудобства. Светочка не могла позвать в гости подруг. И надомная вязальщица получает немного денег. Раньше Ирина хорошо зарабатывала, а теперь ее доход упал в разы. У Морозовых началась полоса жесткой экономии. Купив курицу, мать делила ее на четыре части и из каждого куска варила вкусный суп для Нины, остальные хлебали пустые щи или рассольник из гречки.

– Знаешь рецепт блюда? – спросила Вероника.

– Нет, – ответила я.

Вероника засмеялась.

– Ничего сложного. Берешь гречку, варишь ее до полуготовности, получаешь «бульон». Дальше полет твоей фантазии. Кидаешь туда любые овощи, какие есть. Использовала свеклу? У тебя гречневый борщ. Бросила в кастрюлю нарезанные соленые огурцы? Получишь рассольник. Вариантов много. А для больной девочки – курочка, кролик, телятинка.

В холодильнике лежало одно яблоко или апельсин – фрукты предназначались Нине. Ей же доставалось мороженое, конфеты. Несмотря на свое заболевание, Нина понимала, что может манипулировать родителями и Светой. Если психически нестабильный подросток хотела получить какую-то вещь, она принималась шептать:

– Мне плохо, очень плохо, ужасно плохо!

– Ступай в школу одна, – приказывала Свете мать, – скажи классной руководительнице, что у Нинуши простуда.

Когда младшая дочь возвращалась после уроков, у сестры появлялась какая-то обновка или интересная новая игрушка. А мама бубнила:

– Ниночка плохо себя чувствует, надо ее баловать.

Однажды Света заболела корью. Родители живо уложили ее в больницу. Они испугались, вдруг зараза перейдет на Нину. Что подарили Свете, когда та вернулась домой?

Вероника глянула на меня.

– Есть предположение?

– Ничего, – ответила я.

Рассказчица стукнула ладонью по столу.

– Точно! Вот тогда уже повзрослевшей Светлане стало ясно, что она больше не в прислугах у Нины, но любви родителей у нее так и не появилось. И девочка решила так: она непременно получит золотую медаль, поступит в вуз, найдет работу и навсегда покинет отчий дом. Ее ничто в нем не держит… Но вышло по-другому.

Глава одиннадцатая

– Не устала слушать? – осведомилась Вероника Сергеевна.

– Нет, – быстро ответила я.

– Тогда самое главное, – продолжила рассказчица. – Ты знаешь, что случилось в классе, когда Нине, Светлане и Игорю Шелепину велели убирать кабинет. Мальчик открыл окно, вывалился из него и разбился насмерть.

Полиция начала допрашивать девочек. Светлана тихо плакала, объясняла:

– За тряпками пошла, вернулась, Игоряшки нет. А он моим другом был, лучшим.

Классная руководительница подтвердила, что Шелепин и младшая Морозова в хороших отношениях. Потом полицейский спросил у старшей сестры:

– Тебе нравился Игорь?

Та ответила:

– Не знаю! Ничего не знаю.

И начала плакать.

Девочку отправили домой, на следующий день повезли к Эдуарду.

Вероника покачала головой.

– Я уже говорила, что отец и мать скрывали психиатрический диагноз старшего ребенка. Ни учителя, ни дети не знали, что Нина лечится у Эдуарда. К нам она приезжала на обследование раз в три месяца, все шло нормально. Современные лекарства позволяют держать под контролем многие заболевания. В случае с Ниной они прекрасно работали. Представьте удивление Морсина, когда через пару дней после очередного визита поздним вечером Нину доставили в его клинику.

Эдуард Львович не скрыл удивления:

– Что случилось?

Илья рассказал, что с тех пор, как с Ниной поговорили полицейские, она все время плачет. Ночью залезла под кровать, кричала: «Мне страшно!»

– Девочке следует пожить в клинике, – сказал Илья Владимирович.

Он заплатил сразу за два года содержания старшей дочери в вип-комнате. Как постоянной клиентке Морсина на протяжении не одного года Морозовой делали скидку, но все равно сумма вышла космическая.

Вероника поморщилась.

– Мой сын не самый хороший представитель рода человеческого. Он жаден, эгоистичен, не умеет любить. Но как врач гениален и совсем не идиот. Эдуард понял, что произошло: Нина столкнула Шелепина с подоконника. И родители это поняли. А теперь давай вспомним про комплекс старших Морозовых «что люди скажут?». Именно он заставил семью переехать в другой конец Москвы и жить почти в нищете, отдавая львиную долю заработанного клинике.

Чем старше становилась Нина, тем яснее отец и мать осознавали, что девочка – ненормальная. Но правильно подобранные очень хорошие лекарства сделали из больного подростка обычную с виду школьницу. Ну учится плохо, ну замкнутая, ну не дружит ни с кем – это не криминально. Подобное поведение тинейджера не удивляет.

Гимназия, которую посещали дети Морозовых, самая простая, классы переполнены. В классе, где учились Нина и Света, было сорок три человека. Разве педагог способен уделить должное внимание каждому подростку? Учитель, скорее, обратит внимание на хулигана, завзятого двоечника, того, кто мешает проводить урок. А тихая молчаливая Нина сидела на последней парте, не доставляла никаких проблем. К тому же у нее была Света, которая присматривала за сестрой.

То, что спокойствие – даже апатичность – ребенка вызвано лекарствами, никто понятия не имел, о болезни школьницы знала лишь директриса. Но Раисе Ивановне платили за молчание. Когда полиция беседовала с руководительницей учебного заведения, та сразу сообразила, что, если правда вытечет наружу, кто-то узнает, что главное лицо школы получает «зарплату» от старших Морозовых, то женщине придется ой как плохо. Она же заклеила себе глаза купюрами, позволила ребенку с нестабильной психикой находиться в классе вместе с обычными детьми. Начальницу как минимум выгонят с работы. Чтобы прикрыть себя, Раиса Ивановна бойко врала всем, кто хотел с ней побеседовать:

– Нина тихая девочка. Никогда ни с кем не дерется. Школьная программа дается ей с трудом, но она старается. В дневнике у Морозовой тройки, порой даже честно заработанные четверки. Спокойная, уравновешенная. Обычный подросток из хорошей семьи. Хлопот Морозова не доставляет.

– Ничего отрицательного сообщить не можете? – уточнил полицейский.

Директриса поняла, что надо добавить в лужу сиропа щепотку перца.

– Нина малообщительна, в классе к ней равнодушно относятся. Сейчас у всех ребят любовь на уме. Сами понимаете, возраст такой. Но на Ниночку никто внимания не обращает. Наверное, ей обидно, но вида не подает. В вуз она вряд ли поступит, но из нее может получиться повар, швея, ткачиха. Есть много прекрасных профессий.

Вероника Сергеевна взяла чайник и налила мне еще заварки.

– Директриса пела свои песни из страха лишиться своего мягкого кресла, опасаясь наказания за то, что брала деньги. Почему Нину отдали нам? Потому что она, столкнув Игоря, стала невменяемой. Нина впала в такое состояние, что родителям стало ясно: девочку как будто отбросило на много лет назад, она опять забегала голой по квартире. Оставить ее одну нельзя теперь было ни на минуту. Ну и приняли решение передать ребенка Эдуарду. Наша клиника им не по карману, но здесь стопроцентное сохранение врачебной тайны. Почему старшие Морозовы не отдали Нину в муниципальное заведение? Там плохие условия проживания, в палате несколько человек, персонал не сюсюкает с больными, еда невкусная. И заткнуть рот нянечкам и медсестрам невозможно, они сплетничают о больных самозабвенно. А какой у родителей девочки комплекс?

– Зависимость от чужого мнения, – ответила я.

– Да, «что люди скажут»! У каждого человека свой страх. Старшие Морозовы панически боялись пересудов, сплетен, потери репутации.

– Они не были богаты, где взяли горы денег? – удивилась я.

– Афанасия Макаровна, прабабушка Ирины Андреевны, была женщиной голубых кровей, – опять начала объяснять Куклина. – У нее в роду заключались браки между двоюродными братьями и сестрами, что привело к вырождению фамилии и передаче сумасшествия. После большевистского переворота вся ее родня сумела сесть на корабль и отплыть в Константинополь. Афанасию оттеснила толпа, она осталась в Одессе, где прошли ее детство, юность, зрелость. Но жить там не стала. Уехала в Петербург, потом перебралась в Москву, вышла замуж, взяла фамилию супруга. Всю жизнь она тщательно скрывала свою родословную, никогда не показывала никому ожерелье, серьги, браслет, который ей родители подарили к первому балу, когда дочке исполнилось шестнадцать лет. Украшения перешли к бабушке Ирины, а та передала их внучке. Очень дорогие ювелирные изделия несколько поколений хранились на самый черный день. Ирина Андреевна продала их, чтобы обеспечить старшей дочери комфортное лечение… Смерть Игоря объявили суицидом. Младшая сестра заработала золотую медаль, легко поступила в вуз, стала успешной моделью. Родители девочек умерли. Эдуард удивился, когда к нему вместо Ильи неожиданно приехала Света. Она объяснила, что отца с матерью больше нет в живых, платить за пребывание сестры станет она. Поинтересовалась, нет ли одноместной палаты. Но не такой, в которой тогда обитала Нина, не две комнаты с кухней и санузлом. Требовалась одна небольшая спальня с душем, туалетом и нишей, где стоят холодильник и столик с электрочайником. Зачем Нине плита? Готовить она не умеет. И вот тогда Светлана мне сказала, что отлично зарабатывает, снимается для журналов, рассказала про драгоценности прапрабабушки Афанасии.

Вероника положила руки на стол.

– Медцентр Эдуарда, как правило, заполнен на три четверти. Нужная комната нашлась, Нина переехала. Вот и вся история.

Глава двенадцатая

– Принято считать, что родители любят всех своих детей одинаково, – заметил Макс, когда Киса, поев, убежала из-за стола.

– В жизни получается иначе, – ответила я. – Интересно, почему основной кусок любви достался Нине, а Света получила огрызки?

– Жил-был принц, – неожиданно начал Вульф. – Понравилась ему одна девушка из простой семьи. Взял юноша кольцо, принес его красавице. «Спасибо, – ответила та, – но я не ношу украшений». Наследник короля привез ей миллион роз. «Спасибо, – кивнула красавица, – но цветы меня не радуют». Заваливал принц избранницу подарками, но никак не мог угодить. А потом увидел он предмет своего обожания с дешевеньким колечком на пальчике и с тощим букетом из трех чахлых тюльпанов. «Как же так? – воскликнул единственный сын всемогущего правителя. – Предлагал самое дорогое украшение из сокровищницы, миллион роскошных цветов, наилучшие подарки. Ты ничего не взяла, не вышла за меня замуж. А сейчас вижу на твоем пальце серебряный тонкий ободок и в руках жалкие цветочки! По какой причине ты отказала мне?» – «Я не люблю тебя, – тихо ответила девушка, – мое сердце отдано простому парню».

Макс отложил вилку.

– Вот и весь ответ на твой вопрос. Родители просто не любили Светлану.

В столовую медленно вплыла Агнесса, помахала рукой.

– Всем привет! Моя проблема решена!

– Уезжаете? – обрадовалась я.

Макс наступил мне на ногу, я сообразила, что крайне неприлично ликовать, когда родственник собирается покинуть твой дом. Постаралась изобразить печаль, но губы сами собой сложились в улыбку.

– Нет, нет, – ответила тетушка. – Принесла вам великолепное, радостное известие! Помните дом с синей крышей?

Мы с Максом переглянулись.

– О каком доме ведете речь? – уточнил Вульф.

Агнесса показала рукой на окно.

– Который за забором! Он выставлен на продажу!

– В нем жила одна дама! – крикнула из кухни Роза Леопольдовна и затем появилась в столовой. – Любовник ей жилье подарил и куда-то исчез. А она за коммуналку пару лет не платила, потому что с малолетства с богатыми жила, никогда не работала.

– Откуда вы это знаете? – удивилась я.

– Начальник охраны рассказал, – улыбнулась няня Кисы и кокетливо поправила волосы, – Вениамин! Он пару недель назад у наших ворот упал.

– Ох уж эти мужики! – поморщилась Агнесса. – Вечно пьяные!

– Вениамин Михайлович не пьет, просто поскользнулся, – уточнила Краузе. – Его заместитель, Константин Алексеевич, тоже трезвенник. И вся охрана наша на бутылки даже не смотрит. Вот дамочка из дома с синей крышей за воротник профессионально заливала! Администрация поселка мечтала должницу выселить, а нельзя было – коттедж был ее единственным жильем. Потом она с собой покончила. Наследников нет, дом продают! Да никто туда въезжать не желает. Говорят, там привидение живет, дух алкоголички не покидает спальню.

– Враки, – покраснела Несси, – и чего только народ не придумает. Да, прежняя хозяйка прикладывалась к бутылке! И денег у нее не было, она мебель продала, ковры, картины – вообще все на покупку водки спустила. Ни копеечки не осталось! Сейчас особняк купили. Лампочка, скоро у вас появится соседка. Очаровательная, молодая, веселая, на водку даже не смотрит. Интеллигентная! Умная! Стройная! Красавица! Прекрасное воспитание! Дворянские корни! Вам повезло как никому!

– Агнесса Петровна… – начала я.

Тетя замахала руками:

– Фу! Нет! Просто Нессичка! Нессинька! Я еще молода для отчества.

– Несси, – начал Макс, – кто вам рассказал о том, что у нас появится соседка?

– Аха-ха, – начала смеяться тетя, – аха-ха! Угадай, мой мальчик!

– Охрана на въезде? – предположил Вульф.

Назарова округлила глаза.

– Неужели я похожа на бабу, которая захочет якшаться с неграмотными грубыми дураками, умеющими только тыкать пальцем в кнопку, которая включает механизм шлагбаума? О чем я могу поговорить с таким экземпляром? О Гете? О Гейне? Об Альберте Эйнштейне и других художниках? Или, может, мы с ним поведем беседу о великой картине Репина «Джоконда», она же «Маня-Лизавета»?

Из кухни донеслось громкое хихиканье Сюзанны. Кот Македонский, мирно спавший у ног Макса, широко раскрыл свои круглые глаза и быстро произнес:

– Мяу? Мяу? Мяу? Мррр!!!

Похоже, даже он знает, что Гете и Гейне – великие немецкие поэты, Эйнштейн – физик-теоретик, а картину «Джоконда», или «Мона Лиза», создал Леонардо да Винчи, итальянец.

– Роза Леопольдовна! – позвала Архипова. – Зайди на кухню, пожалуйста.

Но Краузе даже не шевельнулась, а Несси продолжила:

– Только не уважающая себя дама вступит в отношения с необразованной личностью.

– Агнесса, – остановил мою тетку Макс, – почему вы завели разговор о доме с синей крышей?

– Интересно? Да? – захихикала моя родственница. – Ладно! Настала пора привести вас всех в неописуемый восторг. Особняк купила восхитительная дама, которая хочет всегда быть около вас!

Вилка, которую держал Макс, выпала у него из пальцев. Столовый прибор упал прямо на голову коту Македонскому, который снова мирно дремал. Маки продолжал спать, а вот шерсть на его животе вдруг зашевелилась, разделилась на комочки, и те побежали кто куда. Только один шар, самый большой, никуда не делся. Геракл, как обычно, не нервничал.

– Опять белые мыши удрали из своего дворца, – вздохнул Макс. – Надо ходить аккуратно, чтобы никого не поранить.

– Это хомячки, – возразила Краузе.

Я опустила глаза. Наша няня панически боится мышей. А Кисе подруга подарила грызунов, и главного из них девочка нарекла Гераклом. У этой семьи есть личный дворец, в котором все ее члены любят проводить время, но еще им нравится лежать около наших мопсих Фиры и Муси или котов-бенгалов Сократа и Феофана. Но после того, как у нас поселились Сюзанна и Македонский, любимое место отдыха грызунов – туловище кота-гиганта. Удивительное дело, няня Кисы падает в обморок, услышав даже слово «мышь», а хомяков она обожает. Поэтому Геракл и вся его братия именуются у нас хомячками.

– Ну! – прищурилась Агнесса. – Вам все понятно? Когда устроим праздник?

– По поводу чего? – осторожно осведомилась я.

Тетя по-детски оттопырила нижнюю губу.

– Ну и вопрос. Новоселье!

Теперь получить расширенную информацию захотел Макс:

– Кто и куда нововселился?

– Боже! Какие вы все тугодумы! – засмеялась Агнесса Петровна. – Объясняю, говорю, растолковываю, а как об стену горох отлетает. Чей дом с синей крышей?

– Не знаю, – хором ответили все.

– Мой!!! – воскликнула Агнесса.

– Офигеть! – произнесла Сюзанна. – Ой, простите, сама не знаю, как из меня такое слово вылетело.

– Вы приобрели особняк по соседству с нами? – не веря собственным ушам, спросила я.

– Да! – кивнула Агнесса, потом вынула из кармана ключи и потрясла связкой. – Вот! Могу въезжать!

Я потеряла способность выражать мысли словами. Вероятно, та же проблема случилась и у остальных, потому что в комнате воцарилась гробовая тишина.

Первым ожил Макс:

– Значит, вы теперь наша соседка?

– Фу, как некрасиво называть меня так, – обиделась Агнесса. – Уберем забор, станем жить по-семейному.

– Коттеджи в поселке совсем недешевые, – продолжил Вульф, – вы взяли кредит?

– Влезть в кабалу? – всплеснула руками тетя. – Да никогда. И зачем? Оплатила все сразу.

Опять повисла пауза, потом из моего рта вылетела фраза:

– Думала, у вас финансовые трудности.

Агнесса вскинула брови.

– Я похожа на нищую?

– Нет, но я полагала, что вы поселились у нас, потому что не имели денег на номер в отеле.

– В столице адские цены в гостиницах, в Москве даже хостел дорогой. А уж о качестве завтраков даже говорить не стоит. Лучше остановиться у близкой родни. Налейте мне чаю, сейчас расскажу все-все! Вот скажите, разве в отеле подадут правильно заваренный напиток?

Агнесса плюхнулась на стул и начала говорить без остановки. Если опустить ненужные подробности и жалобы на трудную и тяжелую судьбу и плохое здоровье, то суть такова.

Агнессе надоело жить там, где она жила. В том районе никакой культурной жизни, не организуются выставки, не приезжают с лекциями интересные люди. Про медицину лучше промолчать – приличных врачей не найти. За любой покупкой или качественной услугой надо ехать в центр Москвы. Кинотеатр один, и там показывают бред. Драматический коллектив отсутствует. Летом еще ничего, а осенью, зимой и даже весной тоска-тоска-тоска… И, самое главное, вокруг одни бабы. Мужчин мало, и большинство из них страдает самым популярным недугом – алкоголизмом. Да и умственный уровень этих «принцев» крайне низок, поговорить с ними не о чем! Агнесса, как героиня пьесы «Три сестры», постоянно восклицала: «В Москву, в Москву, в Москву!»

– Но вы ведь жили в Москве? – осторожно уточнила я.

– Это Москва, которая расположена на полпути к Северному полюсу, – фыркнула Несси. – Короче, я поняла, что нет смысла вопить, надо действовать, и наняла риелтора. Задание мужчина получил такое: роскошный дом за малую цену в одном из трех поселков ближайшего Подмосковья. – И тетя назвала их.

Глава тринадцатая

– Роскошных дешевых особняков в ближайшем Подмосковье не найти, – не могла сдержаться я. – И почему вы выбрали именно эти места?

Тетя округлила глаза.

– Деточка! Неужели неясно? Мечтала жить около родного человека! Рядом с любимой племянницей! Печально, когда нет никого, кто подаст стакан воды умирающей.

– Угу, – промычала я.

Теперь понятно, почему незнакомая мне сестра мамы, тетя, которая чуть младше меня, племянницы, поселилась у нас.

– Представьте, как повезло! – вопила тем временем гостья. – Мы теперь соседи! Между прочим, цена на скромный особняк упала ниже плинтуса. Потому что в нем обитает привидение. Оно нападает на всех, кто там решает поселиться! А я с ним подружусь! Я со всеми в прекрасных отношениях! Вы уже ужинали?

– Да, только что, – кивнул Макс.

– О! О! О! А мне очень-очень кушать хочется. Ездила в город! Ах! Чуть с ума не сошла, пока машину покупала!

– Автомобиль? – уточнил Вульф.

– Да, да, да. Раз уж поселилась в деревеньке, то машина необходима. Как без нее? Хорошо, что сейчас проблем нет, повсюду салоны. Взяла милую машинку! Маленькую! Выбрала красненькую! Очень уж такой цвет люблю. Посмотрите! Миленькая, правда?

Мы с Максом приблизились к окну.

– Это что? – тихо спросила я.

– Маленькая, дешевенькая, миленькая, – чуть слышно хихикнул Вульф. – Странно, что она проехала в наши ворота, бока не помяла.

И тут раздался звонок в дверь. Македонский подпрыгнул и с громким «мяууу» кинулся в коридор.

– Маки! – восхитилась Роза Леопольдовна, торопясь следом. – Ты прямо красавец! А собаки ни на что не реагируют.

Да, Фира и Муся даже не вздрогнули. Словно желая проиллюстрировать замечание Краузе, мопсихи, которые мирно спали на диване, громко и разом захрапели.

– Евлампия Андреевна! – крикнула из холла Краузе. – Подойдите, пожалуйста.

Если Роза Леопольдовна окликает меня по имени-отчеству, а не как обычно, значит, пришел кто-то совсем посторонний.

Я поспешила в холл и увидела незнакомого мужчину.

– Хорошо, что застал вас, – пробурчал он.

Потом поднял руку и сделал такое движение, словно что-то бросил прямо в меня. Я невольно отшатнулась, Краузе возмутилась:

– Что вы делаете?

– Просто проверяю целостность поля, – ответил дядька. – Агнесса дома?

– Вы кто? – осведомилась я.

– Вопросом на вопрос отвечают личности со слабой защитой, – объяснил не пойми кто. – Где Агнесса Петровна?

– Вы кто? – повторила я.

– Ойкотен, – представился посетитель. – Закончил изучение нового дома! Блокировал черные дыры, через которые утекала положительная энергия. Запечатал выходы-входы. Теперь полный порядок!

– Ничего не понимаю, – призналась я.

– Профессор! – закричала Несси, выбегая в холл. – Как дела?

– Вам ничего не угрожает! – торжественно объявил Ойкотен.

– Вы гений! – восхитилась тетя. – Наверное, проголодались? Проходите скорее в столовую! Роза, накройте на стол! Живенько! Выньте все самое вкусное!

Краузе посмотрела на меня, я глянула на нее, потом спокойно произнесла:

– Уже поздно, мы с мужем собирались лечь.

– Конечно, конечно, – затараторила Агнесса, – отдыхайте спокойно, а мы посидим, покушаем. Роза! Что вы стоите? Действуйте.

– Рабочий день госпожи Краузе окончен, – объявила я. – И она не занимается кухней. Эта работа у Сюзанны, но и она уже отдыхает.

– Поеду домой, – решил мужчина. – Но перед уходом жду оплату наличными.

– За что плата? – спросила я.

– За избавление дома от черных сущностей, – спокойно пояснил Ойкотен. – Двести восемьдесят пять тысяч три рубля. Подсчет суммы идет по количеству пойманных энергетических сгустков. Если не приготовили наличные, можем поехать к банкомату.

– Лампочка, – нежно защебетала Агнесса, – я купила домик, машинку. Денег временно нет на карте. Но они скоро появятся.

Я оторопела. Но тут, на мое счастье, в холле появился Вульф.

– Максик, – кинулась к нему тетя, – Ойкотен потратил много времени. А у меня сегодня денежки закончились. Сумма ерундовая.

– Двести восемьдесят пять тысяч, – прошептала Роза Леопольдовна.

– И три рубля, – прибавил мужчина. – Многовато там черных сущностей.

Я прислонилась к стене. Сейчас Вульф скажет тетке все, что он думает об энергетических кровососах. Но Вульф неожиданно улыбнулся:

– Вам придется подождать пару минут.

– Дорогой Ойкотен, – затараторила Агнесса, когда Макс исчез из вида, – сейчас с вами расплатятся полностью!

Меня нельзя назвать драчуньей. Даже в детстве я никогда не выясняла отношения в кулачном бою. Желание дать кому-то в нос возникает у меня очень редко. Но сейчас стало понятно, что я не способна ему противостоять, и начала решать организационные вопросы. Чем лучше треснуть мужика? Бронзовой статуэткой мопса? А вдруг она погнется? Не хочется испортить подарок Чернова мне на день рождения. Наподдать креслом? Я его не подниму! Хотя, если вспомнить, как справилась со здоровенной бутылкой шампанского, когда вела свадьбу, то можно попробовать использовать мебель!

В холле снова появился Макс. Я обомлела. Муж протянул Ойкотену пачку купюр.

– Пересчитывать станете?

– Разумеется, – кивнул тот и прищурился.

Я села в кресло. Что происходит? Вульф сошел с ума? Он не понимает, что перед нами типичный прохвост?!

А Ойкотен тем временем, моргая и щурясь, сосредоточено шелестел ассигнациями. Агнесса внимательно следила за его пальцами. Вульф повернул голову, улыбнулся, подмигнул мне и снова принял серьезный вид.

– Еще три рубля, – сказал мужик, пряча добычу в карман.

– Лампа, глянь в шкатулке, – попросил Макс.

Я встала, подошла к зеркалу, взяла с полочки шкатулку, в которой лежат монеты. Даже сейчас, когда повсеместно в ходу карточки, порой требуется наличка, так что в кошельке неожиданно возникает мелочь. Придя домой, мы бросаем ее в эту деревянную шкатулку.

– Нашла? – поинтересовался Вульф.

Я протянула ему денежку.

– Это пять рублей, – заметил Макс, – надо три.

Я начала рыться в горе мелочи.

– По одному рублю нет!

– Ой, прекратите, – поморщилась Несси, – отдайте пятак!

– Надо три рублика, – возразил Вульф. – Ойкотен, с вас два рубля сдачи.

Мужчина прищурился, опустил одну руку в карман, вынул ее, потом замахал обеими руками, сжал правую ладонь и заявил:

– Поймал у вас энергопаразита. Моя работа стоит дорого, но сейчас с вас всего два рублика. И квиты.

– Хочется глянуть на этого паразита, – протянул Вульф, – я плачу за его смерть. Желаю убедиться, что капут вредителю моей жизни.

Ойкотен разжал кулак, на его ладони расплывалось ярко-красное пятно.

– Хорошо, – кивнул Макс, – можете не отсчитывать сдачу. Прощайте!

Мужик вмиг исчез.

– Вы даже не спросили, кого выгнали ночью во тьму голодным, – всхлипнула Агнесса. – Это лучший в России ловитель черной энергетики. Очень дорогой! У меня началась мигрень! О-о-о! Висок словно пилой кромсают! В глаз спицу воткнули!

– Могу принести цитрамон, – заботливо предложил Вульф.

– Какая наивность – считать, что дешевая таблетка уберет мои страдания, – простонала тетка и ушла.

Я наконец получила возможность сказать мужу:

– Не знала, что у нас дома так много налички!

Вульф тихо засмеялся:

– В библиотеке хранится десять миллионов.

– Сколько? – ахнула я. – На книжных полках? Не в сейфе?

– Эх, – почесал в затылке муж, – по старой советской привычке храню заначку в томах художественной литературы! Пушкин, Лермонтов, Достоевский… Хочешь посмотреть на банк?

Я кивнула. Мы с мужем поднялись на второй этаж, вошли в библиотеку, в которой стены заставлены книгами. Вульф открыл дверку и показал на коробки.

– Узнаешь? Что это?

– Конечно, – улыбнулась я, – настольные игры. Любимое занятие Кисы долгими зимними вечерами, да и нам с тобой нравится.

– Лично я предпочитаю «Банкира», – подхватил Макс, вытащил большую укладку, открыл ее, потом подмигнул мне. – Ясно?

– Деньги! – подпрыгнула я. – Пятитысячные купюры! Выглядят как настоящие, даже на ощупь похожи.

– И хорошо потрепаны, что придает им еще большую схожесть с реальными купюрами, – добавил муж.

– Ойкотен мог понять, что ему дали игрушечные деньги, – пробормотала я.

– Он сильно щурился, моргал – так ведут себя люди, у которых проблемы со зрением, а они не желают носить очки, – объяснил Макс. – Могло не сработать, но прокатило. Не знаю, что мужик собрался делать с этой суммой, но его ждет сюрприз и в магазине, и в банке.

– Пять рублей самые что ни на есть настоящие, – хихикнула я. – Агнесса Петровна попалась на удочку мошенника.

– Тетушка обладает странным видом жадности, – покачал головой Макс. – Судя по покупкам, она совершенно не нуждается. Но постоянно жалуется на отсутствие средств. Есть категория людей, которые, обладая хорошим капиталом, ходят в рванье, питаются из помойки. Это болезнь. Есть обеспеченный народ, который ждет распродаж, чтобы купить по скидке разные вещи. Но это разумная экономия, мы сами так поступаем. Многим из тех, кто на вершине успеха, безразлично, на какой машине ездить. Они не станут тратить деньги ради фирменного знака на одежде, купят то, что им нравится, им не надо ничего доказывать ни себе, ни окружающим, они уже все имеют. А у Агнессы очень странное поведение. Завтра кое-что проверю, а сейчас спать охота.

Глава четырнадцатая

– Если позволите, расскажу, что мне пришло в голову, – предложил утром Дмитрий, когда мы собрались в офисе.

– Интересно послушать, – кивнула я.

– Есть несколько версий, – начал Дмитрий. – Кто-то из близких Игоря Шелепина решил отомстить Светлане за смерть мальчика.

– Много лет прошло, – заметил Юра.

– Вовсе нет, – возразил психолог. – Подростку в день гибели было тринадцать лет. Светлане сейчас двадцать с небольшим. Вероятно, кто-то из друзей семьи только сейчас узнал о кончине паренька и решил отомстить младшей Морозовой.

– Ее не было в классе, когда Игорь выпал из окна, – вставила я, – девочка ушла за тряпками.

– Вероятно, организатор травли модели этого не знает, – предположил Громов. – Надо поговорить с родителями погибшего.

– Не получится, – сказал Чернов. – Мать Шелепина умерла, когда сыну исполнилось десять, отец после гибели школьника заработал инсульт и тоже умер. Была бабушка, но и она скончалась вскоре после похорон внука. Больше никакой родни у Шелепиных нет.

– Значит, версия о мести со стороны близких Игоря отпадает, – отметила я.

– Светлане мог начать мстить кто-то из ее любовников, – решил не сдаваться Дмитрий. – Она говорит, что не спит ни с кем за деньги, не связывается с женатыми, но сказать можно что угодно. И нельзя отказываться от такой версии: Морозова вступила в отношения с человеком, который не имеет законной супруги, но давно состоит в связи с женщиной, которая считает себя его женой. А тут появляется Светлана, отбивает дядьку.

– Каким образом простой человек может устроить масштабную травлю модели? – задала вопрос я. – Кто способен попросить или велеть СМИ и владельцам разных домов моды внести Светлану в черный список? Клиентка упоминала про разные фирмы, с которыми работала. С кем у нее были контракты? Вдруг имел место конфликт, о котором нам неизвестно? Можем выяснить?

– Легко! – обрадовался Чернов. – Она точно указана в ее портфолио. Сейчас! О! Светлана востребована, заказчиков было много.

– Интересно, кто ей давал заказы на сопровождение мужчин? – поинтересовалась я. – Хотя, она, конечно, на такой вопрос не ответит.

– Почему? – возразил Юра. – В списке есть агентство «Смук», у них на сайте сказано: «Если Вам необходима пара для мероприятия, мы готовы помочь. Наши сотрудники могут пойти с Вами на молодежную тусовку и сойдут там за своих. Но и на дипломатическом приеме они не упадут лицом в грязь. Заказчик может выбрать по каталогу того, кто понравится внешне и будет соответствовать статусу мероприятия». Ух ты! Очень даже симпатичные! Есть и фото Светланы, но там в описании указано: «Временно не работает».

У Дмитрия загорелись глаза.

– Можно узнать, кому принадлежит это агентство? Кто его хозяин?

– Сейчас, – согласился Чернов.

– Две версии озвучил, – потер руки Громов. – Одна не подошла, зато вторая в работе. Есть и третья. Светлана накосячила. Совершила какой-то плохой поступок. Украла деньги, например. Обманула заказчика, не выполнила полностью то, за что человек заплатил. Не пришла на мероприятие. Клиент разозлился и решил отомстить.

– Интересная картина! – воскликнул Чернов. – Компании, в которых Морозова работала и которые теперь от нее отказались, входят в холдинг «Модель города». Его владелец – Марк Хохорев.

– Можно про мужчину что-то узнать? – поинтересовалась я.

– Легко, – засмеялся Чернов, – о нем даже ленивые пишут. Если нет новостей, а начальство требует от журналиста информацию на злобу дня, иди в аккаунты Марка. Там море разливанное, клондайк всего. Марк – единственный сын Льва Марковича Хохорева.

– Того самого? – уточнил Дмитрий. – Думаю, да, фамилия редкая.

– Ты попал в яблочко, – потер руки Юра.

– Объясните, пожалуйста, – попросила я, – кто он, этот «тот самый»?

– Лев – сын простой учительницы, – пустился в объяснения наш властелин компьютеров. – Рос без отца, мать ему даже имя мужчины не сказала. Отчество у него от деда, Марка Семеновича. После окончания школы Лева отправился в армию, демобилизовался, начал нелегально делать ремонт в квартирах. Что с ним было в период с девяностого по девяносто шестой годы, покрыто мраком, нигде никакой информации нет. В девяносто седьмом он купил картофельное поле, построил там коттеджный поселок. И понеслось! Не могу перечислить все, чем мужик сейчас владеет! Легче сказать, чего у него нет. Есть у него сын Марк. Кто его супруга? Точно неизвестно, женщина нигде не появляется. В интернете сведений о ней нет. Сын – тусклая копия папы. С детства в шоколаде. Мамки, няньки, гувернантки, частная школа, колледж в Лондоне. Считает себя великим модельером, владеет сетью магазинов одежды по стране. Главный ньюсмейкер всея России. То придет на тусовку в женском платье на каблуках, то выкинет в окно журналиста. Недавно Марк посетил балет. Давали «Лебединое озеро». Естественно, наш герой сидел в ложе. В середине представления он встал, начал кидать на сцену булочки с криком «Бедные птички проголодались!»

Я засмеялась, а Юрий сдвинул брови.

– Самое противное, что ему за это не вломили по полной. Представление остановили, парня унесла местная охрана. Марк при этом вопил: «Посмотрите, какие они тощие! Ноги – спички, руки – ветки! Где грудь? Задница? Их откармливать надо!» Публика просто угорала. Конечно же, об этой выходке сообщили все СМИ, в не особо популярном театре теперь постоянно аншлаг. Ходят слухи, что Марку платят за эпатажное поведение, его выходки привлекают народ. Полагаю, это неправда. Любящий папа всегда даст сынишке мешок пиастров.

Глава пятнадцатая

Чернов на секунду отвернулся от ноутбука, чихнул и продолжил:

– Марк ни в чем себе не отказывает, летает по миру на частном самолете, два раза в одной одежде его никто не видел. Каждый вечер младший Хохорев появляется на трех-четырех разных тусовках в окружении толпы моделей. Сопровождение парня постоянно меняется. Но! Никаких слухов о его длительной связи с одной женщиной нет. С мужчиной, впрочем, тоже. Эпатажный Марк активен в соцсетях, может выставить себя, любимого, полуголого, в ванной. Публикует фото еды, машин, путешествий. У него тьма подписчиков и полно таких комментариев: «С жиру бесится, а мне не на что ребенку молока купить». Марк обычно не отвечает, но иногда все же откликается: «Не на что ребенку молока купить? Нахрена плодишь нищету? Иди наймись в домработницы к богатым. Фигли ты от пьяного недоумка родила? Зачем малыш, если нет бабла на его содержание? Думать надо головой. А если сдуру родила, то не жалуйся, что жрать нечего. Оглянись! Повсюду деньги валяются. Включи мозг, иди работать туда, где платят».

Чернов оторвался от ноутбука.

– Во время разговора с нами Светлана упоминала имя Надежды Волковой, назвав ее своей подругой. Но некоторое время назад наша клиентка заблокировала упомянутую девушку везде где только можно. Предлагаю поговорить с экс-приятельницей. Лампуша, ты как?

– Сама не знаю почему, думаю, что неприятности Светланы связаны с ее сестрой Ниной, – призналась я.

– Она тщательно скрывает родство, – добавил Дмитрий, – даже нам ничего о ближайшей родственнице не сообщила.

Юра засмеялся:

– Наивно думать, что в эпоху интернета получится спрятать какую-то инфу от людей.

– Ну почему? Сам сказал, никто не может назвать имя матери Марка, – возразила я. – И о любовницах парня ничего не известно.

Чернов махнул рукой.

– Лампудель, Хохоревы определенно платят «чистильщикам», которые каждый день отслеживают во всех углах и закоулках инфу и удаляют ее. Света красивая, вроде порядочная девушка. Но что она ответила на вопрос о наличии братьев, сестер и вообще родственников?

– Что у нее никого нет, – вздохнула я.

Чернов кивнул.

– А мы нашли Нину. Значит, наша клиентка способна утаить что угодно.

Мне понравилась Морозова, поэтому я захотела найти ей оправдание:

– Неприятно говорить о сумасшедшей сестре.

– Похоже, для нее есть много щекотливых тем, – снова присоединился к беседе Дмитрий. – Светлана, например, о личной жизни тоже сообщила кратко: пока одна. Вероятно, характер такой, закрытая она. Хотя, странно обращаться к сыщикам и не проявлять откровенность. Не зная подробностей, мы можем не справиться с ее проблемой.

– Позвони Волковой, – попросила я Чернова.

Надежда ответила сразу и сначала занервничала:

– Частное детективное агентство? Ничего плохого не совершала.

– Нет, нет, – ласково ответил Дмитрий, который вел разговор. – Вы дружите со Светланой Морозовой…

– С чего вы взяли? У нас рабочие отношения. Ее отовсюду выгнали, поэтому сейчас мы не общаемся! – вмиг рассердилась девушка.

– У нас есть несколько вопросов о Светлане, – соловьем пел психолог. – Ее все хвалят, говорят о ее волшебной красоте. Я, наверное, плохо разбираюсь в женщинах, но мне Морозова показалось серой мышью! Вот у вас уникальная внешность.

Я покачала головой. Такой откровенный подхалимаж не понравится Волковой. Ясно же, что собеседник хочет расположить ее к себе, поэтому посыпает сахарной пудрой свои слова.

Но Волкова обрадовалась:

– Верно! Просто не умею интриговать, врать, подлизываться ко всем, как Светка. Да, конечно, многое про нее знаю, но бесплатно рта не раскрою.

– За так только птички поют, – поддержал девушку Громов. – Когда можете уделить время для общения?

– Если скинете мани-мани, то в час дня. У меня съемка до двенадцати тридцати. ТЦ «Лукошко». Сумму сейчас в сообщении напишу. Имейте в виду: если опоздаете больше чем на десять минут, уйду и деньги не верну. Гонорар – прямо сейчас.

– Уже едем! – обрадовался Дмитрий. Потом он отдал телефон мне со словами: – Вот сколько она хочет, вели Юре на карту бросить.

– Девушка дорого себя ценит, – отметила я. – Надеюсь, ее рассказ окажется интересен. Пошла в гараж.

– А я? – заморгал Дмитрий. – Так и сидеть, как дураку, в офисе? Давайте вспомним, кто уговорил Волкову на интервью.

– В кабинете хватит и одного дурака, – хмыкнул Юра, – второй не нужен. Лампа, бери Дмитрия с собой.

Громов молча встал и ушел.

– Он точно психолог? – скривился Юра.

– Да, – подтвердила я. – Похоже, новый сотрудник тебе не нравится. Подожди делать выводы. Человек недавно появился, пусть привыкнет.

– Езжай, а то опоздаешь, – пробурчал Чернов.

Всю дорогу Дмитрий молчал, а когда мы вошли в торговый центр, произнес:

– До встречи еще сорок минут!

– Отлично! – обрадовалась я. – Забегу в обувной! Хочу туфли купить, да никак не найду нужные!

На самом деле мне требовался комплект нижнего белья. Но не говорить же об этом коллеге по работе, с которым недавно познакомились. Вот Чернову могу спокойно сказать, что побегу за лифчиком и трусиками.

– А мне куда деваться? – нахмурился мой спутник.

Я старательно улыбнулась. Душевед мне здесь сейчас нужен как рыбе зонтик, но он сам напросился на поездку. Напоминать ему об этом не стану, но и развлекать парня не собираюсь.

– Сидеть на скамеечке? – продолжал Дмитрий. – Рассматривать народ?

– Здесь полно магазинов, вон там план этажа висит. Встретимся в кафе! Пока-пока!

Я помахала рукой парню и помчалась в магазин с вывеской «Бельишко для девочек». Надеюсь, психолог не захочет туда пойти!

Глава шестнадцатая

Не успела я оказаться в магазине, как ко мне метнулась девушка и затараторила:

– Добрый день. Консультант Антонина. Готова помочь во всех вопросах. Что хотите?

Ничто так не мешает делать покупки как горячее желание продавца дать совет покупателю.

– Спасибо, – улыбнулась я, – просто погуляю по залу.

– Без меня не разберетесь, – не поняла намека девица. – Бродить бесцельно не стоит, давайте определим ваши желания.

– Мое желание – спокойно погулять здесь в одиночестве, – объяснила я.

– Прекрасно, что хотите купить? – не сдалась консультант.

– Ничего, – пробормотала я, – хочу всего лишь посмотреть!

– Замечательно! – кивнула продавщица. – Что разглядывать станем?

Я быстро пошла вперед, надеясь, что чрезмерно заботливая особа отстанет. Ан нет, Антонина нагнала меня и зашептала:

– Повседневный комплект? Или вариант для особого случая?

– Я давно замужем, – на ходу буркнула я.

Антонина всплеснула руками:

– Женщина, чем дольше живете с супругом, тем больше надо его удивлять! Обычные трусики, бюстик, халатик и ночнушка ему уже неинтересны.

Я тихо засмеялась:

– Сомневаюсь, что смогу поразить Макса.

Консультант огляделась по сторонам и снова зашептала:

– Многие покупательницы того же мнения. У вас есть комплектик для врача?

Я заморгала:

– Для какого?

– Ну не для стоматолога же, – засмеялась Антонина. – Симпатичный бюстик и трусишки, которые надеваются исключительно для похода в медцентр. Чтобы не стыдно было раздеться.

– У меня все белье красивое, – ответила я, – а на обследование хожу раз в год. Странно держать в шкафу набор красивого белья и не носить его.

– Та-а-ак, – потянула Антонина. – Вы единственная, кто постеснялся ответить, остальные честно признаются, что обладают набором для доктора. Я советую им купить и красивенькое для мужа – с бантиками, кружевами. У вас такое на каждый день? Или любите практичные варианты для пенсионерок – трикотажная пара без украшений, просто трусы и лифчик? Для кого бабушкам наряжаться? У них дедушки плохо видят. Вы что носите? Старушечье или симпотненькое, сексуальненькое?

Признаваться, что предпочитаю самый простой вариант, не захотелось, поэтому соврала:

– Все кружевное.

– Ага! – хищно улыбнулась девушка. – Розовенькое, да?

– Зеленое, – из чистой вредности возразила я.

На мне сейчас надет обычный набор цвета новорожденного поросенка.

– И за таким же пришли? – зааплодировала Антонина. – Представьте реакцию мужа. Вы перед ним вечером туда-сюда ходите в своей зелененькой кружевной униформе. И чего? Ничего! Не реагирует, в ноутбук уставился, в «танки» рубится. Нет у вас счастливой любви вдвоем! Решили супруга конкретно соблазнить – в салон сбегали, маникюр-педикюр-эпиляция, ужин забацали, вина выпили. Побежали, одежду скинули и перед парнем туда-сюда, сюда-туда в своем зелененьком. А тот в «танчики» играет! Ноль внимания. Почему? Догадываетесь?

Я промолчала.

– Объясню, – продолжала Антонина. – Он к вам привык, как к рыбе на ужин. Ничего нового, интересного, не ждет. Ну опять она в зелененьком тут выкаблучивается! А мужик – охотник! Ему интересна новая дичь! Начались проблемы в спальне? Купи другое бельишко! Наблюдаешь отсутствие интересных объемов тела? Увеличь их!

– Вероятно, кое в чем вы правы, – не пойми зачем вступила я в ненужную беседу, – но делать пластические операции никогда не стану!

– И правильно! – одобрила Антонина. – Только дурочки ими увлекаются. Они что думают? Приехали к хирургу утром – чик-брык, со всех сторон всю себя прекрасной сделали. Попа петушком, грудь арбузами. И через день – домой, восхищать мужика! А на самом деле как? Месяц потом все адски болит, надо особое медицинское белье носить. Ладно, вытерпела. Мужу понравилось. День, два, неделя… Потом он привык! Сидит в своих «танчиках». А вам куда деваться? А еще некоторые парни губу надувают: «Нафига ты себе резиновые клизмы вставила? Раньше лучше выглядела!» Представляете? Что делать? Вы не знаете, рыдаете. А я сейчас покажу потрясающую вещь, которая решит все проблемы. Называется новинка «Каждый день я новая». Ваш мужчина превратится в страстного леопарда. В понедельник вы со своим…

Антонина окинула меня взглядом.

– …минус нулевым размером вверху и попой как у комара. Во вторник – с роскошным бюстом пятого размера и задницей африканки. В среду – опять скромно, но прилично: грудь второго размера…

Я рассмеялась:

– Забавно, только это невозможно.

Антонина вытянула вперед руку.

– Станете меняться каждый день. На что спорим? Давайте на покупку. Если я права, то вы приобретаете оригинальное изделие. Если же у меня не получится на ваших глазах стать другой, тогда можете взять любой товар бесплатно, даже если на сто тысяч найдете!

От такого предложения трудно отказаться. И я вот совершенно уверена, что девушка какой была, такой и останется. Я пожала ладонь консультанта.

– Идет!

– Пойдемте! – скомандовала Антонина и открыла дверь. – Не пугайтесь, здесь зона обслуживания вип-клиентов. Садитесь в кресло. Предстану перед вами в белье.

Антонина нырнула за занавеску и почти сразу вышла в комнату.

– Посмотрите. Это я. Правда, красивый комплектик?

Потом она исчезла и через пару минут вновь возникла в комнате. Я приоткрыла рот.

– Произвела впечатление? – засмеялась консультант. – Пятый номер! Оцените попу! Увы, вы проиграли спор.

Девушка встала ко мне спиной.

– Как вы такое проделали? – поразилась я.

– Секретик, – пропела Антонина. – Он откроется вам, если приобретете нашу роскошную новинку. Учтите, образ зависит исключительно от ваших желаний или капризов партнера. И вдобавок получите роскошные подарки. Набор супер-париков – разные прически и цвет волос. Плюс много особой косметики! Ваше лицо станет меняться тоже.

– И сколько стоит комплект? – осведомилась я, услышала цифру и ойкнула.

– Забыла сказать, – всплеснула руками консультант. – Естественно, ко всем прибамбасам для тела прилагаются роскошные кружевные комплекты. Дорого? Да! Но сделаю вам отличную скидку! И что может быть дороже восторга мужа и вечного медового месяца?

– Ну, – протянула я, – ну…

– Можно взять набор в кредит, – продолжала искушать меня консультант. – В беспроцентный! Ни копеечки не переплатите. На полгода. Размер первоначального взноса – в третьем пункте.

Мои глаза побежали по тексту.

– Отлично, – сам собой произнес язык, – беру. Но возник вопрос. В белье стану красивой и разной, но настанет момент, когда его снять придется. А там-то я уже обычная.

Антонина прищурила один глаз.

– Первый год замужем?

– Нет, – засмеялась я, – срок семейной жизни намного больше.

– Солнышко, – нежно пропела консультант, – неужели вы, дама с опытом, до сих пор не уяснили простую истину? Главное – уложить мужика в постель, а потом ему все равно, где у вас что и какого оно размера. Это как с теленочком! Не хотел он на пастбище идти, потом пастух ему лужайку с сочной зеленой травкой показал. Дурачок туда рванул, не понял, что хитрый погонщик его привел совсем в другое место. Ест коровеночек пожухлые одуванчики, думает, это салат свежий! Ну? Берете?

– Да! – выпалила я.

Минут через десять я вышла из магазина с пакетом, прошла немного вперед и увидела в витрине платье мечты. Именно такое давно хотела купить, но оно мне не попадалось. И вдруг! Неожиданно зайдя случайно в торговый центр, вижу ЕГО! Забыв обо всем на свете, я ринулась в магазин, на ходу вынимая телефон.

– Весь внимание! – торжественно ответил Дмитрий.

– Попала в небольшую пробку, – соврала я, – если опоздаю минут на пять, займи Надежду беседой на какую-то постороннюю тему. Про Морозову разговор не начинай.

– Ладно, – после короткой паузы ответил Громов. – Странно, однако, что ты на автомобиле по этажам катаешься. Лампа, ты забыла, что мы вместе сюда прибыли?

Я не нашлась что ответить.

Платье село идеально, правда, оказалось чуть широко в талии, но у меня есть подходящий к нему пояс. Весь процесс примерки и покупки занял десять минут.

В кафе я ворвалась точно в нужное время, села за стол, поздоровалась и сразу, без предисловий, перешла к делу:

– Вы хорошо знакомы со Светланой Морозовой?

Глава семнадцатая

– Не знаю, почему вас Морозова заинтересовала, но Светка хитрая, – поморщилась Надежда. – Со всеми ласковая, уси-пуси, но что у нее в голове, никто не знает! Думаю, она живет с очень богатым женатым мужиком! Со стариком.

– Почему вы так решили? – поинтересовалась я.

– Сами подумайте, – засмеялась Волкова. – Лицо у нее никакое, поэтому стилисты в восторге. На морде без признаков красоты что угодно намалевать легко. Морозова косметикой умело пользуется и постоянно в новых шмотках. Всем врет: «Подарили на съемках». Ну, баки заливать она кому угодно может, но не мне – я сама в этом бизнесе. Да, иногда что-то перепадает от клиента, в основном дешевка всякая. А вещи Морозовой выглядят просто, но тому, кто в моде сечет, понятно, что материал дорогой, пошив качественный. Если это юбка, то она на подкладке. Сейчас фирмы, которые для нищеты работают, в один голос вопят: «Подкладка давно устарела! Так лишь бабки одеваются!» Ха-ха! Подкладка удорожает вещь. Ладно, юбка еще кое-как может без нее обойтись, да и то если она летняя. Впрочем, даже для легкой одежды не помешает подъюбник. А зимой, когда вещи из тяжелого материала, тогда просто он обязателен. Если вам в магазине соловьем поют: «Советую это роскошное кашемировое пальто! Цена чуть выше, чем у других моделей, но качество отменное». Вот пока в уши ерунду льют, включите разум, посмотрите состав ткани. Стопроцентно убедитесь, что да, кашемир присутствует – три процента. Остальное – голимая синтетика. Нет подкладки? Сразу ясно, что дешевка! Вот подобное пальтецо фирма способна модели подарить. Но цена ему копейки и это за километр видно. А Светлана роскошно одевается! А какой парфюм у нее!

Надежда закатила глаза.

– Уж я-то знаю, что он продается только в Париже на улице Сент-Оноре. Это центр моды. К ней перпендикулярно прилегает рю Камбон, там находится головной бутик Шанель и ее квартира, там обшивают самых богатых людей мира. На Сент-Оноре – бутики лучших фирм. Светкины духи авторские, флаконов десять в год делают. Откуда они у нее?

– Подарили, – предположила я.

– Во, – засмеялась Волкова. – Вы в курсе, где эта «симпатяшка» живет?

– В небольшой квартире, которая ей от родителей досталась, – ответила я, – в не самом хорошем районе.

Надежда взяла еще одно пирожное.

– Уверены? В гости к ней приходили?

Я сделала глоток чая.

– Не довелось!

Собеседница поставила локти на стол.

– Один раз, осенью, в ноябре, еду из области от приятелей. И у моей машины колесо – бумс! Спустило. Погода сказочная! Дождь. Мрак. Холод. Темнота. Время – около одиннадцати. Ищу мобильный в сумке, а нет его. У друзей забыла. И что делать? Куда податься? Стою в переулке у жилого дома. Убитая «панелька», «пятиэтажка». На углу табличка, читаю: «Морозовский развал, один». У меня в голове щелкнуло! Вспомнила, как недавно сидим со Светкой в кафе, и я ей сказала: «Прикольно! Это мое заведение». Она удивилась: «В смысле?» Я ей меню показываю, надпись: «Кафе «Надин Волкова» предлагает…» Светка развеселилась: «Потребуем скидку! Или… у тебя паспорт с собой?» Я ответила ей: «Нет, только права». Светлана официанта кликнула, сказала ему: «Почему хозяйку не узнаете? Надя, покажи ему документ». Я права на стол положила. Парень убежал, минут через пять подходит к нам полная немолодая женщина, спрашивает: «Надя Волкова кто?» Я рукой помахала. Она к нам за столик села: «Привет, отчество свое скажи!» Оно у меня простое – Михайловна. Владелица кафе – это оказалась именно она – обрадовалась: «Отлично! Мы с тобой полные тезки. Поэтому сегодня бесплатно ужинаешь. И твоя подруга только половину за себя платит». Я обрадовалась, а Светка и говорит: «Вот бы мне предложили за коммуналку не платить! Прописана на окраине Москвы, можно сказать, почти в Питере. Морозовский развал, дом один, и квартира под тем же номером. Морозова в Морозовском развале. Могли бы мне платеж скосить!» Посмеялись на эту тему. А когда в непогоду, поздно, на такой улочке с проколотым колесом очутилась, вспомнила разговор в кафе. Обрадовалась. Ну, думаю, пойду к Светке, вряд ли она спит. Подъезд без домофона оказался. Воняло там!

Надю передернуло.

– Наверное, весь район подъезд под сортир приспособил. Дверь первой квартиры – перед лестницей, лифта нет. Звоню, звоню – тишина. Потом женщина в подъезд зашла, увидела меня, спросила: «Чего тут делаешь? Уходи по-хорошему! Не гадь у нас». Я ей объяснила ситуацию. Незнакомка приятным человеком оказалась, руками развела: «В этой квартире никто уже много лет не живет. Никогда не видела, чтобы у них в окнах свет горел». Я удивилась: «Там прописана моя подруга, Светлана Морозова». «Она зарегистрирована в Туле, – остановила меня женщина, – а на самом деле давно в столице. Странно, что твоя подружка жилье не сдает». – «Далеко от центра, – аккуратно подбирая слова, чтобы не обидеть милую тетушку, начала я. – Первый этаж. Наверное, трудно найти желающего тут поселиться». Моя собеседница засмеялась: «В этом подъезде все приезжие, включая меня. Около Кремля, наверное, жить престижно, да цены в том районе ломовые. Продукты в магазинах втридорога, воздух плохой. Таким, как я, на окраинах лучше, потому что дешевле. Правда, Морозовский развал совсем уж поганое место. У меня подруга переехала в Новую Москву, квартиру по реновации получила, выехала из “одноэтажки” типа барак. Дали им с мужем и тремя детьми как многодетным очередникам аж четырехкомнатную. Ремонт делать не надо, ламинат повсюду, лоджия застекленная, электроплита, раковина, ванная, на кухне мойка. Ну да, дом у леса, до метро далеко, школы и поликлиники рядом нет, но обещают все построить. Но воздух не как на Садовом кольце. Прямо слов нет, живи и радуйся. Чего этот Морозовский развал не расселят? Хотя, если даже и решат так поступить, мне ничего не достанется – не прописана я в Москве».

Волкова доела пирожное.

– Поняли, да? Светка на помойке не живет! Устроилась где-то в хорошем месте. И, обратите внимание, халупу не сдает. Дорого за аренду дерьмища не заплатят. Но если с деньгами плохо, то любой сумме будешь рада. Делаем вывод: Морозова хорошо устроилась.

– Возможно, вы правы, – согласился Дмитрий, – но, наверное, не в курсе, что сейчас Светлана без работы. Почему-то от ее услуг все отказались.

Надежда вздернула подбородок.

– Я-то все знаю! А вам, наверное, никто не сказал. Светочка-конфеточка заболела. СПИД у нее.

– СПИД? – переспросила я. – Вы уверены? Откуда знаете?

Волкова прищурилась.

– Да все говорят. И по какой причине Светку все, с кем она сотрудничала, далеко послали? Точно она нездорова. А вот не надо с каждым мужиком спать! Даже за очень большие деньги.

Больше ничего интересного Надежда не сообщила.

Когда она покинула кафе, Дмитрий вздохнул.

– Ты, наверное, в офис не вернешься. Мне придется на метро в контору ехать.

– Вход в подземку – прямо из торгового центра, – объяснила я, – а ехать до работы меньше минуты.

По дороге я позвонила Чернову.

– Слушаю, – мрачно произнес Юра.

– Что случилось? – удивилась я.

– Психолог в миноре, – вздохнул наш компьютерный гений. – Дмитрий очень расстроен. Ты ему не позволила вопросы задавать.

Я удивилась:

– Он сидел молча, не выражал желания вступить в разговор.

– Мне он сказал другое, – фыркнул Чернов. – Ты так злобно на него посмотрела, что Дмитрий испугался, побоялся смотреть на тебя, а ты сама повела беседу, ни разу не предложила душеведу что-то сказать. Неприятно, когда с тобой так обращаются.

На секунду я потеряла дар речи, но быстро обрела его.

– Сколько лет мы работаем вместе?

– Много, – отозвался Юра. – Правда, был перерыв. Но тут я сам виноват.

– Можешь припомнить, чтобы я кому-то заткнула рот?

– Нет, – после паузы ответил Юра.

– Тогда почему поверил Дмитрию?

– Да понял, что он врун, – повысил голос Юра. – Не в первый раз уже у меня возникает вопрос: а Громов точно психолог? Ну ладно, я иногда психую. Но не учился на душеведа.

– Похоже, наш психолог странный на всю голову, – вздохнула я.

– Уверена, что нам такой нужен? Прекрасно справлялись без него. Пусть лучше Костина вернут.

– Макс решил снять с Володи часть нагрузки, – объяснила я. – И вообще, пора команде в свободное плавание. Но нас всего двое.

– Лады! Понимаю, Вульф решил, что душевед нам поможет, однако пока что от него никакой пользы. Что, вдвоем не справимся? Ты главная по оперативной работе, я по компьютерам. Я вот решил проверить Дмитрия – тот ли он, за кого себя выдает?! Выяснил: обмана нет, образование хорошее. Почему тогда дурак? Сидит, молчит. Ничего пока интересного не предложил.

– Может, стесняется? – пробормотала я.

Юра не помедлил с ответом:

– Значит, активно работать ему неловко, а баллон катить на тебя удобно?

– Давай дадим Громову шанс. У каждого случается день, когда нервы сдают. Вдруг у него дома какая-то неприятность случилась? Из родных кто-то заболел?

– Он сирота, – неожиданно сообщил Юра, – воспитывался в детдоме поселка Крынск. Набрал по сто баллов на ЕГЭ, поступил в московский институт без экзаменов.

– Это заслуживает уважения, – заметила я. – В интернате, думаю, хорошие манеры не преподавали. И у парня не самое радостное детство было. А кто его родители?

– Отец и мать погибли, когда Дмитрию исполнилось три года, но я подробности не искал. Не моя работа, претендентами на место занимается отдел персонала.

– Сделай доброе дело, проверь психолога, – попросила я. – Хотя Неля Осипова прекрасная завотделом персонала. Она с Максом со дня основания агентства, полностью ей доверяю.

– Ты не знаешь? – остановил меня Юра. – Неля уволилась.

– Когда? Почему? – обомлела я.

– Месяц назад Осипова поругалась с Максом. Вульф очень расстроился, попросил ничего тебе не говорить. Ты бы захотела его с Нелей помирить, а та бы тебя далеко послала.

– Вот это поворот, – пробормотала я. – Кто теперь в отделе персонала главный?

– Владимир Олегович Дуплов. Резюме прекрасное, все отлично. Работал в компании «Люкс, мир, дом» заместителем главного по персоналу. Диплом юрфака МГУ с отличием. По характеру полная противоположность Неле. Тихий, говорит и ходит медленно, ненормативную лексику не употребляет. Из своего кабинета не вылезает, по агентству не бегает. Пока это все, что могу сказать. Громова уже он на работу брал.

– Проверь парня со всех сторон, – повторила я. – Ой, прости, еще есть личная просьба! Можешь выяснить, куда подевалась хозяйка соседнего с нами дома? Про нее всякие байки в поселке рассказывают.

– Нет проблем, – согласился Юра. – Но не задаром. С тебя большая банка варенья из абрикосов, в которых вместо косточки ядро миндального ореха.

– У нас только трехлитровые банки, – предупредила я, – Роза Леопольдовна не любит маленькие емкости.

– Отлично, такая подойдет! – обрадовался Чернов.

Я повернула на МКАД, и тут позвонил Макс с сообщением, что он вынужден срочно отправиться в Питер.

Глава восемнадцатая

Ночью я проснулась от тихого голоса:

– Лампочка! Очнись!

В первую секунду я подумала, что Макс почему-то решил разбудить меня, но потом сообразила, что Вульф вчера неожиданно улетел в командировку, и подпрыгнула на матрасе.

– Кто там?

– Я, – всхлипнул голосок. – Погибаю! Помоги!

Моя рука нашарила выключатель, вспыхнул свет. Глаза увидели незнакомую брюнетку с огромными губами. Одета она была в ядовито-зеленый брючный костюм, на ее лице лежал толстый слой косметики. Я скосила глаза на часы. Четыре утра! И лишь потом занервничала: кто эта особа? Как она к нам попала?

Когда мы перебрались из Москвы в область, Макс захотел поселить на участке охрану. Но я поняла, что жить секьюрити станут в нашем коттедже на первом этаже, представила, как они ходят там, бряцая оружием, и заныла:

– В поселке есть охрана, и тут тихо, никаких происшествий не отмечено. Нам с тобой не понравится постоянное присутствие посторонних в доме.

– Ладно, – сдался муж.

Тема секьюрити у нас больше не возникала. И сейчас я впервые пожалела, что людей с пистолетами нет. Все эти мысли пронеслись вихрем в моей голове, я прошептала:

– Как вы вошли в дом? Кто вы?

И тут глаза приметили баллончик со спреем для больного горла. Макс неделю назад решил, что у него вроде как ангина начинается, принес лекарство. Тревога оказалась ложной, но баллончик я убрать забыла. Рука схватила «Нетболин». Если неизвестная посетительница подойдет ближе, пшикну ей прямо в лицо. Оружия у меня нет, но этот спрей на короткое время заставит тетку зажмуриться, а я тем временем успею удрать вниз к телефону, там записан номер местной службы безопасности.

– Лампочка, – заканючила женщина, – не сердись. Мы же родные люди. У тебя нет другой тети, кроме меня.

– Агнесса Петровна? – подскочила я.

– Да, да, – подтвердила брюнетка.

На меня в очередной раз налетело изумление. Я не сомневалась, что сестра моей мамы не захочет сразу перебираться в приобретенный ею дом. Уже поняла, что Несси останется с нами надолго. Но брюнетка совершенно не походила на мою тетю.

– Вы меня обманываете! – сердито возразила я, сжимая баллончик.

– Лампушенька, нет, нет! Не опшикивай меня! Прости! Паричок прилип! Косметика не снимается! Твой пакетик…

Женщина быстро заговорила, и мне стало ясно, что произошло.

Макс отправил Агнессу Петровну в купленный ею особняк, но ей там одной страшно. И никто не приготовил еду, не подал ее. Тетя тихонечко вернулась к нам, но не вошла в дом, а прошмыгнула в баню. Там тепло, стоит удобный диван. Некоторое время Агнесса провела в уютном помещении, потом решила, что все заснули, можно спокойно добраться до своей комнаты. А еще даме захотелось перекусить. Конечно, самой себе сервировать ужин очень трудно, почти непосильно, но что делать, когда голод подобрался?

Несси тихо вошла в прихожую, собралась было открыть дверь в коридор и внезапно увидела на полке у зеркала пакет с названием магазина косметики. Вы еще не поняли, что моя тетя любопытна, как молодая обезьянка? Кроме того, она полагает, что ее желания просто обязаны исполняться мгновенно. Несси открыла чужую покупку, начала рассматривать содержимое, испытала восторг ребенка, который развязывает ленточку на новогодних презентах! Сначала она восхитилась разными париками, потом обрадовалась косметике.

Но в полный и безоговорочный восторг дама впала, увидев особое белье. Остается лишь удивляться, как быстро она сообразила, каким образом следует всей этой красотой пользоваться. Я вот не мгновенно поняла, что в трусики и лифчик вшиты особые прокладки вроде воздушных шариков. Их нужно надуть воздухом с помощью прилагаемого баллончика, как заполняют газовые зажигалки. Каждый комплект увеличивается до своего размера, самый маленький – первый, а наиболее объемный – седьмой. Нельзя пользоваться одним набором, сдувая и надувая его всякий раз по-разному, нужно обзавестись разными. А вот нацепить верх от одного набора и низ от другого можно.

Агнесса Петровна помчалась в свою комнату и минут через сорок превратилась в роковую брюнетку. Тетя полюбовалась на себя, потом облачилась в мое новое платье, которое я тоже успела приобрести в магазине до встречи с Волковой, сделала несколько фото себя любимой и решила лечь спать, а с утра продолжить самоукрашение. Вопрос, почему наша гостья позволила себе рыться в пакете с моими покупками, задавать не стоит.

Несси пошла в ванную, умылась и поняла, что грим не исчез! Более того, он стал ярче, губы увеличились, а накладные ресницы от общения с водой распушились и стали похожи на хвосты павлинов. То же самое произошло и с бровями. Лично мне сначала показалось, что на лбу у дамы лежат две мыши. Неприятно, что Несси залезла в мои вещи без разрешения, но, с другой стороны, спасибо, что она так поступила. Мне совсем не хочется стать обладательницей подобного раскраса.

– Не смывается! – топала ногами Агнесса Петровна. – Вообще! Никак!

– Есть средство, которое точно поможет, пойдемте в мой санузел.

Мы переместились в ванную, я зажгла весь свет и удивилась:

– Брови и ресницы не нарисованы!

– Это наклейки, – ответила Несси.

Агнесса стала теперь страшной в прямом смысле этого слова красавицей. Интересно, почему от попытки убрать макияж боевой раскрас засиял ярче?

– Значит, надо их просто удалить. Сейчас попробую, – пробормотала я, попыталась поддеть край одной брови, но ничего не получилось.

– Подождите здесь, вернусь через пару минут, – пообещала я и поспешила за Розой Леопольдовной.

Через некоторое время Краузе, наряженная в пронзительно-розовый халат, вошла в мою ванную и застыла на пороге.

– Розочка! – обрадовалась тетя. – У Лампочки не вышло наклеечки снять.

Краузе, которой я успела сообщить о происшествии, приблизилась к Агнессе, взяла пинцет для бровей и сказала:

– Сидите тихо, не ерзайте.

Няня ухитрилась отковырнуть длинными щипчиками краешек «мыши» и дернуть за него.

– Мама! – завопила Несси. – Глаз вырвали! Ой! Ай! Помогите! Умираю!

Дверь в ванную распахнулась, передо мной предстали Сюзанна и Македонский.

– Что случилось? – воскликнула Архипова.

– Мяу-у-у! – взвыл Македонский, бросился ко мне, ловко вскарабкался по моей пижаме до лица и положил голову мне на плечо. – Мяу-у-у, мяу-у-у!

Я начала гладить кота-гиганта.

– Не бойся! На тете просто косметика.

Продолжение «она не настоящая ведьма» я проглотила.

Послышался лай, появились мопсы, с ними притопали коты-бенгалы.

– Не хватает только Геракла и всех его подданных, – хмыкнула Роза Леопольдовна.

В ту же минуту я ощутила, как нечто маленькое, царапучее бегает у меня под пижамной курткой, и сообразила, что главная мышь нашего дома – Геракл, он же хомяк – вместе со своими сородичами приехала сейчас в мою спальню на коте-гиганте. Грызуны мирно видели сны, как обычно забившись в густую шерсть Македонского. А когда тот карабкался на меня, им пришлось проснуться.

– Несси! Прекратите кричать! – громко произнесла Краузе.

– Вы мне глаз выщипнули, – пожаловалась моя тетя.

– Я просто убрала бровь, которая вам совершенно не подходила, – возразила няня Кисы. – Сидите смирно, сниму вторую.

– Нет, нет, – затрясла головой Агнесса.

– Останетесь в таком виде? – удивилась Краузе и подала Агнессе Петровне зеркало.

Пару секунд младшая сестра моей мамы молчала, потом закричала так, что у меня зазвенело в ушах:

– Кто это?

– Так вы ж собственными руками зеркало держите, – улыбнулась Роза Леопольдовна. – Если не сообразили, сейчас поясню: вы сейчас себя видите!

– Нет, нет, – затрясла головой Агнесса, потом закатила глаза, осела на пол и вроде как лишилась чувств.

Сюзанна бросилась вызывать «скорую». Я начала обмахивать тетю полотенцем. Мопсы завыли на два голоса, кот Феофан затеял яростно драть когтями кресло, бенгал Сократ истерически мяукал. Мыши кинулись ко мне, вновь ловко забрались по пижамным штанам и зарылись в шерсть Македонского. А тот налип на меня и не собирался слезать.

Принято считать, что собака, почуяв опасность, бросается спасать хозяев. Говорят, многие коты так же ведут себя. Но в нашем случае все наоборот. Если в наш дом проникнут бандиты, я схвачу мопсов, Роза Леопольдовна унесет бенгалов. Мыши, они же хомяки, забьются в шерсть Македонского, а тот вмиг залезет мне на спину. Почему Маки выберет меня, а не Сюзанну? Потому что его хозяйка бросится на кухню. Потом мы все выпрыгнем в окно и понесемся в лес, унося подальше от врагов собак-кошек и мышей-хомяков. Замкнет шествие Сюзанна, которая потащит мешки с кормами, за которыми и ринулась в кладовку на кухне – нельзя же оставлять все стадо голодным. Но так события станут развиваться в отсутствие Макса. Если Вульф окажется дома, он всех нас от любой опасности защитит.

– Надо положить Несси на кровать! – закричала Архипова, вбегая в мою спальню. – Доктор приедет через пять минут. Очень повезло. Машина из медцентра – в нашем поселке, в девятом доме. У хозяина птичья болезнь!

– Мы ее не поднимем, – оглядывая Несси, объявила Краузе, – тетя Лампы здорово поправилась. Гляньте на грудь! Размер шестой, не меньше. Сюзи! Что ты сказала? Птичья болезнь?

– Да, да, – кивнула Архипова. – Их горничная объяснила: «Не переживайте, сейчас к вам направятся. У нас фигня, как обычно – у хозяина птичья болезнь».

– Орнитоз! – ахнула Краузе. – Ужас! Он заразен!

И тут раздался звонок в дверь. Мопсы и коты, воя на разные голоса, залезли под кровать. Македонский затрясся, грызуны, словно спелые груши, попадали на паркет.

– Надо спрятать животных, – занервничала Роза Леопольдовна. – Орнитоз от птиц переходит на человека и вообще на всех! Сейчас запру их.

Глава девятнадцатая

– Вы без защитных костюмов и противогазов! – возмутилась няня, когда доктор и две женщины вошли в спальню.

– Где больная? – поинтересовался эскулап, проигнорировав замечание Розы Леопольдовны.

– Перед вами, – объявила Сюзанна, – на полу!

– Катя, Лена, давайте ее на кровать положим, – велел врач. – Екатерина, бери за ноги, Елена, хватай за руки. Ну, раз, два!

Худенькие медсестры оказались сильными, Агнесса перекочевала на нашу с Максом постель. Врач сел около моей тети, Екатерина подала ему аппарат для измерения давления.

– И что у нас тут? – с тихим вздохом поинтересовался медик, обматывая руку Несси манжетой. – Из-за чего женщина в обморок рухнула? Вроде алкоголем не пахнет. Таблетками, уколами балуется?

– Несси не наркоманка, – встала на защиту женщины Сюзанна. – Странная немного, но все люди со своим прибабахом. Агнесса лишилась чувств, когда Розочка у нее бровь оторвала! Одну! Вторую не успела.

– Следовало ее тоже сдернуть, – кивнула Краузе, – вместе с губами.

Медсестры одновременно кашлянули, эскулап впал в изумление:

– По какой причине вы решили поиздеваться над несчастной? Мы обязаны вызвать полицию. У нас случай домашнего насилия.

– Все хорошо! – громко сказал Володя, входя в спальню. – Не беспокойтесь, здесь нет людей, способных причинить кому-то вред… Петька!

– Володька! – обрадовался доктор. – Вот так встреча! Какими судьбами?

– Живу в соседнем доме, – объяснил мой друг. – А хозяева этого дома мои лучшие друзья и коллеги. Люди, знакомьтесь: Петр Владимиров. Работали с ним в полиции, потом он от нас ушел, подался в коммерческую медицину.

Агнесса зашевелилась, открыла глаза и прошептала:

– Я жива?

– Живее всех живых, – заверил женщину Вова. – Мертвые молчат.

– Пожалуйста, помогите, – взмолилась Несси.

– Что могу для вас сделать? – продолжил Костин.

– Уберите с моего лица мышей, – прошептала Несси, – оторвите губы, сдуйте грудь и эту… ну… то, что пониже… Понимаете? Она меня душит! Попа просто не дает дышать!

Петр посмотрел на медсестер.

– «М-восемнадцать»? – спросила Екатерина.

– Начнем с чего попроще, – решил врач.

Женщина начала рыться в железном чемоданчике.

– Нашла все в прихожей, – каялась Агнесса. – Нет привычки хватать чужое, но раз мы дома находимся, значит, все вокруг общее!

– М-м-м, – протянул Володя, – спорно!

– Открыла пакетик, а там брови, глаза, губы, – принялась перечислять Несси. – Много, на выбор!

На меня напал истерический смех. Я что есть сил сцепила зубы и начала твердить про себя: «Не вздумай расхохотаться. Иначе придется признаться, что купила себе эту красотищу неимоверную».

– Попробовала бровки, – жалобно продолжала Агнесса, – а это мыши!

– Настоящие? – с интересом уточнил Петр.

Екатерина подала Агнессе небольшую одноразовую стопочку, в которой была налита темно-коричневая жидкость.

– Выпейте!

– Да нет, не настоящие, – ответила доктору вместо Несси Роза Леопольдовна. – У нас в особняке не водятся домовые вредители.

– Петр Михайлович, – прошептала вторая медсестра, которая пока не принимала участие в разговоре, – глядите!

– Куда? – завертел головой доктор.

Елена показала пальцем на подушку Макса.

– Мышь!

Екатерина взвизгнула и убежала из моей спальни.

– Господи! – всплеснула руками Сюзанна. – Какие сейчас медработники нервные! Ну мышь! И что? Это Геракл.

– Геракл? – переспросил Петр.

– Точно, – улыбнулась Краузе. – Он генерал всех наших мышек, то есть хомяков. Македонский, убери парня, а то врачи сейчас сами без чувств рухнут.

Огромный кот оторвался от меня, одним прыжком оказался на подушке. Елена закрыла ладонью лицо и взвизгнула:

– Он его сожрет!

Геракл тем временем спокойно залез на спину кота-гиганта, потом вскарабкался ему на макушку и лег там. Он любит находиться в этой позиции, оттуда у него наилучший обзор всего происходящего.

Екатерина заглянула в спальню:

– Он его сожрал?

– Да, да, – кивнул Костин. – Потом и Петра загрыз – помогите лужи крови замыть. Так. Хватит ерундой заниматься. Лампа, рассказывай, что произошло? О каком пакете идет речь? При чем тут брови, глаза, губы?

– Ну… э… – начала мычать я, – понимаете… в общем… если углубиться внутрь вопроса, как надо… и… Ой! Простите! Телефон звонит!

Я схватила трубку.

– Юра, что случилось?

Никогда еще я так не радовалась вызову от компьютерного гуру.

– Ирина, мать Нины и Светы, провела детство в селе Дубяново, – сообщил Чернов. – Потом семья перебралась в Москву. В деревне осталась мать…

Тут из моей комнаты донеслись громкий звук, женский визг и крик:

– Убили! Убили! Убили! Взорвалось! Спасите!

Я бросилась в свою спальню.

Глава двадцатая

– Где наш герой-психолог? – осведомился Чернов.

– Он получил свой шанс. Отправила Дмитрия в Тульскую область, – объяснила я. – Туда, где провела раннее детство Ирина Андреевна, мать Светы и Нины.

– Никого из родни Морозовых в Дубяново давно нет, – пробормотал Чернов, глядя в ноутбук. – Но сама деревня существует и даже процветает. Вблизи нее построили небольшой завод по производству плавленого сыра. Появились рабочие места, село ожило.

– Задача Дмитрия – найти человека, который знал Морозовых, расспросить его об этой семье, – объяснила я. – Думаю, он никого не отыщет. Но попытаться следует. Дмитрий раньше восьми вечера в Москву не вернется. Спокойно обговорим все проблемы.

– Что у вас вчера случилось? Ты трубку бросила, больше не отвечала, – полюбопытствовал Чернов.

Я опустила глаза. Пока я, стоя в холле второго этажа, общалась с Юрой, Петр сумел аккуратно снять вторую бровь и наклейки с губ. Не успел доктор завершить работу, как раздался «бум». Агнесса откатилась к краю нашей с Максом постели. И в ту же секунду послышался оглушительный звук. На пару секунд все замерли, потом Агнесса вскочила и с воплем «взорвалось!» умчалась в ванную.

Мужчины вмиг сообразили, что никакой взрывчатки и в помине нет. Но что так громко хлопнуло? Пока они пытались найти ответ на вопрос, Сюзанна подняла с пола лифчик, который, убегая, потеряла Агнесса. Я вошла в комнату почти сразу после «взрыва» и, поняв, что произошло, не удержалась от хохота. Мне пришлось рассказать о походе в магазин, признаться в своем желании стать красавицей.

Потом тетя вышла из ванной и налетела на меня. Я, по ее мнению, поступила очень некрасиво, купив дешевку, которая вмиг лопнула. Ну закачала женщина туда воздуха в два раза больше, чем указано в инструкции, и что? Качественное изделие никогда не порвется. Следовало слетать в Париж, там приобрести нужное. На мое робкое «сомнительно, что во Франции подобное отыщется» Агнесса разгневалась еще сильнее и закричала:

– В Париже есть все! Не смей со мной спорить! Живу там на улице писателя Александра Фадеева!

На секунду я растерялась. В Париже есть такая улица? Там так любят автора романа «Молодая гвардия»? Но долго размышлять на интересную тему я не стала.

Пока я повествовала о ночных приключениях, Юра сначала улыбался, потом тихо захихикал, зачем начал смеяться в голос и под конец простонал:

– Ты мастер попадания в глупые истории. Хорошо, что Агнессу не ранило.

– На самом деле никакого взрыва не было. Агнесса закачала слишком много воздуха в емкость, и та лопнула, словно воздушный шарик. Шум есть, вреда нет. Но в момент, когда вкладки в лифчике и трусиках взорвались, Екатерина успела закрыть чемоданчик врача и держала его в руках. Женщина испугалась, уронила поклажу. А в ней много всякого разного, в том числе металлического. Раздался оглушительный звук.

– Чем дело завершилось? – поинтересовался Юра, вытирая выступившие на глазах от смеха слезы.

– Выгнала всех из комнаты, поменяла белье на постели. Потом поспала, приехала сюда.

Чернов показал на часы, которые украшали стену.

– Три часа дня! У тебя талант дрыхнуть, как топтыгин зимой.

– Прости, – смутилась я, – только в полшестого угомонилась. Думала, до восьми отдохну, и проснулась к обеду.

– Ближе к полднику. Ладно, давай обсудим…

Дверь в кабинет распахнулась, и в комнате оказался Громов.

– Всем здрассти, – резко произнес он. – Госпожа Колесова, заходите. Давайте, давайте, не тормозите.

В офис бочком втиснулась полная женщина.

– Знакомьтесь! – радостно объявил Дмитрий. – Софья Андреевна. Она может рассказать ну очень интересную историю… Что молчите?

– Добрый день, – ожила я. – Предполагала, что ты только в час дня до места доберешься.

– Сам так решил и понял, что если в восемь утра направлюсь в Дубяново, то много времени потрачу, – затараторил Громов, – поэтому покатил в четыре часа, в семь-тридцать уже оказался на станции. Смотрю, женщина голосует на остановке, неподалеку от платформы.

– Приехала на самой ранней электричке и узнала, что автобус отменили, – объяснила гостья. – Десять километров пешком идти? И никто в глухомани не сошел. Стою, чуть не плачу! И вдруг – милый, милый Димочка! Он не проехал мимо, остановился, подобрал меня, бедолагу!

– Разговор у нас по дороге завязался, – вмешался Громов. – Из вежливости спросил: «Вы откуда в такую рань?»

– Объяснила, – перебила психолога гостья. – Сестра моя старшая скончалась, надо что-то с домом делать.

– Разговорились! – повысил голос Дмитрий. – Пусть Софья Андреевна сама расскажет. Она хорошо знала Ирину, мать Нины и Светланы Морозовых.

– Дружили с ней? – обрадовалась я, мысленно прощая Дмитрию все его косяки.

– Да, – смутилась Колесова. – Но моя бабушка, Алевтина Николаевна, не хотела, чтобы я общалась с Ирой.

– Почему? – удивилась я.

– Она очень добрая была, жила через забор от Мерзякиных, находилась в непростом положении, – начала объяснять Софья.

– От Мерзякиных? – переспросила я. – Необычная фамилия.

– Да, верно, – согласилась рассказчица. – Несовершеннолетняя Ира Морозова связалась с Иваном, сыном Мерзякиных. Ой, долго рассказывать.

– Мы никуда не торопимся, – заверил гостью Чернов и взял телефон. – Организуйте нам самые вкусные чай и кофе. Да, верно поняли.

Потом он воткнул трубку в держатель.

– Уважаемая Софья Андреевна, – ласково произнесла я, – нас очень интересует любая информация об Ирине.

– Хорошо, – согласилась женщина. – Но надо начать с Ивана. Мерзякины всегда богато жили. У них была огромная квартира в Москве, там семья холодное время года проводила, а в теплое прикатывала к нам. Мать Сергея, отца Вани, из местных. Пока мальчик маленький был, он у бабушки, Галины Владимировны, постоянно жил. В школу в Москве пошел, да почти сразу опять в деревню вернулся, учился там. Тетя Галя моей маме жаловалась, что родители сына избаловали, никого не слушается, делает что хочет, поэтому его из столичной гимназии выгнали. У Вани отец был на высоком положении, денег горы у него были.

Софья махнула рукой.

– Все правда. Дом у Мерзякиных – дворец. Еще в советское время было две машины. Такое при коммунистах мало кому позволялось. А Мерзякины – элита. Мать – гинеколог, отец – стоматолог. После перестройки они почти первыми открыли огромный медцентр. Ваня без тормозов, полностью своей фамилии соответствовал, пил, курил. Но красавец! Все бабы вокруг него падали. Ирка тоже не устояла. Мама ее, Анна Николаевна, была травницей, обеспеченной женщиной, медсестрой. Она всем местным бабам аборты делала. Даст чаек попить – и порядок, на любом сроке выкидыш. Ирку она бескрайне любила, одевала как куклу, все ей разрешала. Не хочет дочка в школу идти? Не надо. Пожелает в Москву за обновками прокатиться? Мать ее в охапку – и в столицу. До чего такое воспитание доведет? Ирина в пятнадцать лет от Мерзякина забеременела. Мы с ней подругами близкими были, и еще Вера Голубева с нами. Правда, конечно, и я, и Веруська первыми в курсе всего оказались. Много ума не надо, чтобы сообразить, что житья Ирине не дадут, замуж ей дома не выйти. Анна увезла дочку в Москву. У них там была квартира. Мать сделала паспорт школьнице, возраст там написали больший – якобы восемнадцать Ире. И все бы ничего, да младшая Морозова была без тормозов, что хотела, то и творила. Девочку она родила. Анна прямо…

– Подождите, – попросила я. – Ирина, будучи еще школьницей, произвела на свет дочь?

– Да, – кивнула Софья. – Но роль матери ей не удалась. Она ребенка кинула, сразу опять гулять затеяла, а потом внезапно умерла. Дочке ее на тот момент… ну, может, года два-три было! Точно не помню.

– Не поняла, – протянула я. – Мы в курсе, что Ирина Андреевна скончалась. Но это случилось, когда ее младшая дочь Светлана уже не была малышкой!

Колесова засмеялась:

– Нет! Это они так договорились! Поменяли Ирку и Веру!

У меня закружилась голова.

– Как поменяли? На кого?

– На Голубеву. Вот она со всех сторон была положительная.

Женщина примолкла, затем оглядела нас с Черновым.

– Димочка сказал, главная здесь Ева. Так?

– Евлампия, – уточнила я. – Да.

– Оплата долга по коммуналке, – начала загибать пальцы Софья, – деньги, новое пальто, туфли, сумка. Деньги наличкой. Не на карту. И все расскажу.

– Все вместе сколько? – деловито осведомился Чернов.

Софья вмиг назвала сумму. Я отправила смс Костину. Ответ примчался сразу: «Ок. Сейчас Георгий принесет конверт».

– Мы согласны, – объявила я Колесовой. – Сейчас вам вручат нужную сумму. Рассказывайте.

– Подожду, – не дрогнула гостья, – увижу денежки, тогда открою рот.

Глава двадцать первая

Когда Георгий появился в нашем офисе, Колесова успела выпить две чашки чая и съесть все булочки. Софья вынула из конверта купюры, аккуратно пересчитала их и констатировала:

– Как в аптеке! Ровно! Слушайте!

Я впилась взглядом в женщину, Чернов отложил мышку, Громов сидел с улыбкой. Чем дольше длился рассказ Софьи, тем яснее я понимала, что такое не каждый устроит. Некоторые люди любят деньги больше всего на свете.

В маленьком селе Дубяново жили-были подростки. Ирина Морозова, Вера Голубева и Софья Колесова. Первая – любимая дочь богатой мамы, вторая – никому не нужная девочка из семьи алкоголиков, и Сонечка Колесова, не богатая и не нищая. Что связывало их, кроме того, что просторный дом Морозовой стоял рядом с халупой Голубевых справа и добротной избой Колесовых слева? Оторва Ира и тихая скромная Вера, казалось, не имели ничего общего, да еще Голубева старше Морозовой на несколько лет. Но девочки дружили, обе хотели вырваться из деревни. А вот у Софьи, третьей в компании, не было какой-то мечты.

Первой в Москву укатила Вера, ей тогда только-только исполнилось семнадцать. Несмотря на вечно пьющих родителей, Верочка отлично училась и поступила в педагогический институт. Ира же плевать хотела на школу, у нее горел роман с Иваном Мерзякиным. Пара то сходилась, то расходилась, дралась, целовалась, ругалась, мирилась. Бурные отношения. Но об этих страстях знали только Вера и Соня. Капризная Ира понимала, что у матери, при всей ее любви к дочери, есть предел терпения. За страстную любовь с Мерзякиным от Анны Николаевны пряников не жди. Вера в Москве тоже нашла жениха – она полюбила Илью Морозова, однофамильца Иры.

Сонечка не хотела быть самой лучшей учительницей, как Вера, не собиралась выходить замуж по огромной любви, как Ира. Колесова, дочка ветеринаров, сообразила, что для нее лучше всего получить профессию как у родителей, остаться в родном селе, где все знакомо, любимо. Ирина и Вера – это две крайности. Одна – постоянный шторм на море, вторая – полный штиль. Колесова посередине. Она младше Голубевой, но старше Морозовой. В ураган Софья превращается редко, однако спокойствием Голубевой не обладает. Сонечка не любила Москву, но понимала, что учиться придется в столице, жить в общежитии. Вере повезло больше: когда она родилась, бабушка сумела прописать внучку в своей двухкомнатной квартире и завещала ей жилье.

Голубева уехала в Москву первой. После нее в столице оказалась Сонечка.

Вера не собиралась под венец, но, будучи на первом курсе, сразу после того, как ей исполнилось восемнадцать, вышла замуж за Илью Морозова и через девять месяцев родила девочку. У Сони не было кавалера. А Ирина забеременела от Ивана.

Анна Николаевна узнала о положении дочери поздно. Конечно, она на любом сроке могла избавить подростка от плода любви, женщина проделывала такое часто. Однако травница понимала, что последствия случаются разные, можно заболеть или навсегда лишиться возможности стать матерью.

Чтобы местные сплетницы ничего не узнали, Анна Николаевна обратилась к Вере:

– Приюти мою дурочку до родов. Потом отправлю ее к своей подруге Лиде на Алтай. В Дубяново она не вернется. Но Лида готова принять Ирку только после того, как младенец на свет появится. Я оплачу ее пребывание.

Вера с радостью поселила подругу у себя. Илья не возражал, он очень любил жену, хорошо относился к ее подругам.

В положенный срок Морозова произвела на свет девочку и через несколько дней вернулась к приятельнице уже с младенцем. И в тот же вечер удрала на свидание к Ивану. Голубева осталась с ребенком. Ира вернулась через сутки, от нее пахло вином.

Вера попыталась вразумить лучшую подругу:

– Ирина, подожди пока гулять. Посиди у нас тихо, помогу с младенцем. Ты плохо выглядишь, очень бледная, глаза провалились.

– Ванечка не хочет больше со мной дело иметь, – зарыдала Морозова, – говорит, страшная стала! Ну ничего! Ездила к одной бабке, купила у нее эликсир красоты, выпила! Через неделю стану прежней.

Вечером Иру долго тошнило в туалете. Вера только головой качала:

– Нельзя сразу после родов так себя вести. Мало того, что напилась, так еще какое-то зелье скушала.

Утром приехала Анна Николаевна. Ну и, конечно, прикатила Сонечка Колесова, которая, естественно, все знала. Гости восторгались малышкой, весело улыбались. Одна Вера выглядела мрачной. Когда все сели пить чай, хозяйка квартиры вдруг задала вопрос Ире:

– Ты мне подруга?

– А то, – кивнула Ирина. – Неужели сомневаешься?

– Пообещай, что выйдешь замуж за Илью и воспитаешь Ниночку, – неожиданно потребовала Вера.

– Перестань! – рассердился Илья. – Все будет хорошо.

– Нет, – зарыдала его жена. – Директриса велела сегодня написать заявление об уходе по собственному желанию.

– Что случилось? – насторожилась Анна Николаевна. – Быстро рассказывай!

– Лучше я, – вздохнул Илья. – Вера, умойся!

Жена убежала, муж рассказал историю. У Голубевой в классе есть мальчик, его мать занимает высокий пост в Министерстве просвещения. Подростка перевели из другой гимназии, он учится в девятом классе и сразу после появления в новом учебном заведении начал приставать к Вере. Та сначала делала вид, что не понимает намеков. Но неделю назад подросток схватил женщину, втолкнул в мужской туалет, стал задирать ей платье… Вера ударила юношу, и вдруг в сортир вошел завуч. Что он увидел? Учительница с поднятой юбкой, рядом с ней ученик. Вера онемела, а парень заплакал:

– Она ко мне постоянно пристает.

– Он врет! – возмутилась женщина. – Все наоборот!

Кому поверили? Конечно парню, который гениально исполнил роль жертвы развратной бабы. Затеялось следствие, чиновная мамаша поклялась сжить со свету Веру. И похоже, ей это удастся.

Гости начали охать, ахать, потом разъехались.

Что сделала Ира? Осталась с малышкой? Нет! Она удрала к Мерзякину и пропала. Всю следующую неделю Вера занималась своей дочкой Ниной и новорожденной Светой. Хорошо хоть, та родилась тихой. Не плакала, лишь кряхтела, когда хотела есть.

– Вот странно, – удивлялся Илья. – Ты себя вела во время беременности идеально, а Нина капризуля: чуть что не так, в рев кидается. Ирина делала что хотела, пила, курила, веселилась – и родила совершенно здоровую, спокойную Свету. Ну как так получилось? И как поступим, если Ира не появится?

Морозова так и не объявилась, зато через десять дней Анна Николаевна приехала к Морозовым с печальным известием и неожиданным предложением. Вера станет жить по паспорту Ирины. Пара обменяет квартиру, уедет в другой район. А Иру похоронят по документам Голубевой.

– Иришка умерла?! – схватилась за сердце Вера.

– Что случилось? – оторопел Илья.

– Она меня всегда обманывала, – чуть слышно ответила Анна Николаевна, – с самого детства ни в грош не ставила, вела себя как хотела, а я, дура, все выходки терпела. Уж как ее умоляла забыть про Ивана! А девчонка просто в лицо мне смеялась, говорила: «Рожу ребенка – никуда Мерзякины не денутся. Стану их невесткой, потом смогу нигде не работать! Ваня на матери своего ребенка обязан жениться». И что? Родители Ивана даже слышать об Ирише не захотели. Родилась Света, она ни матери, ни отцу со всей его родней не нужна. Вчера пара подралась, Иван ударил Ирину, та упала, сломала шею, на месте умерла.

– Ужас! – прошептала Вера. – Беда какая!

– Мерзякины очень богатые, – спокойно продолжила Анна, – они готовы любые средства отдать, чтобы отмазать сына. Тело Ирины отвезли в медцентр, который принадлежит отцу и мамаше Ивана, там мертвую записали как живую. Полицию никто не вызвал. Ни один человек, кроме Софьи, не знает, что Ира убита. Предложение такое. Иришу похоронят по твоим документам. Якобы у тебя оторвался тромб, смерть обычная. Нет тебя – нет и мести бабы из министерства. Вы уезжаете на другой конец Москвы. Илья женится на «Ире». Все. У вас никаких проблем. «Новая жена» удочерит Нину. Получите хорошие деньги. Но есть условие: забираете Светку, она «ваша» дочь.

– С ума сойти, – прошептала Вера.

– Если откажешься, тебя посадят, – мрачно пообещала Анна Николаевна. – То, что предлагаю, решит все проблемы: ваши, мои и Мерзякиных. Какая тебе, Вера, разница, под каким именем жить? Тебе зона светит! Баба из министерства на тебя огромный зуб наточила! Но против Мерзякиных она вошь, ей все объяснят. Вы с Ильей сможете жить спокойно.

– У меня диплом, – заикнулась Вера, – а у Иры нет образования.

– Все уладят, – отрезала Анна, – у Мерзякиных везде свои люди. У вас есть уникальный шанс избежать огромных неприятностей, получить деньги. Решать надо прямо сейчас. Без промедления. Да? Да! Нет? Нет!

Глава двадцать вторая

Софья посмотрела на меня.

– Как думаете, какое решение приняли Вера с Ильей?

– Они согласились, – кивнула я.

– Да, – подтвердила Софья. – Иру похоронили как Веру Голубеву. А та стала жить под именем Ирины Морозовой. Я тоже не в проигрыше, мне квартиру в Москве сделали, на хорошее место работы определили. Но дружить с Верой-Ирой и Ильей мы перестали, с похорон якобы Голубевой ни разу не общались. Вот такая история.

– Кто кроме вас и якобы Ирины об этом знает? – спросила я.

– Информацией владели Анна Николаевна, Иван и его родители, – перечислила Софья. – Мой папа не в курсе. Он вскоре после той истории скончался. Маме ничего не сказала – она не способна тайны хранить, живо по всему селу весть разнесет. Да и у нее после кончины папы началась деменция, заговариваться принялась, глупости говорить. Иван умер от наркотиков, старшие Мерзякины после похорон сына сразу за границу переехали. Не знаю, где они. Вера-Ира и Илья – на кладбище. Наверное, Нина и Света живы. Но вряд ли им правда известна. Родной дочке Морозовых, когда у нее «сестра» появилась, наверное, года два, может, три было. Не помню.

– Интересная история, – сказал Дмитрий, когда мы остались втроем. – Что, если травля модели связана с теми давними событиями?

Я посмотрела на Чернова.

– Других версий все равно пока нет. Информацией о матери Светланы владели не так много людей. И все они умерли.

– Кроме Софьи Андреевны, – заметил Дмитрий.

– Как получилось, что женщина тебе все рассказала? – удивилась я.

Психолог вскинул брови.

– Эффект попутчика. Какая-то информация тебя гнетет, а делиться ни с кем нельзя. Тайна способна измучить. А тут на пути попадается тот, кого никогда больше не встретишь. И человек сбрасывает на него свой груз. В случае с Колесовой, думаю, еще и финансовый вопрос. Когда она села в машину, я решил завести беседу – ну не ехать же молча – спросил: «В Москву собрались за покупками, а электричка ушла?» Она ответила: «Наоборот, из столицы на первом поезде приехала. А автобусы не ходят. Денег у меня нет на приобретение шмоток. Все так подорожало, еле-еле концы с концами свожу». И начала жаловаться на горькую жизнь. Счета за коммуналку и телефон она оплатить способна, а порадовать себя новой парой обуви не получается. Я понял, что моя спутница из местных, спросил, знала ли она Ирину Морозову. Если готова нечто интересное сообщить, то получит некую сумму на свои женские радости. Ну и начала разматываться история.

– Человек, который способен брать деньги за выдачу чужих тайн, способен выкладывать эти тайны всем, кто предложит хорошую сумму, – пробурчал Чернов. – Лампа, у тебя телефон моргает. Ты, как всегда, звук отрубила.

Я посмотрела на экран и схватила мобильный.

– Да, Роза Леопольдовна?

– Лампочка, можете домой заглянуть? Мы тут одни с Сюзанной, а к нам гость приехал.

– Кто? – удивилась я.

– Муж Агнессы Петровны, – тихо произнесла Краузе. – Ну прямо картина!

– Картина? Какая? – не поняла я.

Няня тихо захихикала.

– Некоторые люди вне времени живут. Пожалуйста, мы вас очень ждем.

Я встала.

– Мне надо домой.

– Вот и здорово! – обрадовался Юра. – Спокойно Мерзякиных поищу.

– Можно тоже к себе отправиться? – попросил Дмитрий. – Почти всю ночь без сна провел. Прямо глаза слипаются.

– Лучше ложись в комнате отдыха, – посоветовала я, – туда никто, кроме нас с Юрой, не заглядывает. Диван очень удобный. Подушка, одеяло, простынь – все в шкафу.

– Тут приляг, – поддержал меня Чернов. – Неровен час, за рулем дремать начнешь, авария случится.

– Хорошо, – вдруг без спора согласился Громов. – Где найти этот очень удобный диван?

– Последняя дверь по коридору, – объяснила я и пошагала к двери.

– Лампуша, подожди, – остановил меня Юра. – Глянь рецепт, скинул тебе на почту. Ты у нас известный кулинар, подскажи, там правильные пропорции? Или, как водится, накосячили с граммами?

Дмитрий зевнул и ушел.

– Что ты не захотел при нем говорить? – быстро осведомилась я.

– Не нравится мне история, – признался Чернов, – затылком чую, беда рядом.

– Дело запутанное, – согласилась я, – но раз взялись за него, следует ответить на все вопросы. Интересно, зачем к нам примчался муж Агнессы Петровны?

– Слух о твоем умении готовить долетел до бизнесмена, – объявил Юра, – жена его, небось, на правильной диете держит.

– Юра, можешь сейчас со мной поехать? У Макса еще компьютер с ума сошел!

Чернов встал.

– Нет проблем.

Иногда в Москве вдруг исчезают пробки. Именно это и произошло сейчас. До подмосковного шоссе я долетела за двадцать минут. А до поселка добралась еще быстрее.

В дом я вошла удивляясь тишине – ни собаки, ни коты не вышли в холл встречать меня. Потом я догадалась: наверное, гость боится животных, вот их и спрятали в комнате Розы Леопольдовны.

Не успела я подумать о Краузе, как та выбежала в прихожую и зашептала:

– Ой! Ну прямо путешествие во времени! Ой! Просто начало девяностых! Бегите в столовую! Он там!

В холл выглянула Сюзанна, она тихо смеялась.

– Анекдот! Македонский от него в восторге!

– Выглядит феерически, – захихикала Краузе. – Неужели такое с людьми было? Часы!

– О-о-о! – простонала Архипова. – Крест! Интересно, на какой он машине?

– Если вы про гостя, то на парковке сейчас стоит новый «Гелендваген», – сказала я.

Сюзи посмотрела на Рози, та поглядела на Сюзи, затем обе улыбнулись.

– Естественно, – пожала плечами Роза Леопольдовна.

– Конечно, – кивнула Сюзанна. – Лампочка, а цвет у «Гелика» какой? Ой, не отвечайте. Интересно, кто из нас прав окажется. Он черный, а колесики какие-то безумные?

– Джип черный, – подтвердила я, – колеса покрашены в золотой цвет!

– Ага! – подпрыгнула Сюзи. – Таки я права.

– Офигеть, – протянула Краузе. – А еще рубашка «Версаче»! Лампа, пойдемте. Если начнете падать, когда увидите гостя, поймаю вас.

Ничего не понимая, я вошла в столовую.

Глава двадцать третья

Никогда не скрываю, что я активная фанатка детективных романов. Иногда в разных книгах встречается оборот «от удивления отвалилась челюсть». Мне он всегда казался фальшивым. Ну как со здоровым человеком может произойти подобный казус?

Но сейчас при виде посетителя я поняла, что такое случается. Моя нижняя челюсть просто не сумела удержаться около верхней! Интересно, как бы вы отреагировали, увидев в своем доме такую личность? Сейчас постараюсь описать гостя во всей его красе, не упуская даже мелких деталей.

В нашей столовой сидел здоровенный квадратный дядя с бритой головой. Шеи у него, похоже, нет, поэтому подбородок лежит на груди. Рубашка расстегнута, хорошо видна золотая цепь размером с ту, на которую кое-кто сажает свою несчастную собаку. Если память мне не изменяет, то в начале девяностых такое украшение называлось «голдой», от слова gold, которое и по-немецки, и по-английски пишется и читается одинаково – «голд». В качестве медальона на ней висит огромный крест, усыпанный бриллиантами. Сорочка на дяденьке разноцветная, на кармане чья-то старательная рука вышила имя модного дома Versace, она заправлена в джинсы, которые выглядят как обычно. На спинке стула висит пиджак ярко-малинового цвета с пуговицами, которые сияют ярче якутских бриллиантов. На ногах у гостя носки цвета сошедшей с ума пожарной машины и узконосые туфли из кожи невинно убиенного питона. А на пальцах… Я чуть не разрыдалась от налетевших ностальгических воспоминаний. Пальчики индивидуума, смахивающие на советские сосиски «Диетические, высший сорт», унизаны золотыми перстнями. Две печатки, три кольца с камнями, еще пара с черными эмалевыми вставками и пять вроде как обручальных, но в каждом по хорошему сапфиру. Я потрясла головой. Два плюс три и два, и еще пять. Всего дюжина! Но такого не может быть. У людей по десять пальцев. Может, он пришил себе лишние мизинцы? Или я ошиблась, пересчитывая украшения?

Что еще изумляет? На коленях у гостя восседают Фира и Муся, на столе перед ним развалились коты-бенгалы и Македонский. На последнем суетятся мыши, они же хомячки по версии Краузе. А Геракл, предводитель грызунов, устроился прямо на лысой макушке посетителя.

Да, я согласна с Сюзанной и няней, такому мужчине к лицу только дорогущий «Гелендваген» черного цвета с золотыми колесами.

«Гелендваген» к лицу? Евлампия, как ты додумалась до такого оборота речи?

Я вздрогнула, вспомнила, что являюсь хозяйкой, и открыла рот.

– Здрассти, – выпало из меня.

Гость, который гладил мопсов, оторвался от увлекательного занятия и обрадовался:

– Фрося! Ты меня помнишь?

– Ну, – замычала я, – вроде… вероятно… может… встречались…

– Посмотри внимательно, – попросил выпавший из девяностых годов экземпляр. – Ну? Как? Дошло? Опознала?

Я начала кашлять.

– Жорик, отстань от девочки, – сердито сказал знакомый голос.

Моя голова повернулась на звук. Я испытала новое удивление. Откуда у нас парчовый шатер, который стоит впритык к подоконнику?

– Как она может тебя знать? Лампа появилась на свет после твоей второй ходки! Ты тогда меньше недели в Москве провел, а Ольга меня послала к волкам завтракать, – произнес шатер. – Не видела Фросенька тебя никогда!

Я заморгала и вдруг поняла: это же Агнесса, наряженная в платье варварской красоты. На голове у нее диадема, на запястьях браслеты…

– Лампочка, – продолжила Несси, – перед тобой гадкий Жорик, по паспорту Гриша. Мой бывший муж!

– Ой, девочка, не слушай ее, – загудел Григорий. – Жена – народная сказочница! Такие истории придумывает! Воткнется ей в башку умная мысль, и упс! Кричит: «Развод! Ничего общего с тобой иметь не хочу! Урод лысый!» Обзовет по-всякому! И свалит! Куда направляется? А хрен ее знает! Решила вести независимую от меня жизнь. А я чего? Нервничаю, худею! Наш кот Жуля в истерике! Котяра Лис чесаться начинает! Беда, бедища. Раньше приходилось ждать, когда из магазина позвонят, скажут, что Неська какого-то дерьма набрала, а денег на оплату нет. Поеду за козой бедовой! Сейчас просто намного проще стало. Все вижу в интернете. Прости, кисонька-Фросенька! Следовало раньше к тебе прилететь. Да, ёкалэмэнэ, плыли три дощечки! Бизнес – дело такое, что сам рули, только отпустишь вожжи – и ёкалэмэнэ, плыли три дощечки! Понимаешь, рыбонька?

Я ощутила себя ежиком в тумане и призналась:

– Не очень.

– Сейчас все девочке объясню, но сначала скажи, где ты видишь, сколько я потратила? – насторожилась Агнесса.

– Потом когда-нибудь расскажу, – прогудел муж. – Ты дом приобрела, я адрес прочитал. И мысль мне в темечко хлобысь! Никак ты, моя козявка, уперлась к племяннице, давно хотела с ней встретиться. Да и я тоже не прочь дружить. А как увидел, Фрося, твою живность, прямо расположился к вам с мужем. Да и твой Макс меня хорошо знает.

– Кого я хорошо знаю? – раздался голос, и мой супруг вошел в столовую.

Жорик встал, держа мопсов.

– Привет, братан. Сто лет не виделись.

– Жора! – изумился Вульф. – Ты откуда? Рад тебя видеть.

– От верблюда, – сердито объявила Агнесса. – Максик, это мой бывший муж.

– Не, – заспорил Жорик, – я действующий. Мышенька моя, ты вроде раздобрела! Поправилась.

– Я? – заморгала Агнесса. – Потолстела?

– Раскабанела чуток, – кивнул муж. – Мне очень даже нравится. За фигом скелетина в постели?

– Платье такое! Неудачное, объем визуально придает! – взвизгнула Несси и бросилась в коридор.

Жорик поднял указательный палец.

– О! Зачем принуждать бабу что-то делать? Настаивать, приказывать? Нажми на нужную точку – сама все выполнит. Одежонку она купила фиговую, вкус у нее специфический. Это раз. Второе. Рассказать Фросе, кто я, она не даст. Вот и намекнул: «Жирная ты, голубка». Усе! Улетела переодеваться! Можем спокойно разговаривать. Фрося, я как Агнессу увидел, пропал. Влюбился навсегда! Красавица! Идет по улице – народ оглядывается! Образования нет, это вообще супер. Ой, беда, когда женщина генерал в семье. Баба с дипломом – горе в доме. А мы с Неськой станем моим умом жить. Но и корчить из себя фараона великого негоже парню. Надо супругу слушать, хвалить за хороший совет, обнимать, целовать и по-своему делать. Списочек завести всяких праздников, типа, первое апреля у нас не день всех дураков, а юбилей первого похода вместе в кино. Сам перечень пишу. Жена давно все позабыла, но если ты презентик не несешь долго, фантазирует, что вы с ней первого числа впервые обнялись, – и вот повод обидеться.

Жорик поцеловал Фиру. Муся обиженно заворчала. Со словами «Не ревнуй, зая!» Григорий облобызал вторую мопсиху и продолжил:

– Вот все мне в уши дули: «Жорик, ты с ней недели не проживешь, характер у Агнессы как у молока на плите. Мирно оно в кастрюльке сидит, молчит. А потом как поднимется, как пеной пойдет, на плиту выплещется, завоняет…» Ну прямо Неська! Один в один. Мне тихушницы не нравятся. Молчат, улыбаются, а потом яд в суп мужу сыплют. Лучше, когда вопль, взрыв. Все наружу. Познакомились с ней случайно. Стою на светофоре, зеленый жду, гляжу – по тротуару девушка. Зима! Ветрище! Лед! Все кое-как ползут… А у нее курточка до пупа, юбка чуть пониже верхней одежды, на каблуках несется! Королева на фоне уток. Дверь открыл, крикнул: «Садись, подвезу!» Она притормозила: «На убитых тачках не катаюсь!» А я и правда в тот день на убогой тачке поехал. Дело одно замутил, не следовало деньгами светить. А царица к машине припаркованной подошла, туда села. Я номер в память уложил, узнал, что авто хлыщу одному принадлежит, адресок выяснил. Поймал его у подъезда… Короче, он мне все контакты сдал, имя сказал – Агнесса! Красивое, как в сказке! Дальше что? Взял свой новый «Мерс», приехал к ней во двор, долго ждал. Гляжу – выплывает во двор королевишна. Я из «мерина» вышел, дверь пассажирскую открыл: «Садись! Я сегодня твое личное такси!» И повез ее по магазинам. Хорошо время провели, а на обратной дороге в нас кретин сзади на светофоре въехал. Я икнуть не успел, как Нессичка на дорогу вылетела, к идиоту подбежала, туфлю сняла, давай по его тачке каблуком лупить, орала на весь квартал. Так материлась! Заслушаешься. Тот водила с женой был – так она под сиденье спряталась. А моя! Огонь! В тот же вечер предложение ей сделал. Денег у меня всегда вагон, вот нет никогда проблем с ними. Все для Агнесски! Все, что хочет! Она – моя удача. Когда я под суд попал, Неська с передачами везде была! Заслали фиг знает куда, на край географии – жена там избу сняла, с местными бабами скорешилась, которые на зоне служили. Каждый день мне обед и ужин горячие притаскивали. А завтрак нет! Утром Неська спать любит. Потом вдруг повезли в райцентр, к местному полицаю главному. Неська за машиной бегом, зимой! В одном платье, в тапках! Любовь у нас до сих пор! Шторм! Если Неське вожжа под хвост попала, залезай в бомбоубежище! Нагудит глупостей на три грузовика. Ну так она женщина! Ей скандальчик как воздух необходим!

Жора взял с тарелки кусок сыра и протянул его Фире. Муся обиженно завыла. Гость дал ей тоже ломтик и вздохнул:

– Не рыдай! Просто подожди! Они девочки?

Вопрос адресовался мне.

– Да, – улыбнулась я. – Вот коты – мальчики.

– Ну тогда можно ей поныть, – кивнул Жорик. – Все у нас хорошо с Неськой, никогда не разведемся. Но сейчас она в большом штопоре! Раз в три-четыре года жена от меня уходит, потому что я кабан, урод, на балете засыпаю, в опере и на концерте беруши втыкаю, литературу нужную не читаю, воспитания не получил, родителей своих не знаю. Тьфу на меня!

Жорик тихо засмеялся.

– Все правда. Ни слова не соврала. Свалит, значит, Неська – сижу тихо! Кредитки ей пополняю и вижу, где баба моя носится. Туфли, платья, духи, пудра… Нет, еще не успокоилась. Машина!!! О! Все, надо ехать, каяться, обнимать, целовать! Раз что-то солидное приобрела, значит, я опять «Жорик-котик», а не «говнюк противный». Чего она в этот раз взбунтовалась? Неська мне сказала: «Детей у нас нет, надо с родными подружиться. У тебя никого, а у меня есть Фрося, племянница». А я в тот день умом плох был, всякое-разное дерьмо уже неделю как на голову капало, ну и гавкнул: «Нужна ты ей! Да у вас возраст почти одинаковый! Давай ребенка из детдома возьмем, а лучше двух». И началось! Тайфун! Ураган! Смерч! Наводнение! Стул об меня разбила! Из дома улетела в чем была! Ну, думаю, тут «Мерседесом» не обойдется! Аж интересно стало, что Неська купит, когда меня простит. Где она находится, мне сразу доложили. Ага, думаю, отправилась к Фросе! А ты, ё-мое, музыкантом работала, на скрипке пиликала – мне с тобой никогда не договориться. Интеллигенция с образованием!

– На арфе играла, не на скрипке, – невесть зачем уточнила я.

– Да какая разница, – улыбнулся Жорик, – и там и там за струны дергать. Ох, думаю, пошлет Фроська мою королеву с лестницы пинком – слишком племяшка воспитанная.

Жорик засмеялся.

– Прости уж дурака, Фроська, думал, ты этакая! Цирлих-манирлих! Понервничал, не хотел, чтобы Неське кто моральную оплеуху отвесил. А потом! Гляжу! Дом она купила! Фух! Хорошо все у нас опять! Надо ехать извиняться за то, что я в наш последний поход в оперу беруши воткнул, заснул и захрапел. И еще у Хохорева в гостях чай из блюдечка пил! Блюдечко это было предпоследней каплей. А зажигалкой для фонтана, на котором Неська полетела от меня, – храп под музыку.

– Хохорев! – подпрыгнула я. – Владелец холдинга «Модель города»!

Глава двадцать четвертая

Жорик почесал ухо.

– Это Марк. А я говорю про Левку, папашу его. У нас с ним пара проектов. Марка вообще не уважаю, он слабак! И злопамятный! Прямо крыс! Характер как у соседки из коммуналки. И то ему не так, и это ему поперек! Если кто его обидел, затаится надолго, а потом, спустя не один год, нагадит. Хочет, чтобы только по его желанию получалось все. Левка локти сгрыз, корит себя, что мало сыном занимался, жене поручил парня воспитывать. А Елизавета у него ахохбаба. Понимаете?

– Ахохбаба? – переспросил Макс. – Растение такое? Никогда о нем не слышал.

– Может, баобаб? – предположила из кухни Роза Леопольдовна.

– Нет, – засмеялся Жорик. – Ахохбаба – жена, которая вечно ахает и охает, у нее все через то место идет, на котором сидят! Вечно фигня везде получается! Ноет: «Ах, опять некрасивое пальто себе купила. Ох, супруг мало зарабатывает. Ах, вазочку разбила! Ох, нет у меня ничего хорошего». Тьфу на такую! Неська моя подобным не занимается! У нее все всегда отлично. Если я накосячил, мне говорит: «Помордник тебе за глупость от судьбы прилетел? А ты не дури».

– Помордник, – повторила я. – Красивое слово!

– Ну да, это когда тебе врезали в рыло! – засмеялся Жора. – Накосячил? Получи по морде. А Лизка, жена Левы, ладонями глаза закрывала, рыдала: «Надо Марка наказать, а жалко его». Неська ей один раз посоветовала: «Ты сыну ремня выдай и плачь при этом». Елизавета чуть в обморок не упала. И чего? Выросла из парня незабудка горемычная. А ведь у него хороший потенциал был. Давно, когда Марк еще в школе учился, Левка свинкой заболел. Мы парня к себе забрали, потому что Лизка так испугалась за Левку, что уехала в санаторий нервы лечить! А мы ничего не боимся, тьфу на его свинку.

Жора усмехнулся.

– Марк у нас решил себя как дома вести. Сел за стол, давай нудеть: «Омлет не ем, сыр хочу только французский и лишь определенного сорта…» Гляжу – у Неськи молнии из глаз посыпались. Я быстро парню говорю: «Знаком с грузином, который у нормальных людей дома живет?» Марк удивился: «У нас таких нет». «У вас нет, а у нас есть! – заорала Неська. – Кличут его Жричодали!» И как треснет десятиклассника по затылку! Я школьнику шепчу: «Не спорь с крестной! Она тебя уроет, закопает, никто холмик не найдет». И что? Как миленький начал есть без капризов, молча. Вставал, спасибо говорил, стул задвигал.

– Жора, – остановила я гостя, – вы, наверное, знаете окружение Хохорева-младшего. Можете подсказать, с кем он дружит? Кто может знать, что Марк задумал сделать и почему? Есть ли у него настолько близкий человек?

– Слушай, – поморщился мужчина, – мы же родня. Я муж твоей тети, значит, дядя. А ты племяшка. Фигли нам друг другу выкать?.. Почему интересуешься друганами парня?

– К нам в агентство обратилась женщина… – начала я вкратце рассказывать о клиентке.

Жора, не перебивая, выслушал меня, потом потер затылок, открыл было рот, но не успел ничего произнести, потому что раздался голос Агнессы:

– Макс! Возьми меня на работу! Имею высшее психологическое образование!

– Верно, – кивнул Жорик. – Ходила на курсы, не помню только, как они назывались. Неське дали диплом. Она его честно заработала: книги умные читала, на мне психологически тренировалась.

– Знакомых у меня вся страна, – перебила мужа Несси, – если сама с кем кофе не пила, то мои приятели с ним в поцелуях. Вам надо узнать про Марка Хохорева? Уно моменто!

Агнесса Петровна схватила телефон и резво потыкала пальцем в экран.

– Натусик, это я! Спасибо, прекрасно, дом купила! Ну, мне на старом месте надоело, решила переехать. Конечно позову. Ой, погоди, я по делу. Ты знаешь Хухрика?

– Хохорева, – подсказал Макс.

– Ой, да какая разница, – захихикала Несси, – Хухрин, Хохрин, Мухрин, Похрин… Папа у него… э… Сева!

– Лева! – снова прошептал мой муж.

– Точно! – закричала Несси. – Марк, сын Левы. Сама про него ничего не знаешь? Ага! А кто в курсе? Ага! У Тамарки стилист Миша, он женат на Борьке, у того сестра Галка, она модель, спала с Евгением, директором у Хухрика, а тот его лесом далеко отправил. Ага! Женька коньяк обожает, а сейчас ему выпивон не купить, безработный сидит. И? Ага!

Воцарилось молчание, но вскоре Несси продолжила:

– Усекла! Женек, гаденыш, за недорого Хухрика со всем его бабьем и контактами сдаст. Адреса, телефоны, пароли, явки. Давай всю информацию про Евгения! В смысле? Наталья Сергеевна, ты всерьез? Решила со мной поругаться? Забыла, кто у меня муж? Считаешь себя бессмертной, да? Зачем мне его телефончики? Чтобы позвонить! Зачем позвонить? Чтобы поговорить! Наталья Сергеевна, думаешь, Хохрику наябедничаешь про мой интерес? И он тебя к себе под одеяло вернет? Там уже занято! Откуда знаю? А тебе какая разница? Гони номер! А-а-а! Зря так поступила! Ага! Ну ладно, сама ты себе судьбу выбрала!

Несси опять начала тыкать пальцем в экран.

– Васенька! Немедленно выпни на улицу Наташку. Да! Ярыгину! О-о-о! Малыш мой мармеладный! Оказывается, уже месяц она в полете, как фанера над Парижем?! Обожаю, люблю тебя. Дай-ка мне телефон Женька! Он работал у Хухкина! Или Хохкина! Хрюкина! Не мой круг общения! Не могу тупое фамилие запомнить. Медвежоночек! Макс Вульф, владелец детективного агентства… Знаешь его? Эмме помог? Максик-кисик! Чмоки ему от тебя передам. Я у него теперь заведую психиатрическим отделом. В смысле? Меня? Муж? Бросил? Он что, жить не хочет? Жорик всегда мною доволен и гордится. Ща! Жора! Голос!

– Доволен, горжусь! – крикнул супруг.

– Пришли телефон Женька, – потребовала Несси. – Жду, мой розанчик. Ты лучший.

Тетя бросила мобильный на стол, сотовый коротко звякнул.

– Ага, – сверкнула глазами Несси, – притопало нужное. Вперед!

Раздалось тихое попискивание.

– Евгений, – совсем иным тоном заговорила Агнесса, – вас беспокоит директор всемирного детективного агентства Вульфа со штаб-квартирой в Лондоне. Нам известно, что вас уволили! Есть хорошее деловое предложение. Завтра рано утром, в полдень, встречаемся в Москве, в клубе «Океан». Да, закрыт, но для нас открыт. Тема совещания – Марк Хохорев! Гонорар предусмотрен. Размер зависит от количества и качества сведений, полученных от вас. Конечно, уверена, что вы примчитесь. Мне не отказывают, а те, кто попытается так поступить…

Агнесса улыбнулась.

– Имена их забывают, лица и номера телефонов тоже, биографии их забыты, могилы с землей сровнены. Мне доложили, что вы любите настоящий коньяк, а не фуфлякинский напиток, который глупышам втюхивают. Ящик такого от меня вам в подарок! О! Так и предполагала! И последнее! Не люблю, когда опаздывают. Ну что еще за вопрос! Тема разговора? Какая разница, о чем трындеть, если за это деньги платят? Мальчик, вы забавный, но не дурак же! И в кошельке у вас сегодня даже дохлой мыши нет. И темку-то уже обозначила – ваш бывший босс. Поконкретнее? Подробности при встрече завтра. Так как? Везти коньячок? Конверт для вас в сумку «Биркин» эксклюзивного, личного для меня пошива класть? Если нет, то нет. Позвоню Соне Брас! Она точно все знает и коньяк ей дарить не надо. Чудесненько! До завтра, голубчик!

Несси швырнула сотовый на диван и посмотрела на Чернова.

– Юрасенька!

– Что? – встрепенулся мужчина, который до сих пор сидел молча.

– Ваш ноутбук сумеет сделать… О!

Несси схватила телефон и глянула на экран.

– Вот и название! Юрочка, найдите в интернете такую бутылку. Сделайте копии этикеток… Секундочку.

Агнесса уже в который раз вцепилась в телефон и забубнила:

– Сейчас, сейчас! Але! Доставка? Срочно нужен ящик коньяка. Чем гаже, тем вкуснее. Пишите адресок! Фух!

Несси снова улыбнулась.

– Юрасик! Твоя задача – снять этикетки с дерьмопойла и наклеить на них те, которые принтер выдаст.

– Но… – начал было Чернов.

– Котик, не дрожи, – засмеялась Несси, – Евгений настоящий коньячок даже не нюхал. Глянь на цену оригинала и сообрази: Женька хлебал дешевку, а всем врал, что покупает бутылки за хорошие деньги.

Потом она повернулась ко мне.

– Лампуша, завтра едешь в клуб!

– А вы? – тихо осведомилась я. – Поехали вместе.

– О-о-о! – подпрыгнула Несси. – Типа на работу берешь?

Я глянула на Чернова.

– Ну, – протянул тот, – Нессичка сработала быстрее меня. Тоже мог найти выход на Евгения, но определенно потратил бы больше времени. И так с ним разговаривать не сумею. Снимаю шляпу! Гениально!

Я повернулась к Максу.

– Если ты хочешь работать с Агнессой Петровной, то пожалуйста, – кивнул муж. – Давайте попробуем.

Глава двадцать пятая

– Рад познакомиться с вами, – тихо произнес бледный парень с большими синяками под глазами. – Закажите, пожалуйста, мне кофе, покрепче!

Несси нажала на звонок в столе, появилась женщина лет шестидесяти.

– Чего изволите? – ласково осведомилась она.

– Эспрессо, дорогая, для молодого человека, – так же ласково ответила Несси, – со всем этаким вкусненьким. И фужер коньяка – знаете, того, название забыла… Короче, для настоящего ценителя напиток. Лампулечка, чем побалуешься?

– Чаю, пожалуйста, – попросила я, – цейлонского, покрепче, без сахара и молока.

– Мне как ей, – скомандовала Несси.

Официантка присела в реверансе.

– Сейчас исполню.

Потом она бесшумно удалилась.

Натянулось молчание. Честно говоря, я опасалась, что Несси начнет вести себя во время встречи так, как она действовала, разыскивая телефон Евгения. А еще думала, что увижу ее в очередном безумном костюме, всю в украшениях, с ярким макияжем. Но сейчас напротив меня сидела дама, похожая на директрису школы. Волосы у нее собраны в простой пучок, на лице минимум косметики, в ушах скромные «гвоздики» с маленькими камушками, на руке лишь обручальное кольцо, и оно совсем обычное, золотой ободок. Наряжена Несси в брючный костюм. Наверное, он дорогой, но не бросается в глаза, не кричит о своей стоимости. На ногах у тети, которая немного младше меня, ничем не примечательные ботинки, в пару к ним сумка без опознавательных знаков. И Агнесса сидит молча. Она заказала чай-кофе, но не начала интересный разговор. Похоже, пальма первенства отдана мне.

Я улыбнулась изо всех сил.

– Евгений, Марк любитель женского пола?

– Ха, – закатил глаза парень. – Не любитель! Профессионал! В агентстве армия моделей, но, так сказать, планктон Хохорева не волнует. Он интересуется исключительно элитной двадцаткой. До сих пор ему лишь одна из них отказала.

– Кто? – поинтересовалась я.

– Да была у нас одна кретинка, – вспыхнул собеседник. – Если честно, плюнуть не на что! Страшная кобыла. Рост на нижнем пределе. Привел ее в офис Роман Марков, слышали о нем?

Агнесса молча кивнула, а я призналась:

– Нет.

– Лучший скаут, – с хорошо слышимой завистью объявил Евгений. – Зарабатывает как султан, но скупой до жути. Вот не знаю, как у него получается притаскивать с улицы страшилище и радостно сообщать: «Нашел на кладбище, уборщицей работает, дорожки подметает. Через полгода весь Париж от нее с ума сойдет». Сколько раз я, глядя на очередное чучело от Романа, думал: «Ну ваще. Такой только на дороге, да не за рубль – за десять копеек клиентов искать». И что? Через шесть-семь месяцев пугало – на всех показах замыкающая! С модельером выходит! Ну и притащил он в очередной раз девчонку.

– Как зовут эту девушку?

– Фаина.

Я ожидала услышать другое имя.

– Кто? – переспросила я. – Фаина?

Евгений нахмурился:

– А меня крайним сделали!

– Расскажите нам, что случилось, – ласковым голосом попросила Несси.

– Роман притащил очередную уродину, – повторил Евгений. – Внешность, никак не подходящая модели. Ростом до метра семидесяти не дотягивает, грудь – два арбуза, морда вечно радостная. Уже давно модели ходят на показах с выражением лиц как у серийных маньяков. Эта же, словно щенок, веселая, подпрыгивает на ходу. Марк, как увидел девчонку, хотел ее сразу вон послать, но Роман его дожал, упросил, речь толкнул: «У нее родители богатые. Фаина мечтает в моде карьеру сделать, отец и мать готовы платить. Побегает, побалуется, на показах долго не выдержит. И никаких трат у вас, все ее отец на себя возьмет. Вам родители Фаи благодарны будут».

Евгений сделал глоток из фужера и поморщился.

– Фиговый коньячок.

– Самый дорогой здесь, – не преминула сообщить Агнесса.

– Тот, который пью, получше, – снисходительно заметил мужчина, – название вам вчера отправил.

– Ящик у нас в машине, – улыбнулась Несси.

Евгений не сумел скрыть радость:

– Отлично!

– Значит, Фаина, – повторила я. – И какова ее судьба?

– До сих пор работает, – ответил Евгений. – Только не у Марка. Такая штука вышла, забавненькая. Девчонка заводная, веселая. Все около нее улыбаться начинают. А Марк… он… ну, типа вечно недовольный. Ему чужая радость поперек горла. И еще – мужик не бизнесмен. Чуйки нет, хватка отсутствует, команду не собрал, вечно пытается в чужой песочнице копаться. Сейчас объясню. Чтобы никому не известную девчонку взяли на показ, надо обладать хорошим портфолио. А где его взять, если в девятом классе учишься?

Евгений засмеялся.

– Часть людей среднего возраста твердо уверены, что модель и проститутка – синонимы. Ну, есть в этом утверждении небольшая доля правды. Без чьей-то поддержки трудно со дна подняться. И учтите, деньги чаще у отца в кошельке, чем у матери. Захочет девочка из хорошей семьи на подиум – папаша вспомнит, как сам с модельками веселился, и рявкнет: «Что? Да никогда! Об учебе думай». Но подросток может сказать: «Папочка, хочу заниматься на курсах. Там научат ходить красиво, макияж правильно накладывать, одеваться со вкусом, как себя вести надо за столом и в гостях». Отец название спросит, услышит: «Институт умных девиц», – и изучит расписание. А там каждый день лекции. И не соврала дочь, преподают все нужное, педагоги на высшем уровне. Танцы ведет бывшая балерина Большого театра, этикет – дама, которая в МИДе дипломатам объясняет, какой вилкой на приеме котлету ломать. Понятно, что мужик разрешит дочурке туда записаться. Обучение год, оплата вперед, если надоело на занятиях сидеть, деньги не вернут. Таких курсов – сеть по стране, все вроде принадлежат прощелыге Никите Епифанову. Но, скорее всего, они просто на него оформлены, реального хозяина никто не знает.

Евгений сделал очередной глоток коньяка.

– Понимаете?

– Нет, – ответила я.

Евгений засмеялся.

– Ну это же просто. В модельное агентство не каждый родитель девочку отдаст. А на курсы, где научат танцевать и красиво ходить, свое чадо любой мужик запишет. Что плохого-то девочка узнает?

– Ничего, – кивнула Несси.

Евгений обрадовался:

– Точно! У Епифанова сеть курсов. А у Марка только одна своя школа моделей. Там те же предметы, откуда другие взять? Не про физику и химию же девчонкам рассказывать. Фаина это заведение окончила.

Евгений понизил голос.

– Первым школу манекенщиц придумал Лев Хохорев. Вернее, такой бизнес начали в Америке, там еще в начале двадцатого века возникли курсы красоты и конкурсы красавиц. В СССР подобного не было, при коммунистах проводили только профессиональные соревнования: лучшая ткачиха, доярка, учительница, продавщица. Но они в купальниках по сцене не ходили. Оценивалась не внешняя привлекательность, а трудовые навыки. После перестройки Лев Хохорев решил в России применить западный опыт, и понеслось. Никита Епифанов в этом бизнесе появился не вторым и даже не десятым. Он возник не так давно. Денег у мужика много, работоспособность слона, выносливость верблюда, хитрость обезьяны. Не парень, а зоопарк! Денег у Никиты горы. Он подмял под себя мелкие агентства, сейчас на рынке модельном два гиганта – Хохорев и Епифанов. Я работал у Марка. Почему он меня выгнал? И второй интересный вопрос: по какой причине мой бывший босс лютым образом ненавидит Никиту?

Глава двадцать шестая

– Что-то ты нас увел в леса и на болото, – хмыкнула Агнесса. – Был задан-то простой вопрос: как звали девушку, которая не захотела становиться любовницей Марка? А ты начал рассуждать о курсах!

– Я и отвечаю. Если хотите без подробностей, кратко, тогда так! Фаина Крюкова после окончания курсов Хохорева подала заявку на кастинг, решила стать моделью у Марка. Тот глянул на девчонку и унизил при всех, без обиняков, прилюдно объявил: «С твоим ростом, грудью размером как джип и короткими ногами только уборщицей в офис могу взять».

– Неделикатно, – тихо отметила я.

– Девушка очень расстроилась, – продолжил Евгений, – и отправилась к Никите. Епифанов, в отличие от Хохорева, сначала анкету претендентки тщательно изучил, увидел, кто родители, понял, что большая удача ему улыбнулась. Сразу взял Фаину, а та неожиданно звездой стала. Активная девушка, язык хорошо подвешен, адекватная самооценка, улыбается всем журналистам. Когда Фая впервые перед народом появилась, все фэшн-гуру решили посмеяться, один и тот же вопрос задавали: «Не хотите попробовать детские вещи демонстрировать?» Кто другой мог бы оскорбиться, губы начать кусать – Фаина же с радостной улыбкой отвечала: «Ой, нет! Сейчас многие девочки уже в двенадцать лет намного длиннее, чем я. Они прекрасно покажут коллекции. Я до них ростом не дотягиваю. Но у меня и роль другая».

Евгений усмехнулся:

– Понятно, что следующий вопрос – какая роль. И Крюкова радостно каждому говорила: «Все модели красавицы. В их задачу входит донесение для всех главной мысли создателя одежды, демонстрирование платья так, как оно задумано. Но таких девушек единицы. Основная масса женщин, включая меня, не эталон внешности. Поэтому моя роль самая ответственная. Глядя на меня, простые покупательницы понимают, как на них будут смотреться разные вещи. Мой рост самый обычный, черты лица, фигура – все как у всех, кто ходит по улицам, ездит на метро. Я как все. Обычная. Своя. Желая хорошо одеться, покупатели станут ориентироваться на меня, а не на девушку-красавицу. Я единственная сейчас в мире фэшн! Но нас должно быть много. Мода обязана прийти к простому человеку».

Евгений допил чай.

– Результат интервью не замедлил себя ждать. К Никите в школы просто вал баб с улиц покатил. Год они учатся, денежки платят, потом Епифанов их в свое агентство берет, и этих совсем не красавиц с руками отрывают на разные мероприятия. Фаина ухитрилась вмиг создать моду на простых теток, не мега-красоток. У многих модельеров сейчас показы замыкает «девушка из толпы», а слова Фаины «я простая девушка, как все, в простой одежде для всех» – уже пару лет слоган на многих афишах фэшн-мероприятий. За границей она вообще предмет поклонения. Фаю поставили на пьедестал, объявили героиней, потому что она объяснила покупательницам, что мода существует, чтобы служить им, а не избранным, прекрасным внешне и богатым. Вот тогда Марк с запозданием понял, что совершил роковую ошибку, выгнал птицу, которая несет даже не золотые, а бриллиантовые яйца. И решил, что надо срочно исправить ситуацию, придумал целый спектакль. Велел мне узнать, что Фаина делает на неделе, и «случайно» столкнулся с ней на тусовке, засыпал комплиментами, пустил в ход все обаяние, пригласил на ужин. Девушка не дура, она поняла, по какой причине Хохорев ведет себя ну прямо как жених. Спокойно ответила: «Приятно было вас увидеть, Марк Львович, но весь месяц уже плотно занят».

Евгений криво усмехнулся.

– Отказ у любого мужика включает инстинкт охотника: дичь улетает, лови! Хохорев решил не сдаваться, сказал мне: «Уломай дуру на свидание со мной».

Евгений снова усмехнулся.

– Заведомо провальная акция! Но куда мне деваться? Начал упрашивать девушку. А та возьми да подойди к Марку. И речь толкнула: «У вас был шанс взять меня в свое агентство. Но вы тогда сказали мне: «Ты жирная коротышка, ни рожи, ни кожи, зачем такое счастье?» Я ушла и теперь работаю у Никиты. К вам никогда не пойду. Простите, вот мой жених». Марк увидел симпатичного мужчину старше него и, наверное, не удержал лицо. Незнакомец приметил злую гримасу Хохорева, поинтересовался у девушки: «Дорогая, что случилось? Тебя кто-то расстроил?» Молодая женщина повисла у него на руке: «Макс! Здесь душно!» – «Давай выйдем на свежий воздух», – предложил ее суженый. Мужчина не поздоровался с Хохоревым. Фаина тоже вела себя так, словно рядом комод, а не владелец «Модели города». Это показалось Марку так унизительно, что он потерял самоконтроль, зашипел: «Эй, парень, ты кто такой? Почему мне лицо твое вроде знакомо?» «Встречались ранее, – ответил Макс. – А ты в другой раз, обижая женщину, подумай, вдруг к тебе все вернется, и язык прикуси. Пошли, дорогая».

Евгений отодвинул пустую чашку.

– Пара удалилась. У Марка кровь в лицо бросилась, глаза бешеные – так его еще не опускали. А я понял, что он меня живо уволит, потому что я стал свидетелем того, как его Вульф в дерьме утопил. Видеть меня каждый день на работе, общаться со мной боссу будет нестерпимо. Я – напоминание о его унижении.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Простите, как звали жениха Фаины?

– Макс Вульф, – повторил рассказчик. – Богатый человек, владелец сети детективных агентств. Не тусовщик, не принадлежит к тем, кто с одной вечеринки на другую катается. Не светский персонаж. Парень с большим бизнесом. О нем мало что известно, он не герой прессы, по телепрограммам не бродит, в соцсетях не активен. И он женат. Хотя кто мешает развестись? Отец Фаины не позволит своей единственной любимой дочери исполнять роль любовницы. С девушкой все лучше некуда, у Вульфа тоже супер… Марк моральную пощечину получил, но при своих деньгах остался. Кому хуже всех? Мне! Я случайно под разбор попал, и что? Кто работы лишился? У кого денег нет? На чьей спине сейчас три кредита висят? На моей! Кого Марк к себе больше не позовет? Меня. А почему? А потому что я был человеком Хохорева! Ни за что я пострадал!

Я улыбнулась.

– Где сейчас Фаина?

– Больше дел нет, кроме как за ней следить, – скривился наш собеседник.

У меня возник новый вопрос:

– Какие у вас отношения со Светланой Морозовой? Знакомы с ней?

– Вешалка в агентстве Хохорева, – спокойно сказал Евгений. – Он с ней, понятно, переспал, потом выгнал. Давно ее не видел!

– Симпатичная девушка? – попыталась я выяснить подробности.

Евгений потер затылок.

– Ну… обычная такая, ничего выдающегося. Не знаю, чем сейчас занимается. Может, замуж вышла? Понимаете, с какой целью девки в модели идут?

– За хорошей оплатой, славой, – ответила Несси.

– Да все это еще заслужить надо, – засмеялся Евгений. – И большие деньги мало кому достаются. В любом деле талант нужен. Модель – не работа на всю жизнь. Есть пара-тройка женщин, которые и в восемьдесят лет востребованы, их снимает глянец, любят модельеры. Повторю, это пара-тройка женщин. Не более. Все остальные – максимум до тридцати. Замуж вешалки хотят – за богатых, знаменитых, добрых, чтобы деньгами завалил. Но таких на каждую не хватит. Куда остальные модельки деваются? Спиваются, наркотой обжираются, рожают детей от любовников, надеются на алименты. Бабы, не лезьте в модельный бизнес! Этот мир жесток, он вас поломает. Получите хорошую профессию, найдите мужика нормального. Не актера, не музыканта, не певца, не писателя, не творческую личность. Негодный они материал для тихого счастья, уж поверьте мне! Не рвитесь в модели, вам там психику в клочья превратят, взамен порванных нервов и больного желудка ничего вкусного не получите.

Глава двадцать седьмая

В кабинет к Вульфу я помчалась сразу после возвращения из клуба. Влетела в комнату и сразу спросила:

– Знаешь Фаину Крюкову?

Муж помахал мне рукой и сказал в трубку, которую держал в руке:

– Федя, договорим потом. – Затем он встал. – Конечно. Она дочь Алексея Крюкова, моего приятеля детства. Ты его не один раз видела. А что случилось?

Я села в кресло, положила на стол диктофон.

– Слушай.

Когда запись закончилась, Вульф засмеялся.

– Совсем забыл об этой истории. И не помню, по какой причине меня вдруг на ту тусовку занесло. Наверное, с кем-то там встречался. Фаю впервые увидел, когда ей неделя была. Я у Леши хотел снять помещение под офис. До этого в одной комнате сидел, потом понял, что расширяться надо. Крюков тогда построил бизнес-центр, а я сидел с полупустым карманом. Подумал, знаем друг друга с детства, учились в одной школе. Лучшими друзьями нас не назвать, я на два года младше и в другом классе был. Но никогда не конфликтовали. Откопал старую-престарую телефонную книжку. Позвонил ему домой на удачу, сомневаясь, живет ли он там. Крюков оказался в родительской квартире, обрадовался: «Конечно прикатывай! Сам никуда поехать не могу. Дочку пасу, жена пока отдыхает – устает она. Малышке семь дней, сегодня юбилей». Я было заикнулся: «Прости, не знал, не хотел мешать». Леша в ответ: «Все нормально. Дела вертятся, приезжай». Прикатил к нему на Павелецкую. Рита, супруга Крюкова, уже проснулась, дала мне малышку подержать. Маленькая такая креветка. Я ее взял, и она меня описала! Очень мы все тогда смеялись. Хорошая девушка выросла, Лешка ею гордится… Ту историю с Марком Хохоревым я напрочь забыл. Когда ты сказала, что твоя клиентка у него работала, понять не мог, почему у меня от упоминания имени мужика возникло такое ощущение, будто съел тухлую селедку.

– Ты пробовал тухлую селедку? – удивилась я.

– Да, – засмеялся Макс. – Давно очень, в Швеции, блюдо у них такое есть…[4] Все, вспомнил. Увидел в зале Фаину, подошел, услышал, как с ней разговор ведет незнакомый мужик, обозлился. А Фая меня за руку схватила, женихом назвала – все правильно Евгений рассказал. Мы потом отошли в другой конец зала, девочка попросила: «Дядя Макс! Доведи меня до машины – боюсь, Хохорев опять привяжется». Я ее до парковки проводил, проверил, не поехал ли кто следом, и отправился опять в зал. Вечером Леша позвонил, злой донельзя – ему дочь про встречу с Хохоревым рассказала, – поблагодарил меня, пообещал, что Девочке-с-пальчик мало не покажется. Я удивился: «Это кто?» Алексей засмеялся: «Прозвище Марка. Интересная история. Нас осталось только двое из школьной компании. Остальные умерли. Некому, кроме меня, Хохору про его позор напомнить!»

Я сделала стойку.

– Какой позор?

Макс улыбнулся.

– Не спрашивал. Данный господин мне неинтересен.

– Знаю Алексея, – кивнула я, – но очень поверхностно. Мы с тобой были среди гостей, которых он на свой юбилей позвал. Вспомнила Фаину – милая в общении. Маргарита, жена, выглядит, как старшая сестра дочери, а не мама. Дай, пожалуйста, телефон Крюкова. Вдруг позор Хохорева как-то связан с войной, которую мужчина объявил Светлане?

– Не могу гарантировать, что Леша захочет тебе рассказать всю правду, – медленно произнес Макс, беря телефон, – он не сплетник.

– Попробую убедить мужчину! – воскликнула я.

– Алло, Леш, привет, – начал разговор Вульф. – Может моя жена с тобой поговорить с глазу на глаз? Она в нашем агентстве заведует отделом. Сейчас занимается делом, в котором возник Марк Хохорев. У Лампы вопросы появились, я на них ответить не могу, а ты, вероятно, владеешь информацией… Сейчас спрошу.

Макс посмотрел на меня.

– Завтра, в десять утра, в офисе Алексея. Хорошо?

– Просто отлично! – обрадовалась я.

– Не имей сто рублей, а имей сто друзей, – засмеялся Макс, откладывая трубку. – Что с Дмитрием делать будем?

– Как психолог он меня не поразил. Но сумел раздобыть очень интересную информацию, из-за которой посмотрела на дело под иным углом, – призналась я. – Пусть пока работает.

– Впечатление от Агнессы?

– Поражена актерскими способностями Несси и тем, как она перевоплощается. Представь, жена Жоры умеет себя вести словно английская королева. Возьму ее в команду. Она умная, с актерским талантом, умеет танком ехать к поставленной цели.

– Интересный коллектив подбирается, – отметил Вульф, – каждый – личность. Сумеешь ли ты сплотить их?

– Не знаю, – честно ответила я, – впервые исполняю роль начальницы… Поеду домой.

Макс проводил меня до двери кабинета. Я прошла по коридору до лифта и получила сообщение от Несси: «Ты где?»

Я быстро позвонила тете.

– Сейчас спущусь в гараж, поеду домой.

– Жду тебя в торговом центре «Томо», поторопись, – велела Агнесса. – Не надо задавать вопросы, просто прикатывай поживее. Он придумал ужин, мы должны их поразить. Кого больше любишь?

– Не поняла, – пробормотала я, входя в лифт. – Сейчас связь пропадет.

Тетя перезвонила, когда я выехала из гаража, и задала тот же вопрос:

– Кого больше любишь?

– Из людей? – уточнила я.

– Из зверей.

– Мопсов, котов Сократа и Феофана, Македонского, хомяка Геракла.

– Погоди.

Потом в трубке возникла тишина. Через некоторое время Несси снова спросила:

– Белка, заяц, еж, черепаха, жираф – кто тебе интереснее?

– Не поняла, – удивилась я, выезжая на проспект, и добавила: – Таких дома не хочу держать.

– Ну какой зверь вызывает восторг?

– Жираф, – после коротких раздумий решила я. – Остальные обычные, хорошо знакомые.

– Окей! Берем жирафика, – сказала кому-то Агнесса.

Меня охватило беспокойство, я затормозила на светофоре и закричала:

– Агнесса Петровна!

– Да? – весело отозвалась родственница.

– Вы купили жирафа?

– Лампа, успокойся. Но да, ты права, я купила жирафа. Что такого странного?

Отличный вопрос! Что такого странного? Агнесса Петровна просто купила жирафа! И куда мы его денем? Где поселим? Чем кормить станем?

В боковое стекло постучались, я повернула голову, увидела дэпээсника, нажала на кнопку и, когда окно открылось, первой пошла в атаку:

– Ничего не нарушала!

– Вы стоите на светофоре, сигнал уже два раза поменялся, а вы ни с места. Проблемы с машиной?

– Простите, – смутилась я. – Позвонила моя тетя, сообщила, что она купила жирафа! Новость неожиданная, поэтому я растерялась.

Дорожный полицейский посмотрел на меня в упор.

– Что приобрела ваша родственница?

– Жирафа.

– Зверя?

Я кивнула.

– Сверните вправо, припаркуйтесь за нашей машиной, – велел парень и пошел к серому «Форду» с синей полосой.

Глава двадцать восьмая

– Расстроились, что тетя стала владелицей африканского зверя? – спросил пожилой дэпээсник, который на моих глазах вылез из служебной машины и подошел ко мне.

– Где ему жить? – забубнила я. – Чем питаться? Вы знаете, что едят жирафы?

– Главное, не волнуйтесь, – очень ласково попросил юноша, который раньше общался со мной. – Сейчас все лечат.

– Василий! – рявкнул его старший товарищ.

– Андрей Петрович, хотел ее успокоить, – покраснел паренек. – Вдруг того самого… меня укусит.

– Ох, – вздохнула я. – Вот еще вопрос: жирафы кусаются? Где Несси его взяла?

– Несси? – переспросил Андрей Петрович. – Несси… Почему имя знакомо?

– По телеку недавно рассказывали, в озере Лох-Несс живет чудовище, его зовут Несси! – отрапортовал его юный коллега.

Андрей Петрович дернул шеей.

– Женщина, вас как зовут?

– Лампа, – представилась я.

– Говорил же вам, тю-тю она! – повысил голос Василий. – Вот не поверили, а зря!

– Вася, утихни, – велел старший по званию. – Женщина, только не нервничайте, мы вас не обидим. Сейчас…

Дядька кинулся к машине, Василий остался около меня, я приоткрыла дверь.

– Нет, нет, сидите! – испугался страж дорог.

Послышалось сопение, я увидела Андрея Петровича.

– Может, проголодались? – осведомился он и показал мне упаковку с какой-то едой. – Макарончики с мяском. Ну, не пельмени, как у мамы, однако вполне вкусно. У нас термос есть, зальем кипяточком, скушаете за мое-мое!

– Машина через три часа только за ней может приехать! – воскликнул Вася, глядя в свой телефон.

– Лампа… – начал Андрей Петрович, и тут мой сотовый зазвенел.

– Несси! – закричала я. – Мне до вас пять минут, но ДПС остановили, не отпускают.

– Кого-то задавила? – осведомилась Агнесса. – Говори, сколько денег надо? Хотя нет, дай главному трубку.

Я протянула мобильный Андрею Петровичу.

– На проводе моя тетя Несси, это она купила жирафа, поговорите с ней.

Дэпээсник поднес трубку к уху и начал:

– Лейтенант…

– Кто устроил хрень? – заорала Агнесса так, что мне стали слышны ее слова. – Стою в магазине с жирафом! Жду Лампу! Какого фига вы ее задержали?

– Так зеленый загорелся, а она не двигается. Потом сказала, что ее зовут лампой! – попытался внести ясность Андрей Петрович.

– Верно! – перешла в самый верхний регистр Несси. – Права смотрели? Мою племянницу зовут Евлампия Романова. Сокращенно – Лампа.

– Нечеловеческое имя, – заметил ее собеседник, который отодвинул подальше трубку от уха.

– Теперь дэпээсники разрешают водить машину только Татьянам? – ринулась в атаку Несси. – Новый закон приняли? Стойте, не шевелитесь! Сама иду к вам! Стоять! Не двигаться! Если уедете, из-под земли достану!

Андрей Петрович вздрогнул, потом молча протянул мне телефон.

– Вы неправильно меня поняли, – начала я. – Несси приобрела африканское животное. И…

– Андрей Петрович! – завизжал Василий. – Глядите! Он идет сюда! А-а-а!

Мы с дэпээсником одновременно обернулись.

– Мать моя женщина, – попятился старший по званию. – Ну ваще! Не первый год на дороге, всего насмотрелся, роды принимал! Но такое впервые!

Василий икнул и удрал.

А я молча рассматривала огромного бурого медведя. Улепетнуть я не могла, потому что потеряла способность двигаться, язык тоже парализовало. Прошло, наверное, полминуты, прежде чем я увидела, что у топтыгина на лапе болтается сумочка «Шанель». Живо вылезла из машины и закричала:

– Агнесса Петровна! Несси! Это вы?

Медведь помахал свободной лапой.

– Привет!

– А где жираф? – осведомилась я, когда тетя дошагала до онемевшего Андрея Петровича.

– На дом доставят, – ответила Агнесса. – Слушай! У нас традиция! В день нашей первой встречи устраиваем с мужем праздник. Я сегодня придумала «звериную» вечеринку. Пусть Жорик угадывает, где кто! Ты, Макс, Сюзанна, Роза, мопсы, коты – короче, все-все-все превратятся в зоопарк. Выгоним Жорку куда-то на пару часиков, оденемся. Парень вернется, а мы в столовой шампанское открываем! Как тебе?

Я выдохнула. Живого жирафа нет, волноваться не стоит.

– Как тебе? – повторила Несси. – Правда, шикарный медвежий прикид? Поехали домой. Только надо вернуться в магазин, моя тачка там.

Андрей Петрович кашлянул:

– Простите, что вмешиваюсь. Вы собрались в медвежовом костюме за руль садиться?

– В правилах где-то сказано, что дама, одетая в медвежачью шкуру, не имеет права управлять эксклюзивным «Бентли» по спецзаказу, который приобрел ее муж на личные, честно заработанные гроши? – осведомилась Несси.

– Такого не припоминаю, – вздохнул Андрей Петрович.

– И в чем тогда проблема? – удивилась Несси. – Лампуша, подожди тут. Сейчас прикачу.

Потом она сделала пару шагов к зданию торгового центра, остановилась и крикнула:

– Мужчина!

– Вы меня зовете? – спросил Андрей Петрович.

– Да. У лап подметка резиновая, скользит. Доведите меня до торгового центра.

– Ну… – замялся дэпээсник.

– Упаду, встать не смогу, перегорожу дорогу, создастся пробка. Я, конечно, напишу в соцсетях, что коллапс случился из-за вашего отказа помочь даме.

Дорожный полицейский подошел к ней, взял «медведя» под локоть и решил сделать замечание:

– Здесь нет пешеходного перехода!

– И что? – удивилась Несси. – Из асфальта вырвется пламя? В дороге откроется геенна огненная, свалимся туда?

– Ну нет, – пробормотал страж шоссе.

– Заинька, тогда нафиг нам искать переход? Пойдемте! И гарантирую вам, сейчас все на шоссе замрут! Вас как зовут?

– Андрей Петрович, – представился полицейский.

– Вперед, Андрюшенька! – скомандовала Агнесса. – Нас ждут великие дела!

Пара медленно направилась в сторону большого здания. Автомобили притормозили, из окон высунулись руки с телефонами. Несси повернулась к водителям и начала рассылать им воздушные поцелуи. Потом моя тетя дернула спутника за рукав.

– Андрюша, встань боком, руки сложи на животе. Тогда на фото стройняшкой станешь, пузо никто не увидит.

ДПС-ник живо выполнил указание.

– Умница, котик, – похвалила его Несси. – Ты понимаешь, если встретил умную женщину, не спорь с ней! Бесполезное это занятие.

Я, тихо хихикая, села в машину, и тут прилетело сообщение от Макса: «Леша жутко извиняется, завтра он улетает, какой-то форс-мажор. Есть вариант встретиться с ним сейчас. Поселок Тукино, неподалеку от нас». «Еду», – напечатала я и включила навигатор.

Глава двадцать девятая

– Прости, что так получилось, – начал сразу извиняться хозяин, когда я вошла в гостиную.

– Это вы меня извините, – подхватила я, – приехала к вам домой. Алексей Борисович, вы…

Крюков вскинул брови.

– Вроде давно знакомы, общались по-простому, называл тебя Лампой. И ты… э… вы…

– Мы на «ты».

– Тоже так думал, – улыбнулся Крюков, – но ты начала «выкать».

– Прости, – засмеялась я, – давно не встречались!

– Рассказывай, зачем Марк Хохорев понадобился.

Я рассказала о проблеме Светланы Морозовой.

– Не удивлен, – пожал плечами отец Фаины, когда я замолчала. – Марк – ходячий, очень толстый комплекс неполноценности. Надо отметить, он удачно его прячет. Но меня ему трудно обмануть – десять лет просидели в одном классе. Еще Хохорев истерик. Когда нас, семилетних, первого сентября привели в кабинет знакомиться с училкой, все вели себя тихо. А Хохорев скандал устроил, он хотел сидеть за первой партой. Училка объяснила, что это места для ребят со слабым зрением. Не помогло. Первоклашка топал ногами, требовал исполнения своего желания. Завершилось дело просто – буяна выставили за дверь. Он всю неделю негодовал в классе. «Закройте окно, дует. Откройте окно, душно! От учительницы пахнет противными духами. В столовой чем-то воняет, еда гадкая». В субботу капризник упал на физкультуре, встать не смог, вызвали «Скорую помощь», оказалась царапина на руке. Затем обжегся чаем в буфете…

Алексей покачал головой.

– Школа наша была специализированной, с углубленным изучением английского языка. Детей принимали по результатам собеседования. Но понятно, что был и кастинг родителей. Мы все из семей с достатком выше среднего. Марк решил поставить нас на место, громко объявил на большой перемене: «Не стану обедать в столовой! Там плохо пахнет и невкусно. Дома у нас другая еда! Мы не нищие!» И давай рассказывать про бутерброды с черной икрой и осетрину, которые ему надоели. Ну прямо персонаж из сказки «Морозко»! «Дома у меня и сливочки не едятся, не стану молоко пить».

Крюков засмеялся.

– Вот нет у него таланта понимать, что, кому, как, где говорить следует, чем хвастаться! В нашей гимназии он никого сообщением о рыбьих яйцах не потряс. У всех дома в холодильнике примерно одна и та же еда лежала. Продуктовые наборы для начальников всех рангов тогда одинаковые были.

Алексей улыбнулся.

– У Марка гонора с небоскреб, а по росту он самый маленький был. И жутко злился из-за этого. Хотел стоять на физкультуре во главе шеренги, а учитель его в конец отправил. Школьник в рев, но не помогло. Наверное, ясно, что друзей в классе у него не было… Откуда взялось прозвище Девочка-с-пальчик? В третьем классе в декабре начали готовить новогодний спектакль для родителей. Вера Ивановна после последнего урока нас задержала, начала: «Дети, в пьесе одна главная роль…» Продолжить классная руководительница не успела, Марк вскочил: «Я, я, я! Больше никто! Я ее сыграю!» Вера Ивановна – само спокойствие: «Хохорев, сядь. Прежде чем кричать, узнай полностью информацию». Куда там! Ученик не утихает: «Главная роль моя! Я первый это сказал! Если другому отдадите, пожалуюсь родителям, вас из школы выгонят! Везде всегда меня последним ставите! Моя роль!» Вера Ивановна покраснела: «Давай спрошу у класса. Ребята, кто-то еще хочет исполнить…» Тут Хохорева прямо понесло: «Нет, нет! Только я!» – «Хорошо, – кивнула учительница. – Пьеса называется “В гостях у сказки”». Главный герой – Мальчик-с-пальчик».

Крюков расхохотался.

– Много лет прошло, а я не могу забыть, что дальше произошло. Сначала воцарилась такая тишина в кабинете, какой никогда не было. Затем громкий голос Наташи Васиной: «Мальчик-с-пальчик! Здорово! Марку хорошо подходит!» И тихий-тихий смех со всех парт. Хохорев стоит, молчит. Потом сиреной завыл: «Нарочно, да? Другой пьесы не нашли? Издеваетесь?» Веру Ивановну вывести из себя никому не удавалось. У нее только цвет лица менялся, гамма – от серо-бледного до бордово-баклажанного. Педагог спокойно сказала: «Марк, просила тебя подождать, не принимать решение сразу, но ты поступил иначе. Пыталась остановить тебя, но ты никого не слышал». – «Не стану играть Мальчика-с-пальчик, – затопал ногами Марк, – дайте вторую главную роль!» – «Роль называется главной, потому что она одна, – решила помочь учительнице Даша Гречанинова, дочь ведущего режиссера одного из московских театров. – Есть еще основная второстепенная. Там текста обычно меньше, но на сцене актер находится долгое время. Только…» – «Хочу эту», – перебил Дарью Хохорев. «Марк…» – начала Вера Ивановна. Школьник весь красный, руками машет: «Знали, что в пьесе Мальчик-с-пальчик, нарочно меня на посмешище выставили. Все про вас папе расскажу. Вторая основная роль – моя!» – «Сначала выслушай информацию об этом герое», – попросила учительница. «Нет!» – заорал Марк. Педагог покачала головой: «Хорошо. Вторая по значимости роль – Девочка-великан».

Я не выдержала и засмеялась, Алексей покачал головой.

– Что тут началось! Класс просто взвыл. Все захохотали, Вера Ивановна пунцовая. Она пытается нас утихомирить, но сама еле-еле сдерживается от хохота. Марк в бешенство впал: «Опять, да? Издеваетесь? Папа вас из гимназии выгонит!» Классная руководительница вскочила, указкой по столу хрясь: «Молчать!» Никогда она себя так не вела! Ни разу. Ни до, ни после. А тогда сорвалась. Мы испугались, разом заткнулись, даже Хохорев рот захлопнул. Тишина! И в этом безмолвии громкий, пронзительный голосок Наташи Васиной: «Вера Ивановна, может, из главного героя – того, который всех ниже, – и великанши сделать одного такого, который прямо подойдет Хохореву?» Вера Ивановна села, взяла себя в руки, уже нормально заговорила: «Наташенька, дети, мы все видим, как Марку хочется исполнить самую-самую главную роль. Я готова ее предоставить Хохореву. И вы, наверное, не против. Но Мальчика-с-пальчик Марк играть не желает, а Девочка-великан только Оле Зотовой подходит, она выше всех в классе. Ума не приложу, что делать». – «Так я знаю, – заявила все та же Васина, – об этом и говорю!»

Крюков побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Наташа не из богатой семьи, но и не бедная. Обычная девочка, мне долго казалось, что очень глупая. Но после той истории с новогодней пьесой понял, что Васина не была дурой. Она прикидывалась такой, чтобы иметь возможность говорить то, о чем другие молчат. «Буду очень тебе благодарна, если выскажешь свои соображения!» – обрадовалась учительница. «Хохорева надо нарядить как малышку, – затараторила Наташа. – Соединить две большие роли, Мальчика-с-пальчик и Девочку-великана, в одну, громадную, назвать ее Девочка-с-пальчик. Платье розовое, туфельки, носочки, косички ему прикрепить. Понимаете?»

Алексей начал смеяться, вытер ладонью слезы, которые выступили на глазах.

– Девочка-с-пальчик! Хохорев постоянно Наташу унижал, обзывал «жиртрестом-промсарделькой». Васина не была толстой, просто невысокой, крепенькой. Марк с ней за одной партой сидел. Кнопки канцелярские соседке на стул насыпал, тетради и учебники на пол сбрасывал, лупил ее книгой по голове. Васина все терпела. Так он провел первый и второй классы. А в третьем Марк понял, что Наташу бесполезно тиранить. Это как подушку бить – она не реагирует. Хоть все кулаки оббей, результата ноль, не наподдаст в ответ. Марк хам, он свое отношение к людям громко транслирует. Натуся была тихой мышью, себе на уме. И ум этот у нее имелся в полном объеме. Вы только подумайте…

Алексей покачал головой.

– Изобрести прозвище, которое останется с парнем на протяжении всей его долгой жизни в школе! И потом перекочует в студенческие годы! Подобное не всякому удастся. Девочка-с-пальчик – мы в своей компании так его до окончания школы и называли. А потом оказались вместе с Марком в одном вузе. И он опять стал Девочкой-с-пальчик. Представляете, как Хохорев ненавидел Наташу?

Крюков нахмурился.

– Марк отомстил Васиной. Вот уверен, он все подстроил. Доказать невозможно, но для меня сомнений нет, это работа Хохорева. Наташа вышла замуж за Федора Потапова. Хороший мужик, владел пекарнями в Подмосковье – типа «Французская выпечка». Народ на иностранное падок, Федя на это ставку сделал. Дом они построили, двоих детей завели, Васина на встречах одноклассников говорила: «Нам не надо в список «Форбс». Хотим просто заработать на жизнь. Расширяться не собираемся. Пять кафе, где при посетителях булочки пекут, вполне достаточно для безбедной жизни. Летом на море летаем, дети в хороших школах, полисы в платных медцентрах. Запас в банке, все здоровы. Что еще для счастья надо?» А потом звонит мне Оля Зотова и плачет: «Лешка, Васина отравилась! Лежит в коме, ни живая, ни мертвая». Вот так новость! Давай ее расспрашивать, что она ела, пила, может, найти врача-токсиколога хорошего. И узнал, что Наташа таблеток наглоталась, все, что дома нашла, съела. Муж ей изменил! С моделью! С Ренатой Тимовой.

Алексей потер затылок.

– Наташка с детства была пухленькой. Никогда худобой не отличалась, потом еще двое детей прибавили ей веса. Ну и внешне не была загляденьем. А Рената красавица, она мужа у Васиной отбила и бросила. Наташа через полгода умерла. На Федю сейчас смотреть страшно: спился, бизнес потерял. Детей родители Васиной забрали… Вообще, мои одноклассники в жизни не пропали. Все успешны. Нас-то не так много, со всеми я в контакте. В классе было пятнадцать человек. Четверо за границей, трое скончались. У двоих денег больше, чем у меня. Еще Макс, у него тоже нет проблем с финансами. Нас с ним жизнь развела, затем снова свела. Вульф теперь мой хороший друг. Вот со всеми общаюсь, кроме Марка.

Глава тридцатая

– Значит, Хохорев мстителен, – протянул Дмитрий. – Интересно, чем его задела Морозова?

– Она простая манекенщица… – начала я.

И замолчала, потому что дверь кабинета открылась и показалась дама в элегантном черном платье. В первую секунду мне захотелось произнести: «Добрый день, вы к кому?» Но уже через секунду вспомнила, что это Агнесса в новом образе, мы договорились, что она придет сегодня в агентство.

– Здравствуйте, господа, – поздоровалась она и глянула на меня. – Вы Евлампия Андреевна?

– Да, – подхватила я игру. – Могу предположить, что вы Агнесса Петровна.

– Угадали. Меня направили к вам для прохождения испытательного срока. Я психолог.

– Не понял, – пробормотал Громов. – В команде уже есть один такой специалист. Это я!

– Душекопателей много не бывает, – засверкала улыбкой Несси. Потом она вытянула вперед левую руку, согнула колечком мизинец и глянула на Дмитрия. – Ну?

– Что? – не понял тот.

– Похоже, мое появление вас расстроило, – заметила Несси.

– Просто удивило, – быстро возразил Дмитрий.

– Поэтому предлагаю контактное избавление от негативных выбросов, – пояснила Несси. – Дайте руку.

– Зачем? – напрягся Громов.

– Боитесь меня? – округлила глаза Несси.

– Конечно нет, – усмехнулся Дмитрий.

– Тогда лапку, – пропела Агнесса Петровна.

Несколько секунд Громов колебался, потом выполнил просьбу.

– Хватайте своим мизинчиком мой.

– С какой целью? – нахмурился парень.

– Открытие методом телесной психотерапии коридора хороших отношений между коллегами, – выпалила Несси.

– Чушь! – отрезал Дмитрий.

– Не верите в невидимые силы?

– Уверен лишь в том, что человеческая глупость беспредельна!

Агнесса уставилась на парня.

– Сумеете люстру погасить?

– Конечно, – хмыкнул психолог, – я это проделаю элементарно.

– Каким образом? – улыбнулась Агнесса.

Дмитрий встал и нажал на выключатель.

– Ха! – воскликнула Несси. – Так и ребенок справится!

Она подняла правую руку, направила ладонь в сторону светильника и щелкнула пальцами. Электролампочки весело засияли.

– Ух ты! – воскликнул Чернов.

– Как вы такое проделали? – обомлел Громов.

Агнесса засмеялась и снова вытянула руку.

– Цепляйтесь своим мизинцем за мой. Ну? Не дрожите, Дима, я не кусаюсь.

Но парень, похоже, всерьез перепугался.

– Откуда знаете мое имя? Нас с вами пока не познакомили.

– Оно у вас на лбу написано, – с самым серьезным видом заявила Несси, – можете пойти в туалет и поглядеть.

Громов вскочил и убежал.

– Высшее образование еще не означает высокий ум, – хихикнула Несси. – Интересно, сколько времени мальчику понадобится, чтобы сообразить, что на его лице ничего нет?

– И кто из вас воспользовался пультом дистанционного управления светильником? – развеселился Чернов. – Поскольку обе руки Агнессы Петровны находились в зоне видимости, остается только Лампа.

– Ничего не знаю, – с самым серьезным видом возразила Агнесса. – Время идет, парня нет. Юра, может, вам сходить в тихий уголок, проверить, как там парнишка?

Чернов удалился.

– Поговорила кое с кем из своих приятелей, – тихо начала Несси, – невзначай упомянула, что моя знакомая, Таня Николаева, поступила в школу моделей Хохорева, мечтает потом попасть в его агентство. Не все про этого Марка слышали, отреагировали стандартно: «О, молодец, пусть ей повезет». А вот Леночка Пискунова прямо испугалась, зашептала: «Нессинька, ни в коем случае! Запрети девочке даже думать об этом». Попыталась ее расспросить, но Пискунова отказалась по телефону разговаривать. Договорилась с ней о встрече. Похоже, Ленуся здорово Марка боится. Она согласилась на встречу только потому, что должна Жорику хорошую сумму в валюте и никак ее отдать не способна. И еще при условии, что сама выберет место. Никогда не угадаешь, куда нам надо к тринадцати часам явиться! Дом-музей доктора наук, историка Глеба Войскунова. Слышала о таком?

– Нет, – ответила я.

– Он находится в селе Рабкино на пустоши, – уточнила Агнесса. – Поедем?

Дверь открылась, в кабинет вошел Чернов, вид у него оказался задумчивый.

– Что случилось? – удивилась я.

– Дмитрий предупредил, что вернется в кабинет лишь после того, как в помещении произведут энергетическую очистку.

– Перестарались, – хихикнула Несси. – Но с другой стороны, очень даже хорошо. Парень – трус. Замечательно, что это выяснилось сейчас, а не в момент, когда лежим в окопах, а с неба нам на голову вражеские парашютисты десантируются! Лучше узнать правду о человеке в спокойной обстановке. Мальчик не выдержал проверку на ум! На храбрость! На чувство юмора! Лампуша, зачем тебе глупый трусишка, не способный посмеяться? Или дать ему шанс?.. Юра, мы сейчас уедем, надо поговорить с одной женщиной.

– С Еленой Пискуновой, – уточнила я. – Если Дмитрий все же рискнет вернуться в кабинет… Впрочем, позвони ему, вели вернуться. Когда Громов появится, объясни, что с ним пошутили. А мы к Елене Пискуновой.

– Хорошо, – кивнул Чернов. – На одной машине поедете или на двух?

– Караваном, как верблюды? – засмеялась Несси. – Нет уж. Поедем на моем автомобиле. Он с красивым номером, останавливать не станут.

– Спускайся в гараж, через пару минут прибегу, – сказала я и поспешила в санузел. Дорога долгая, лучше сперва воспользоваться туалетом.

В помещении мыла раковину уборщица.

– Привет, Дина, ты уже выздоровела? – обрадовалась я.

– Угу, – кивнула женщина. – Вот только стоит простудиться, пару дней дома посидеть, как наш начальник Иннокентий везде наклеит ловушки для тараканов. К вам впихнул под столик, между креслами. Сто раз ему говорила: нет в офисе прусаков, нет! И мне потом долго следы от наклеек удалять!

Дина продолжила сердиться, а я посетила кабинку и убежала.

Удивительно, но до съезда на шоссе, которое ведет в область, мы добрались без особых проблем. А когда свернули, мне позвонил Чернов.

– О Елене Пискуновой могу сообщить следующее. Женщине тридцать лет. Образование – школа, одиннадцать классов, и институт моды Марка Хохорева. Затем работа в его агентстве. Особого интереса у заказчиков не вызывала. Уволилась по состоянию здоровья. Далее провал в информации, Пискунова словно пропадает. Появляется вновь через два года, работает надомницей, вяжет на заказ, берет на передержку мелких собак, кошек, владеет небольшой гостиницей для животных. Отель для зверья в том же месте, где дом-музей, куда вы направились.

– Поняла, – ответила я, – сейчас Агнессе Петровне расскажу.

– Подожди, – остановил меня Юра. – С девяти лет воспитывалась в детдоме. И, что интересно, до того, как девочка попала в интернат, на ее имя нигде никаких документов нет. Первую информацию я нашел в архиве интерната. Родители сиротки – Сергей Николаевич и Мария Андреевна. Изначально жили они в поселке городского типа Александровка. Почти все жители там работали в совхозе, что-то выращивали, овощи-фрукты. Есть сообщение о том, что ребенок в связи с кончиной родителей был оформлен в интернат. Все мои попытки выяснить хоть что-либо о первых годах жизни Елены Сергеевны закончились неудачей. Есть минимум. Отец и мать приехали в Москву, когда малышке исполнилось полгода. Они из села на краю России подались в столицу на заработки. Населенных пунктов с названием Александровка в России тьма. Там, где до отправки в Москву жила семья, их было аж три. И все эти Александровки давным-давно «умерли», их не существует сейчас. Архив, где хранились все данные о жителях местности, в которой появилась на свет Елена, давно сгорел. В Москве семья поселилась в бараке, убогое строение тоже полыхнуло, погибли все, кроме Елены, которая в тот день поссорилась с отцом и убежала из дома. Мужчина пил, жена его тоже не вела трезвый образ жизни. И вот еще штрих: школа, которую посещала маленькая Пискунова, развалилась. В прямом смысле слова – ветхое здание рухнуло, хорошо, что это случилось ночью. Детей разбросали по другим учебным заведениям, но Лену тогда уже отдали в детдом. И с этого момента легко находятся все ее документы. Понимаешь, о чем я подумал?

– Да, – ответила я. – Ребенок появился на свет в другой семье. Пискуновой малышка стала, когда училась в школе.

– Тоже так полагаю, – согласился Юра. – Вероятно, смена имени не имеет отношения к нашей истории, но попробуй очень осторожно затронуть эту тему в разговоре.

Глава тридцать первая

Утром к нам в офис приехала Светлана Морозова. Девушка находилась в приподнятом настроении, бойко спросила:

– Есть для меня новости?

– Да, – спокойно ответила я.

– Надеюсь, хорошие, – улыбнулась модель.

– Разные, – ушел от прямого ответа Чернов, который появился в кабинете секундой ранее.

– Знаете, нет плохой или хорошей информации, – вставила свое замечание Несси. – Все зависит от вашего восприятия сведений. Скажет вам начальник: «Решил вам повысить зарплату. С сегодняшнего дня станете получать в месяц на одну тысячу больше». Как отреагируете? Только честно.

У Чернова зазвонил мобильный.

– Чего тебе? – пробурчал в трубку Юра. – Ага, спасибо. Сейчас.

Потом он встал.

– Прошу прощения, отойду на несколько минут. На ресепшене компьютер забарахлил.

Я кивнула, Чернов убежал.

Морозова пожала плечами, отвечая на вопрос Агнессы.

– Сначала уточню, не шутка ли это. Тысяча рубликов? Одна? Если узнаю, что это было сказано ради веселья, то посмеюсь и спрошу, на какую сумму на самом деле подняли выплату.

– В самом деле на тысячу, – сказала Агнесса.

Юра вернулся и сел за свой стол.

– Ну тогда это издевательство, – вскинула голова девушка. – Просто скажу спасибо и начну искать другое место, где у руководства нет желания подобным образом хохмить.

– Уйдете, даже если получаете пару миллионов? – продолжала Несси.

– Два лимона плюс косарь, – развеселилась Морозова, – забавно. Ну, в таком случае останусь. За такие деньги начальник имеет право по-идиотски себя вести… У вас есть для меня что-то интересное? Время-то идет, а работы нет. По какой причине меня лишили заказов?

– В ходе расследования выяснилась интересная информация о вашей матери, – тихо сказала я.

– Мать меня не волнует, – отрезала Светлана. – Уже рассказывала, как она относилась ко мне. Что бы вы ни выяснили о ней, мне это неинтересно. Она меня не пойми зачем родила, я ее бесила всегда.

– Это верно, – согласился Чернов. – Думаю, к вам относились как к домработнице. Могу объяснить почему. Вас произвела на свет Ира, но воспитали Вера и Илья Морозовы.

– Чего? – скорчила рожу Светлана. – Какая Вера?

– Сейчас объясним, – вклинилась Агнесса. – Евлампия Андреевна, вам слово.

Я посмотрела на Светлану.

– Ваша история не совсем обычная.

Надо отдать должное нашей клиентке, она ни разу не перебила меня, а когда я наконец замолчала, не начала задавать вопросы, не заплакала, не закричала: «Неправда!». Девушка просто сказала:

– Понятненько, почему психованной Нинке все прощалось, по какой причине ее обожали, а меня гнобили. Всегда ощущала себя чужой в семье. Они взяли деньги за мое удочерение, да они имеют свойство заканчиваться. Вы поработали, докопались до дна… Лет в восемь в мою голову мысль прилетела, что где-то живут мои настоящие мама и папа, Ирка и Илья меня украли. Зачем? Нянька для идиотки понадобилась! Сперли меня, младенца. Болезнь Нинки не сразу Морозовым понятна стала, но мне родители точно чужие! Мать на меня смотрит, а в глазах ни радости, ни любви. Отец за хорошие отметки в четверти не хвалит. Моя роль – «принеси, подай, убери, пошла вон, сиди тихо, не мешай». Да у любого ребенка в такой ситуации вопрос возникает. Я отличница, помогаю по дому, за старшей сестрой ухаживаю. Та больная, но очень вредная и капризная, однако ее обожают, все ее желания исполняют, а меня только ругают да велят о Нине заботиться. Почему так? Потому что она родная, а меня утащили у кого-то, чтобы бесплатную няньку получить.

Светлана сложила руки на груди.

– Ничего нового сейчас не услышала, вы просто подтвердили размышления маленькой девочки. У меня ума мало было, поэтому мысль про кражу показалась правдоподобной. Когда подросла, сообразила, что не то придумала. Меня не сперли, а, наверное, взяли из детдома. Правда другой оказалась, но это вариация все того же – что я семье Морозовых ни с какого бока не родная… Но зачем вы рылись-то в моем детстве? Я пришла с проблемой другого толка. Мне закрыли все заказы, хотела понять почему. Надеялась узнать имя того, кто про меня гадостей наговорил. А вы разнюхали правду про Ирину, которая оказалась Верой. Информация не поразительная. Я догадывалась, что мать и отец мне чужие, вы лишь подтвердили мои догадки. Только не холодно и не жарко от этой информации. Она не нужна, платить за сведения о родителях не стану. Точка!

– Хочется рассказать вам одну историю, – нежно проворковала Агнесса Петровна, – про девушку… Таню.

– И зачем мне ее знать? – удивилась посетительница.

– Рассказ имеет к вам самое прямое отношение, – ответила я.

– Таня? – переспросила Светлана. – Теток с таким именем толпы! Фамилию назовите.

– Николаева, – быстро соврала я, не собираясь упоминать Елену Пискунову.

Жила-была школьница Таня. Очень она обижалась на родителей, которые ей не разрешали домой приятелей приглашать. Когда дочка в младших классах училась, мама ей говорила:

– У нас бабушка болеет. Твои подружки начнут шуметь, у нее голова заболит, хуже ей станет.

Танечка не любила бабулю. Внучка не знала ее веселой, здоровой. Когда девочка появилась на свет, старушка уже перенесла инсульт. В доме постоянно пахло лекарствами, дежурила медсестра, Тане следовало вести себя тихо. О том, чтобы пригласить поиграть кого-то, и речи не шло.

Когда Анна Ивановна скончалась, Танюша пошла в третий класс. Девочка не переживала из-за кончины пожилой женщины. Она обрадовалась, потому что сообразила: теперь ее подруги могут к ней прибегать. Но когда дочка спросила у матери, можно ли позвать девочек после школы в гости, мама ответила:

– Нет!

Третьеклассница возмутилась:

– Бабушку похоронили! Кому теперь мои друзья помешают?

– После смерти члена семьи всегда год соблюдают траур, – объявила мать.

Танечка до невозможности расстроилась. Еще двенадцать месяцев без приятелей! Мать увидела выражение лица школьницы и прочитала той нотацию:

– Твоя комната полна книг, игрушек. Есть чем заняться. Следует уважать традиции. Люди горюют об умерших.

Таня промолчала. Она не сказала маме, что кое-кто из ребят перестал с ней водиться, начал называть жадиной, которая сама в гости ходит, а к себе не зовет. Если и дальше так пойдет, Николаева станет изгоем.

Тут надо добавить, что отец Тани работал в основном дома. Дверь в его кабинет всегда была закрыта на замок. Чем он занимался, школьница плохо понимала, папа всего один раз объяснил ей:

– Я математик, решаю всякие задачи.

Мама же, наоборот, убегала на рассвете, возвращалась после заката. Хозяйство вела тетя Катя, ей помогал ее муж, дядя Сережа.

Жили Николаевы за городом, недалеко от Москвы, в поселке, где обитали ученые. Школа там была прекрасная, учителя любили детей.

Танечка жила хорошо, но когда ей исполнилось десять лет, с ней после уроков перестала общаться даже соседка по парте. Николаевой стало очень обидно, она спросила у своей лучшей подруги:

– Почему ты меня не пригласила на свой день рождения?

– Потому что ты к нам приходишь, а к себе не зовешь, – фыркнула девочка.

Таня устроила дома скандал, объявила:

– В воскресенье соберу друзей!

– Никогда, – отрезала мама.

– Почему? – кричала дочь.

Папа стукнул кулаком по столу.

– Потому! Мы не хотим шума и гама в доме!

Татьяна зарыдала, но слезы не помогли.

Через неделю после конфликта девочке очень повезло. Папа уехал из дома почти одновременно с мамой. Такое редко, но случалось. Пару повез дядя Сережа. Мужчина сам за руль никогда не садился и жене как водителю не доверял. Перед тем как сесть в машину, родители объяснили, что вернутся завтра. В доме остались только тетя Катя и Танечка. У девочки вмиг родился план. Она порылась в аптечке, нашла таблетки, которые пила от бессонницы мама, и помчалась приглашать одноклассников в гости. Домой вернулась примерно через час. А помощница по хозяйству, не думая ни о чем дурном, выпила кофе, не зная, что Таня перед уходом подсыпала в напиток лекарства. Когда в дом ввалилась толпа одноклассников Танюши, Екатерина крепко спала в своей комнате.

Веселилась компания долго, к ней прибился еще Андрей, двоюродный брат Оли, соседки по парте Тани. Ему исполнилось восемнадцать лет, но юноша не побрезговал детской компанией. Время летело незаметно. Школьница не опасалась, что родители застанут веселье.

Но вдруг старшие неожиданно вошли в дом. Отец и дядя Сережа вмиг принялись разгонять компанию, мать велела Татьяне отправляться в детскую. Девочка поняла, что ей сейчас всыплют по первое число, начала плакать. Родители никогда не били дочь, самым страшным наказанием был приказ не выходить из детской. И, как правило, девочку быстро прощали. Таню сидение в комнате не пугало, но в тот раз мать, стоя в прихожей, таким страшным тоном произнесла: «Марш к себе и не смей носа высовывать», – что дочка насмерть перепугалась. Но рядом все еще находились притихшие одноклассники, и Таня впервые посмела возразить маме:

– Да никогда! Уйду с ребятами!

Мама отвесила ослушнице подзатыльник и заорала:

– Вон отсюда!

Таня ринулась в свою спальню, забилась в шкаф, долго, тихо плакала, а потом заснула между вешалками с одеждой.

Проснулась она от того, что захотела в туалет. Девочка вылезла из укрытия, высунулась в коридор и крикнула:

– Можно пописать?

Ответа не последовало. Школьница испугалась: неужели все легли спать, к ней не зашли? Вот как взрослые обозлились! Следовало и дальше сидеть в детской, но уж очень хотелось в туалет. Танечка решила на свой страх и риск отправиться в санузел, пошла по коридору и увидела на полу дядю Сережу…

Всех мужчин в доме, мать и домработницу застрелили. Их убили так тихо, что Таня не услышала ни звука. Никто из детей понятия не имел, что, пока они танцевали, веселились, бегали по всему дому, в кабинете хозяина затаились несколько человек. Им поручили сфотографировать все рукописи отца девочки. Мужчины знали, что в рабочую комнату дети не пойдут, а взрослые будут отсутствовать до завтра. Шумная компания разойдется, Таня ляжет спать. А прислуга почему-то уже давно в стране Морфея. И она точно не проснется, потому что наглоталась снотворного.

Кто убил всех взрослых? Почему оставили в живых ребенка? Третьеклассницу спасли грубые слова, которые она произнесла в ответ на приказ мамы идти в детскую. Девочка нагло крикнула, что уйдет с ребятами. И это слышали люди, которые фотографировали работы отца школьницы. Преступники, не выдав себя, дождались, пока гости убегут, вышли из укрытия, застрелили профессора, его жену, спящую горничную, водителя, заглянули в спальню к Тане. Комната выглядела пустой. Обыскивать помещение бандиты не стали, они решили, что школьница и впрямь ушла с друзьями, и покинули дом.

К сироте приставили психолога Серафиму Ивановну, та объяснила подопечной, что ее отец был выдающимся ученым, который много делал для обороны страны. Дядя Сережа и тетя Катя – охранники. Танечке не разрешали приглашать друзей, потому что глава семьи работал дома. В его кабинете хранились документы, которые очень хотели заполучить плохие люди.

Кто эти плохие люди, Тане не сообщили, но сказали, что они пообещали много-много денег Андрею, первокурснику мединститута, двоюродному брату Оли, если тот сумеет найти способ провести их в дом ученого. По мнению Тани, Андрей был взрослым мужчиной, а в реальности оказался восемнадцатилетним дурачком, которому очень хотелось денег. И он почти потерял надежду проникнуть в дом родителей Тани, как вдруг девочка начала созывать вечеринку.

Пока школьники плясали под магнитофон, а Екатерина спала, Андрей впустил в дом троих человек. Никто из детей их не увидел, потому что Андрей до этого собрал всех в детской и не выпускал, затеяв какую-то игру. Преступники вошли в кабинет ученого.

И тут неожиданно вернулись хозяева дома. Люди, которые рылись в кабинете, затаились там. Когда отец Тани вошел туда, его вмиг тихо лишили жизни. Охранника Сергея «сняли» в коридоре, домработница ушла в мир иной, так и не проснувшись, погибла и мама ребенка. Бандиты спокойно ушли, унеся документы ученого. Андрей их выдал, его сразу посчитали соучастником убийств. Студента надолго отправили за решетку.

Таня оказалась в особом приюте, где жили дети, чьи родители погибли, выполняя служебное задание. Девочке поменяли все данные, сделали другие документы, сочинили новую биографию. Третьеклассница вмиг стала взрослой, честно рассказала о том, как подсыпала снотворное Екатерине. Но самое ужасное ждало Таню впереди.

Светлана вздрогнула.

– Есть что-то кошмарнее того, что вы сейчас рассказали?

– Да, – кивнула я. – Тане, как я уже говорила, изменили биографию, но каким образом вытащить из головы девочки ощущение своей вины? Да, есть лекарства, которые могут «замазать» воспоминания. Но! Их нельзя давать детям. Есть психологи, способные блокировать воспоминания о негативных событиях. Но! Нет гарантии, что память не вернется. С Танюшкой начал работать специалист, и он преуспел. У школьницы сформировалась такая версия событий: она пришла домой после учебы, Екатерина покормила ребенка обедом. Танечка так устала после занятий, что легла спать. Разбудил ее незнакомый мужчина, потом в комнату пришли другие люди, они рассказали ребенку, что, пока она отдыхала, в дом проникли воры…

Я взяла стакан и сделала глоток воды.

– Тане потом выдали паспорт на новое имя, но продолжим называть ее Таней, чтобы вас не запутать, – заговорила вместо меня Несси. – После окончания школы она поступила в колледж, где учат на конструктора одежды, потом устроилась на работу в модный дом Марка Хохорева. Через несколько месяцев хозяин посоветовал ей выйти на подиум, сделал ее моделью, начал оказывать знаки внимания симпатичной девушке, принялся ухаживать. В конце концов отношения зашли далеко, Марк сделал предложение, подарил ей кольцо…

В дверь постучали, в кабинет всунулась Алина, которая сидит на ресепшене.

– Ой, не хотела помешать. Кто-то в женском туалете забыл мобильный. Лампочка, может, ваш? Вы телефончик часто в разных местах оставляете, – протараторила она.

Я глянула на трубку, которую держала девушка.

– Нет, у меня чехол с изображениями мопсов.

Светлана смутилась.

– Ой! Это мой. Перед тем, как к вам зайти, посетила дамскую комнату. Спасибо, что вернули.

Алина отдала нашей посетительнице телефон и исчезла.

Несси кашлянула.

– Продолжу. Марк подарил Татьяне кольцо.

Агнесса посмотрела на правую руку посетительницы.

– Очень похоже на то, которое у вас сейчас на пальце.

Светлана быстро спрятала под себя ладонь.

– Короче, дело шло к свадьбе, – продолжила Агнесса. – Таня ощущала себя самой счастливой на свете. Единственное, что слегка портило радость, – просьба Марка никому не говорить о предстоящем торжестве. Почему? Потому что девушка – лучшая модель агентства. «Не стану скрывать, – сказал Марк, – ты приносишь много денег, нет равных тебе по красоте. Но какое строгое требование у нашего агентства к девушкам из топовой десятки?» – «Они не должны выходить замуж, – ответила Татьяна, – не должно быть штампа в паспорте. Можно жить с любовником, но не следует афишировать связь». – «Вот-вот, – кивнул Марк. – Сходим в загс, и тебе придется поставить карьеру на стоп. Конечно, ты поселишься у меня, никаких финансовых проблем у тебя не возникнет. Но, пожалуйста, пока не найду тебе замену, никому не рассказывай о том, что ты теперь госпожа Хохорева». Конечно, Танечка согласилась. И с того дня на нее дождем полились самые сладкие показы. Девушка едва успевала везде. О ней начала активно писать пресса, модель стала гостьей многих телепрограмм, превратилась в звезду. И никогда еще не жила так счастливо. У Танечки были деньги, любимый жених, намечалась свадьба, она готовилась получить статус законной супруги Марка.

Агнесса исподлобья глянула на Свету, та сидела молча. Я решила снова примкнуть к разговору:

– Все шло чудесно, пока Марк не спросил у невесты: «Можешь мне помочь?» – «Конечно! – радостно заверила Таня. – Для тебя сделаю что угодно». Младший Хохорев объяснил, что следует познакомиться с одной женщиной, постараться подружиться с ней. А когда отношения окрепнут, позвать ее в гости к себе на дачу. Вот только Тане придется изменить внешность, надеть цветные линзы, парик отличного качества, приклеить брови, ресницы. Естественно, номер телефона ей дадут другой. «У меня нет дачи, – напомнила Николаева. – И зачем внешность менять?» – «Дача будет, – засмеялся Марк, – не волнуйся. Туда же приедет один мой приятель, приятный мужчина. Вы мило поужинаете, а ты потом уезжай, оставь их вдвоем». – «Странно, – удивилась Танечка. – Разве хозяйка так поступает? И к чему эта история с переодеванием?» – «Просто сделай, как я прошу, – улыбался Хохорев. – Если, конечно, любишь меня. Начни дружить с той бабой». – «Ладно», – согласилась невеста и выполнила просьбу с блеском.

Несси побарабанила пальцами по столу.

– Что же было дальше?

Глава тридцать вторая

Агнесса приподняла одну бровь и продолжила.

Через пару месяцев все СМИ сообщили шокирующую новость: супруга медиамагната, дама, никогда ранее не замеченная ни в чем дурном, оказалась застигнута мужем в постели с любовником на даче, которую его жена специально снимала для тайных любовных утех. Изменщица пыталась глупо оправдаться, объясняла, что ее пригласила в гости приятельница. Но никто даме не поверил, потому что фазенду она снимала с помощью агентства уже долгое время на свое имя. Естественно, везде в прессе были фото.

Николаева вмиг узнала об этом, позвонила Марку, закричала:

– Зачем ты это устроил?

Всегда приторно ласковый любовник взвизгнул:

– Не смейте со мной так разговаривать! Вы кто?

– Не узнал невесту? – уже тише спросила девушка.

– Приезжай через два часа вот сюда, – велел Хохорев и продиктовал адрес.

Николаева помчалась бог весть куда, в Московскую область, обнаружила избу-развалюху, в ней Хохорева. Марк, спокойно улыбаясь, объяснил Татьяне, что брать ее в жены он никогда не собирался. Николаева ему требовалась для того, чтобы наказать женщину, которая много лет назад, еще когда Марк ходил в школу, смеялась над ним.

Татьяна обомлела:

– И ты столько лет ждал, чтобы отомстить? Не забыл детские глупости?

– Не имеешь права задавать какие-либо вопросы, – отрезал Хохорев. – Я тебя по земле размажу. Уходишь из агентства и из модельного бизнеса. Не вздумай ослушаться.

Танечка поняла, что Хохорев никогда ее не любил. Он разыграл спектакль, внушил Николаевой мысль, что она обожаема Марком, не за горами свадьба, потом долгие счастливые годы семейной жизни и тихая старость у камина в роскошном особняке в окружении детей и внуков…

Таня вскочила.

– Убирайся из моей жизни!

Марк засмеялся.

– Ошибочка вышла. Повторяю, свалить придется тебе! Объясняю еще раз: уходишь из модельного бизнеса, сидишь тихо. И я тебя не трону. Живи с кем хочешь, мне по барабану. Только подальше от фэшн-мира. Если же решишь поднять скандал, тогда сама будешь виновата. Молчать не стану. Расскажу, что любил тебя, да перед свадьбой случайно узнал, что невеста не та, за кого себя выдает. У девки другие имя, отчество и фамилия. В школьные годы она завела любовника, родители узнали о твоей связи со взрослым мужчиной, запретили тебе с ним общаться. А ты убила всех членов семьи. Угодила в психушку. Дальше продолжать?

Рухни сейчас на Таню потолок, она бы меньше испугалась. Николаева и помыслить не могла, что ее история кому-то известна. Она запаниковала и невесть зачем принялась оправдываться:

– Все не так. Мне исполнилось девять, ни в кого не влюблялась. И…

Марк засмеялся:

– Как думаешь, какая версия больше понравится СМИ? Твоя или моя? Убирайся, пока я добрый. Учти, готовое интервью лежит у «Желтухи». Только сейчас отмашку дать. Тебя порвут в клочья. Ну? Три минуты на выход! И кольцо верни!

Таня схватила сумку и ушла в чем была.

– Семь! – крикнул за ее спиной Марк. – Еще два осталось!

Татьяна не поняла, что он имел в виду. Но Хохорев воскликнул с такой злобой, что девушка запомнила фразу.

Агнесса замолчала, я тоже не произносила ни слова. Зато заговорил Чернов:

– Светлана, у вас на пальце очень дорогое кольцо. Татьяна подробно описала то, которое Марк подарил ей, а потом отобрал. Похоже, украшение перешло к вам. Николаева рассказала нам свою историю и попросила: «Если Хохорев сейчас затеял такую же историю с другой моделью, расскажите ей, что случилось со мной. Пусть моя история послужит ей уроком».

Светлана начала кашлять, схватила со столика стакан с водой, уронила сумку. Та упала, раскрылась. Девушка наклонилась, начала собирать вещи и чуть не упала с кресла, схватилась рукой за столик. Ну просто дежавю! Тот же казус приключился с Морозовой, когда она впервые посетила агентство.

Чернов продолжал:

– Примерно за десять лет агентство Марка покинул ряд успешных моделей. Вроде ничего особенного, девушки подписывают контракт не на всю жизнь, они не крепостные крестьянки, могут выбирать, где и с кем работать. Я выделил в этом списке тех, кто, уйдя от Хохорева, оборвал все связи с фэшн-бизнесом. Таких много. Девушки выходят замуж, рожают детей. Но я интересовался только самыми успешными, которые просто исчезли, и никто не знает, где они сейчас. Красавицы вроде Эмилии Радченко, которая на пике карьеры стала женой очень богатого человека, родила то ли пять, то ли семь детей и счастливо живет в особняке под Москвой, меня не интересовали. Но куда делась, например, Кристина Горкина? Она как испарилась. СМИ ее исчезновение не заинтересовало, в интернете есть только информация о том, что Крис живет на Шри-Ланке. Чем она там занимается? Неизвестно. За последние десять лет в никуда канули восемь молодых женщин из «Модели города». Пришлось покопаться в сетях, чтобы понять, что в это же время произошло столько же очень громких скандалов, связанных с певцом Орсуловым, бизнесменами Ореховым, Соколовым, Гришиным, Поповым, врачами Моковой и Михайловой, с Никитиной, женой известного банкира. И уж совсем интересно, что все они, скорее всего, знакомы с Марком Хохоревым. Трое учились с ним в одном классе, столько же в детстве были его соседями по дому. Никитина, в девичестве Вольпина, училась с Марком в одной группе в вузе. Вы, Светлана, обратились в наше агентство, очень просили, чтобы вами занималась именно Евлампия Романова, супруга владельца. Свое желание иметь дело только с Лампой вы мотивировали просто и по-детски откровенно: «Если супруга зайдет в тупик, муж, конечно же, ей поможет. И мне спокойнее общаться с женщиной. Если Евлампия Андреевна занята, я подожду, мне не к спеху». На что угодно готов спорить, что вы неспроста хотели, чтобы вами занималась Лампа. Интересный факт: господин Вульф, создатель и владелец сети детективных агентств, тоже учился с Марком Хохоревым в одной школе, правда, в другом классе. Не слишком ли много у нас в этом деле бывших однокашников?.. Какова истинная причина вашего появления у нас?

Морозова улыбнулась.

– Вы рассказали интересную историю. Но ко мне она отношения не имеет. Да, кольцо на пальце – подарок любящего мужчины. Но это не Марк Хохорев, он мне никогда не нравился, общение у нас с ним только деловое. А причина, по которой к вам обратилась, все та же: хочу выяснить, по какой причине меня больше не приглашают на съемки. Но вы не оправдали моих ожиданий! Прощайте. Оплачивать ваши услуги не стану, вы ничего не сделали.

Светлана вскочила и убежала.

– Кажется, мы попали в болевую точку, – заметила Несси. – С чего бы ей так себя вести? Уверена, девица сейчас полетела к Марку!

– Подождем-с, – улыбнулся Чернов. – Мне тихий внутренний голос тоже подсказывает, что Морозова прямиком направилась к Хохореву.

– Ты где? – произнес вдруг голос Светланы.

Я вздрогнула.

– В офисе, – ответил приятный баритон, – а что?

– Надо поговорить, но только у тебя дома, еду.

– Чего это ты решила мною командовать?

– Навигатор показывает полчаса, – не дрогнула Светлана. – Есть новость.

– Отлично! – неожиданно обрадовался мужчина.

Воцарилась тишина, ее нарушил возглас Несси:

– Юра, ты влез в телефон Морозовой? Как удалось проделать это?

– Просто повезло, – засмеялся Юра. – Хочется сделать умный вид и заявить, что еще и не такое могу. Но на самом деле тут помог господин Случай. Позвонила Алина с ресепшена, сказала: «Кто-то из ваших девочек забыл телефон на раковине, он у меня сейчас». А я смотрю – у Агнессы Петровны телефон на виду лежит, у Лампы тоже. На этаже больше женщин нет, кто остается? Морозова. Живенько смотался на ресепшен, пошаманил с ее телефоном, сработала чуйка, шепнула мне: «Ох, не нравится мне эта Светлана». А потом попросил Алину телефон принести чуть позже, типа она нашла его только что.

– Морозова сейчас мчится к Марку, – потерла руки Агнесса, – если все сложится хорошо, услышим их разговор.

Меня охватила тревога.

– Юра, можешь узнать адрес Хохорева?

Чернов, стуча по клавишам, кивнул.

– Только что нашел. Из нашего офиса до его дома действительно минут двадцать пять – тридцать.

Я вскочила.

– Поехали, встанем во дворе. Если Морозова решит выяснять отношения, это плохо для нее завершится. Мы услышим все, что происходит, но если останемся здесь, не успеем помочь. Лучше заранее приехать.

Несси вскочила.

– Вперед. Юра, неужели твоя аппаратура может на таком расстоянии все передать?

– Нет, – улыбнулся Чернов, – Светлана говорила идя к лифту, поэтому мы услышали. Хотел тоже сказать, что надо за ней поехать, но меня Лампа опередила.

Глава тридцать третья

Не успели мы припарковаться у нужного дома, как в микроавтобусе зазвучал мужской голос:

– Рассказывай.

– Не хочу с тобой жить, – объявила Морозова.

– Ой, ой, вот дурочка, – прошептала Агнесса, – не следовало таким образом начинать беседу.

Хохорев засмеялся.

– Прежде чем говорить о своих желаниях, узнай о моих. Рассказывай, что сыщики наговорили?

– Ничего, – после небольшой паузы ответила Морозова.

– Так, – протянул Хохорев. – Давай запись.

– Ее нет, – тихо призналась Светлана.

– Как нет? – удивился владелец агентства. – Давай вспомним наш уговор. Мои слова. Помнишь их?

– Да, – чуть слышно подтвердила Светлана.

– Говори, – потребовал жених.

– Что?

– Мои слова, велел тебе их заучить.

– «Хочу иметь около себя женщину, готовую ради меня на любой поступок, такую, которая не спросит, зачем мне это надо, а с радостью побежит босиком по горящим углям, потому что я попросил. Хочу удостовериться, что ты такая! Вот “шпион”, прикрепи его в офисе Вульфа, в кабинете его жены. Через несколько дней заберешь назад. Разговоры запишутся, потом их опубликует «Желтуха». И у Макса начнутся хорошие неприятности не только в бизнесе, но и в личной жизни. Сотрудник «Желтухи» подтвердит, что всю инфу ему за деньги сливала супруга Вульфа. Бабах из одного ствола – и у мужика убиты и его бизнес, и семейное счастье!» – процитировала Светлана.

– Молодец, – похвалил девушку любовник. – И как ты себя повела?

– Ох, не к добру Хохорев стал сладкой конфеткой, – прошептала Агнесса. – Я таковой делаюсь, когда твердо решила кого-то через пару минут копытами затоптать!

– Прикрепила устройство под небольшим кофейным столиком, около которого кресло стоит, куда сажают посетителей, – объяснила девушка.

В моей голове зашевелились воспоминания. Светлана впервые в кабинете, рассказывает о своей жизни, роняет сумочку на пол, высыпаются вещи. Я хочу помочь посетительнице, но та возражает:

– Спасибо, сама справлюсь. Не люблю, когда моего личного барахла касаются чужие руки.

Помнится, я тогда подумала, что в моей сумке меньше ерунды.

– Хорошо, что прикрепила. Сегодня, конечно, ты его забрала?

– Нет, – призналась Светлана.

– Почему?

– Под столиком ничего не было!

– Куда же подевалась дорогая аппаратура? – нараспев произнес Марк. – На вид она точь-в-точь ловушка для тараканов. Наличие подобной штукенции в офисе никого не смутит. Даже если найдут, подумают, завхоз велел поломойке ее прикрепить.

– Ловушка для тараканов! – подпрыгнула я. – Уборщица наша, Дина, ее нашла, оторвала, мне сказала: «Вот только стоит простудиться, как Иннокентий везде наклеит ловушки для тараканов! Сто раз ему говорила: нет в офисе прусаков!» В первый свой визит Морозова ухитрилась в нашем присутствии незаметно прикрепить «шпиона», который записал наши беседы. А сейчас, исполнив тот же трюк с сумкой, захотела его снять. Да ее опередила Дина – выбросила устройство, посчитала его средством от насекомых!

– Пофиг мне, куда это дерьмо подевалось! – закричала неожиданно Светлана. – Все. Хватит. Теперь знаю, как поступаешь с девушками. Сначала изображаешь влюбленного, потом даришь кольцо, просишь исполнить какое-то свое желание. А когда получаешь нужное, отбираешь ювелирку, выгоняешь дурочку, закрываешь ей все дороги в фэшн-мир. Но со мной это не прокатит! Только попробуй меня задержать или пальцем тронуть! Вмиг к твоему отцу поеду, добьюсь приема, расскажу ему, чем ты занимаешься.

Чернов покачал головой, вздохнул, но ничего не сказал.

– Вот дура, – оценил действия модели до сих пор молчавший Дмитрий, – не следует дергать тигра за усы.

– Конечно, – согласился Марк. – Ты свободна, вольна поступать так, как посчитаешь нужным. Если хочешь пообщаться с моим отцом, пожалуйста, могу дать его личные контакты. Выложишь ему в лицо всю правду обо мне. Но! Учти два момента. Первый: тебе придется вернуть кольцо, которое предназначалось невесте, а не простой любовнице, которой надоело со мной жить.

Послышался стук, потом голос Светланы:

– Забери.

– Спасибо, – вымолвил Хохорев.

– Он ведет себя интеллигентно, – заметил Дмитрий. – А девка прямо нарывается.

– Не нравится мне поведение мужика, – процедила Несси, – это затишье перед бурей.

– Второй момент, – вещал далее Хохорев. – Не имею никакого права запретить тебе докладывать всем о моей личной жизни, но тогда и ты не можешь помешать мне рассказывать то, что я знаю о тебе.

– В отличие от тебя, у меня нет порочащих тайн, – отрезала Морозова.

– О господи, – вздохнула Агнесса, – вот сейчас и случится атомный взрыв!

– Успокойся. И выслушай интересную историю. Жила-была школьница Света Морозова, – голосом бабушки-сказочницы завел Марк. – У нее были мама и папа. Жизнь Морозовой можно было бы назвать счастливой, кабы не старшая сестра Нина, психически больной ребенок. Родители не хотели признавать этот факт, считали Ниночку физически слабенькой, нервной и велели младшей дочери во всем помогать старшей. Обычно наоборот, тот, кто появился на свет первым, становится нянькой для тех, кто родился потом. Светлане не нравилось следить за Ниной, наверное, ей казалось, что у нее на шее камень висит. Мама и папа определенно больше любили старшую…

– Марк не знает, что Света не кровный ребенок Морозовых, – прошептала я.

– Конечно, младшую девочку мучила ревность, – продолжал тем временем Марк. – У нее не было свободного времени для себя. Дети в школе не дружили с сестрами. Одна странная, другая ей как нянька, и злая. Да, да, несмотря на все твои старания выглядеть милой, одноклассники понимали, что ты только прикидываешься хорошей и на самом деле люто ненавидишь Нину. Ты била сестру в туалете, девочки несколько раз видели это, но ябедничать учителям не принято. И я в курсе, как ты один раз, думая, что находишься одна в коридоре, приложила Нину лицом о подоконник.

– Эй, кто мог тебе это рассказать? – прошептала Светлана. – Мы же одни с Нинкой были тогда!

– Весь вопрос только в сумме денег, которую я готов заплатить тому, кто инфу собирает, – засмеялся Марк. – И обращаться надо не в агентство Вульфа, а к другим специалистам, которые о себе громко не говорят. Всегда девушек, которые мне нравятся, проверяю, вот и о тебе кое-что разузнал. Разреши дать совет. Если огляделась по сторонам и убедилась, что никого нет, это не означает, что в самом деле никого нет, вероятно, кто-то все же есть. Ты его не видишь, а он за тобой прекрасно наблюдает. Увидел, как ты избиваешь Нину, но никому не рассказал. А когда спустя годы денежки хорошие унюхал, рот раскрыл. Не сомневаться в том, что ты один, можно лишь в комнате с хорошо запертой изнутри дверью, когда посмотрела под кроватью, под столом, пошевелил занавеску, вешалки в шкафу, сдернул с кровати покрывало… И то, даже в этом случае я бы не рискнул чувствовать себя в безопасности. Существуют сейчас разные штучки: прилепил одну в укромном месте – и дядя в неприметной машине недалеко от твоего дома слышит все, что в твоей комнате творится. А теперь не особо приятный для тебя вопрос: ты не забыла Шелепина?

– Кто это? – тут же осведомилась Света.

Марк засмеялся.

– Дорогая, ты слишком быстро и нервно спросила. Следовало сделать паузу, потом удивиться. Однако отвечу. Твой одноклассник Игорь. Ему, как бы это ни казалось странным, нравилась Нина. Вас с сестрой оставили убирать класс, Игорь взялся помогать – скорее всего, он хотел просто провести время со старшей Морозовой. Смею предположить, что мальчик тебе нравился. А он выбрал не тебя. Я не психолог, но полагаю, ты обозлилась. Мало того, что сестрица получала все, так еще и Шелепину она была по сердцу. Знаю, почему в тот день ты решила избавиться от Игоря. Вместо того чтобы помогать тебе мыть пол, паренек сел около Нины, протянул ей шоколадку. А девочка взяла сладкое, улыбнулась ему. Определенно, намечалась у них любовь.

На пару секунд стало тихо, потом Марк продолжил:

– Знаю, где содержится Нина. У медперсонала нет к ней особых претензий. Да, у женщины есть проблемы по линии психики. Но она милая, спокойная, способна сама себя обслужить. Еду себе не приготовит и в магазин ее отправить нельзя. Однако умываться, принимать душ, одеваться, ходить в столовую – все это твоя старшая сестра спокойно делает. Но есть у нее болевые точки. Если нажать на них, Нина впадает в истерику, ведет себя неадекватно. Персоналу про них известно, он старательно избегает этого самого нажатия. Полагаю, что ты, школьница, находясь в постоянном общении с сестрой, давно отлично выяснила, в какое место тыкать пальцем, и специально бесила больную. Зачем? Ревность душила. Хотелось любви, заботы от родителей, подарков. А в семье денег не было, и все хорошее Ниночке доставалось. Да еще Игорь ее шоколадкой угостил, а тебе опять ничего. Ты чуть не умерла от ревности, сказала пареньку: «Помоги мне окно закрыть. Холодно». Мальчик, не думая ни о чем плохом, залез на подоконник. А ты его толкнула. Потом схватила ведро, убежала. Ты убила Игоря Шелепина, а виновной сделали Нину. Сейчас в твоих глазах повис вопрос, как я все узнал. А вот это не расскажу. Могу лишь дать совет: когда в следующий раз захочешь кого-то лишить жизни, сначала обыщи с виду пустое помещение. Вдруг в шкафу спрятался кто-то из одноклассников, ребенок, который хотел в журнале стереть двойку по русскому языку? Глупо. Ну да ему мало лет было. Вопрос: почему ты платишь за Нину деньги? По какой причине не переведешь сестру в муниципальное заведение? Ответ прост: боишься, что она начнет рассказывать, как ты убила Игоря. В платной психушке персонал крепко молчит, а в дармовой может начать болтать. На самом деле эта давняя история никому не интересна. А тебе-то страшно!.. Теперь, дорогая, прощай. Хочешь болтать про мои спектакли с моделями? Выложить общественности всю правду про меня? Да пожалуйста. Но тогда я опубликую везде, где только можно, всю правду о кончине Игоря Шелепина. Око за око! Зуб за зуб! Я никогда не забываю обид! Но не мщу сразу. Должно пройти время, тогда никто никогда не догадается, что все организовал я! Я не ошибаюсь! И никто меня не вычислит!

– Нет, – процедил Чернов, – тут ты не прав. Большая ошибка Девочки-с-пальчик – думать, что его мерзкие делишки не вылезут наружу. Да, ошибка Девочки-с-пальчик.

– Мерзавец! – закричала Светлана. – Подонок!

– Дура, – не остался в долгу Марк, – сперла «шпиона», который записывал разговор идиотов из агентства Вульфа! Верни устройство!!!

– Не брала его!

– Врешь!

– Скотина! Негодяй!

– Убийца!

Раздался грохот, потом крик Светланы:

– Отойди! Не трогай меня!

Потом что-то загремело, разбилось.

– Помогите! – зарыдала Морозова. – Кто-нибудь!

– Ори громче, – захохотал Марк, – никто не услышит! Получи за все! Вылетишь сейчас птицей из окна, как Игорь! Решила совершить самоубийство, когда я узнал про тебя правду! Так всем и объясню!

Мы вскочили и бросились в квартиру Хохорева.

Эпилог

– Ух ты! – восхитилась Несси. – Лампа потрясающий жираф! Начинаю завидовать!

– Ваш медведь великолепен, – прогудела Краузе.

– Розочка, из тебя получилась до жути красивая кенгурятина! – не осталась в долгу Агнесса. – А Сюзанна! Она столь прекрасная утка, что все другие лапчатые просто померкли!

Архипова взмахнула руками-крыльями.

– Сама себе нравлюсь, но самая лучшая из нас – Киса-белочка.

– Да, да, да, – затараторила девочка. – Хорошо, что я сегодня домой вернулась! Звериная вечеринка! Тетя Несси! Вы супер! А папа – офигенный слон!

Макс молча поднял хобот.

– Значит, так, – начала командовать Несси, – объясняю план действий. Розочка и Сюзи занычатся в хозблоке. Киса залезет в шкаф. Мы с Максом затаимся в коридоре, который ведет в жилую часть дома. Собаки, коты, Геракл со стаей – все с нами. Жора позвонит – Лампа откроет!

– Надеюсь, он не рухнет на пол от неожиданности, – прогудел Вульф.

Несси засмеялась.

– Подобное развитие событий невозможно. Все помнят сценарий? Кто, когда, за кем выходит, что говорит?

– Да, – хором ответили мы.

И тут раздался звонок.

– По местам! – скомандовала Агнесса. – Супруг у калитки. Открываем!

Несси ткнула пальцем в кнопку. Все вмиг исчезли, я осталась одна.

Спустя короткое время дверь дома приоткрылась, появилась плотная фигура в куртке с капюшоном, который закрывал голову. Я нажала на выключатель, вспыхнул свет, я начала громко петь:

– Добрый день, дорогой, добрый день, наш родной…

При этом я старательно мотала шеей жирафа и подпрыгивала, насколько возможно. Фигура замерла.

Шкаф открылся, из него выпрыгнула белочка и завопила так, что мне показалось, в мои уши воткнулись раскаленные гвозди.

– Очень рады видеть мы дядю Жору нашего, лучшего на свете, приглашаем мы его на…

– …на вечеринку зверей, они лучше всех людей и даже крокодилов! – заорали Несси и Макс, выходя из коридора. – Все они счастли́вы от того, что Жорик…

Из хозяйственного помещения выбежали Сюзи и Роза Леопольдовна. Началось хоровое пение.

– Ай люли-малина, как же мы счастливы и радостны безмерно видеть все тебя, нашего любимого, самого красивого дядю Аполлона, и ума большого!

Я начала нервничать. Жорик не упал на пол, но, похоже, лишился дара речи.

Фигура сняла капюшон. Все замолчали. Я попятилась.

– Кто вы?

– Это не мой муж! – рассердилась Несси.

И тут снова раздался звонок. Киса бросилась к окну.

– Дядя Жора у ворот!

– Вы кто? – повторила я свой вопрос.

– Позднее разберемся, – отмахнулась Несси. – Так, считаем произошедшее генеральной репетицией, все по местам.

Потом она схватила незнакомца за руку и потащила в коридор дома.

– Идите сюда!

– Я в одежде и ботинках, – попытался сопротивляться не пойми кто.

– Фигня это! – воскликнула Несси и втянула незнакомца в особняк.

Входная дверь открылась, появился Жорик.

– Добрый день, дорогой, добрый день, наш родной, – завела я.

И представление повторилось. Завершила действие речь Макса. Слон вышел в холл и произнес:

– Дорогой Жорик! Зверская вечеринка, посвященная дню вашего с Агнессой знакомства, началась!

Незнакомец, который тоже вышел в холл, неожиданно крикнул:

– Ура!

– Круто, ребята! – завопил Жора. – А ну, заваливайтесь!

И в наш холл с улицы, громко распевая «Несси, Несси, Несси, мы поздравляем, много-много чего желаем», ввалилась толпа то ли инопланетян, то ли каких-то существ.

– Анимаги! – подпрыгнула Агнесса. – Герои моей любимой компьютерной игры!

Послышался грохот, в холл вкатился ящик на колесах размером с буфет.

– Это подарочки, – потер руки Жорик, потом поднял Несси и понес ее вглубь дома.

Звери и странные существа, толкая презент и радостно смеясь, кинулись за парой. Мы с незнакомцем остались вдвоем.

– Здрассти, – сказал он, – мне нужна Евлампия Андреевна.

– Добрый вечер, я здесь. А кто вы?

– Прошу прощения за визит без предупреждения, – вздохнул мужчина, – хотел сохранить в тайне от всех мое обращение к вам.

Я попыталась не потерять серьезный вид, но потом расхохоталась.

– Это не удалось. Вас увидела толпа народа. Но ваше имя им неизвестно. Давайте сядем в бане. Только помогите из жирафа вновь стать человеком. Самой снять костюм трудно.

Я снова превратилась в человека. Мы прошли в баню, гость сел в кресло, я на диван.

– Скорее всего, не помните меня, – начал он. – Воротников Виктор Васильевич.

Фамилия почему-то показалась знакомой.

– Простите, где встречались с вами?

– На свадьбе, где вы работали ведущей, – ответил Виктор. – Я отец жениха. Вы так храбро дрались с медведем, не испугались зверя. Он, правда, дрессированный, но…

– Топтыгин был настоящим? – ахнула я.

Воротников кивнул.

– Все приняли животное за человека, но когда его унесли, в служебном помещении поняли, что это реально медведь.

– До этой минуты считала, что кто-то решил испортить молодым праздник, нанял «живую» куклу, – тихо призналась я, – просто удивилась натуральности костюма, игре человека. Он так яростно жрал каравай.

– Возникла деликатная проблема, – продолжил Воротников. – Обращение в полицию исключено. Позвонил Кузиной. Вы ее знаете.

– Конечно, – подтвердила я. – Валя моя подруга, это она уговорила меня провести свадьбу.

– Она дала ваш телефон и адрес, посоветовала обратиться к вам, призналась, что это она уладила все на свадьбе. Я не стал звонить – телефон могут прослушать, – приехал на свой страх и риск, без договоренности, к вам домой. Евлампия Андреевна, вы именно тот специалист, который мне нужен.

– Расскажите, в чем дело, – попросила я.

Наша беседа продолжалась долго. Когда я вернулась домой, актеры, которых привел Жорик, уже уехали, а Несси стояла без костюма.

– Где все? – поинтересовалась я.

– Ушли спать, – засмеялась тетя. – А меня любопытство замучило, поэтому осталась. Что он хотел?

– Виктор Васильевич попал в непростую ситуацию. Расскажу о его предложении Максу. И если муж одобрит, начнем работать. Если только тебе не надоело работать детективом.

– Мне? – подпрыгнула Несси. – Надоело? Да я наконец-то поняла, для чего родилась на свет!

– Тогда пошли к Максу, – кивнула я.

– Подожди, – остановила меня Несси, – ты собралась сейчас разговаривать с мужем о работе?

– Да, – улыбнулась я, – все равно он не спит.

– Знаешь, давно поняла, – зашептала Несси, – муж должен раз в году получать презент!

Я удивилась:

– На день рождения, Новый год, Рождество, Двадцать третье февраля, да и просто так всегда что-то дарю Максу.

– Нет, нет, я об особом подарочке, – возразила Несси, – o силентия рурис.

– Это название растения? – уточнила я.

– Нет, – продолжила Агнесса, – silentia ruris в переводе с латыни означает «безмолвие». И это великолепный презент, который любая женщина может преподнести мужу. Это день, когда в доме говорит только супруг. День, когда женщина с утра до полуночи молчит.

Примечания

1

Родители назвали Евлампию Ефросиньей. Когда и почему женщина поменяла имя, рассказано в романе Дарьи Донцовой «Маникюр для покойника».

2

Как Сюзанна Архипова оказалась в доме Евлампии Романовой, подробно рассказано в романе Дарьи Донцовой «Витязь в розовых штанах».

3

Строчка из песни В. Высоцкого «Москва – Одесса».

4

Сюрстрёмминг – консервированная квашеная сельдь. Шведское национальное блюдо.