Алёна Цветкова

Южная пустошь — 3

Глава 1

Я планировала поболтаться в Нижнем городе несколько дней, однако наша вынужденная задержка после боя с магами, спутала все планы. Едва я открыла глаза, выспавшись после бессонной ночи, как ко мне примчался мальчишка с сообщением, что карета, которую я жду, стоит у ворот Яснограда.

Пришлось срочно приводить себя в подобающий вид.

С Салвером мы договорились, что пока карета будет ехать по Нижнему городу, я незаметно присоединюсь к своей свите. Я не хотела, чтобы в королевском замке знали о моей анонимной прогулке. Хотя в тот момент, когда я придумала этот план, я еще не знала, что Жерен попал под влияние магов, и мое письмо, которое я отправила из Ургорода, уже содержало множество тайн. Но с этим я уже ничего не могла поделать. Оставалось только смириться и ждать, что предпримут маги. Мне было жаль Агора, которого я невольно подставила, рассказав в послании, что старый чудак решил пойти против Великого отца. Но с другой стороны я не называла имен, а значит был крошечный шанс, что правитель Монтийской епархии не разгадает эту загадку. Вдруг в его окружении несколько чудаковатых старцев?

Все прошло так, как надо. Я переоделась в королевское платье, которое все это время путешествовало вместе со мной в седельных сумках, и, накинув на плечи огромный платок, скрывающий роскошный наряд, пробралась в нужную подворотню. К счастью было довольно рано, чтобы блеск моих драгоценностей привлек воришек, а жители Нижнего города прекрасно умели закрывать глаза на то, что их не касалось, и мое проникновение в карету прошло незамеченным.

Салвер велел притормозить в нужном месте, и я ни медля ни мгновения, распахнула дверцы кареты, на ходу вскакивая внутрь. С непривычки темнота ослепила меня, но до того, как захлопнуть за собой дверь, я успела увидеть, распахнутые на всю ширь, испуганные глаза моих спутников. Они явно не ждали, что королева завалится в карету прямо на ходу.

— Тетя Елина? — ахнул Грегорик. Три седьмицы путешествия в обществе добродушного монаха пошли ему на пользу. Он не жался, как раньше в уголке кареты, а спокойно сидел на скамейке. — А где Антос? — в его глазах появилась тревога. — Хозяин в постоялом дворе сказал, что он поехал с вами…

— Он немного приболел, — уклончиво объяснила я отсутствие мальчишки. И добавила, заметив, что Грегорик немного запаниковал, — с ним все будет хорошо. Завтра мы его заберем.

Грегорик с облегчением выдохнул и неловко улыбнулся. Я скинула покрывало и поправила оборки на платье. Все. Теперь никто не догадается, что меня не было в карете, когда она въехала в Ясноград.

Веним, все это время молчал, делая вид, что меня не существует. Но теперь не выдержал и вмешался:

— Почему бы не забрать Антоса сегодня? И, вообще, почему вы всегда бросаете своих людей? Нас вы тоже бросили! Могли бы и рассказать, что хотите ехать без нас. Вы хотя бы представляете, как мы за вас переживали? — возмутился он.

Я поморщилась. Кажется кто-то забыл о субординации… Пришлось напомнить:

— Дорогой мой друг, — холодно произнесла я, — не знаю, возможно, в Монтийской Епархии принято говорить таким тоном с правителями других стран, или ты решил, что путешествие в одной карете делает тебя равным мне по статусу, но я хочу напомнить: сейчас ты в Грилории. И у нас принято относиться с уважением к лицам королевской крови, даже если тебе оказана такая милость, как личное общение. Тем более, — выделила я, — если тебе оказана такая милость. Ведь ее можно лишиться в любой момент.

— Кхм, — кашлянул Веним и заявил обижено, — вы меня еще в застенки отправьте.

— Если окажется, что ты не тот, за кого себя выдаешь, — спокойно заявила я, — то я так и сделаю. И поверь, то, что я назвала тебя своим другом, не помешает мне с легкостью отправить тебя на плаху, если вдруг вскроется, что ты мне врешь.

— Я не вру, — поджал губы слегка побледневший монах. И добавил, — я никогда не вру. Не умею.

— В таком случае, тебе придется научиться этому очень быстро, — я отодвинула штору и выглянула в окно. Пока суть да дело, мы проехали Средний город, подъехали к воротам Высокого города и прямо сейчас Салвер вел беседу со стражей. Я не слышала, о чем они говорили, было слишком далеко и слишком шумно… Я надеялась, что Салверу удастся договориться пропустить карету без досмотра, но судя по хмурому взгляду моего «начальника охраны», стражник не собирался нарушать протокол. Он мотал головой и отказался брать деньги. — Подтвердишь, что ты бывший раб, выкупленный мной вместе с Грегориком. — Веним вытаращился на меня. — И постарайся придержать свою словоохотливость и не говорить лишнего.

— Хорошо, — кивнул он, правильно поняв мой посыл. Но все же не выдержал и через короткую паузу, когда стражник уже подходил к карете спросил, — но почему я должен притворяться⁈

— Потому что в Яснограде полно магов-шпионов, — скороговоркой ответила я, решив, что сейчас не время спорить.

В этот самый момент дверца кареты открылась и к нам заглянул хмурый и недовольный стражник. Мельком взглянул на меня, осмотрел на моих спутников, выглядевших слегка пришибленно, как и полагается слугам, извинился за вторжение и спросил кто мы и куда едем. Я назвала себя и своих спутников. «Мои бывшие рабы» не подвели, и кивнули в положенных местах, подтверждая мои слова.

— Проезжайте, — кивнул он и закрыл дверцу кареты. Однако, не успела я выдохнуть, а Веним открыть рот, чтобы задать очередной вопрос, как он снова заглянул к нам. Посмотрел на меня с сомнением, а потом понизив голос прошептал, — ваше величество, простите, что вмешиваюсь, но вам нужно быть осторожной… Во Высоком городе… — он быстро обернулся и, убедившись, что за спиной никого нет, выпалил, — что-то неладное происходит. Герцоги ведут себя странно… Его величество, — он сглотнул, судорожно дернув кадыком, и не договорил. — Только на вас вся надежда…

— Я поняла, — кивнула, сделав вид, что не заметила упоминание о моем брате в контексте разговора, — благодарю за службу…

— Служу королю… леве, — вытянулся струнку стражник, сияя широкой улыбкой.

Он ушел, карета тронулась. И Веним больше не смог сдерживаться:

— Вы его знаете? Но тогда зачем надо было врать, что я бывший раб? И…

— Никаких вопросов! — остановила я его. — И помолчите хотя бы полсвечи. Оба, — добавила я, хотя Грегорик ничего не говорил, — мне надо подумать.

Если стражник прав, а я была почти уверена в этом, то в замке меня ждут большие проблемы. Высокие роды под вилянием магов способы запудрить мозги Фиодору, заставить его поступать так, как выгодно Великому отцу. Все же мой сын слишком сильно прислушивался к мнению своих советников. Он доверял им точно так же, как наш отец. Но я сама хотела для него именно такой жизни. Спокойной, ровной, без постоянного ожидания предательства со стороны тех, кто помогал ему править страной.

Но сейчас это обернулось против него.

В королевский замок меня пропустили без проволочек. Стражник мельком взглянул на моих спутников и, не задавая никаких вопросов, открыл ворота. Это меня насторожило. Потому что нарушало протокол. Пусть я бывшая королева Грилории и сестра настоящего короля, но порядок всегда был одинаков для всех. Потому что это вопрос безопасности королевской династии. Но самое главное, в нашем конкретном случае это значило, что пока мы без задержек и промедлений ехали от одних ворот к другим, кто-то успел проделать этот путь гораздо быстрее нас, и предупредить стражу о нашем появлении. А вот это уже вызывало тревогу. Кто мог отдать такой приказ?

Все разрешилось по дороге от ворот к замку. В какой-то момент карета притормозила, и, бесцеремонно распахнув дверцу, в нашу карету ввалился огромный, широкоплечий мужчина в форме капитана стражи. Его головной убор был надвинут так низко, что я не смогла рассмотреть лицо.

— Что вы себе позволяете, — возмутилась я и тут же ахнула, хватаясь за сердце. Мужчина сногсшибательно улыбался широкой и очень знакомой улыбкой. — Фиодор?

— Да, мам, это я, — рассмеялся мой брат, которого мое сердце до сих пор считало своим сыном. — Видела бы ты свое лицо!

С его появлением в карете сразу стало тесно. Грегорику, пришлось пересесть к Вениму, а мой брат сел рядом. Я не выдержала и тайком обняла его. Я так соскучилась по своему сыну.

Веним громко фыркнул. Он явно не прочь был что-то сказать, но половина свечи еще не прошло, и он не решился. Но внимание к себе привлек.

— Маг? — нахмурился Фиодор. — Мам, почему с тобой маг?

— Как ты узнал, что он маг? — снова удивилась я. Фиодор пожал плечами, не отводя взгляда от мага. Мне даже показалось, что он не просто смотрит, а…

— Не надо на меня так смотреть, ваше величество, — не выдержал Веним. — Я всего лишь присматриваю за свиньями, и магии у меня так мало, что Агор считал, будто я смогу выжить в Пустоши и не убиться там из-за дикой магии. Но он ошибся, когда я хотел зажечь свечу, проверяя безопасность, как велел Агор, пламя вспыхнуло так сильно, что мне пришлось тушить небольшой пожар. Я вернулся на границу пустоши и заснул под каким-то кустом. Там меня и нашил солдаты ее величества. — он говорил и говорил, торопливо рассказывая все, что с ним произошло.

— Почему я все это говорю? — Веним закончил рассказ появлением Фиодора в карете. — Я же хотел молчать, как приказала ее величество, чтоб доказать ей, что я не так уж болтлив, как она обо мне думает. А прохладно в карете, потому что я прочел молитву, которая помогает освежить и охладить воздух в помещении. На большую комнату моих сил не хватит, но в карете я справляюсь.

Я улыбнулась. Значит моему брату больше не нужно произносить приказы вслух, чтобы заставить людей поступать так, как ему хочется. Его способности значительно выросли… И это радовало и внушало надежду, что все не так плохо, как мне казалось. Кажется, я испугалась собственной тени. А мой брат уже взрослый мужчина, опытный правитель и король, которого любит и уважает весь народ Грилории.

— Ничего не понимаю, — пробормотал обескураженный Веним. И тут же догадался, — это способности Древних Богов? Да? О! Это так необычно! Совсем не похоже не магию, когда на тебя действуют магией ты все чувствуешь, хочешь молчать, но не можешь не говорить. А когда силой Древней крови, то кажется, будто бы ты действуешь по своей воле… Удивительно!

— Иногда мне кажется, — вмешалась я, — что Веним не тот за кого себя выдает. Иногда мне кажется, что он и есть Агор, правая рука Великого отца, который притащился к нам с совершенно неясной целью.

— Нет, мам, — улыбнулся Фиодор. — мне бы он не смог соврать. Веним на самом деле присматривал за свиньями в Монтийской Епархии. А это кто? — он кивнул в сторону Грегорика, который притаился в уголке и с неподдельным интересом разглядывал короля из-под опущенных ресниц.

— Это Грегорик, — улыбка сползла с моего лица. — Сын Грегорика и твой брат. Его и Антоса выкупил Адрей Боркей и привез мне. Илайя, их сестра, продалась магам. — И продала им Антоса, который стал магом и встал на нашу сторону, хотела добавить я, но промолчала. Сейчас не время для таких тайн. Веним слишком болтлив…

— Брат? — Фиодор заинтересованно окинул взглядом Грегорика и улыбнувшись, протянул ему руку, — ну, здравствуй, брат. Очень рад тебя видеть, а то, знаешь, ли у меня есть только сестры. И я их конечно люблю, но иногда мне так не хватает брата.

— З-здрав — вствуйте, — слегка заикаясь поздоровался Грегорик и добавил, — есть еще Антос, но он приболел. Тетя Елина… ее величество, сказали, что заберут его с постоялого двора завтра…

— Если сказала, значит заберем, — кивнул Фиодор и добавил сразу догадавшись о самом большом страхе Грегорика, — слово короля… А пока, будь моим гостем, брат. Я рад, что вы вернулись. Я сам много лет провел в другой стране и прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

— Мой отец, — Грегорик запнулся, — я понимаю, что он сделал. Но я клянусь Всем Богам, что ни я, ни мой брат не имеем никаких претензий на трон. Мы не станем повторять ошибку своего отца.

Раскат грома, раздавшийся в карете, подтвердил, что клятва принята. И резко посерьезневший Фиодор произнес:

— Я благодарен тебе за клятву Богам. Но я поверил бы тебе и на слово. Тем более. — он улыбнулся, — скажу по секрету, не так-то хорошо быть королем. Моя мама, — он кивнул на меня, — решила меня женить. И я не знаю, как сказать ей, что никакая невеста мне не нужна, я уже нашел ту, с которой хочу прожить всю жизнь.

Он широко улыбнулся. Последняя его фраза явно предназначалась не Грегорику, а мне.

— Именно поэтому я и решил встретиться с тобой пораньше, мам. До официального представления. Не хотел, чтобы ты была удивлена, увидев рядом со мной мою невесту, Живелу…

— Живелу? — переспросила я, мысленно перебирая всех известных мне девиц из Высоких родов. Но ни одной девицы с таким запоминающимся именем не вспомнила. — Из какого она рода? — Фиодор виновато вздохнул. — Только не говори, что она не принадлежит высшей аристократии…

— Не скажу, — кивнул он и улыбнулся, — потому что это не так. Живела дочь правителя…

Я опять на мгновение зависла, перебирая в голове имена дочерей императора Абрегории, Республики Талот и Княжества Славия. У Эбрахила точно не могло быть дочери с таким именем, слишком чуждо оно звучало для Аддии… Но опять, я не могла припомнить ни одной девицы.

— Я ни разу не слышала о принцессе с таким именем, — нахмурилась я.

— А я слышал, — без спроса влез в нашу беседу слегка забытый Веним. — говорят, Великий отец прошел против воли Богов и после смерти женщины, родившей ему девочку, сам растил свою дочь Живелу.

— Что⁈ — воскликнула я и, совсем забыв, что мы едем в карете, вскочила со скамьи, настолько невыносимо было желание побегать по комнате, выплескивая переполнявшие меня эмоции. Я ударилась бы об крышу кареты, если бы сын не придержал меня.

— Да, мам, — Фидор вздохнул, — моя невеста Живела, дочь Великого отца. Она сбежала от него, потому что не хочет принимать участие в его планах.

— Боги, — прошептала я, без сил падая на скамью.

А ведь когда Веним рассказывал мне о женщинах в Монтийской епархии, о том, что они такие же маги, как мужчины, у меня мелькнула мысль о том, что магички вполне могут играть гораздо более значимую роль в интригах Великого отца. Но я даже не предполагала, что ставки на женщина-магов могут быть настолько высоки.

— Мам, — Фиодор нахмурился, — ты совершенно зря переживаешь. Живела не такая, как ее отец. Она очень хорошая. Ты и сама скоро увидишь. А магия… Она не так сильна в магии. У них не принято обучать женщин каким-либо серьезным молитвам… Ну, они так заклинания называют. Зато он рассказала нам все, что знает, — улыбнулся мой сын. — И мы здорово продвинулись в изучении магии.

Я ничего не ответила. Мне все еще сложно было уложить в голове то, что услышала. Пока я искала врагов среди ближайшего королевского окружения, Великий отец умудрился засунуть свою магичку не просто в постель моего сына, а прямо в его сердце. В голове голосом Дрыща прозвучала фраза о том, что мужчины слишком болтливы в объятиях ночных бабочек. И мне было страшно представить, насколько сильно раскрыл свою душу дочери Великого отца мой брат…

А еще я с ужасом подумала, что из-за этой… шмары… мой брат вполне может оказаться на другой стороне баррикад. Мне ли не знать, как ради любимой женщины, мужчины способны на совершенно безумные поступки.

Глава 2

— Ваше величество, очень рада с вами познакомиться, — невеста моего сына приветствовала меня элегантным поклоном…

Она мне сразу не понравилась.

Нет, внешне она была красавицей: тонкая до хрупкости, белокожая, с розовыми от смущения щечками, глаза большие, носик точеный, губы алые, черные ресницы, как опахала, толстая коса до пояса, полная грудь, что очень странно при такой худобе, тонкая талия, крутые бедра… Одета она была в грилорское платье, которое ей неимоверно шло, несмотря на непривычно простую прическу. Ко всему прочему она еще и смотрела на Фиодора таким кротким взглядом, что я еле сдержалась, чтобы не закричать: «Не верю!»

Призванная душа услужливо подкинула типичный образ Настеньки из сказки «Морозко». Живела была точно такая же. Я понимала, почему Фиодор запал на эту девицу, в ней все было хорошо… Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И именно поэтому я все же с некоторым ехидством заявила, в ответ:

— Ваше величество, а вы уверены, что ваша невеста настоящая? Она так хороша, что кажется произведением искусства, а не живой…

— Разумеется, ваше величество. Я очень рад, что вы так высоко оценили мою Живелу, — засиял абсолютно счастливый король, которые не заметил в моих словах никакого подвоха. Это еще раз доказывало, мужчины резко тупеют, когда дело касается той, которая сумела пробраться в их сердце. И мой сын, к сожалению, не исключение.

А вот девица поняла мой намек на то, что вся ее внешность и кротость всего лишь нарисованная опытным художником картина, от которой есть совершенно определенная польза: она скрывает дыру в обоях… И я готова поклясться, на какое-то мгновение в ее кротком взгляде мелькнула ее реальная черная, змеиная натура.

С этой Живелой надо было быть очень осторожной. И попытаться как-то открыть глаза сыну на все это хитрое притворство.

Из-за этой проклятой девицы, я не сразу обратила внимание на то, что должно было броситься в глаза первым…Возле Жерена, слегка наклонившись к нему стоял высокий, немного бледный молодой человек, который периодически что-то нашептывал ему на ухо. Дрыщ был прав… Если знать, что этот странный молодой человек и есть маг, то сразу становилось понятно, во королевством замке, прямо сейчас во время официального приема королевы из страны, являющейся вассалом Грилории, магов гораздо больше, чем я могла бы себе представить. Рядом с каждым главой Высокого рода стоял бледный мужчина. Они отличались телосложением, возрастом и внешностью, но помимо неестественной бледности их выдавали еще и странное желание быть ближе к тому, кого они, по всей видимости, должны контролировать, и постоянный шепот… Все это было так очевидно, что я не понимала, почему Фиодор ничего не видит… Хотя, мой взгляд снова наткнулся на кроткий взор Живелы, эта наглая девка в сердце моего брата, все объясняла.

— Ваше величество, — склонила я голову, демонстрируя положенное по протоколу почтение, — мне хотелось бы получить личную аудиенцию, — сдержанно улыбнулась, — вы же слышали, что при постройке крепостных стен Златограда, мы обнаружили казну погибшего города? И я хотела бы обсудить некоторые нюансы этой находки…

Конечно же, золотые ельки были только поводом, но здесь было слишком много народу, и чересчур много магов, чтобы говорить открыто о том, что меня волнует…

— Разумеется, ваше величество, — согласился Фиодор, — я приму вас через свечу… Как только закончу общение с подданными.

Время меня устраивало, и я, рассыпавшись в положенных благодарностях, отправилась прочь из тронного зала. Мне очень хотелось оказаться как можно дальше от пристальных и даже как будто бы липких взглядом мерзких магов, которые рассматривали меня, как инфузорию-туфельку под микроскопом.

Приезжая в Ясноград, я всегда останавливалась с своих собственных покоях. Все эти годы Фиодор не трогал комнаты, которые я занимала будучи королевой. Но сегодня служанка подвела меня совсем в другую сторону.

— Милочка, — окликнула я ее, когда она свернула не туда, — вы ошиблись, мои покои там, — кивнула я, указывая направление.

Служанка тут же присела в реверансе и опустив голову, сообщила:

— Простите, ваше величество, но его величество Фиодор велел поселить вас в гостевых покоях… — она на мгновение запнулась и тихим, еле слышным шепотом добавила, — госпожа Живела захотела занять ваши покои, и его величество не стал ей перечить… А мы не смогли перечить королю…

Я прикрыла глаза, чтобы мой взгляд не выдал ярость, которую я испытывала по отношению к этой мерзкой притворщице, и прикусила губу, чтобы не выругаться так, как не пристало ругаться королеве.

— Хорошо, — кивнула я, после мгновенной паузы, надеясь, что мой голос звучит достаточно спокойно, — веди меня туда, куда приказа его величество. — И мысленно добавила, что потом сама с ним поговорю. Он должен понять, что его невеста совсем не та, за кого себя выдает.

Гостевые покои располагались не том же этаже, что и личные покои королевской семьи, но в другом крыле. Я ждала, что буду жить одна на пустом этаже, но оказалось, что почти в каждых комнатах уже жили какие-то люди. Служанка, к сожалению, ничего толком не знала, и это мне тоже не понравилось. Складывалось впечатление, что королевский дворец превратился в проходной двор. Обычно так много гостей здесь было только по самым большим поводам, вроде королевской свадьбы.

На мгновение мне стало дурно, но я тут же отмела так напугавшую меня мысль. Все же Фиодор не стал бы скрывать от меня такое важное событие, как собственная женитьба… Я очень хотела в это верить.

Через свечу ко мне постучался камердинер его величества. Это тоже несколько отличалось от принятых между мной и Фиодором правил общения. Обычно он сам приходил ко мне и мы вели неформальную беседу в моих покоях. Но спорить я не стала. Подхватила кое-какие документы, с которыми планировала ознакомить брата, и зашагала вслед за слугой в королевский кабинет.

— Ваше величество, очень рад вас видеть, — меня с поклоном встретил секретарь Фиодора. Этого мальчика я запомнила по прошлому визиту, он был весьма толковым сотрудником, который работал на своем месте не за страх, а на совесть. Но сейчас меня что-то насторожило в его взгляде… Как будто бы мальчишка хочет что-то сказать, но то ли боится, то ли не может. — Его величество и госпожа Живела ждут вас…

От неожиданности я едва не споткнулась:

— Госпожа Живела? — повторила я, опустив вторую часть фразы: «А что эта девка делает в кабинете, если я просила о личной аудиенции?»

Но мальчишка-секретарь понял меня правильно.

— Госпожа Живела повсюду сопровождает его величество, — произнес он, как будто бы безразлично. Но глаза выжали его настоящие чувства. Он мне жаловался. Он понимал: происходит что-то не то, и надеялся, что я разберусь с этой неприятной ситуацией.

Я кивнула… Разберусь. Эта девица, определенно, ведет себя чересчур нагло. И как ни жаль, но я не могу схватить эту мерзкую магичку за косу и выволочь на улицу. Я королева и это королевский замок, а не Нижний город, где подобный скандал был бы к месту. Мне же придется идти другим путем…

Толкнув дверь, я вошла в кабинет… Фиодор сидел за столом, Живела стояла за его спиной, склонившись к уху моего сына и что-то ему нашептывала, а он улыбался и кивал.

— Ма… — начал он, но тут же исправился, — ваше величество, прошу, проходите…

Я нахмурилась. Это был плохой знак. Очень плохой. Раньше мы никогда не общались так официально за закрытыми дверями. А еще я могла поклясться, что в этот самый момент, когда я молча склонила голову, приветствуя главу государства-сюзерена, в глазах сучки-Живелы появилось злорадство. Но тут же пропало смытое кротким, коровьим взглядом. Эта тварь еще опаснее, чем я думала.

— Ваше величество, — улыбнулась я, чувствуя внутри боль. Мне еще никогда не приходилось притворяться в общении с сыном, — я хотела бы поговорить с вами наедине. Вопрос касается дел, о которых лучше не знать посторонним.

И тут я допустила ошибку… Взгляд Фиодора помрачнел, он упрямо поджал губы и заявил:

— Живела не посторонняя. У меня нет секретов от моей невесты. Вы можете говорить без всякого страха, — в этот раз такой формальный тон дался моему сыну гораздо легче. Обида на то, что я назвала девку посторонней, была настоящей, а не навязанной.

— Ничего, — прощебетала Живела тихим, тоненьким и нежным голоском, который невольно заставлял прислушиваться к ней, замирая и почти не дыша, — милый, если твоя мама против того, что я рядом с тобой, я могу уйти…

Я сжала губы. Мерзавка обыграла сцену таким тоном, как будто бы я пыталась прогнать ее не из кабинета, а из жизни моего сына. Хотя я хотела, конечно, но не собиралась делать это вот так открыто и грубо. На лицо Фиодора набежала тень. И я торопливо добавила, чтобы пояснить ситуацию и устраивать конфронтацию на невыгодных для меня условиях.

— Я имела в виду, что вопрос очень серьезный, и его обсуждение может затянуться. Вашей невесте будет скучно.

Я угадала. Фиодор знал, что я права, деловые разговоры слишком скучны для хорошеньких девушек, и посмотрел на Живелу с сомнением.

— Ничего, милый, — прощебетала она снова, кротко опуская глаза в пол и слегка зарумянившись, — рядом с тобой мне никогда не скучно.

Мысленно я зарычала, но внешне моя злость и ярость никак не проявилась. Я мило улыбнулась и кивнула, соглашаясь с присутствием невесты короля. Настаивать на ее уходе дальше привело бы к ссоре с Фиодорм. А ссориться мне совершенно не хотелось. Только не сейчас, когда почва уходила из под ног, а весь наш мир рушился под натиском проклятых магов. Но и говорить о делах, о которых собиралась не стала… Я не доверяла дочери Великого отца. Поэтому убрала принесенные документы за спину и любезно улыбнулась:

— Хорошо, если его величество не против присутствия невесты при разговоре, то я не стану с ним спорить. Я приехала в Грилорию, чтобы сообщить о найденных сокровищах погибшего города. Монеты старого Златограда, отлично подошли нам в качестве внутренней валюты, и не так давно я издала указ о том, что одна золотой южный грил равен грилорскому золотому грилу, и хотела бы договориться о дополнительной чеканке мелких монет, поскольку для размена мы используем серебряные лурды и медные гринки.

Фиодор слушал меня внимательно. Как и Живела, которая старательно прятала глаза за ресницами. Я еще не договорила, как она поднялась с табуретки и что-то шепнула Фиодору на ухо… Он снисходительно улыбнулся и погладил ее по руке, которую она положила ему на плечо. Этот жест вызвал во мне еще одну волну недовольного ворчания, потому что кричал на весь мир о том, какие чувства мой брат испытывает к этой девке.

— Позвольте я ознакомлюсь с документами, — протянул он руку в мою сторону. А я едва не заскрипела зубами от досады.

— Там ничего нет, — махнула я рукой, — так, выписала основные тезисы, чтобы не запутаться в процессе разговора.

Мой ответ не удовлетворил Живелу, и она дернулась, чтобы снов вскочить и шепнуть моему сыну на ухо очередную гадость. Но Фиодор успел раньше.

— Хорошо, — кивнул, — тогда давайте обсудим дополнительную эмиссию лурдов и гринок. Чтобы последствия для экономики Грилории не стали плачевными, необходимо соблюсти некоторые условия…

Дальше беседа пошла по накатанной. И хотя мы с Фиодором обсуждали совсем не то что меня волновало больше всего, встреча получилась довольно плодотворной для наших стран… если бы Грилрии не угрожали маги.

Из кабинета короля я вышла раньше, чем предполагала. Кроме «найденного клада», безопасных тем для разговора у меня больше не было. Парнишка-секретарь встретил меня взглядом, в котором была отчаянная надежда. Но мне нечем было порадовать ни его, ни себя. Следовало признать, мой брат Фиодор попал под влияние магов, хотя и не совсем так, как я полагала. Думаю, ему удалось избежать грубого воздействия на разум, поэтому Анни ничего не заподозрила. Решения Фиодора по-прежнему были его решениями, пусть приняты они были под действием чувств к Живеле.

Вернувшись в гостевые покои, я задумалась. Мне отчаянно хотелось пойти и спасти сына, открыв ему глаза на его невесту, но весь мой жизненный опыт говорил, что это бесполезно. Разве я не знала, что Гирем мерзавец, когда полюбила его? Еще как знала. И прекрасно понимала, когда он предавал меня. Однако каждый раз находила оправдания его поступкам. А сколько раз Жерен говорил мне, что Гирем мне не пара? Сотни. Хотя бы раз я его послушала? Нет. Поэтому, желая избавить сына от мерзавки, не имело никакого смысла идти прямо, надо было искать обходные пути. И лучше не ссориться с Фиодором, а сделать вид, что поддерживаю его выбор. Главное не допустить, чтобы Живела официально стала королевой. А для этого надо втереться в доверие к этой драной кошке, чтобы иметь возможность в нужный момент нанести удар. Я знала, если потребуется самолично убить шпионку Великого отца, сомневаться не стану, а нож в моей руке не дрогнет.

По всему выходило, что мне пока придется остаться в Грилории. Мои дочери в Южной пустоши, маги туда не сунутся, а значит они в безопасности. А чтобы не волноваться и не рвать себе сердце переживаниями, у меня есть артефакт-Зеркало. Я могу в любое время посмотреть на них, чтобы убедиться, что в Златограде все тихо и спокойно.

Ко всему прочему мое присутствие здесь необходимо еще и потому, что мне нужны люди, которые будут на моей стороне в битве против магов. Сидя в Южной пустоши я не смогу собрать собрать людей. Их там просто нет.

А здесь у меня уже есть человек, который, я уверена, избавлен от влияния магов. Тот самый парнишка-секретарь. Если я правильно помню, он далеко не так прост, как может показаться на первый взгляд и является наследником одного из Высоких родов. А именно герцога Фалжо… Того самого, отношения с которым у меня не заладились с самого начала. Он не был в числе сторонников Третьего советника, но каждый раз не уставал напоминать мне, что место женщины не на троне, а за спиной мужа.

Я не стала ничего усложнять, и чтобы поговорить с секретарем короля использовала старый, как мир прием: написала молодому человеку записку с просьбой навестить меня сегодня вечером, которую вложила в надушенный конверт. Даже если послание попадет в руки магов, они ничего не заподозрят, подобные вечерние посиделки в королевском замке практиковали многие.

Остаток дня я провела в одиночестве за письменным столом. Нужно было подготовить документы по дополнительной эмиссии денег: соглашения, расчеты, пояснительные записки… Я приехала в Ясноград без свиты, и никто кроме меня не смог бы выполнить эту скучную, но очень важную работу.

Глава 3

Секретарь его величества явился вовремя. Едва край солнца коснулся горизонта, обозначая начало раннего вечера, как в дверь моих покоев постучали. В руках парнишка держал приличествующую случаю коробку с медово-коричными крендельками. Его глаза были опущены, а сам он выглядел немного растерянным и бледным. За все годы, которые я провела в королевском замке немногие мужчины могли бы похвастаться подобным приглашением. А уж таких юных мальчиков я раньше, вообще, не замечала.

— Добрый вечер, ваше величество, — пролепетал он и неловко сунул коробку мне в руки, — вот…

Несмотря на всю напряженность ситуации я невольно рассмеялась. Кажется, этот мальчик совершенно не испорчен придворной жизнью и понятия не имеет, как нужно вести себя с дамами, получив подобное приглашение. И это было очень мило.

— Входи, — посторонилась я, пропуская секретаря в свои покои. Он нерешительно сделал шаг и, войдя в комнату замер на пороге, не давая закрыть дверь. Я улыбнулась, — смелее, не бойся.

Если кто-то из магов и наблюдал эту сцену, то у него определенно не должно было возникнуть ни единого сомнения, для чего пришел ко мне юный секретарь, который после моих слов вспыхнул от смущения и все таки вошел. Я закрыла дверь.

— Проходи, — кивнула я и заговорила совсем другим тоном. — Я позвала тебя совсем не для развлечений. Мне нужна твоя помощь. Я хочу что знать, что за ерунда происходит в королевском замке? Почему здесь столько магов, почему заняты все гостевые комнаты, откуда взялась это проклятая Живела… У меня очень много вопросов, на которые я хочу получить ответы. Но я не хочу, чтобы мой интерес заметили маги.

— Маги? — переспросил парнишка. — Как в сказках?

— Вроде того, — кивнула я. — напомни, как тебя зовут и какого ты рода?

— Ролам, наследник его светлости герцога Фалжо. — Значит я все таки не ошиблась. — Скажите, ваше величество, вы говорите про магов серьезно? Просто, — он замялся, все еще глядя в пл. За все это время он так и не поднял взгляд и по прежнему стоял возле двери, — если вы всерьез, то это многое бы объяснило… понимаете, эти люди… Они появились как будто бы из ниоткуда. И очень быстро стали незаменимы… Мой отец сейчас не в состоянии принять ни одного решения, без совета господина Россо. Раньше он таким не был…

— Я всерьез, — кивнула я и кивнула в сторону кабинета, — проходи, нам о многом нужно поговорить.

Ролам оказался очень наблюдательным и вдумчивым. Он рассказал мне о событиях, которые привели к тому, что вся Грилория оказалась во власти магов.

Все началось после возвращения Фиодора из Южной пустоши. Живелу король привез именно из этой поездки. Ходили слухи будто бы на девушку напали какие-то звери, а он героически спас бедняжку. И его так поразила ее красота, что тут же пригласил быть гостьей в королевском замке. И Живела не смогла отказать своему спасителю, хотя больше всего она мечтала объехать весь свет. В Монтийской епархии, откуда она сбежала, все люди жили в монастырях и не имели права покидать их от рождения до самой смерти.

Не прошло и нескольких седьмиц, как Живела из гостьи стала королевской невестой и будущей королевой. Она никогда напрямую ни во что не вмешивалась, но среди ближайшего окружения уже шептались, что если хочешь получить от короля какую-то милость, то лучше всего договариваться с его невестой. Король в ней души не чаял, и готов был на все, лишь бы его возлюбленная была счастлива.

Поэтому, когда в королевском замке появился ее брат, ставший помощником Первого советника, никто не удивился. Постепенно «родственников» становилось больше. Но если поначалу кто-то и пытался возмущаться, то сейчас все словно забыли об этой странной и неприятной ситуации.

— Все это так непонятно, ваше величество… До того, как его величество отправил господина Роосо к моему отцу, он всегда возмущался, что безродная невеста короля так стремительно захватила власть в стране. Но не прошло и дня после появления нового подчиненного, как мой отец совершенно изменил риторику. Теперь он поет дифирамбы и госпоже Живеле, и господину Россо, говоря, что без его помощи ни за что не справился бы со своими обязанностями. Но я-то знаю, что это не так.

Я задумчиво качнула головой. Обстановка в Грилолрии была гораздо хуже, чем я могла бы представить. Если маги настолько вплелись в управление страной, то мне нечего даже думать, чтобы искать соратников среди высшей аристократии. За поддержкой мне следовало спуститься на уровень ниже… Между тем Ролам продолжал свой горький рассказ:

— Иногда мне кажется, что все вокруг сошли с ума и теперь ведут себя очень странно. А иногда я думаю, что они все нормальные и только я один сумасшедший, и вижу то чего на самом деле нет… Но если эти люди маги, то мне многое понятно. Они как-то дурманят людям голову, заставляя их быть не собой. А на меня, похоже, магия не действует… — он вздохнул.

— Почему⁈ — вырвалось у меня.

— У меня Дар Древних Богов, — парнишка сунул пальце за ворот камзола и вытащил край цепочки, потянув за которую достал из-за пазухи уже знакомый по стилю исполнения артефакт, — мой Дар — это маленький щит с какой-то странной вязью. Я нашел его в то время, когда его величество был в отъезде, и не успел показать. А потом его величество уже не интересовался Дарами. Он ведет какие-то изыскания с госпожой Живелой. Но никто не знает, что именно они исследуют.

Я нахмурилась.

— А мальчики? Его величество должен был привезти с собой двух мальчиков?

Ролам на мгновение задумался, а потом ответил немного неуверенно:

— Я точно не знаю, об этих ли детях вы говорите, но у его благородия, барона Жерена, появились какие-то приемные сыновья… Возможно, это именно те самые мальчики.

Вот тут я уже не могла сдержаться. Выругалась. Выходит, Фиодор врал мне, когда писал, что дети Дишлана живут в королевском замке, и он лично присматривает за ними. На самом же деле он просто сдал их Жерену. Жерену, который тоже попал под влияние магов.

Моя ненависть к Живеле росла с каждым мгновением. Желание вытащить мерзавку из королевского замка стало таким сильным, что я смогла взять себя в руки только вцепившись в подол платья и представляя, что это коса невесты короля.

— Не понимаю, — вырвалось у меня, — почему его друзья не остановили его! Неужели они не видели, как Живела вредит и Грилории, и самому Фиодору.

— Вы об их благородиях? Барон Сиргей, Михель и Бусый по воле его величества отправились на границы с Аддийским султанатом и Абрегорианской империей почти сразу после возвращения короля. Шептались, будто бы госпожа Живела то ли пожаловалась ему, что слишком свирепы на вид и пугают ее своими зверскими рожами, то ли его величество заметил, что они оказывают ей знаки внимания. Но я не уверен, что это правда. Я сам готовил приказ и это случилось сразу после новостей о том, что соседи начали стягивать войска к границам с Грилорией.

Я шепотом, но с такой экспрессией выругалась, что Ролам порозовел от смущения. Вряд ли в представлении этого юного герцога королевам положено знать такие слова. Но отсутствие рядом самых верных Фиодору друзей вызывала тревогу. Между слухами и приказом Фиодора не было никаких противоречий: правдой могли быть обе стороны. А возможные волнения на границах могли быть всего лишь удобным поводом, чтобы избавить Живелу от страха перед свирепыми мужчинами, или самого Фиодора от ревности. Тем более в какой-то мере я была с ней согласна. Маленькие мальчики из Нижнего города выросли такими головорезами, что одни вид внушал неосознанный страх.

Но с другой стороны я не верила, что Живела на самом деле испугалась. Не похожа эта девица на перепуганную лань. Если искать аналогию с животным миром, то невесте короля больше всего подходил облик ядовитой змеи, которая маскируется под безобидного червяка.

Значит должен был быть какой-то реальный повод, из-за которого Живела хотела избавить себя и Фиодора от присутствия мальчишек… Но какой? Почему она предпочла удалить их с глаз долой, а не приставить магов?

— Ваше величество? — встревоженно позвал меня Ролам. Я на мгновение вынырнула из своих размышлений и сфокусировала взгляд на парнишке. — Все хорошо? Может быть позвать придворного лекаря? Он в последнее время почти не выходит из своих покоев, и, насколько я знаю, мага возле него нет… Он ведь не глава рода, всем заправляет его старший брат.

А вот и еще один человек, на которого я могу положиться. Алис был на моей стороне еще тогда, когда я только начала путь по возврату короны моему брату. И если он до сих пор свободен от влияния магов, то было бы глупо упускать такую возможность. Надо обязательно поговорить с ним, но не сейчас. Завтра.

— Со мной все хорошо, — отмахнулась я. И поделилась тем, что так сильно отвлекло мня от реальности. — Я не могу понять, почему Живела не приставила магов к баронам. Она ведь могла подчинить их так же, как всех остальных.

Ролам на мгновение задумался. А потом покачал головой:

— Я опять же не уверен, ваше величество, но мне кажется, не все люди подвержены воздействию магов. Не знаю, может быть у них Дары, подобные моему, или еще что-то… Но, к примеру, у моего отца есть человек для выполнения особых поручений… Ну, — он смутился, — вы же понимаете, иногда мой отец, оставаясь верным короне, ведет не слишком честную игру со своими партнерами… И этот человек выполняет именно такие поручения… Раньше Диром практически жил в нашем доме, мой отец доверял ему как никому другому. По после появления господина Россо отец отправил Дирома с глаз долой, в поместье. И я подумал, что господни Россо прогнал Дирома потому, что тот не поддался его влиянию. И мне кажется, между этими двумя ситуациями есть связь… Я ни на что не намекаю, ваше величество, — извиняющимся тоном произнес он, — но слухи, которые ходили по двору, говорили, что не может быть, чтоб бароны его величества флиртовали с госпожой Живелой, они не стали бы. Все знают, они готовы на все ради короля, потому что поклялись ему в верности.

Я прикрыла глаза… А мальчишка-то, несмотря на молодость, весьма умен. Иметь на руках минимум данных и сделать совершенно правильные выводы дано не каждому. Я-то прекрасно помнила, что давным-давно, еще будучи совсем мелкими, Фиодор с друзьями поклялись всем Богам, что всегда будут верны друг другу. А Диром, который выполнял для герцога Фалжо самые грязные поручения, вероятнее всего тоже был связан подобной клятвой, раз Ролам увидел сходство между этими случаями.

Если подумать, то все было довольно логично. Никакие маги не могут быть выше Богов. Значит, призвав Их в свидетели, человек получал иммунитет от магического воздействия. И это многое меняло. Это давало нам шанс.

— Ролам, ты молодец, — совершенно искренне похвалила я секретаря его величества. — Ты умен, наблюдателен и способен анализировать увиденное. Это очень ценные качества для государственного служащего приближенного к королю. Сейчас ты определенно находишься на своем месте. Но как только госпожа Живела поймет, что магия на тебя не действует, тебя сразу уберут… Поэтому ты должен молчать о своем артефакте. Нельзя говорить о нем никому и никогда. Ты понял?

— Да, ваше величество, — с готовностью кивнул он. И тут же спросил, — а вы разве не станете прогонять госпожу Живелу? Я думал, что вы поговорите с его величеством. — Я скептически улыбнулась. Все же мальчишка в дополнение ко всем своим положительным качествам, слишком юн и наивен. Хорошо этот недостаток быстро проходит с возрастом. — Объясните, что госпожа Живела не такая хорошая как он думает… его величество очень прислушивается к вашему мнению… Нет⁈

С каждой фразой в его голосе слышалось все больше отчаяния. Он смотрел на меня огромными глазищами под пушистыми ресницами, которые лучше всего подошли бы девушке, и я видела, как больно ему понимать, что королева, которую он так ждал и в которую так верил, оказалась не всемогущей.

— Милый Ролам, — улыбнулась я, — если бы все было так просто. Во-первых, Живела не одна. Ты же сам сказал, что ее «родственники», то есть маги из Монтийской Епархии, контролируют все Высокие роды, а значит все ключевые посты в королевстве. Живела несомненно хитра. Или хитер тот, кто стоит за ней — Великий отец, глава Монтийской Епархии. Во-вторых, ты, вероятно еще ни разу не встречал девушку, которую полюбил бы всем сердцем… Знаешь, в Нижнем городе, — слегка соврала я, умолчав, что выудила подходящие слова и памяти призванной души, — говорят, что любовь зла, полюбишь и козла. И это правда. Влюбленный человек склонен не замечать недостатки возлюбленного. Он видит только его достоинства, которые ко всему прочему кажутся ему гораздо более значимыми, чем есть на самом деле. Поверь, — легко вздохнула для усиления эффекта моей речи, — я знаю о чем я говорю. Я сама, ослепленная любовью прощала слишком многое тому, кого любила.

— Но ваше величество, если госпожа Живела станет королевой…

— То нам всем придется очень туго, — перебила я. — Ты прав, Ролам, этого нельзя допустить. Однако идти в лоб нельзя. Фиодор, сердце которого Живеле удалось покорить, никого не станет слушать. Даже меня. Поэтому, — взмахом руки остановила набравшего в грудь воздух Ролама, который явно хотел что-то сказать, не соглашаясь с моими доводами, — надо запастись терпением. И идти обходным путем. Сейчас лучшим решением будет не отговаривать Фиодора от женитьбы, а уговорить его не назначать дату свадьбы. Сейчас время на нашей стороне…

— Но свадьба уже назначена, — сник Ролам, — через месяц… Госпожа Живела ни за то не захочет откладывать ее.

— Через месяц⁈ — ахнула я. Эта новость была для меня такой неожиданной, что я просто не смогла сдержать эмоции. Вскочила и забегала по кабинету, чтобы немного успокоиться. — И когда Фиодор собирался рассказать мне об этом⁈ — выпалила я…

— Но, ваше величество, разве вы приехали не по просьбе его величества? Он не стал отправлять вам официальное приглашение, как всем остальным. Я, думаю, его величество понимал, что вам не понравится невеста без роду племени… Поэтому вместо приглашения он и написал, чтобы вы приехали к нему с отчетом по поводу найденного золотого клада…

Я резко остановилась. Как будто бы споткнулась. И замерла… Что-то было не так.

— Когда ты отправил это письмо? — немного резко спросила я.

Ролам на мгновение задумался и назвал дату.

— Почти три месяца назад…

Я задумчиво прикусила губу.

— Значит мы с гонцом не могли разминуться… Но я не получала никакого письма от Фиодора… Вернее, получала, — исправилась я, — последнее пришло как раз за месяц до моего отъезда… Но там не было ни слова про приглашение…

— Не может быть, — покачал головой, — я сам переписывал это письмо начисто по просьбе его величества… Ну, — Ролам слегка порозовел от смущения, — вы же знаете, у его величества…

— Ужасный почерк, — кивнула я. — Знаю… Значит, — сделала я неутешительный вывод, — Кто-то перехватил это письмо… И переписал его. Или, — продолжила я задумчиво, — этот кто-то переписывал все письма, которые я получала от сына. Я же заметила, что что-то изменилось… Практически сразу, как только он выехал из Пустоши… Живела!

— Госпожа Живела!

Произнесли мы хором и переглянулись.

— Мерзавка, — припечатала я и выдала сложную конструкцию, которую использовали в Нижнем городе, чтобы охарактеризовать степень мерзости самого неприятного человека.

Я могла бы простить ее за то, что она планировала захватить Грилорию, действуя по указке своего отца; за то, что решила стать королевой, завоевав сердце короля; за то, что влюбила в себя моего сына, и использовала его чувства для своей выгоды… Но за то, что эта тварь вешалась в наши с ним отношения, я ее простить не могла. Никогда и ни за что.

И теперь этой гадине точно конец.

— Ролам, — приказала я мальчишке, который смотрел на меня с ужасом и восхищением. Кажется, его впечатлило то, как я ругаюсь, — ты должен оставаться на своем месте и докладывать мне обо всем, что происходит. Ты станешь моими глазами, моими ушами рядом с его величеством. Смотри в оба. Запоминай все, даже самые незначительные детали. А я пару раз в неделю буду отправлять тебе такое же послание, как сегодня. И ты будешь рассказывать мне все до самой мелочи. Понял?

— Да, ваше величество. — с готовностью отозвался мальчишка-секретарь.

— Но это еще не все… Ты должен принести мне клятву верности, призвав в свидетели Богов. Это в твоих же интересах, — начала было объяснять я, но Ролам, невольно перебил меня:

— Клянусь всем Богам, что буду верен вам до самой смерти, ваше величество. И вы всегда можете рассчитывать на меня.

Гром мгновенно пророкотал над нами, извещая о том, что клятва принята.

— Спасибо, — улыбнулась я. И не стал говорить, что клятва, которую я хотела запросить не была такой категоричной. Теперь-то уже все равно ничего не исправить.

Глава 4

Ролам, получив наставления, ушел. А я никак не могла успокоиться. Предстоящая свадьба моего сына перевернула все, наложив жесткие ограничения по времени на весь мой план, который и существовал-то пока только в виде призрачного представления о том, что можно сделать. Проклятая Живела!

Внутри меня все кипело от ярости. Хотелось придушить мерзавку прямо сейчас, своими собственными руками. Если бы это спасло не только Фиодора от поспешного шага, но и всю Грилорию от захвата магами, я прямо сейчас бы отправилась в спальню моего брата. Однако все было не так просто. Даже смерть гадины-Живелы ничего не изменит. Слишком прочно угнездились маги в управлении страной. К тому же король не простит мне смерть своей любимой. И тогда я уже ничего не смогу сделать. Мне придется уехать и оставить все, как есть.

Жаль, что в схватке с магами Антос «испарил» артефакт, позволяющий определить правду или ложь говорит собеседник. Он бы сейчас очень пригодился, чтобы вывести Живелу на чистую воду. Если бы я знала, что так будет, заранее вытащила бы из сумки какой-нибудь бесполезный артефакт, вроде того, что заменят горничную, и держала бы его при себе. Но прошлого не исправить. Надо думать о будущем и искать возможности в настоящем. Пусть у меня их не так много.

Но зато у меня есть Алис… Я собиралась навестить его завтра утром и предупредить, чтобы был осторожнее. И не высовывался. Если маги сочли его не достойным своего внимания, то этот просчет надо использовать на полную. К придворному лекарю стекается огромное количество слухов, новостей и сплетен. А это именно то, что мне надо.

Кроме того, в отличие от Ролама, который всегда должен быть на глазах его величества, а значит и Живелы, Алис в любой момент может покинуть королевский замок и отправиться в Средний город, в свой особняк.

Я усмехнулась, по иронии судьбы штаб «заговорщиков» снова удобнее всего организовать именно там, в особняке младшего барона Голеда. Он достался ему после смерти матери, и не входил в имущественный комплекс, принадлежащий роду Голедов, которым управлял старший брат Алиса, попавший под влияние магов.

Там я и поселю всех магов которые сейчас на мой стороне: Антоса, Венима и Рошку. Детей Дишлана надо забрать у Жерена. Я вздохнула. Как же жаль, что мой верный друг больше не со мной… Проклятые маги!

По самым скромным подсчетам в Грилории их развелось столько, что невозможно было осуществить мой план по их мгновенному точечному уничтожению. К тому же, я вспоминал битком набитые гостевые покои… И что-то подсказывало мне, что это не делегации Аддии и Абрегории, которых должны были представлять свои страны на таком важном событии, как женитьба короля Грилории. И даже не Грилорские аристократы, которым позволили жить в королевском замке в ожидании торжества.

Великий отец поступил очень хитро, не став размениваться на захват Нижнего и Среднего городов Яснограда. Я-то думала, что если в кольце Нижнего городе обитает десяток магов, то чем ближе к королевскому замку, тем меньше их становится. Но не тут-то было. Глава Монтийской Епархии все свои силы сосредоточил в Высоком городе и Королевском замке, и почти победил… После свадьбы, как только Живела понесет от Фиодора, он станет не нужен, ведь в жилах его ребенка будет течь кровь Древнего Бога. И тогда Грилория падет к ногам Великого отца.

Усилием воли заставила себя отвлечься от панических мыслей и вернуться к четкому, лишенному эмоций планированию. Пришлось немного побегать по комнате и распахнуть окно, чтобы ночной воздух охладил горячие от ненависти чувства. Я оперлась на подоконник и несколько раз глубоко вдохнула. Голова закружилась от избытка кислорода, но зато думать стало гораздо легче.

Следовало признать, моя идея нанять ночных убийц и расправиться с магами раз и навсегда, обречен на провал. Во всей Грилории не найти столько наемников, чтобы справиться с ними за одну ночь. К тому же, это не будет точечно и незаметно. Это будет очень явно и кроваво, скрыть смерть стольких людей, большая часть из которых обитает в королевском замке, не удастся. И придется давать какие-то объяснения.

Другой путь — убивать магов потихоньку, чтоб было не так заметно, тоже не выход. После первого раза они будут настороже, а мы даже не знаем всех их возможностей. Вдруг они способны создать такой же щит, как Антос… или хотя бы, как Веним. Его заклинание защитило меня от артефакта Илайи. И, возможно, способно защитить магов от кинжала наемных убийц.

Мне страшно не хватало советов Жерена. Мой верный друг всегда помогал мне в сложных ситуациях помогая найти наилучший выход. Но сейчас он сам попал в беду, и я не знала, как его вытащить. Если убить не всех магов, а частично, то где гарантия, что на их место не придут другие. Благо их сейчас так много, что недостатка в людях у Живелы нет. В отличие от меня.

Я по прежнему стояла у окна, дыша холодным воздухом, помогавшим мне собраться. Ясноград был гораздо севернее Южной пустоши и ночи здесь были гораздо холоднее. Я уже немного озябла. Еще немного и придется будить служанку, чтобы развести огонь в камине. С сожалением закрыла одну створку окна и потянулась ко второй… И вдруг услышала тихие мужские голоса этажом ниже. В то же мгновение я застыла, стараясь не дышать и вслушиваясь в еле различимые слова…

— Жарко… — легкий, мягкий баритон звучал раздраженно. Кажется, его владелец был страшно зол. — Как же я хочу домой! Меня здесь все бесит! И эта показная роскошь, и самоуверенность мужчин, и доступность дам, от которых пахнет так как будто бы они сидят в цветочной клумбе. Меня тошнит от этого запаха. Все же горьковатый аромат монастырского мыла, чистота и внешняя, и внутренняя украшают и женщин, и мужчин гораздо лучше всех этих золотых побрякушек.

— Не о том думаешь, Ихирь, — мрачно заметил гулкий низкий голос. — Лучше подумай, как выполнить поручение Великого отца. Только в этом случае мы сможем вернуться.

— Но знаешь, что злит меня гораздо больше? — невидимый мне маг словно не услышал слов своего собеседника. И его ответа тоже не стал дожидаться, — больше всего меня злит, что братья повелись на всю эту мишуру! Ты слышал, что говорит Лихом? Как у него язык не отсох после такого! Назвать Монтийскую епархию убогой дырой по сравнению с этим вертепом развратности! Мы должны немедленно сообщить Великому отцу, что Большой мир развращает людей. Невозможно окунуться во всю эту грязь и остаться чистым!

— В чем-то Лихом прав, — прогудел второй. — Многие не отказались бы от такой жизни, как здесь. Посмотри, мы с тобой вдвоем живем в такой большой комнате. В монастыре в такой нас было бы не меньше десятка. А еще я даже не представлял, что в мире существует столько вкусов. Раньше мне казалось, что нет ничего вкуснее монастырской каши, а теперь…

— Как ты можешь думать о еде в такой момент⁈

— Очень даже могу. Кстати, я попросил на ужин заячьи почки в белом вине, свинные отбивные, паштет из гусиной печени и суфле из белого мяса. — Если хочешь, я поделюсь с тобой…

— Волд! — возмущено воскликнул первый. — Как ты можешь вкушать роскошные кушанья, когда наши братья получают всего одну миску пустой каши в день⁈

— Очень просто могу… Я, знаешь ли, не виноват, что все изменилось. Я еще помню то время, когда никаких ограничений в еде не было. И каша была не пустой, а с хорошим куском мяса. Или двумя.

— Волд! — негодования в голосе стало еще больше, — ты можешь хотя бы на мгновение перестать думать только о своем желудке! Великий отец не зря отправил нас в Большой мир. Когда-нибудь все эти земли станут нашими. И наши братья не будут голодать! Но сначала нам надо заставить низших людишек служить нам!

— Значит ты больше не хочешь все бросить и уехать домой? — фыркнул бас.

Повисла короткая пауза.

— Так ты это нарочно? — недоверчиво спросил баритон. И после утвердительного возгласа второго мага, продолжил. — И почему я всегда ведусь на твои подначки, Волд?

— Потому что ты идиот, — захохотал он и потом спросил, — так поделиться с тобой заячьими почками? Или будешь жевать пустую кашу?

— Поделись. Приступы ностальгии вредят моему желудку, — неохотно согласился первый. И вздохнул, — но все равно… здесь очень жарко.

Они отошли от окна.

Я немного постояла и осторожно прикрыла вторую створку, которую до сих пор сжимала в руке. Подслушанный разговор не был особенно важным, но давал пищу для размышлений.

В Монтийской епархии голод. Причин для такой катастрофической ситуации может быть несколько.

Первая, самая очевидная — неурожай. Если несколько лет подряд погода не балует крестьянина, то последствия падения урожайности могут быть ужасными. Люди вынуждены ограничивать себя в пище, чтобы выжить. И выживают не все.

И даже потом, после того, как погода станет благоприятной, народ еще несколько лет приходит в себя, восстанавливая свою численность после страшных последствий. Последний раз такой голод случился задолго до моего рождения, в самые первые годы правления моего отца.

Но этот вариант не подходил. Если бы голод был от неурожая, то в комнате размером с комнату для прислуги, которые и располагались на нижнем этаже, обитал бы один маг, а не десяток.

А значит голод был обусловлен совсем другой причиной: Монтийская Епархия страшно перенаселена. Людей столько, что им не хватает еды, которую способно принести более-менее стабильно работающее сельское хозяйство.

Этот вариант развития событий был наихудшим из всех возможных. Магов в Епархии так много, что они не могли не пойти захватывать чужие земли, чтобы расселиться и получить новые угодья.

Но независимо от причин, эта ситуация давала нам шанс… Если в Монтийской епархии все так плохо, то мы вполне можем попробовать перекупить магов, которых Живела приставила к главам Высоких родов Грилории. Благо золота у меня вдоволь, я с улыбкой вспоминал медные шахты, которые изменились, благодаря магии Южной пустоши.

А тех, кто не захочет «покупаться» можно будет по-тихому убрать с помощью людей Орега.

Это уже было похоже на план, который можно было осуществить. Чтобы ничего не забыть, я записала все, что услышала, включая имена магов, зафиксировала свои мысли, догадки и задумки по плану. Я не боялась, что кто-то сможет прочитать мои записи, ведь по старой привычке все секретные заметки на русском языке, который знала благодаря призванной душе.

Несмотря на то, что легла я довольно поздно, встать пришлось с рассветом. У меня скопилось слишком много дел, чтобы нежиться в постели. Первым делом проведала старого друга, придворного лекаря, младшего барона Голеда. Рассказала о его роли в войне против магов, заручилась его поддержкой и разжилась бутылочкой успокоительного для нервных барышень. Невольно нахлынули воспоминания о том, как Алис этим отваром лечил Дишлана от сотрясения мозга после нападения людей графа Шерреса, отца моей Анни.

Граф Шеррес до сих пор служил главой посольства Абрегорианской империи. И я решила, что не лишним будет навестить старого друга. Вдруг есть шанс, что маги до них не добрались. Послы решают множество задач, строя отношения между странами, но Монтийская епархия никогда не занималась чем-то подобным. И Великий отец вполне мог упустить этот момент и оставить послов без влияния магов. И тогда у меня был бы шанс наладить отношения с Абрегорианской империей и Аддией. Там, я уверена, есть те, кто подобно мне или Роламу видит, что маги чересчур обнаглели.

Однако первым делом я отправилась к Жерену. Во-первых, мне страшно хотелось увидеть друга и поговорить с ним. Вдруг я все преувеличиваю, маг не оказывает на него большого влияния, и мой друг по-прежнему остается собой? Мне так нужна была его поддержка.

Особняк барона располагался в самой богатой части Среднего города. Чтобы не вызвать ненужного ажиотажа, я приехала туда на простой карете без опознавательных знаков, которую использовали для выезда секретари королевской канцелярии. Ролам помог мне договориться со служкой, который оформил выезд на свое имя. Я не хотела, чтобы Живела узнала о моих передвижениях.

Наряд я тоже выбрала самый скромный, чтобы сильно не выделяться среди богатых горожан. И мой план сработал. Слуга Жерена, выполняющий роль дворецкого, встретил меня хмуро, без тени улыбки. Равнодушно скользнул взглядом, явно не опознав во мне бывшую королеву Грилории, и заявил, то его благородие никого не принимает.

— Передайте его благородию, что пришла его старая знакомая — Елька. Он примет меня, — попыталась я настаивать, но дворецкий оказался на редкость упертым и снова прогудел низким, как гул высоковольтных проводов голосом:

— Его благородие никого не принимает. Вам, госпожа, лучше уйти. Иначе госпожа баронесса будет весьма недовольна.

— Доложите госпоже баронессе, — попыталась я зайти с другого края, — о моем визите.

— Их благородия никого не принимают, — слегка изменил фразу вредный слуга, и снова завел свою шарманку, — вам лучше покинуть этот дом, госпожа. Ваш визит неуместен…

— Да, что ты заладил, — не выдержала я и рявкнула, что есть мочи. — Немедленно сообщи хозяевам, что пришла их старая знакомая!

— Елька⁈ — откуда-то из-за широкой спины слуги, который перегораживал мне вход, я услышала голос Селесы. — Ой, ваше величество! — засуетилась она и кинулась отталкивать резко побледневшего дворецкого, — Боги, как же я рада вас видеть!

Располневшая и немного постаревшая подруга стояла передо мной, глядя на меня опухшими и покрасневшими от слез глазами.

— Селеса, — ахнула я… Никогда не видела, чтобы она плакала. Я всегда восхищалась выдержкой своей подруги из Нижнего города, которая несмотря на все беды и горести, которые выпали на ее долю, оставалась жизнерадостной и улыбчивой. — Что случилось⁈

Она попыталась ответить, но губы задрожали, а рот скривился и Селеса расплакалась навзрыд прямо на своем пороге:

— Дошка, — услышала я сквозь рыдания, — Дошка письмо прислала…

Теперь мне все стало понятно. Бедная Селеса узнала о том, что Республика пала под натиском магов. И ее дочери пришлось покинуть дом и бежать в Южную пустошь.

— Все будет хорошо, — я сделала шаг вперед и обняла ее, разделяя боль, — ты же знаешь, Митка никогда и никому не даст в обиду ни жену, ни детей.

Селеса, обняв меня в ответ, помотала головой и разрыдалась еще сильнее:

— Жерен, Елька… Жерен говорит, что они должны вернуться, принять волю Великого отца и служить ему, как представителю Богов в мире… Он сошел с ума, Елька… Какой еще Великий отец⁈ Откуда он взялся⁈ И почему мы должны служить ему⁈ Я ничего не понимаю! Весь мир словно сошел с ума!

Она рыдала, что-то выкрикивая в сердцах, и делясь со мной всей тем, что накопилось в ее сердце. А я поглаживала Селесу по спине, что-то говорила, пытаясь успокоить. А сама думала, что с Жереном мне пока лучше не встречаться. Если все так плохо, как говорила Селеса, то мне надо быть в сто раз осторожнее. Это сейчас маги не берут меня в расчет. Но стоит высунуть голову чуть сильнее, как рядом со мной тоже может появиться бледный мужчина… или бледная женщина…

Но мне нужно было знать, где дети Дишлана.

— Селеса, — я слегка отстранилась и попыталась взглянуть подруге в глаза, — ты права. Все очень нехорошо. Мы можем поговорить с тобой так, чтобы Жерен не узнал ни о моем визите, ни о нашем разговоре?

Не переставая плакать, подруга кивнула, схватила мою ладонь и потащила куда-то вглубь дома, не говоря ни слова и громко всхлипывая…

Глава 5

Я думала, что она приведет меня в свою комнату, в библиотеку или еще куда-нибудь, но Селеса упорно тащила меня куда-то вниз по лестнице. Это было странно, если Жерен, как и все люди, следует своим привычкам, то там, в подвале, должна была быть его ювелирная мастерская. Он всегда устраивал ее там, где можно было запереться от людей, которые мешали творческому процессу. У Жерена был Дар Древних Богов, который позволял ему создавать шедевры ювелирного мастерства. По иронии судьбы когда-то Жерен представлял свои работы, как контрабанду из Монтийской Епархии.

— Селеса, куда ты меня ведешь? — встревожилась я. А вдруг я переоценила степень надежности подруги. И вместо того, чтобы увести меня от Жерена и мага, который всегда находится рядом с ним, Селеса тащит меня прямо к ним в лапы? — Я не думаю, что мастерской у Жерена безопасно.

— Мы к Вирху, — всхлипнула она.

Это имя я совершенно точно никогда не слышала.

— Кто это? — Нахмурилась я. — И почему ты думаешь, что у него безопасно?

— Ученик Жерена, — судорожно вздохнула Селеса, отвечая на первый вопрос. И добавила, еще несколько слов, которые по всей видимости было ответом на второй, — он не такой, как все…

Понятнее мне, конечно, не стало. Но моя интуиция молчала, словно не видела никакой угрозы в том, что меня, приехавшую инкогнито, волокли в темный подвал. И хотя в голове я уже прокрутила сотню вариантов с самым плохим финалом, все равно шла туда, куда меня вела Селеса.

К счастью далеко идти не пришлось, едва спустившись с лестницы, Селеса толкнула неприметную дверь и мы оказались в крохотной комнатке, освещенной парой часовых свечей. Здесь стоял большой стол, заваленный инструментами, какими-то заготовками, кусками камней и других пород, явно неблагородного происхождения. И сидел юноша, примерно того же возраста, как мой племянник Грегорик. Худой, длинный и страшно заросший.

— Вирха, — Селеса вытолкнула меня вперед. Места было так мало, что мы с ней едва помещались на крошечном пятачке свободном от мебели и этого странного человека, — это наша королева Елина… Ну, ты же знаешь. Ей нужен амулет, чтобы монахи не могли ей ничего внушить, как Жерену. Сделаешь⁈

Вирха взглянул на меня огромными, на половину его худющего лица глазами, в которых явно читалась какая-то безуминка. Он смотрел так пытливо и пристально, что мне стало не по себе, и я сделала шаг назад, пытаясь уйти от этого, проникающего в самую душу, взгляда. Но тут Вихра моргнул, наваждение пропало, и он тряхнул кудлатой головой.

— Сделаю, тетя Селеса, — неожиданно тонким, мальчишеским голоском произнес Вирха.

А я вспомнила, где видела его раньше. Когда-то давно, у ювелирной лавки на краю Нижнего города, которая использовалась контрабандистами для торговли незаконно привезенным в Грилорию товаром, побиралась молодая нищенка с ребенком. Поначалу она держала на руках кулек с младенцем, но со временем мальчик подрос.

Жерен тоже продавал свои работы именно там, и мы с ним использовали эту лавочку для тайных встреч. В последний раз я видела нищенку с ребенком, когда мальчишке было около семи лет. Он и тогда был таким тощим, что глаза казались просто огромными. И взгляд. Я готова была поклясться, у маленького ребенка был такой же пристальный, проникающий в душу, взгляд. Он пугал всех, что люди невольно отводили глаза в сторону.

Пока я размышляла, Вирха взял какой-то камень, похожий на голыш, кусок простой серой проволоки и принялся что-то наматывать, превращая эти два предмета в подобие украшения. Я уже хотела отказаться от такой «чести». Зачем мне эта странная поделка, похожая на изготовленное детскими руками кольцо из проволоки? Но в этот самый момент, Вирха, закончил мотать, спрятал свою поделку в руках и закрыл глаза…

Даже при тусклом свете свечей было видно, как резко побледнело его лицо. А когда он протянул мне ладонь, на которой лежало, сделанное им украшение, я невольно ахнула и подалась вперед… Не знаю, как это получилось, но голыш обмотанный серой проволокой превратился изящное тонкое кольцо. Тусклый серебряный блеск металла… невзрачный камень невольно притягивающий взгляд… Я нащупала Зеркало Великой Матери, висевшее на моей шее, захотелось достать его и убедиться, что глаза меня не обманывают: на грязной ладони мастера лежал артефакт Древних Богов.

— Но как⁈ — пораженно выдохнула я, осторожно кончиками пальцев касаясь нового артефакта. Я даже не пыталась взять его, просто хотела убедиться, что это не галлюцинация и морок не развеется, стоит только коснуться его. Но кольцо было настоящим…

— А вот так, — голос Селесы прозвучал глухо и даже как-то устало. — Дар у него… Или проклятье… Вы уж сами, ваше величество, определитесь. Потому и прячу его здесь.

— Ничего не понимаю, — выдохнула я и все таки взяла кольцо. Медленно, все еще не веря ни своим глазам, ни ощущениям надела его на палец… Вирха широко улыбнулся, убрал ладонь, и, заложив обе руки под мышки, начал раскачиваться на стуле, тихо, на грани слышимости, воя одну ноту. Я нахмурилась, — что это с ним?

Селеса вздохнула еще раз. Пригладила торчащие на голове Вирхи вихры, по матерински ласково провела по щеке…

— Идемте, — кивнула она на выход, — я там все расскажу. Его сейчас лучше оставить одного…

Мы вышли… Селеса захлопнула дверь за спиной, отрезая нас от загадочного мастера, только что на моих глазах совершившего самое настоящее чудо. Я была так поражена, что даже не знала с чего начать расспросы, поэтому молчала, все то время пока мы поднимались по лестнице. В голове кружились тысячи мыслей, путаясь между собой и превращаясь в лишенные смысла химеры…

Почему? Как это парнишка смог сотворить такое? Что с ним стало? И зачем он так пристально смотрел на меня и как, вообще, могло получиться, что древние Артефакты Древних Богов прямо сейчас создал из камня и простой проволоки этот странный Вирха? Зачем Селеса сказала, что его лучше оставить одного и как у него это получилось? И почему он прячется и где он был раньше?

— Сюда, — Селеса кивнула в сторону кухни. Даже получив титул она не избавилась от мещанской привычки торчать целый день на кухне, среди всего того хаоса, что творился в моей голове, эта мысль единственная из всех не затягивала меня в сети безумной гонки по кругу. И я зацепилась за нее, как за якорь. Моя подруга еле заметно улыбнулась, — здесь все свои…

Я кивнула, только что сообразив, что, вообще-то, прямо сейчас в доме Селесы живет маг, который определенно не должен был пропустить такого ученика Жерена. Значит, все это не просто так? Может быть мой друг не подвержен влиянию магов и водит за нос монтийского шпиона? Эта мысль воодушевила меня, и на кухню я вошла почти с улыбкой. Почти, потому что даже такая большая радость не смогла пробиться через тревожные, независимо от моей воли, мысли об артефакте, мягкие объятия которого я чувствовала на пальце.

На Селесиной кухне, как и на любой другой в это время дня, вовсю шла готовка. Клубы пара поднимались над котлами, заволакивая пространство горячим туманом, пахнущим вареным мясом, овощами и ароматными приправами. Шипение масла на огромных сковородах, мерный стук ножей, и тихий смех болтающих между делом поварих дополняли картину.

Наше появление не осталось незамеченным. На одно мгновение настороженная тишина повисла над кухней. Казалось даже масло в сковородках перестало шипеть, и только клубы пара по прежнему бесшумно кружили в воздухе, заставляя закашляться от влажной духоты… А потом все опять загудело по прежнему.

Старшая кухарка, громогласно раздававшая приказы своим помощницам, склонившимся над кухонными столами, и Селеса обменялись многозначительными взглядами. И я готова была поставить все свое состояние, против медной гринки, баронесса и ее старшая кухарка неплохо ладили между собой.

— Сюда, — Селеа потянула меня дальше, вглубь белого тумана, прямо к дверям просторных кладовых, где хранился запас продуктов. Дверь она открыла ключом, который ей сунула в руку кухарка в тот момент, когда мы проходили мимо. — Тут можно говорить обо всем. Нас никто не услышит…

Я кивнула. Нет, я конечно, предпочла бы кабинет, а не кладовку, но в чужом доме выбирать не приходилось. К тому же я доверяла Селесе. И мне страшно хотелось узнать правду о Вирхе…

К моему удивлению, в кладовой, за грудой мешков с овощами, обнаружился эдакий тайный кабинет со старым шкафом, диваном, парой кресел и колченогим столиком, подпертым старым, дырявым горшком… в кладовке царил полумрак, дневной свет проникал в нее через узкое, но длинное окно под самым потолком. Однако, несмотря ни на что внутри было сухо и свежо.

— Садитесь, — кивнула Селеса на кресло.

И, не дожидаясь моего ответа, плюхнулась во второе. Это было не слишком вежливо, но я снова промолчала и последовала ее примеру. Моя подруга нередко была довольно грубой и несдержанной, и ни богатство, ни титул это не исправили. Только глянула мельком, чтобы убедиться, что обивка мебели чистая и не испортит мне платье.

— Расскажи про Вирху, — не стала я затягивать разговор. — Как такое могло получится? Я же видела, что у него в руках был простой камень и проволока.

Селеса глубоко вздохнула. И начала свой рассказ, как будто бы не услышала мой вопрос, с самого далекого далека…

Все началось много лет назад, когда они с Жереном только-только переехали в Средний город. Тогда-то он заметил, что грязного беспризорника, живущего на улице у ювелирной лавки, твердая рука. Он, подражая мастеру, так ловко гранил простые голыши, валявшиеся на обочине дороги, что Жерен решил забрать его к себе, учеником. Заодно и подкормить и приодеть. Очень уж худым и оборванным даже для нищего был этот ребенок.

Поначалу все было хорошо. Вирха выправился, подрос. Он с удовольствием учился ювелирному делу, и рука у него была верной. Жерен уже начал поговаривать, мол, пора переводить ученика в подмастерье… До экзамена в гильдии оставалось несколько месяцев, когда в первый раз случилась некая странность. Жерен как раз был в отъезде, и Селеса отправила Вирху на ярмарку, за продуктами. С ярмарки он вернулся только вечером, бледный, и резко осунувшийся, как будто бы пропадал не несколько свечей, а пару недель. Одежда болталась на нем, как на вешалке, а сам он пылал от жесточайшего жара и смотрел на мир безумными глазами.

Он кое-как добрел до своей комнаты, поел и тут же заснул. А утром проснулся как ни в чем ни бывало. Ни жара, ни безумия. Только худоба и осталась, доказывая, что Селесе ничего не привиделось. Однако до приезда Жерена все пришло в норму, мальчишка ел за троих и быстро поправлялся. И Селеса решила ничего не говорить мужу. Ну, мало ли… Не беспокоить же супруга у которого и так дел невпроворот из-за такой мелочи, как непонятное недомогание у ученика.

Тем более, что мальчишка и раньше, вызывал беспокойство у мастера. Была у него одна странна привычка: работе с драгоценными металлами и благородными металлами, ученик предпочитал возню с речными голышами и медной проволокой. Он каждый раз набивал карманы красивыми камешками, подобранными у реки или на обочинах дорог. Но Селеса, в отличие от Жерена, не видела в этом ничего плохого. Она помнила, как моя Анни собирала камни, которые предсказывали ей будущее.

Селеса, вообще, неожиданно для себя привязалась к Вирхе, как к своему, тем более он не слишком отличался по возрасту от их с Жереном сына. И очень часто прикрывала грехи мальчишки перед мужем.

Но накануне экзамена в гильдии, Вирха отправился по поручению Жерена к кузнецу за серебряной проволокой и снова пропал.

Жерен, не дождавшись нужной ему проволоки, отправился за ней сам. Оказалось, что Вирха до кузницы так и не дошел, исчез где-то по дороге. Жерен был страшно зол. И когда к вечеру мальчишка вернулся в том же состоянии, как и в прошлый раз, объявил несчастному, что отзывает из Гильдии свое ходатайство об изменении статуса ученика. Если нерадивый ученик не понимает, как важно не шляться по улицам, а работать, значит еще не готов к повышению. В своей злости и ярости, Жерерн даже не обратил внимание на резко появившуюся худобу, жар и безумие в глазах.

А вот Селесу это встревожило. На следующий день, когда Вирха снова чувствовал себя хорошо, она принялась расспрашивать мальчишку, где тот был и что делал. Но к ее огромному сожалению, он почти ничего не помнил. Сказал только, что шел к кузнецу, а потом увидел как горько плачет молодая женщина. Ему стало жаль ее и он решил помочь несчастной и вылечить ее ребенка от страшной болезни, которая медленно поедала его тело, заставляя скрючиваться кости. А потом он больше ничего не помнил. Когда пришел в себя, женщины рядом не было, а он сидел в каком-то темном закутке, обнимая себя и дрожа от холода.

— Если бы тогда я догадалась спросить, откуда Вирха узнал про ребенка, — вздохнула Селеса, — может быть мне удалось бы остановить его раньше, чем… Но я не догадалась. Я думала, что он подошел к этой женщине и она сама рассказала ему о своей беде. Понимаешь, Вирха всегда был чересчур добрым. Он чем-то напоминал мне Нюня. Наверное, поэтому я к нему так привязалась… Иногда я даже думала, что Нюнь его отец…

— Нюнь? — нахмурилась я. А ведь мне кто-то говорил, вспомнила я, что женщины Нижнего мира частенько привечали добродушного нищего. — Думаешь, правда, Нюнь сделал ребенка этой нищенке?

— Нет, — покачала головой Селеса, — это не он. Когда все вскрылось, я навела справки и выяснила, что хотя его мать не помнила, кто именно из ее клиентов стал отцом Вирхи, она была уверена, что этот человек не из Яснограда. Потому что она пришла сюда уже беременной. Из Абрегории. Боялась, что у нее будет дочь и не желала ей такой же жизни, которая была у нее. Ты же знаешь, какие у них порядки… Девочкам не дают даже повзрослеть…

Я кивнула. Знаю… Я сама вытащила мою Катрилу из лап насильников, которые по обычаям империи, решили, что девочка, вынужденная зарабатывать себе на жизнь, а не прятаться в запертой комнате, доступна и не имеет права отказать им в удовольствии. Именно тогда я впервые стала «всехней мамой», впустив в свое тело Великую Мать.

Невольно появилось уважение к несчастной нищенке… Пусть она сама прошла через ад, но нашла в себе силы и сделала все, чтобы избавить свою возможную дочь от участи погибнуть в тот самый день, как упадет первая кровь, обозначая ее взросление.

Тем временем Селеса продолжала свой рассказ.

— Дальше все было так же… Странные приступы повторялись нечасто, но регулярно. Жерен поначалу ругался, потом сделал вид, что Вирхи не существует. Он просто не замечал своего ученика, решив, что твердость руки и способности к ювелирной работе, не способны сделать мастера из безответственного человека. Он бы выгнал Вирху, но я всегда заступалась за него и уговаривала Жерена дать ему еще один шанс.

Она тяжело вздохнула.

— Но три года назад, когда Дошка снова родила, я решила съездить в Руспублику Талот и навестить дочь и внуков. Я ведь их никогда не видела, и страшно скучала. Когда я вернулась, Вирхи не было… У него случился очередной приступ, и Жерен выгнал его, решив, что это удобный случай избавиться от бесполезного ученика… Он сказал, — Селеса вытерла крошечную слезинку, — что Вирха для меня, как сумка без ручки. И бросить жалко, и тащить неудобно. И он решил все за меня. Выкинул бесполезную вещь… Мы тогда так сильно разругались. Я никак не могла понять, почему Жерен не видит того, что для меня было очевидно почти сразу… Вирха, так похож на Лушку и Анни… Не внешне, — вскинулась она, увидев, что я собралась возразить, — но чем-то другим. Ваши дети всегда казались родными, хотя родными по крови никогда не были…

— Ничем не похож, — нахмурилась я. — между ними нет ничего общего…

Селеса пожала плечами и заявила:

— А мне кажется, ваше величество, что похож… Жерен читал мне ваше письмо, в котором вы рассказывали историю Великой Матери… И я заметила кое-что… то, что не заметил никто…

— И что же ты заметила? — усмехнулась я. Кажется, Селеса слегка заигралась… И хотя тайна Вирхи, несомненно, очень интересна, но что могла пропустить в истории Великой матери я? Та, которая фактически прожила ее жизнь, пусть и во сне?

— У Великой матери и ее возлюбленного было не трое детей, а четверо…

Глава 6

— Четверо⁈ — рассмеялась я. Заявление моей подруги попахивало тем самым безумием, которое я увидела в глазах Вирхи…

— Четверо, — подтвердила она. — Трое стали Древними Богами, а о четвертом все забыли… Вернее, — поправилась она, — не о четвертом, а о первом…

— О первом⁈ — снова переспросила я, но в этот раз совсем не смеялась над Селесой. Она была права… Мы совсем забыли о ребенке, который родился до того, как Великая Мать заняла тело женщины. — Но…

Я замолкла, не зная, что сказать. Ведь Великая Мать не говорила, что «отсыпала» первому сыну хотя бы каких-нибудь способностей. Но, с другой стороны, разве это не могли сделать Ее дети? Сами Древние Боги? Могли…

— Ага, — вздохнула Селеса. — Я тоже не сразу поняла. Но потом догадалась, что должен был быть тот, кто делал Древним Богам все эти Дары. И это Вирха… И его предки.

Вирха… Загадочный Артефактор, наличие которого было очевидно, но о котором никто не подумал. Кроме Селесы…

— Думаю, — продолжала моя подруга, — что пока его отец был жив, с мальчишкой все было нормально. Но когда тот умер, Дар перешел сыну. И теперь Вирха такой.

Она сжала губы и вытерла слезу. Мне на миг показалось, то она снова расплачется, но Селеса сдержалась и продолжила свой рассказ.

— Каждый раз, когда он создает Дар Древних Богов, он теряет разум и силу. Отдает их этим побрякушкам. Когда я нашла его тогда, после возвращения из Республики Талот, он был совсем плох. Пришлось спрятать его так, чтоб никто не нашел. Жерен, конечно, ворчал, что я притащила в дом ненормального, но не спорил. Только сделал вид, что Вирхи не существует. И даже не заходит к нему. К счастью… иначе монах узнал бы о том, кто прячется в нашем подвале…

Я кивнула. Селеса была права. Нам повезло, что Жерен такой упрямый и вредный во всем, что касалось ювелирного мастерства. Если бы он разобрался в том, что происходит, то мальчишка совершенно точно заинтересовал бы Великого отца. Ведь тот зачем-то собирает артефакты Древних Богов…

— И так же, как ваши дети, Вирха не может противиться своему Дару. Не может не создавать эти проклятые Дары. Вы заметили, какой у него взгляд? — Я кивнула. Еще бы. Такое невозможно не заметить. — Он как будто бы видит что-то в самой глубине души. И создает Дар, который нужен этому человеку больше всего. И не всем он его делает. Только если Дар никому не принесет вреда.

Рассказ Селесы был немного сумбурным, однако я поняла главное: Вирха — наш шанс… Если он сможет изготовить амулеты, которые способны защитить моих людей от магов, то все станет намного проще. Главное уговорить мою подругу отпустить Вирху со мной, чтобы он делал то, что должен.

— Селеса, — осторожно начала я, — тебе не кажется, что прятать такой талант в подвале жестоко? Если бы Вирха смог сделать защитные артефакты, то…

— Нет! — перебила она меня, не дав договорить. — Ваше величество, неужели вы все еще не поняли⁈ — в ее голосе звучало отчаяние, — Если бы все было так просто, неужели я не попросила бы Вирху, защитить Жерена от монаха⁈ Но правда в том, что с каждым созданным Даром Вирхе становится все хуже и хуже! Когда Жерен его выгнал, и Вирха болтался в Нижнем городе среди людей, он наделал целую кучу Даров и едва не сошел с ума и не умер от истощения. Когда я его нашла, он был чуть жив, я несколько месяцев выхаживала мальчишку, чтобы вернуть ему хотя бы часть того, что он потерял. И он до сих пор не пришел в себя. А после вашего кольца, — она кивнула на мой палец, — ему нужно не меньше месяца на восстановление. А то и два…

Я прикусила губу и нахмурилась. Очередная надежда на чудо разбилась, как чашка из тонкого фарфора, упавшая на камни.

— Елька, — Селеса вздохнула и тихо произнесла, то ли нечаянно, то ли нарочно допустив фамильярность, — я попросила его создать Дар для вас потому, что хорошо вас знаю и верю, что вы сможете все исправить. Вы сможете спасти моих детей и внуков от смерти в сердце Северной пустоши. Вам только нужно немного помочь, чтобы проклятые монахи не поймали вс в свои сети. И я сделала все, что в моих силах. Но, простите, Вирху я вам не отдам. Он мне как сын, — вздохнула она. — И он уже тоже сделал все, что мог.

Спорить я не стала. И говорить о том, что я сама не слишком-то уверена в своих силах. И что маги все еще на несколько шагов впереди меня. А я даже не знаю, куда идти, слишком много непонятного в том, как действует магия и как с ней бороться.

— Госпожа баронесса, — в дверь, стукнув для приличия, заглянула старшая кухарка, — господин барон вернулся… с этим…

— Хорошо, — тряхнула головой Селеса и подняла, — ваше величество, если желаете уйти незамеченной, то моя кухарка выведет вас через задний двор. Но если в хотите поговорить с Жереном… Помните, он сейчас совсем другой, не такой как раньше. Даже мне стало с ним очень сложно, — тяжело вздохнула она.

Я на секунду задумалась. Можно рискнуть и поговорит с Жереном прямо сейчас и проверить действие артефакта. Однако кольцо было моим единственным козырем, и я решила, что лучше пока по прежнему избегать магов, чтобы не выжать себя.

— Да, мне лучше уйти, — тряхнула я головой, — но, Селеса, я приехала к вам, чтобы узнать, где сейчас дети Дишлана: Рошка и Тишен? Они у вас?

— У нас, — отозвалась моя подруга. — с ними все хорошо. Но если ты хочешь их забрать, то придется договариваться с Жереном.

— Пока мне достаточно знать, что с ними все в порядке, — улыбнулась я. — А Жерену я напишу…

— Ой, — Селеса вскочила, кинулась к шкафу и зарылась в его темное, пыльное нутро, — чуть не забыла! Я перехватила последнее письмо, которое вы ему отправили. Оно пришло около двух седьмиц назад. Мне показалось, что будет лучше, если Жерен его не увидит… Вот, — она вытащила из глубин шкафа пухлый конверт и протянула мне…

Он был вскрыт.

Моя подруга проследила за моим взглядом и виновато заметила:

— Ну, да… Жерен был в отъезде. И я не смогла удержаться, чтобы не прочитать. Но оно ведь к лучшему, да? Вряд ли было бы хорошо, если бы монахи узнали про то, что с тобой связался один из них…

Возразить было нечего. И хотя мне страшно хотелось высказать, что я пишу Жерену не для того, чтобы Селеса совала нос в наши дела. Ведь это не безопасно в первую очередь для нее самой. Но я понимала, эти претензии лучше высказывать самому Жерену, а не его супруге. Потом, когда его сознание не будет под влиянием магов.

— К лучшему, — согласилась я, но все же не удержалась и добавила, — но, Селеса, читать чужую переписку дурной тон.

— Да, подумаешь, — отмахнулась она, — у вас там почти ничего интересного нет. Это я нарочно делаю вид, что ревную, чтобы Жерен не думал, что мне все равно. А на самом деле… Ну, ваше величество, кому могут быть интересны ваши занудные рассуждения… Я каждый раз зеваю от скуки.

Я прикусила язык, чтобы больше ничего не сказать. Моя подруга всегда была такой, ее не исправить. И устраивать дискуссию бесполезно, она просто не поймет мои аргументы. А вот Жерену я все выскажу. Не мог же он не понимать, что сцены ревности, которые ему, вероятно, закатывала жена после каждого моего письма, высосаны из пальца.

Хотя я не могла не признать, это привело к результату, который мне на руку. Значит Великий отец не в курсе, что его правая рука, чудаковатый старик Агор, решил пойти против него.

Через четверть свечи я уже ехала в карете и рассматривала кольцо, сняв с пальца. Я должна была признать, если бы я сама не видела, как его создал этот странный парнишка, то ни разу не усомнилась бы в том, что этот артефакт пришел ко мне сквозь тьму веков. Это определенно был тот же металл, похожий на состаренное серебро, и тот же камень, который украшал каждое изделие Артефактора…

И почему никто раньше ничего не заподозрил? Зато теперь я понимала, откуда в столице Грилории взялось столько артефактов. Нас с Фиодором и раньше удивляли эти странности. Но мы решили, что это из-за того, что именно здесь, в Яснограде, произошло воссоединение потомков Древних Богов, и Они вернулись в наш мир.

Заодно получили объяснения странные артефакты, которые сейчас лежали в моих сундуках… Мы-то с герцогом Форентом гадали, зачем Древние Боги дарить кому-то гребень, делающий прически. Но, возможно, его создал Вирха, когда решил помочь какой-нибудь несчастной девушке, работавшей служанкой, получить место личной горничной. Для девицы из Нижнего города это очень хорошая карьера. Предел мечтаний.

Не знаю, почему артефакт оказался у Агора и потом Илайи… Но, возможно, с Дарами Древних Богов не все так просто, как нам кажется. Ведь и другие амулеты люди находили на улице, а не получали из рук Вирхи. Вряд ли возможно себе представить ситуацию, что кто-то из счастливчиков добровольно отказался бы от артефакта, дающего сверхъестественные возможности. Возможно, у людей не хватало магии, чтобы использовать артефакт для своей пользы. А, возможно, используя его для своей пользы, они осознанно вредили другим… Например, та самая девица могла вообразить, что теперь ей никто не помеха и захотеть гораздо большего чем просто причесывать какую-нибудь горожанку из Среднего города…

Я снова, в который раз провела кончиком пальца по кольцу… Надеюсь, это кольцо не потеряет для меня своей ценности. Ведь, стоило признаться, в той войне, которую я начала, пострадает очень много невиновных людей… Хотя, я вздохнула, если все сложится так, как хочет Великий отец, то пострадавших будет гораздо больше. Может быть выбор меньшего из зол Древние Боги сочтут более правильным решением?

В королевском замке меня уже ждали… От моего брата, его величества Фиодора, принесли записку явиться пред его светлые очи как можно быстрее. Поэтому я, не отвлекаясь на накрытый к обеду стол и урчащий от голода желудок, переоделась в приличное платье и отправилась в королевский кабинет.

Меня встретил испуганный Ролам. Он поздоровался и только собрался что-то сказать, как дверь кабинета распахнулась и в приемную вышел сам Фиодор:

— Ты здесь, — выдохнул он, как мне показалось с облегчением. И посторонился, пропуская меня, — идем. Мне срочно надо с тобой поговорить…

Живелы в этот раз с ним не было. Я опустилась в кресло, не дожидаясь приглашения и улыбнулась. Кажется, в этот раз мы сможем поговорить о том, что действительно важно. И никто не сможет нам помешать.

— Мам, — Фиодор выглядел очень встревоженным, — мне только что принесли письмо из Республики Талот. Ее больше нет. Маги Великого отца уничтожили столицу и объявили эту территорию частью Монтийской Епархии. До этого такое же послание пришло из королевства Кларин. Но я решил, что это местечковая война, которая не несет для нам никакой угрозы. Но захват Республики означает, то Монтийская Епархия получила территорию практически равную по размеру Грилории.

— И Княжество Славию, — добавила я, воспользовавшись паузой…

— Княжество Славию⁈ — не понял он. — При чем тут Княжество Славия?

— Все очень плохо, Фиодор… Королева Вайдила отправила мне своих людей с просьбой о помощи. Они вынуждены были уйти в сердце Северной пустоши, где еще сохранилась дикая магия. Туда же отправился Купец Ин Го Лин с семьей. Селеса в истерике, Дошка написала ей, что Тантана стерта с лица земли. И все это случилось не сейчас, а пару месяцев назад. Со мной в Ясноград пришли люди, которые участвовали в битве с магами. Они-то и сообщили мне, что маги нацелились на княжество… Если учесть скорость, с которой маги захватывают страны, то у меня есть все основания полагать, что Княжество Славия тоже больше не существует.

— Не может быть! — выдохнул мой брат и забегал по комнате. — Но почему я ничего не знаю⁈

Я вздохнула.

— Потому что тебя, оградили от этой информации.

— Но кто⁈ И зачем⁈

— Догадайся сам, — не стала я называть имя. — А зачем? Все очень просто, Фиодор… Ты же помнишь, император уже давно находится под властью магов. Да, они не стали объявлять Абрегорию своей территорий, однако именно маги сейчас контролируют империю. Точно такая же участь, вероятно, постигла и Аддийский султанат. Но пока точных сведений у меня нет. Я сообщила Наследнику Мехмеду о том, что мне известно, однако ответа пока не получила. А значит выходит, что только Грилория осталась относительно независимой. В тебе течет кровь Древнего Бога. А маги резонно опасаются, что их воздействие не окажет на тебя никакого влияния. Поэтому они и пошли другим путем…

— Каким⁈ — нахмурился он. — Ты же не хочешь сказать, что моя Живела…

Он не договорил.

— Не хочу, — вздохнула я. — Но…

— Нет, мама, нет! — перебил он меня со всей убежденностью. И отчаянно замотал головой, — этого не может быть! Живела не такая! Мам, она просто тебе не понравилась потому, что у нее нет титула и она мне не ровня! Но если бы узнала ее получше, ты бы поняла, что Живела очень хорошая. Она милая, нежная, ласковая. И она любит меня, мам. Очень сильно любит. Она не стала бы поступать так. И она сама сбежала от своего отца, потому что не разделяла его взгляды на войну с Королевством Кларин. Она пыталась уговорить его не трогать амазонок, но в Епархии в последние пару десятков лет очень сильно выросло количество населения. И Великий отец вынужден был расширить границы своей страны, чтобы прокормить свой народ. Но Живела всегда отговаривала его от этого шага. А когда он все же напал на воительниц сбежала, чтобы отец понял насколько он был не прав.

Он говорил явно не своими фразами, повторяя их с чужой интонацией и даже чужой мимикой. Я не сомневалась, Живела не использовала магию, когда вдалбливала ему все эти слова, бесконечно повторяя одно и то же. Она всего лишь пролезла в его душу.

— Подожди, сын, — остановила я поток его слов. — Я ни в чем не обвиняю Живелу. Возможно ты прав, она очень хорошая девушка и по-настоящему любит тебя. И, если ты думаешь, что я переживаю по поводу ее низкого происхождения, ты не прав. Я считаю, что дочь Великого отца вполне подходящая для тебя партия, пусть у нее и нет собственного титула. Дочери Эбрахила, которых я прочила тебе в супруги, вообще, рабыни по меркам Аддии, однако в Грилории важнее, что их отец султан. — Я улыбнулась, глядя, как в глазах сына появилась осторожная радость. Как будто бы он не верил моим словам, но очень хотел в них верить. — Но я знаю, ты способен оградить мысли от эмоций и сам увидеть то, что происходит. И разобраться, кто во всей этой ситуации играет на твоей стороне, а кто всего лишь притворяется другом.

— Да, мам, — выдохнул сын и впервые за все время улыбнулся. — Живела точно не при чем. Это, скорее всего, кто-то из ее братьев. Но я обязательно вычислю предателя. И тогда ему не поздоровиться.

Я кивнула.

— Но если ты права, мам, и Великий отец на самом деле настроен подчинить своей воле весь мир, то нам нужно что-то делать. Мы должны остановить его… У тебя уже есть какой-то план?

— Пока нет, — уклонилась я от ответа. Пока я не буду уверена в том, что слова сказанные Фиодору не дойдут до ушей Живелы, лучше придержать информацию, которая может навредить мне и моим людям. — Но если ты на моей стороне, то мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Ну, конечно, мам, я на твоей стороне, — рассмеялся Фиодор, становясь похожим на себя прежнего. — Может отправить армию в помощь Княжеству Славия? Вдруг там все еще продолжаются бои? Думаю, Грилорским воинам под силу остановить магов…

Я криво улыбнулась. И задала вопрос, который мне совсем недавно задавал Аррам:

— Как ты думаешь, сколько времени нужно магам, чтобы разрушить город до основания и уничтожить всех людей, которые живут в его стенах?

Глава 7

Разговор с сыном пришлось закончить гораздо раньше, чем хотелось бы. Фиодор еще не успел ответить на провокационный вопрос Аррама, когда в дверь поскреблась несчастная Живела, потерявшая покой и сон в отсутствии своего возлюбленного. Оказалось сегодня утром, невеста короля почувствовала себя плохо, и поэтому почти половину дня провела в постели, восстанавливая силы. Даже сейчас она выглядела бледной и утомленной. Но больше всего меня поразили изменения, случившееся в дочери Великого отца по отношению ко мне. Теперь в ней не было ни капли той враждебности, которую я ощущала вчера. Напротив, Живела беззастенчиво льстила мне, превознося мои достоинства, и делала вид, что она страшно рада моего визиту. Она даже неловко пошутила, сказав, что мол я Великая мать, а ее отец — Великий отец, а значит им с Фиодором суждено было полюбить друг друга.

Однако я ее шутку не оценила. Мне, вообще, не понравились эти странные перемены. И я невольно задумалась, с чем это могло быть связано. И самое простое объяснение, которое сразу пришло на ум, было в том, что этой ночью невеста моего брата доложила кому следует о моем внезапном приезде и получила новые указания о том, как надо вести себя со мной. Это, кстати, объясняло и бледный вид магички. Если она использовала магию, чтобы каким-то неведомым образом связаться со своим отцом, то, вероятно, это потребовало от нее большого напряжения сил.

А вот Фиодор, казалось, ничего не замечал. Он просто обнимал Живелу и радовался, что его возлюбленная и я ведем любезную беседу, а не искрим от соприкосновения друг с другом, словно два оголенных электрических провода. Хотя когда прозвучала шутка про Великую мать и Великого отца, в его глазах что-то мелькнуло. Слишком уж сильно эта странная фраза пропахла нафталином.

Вечером я стала готовиться к вылазке в Нижний город. На сегодняшнюю ночь была назначена встреча с Орегом, мне нужно было сообщить ему о том, что наш план имеет слишком мало шансов на успех. Магов в Верхнем городе и в королевском замке гораздо больше, чем можно было себе представить.

Выйти незамеченной из королевского замка довольно просто, если ты знаешь его, как свои пять пальцев и владеешь секретами королевской семьи. Я дождалась, когда угомонятся слуги, выполняющие поручения гостей, проживающих в этой части замка, сунула в карман, собственноручно пришитый к подолу нижней юбки по всему краю несколько толстых часовых свечей и мешочек с огнивом, и осторожно выглянула наружу…

Темно. Тихо. Немного страшно.

Я не знала, на что способны маги, окружающие меня со всех сторон.

Но раздумывать тоже было некогда. Один из тайных ходов, ведущих за пределы королевского замка находился в тупичке верхнего этажа гостевого крыла. И чтобы туда добраться мне следовало пройти через весь коридор и подняться по лестнице на два пролета. Вроде бы не так много, но меня слегка потряхивало от волнения. Я осторожно кралась, прижимаясь к стенам и стараясь раствориться в густой тьме. Тяжесть свечей неприятно оттягивала юбку, но в соваться в подземелье без свечей страшная глупость. Как жаль, что у меня не было способностей моей дочери Хурры. Или хотя бы Гирема. Они прошли бы этот путь без каких-либо затруднений. Ночная тьма любила их.

Но все прошло гладко. Маги сладко спали в своих постелях. Я заметила, что они, вообще, предпочитали ложиться довольно рано. Возможно, это было как-то связано с их верованиями. Хотя я не замечал ничего особенного в поведении Антоса или Венима, однако должны была признать, эти маги из двух крайних сословий и могут иметь совсем другие установки, чем большинство. Веним довольно ленив и не слишком умен, а Астон и вовсе был личным учеником Великого отца.

— Тетушка Елина… — тихий шепот за моей спиной прозвучал так внезапно, что я подпрыгнула на месте от неожиданности. По венам тут же плеснуло адреналином, а сердце запрыгало в груди, словно хотело покинуть мое тело через рот. Но спазм сжал горло, перекрывая выход и, заодно, дыхание.

Я развернулась и ошеломленно уставилась на смутное темное пятно, маячившее позади… Грегорик…

— Как ты здесь оказался⁈ — прохрипела я на грани слышимости. Не хотела, чтобы наш шепот привлек внимание магов.

— Я не мог заснуть. И услышал, как вы вышли, — повинился мой племянник. — И решил пойти за вами…

— Немедленно возвращайся назад, — прошептала я, — я приду к вам утром.

Но он словно не услышал меня:

— Если вы хотели выйти через тайных ход на чердаке, то у вас ничего не получится. Мой отец велел заложить его… Когда мы были маленькими, Илайя нашла этот ход и заблудилась.

Я мысленно выругалась. Если это правда, а оснований не верить Грегорику у меня не было, то все становилось гораздо труднее. Другой выход из королевского замка был за пределами гостевого крыла…

— Но мы можем вылезти через слуховое окно и пройти по крышам в Северную башню. А оттуда уже есть выход в город.

Мы? Я усмехнулась. Я не собиралась брать мальчишку с собой. Но говорить ничего не стала. Коридор, в котором в любой момент могут появиться маги, не слишком подходящее место для разговоров. Поэтому я кивнула и заскользила вдоль стен, слыша за собой тихое дыхание Грегорика.

Как только поднимемся, сразу отправлю его назад. Я никогда не лазила по крышам замка, но думаю, моих знаний архитектуры королевского замка, хватит, чтобы выбрать подходящий путь.

— Ты идешь к себе, немедленно, дальше я сама, — повернулась я, когда мы добрались до слухового окна.

Но не тут-то было. И куда делся тот тихий, запуганный мальчишка, которого я забрала у Адрея? Упрямый Грегорик замотал головой из стороны в сторону:

— Вы без меня не пройдете, — заявил он. — Только со мной или Антосом, но он тогда был слишком мал, и вряд ли что-то запомнил.

— Грегорик, — я вздохнула, — ты не понимаешь. Все это уже не игра. Все серьезно. Просто подумай, если смогли пройти вы, маленькие дети, то я точно пройду. Не беспокойся за меня. Я тоже знаю королевский замок очень хорошо…

— Дело не в этом, — мой племянник упорно стоял на своем. — Тетушка Елина, — взмолился он. — это долго объяснять. Идемте, я покажу. Обещаю, если вы после этого скажете, что можете дойти сами, я вернусь.

— Хорошо, пусть будет так, — кивнула я… Бесполезный спор крал мое время, а мне его и так не хватало.

Первым в окно вылез Грегорик. Вероятно, он боялся, что я не сдержу слово и отправлю его назад сразу, как только моя нога окажется на крыше. Но я не собиралась спорить, знала, как бесполезно убеждать юношу с горящим взором, что его убеждения и стремления ошибочны.

Слуховое окно располагалось довольно высоко, и перед ним стояло высокое деревянное кресло, которое вероятно подтащили к окну много лет назад дети, чтобы было удобнее вылезать. И все еще тощий после рабства Грегорик, привычно наступив сначала на сиденье, а потом на спинку, воспользовался им как лестницей.

Однако, когда я попыталась сделать точно так же, старое дерево не выдержало моего веса и жалобно хрупнув, развалилось…

— Давайте, я вам помогу, — прошептал мальчишка, протягивая мне руку. Но я только усмехнулась. Не такая уж я немощная, несмотря на возраст в два с лишним раза старше…

Подпрыгнула и подтянувшись на руках закинула ногу на высокий подоконник слухового окна. Рывок и вот я уже на крыше…

Довольно сильный на такой высоте ветер тут же рванул подол моего платья в одну сторону, а волосы, убранные в низкий пучок в другую. А я мгновенно озябла. В конце лета ночи в Грилории, несмотря на жалобы вчерашнего монаха, очень холодные. А, судя по чистому, прозрачному звездному небу над головой, сегодня под утро можно ждать небольшие заморозки… Я поежилась… надо было одеться потеплее.

Грегорик же, большую часть жизни проживший в северном Королевстве Кларин, казалось не замечал студеного ветра, трепавшего его тонкие одежды… Он смотрел вокруг на крыши королевского замка и улыбался…

— Знаете, — повернулся он ко мне, сияя широкой улыбкой, — иногда мне казалось, что все мои воспоминания о жизни принца — это сон, который мне приснился после бесконечного, тяжелого дня полного боли и мучений. И только сейчас я поверил, что все это было наяву…

— Боли и мучений? — зацепилась я за его слова. Грегорик часто говорил о своих хозяйках, но о том, как ему самому жилось под властью амазонок он не упоминал ни разу…

— Меня часто наказывали, — кивнул он. — Илайя, передавая меня моей бывшей хозяйке, предупредила ее, что я очень непокорный раб, и нуждаюсь в строгом воспитании и жесткой руке, которая бы постоянно напоминала мне на чьей стороне сила. Хотя моя сестра и сама не гнушалась почесать об меня кулаки…

— Дрянь, — вырвалось у меня.

Грегорик снова улыбнулся.

— Нет, Илайя не такая плохая, — покачал он головой. — Но я это понял только сейчас, когда получил свободу. Она просто помнила гораздо больше нас. Она потеряла гораздо больше нас. И гораздо больше нас хотела все вернуть. И, возможно, если бы у нее получилось, она забрала бы нас с Антосом домой…

— Нет, — не стала я обманывать несчастного, — она никогда не забрала бы вас, Грегорик… Вы для нее были слишком большой угрозой. Она всегда смотрела на вас, как на конкурентов за корону Грилории… Но, здесь не самое подходящее место для таких разговоров. Ты можешь вернуться прямо сейчас. А утром, когда я приду обратно, мы можем поговорить и обсудить все, что тебя беспокоит…

— Вы не пройдете без меня, — напомнил мне Грегорик. — Я провожу вас до тайного хода, и дождусь вашего возвращения, чтобы провести обратно.

И мне снова ничего не оставалось, как согласиться… Я кивнула. И Грегорик, слегка пригнувшись, бесшумно заскользил по крышам, периодически останавливаясь и поджидая меня. После кресла, которое выдержало моего племянника, но не выдержало меня, я двигалась очень медленно, тщательно проверяя крепость черепичной крыши под моими ногами.

Шли мы довольно долго, и прогулка по крышам оказалось не такой легкой, как я предполагала. Нам то и дело приходилось перепрыгивать с крыши на крышу, карабкаться по старым, скрипящим деревянным лестницам, ползти на животе, перебираясь через крутые пики башень… Если бы не Грегорик, которые каждый раз готов был помочь мне преодолеть очередное, казавшееся непреодолимым препятствие, я, пожалуй, не рискнула бы пройти этот путь и вернулась бы назад. Удивительно, как маленькие дети, а Антосу было около трех, когда их жизнь в королевском замке закончилась, могли гулять здесь и ни разу не свалиться.

— Почти пришли, — прошептал Грегорик, когда мы лежали ничком на крыше и пытались отдышаться после очередного подъема по хрупкой лестнице. — Нужно только добраться вон до той стены… Видите, где завитушка?

Я смотрела в ту сторону, в которую он указывал, и ничего не видела. Дыхание сбивалось, подол платья кое-где порвался, и я уже сто раз пожалела, что поддалась на уговоры Грегорика и решила пойти этой дорогой. Да, лучше бы я прошла через весь замок, прячась в тени стен и рискуя быть раскрытой в любое мгновение, чем вот это все!

— Вы как? — спросил он, заботливо заглядывая мне в глаза. — Устали?

Я упрямо замотала головой. Почему-то мне страшно не хотелось выглядеть слабой в глазах сына моего врага… Хотя его самого я не воспринимала сколь-нибудь враждебно.

— Тогда идем? — Грегорик легко встал на ноги и протянул мне руку. Я уже давно не гнушалась пользоваться его помощью и, мысленно застонав от боли в измученном теле, обхватила хрупкую, но крепкую ладонь. В этом тщедушном теле моего племянника скрывалась недюжинная сила.

Кое-как, шатаясь от усталости, я добрела до темной стены, на которую указывал Грегорик. Никакой завитушки я до сих пор не видела. Но упорно делала вид, что прекрасно понимаю, что происходит, хотя единственная мысль, которая занимала меня в этот момент, была о том, что до Северной башни, конечно цели нашего путешествия по крышам, оказалось гораздо дальше, чем я предполагала. И, вообще, мне даже показалось, что все это время мы шли совсем в другую сторону… Потому что, в отличие от проклятой завитушки, о которой твердил Грегорик, я отлично видела Северную башню, возвышавшуюся над остальным замком…

— Пришли, — прошептал мой племянник, останавливаясь у стены. Лунный свет почти не попадал сюда, скрывая от меня проклятую завитушку, которую я все еще не могла разглядеть. — Видите, — ткнул пальце в стену Грегорик. — Вот она… Когда мы ее нашли, то решили, что это какая-то хитрая штука, придуманная нашими предками. Но сейчас я понял, что это самая настоящая Древняя магия…

Древняя магия? Я мгновенно забыла и про башню, и про трясущиеся от усталости ноги и вперилась взглядом в то место, на которое указывал Грегорик. Там ничего не было. Как я ни напрягала зрение, но никакой завитушки не видела. Просто каменная кладка… старинная. Только сейчас я осознала, что мы находимся на крыше самой древней части королевского замка. Где-то там, внизу, под нами, располагался старый тронный зал, в котором когда-то короновали меня, проверяя кровь на древность… И моего брата, подтвердившего таким образом право на свое имя и корону.

— Я никакой завитушки не вижу, — прохрипела я. — Здесь просто стена…

— Хм, — почесал затылок Гергорик и снова ткнул пальцем в почти черный камень, одна грань которого слегка выступала над остальными, — вот же она. Светится. Ночью ее видно издалека. Даже удивительно, что никто до нас ее не заметил.

Я помотала головой. Ничего.

— Не понимаю… Ну, ладно… — Он вздохнул и вдруг резко и с нажимом провел ладонью острому краю камня, разрезая кожу. И в тот же миг я увидела, как в этом месте вспыхнул тусклый зеленый свет, похожий на тот, что исходил из ладоней Антоса в битве с магами, и побежал по камням, сворачиваясь с мягко сияющую в ночи спираль.

Но самое удивительное было то, что о центра медленно расплывалось темное пятно, сквозь которое проглядывал какой-то хлам сложенный внутри этого строения… Как будто бы камень растворялся и становился невидимым.

— Здорово, да? — зашептал Греогрик, с восторгом глядя на странную штуку. — Мы, когда впервые это увидели, так испугались, что сбежали обратно. И потом еще целую седьмицу боялись прийти сюда снова…

— Но как вы узнали… — я не договорила, размытое пятно стало совсем большим и прозрачным. И я могла поспорить на что угодно, что теперь можно было не только смотреть внутрь, но и пройти.

— Случайно, — отозвался Грегорик. — Антос рассадил руку об этот камень, когда Илайя подняла его, чтобы подсадить туда, — он указал на крышу. — Потом мы поняли, что проход открывает только моя кровь, кровь Антоса, кровь нашего старшего брата и отца. Видели бы вы, — рассмеялся он, — сколько усилий приложили мы с Илайей, чтобы заполучить образцы крови все королевской семьи. Но ни одна из женщин, даже Илайя, не смогли бы пройти здесь без нашей помощи. Именно об этом я и говорил… Все, — протянул он мне руку, — можно идти…

Когда проходили через стену, я невольно задержала дыхание. Но почти ничего не почувствовала, кроме легкого сопротивления воздуха. Как будто бы проходишь через тонкое, но очень плотное полотно паутины, сотканное измененным пауком-ткачиком, к которым мы привыкли в Южной пустоши. Не особенно приятно, но скорее просто страшно, чем опасно на самом деле.

Чердак здесь, как и во всех строениях был забит старой рухлядью. Но когда мы спустились по узкой винтовой лестнице на этаж ниже, я поняла, что была права… Это на самом деле оказалась та самая часть королевского замка, где располагался тронный зал, построенный еще руками Древнего Бога Грилора. И, насколько я помнила, из подвала шел тайный ход в Северную башню. Тот самый ход, по которому заговорщики третьего советника, прятавшиеся в Северной башне, прошли в королевский замок в ту далекую ночь, когда убили моего отца…

Глава 8

Мы спустились с чердака и теперь медленно шли по пустынным коридорам. Мертвенно бледный свет луны падал сквозь высокие стрельчатые окна, создавая особую атмосферу, густо приправленную Древней магией, которая всегда ощущалась в этой части замка. Мне даже на мгновение показалось, что сейчас откроются врата тронного зала и мы с Грегориком увидим Грилора, восседающего на своем троне…

— Значит все это был не сон, — шепот моего племянника разбил тишину, прозвучав слишком громко для этого места. И он на миг замолчал а потом продолжил еще тише, — значит все это было на самом деле… Когда-то мы приходили сюда каждую ночь, и облазили здесь все уголки. Нам нравилось, что тут никого нет… Мы как будто были хозяевами этого замка и могли делать все, что угодно. И никто нам был не указ…

Я кивнула. Пусть я сама в детстве не гуляла по замку ночами, для этого я была слишком послушной и даже, наверное, робкой, но сейчас легко могла представить, каким это место виделось маленьким детям с богатой фантазией.

— Вот за этими дверями, — продолжал рассказывать Грегорик, — находится старый тронный зал. Его не использовали много лет, и Илайя больше всего любила играть там… Она сидела на троне и воображала себя королевой, а мы с Астоном были ее верными слугами. Она даже как-то стащила из сокровищницы настоящую древнюю корону, и мы с Астоном короновали ее понарошку… Она так переволновалось, что ей даже стало плохо, — насмешливо фыркнул он, — хотя тогда мне было совсем не смешно, тогда мы все испугались, что придется звать помощь, и нам влетит за все разом: и за ночные прогулки, и за игр в тронном зале и за воровство короны…

А я, услышал эту новость, споткнулась так сильно, что не смогла удержаться на ногах и, взмахнув руками, как крыльями, рухнула на пол, пребольно ударившись об каменную кладку.

— Тетя Елина, — кинулся ко мне Грегорик, — с вами все в порядке⁈

А я сидела на полу, обхватив голову руками и больше всего на свете хотела не слышать того, что он сказал…

Боги… Мать вашу…

Великую…

Как же Вы допустили Это⁈

Мне захотелось выругаться. Но слова застряли в горле, сжатом спазмами.

Ведь если правда то, что сказал сейчас мой племянник, то не мой двоюродный брат был настоящим королем Грилории. А его дочь, коронованная младшими братьями согласно древним обычаям, в отличие от своего отца, который побоялся сесть на истинный трон королей.

Поэтому Илайе и стало плохо… Кровь разбавлена. Однако даже моей дальней связи с родом Грилоров было достаточно, чтобы пройти церемонию. Правда, я никогда не забуду ту дикую боль, которая терзала меня в первые несколько мгновений после того, как старинная корона опустилась на мою голову.

Резко закололо в груди. Сердце, готовое выпрыгнуть, вдруг перестало биться и застыло на несколько томительных мгновений. Мне показалось, что я умру прямо здесь и сейчас, шокированная известием о коронации Илайи.

— Тетушка Елина! — в голосе Грегорика послышалась паника. Он и раньше ничего не понимал, и не понял до сих пор. И я не собиралась ничего ему рассказывать. Я не идиотка.

— Ничего, — глухо произнесла я, усилием воли заставляя себя дышать, а сердце биться.

Эта мерзавка все равно не получит корону! Никогда и ни за что! Даже несмотря на то, что когда-то, в глазах Древних Богов, она была королевой, и теперь притязания Илайи на трон выглядели немного под другим углом и звучали намного более обоснованно… Все это было неважно. Даже если она сама отлично понимала, что происходит, и не воспринимала свою коронацию, как детскую шалость.

Просто теперь у меня есть еще более веская причина убить ее — живую и не отрекшуюся от трона, как я, королеву Грилории.

Я медленно поднялась. Голова все еще кружилась, а после всплеска адреналина накатила слабость. Появилось желание отложить визит в Нижний город, к Орегу. Если бы я могла как-то предупредить его, отправив записку, то, несомненно, так и сделала бы. И вернулась бы в свою постель, чтобы хорошенько обдумать то, что узнала и проанализировать ситуацию со всех сторон. Но такой возможности у меня не было.

— Тетя Елина, — встревоженный Грегорик обеспокоенно заглядывал в глаза, — может быть вам лучше пойти полежать? Правда, возвращаться придется другим путем. В таком состоянии я не поведу вас по крышам. Это небезопасно.

— Все уже в порядке, — постаралась я изобразить улыбку. Не знаю, удалось или нет, но Грегоирику, совершенно не искушенному притворством высшей аристократии, хватило, чтобы поверить. Он улыбнулся в ответ.

— Я испугался, — выдохнул он. — Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Я кивнула. Я тоже не хочу, чтобы со мной что-то случилось. У меня нет времени сидеть на полу возле дверей в старый тронный зал и страдать от того, что та, кому я давным-давно сохранила жизнь, и кого недавно приговорила к смерти, оказалась коронованной по древним обычаям королевой. Это ничего не меняет, проговорила я про себя еще раз. Ничего не меняет. Абсолютно ничего.

До подземного хода, ведущего из Северной башни наружу, мы добрались довольно быстро, толстая часовая свеча, которую мы использовали для освещения, сгорела чуть больше, чем на половину, когда мы оказались на развилке.

Изначально Грегорик должен был остаться в тронном зале, но он не захотел отпускать меня одну в «таком состоянии», хотя я уже достаточно пришла в себя, привыкнув к мысли, что Илайя гораздо более весомая угроза, чем я думала. Поэтому он довел меня до самого конца, и пообещал дождаться моего возвращения на выходе в город.

Я не спорила… Состояние тайного хода оказалось совершенно ужасным. Обычно подземелья под королевским замком были довольно чистыми, сухими и отлично проветривались. Но здесь, казалось, все это перестало работать много лет назад. Воздух оказался затхлым, сырым и пахнущим плесенью и грибами. Но самое противное было в том, что все переходы затянуло паутиной так, как будто бы их строили гигантские пауки, собиравшиеся охотиться не на крошечных мух, а на случайных прохожих. У меня даже появились подозрения, что король Грегорик замуровал и этот путь тоже. Но нет, оказалось, что все совсем наоборот… Тяжелая дубовая дверь, прикрывавшая выход, оказалась повреждена. Скорее всего это случилось еще в то время, когда через нее прошли отряды заговорщиков. И теперь она закрывалась неплотно, образуя небольшую щель между косяком и полотном. Всего чуть-чуть, с ноготок, но этого было достаточно, чтобы сырость и живность из подвала полуразрушенного городского дома проникла в подземелье.

Несмотря на то, что мой племянник Грегорик шел впереди, снимая паутину, мне не удалось добраться до выхода в достаточно приличном виде. На изодранном при лазанье на крышах платье, висели ошметки паутины, а ботинки совершенно испортила грязь. Если бы я знала, чем обернется моя ночная вылазка, то захватила бы с собой не только свечи, но и платье, и обувь на смену.

Но выбирать не приходилось… Я же не зря проделала весь этот путь. Поэтому, как могла, привела себя в порядок и выглянула наружу. Ночной Нижний город жил своей привычной жизнью. Где-то недалеко был кабак, я слышала, пьяные крики, веселой компании, шум драки, кокетливый визг шмар и гогот их клиентов… Типичные звуки ночного города, которые успокаивали меня и говорили о том, что все хорошо, все как всегда.

А вот Греогрик явно был напуган. Он вздрагивал при каждом шорохе и встревоженно оглядывался по сторонам.

— Тетя Елина, — зашептал он, схватив меня за руки, — вы уверены, что здесь безопасно? Может лучше вернуться?

— Здесь всегда так, — мягко улыбнулась я, — не переживай. Я прожила здесь несколько лет, привыкла к этому шуму, и отлично знаю, что нужно делать в случае опасности.

— Да, я понимаю, — пробормотал он, — мне очень жаль, что вам пришлось пережить все это из-за моего отца…

Он не договорил, запнулся. А я шагнула к нему и, не обращая внимание на густую паутину, облепившую его костюм, обняла мальчишку.

— То, что сделал твой отец, не делает плохим тебя, Грегорик. К тому же, я тоже не безгрешна. Но если ты смог найти в себе силы и простить меня за то, что я отправила вас с Антосом в Королевство Кларин, сделав рабами вашей сестры, то поверь: у меня нет ненависти и неприязни ни к тебе, ни к твоему брату. И я никогда не считала вас хоть сколько-нибудь виноватыми в том, что произошло.

— А Илайю? — Грегорик не нашел более подходящего времени и места, чтобы задать этот неудобный вопрос. — Ее вы тоже ни в чем не вините?

Он смотрел на меня пытливо. И я поняла, то соврать нельзя. Если Грегорик почувствует ложь в моих словах, то никогда больше не станет доверять мне.

И я н стала врать.

— Илайю? — сделала паузу, подбирая слова и выстраивая фразы так, чтобы нельзя было бы даже заподозрить в них двоякий смысл. — В том, что сделал ваш отец, Илайю я не виню. Без всякого сомнения, она не может отвечать за то, что случилось еще до ее рождения. Но за те поступки, которые она совершила сама, она сама и несет ответственность. Как и все мы… А сейчас мне пора. — Я взглянула на небо, луна уже перевалила за середину пути, — до утра всего несколько свечей, а нам с тобой еще надо вернуться.

Оставив Грегорика замышлять над сказанными мной словами, я вышла из заброшенного дома. Осторожно огляделась. Выход из подземного хода, ведущего из Северной башни, как я знала по картам, находился вблизи ремесленного околотка, в котором я прожила несколько лет. Но одно дело знать, а совсем другое увидеть. Сердце кольнуло в приступе ностальгии, это была та самая улица, которая вела от дома Селесы к ярмарке и по которой много дней и в дождь, и в снег я тащила тележку с горячим взваром и пивом. А потом возвращалась из своей харчевни после ночной смены. Как раз примерно в это время. Мне нужно было поторопиться, время «приема» у ночного короля заканчивалось, и Орег мой уйти по своим делам.

К условленному месту встречи я почти бежала. Искать заместителя ночного короля по Яснограду, бегая по его следам, не самое приятное занятие, поэтому я торопилась, как могла. К счастью Орег все еще сидел за столиком и, увидев меня, радостно оскалился. Назвать это улыбкой, у меня рука бы не поднялась. Слишком уж свирепым был вид моего старого друга.

— Что-то случилось? — спросила я встревоженно после обмена приветствиями.

— Да, так, неприятные мелочи, — отмахнулся Орег, но потом все же решил поделиться со мной, — помните шайку, которая на какое-то время выдавила Гирема из Нижнего города? Вы еще убили в сражении за титул ночного правителя их главу?

Я кивнула. Еще бы. Как можно было забыть свое первое собственноручное убийство, пусть и совершенное в полубессознательном состоянии с раздавленным до почти полной остановки дыхания горлом? Я все прекрасно помнила. И свое отчаянное желание защитить детей, которым угрожал этот мерзавец, и удивление в его взгляде, когда мой нож вошел в его тело, прекращая его существование.

— Часть его братвы, те, кто выжили, вернулась с каторги и начала быковать, припоминая местным купчишкам и мастерам их грешки. Пришлось устроить небольшую облаву, чтобы навести порядок. Переворошить притоны, разогнать нищих, проверить все подворотни. Сегодня в Нижнем городе очень шумная ночь, — снова оскалился он. — Но сейчас почти все закончилось. Осталось отыскать и ликвидировать еще пару смутьянов и можно будет снова жить спокойно.

Я криво улыбнулась. Я никогда не лицемерила перед самой собой, не прикрывалась картонными идеалами, чтобы обосновать всю неблаговидную изнанку жизни. Я всегда знала, мир ночного города жесток, безжалостен и абсолютно аморален. Жерен, Орег, Гирем и даже мой Дишлан… люди, которым я доверяла, которых уважала и любила, никогда не были добродушными и милосердными. Я и сама многому научилась от них, став человеком, который мог говорить с ними на равных, но вот эта легкость, с которой они приговаривали людей к смерти, всегда неприятно царапала мне сердце. За все годы, проведенные рядом с ними, я так и не смогла к ней привыкнуть.

Мой отец, король Эдоард Семнадцатый, тоже не слишком затруднял себя размышлениями о милосердии и морали, подписывая приговоры о смертной казни. Однако это решение принималось после суда, на основании официально собранных доказательств, которые указывали и обосновывали вину человека, совершившего преступление. Я тоже так делала, когда правила Грилорией.

Но в ночном мире все было по-другому. Решение принималось без всякого суда и следствия, и зависело только от желания правителя или лица, исполняющего его функции. Впрочем, невесело усмехнулась, я и сама пришла сюда точно за этим. Я собиралась приговорить к смерти пару десятков человек.

— Так что там с магами? — перешел к цели визита Орег. — Вы выяснили, сколько из в Среднем городе?

— Выяснила, — кивнула. — Все оказалось гораздо хуже, чем мне представлялось.

Я коротко пересказала события последних двух дней, не скрывая, что его величество Фиодор попал под влияние своей невесты Живелы, и недалек тот день, когда маги станут полноправными хозяевами Грилории. Орег слушал внимательно, кивал в нужных местах и озабоченно хмурился, постукивая ложкой по столешнице. Раньше этого жеста я у друга не замечала, он ведь был из «серых людей» — шпионов и лазутчиков, и никогда раньше не имел привычек, способных нечаянно раскрыть его личность.

— И что мы теперь будем делать? — спросил он, когда я закончила. — Полагаю лучший выход обезглавить магов и, воспользовавшись грызней после смерти предводителя, протолкнуть наверх того, кто окажется достаточно слаб и жаден, чтобы его можно было купить. Тогда мы сможем все контролировать и водить за нос Великого отца.

— Согласна, — не стала спорить я, — однако, если мы убьем Живелу, то последствия могут нам не понравится. Фиодор не простит такого ни мне, ни ночным жителям. Он влюблен, а влюбленный король сумеет отомстить за смерть своей возлюбленной так, что вся страна содрогнется. Поэтому этот план нужно немного изменить. Опустить, так скажем на ступеньку вниз. Пусть Живела по-прежнему управляет магами и захватом Грилории. А мы попробуем подкупить тех, кто рядом, пообещав им деньги, земли, дома в столице. Это должно быть довольно просто, они слишком неискушенные, однако нужно знать кому и что предложить в первую очередь.

— А тех, кого подкупить не удастся, — четко уловил суть моего плана Орег, — потихоньку убрать и заменить на других…

— Верно, — кивнула я.

— И вам нужна помощь «серых», чтобы узнать всю подноготную «клиентов» и действовать не наугад, чтобы не поднимать шум?

Я снова кивнула. Именно этот план казался мне сейчас самым реальным. Да, он довольно рискованный, в любой момент может случится, что маги узнают о слежке и доложат Живеле о странной активности вокруг них. Либо, получив предложение о взятке, вспомнят о своих идеалах и, вместо того, чтобы подать нам свою душу, отправятся с докладом к Великому отцу.

— Но кое-кто из магов мешает нам слишком сильно, — добавила я. — Их надо убрать как можно быстрее…

— Мне нужны имена, — тряхнул головой Орег.

Я назвала десяток имен, в которые вошли маги-советники Высоких родов, ключевых государственных чиновников и Жерена. Мой друг был слишком необходим мне, чтобы откладывать его «освобождение». Орег ничего не записывал, но я знала, он ничего не забудет. Память у «серого человека» была тренированной и безупречной.

— Я отправлю своих людей завтра ночью. Сегодня нам нужно закончить здесь, в ночном городе, — оскалился он, когда я закончила. И через короткую паузу добавил, — если у вас больше ничего нет, то…

— Да, Орег, — улыбнулась я, — и мне тоже пора. До рассвета не больше пары свечей, а мне еще нужно вернуться в свои покои, чтобы никто ничего не заметил.

Время, и правда, поджимало, поэтому обратно, к домику у ремесленной слободы я бежала, что есть сил, не глядя по сторонам. Я уже решила, что никаких прогулок по крышам больше не будет, этот путь слишком длинный, мы с Грегориком не успеем вернуться до восхода солнца. А значит нужно идти другим путем, и сейчас, прямо на бегу, я мысленно планировала наши перемещения…

— Куда прешь! — резкий окрик заставил меня вздрогнуть.

Я остановилась и подняла взгляд. Надо мной возвышался всадник. Луна светила достаточно ярко, чтобы я могла рассмотреть его во всех подробностях.

Аддийский мужчина лет тридцати пяти. Мощный, крепкий, красивый, но страшно злой и уставший. Вероятно, облавы, которые проходили сегодня в ночном городе, доставили ему массу неудобств. Он держал под уздцы лошадь, на которой восседала довольно дородная женщина, с головой закутанная в тонкие пыльные покрывала. От шеи рабыни к поясу ее хозяина, тянулась тонкая, серебристая цепь.

Одежда обоих путников была густо покрыта пылью, но тем не менее ткань была дорогой и тонкой, а вышитые узоры принадлежали правящему Аддийскому роду.

Мой взгляд метнулся метнулся к всаднику. Что-то очень знакомое виделось мне в тонких чертах лица этого мужчины. В прищуре глаз, метавших ледяные молнии. Я часто-часто заморгала, чтобы убедиться, что зрение меня не обманывает…

— М-мехмед⁈ — пробормотала я… Мой брат был очень похож на своего отца…

Глава 9

— М-мехмед? — чуть громче повторила я.

Я еще не успела договорить, как меч наследника султана с тихим шелестом покинул ножны и оказался у моей шеи. Я чувствовала его ледяное, прикосновение там, где билась жилка, с каждым ударом пульса касаясь острого лезвия. Малейшее движение, и я повалюсь на землю с перерезанным горлом.

— Откуда ты знаешь моего брата, ахира? — голос мужчины был так же холоден и безжалостен, как его меч.

Он назвал меня словом, которым в султанате обозначали женщину, лишенную хозяина, а значит и чести. Даже для аддийской шмары это прозвучало бы оскорбительно. Пожалуй, случись это при других обстоятельствах, меня это обращение задело бы, но сейчас я не обратила на него никакого внимания…

«Брат?»- мысленно ахнула я, но произнести вслух не решилась. Набери я в грудь чуть больше воздуха, и лезвие аддийского меча разрежет мою кожу. Поэтому я ошеломленно смотрела на всадника, но молчала.

Внезапно звякнула цепочка, связывающая мужчину и женщину. Я метнула взгляд на рабыню, но успела только заметить, как шелохнулись покрывала… Всадник тоже слегка повернул голову и скосил глаза на женщину. Вероятно, он увидел гораздо больше, чем я, потому что меч так же внезапно исчез, а мужчина слегка склонил голову и произнес совсем другим тоном.

— Мое имя Амил, я младший брат Мехмеда, наследника султана. А ты, — он непроизвольно дернул губой, выдавая каких усилий ему стоит говорить со мной без пренебрежения, — откуда знаешь моего брата?

— От имени его величества рада приветствовать вас в Грилории, — пробормотала я машинально заученную фразу. — Я никогда не видела вашего брата, но, — запнулась, — я много раз видела его отца…

Цепочка снова звякнула. Но я опять успела заметить только колыхание покрывал. А мой собеседник, метнув взгляд на рабыню, снова понял гораздо больше, чем я. И во второй раз изменил тон.

— Мой брат отправил меня к ее величеству Елине… Если ты знаешь, как встретиться с ней, то именем моего брата, наследника великого султана, прошу помочь нам… — В этот раз вежливое обращение далось ему гораздо проще. Как будто бы он сменил настройки, включившись в дипломатический этикет. — Наша страна и наш отец в опасности, и мы пришли миром, надеясь на помощь.

Я улыбнулась. Захотелось немного похулиганить и поводить младшего сына Эбрахила за нос, отомстив за меч, приставленный к горлу. Однако сейчас не время для шуток, тем более таких, которые могут вызвать личную обиду у Амира и этой невидимой рабыни, о личности которой у меня появились догадки… Кажется я поняла, кто именно скрывался под десятками покрывал…

Поэтому склонила голову, приветствуя принца другой страны, и произнесла степенно и с достоинством, которое никак не вязалось ни с окружающей обстановкой Нижнего города, ни с моим драным и заляпанным грязью и паутиной платьем:

— Ее величество Елина к вашим услугам. Этой ночью я решила проверить, как живут подданные моего брата, и поэтому оказалась здесь в такое неурочное время. Но как так вышло, что вы, посланники Мехмеда, наследника султана, бродите посреди ночи в самых трущобах Яснограда, вместо того, чтобы спокойно почивать в королевском замке?

— Мой брат велел не доверять его величеству Фиодору. Он, как и мой отец может оказаться в ловушке монтийских монахов. Мехмед велел остановиться в Нижнем городе и встретиться с правителем ночного Яснограда, который мог бы помочь нам тайно связаться с вами. Однако я приехал слишком поздно и не смог найти пристанище в стенах города. В том постоялом дворе, которые попался нам на пути, слишком много монахов. И я решил, что безопаснее всего будет переночевать под открытым небом. Я воин и привык терпеть неудобства. Но монахи узнали о нашем прибытии и устроили облаву, из которой нам с трудом удалось вырваться. Поэтому мы здесь, — склонил голову в ответ младший принц. — Нам повезло встретить вас лично…

Надо было отдать ему должное, после того, как я представилась, младший принц сумел в третий раз изменить тон беседы. Теперь он говорил со мной, как с представителем королевской династии, с более высоким статусом. Между «куда прешь» и «нам повезло встретить вас лично» была точно такая же пропасть, как между шмарой из Нижнего города и мной… Я даже услышала в голосе брата искреннее уважение, хотя уважать женщин в Аддийском султанате не принято.

— Я очень рада, что наша встреча случилась, — улыбнулась я, думая, что случилась она совсем не вовремя.

Скоро рассвет, в разрушенном доме меня ждет Грегорик, мы должны вернуться до того, как проснуться слуги в королевском замке. Но я не могла бросить Амила и его рабыню здесь. Помимо того, что это не в моих интересах, так это еще и совершенно невежливо. Нужно было устроить эту парочку в доме Алиса. А ворота в Средний город откроются только на рассвете.

Две эти одинаково важные задачи не имели никакого общего решения. Нужно было выбирать. Или пойти другим путем…

— Оставаться в Нижнем городе нельзя, — улыбнулась я, — я могу отвести вас в безопасное место. Однако вы должны понимать, идти открыто я не могу, монахи не должны узнать о моих прогулках, но и доверить вам секреты королевской семьи Грилории не имею никакого права. Поэтому если вы примете мое приглашение, то мне придется завязать вам глаза, чтобы сохранить свои тайны.

Я видела мое предложение совершенно не понравилось Амилу. Он хотел отказаться, но раздумывал, как сделать это так, чтобы не оскорбить слишком сильно ту, к которой он пришел за помощью. Но в этот самый момент снова звякнула цепочка. И я успела увидеть, как из покрывал на мгновение вынырнула пухлая ладонь с белоснежной кожей, которая никогда не видела солнца, унизанная десятком роскошнейших колец и крошечной татуировкой на тыльной стороне ладони, которая подтверждала высокий статус рабыни…

— Хорошо, — с усилием согласился Амил, получив сигнал от своей матери, первой, жены султана, — я согласен…

Он спешился и помог спуститься своей рабыне, которая легко соскользнула с лошади, невольно вызвав мое восхищение. Я не представляла, как вообще можно было двигаться, навесив на себя такое множество покрывал. Но жене султана покрывала, опустившиеся до земли и скрывавшие ее от взора посторонних с макушки до пят, казалось не мешали вовсе. Двигалась она, несмотря на внушительный вес и немолодой возраст очень грациозно.

— Лошадей придется оставить, они не пройдут, — заявила я, когда глаза Амила и и его матери были перевязаны легкими шелковыми шарфами, которыми, без ущерба для своего наряда, поделилась с нами аддийская женщина. Ей пришлось завязать глаза прямо поверх покрывал, потому что обнажать лицо было для нее верхом неприличия.

— Хорошо, — скрипнул зубами Амил и выпустил повод из рук.

Я его прекрасно понимала, аддийские скакуны, на которых приехал сын султана и его жена, стоили каждый как пара табунов обычных рабочих лошадок. Но сейчас было не до жалости. Однако лошади могли выдать магам присутствие в Грилории посланников султана, поэтому я собиралась по пути заскочить к одному купцу, который остался должен мне по гроб жизни еще с тех времен, когда я была ночной королевой, вершившей суд. Он присмотрит за лошадками пару дней, а потом я тайком переправлю их в конюшню к Алису…

— Не сейчас, — ответила я с легкой улыбкой. Все же мне удалось получить удовлетворение если не за меч, приставленный к горлу, то хотя бы за пренебрежение в первые мгновения нашей встречи. — Мы оставим их у моего доверенного человека. У него уже есть парочка чистокровных аддийских кобыл, и он будет счастлив приютить у себя вашего жеребца даже на время…

— Аддийских кобыл? — не смог не обратить внимание на сказанной Амил, — но этого не может быть. Вывоз кобыл из Аддии строжайше запрещен. Никто не стал бы рисковать головой. Вероятно купца обманули…

— Дорогой мой Амил, — рассмеялась я абсолютно довольная тем, что он повел себя именно так, как я хотела, — вам ли не знать, что желание одних владеть чем-то уникальным, очень часто совпадает с желанием других получить неприлично много денег за риск. Вот вы, например, тоже один из таких людей. — Я сделала паузу, довольно короткую, чтобы он ничего не успел ответить, но достаточно выразительную, чтобы мои слова прозвучали именно так, как нужно, — я очень сильно сомневаюсь, что султан позволили вам забрать самый дорогой цветок из его цветника. А значит, ваше желание получить его, совпало с желанием какого-то смотрителя получить вознаграждение за вовремя закрытые глаза…

Амил понял мой намек абсолютно правильно и побледнел так, что это было хорошо заметно даже при свете луны. Он не смог скрыть свой страх. Жены султана не имели права покидать гарем. А особенно первая. Слишком многое было завязано на ней и на ее детях. Но если она здесь, значит сыну пришлось дорого заплатить за возможность увезти рабыню в другую страну. И прямо сейчас он рискует головой, точно так же, как контрабандист протащивший через границу запрещенными лошадей. А то и больше… Все же жена султана — не чистокровная лошадь, хотя цена на них на аддийском базаре примерно одинакова…

Вот теперь я отыгралась и за меч тоже. И абсолютно довольная завершением нашего разговора, подхватила лошадь под уздцы и повела в ту сторону, где меня ждал Грегорик. Купец, к счастью, жил совсем рядом с ремесленной слободой. Так что оставлю Амила с матерью в развалинах, под присмотром племянника, а сама отведу лошадей. Так будет и быстрее и безопаснее.

Возвращение прошло без сучка и задоринки. Если Гргорик и удивился, что со мной к тайному ходу пришли еще два человека, то виду не подал. Просто молча смотрел на парочку и о чем-то думал.

Я быстро сбегала к купцу. Он, как я и предполагала, пришел в полный восторг, увидев коней. Мне даже пришлось прикрикнуть на него, чтобы тот услышал приказ приютить животных на какое-то время. Впрочем я могла бы ничего не просить. Уверена, за чистокровными аддийскими жеребцами, купец будет смотреть лучше, чем за своими детьми.

Так же быстро, не мешкая мы промчались по подземному ходу и вернулись в старый тронный зал. Гостей я определила в потайном кабинете, где когда-то давно мы с Эбрахилом раскрыли перед другу другом карты: он признался, что он мой отец, а я — что хочу быть свободной женщиной и королевой.

Я велела Амилу и его матери никуда не выходить, если их заметят, то они ничем не помогут ни Мехмеду, ни самому Эбрахилу. Пообещала, что сама лично навещу их днем и принесу еды. А следующей ночью приду, чтобы отвести в безопасное место.

Я уже собиралась уходить, как вдруг жена моего отца остановила меня, преградив дорогу. Я удивленно замерла. Впервые за все время она вышла из-за спины своего сына и сделала что-то сама.

— Ты не такая, как я думала, — тихо произнесла она.

Ее голос, мягкий и теплый, совершенно не вязался со слухами о жестокости и безжалостности первой жены султана, которая держала в страхе весь гарем и с которой боялись связываться даже мужчины.

— Я рада, что мой муж оставил тебя в живых.

Я кивнула. Меня это тоже радовало. Очень.

— Но я должна тебя предупредить, — она очень умела играла своим голосом, я невольно прислушалась и ощутила тревогу в сердце, — мой супруг, под властью монахов. И он собирается нарушить ваши договоренности.

Тревога стала сильнее. Я подалась вперед и нахмурилась:

— О чем вы? У нас нет никаких договоренностей, — попыталась уйти от темы. Я не собиралась верить той, что привыкла манипулировать людьми, добиваясь от них желаемого.

Я не видела ее лица, но откуда-то знала, что женщина под покрывалами снисходительно улыбается.

— Мой супруг и повелитель никогда не скрывал от меня правды, — призналась она. — Я знала все с самого начала. О твоей матери, а потом о тебе. Мне жаль, что вы с Мехмедом слишком близкие родственники, чтобы ты могла стать его женой. Это был бы наилучший выход. Ты стала бы моей преемницей. Ты сильная и смогла бы удержать власть на женской половине дворца в своих руках. Поверь, это не так-то просто.

Меня ее признания удивили. Я ожидала чего угодно: открытой ненависти, неприкрытой злобы, но не таких слов. И даже немного растерялась, не зная, как реагировать на подобное. Резкий ответ, которым я отбрила бы любого покусившегося на мою свободу, застрял в горле. Умом я понимала, что прямо сейчас эта женщина манипулирует мной, но ее мастерство было таково, что мои чувства играли против меня.

— И мне очень жаль, что пришлось стать человеком, который принес тебе плохие новости. Мой супруг и повелитель отправил в Южную пустошь небольшую армию, чтобы забрать у тебя дочь — наследницу Древней Богини покровительницы Аддии… Он собирается признать и тебя, и ее. И объявить всем, что согласно древним законам власть в султанате перейдет первому ребенку от первой жены, а после ее дочери.

Перед глазами потемнело. Я тряхнула головой, чтобы убедиться, что не сплю и пробормотала:

— Что⁈ Не понимаю о чем вы…

И только потом до меня дошли ее слова.

Стало все понятно.

Не зря жена султана покинула гарем, не доверив эту миссию даже своему младшему сыну. Если Эбрахил сделает все так, как она говорит, то Мехмед лишиться трона. А его мать не может допустить подобного расклада. Она готова на все, чтобы ее ребенок стал султаном.

Если бы мы с Хуррой оказались в гареме, то они не дрогнувшей рукой подсыпала бы нам яд в питье или еду, чтобы убрать нас с дороги. Но раз мы не в гареме, то она решила выйти наружу и решить все проблемы сама. Не сомневаюсь, есть и пить в ее присутствии мне совершенно небезопасно.

— А девочку мой супруг и повелитель хочет отдать в жены монаху, — продолжила она, — которому он сейчас доверяет больше, чем кому-либо. И тогда султаном станет тот, кого ты ненавидишь точно так же, как я — монах из Монтийской Епархии…

Я перевела на нее безумный взгляд. В голове звенело от навалившейся пустоты. Только сейчас я осознала, что моя дочь, моя маленькая Хурра, которую я спрятала от всех в Южной пустоши не в безопасности. «Маленькая армия» Эбрахила сотрет с лица земли наше поселение вместе с домами и жителями, даже без помощи мага. У меня там слишком мало воинов, а Гирем не сможет сдержать их. И увезти Хурру из Златограда он тоже не сможет… Ведь я поклялась всем Богам, что лично уничтожу его, если он попытается забрать мою дочь… А сама я не успею…

Мое сердце перестало биться. Потолок кувыркнулся и я, кажется впервые в жизни, потеряла сознание не в силах справиться с грядущей катастрофой…

Глава 10

Пришла я в себя довольно быстро. Оттолкнула пухлую руку жены султана, державшую у моего носа пронзительно пахнущую коробочку с нюхательными солями, и села прямо на полу.

— Девочка моя, мне очень жаль, что пришлось принести тебе такую плохую весть, — повторила она. Она все еще пряталась под покрывалами, но я знала, она смотрит на меня с сочувствием. Я слышала это в ее голосе полном заботы и участия. Только она врала. Верить сладким речам аддийских женщин, привыкших манипулировать для достижения своих целей, себя не уважать. Поэтому сухо ответила:

— Я благодарна вам за предупреждение.

Встала. В голове звенело от тревожной пустоты. Я понимала, что должна действовать без промедления, но не представляла как. Если аддийская армия вышла одновременно с Амилом и женой султана, то она должна быть уже на подходе к пустоши. Да, армия идет гораздо медленнее, чем скачут два всадника, пусть даже один из них не приспособлен к долгой дороге, но расстояние от столицы Аддии до границ пустоши гораздо меньше, чем до Яснограда.

И даже если я выеду прямо сейчас, не тратя время на сборы, И буду мчаться домой без сна и отдыха, есть очень большая вероятность, что приеду к разгромленному городу… А на шею моей Хурры уже будет надет ошейник.

Рабыня осторожно тронула меня за руку:

— Я не враг тебе. Я знаю, мой супруг, великий султан, много лет желает вернуть тебя и твою дочь в Аддию, и если бы ты хотела стать женой султана, то давно бы стала ею. Я не могу не сказать, что твой выбор радует меня. Султаном должен стать мой сын Мехмед. И пока наши с тобой пути движутся в одном направлении, я готова помочь тебе. — Она вытащила из покрывал небольшую коробочку и протянула мне. — Вот. Это украшение передавалось в нашем роду много веков. От матери к дочери. Моя мать передала его мне перед своей смертью. И я много лет храню его у себя и когда-нибудь передам своей дочери. Но сейчас я хочу дать его тебе…

Я прикусила губу изнутри, чтобы не нагрубить идиотке, которая считает, что какие-то украшения способны предотвратить катастрофу, которая случается прямо сейчас. Она забывает, здесь реальный мир а не гарем, где все вопросы решают исключительно с помощью женской красоты и сексуальности. Здесь все по-другому…

— Моя мать говорила, — тем временем продолжала рабыня султана, — что когда-то это украшение нашему роду подарила сама Богиня, наказав беречь, как зеницу ока. Это крохотное зеркало позволяет матери видеть свое дитя и говорить с ним… Но со временем мы потеряли силу, способную соединить близких людей. Но, возможно, у тебя получится связаться с дочерью-наследницей самой Древней Богини…

Она открыла коробочку, и я с удивлением увидела лежащую на самом дорогом красном бархате уменьшенную копию моего зеркала. Появившееся в этот миг нестерпимое желание вытащить артефакт и посмотреть в него, чтобы убедиться, что в Хуррой все в порядке, я задавила на корню. Слишком глупо выглядел бы этот поступок. И я, склонив голову перед той, которая вне всякого сомнения пошла на большую жертву ради меня и мое дочери, произнесла:

— Я благодарю вас за этот дар. И обязательно воспользуюсь им следующей ночью. Сейчас же мне нужно поторопиться. Скоро рассвет, а мой сын, — я запнулась и исправилась, — мой брат тоже находится под влиянием монахов.

Покрывала согласно качнулись и рука с коробочкой исчезла в их складках. Я же поднялась с пола и попрощавшись с Амилом и его матерью, рванула в свои покои. Рядом семенил Грегорик, все это время карауливший подходы к старому тронному залу. Я решила, что в этот раз мы не пойдем по крышам, хотя это, несомненно гораздо безопаснее, а будем пробираться в гостевое крыло по служебным коридорам.

— Тетушка Елина, — когда мы добрались до дверей в свои комнаты, он все же не выдержал и впервые, с того момента, как увидел гостей, открыл рот, — эта женщина… Она первая жена султана?

Я кивнула, занятая своими мыслями. Мне не терпелось остаться одной и воспользоваться артефактом, чтобы увидеть своих детей.

— Очень плохо, что она здесь, — хмуро заметил Грегорик. — Мой отец говорил, что если хочешь спровоцировать султана, надо бить не по нему, а по его гарему. Хотя женщины в Аддии всего лишь рабыни, но их мужчины больше всего гордятся не богатством или положением, а своим цветником. Если украсть у аддийского мужчины деньги, он пожмет плечами и отправиться в свой гарем. Если забрать у аддийского мужчины милость султана, он пожмет плечами и тоже отправится в свой гарем. Но если лишить аддийского мужчину гарема, то его достоинство не спасут ни деньги, ни милость султана.

Я никогда не слышала такую поговорку. Но вынуждена была признать, в ней много правды. Аддийцы и, правда, слишком много внимания уделяют женщинам и именно женщины являются их слабым местом.

Между тем Грегорик продолжал:

— Если та рабыня первая жена султана, то он не сможет не ответить на такое оскорбление, как ее похищение. И может получиться, что прямо сейчас за ними, в Грилорию идет вся аддийская армия, чтобы вернуть беглянку и наказать того, кто посмел украсть любимый цветок султана.

А ведь он прав! Я улыбнулась. Теперь мне стало понятно, почему первая жена султана решила отправиться в путь вместе с сыном. Она рассчитывала, что ее побег отвлечет Эбрахила от похода в Южную пустошь, и он бросит все силы на поимку беглянки. А тем временем я увезу и спрячу его внучку, которая может лишить Мехмеда титула наследника. Правда, при таком раскладе она сильно рисковала жизнью младшего сына. Никто не сможет убедить султана, что в этой паре главным был не Амил, а его мать. Ведь рабыня это имущество, ей не положено иметь своего мнения, она должна только выполнять то, что ей говорят. А значит вся вина лежит именно на мужчине который отдавал приказы.

Амил не мог не понимать этого. А значит он принял и смирился со своей судьбой, и был готов погибнуть ради того, чтобы его брат не потерял трон. Я невольно прониклась к брату уважением.

— Надо сообщить его величеству о возможном нападении аддийской армии, — снова напомнил мне о насущном Грегорик.

Мальчишка, вне всякого сомнения, был очень умен и проницателен. И нравился мне с каждым разом все больше. Хотя одновременно эти качества немного тревожили меня. Пусть я приняла мальчиков и даже полюбила их, но глупая заноза в сердце никогда не давала мне забыть, что они дети Грегорика.

Но сейчас Грегорик-младший был прав. Я именно так и собиралась сделать. После того, как взгляну в зеркало и смогу убедиться, что мои дети в безопасности и им ничего не угрожает. По-крайней мере, в данный момент. А потом попрошу Фиодора связаться с сестрами и предупредить об опасности.

Они должны немедленно уехать в Ургород. Возможно границы Грилории заставят армию султана остановиться, чтобы не нарушать заключенный между нашими странами союзный договор… Или, в самом худшем случае, у нас будет небольшая отсрочка, пока идет битва между аддийской армией и нашими приграничными гарнизонами. Их, правда, там очень мало, зато они всегда настороже и привыкли убивать измененных тварей пустоши.

В то что Эбрахил, ослепленный жаждой мщения, забудет про Хурру я не верила. Вернее, я верила, что он мог бы отложить похищение наследницы Аддии до поимки сбежавшей рабыни, если бы принимал решения сам. Но сейчас им управлял маг, которому плевать на оскорбленные чувства султана. И значит, несмотря на отчаянный шаг матери Мехмеда и готовность Амила умереть ради брата, их побег вряд ли изменил что-то настолько, чтобы моя дочь могла чувствовать себя в безопасности.

Я бы поставила на то, что армия султана разделилась и движется сейчас в двух направлениях: одна часть — к Южной пустоши, а вторая — к границам Грилории, направляясь в Ясноград.

— Иди отдыхай, дальше я все сделаю сама, — прошептала я Грегорику, замерев у своей двери. За размышлениями не заметила, как мы добрались до своего крыла.

К счастью никто не заметил, как мы двигались по коридорам для прислуги, хотя мы так торопились, что почти не прятались. Зато успели. Солнце еще не встало, сквозь бойницы, которые заменяли окна на служебной половине, было заметно, что ночь уже отступила, и город накрыли полупрозрачные предрассветные сумерки.

— Я не устал, — так же шепотом ответил Грегорик, не замечая, что постоянно зевает и трет покрасневшие от бессонной ночи глаза.

Я улыбнулась и, потянувшись, взъерошила непослушные вихры, одновременно убирая паутину, прилипшую к волосам. Сейчас Грегорик, как никогда, напомнил мне Лушку. Он часто встречал меня по утрам, когда я работала ночами в своей харчевне, и точно так же зевал и говорил, что не устал.

— Я знаю, — кивнула, отвечая точно так же, как тогда, — ты очень сильный и настоящий мужчина. Но даже тебе надо отдыхать. — И добавила мысленно: «А мне нужно взглянуть в Зеркало»

Оказавшись за дверью, первым делом вынула из-за пазухи артефакт и вгляделась в гладкую поверхность, транслируя свое желание увидеть Хурру. И увидела. Моя дочь мирно спала в своей постели, как всегда раскинув руки и ноги в стороны и отбросив одеяло. Я улыбнулась, желание пригладить разметавшиеся волосы, провести по щеке ладонью и накрыть дочь одеялом, было таким нестерпимым, что я на мгновение прикрыла глаза, борясь с отчаянной тоской по детям.

Зеркало тем временем показало остальных: маленькая Виктория спала, свернувшись калачиком и сладко посапывая. От нее всегда так мягко пахло сонным детским теплом, что каждый раз, когда я была рядом, не могла отказать себе в удовольствии прилечь рядом с младшей дочерью и, притянув ее к себе, вдохнуть этот тонкий запах бесконечного покоя и счастья. Мне казалось, что именно таким и должен быть аромат счастливого детства.

Мои внуки тоже спали каждый в своей кроватке. А вот Анни и Катрила уже проснулись. И о чем-то шептались между собой. На их губах играли улыбки, а глаза сияли, радуясь новому дню. Я не увидела ни в их позах, ни в выражениях их лиц ни капли тревожности, и это успокоило меня, внушив надежду, что все будет хорошо… У нас еще есть время, чтобы спасти Хурру от рабского ошейника. Главное предупредить девочек.

Мне нужно было к Фиодору…

— Ваше величество, — в приоткрытую дверь за моей спиной заглянула горничная, — вы уже не спите⁈ — ахнула она, но увидев мое замызганное платье и покрытую паутиной прическу, исправилась, — еще не спите?

— Помоги мне привести себя в порядок, — я тут же взяла служанку в оборот. — И прикажи сообщить, когда его величество проснется. Я должна с ним встретиться…

— Его величество проснется ближе к полудню, — повесила голову служанка, как будто бы чувствовала себя виноватой. Это было странно. Фиодор никогда не спал так долго. Он привык вставать довольно рано и, вообще, скорее был жаворонком, чем совой. Я нахмурилась и вопросительно взглянула на девицу, которая пояснила, — с тех пор, как у его величества появилась невеста, он несколько изменил своей режим…

Захотелось сплюнуть. Проклятая Живела! Я уже почти забыла о ней!

— Ничего, — тряхнула я головой, — значит я сама разбужу его.

— Простите, ваше величество, — горничная еще сильнее опустила голову, то ли кланяясь, то ли желая скрыть вспыхнувшее румянцем лицо, — но его величество не один в своих покоях… госпожа Живела, — она запнулась и покраснела еще сильнее, — проводит там практически каждую ночь… И они спят без одежды… Я однажды нечаянно зашла…

Я все же выругалась, перебивая исповедь девицы. А она, вероятно, приняла мои слова на свой счет, стала багровой и склонилась так, что почти уткнулась лбом в свои собственные колени.

— Простите, — пискнула она, извиняясь.

Я машинально кивнула, принимая ее извинения, сама же в этот момент думала о том, что никакая мерзавка не остановит меня. Если эта наглая магичка решила, что может помешать мне поговорить с братом, то она очень сильно ошибается. Меня никогда и ни за что не остановит ее присутствие в спальне короля. Я не перепуганная служанка смущающаяся от вида обнаженных тел.

Поморщилась… Даже в супружеской спальне не стоит забывать, что ты король, и должен вести себя соответственно. А невеста к тому же не фаворитка, чтоб таскать ее в свои покои до свадьбы.

— Помоги мне привести себя в порядок, — сухо приказала я снова.

Злость на Живелу выморозила все чувства. И эта мерзавка еще притворялась святой невинностью? Да, уверена, на ней клейма негде ставить. Иначе она не стала бы так неосмотрительно рисковать, зная, что в Грилории довольно строгие требования по отношению к будущей королеве. И если обычно никого не интересовала девственность невесты, то в случае женитьбы короля все было совсем наоборот. Если бы кто-то узнал, что моя мать стала королевой будучи не невинной, я уж не говорю про беременность, которую она скрывала от всех, то скандал был бы такой, что моя проклятая бабка, Великая мать, попортившая мне много крови, отправилась бы на плаху, за обман.

Бедная служанка, решившая, что мое недовольство вызвано ее проступком или болтовней, кивнула и, не поднимая головы, кинулась ко мне.

Не прошло и свечи, как я была готова к утренней аудиенции. Впрочем, я управилась бы раньше, если бы не темные круги под глазами, которые пришлось убирать компрессами из тертого картофеля и слегка припудривать подкрашенной рисовой мукой. Этот способ я применяла еще в те времена, когда не спать ночами было для меня привычно. Зато сейчас, глядя на меня, никто не заподозрил бы, что я провела бессонную ночь. Лицо выглядело свежим и отдохнувшим.

Откладывать визит к Фиодору я не стала, слишком серьезным был повод, и пройдя по безлюдным коридорам королевского замка, ни капли не сомневаясь в том, что поступаю правильно, постучала в двери королевских покоев. Мой брат занимал те, в которых раньше жил наш отец. Сердце невольно бухнуло в груди, я на мгновение ощутила себя маленькой девочкой, стоящей у порога отцовской спальни. Тряхнув головой, отогнала всколыхнувшиеся не вовремя воспоминания. И, как назло, в этот самый миг, дверь приоткрылась и передо мной предстала Живела. Она, и правда, не особенно утруждала себя нормами морали. Халат накинутый на голое тело, был распахнут.

Я даже не сразу ее узнала… Куда делась покорная и бесхребетная Настенька, восторженно ахающая и кивающая в ответ на каждое слово короля? Нет, внешне Живела почти не изменилась, разве только, лишившись нарочито невинного взгляда, стала выглядеть чуточку старше… Но вот выражение ее лица красноречиво говорило: «Не влезай. Убьет».

— Что надо? — рявкнула она, — я же сказала, нас не беспокоить!

И только сейчас эта мерзавка заметила, кто стоит перед ней. И тут же, словно по мановению волшебной палочки все изменилось. Исчезла стерва, которую, как я поняла теперь, совершенно не зря до полусмерти боялась вся прислуга, и появилась нежная девочка-колокольчик, с румяными щеками, пухлыми губами и потупленным взглядом. И даже халат будто бы сам собой, запахнулся, скрывая то, что должен был скрывать от взгляда посторонних.

— Ваше величество, — проворковала она так тихо, что мне пришлось прислушаться, чтобы услышать, — простите, но его величество никого не принимает. Вы же понимаете, как тяжел груз управления такой большой страной, как Грилория, и моему жениху нужно время, чтобы восстановить свои силы. Его величество изволил отдыхать и велел никого не пускать в его покои…

Я улыбнулась. Верить этой мерзавке у меня не было никаких оснований, тем более после того, что она мне тут продемонстрировала. И я, отодвинув опешившую от неожиданности «невесту», шагнула в королевские покои…

— Что вы себе позволяете⁈ — взвизгнула «Настенька».

Выглядело это смешно и странно: подобные чувства и слова не подходят для той маски, которую выбрала Живела.

Глупая девка сама нарывалась на скандал, давая мне повод показать брату, какая она тварь на самом деле…

Глава 11

— Вот и я не понимаю, — обернулась я к Живеле, — что вы себе позволяете? Почему вы проводите ночи в спальне моего брата, а не в своих покоях?

— Вас это не касается, — огрызнулась она, запахивая халат и на какое-то мгновение снова теряя маску тихони.

— Вы, вероятно, не стали утруждать себя изучением традиций той страны, в которой собрались стать королевой, — сделала я вид, что ничего не заметила. Но сама порадовалась. Если мне удалась нащупать точку напряжения, удар по которой лишает Живелу самообладания, то момент, когда Фиодор увидит свою невесту такой, какая она есть на самом деле, уже близко. — Иначе вы бы знали, что репутация невесты короля должна быть безупречна, а вы разгуливаете в неглиже прямо перед носом прислуги. Это недопустимо!

— Кто бы говорил! — повысила голос Живела, превращая интеллигентный разговор в базарную склоку. Воспитания ей явно не хватало. — Не вам меня учить, королева, наплодившая бастардов от от разных мужиков! — Она явно подготовилась, собрала информацию и била в полной уверенности, что наносит сокрушительный удар.

Но я только рассмеялась. Мои дочери принцессы совсем другого королевства, с другими правилами и традициями, которые еще не сложились. Но Живелу мой смех заставил сделать следующий шаг:

— Хотя чему я удивляюсь, — хмыкнула она, — ваша мать, королева Анни, тоже не отличалась добропорядочностью. И родила вас совсем от другого мужчины, а не от короля…

Не только я нащупала ее слабое место. Но и она мое тоже. И это не только мой брат. Упоминание о моей маме мгновенно всколыхнуло меня, заставляя зашипеть:

— Не смейте оскорблять королеву!

— А то что? — фыркнула Живела, — начнете махать ножом? Я слышала, вы лично отправили к праотцам многих людей.

Я прикусила губу, чтобы сдержаться и не наговорить того, что эта мерзавка может обернуть против меня. Наша беседа и так уже вышла за рамки и превратилась в скандал, участие в котором меня не красило. Но не смогла:

— По крайней мере, я не использую магию, чтобы обманывать людей, и не мечтаю захватить весь мир, как ваш отец, страдающий манией величия!

— Мой отец не мечтает! — Живела тоже перестала сдерживаться и смотрела на меня с нескрываемой злостью в глазах. — Он уже сделал это! Еще немного и весь мир будет лежать к его ног.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но в этот самый момент дверь в спальню распахнулась и на пороге гостиной появился Фиодор. Он выглядел невыспавшимся и хмурым.

— Что случилось? — спросил он и обвел нас взглядом. Если я выглядела точно так же, как Живела, стоявшая с перекошенным лицом и готовая вцепиться мне в волосы, отстаивая свою правду, то картина получалась очень нехорошая. Мой брат вздохнул, — вы опять за свое?

Мы обе промолчали, продолжая смотреть друг на друга. Мне казалось, что если я отведу взгляд от этой мерзавки, то она обязательно сотворит какую-нибудь гадость.

Фоидор снова тяжело вздохнул и шагнул к свое невесте, обнимая ее:

— Живела, моя сестра вырастила меня, как своего сына, и я люблю ее, как свою мать. И если ты со мной, то тебе придется относиться к Елине с тем же уважением, что и я. Мам, — повернулся он ко мне, — я люблю Живелу. Я знаю, она тебе не нравится, но если бы ты дала ей шанс, то поняла бы, почему я выбрал именно ее. Она так сильно похожа на тебя. И именно это привлекло меня в ней, понимаешь?

Я неопределенно тряхнула головой. Потому что Фиодор был прав. Не в том, что мы с Живелой похожи, а в том, что я совершенно зря сорвалась. У меня дочери в опасности, а я устроила скандал с какой-то девкой.

— Понимаю, — кивнула я. Хотя, конечно же, мы с Живелой максимально разные. Просто потому, что я никогда не стала бы обманывать того, кто искренне любил меня.

— Хорошо, милый, — одновременно со мной проворковала мерзавка, бесстыже вешаясь на шею моего брата. — Прости, я повела себя глупо. Я же знаю, как сильно ты любишь и уважаешь свою сестру…

Желание проредить космы проклятой ведьме стало нестерпимым. Я даже шагнула в их сторону, но вовремя опомнилась.

— Ваше величество, — склонила голову, не без труда переходя на официальный тон, — я потревожила вас в такую рань вовсе не ради милой беседы в вашей невестой. У меня есть новости, которые я хотела бы обсудить с вами наедине, — подчеркнула я. И добавила, — это очень важно и касается ваших сестер. Им угрожает опасность, Фиодор…

— Да, кончено, мам, — мой брат кивнул и, наконец-то, перестал обнимать мерзавку, — Живела, подожди меня, я скоро.

— Но, милый, — захлопала она ресницами и молитвенно сложила руки у груди, — я не хочу расставаться с тобой ни на один миг! Можно я просто побуду рядом? Я посижу тихо и не стану мешать.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что эта негодяйка обманула всех и до сих пор работает а Великого отца и доверять ей категорически нельзя. Но Фиодор успел первым:

— Подожди меня здесь, — твердо повторил он, — я не хочу, чтобы подобная сцена когда-нибудь повторилась. И пока вы обе не поймете, что вы обе дороги мне одинаково, вам лучше не видеться.

Я улыбнулась. Такой вариант меня более чем устраивал. А вот Живелу нет. Она начала ныть и умолять Фиодора изменить решение. Очень глупо, на самом деле. Я никогда бы так не поступила. Я сделал бы шаг назад, чтобы потом шагнуть вперед два раза, соорудив какое-нибудь подслушивающее устройство. Так что у нас с Живелой нет ничего общего, повторила я снова, как будто бы хотела убедить брата. Только он не слышал мои мысли.

Фиодор пропустил меня в кабинет первой. А я, мельком бросив взгляд на Живелу. Эта девка осталась с носом, и сейчас явно что-то замышляла. Ее напряженный взгляд выдавал ее… Мне нужно быть настороже, она должна ответить в самом ближайшем будущем, и я должна быть готовой.

— Говори, мам, — устало вздохнув, Фиодор некрасиво плюхнулся в кресло и потер руками лицо. — И садись, — кивнул он на кресла.

Этот жест был мне знаком, точно так же мой мальчик встречал меня из харчевни, просыпаясь среди ночи, чтобы отпереть дверь. Захотелось, как тогда обнять его, сонного и пахнущего сладкой дремой, поцеловать и уложить под одеяло, с тихим смехом, чтобы не разбудить Анни, расцепляя намертво вцепившиеся в шею руки.

Когда он успел вырасти и превратиться во взрослого мужчину, который не спит ночами из-за этой мерзкой девки, которая обманывает его?

— Лушка, сынок, — присев, я невольно перешла на имя, которое он носил в те счастливые годы, — ты должен высыпаться. А твоей невесте лучше проводить ночи в своих покоях, а не в твоей постели. Ты не хуже меня знаешь, каковы грилорские традиции по отношению к будущим королевам. Народ не примет ее как королеву!

— Мам, — резко прервал он меня. А в его голосе послышался неприятный холодок, — если ты пришла поговорить со мной о Живеле, то лучше закончить разговор прямо сейчас. Она моя невеста. И наша свадьба в конце следующего месяца. Я не хотел тебе говорить, пока не увижу, что ты готова принять мой выбор, и поэтому вызвал к себе совсем по другому вопросу. Но сейчас мне кажется, что лучше бы тебе было оставаться в Златограде.

— Возможно ты прав, — кивнула я, чувствуя, как больно вибрируют струны моей материнской любви к нему, на которых он сейчас так жестко сыграл. И эта обида позволила перейти на такой же официальный тон. — Вот только я, ваше величество, приехала не потому, что вы попросили меня. Ваше письмо каждый раз подменяла ваша невеста. Я приехала, потому, что у меня не осталось людей для охраны поселения, и я хотела попросить вас о помощи. А в пути выяснилось, что пока я наслаждалась жизнью в своем поселении, проклятые маги почти захватили весь мир. И даже вы, ваше величество, мой брат, наследник Древнего Бога, оказался игрушкой Великого отца, которой он управляет с помощью стервы, играющей роль невинной жертвы.

— Мама, хватит! — голос моего сына стал еще холоднее.

Но меня уже было не остановить, ненависть к Живеле, обида на брата и страх за моих дочерей, смешались в такой клубок эмоций, который я больше не могла скрывать внутри себя.

— Не хватит, сын, — так же резко и холодно ответила я. — Любовь застила тебе глаза и ты перестал видеть то, что происходит под твоим носом. Королевский замок забит магами, которых Живела притащила сюда, пользуясь тем, что ты потакаешь ее капризам. Ты всюду таскаешь ее за собой, не понимая, что эта мерзавка внимательно слушает и запоминает, а потом передает все наши секреты своему отцу. Ты даже рассказал ей семейные тайны королевской династии, которые я доверила тебе. А иначе откуда ей знать, что его величество Эдоард не мой отец⁈

— Мама! — ледяной голос сына заставил меня дернуться, как от пощечины. Он еще никогда не говорил со мной таким тоном. И это было больнее, чем вся боль, которую я переживала в своей жизни. — Живела моя невеста. И я не хочу испортить себе жизнь, как ты. Если бы ты не скрывала от Гирема, кто ты на самом деле, то все могло быть иначе! Ты могла бы быть счастлива с ним, но ты отказалась от своего него и вышла замуж за Адрея. А сейчас хочешь, чтобы я тоже отказался от той, кого люблю только потому, что она недостаточно хороша для тебя.

Я усмехнулась.

— Гирем… Да, дорогой мой… Я же не рассказывала тебе, как Гирем сам отдал меня Третьему советнику. На время. Чтобы я успела родить от Адрея ребенка с нужной кровью. Зато, говорил Гирем, ребенок, который непременно родиться у нас потом, будет не каким-то полунищим баронишкой, а братом или сестрой самого короля, — я перевела дух, сделав короткую паузу. Но продолжила раньше, чем Фиодор смог ответить мне. — И еще о том, что это Гирем подсыпал в кубок нашего отца яд, который Великая мать передала Третьему советнику, чтобы отравить новорожденного принца, который так мешал ее планам по захвату власти. И принцу, и королю повезло, что первой из кубка хлебнула королева. А вот нашей маме не повезло. Гирем убил ее. Я не рассказывала это тебе, желая уберечь от всей грязи, в которую я окунулась, пока шла к своей цели, возвращая трон тому, кто должен был получить его по праву.

— Мама, — выдохнул сын. Его тон потеплел, но это уже не имело никакого значения.

— Но в общем-то ты прав. Я потеряла свое счастье. Но не когда бросила Гирема, а после той битвы, в которой ты тоже принимал участие и в которой погиб Дишлан. Он был моим настоящим счастьем. И я попросила тебя позаботиться о его сыновьях. И что же получилось? Дети живут на попечении Жерена. И присматривает за ними не такая разлюбезная невеста, а Селеса. А несчастный Рошка, которому ты обещал разобраться с его магией, из-за которой погибли его отец и маленькая сестренка, предоставлен самому себе.

— С ним занимается брат Живелы, — огрызнулся Фиодор. — Я специально для этого отправил его к Жерену.

— Но не ты, — отрезала я. — А «брат Живелы» занимается самим Жереном, оказывая влияние своей проклятой магией на его решения. Как и другие «братья» твоей обожаемой невесты. Но ты даже не замечаешь, что все Высокие роды находятся под их воздействием. Маги уже захватили Абрегорию, подчинив себе императора. Это-то ты еще должен помнить, ведь именно по этой причине из Абрегории сбежала Анни. Маги уже уничтожили Королевство Кларин, Республику Талот и, возможно, Княжество Славию. Об этом мы говорили с тобой вчера. Но и это еще не все. Аддийский султан тоже попал под влияние магов. Его наследник Мехмед рискует остаться без наследства, потому что прямо сейчас, Эбрахил отправил войска в Южную пустошь, чтобы выкрасть твою сестру и выдать ее замуж за еще одного «брата Живелы». И я пришла к тебе с просьбой связаться с сестрами и рассказать им об опасности, которая им угрожает. Они должны уехать из Златограда в Ургород. А ты должен отправить туда войска, чтобы защитить их от аддийской армии.

Я наконец-то выговорилась, вывалив на Фиодора все, что меня тревожило. Хотя, нет, не все…

— Ах, да, — вспомнила я, — в одном из постоялых дворов лежит полумертвый Антос, сын нашего двоюродного брата, и по совместительству личный ученик Великого отца, который решил выступить против него. Еще в тайном месте, известном только мне, прячется первая жена султана, сбежавшая из гарема, и его младший сын. А большая часть армии султана, возможно, идет по из следам и вот-вот пересечет границу Грилории.

Вот теперь все… Выдохнула. Фиодор молчал, переваривая все сказанное. Я криво усмехнулась. Раз мой сын взрослый, значит пусть разбирается сам. Я сделала все, что в моих силах.

— Я не могу связаться с Анни, — глухо ответил он. — Мы поссорились. Им тоже не понравилась Живела…

— Угу, — буркнула я, — но при этом ты все еще уверен, что все вокруг не правы, а твоя невеста ангел во плоти…

— Ангел? — с акцентом произнес мой брат.

— Невинная овечка, — поправилась я.

Слово оказалось из лексикона призванной души. Легкость, с которой я его использовала, меня немного удивила. Все же память учительницы, давно подернулась дымкой, превратившись в что-то далекое и ненастоящее, как приснившийся под утро полузабытый сон.

— Что же, — я встала, раз ты не можешь связаться с сестрами, значит больше не смею вас задерживать, ваше величество. Отправляйтесь к своей невесте, наслаждайтесь ее обществом, а я буду решать свои проблемы сама… И пусть Великий отец не надеется, что я отступлю. Я никогда не пасовала перед трудностями, и не стану менять свои привычки сейчас. Так и передай своей Живеле.

Я встала…

— Мама, — вскочил вслед за мной сын, но я взмахнула рукой, останавливая его. Все же не только он был королем, но и я была королевой и тоже кое-что умела…

— Не стоит, ваше величество. Не утруждайте себя сомнениями в искренности вашей невесты. Не спрашивайте у своих подданных, почему уже сейчас по королевскому замку бродят слухи, что обратившись к Живеле, можно получить от вас все, что угодно. И почему у вашей избранницы так много братьев, которые уже сейчас контролируют все ключевые посты вашей страны.

Я стремительно вышла из королевского кабинета, мельком отметив, что Живела метнулась в сторону. Кто бы сомневался, эта мерзавка подслушивала, она же не знала, что личные покои королевской семьи тоже относятся к старой части замка, и построены в то же время, что и старый тронный зал. И я верила, предок моего брата, Древний Бог Грилор не мог не позаботиться о том, чтобы сохранить втайне все, что было произнесено в стенах его жилища. А значит Живела ничего не могла услышать. Даже если воспользовалась своей магией… Древние Боги сильнее магов.

Теперь все зависит от Фиодора… Я сделала свой ход. Если я хорошо знала своего сына, то мои слова должны были заставить его думать. Он всегда был таким: упрямым, своевольным, упертым, как целая отара баранов, но он никогда не был глупым.

И пусть наш разговор прошел не так, как я планировала, я верила в Фиодора. И знала, теперь он точно разберется во всем. И он обязательно найдет способ связаться с Анни.

Но гонца я все таки отправлю. Возможно, он еще успеет добраться до Златограда раньше аддийских солдат. А если нет… Я на мгновение заледенела от ужаса… Тогда я раскурочу к чертовой бабушке весь султанат и верну свою дочь. Чего бы это мне не стоило. Клянусь всем Богам!

Глава 12

После крайне неудачного разговора с Фиодорм, который не решил моих проблем, я стремительно бежала в свои покои. От обиды на сына, злости на Живелу и ненависти к магам, я не разбирала дороги. И, внезапно выскочив из-за угла, впечаталась в широкую твердую мужскую грудь…

Грудь охнула и схватила меня, чтобы удержаться на ногах.

— Простите, ваше величество, — произнес низкий, с легкой хрипотцой голос, — я не хотел…

Я кивнула. Эмоции жгли душу слишком сильно, и я хотела как можно быстрее добраться до своих комнат, чтобы перестать притворяться, что все хорошо. Однако мужчина не спешил выпускать меня. Он по прежнему держал меня за плечи, хотя в этом уже не было никакой необходимости, падение больше никому не грозило, и мы оба твердо стояли на ногах.

— Готов на все, чтобы искупить свою вину, ваше величество, — без тени улыбки произнес неизвестный.

Я подняла взгляд, скользнув по слишком простому для богатого аристократа камзолу. Безрукавка, надетая поверх белоснежной рубашки с просторными рукавами, стянутыми на запястьях запонками, украшенными не слишком дорогими камнями, сидела на теле незнакомца в облипочку, подчеркивая фигуру привычного к изнурительным тренировкам воина. Он возвышался надо мной на целую голову, а плечи я не смогла бы обхватить при всем желании, настолько широкими и мощными они были. Как у Дишлана.

Он и смотрел на меня почти так же… Внимательно, спокойно, без улыбки, но так, что я чувствовала, на самом деле он улыбается сердцем.

На этом сходство и заканчивалось. Все остальное было в незнакомце слишком другим. Темные, почти черные волосы, заплетенные в замысловатую косу. Острый нос с горбинкой, нависающий над лицом, как ключ хищной птицы. Резко очерченные скулы. И темно-синие глаза, похожие на грозовое небо, к которым я прикипела взглядом.

Нельзя было отрицать, случайно встреченный незнакомец принадлежал тому типу мужчин, который привлекал меня. И сердце в груди гулко бухнуло, мгновенно проваливаясь в темную, сизую глубину…

— Ваше величество, — мужчина слегка наклонился, заглядывая мне в глаза, отчего пространство вокруг меня закружилось, — могу я проводить вас в ваши покои?

Я хотела кивнуть. Он мне нравился, было бы глупо отрицать это. И я была совсем не против продолжить знакомство. Однако, в этот самый момент, я поняла, что что-то не так… Кольцо, сделанное для меня Артефактором и призванное защитить меня от влияния магии, как будто бы шевельнулось на пальце, привлекая к себе внимание. И в тот же миг магический дурман спал…

Нет, я по прежнему видела перед собой красивого и высокого воина, с широкими плечами и глазами невероятного цвета. Но флер схожести с Дишланом пропал, оставляя в сухом остатке просто мужчину, подозрительно уверенного в том, что я уже попала в его сети и не смогу отказаться от продолжения знакомства. И взгляд слегка изменился. Теплота и спокойствие, так необходимые мне, исчезли оставив после себя равнодушие и капельку презрения к людям лишенным магии, которыми так легко управлять.

— Нет, спасибо, — я резко дернула плечами, сбрасывая ладони мужчины, — я справлюсь сама без вашей помощи…

В его взгляде мелькнуло удивление. Он что-то прошептал так тихо, что нельзя было разобрать ни слова, и его очарование вернулось. И тут же снова исчезло, смытое шевельнувшимся на пальце артефактом. Магия переодетого в грилорский наряд монаха на меня не действовала.

Я криво улыбнулась… Кажется, я недооценила Живелу. Эта мерзавка успела не только постоять под дверью, подслушивая наш с Фиодором разговор, но и отправить мне навстречу своего человека, надеясь, что ему удастся подчинить меня так же, как всех остальных. И у него все получилось бы, если бы я вчера на решила навестить Селесу…

— Позвольте пройти, — сделал я шаг вперед, чтобы обойти мага, перегораживающего мне путь, — или я буду вынуждена позвать стражу…

— П-простите, — растерявшись, склонил голову «братец Живелы» и посторонился, пропуская меня. Я уже миновала его, когда он опомнился и попытался флиртовать без магии. Это выглядело еще более нелепо. Он никогда раньше не утруждал себя чем-то подобным. — Ваше величество! Вы же не оставите меня в одиночестве⁈ После того, как я встретил вас, самую прекрасную женщину во всем мире, я умру, если вы не подарите мне надежду на ответные чувства!

Я обернулась и не смогла сдержать улыбки. Самоуверенный типчик, который решил с помощью магии влюбить меня в себя, смотрел настороженно и хмуро. Но едва я коснулась его глаз взглядом, как он радостно выдохнул, пряча в шуме воздуха заклинание-активатор, и я на еще один миг ощутила всю прелесть магического воздействия.

— Простите и вы меня, — улыбнулась я, скрывая усмешку. Я решила, что слишком поторопилась, открыто демонстрируя свою устойчивость к магии. Будет лучше, если этот козырь я пока оставлю в рукаве. — Но мое сердце все еще занято скорбью… Вы, без всякого сомнения, очень привлекательный мужчина, и когда пройдет боль от потери возлюбленного, я с радостью встречусь с вами снова. Сейчас я должна идти… А вы не умирайте, — кокетливо помахала ресницами, — мне будет жаль, если наше знакомство не продолжится чуть позже…

Мне удалось обмануть мерзкого мага. Она расплылся в самодовольной улыбке, которую даже не попытался скрыть и произнес интимным шепотом:

— Я буду ждать вашего знака, моя королева…

Я кивнула, сияя, как стоваттная лампочка, и пряча отвращение к тупому мерзавцу, которого так легко удалось обвести вокруг пальца. И еще долго чувствовала спиной его неприятный, сальный взгляд, от которого чесалось между лопатками.

Оказавшись в тишине своих покоев, первым делом достала зеркало. Тревога за Хурру и за остальных детей, терзала душу. Но у них все было хорошо… Хурра носилась по двору в компании парочки собак и петуха, который тоже считал себя собакой. Прошлой весной одна курица сбежала их птичника и устроила себе гнездо в собачьей будке. Когда цыплята вывелись, она увела их за собой, оставив без присмотра последнее яйцо, из которого на глазах шокированной собаки, вылупился крошечный желтый птенец, решивший, что именно она его мама. И теперь у нас был боевой петушок, который даже кудахтал так, что это было максимально похоже на лай.

Анни и Катрила, держа на руках малышей, присматривали за остальными детьми, которые играли в куклы на полу в детской. Все выглядели безмятежными и довольными. И только моя младшенькая, Виктория, держа в руках куклу-Алесу, хмурила бровки… Моя малышка, как всегда была не по годам серьезна.

От сердца отлегло: с ними все хорошо. Я улыбнулась и погладила кончиками пальцев гладкую поверхность Зеркала. Подарок от старого чудаковатого мага Агора оказался очень полезным. Он успокаивал меня и дарил уверенность, что с девочками все хорошо. Хотя бы прямо сейчас, в этот самый момент. Но каждая мать, которая вынуждена быть далеко от своих детей, будет безмерно рада и такому…

Бессонная и нервная ночь вымотали меня. И как только я слегка расслабилась, сразу навалилась усталость. Глаза защипало, как будто бы под веки насыпали песка, мышцы ослабли, и ноги превратились в две вареные макаронины, которые отказывались держать потяжелевшее тело и подламывались на каждом шагу. Больше всего хотелось лечь в постель накрыться одеялом с головой и заснуть. Но у меня еще оставались неотложные дела…

Первым делом написала письмо Анни и отправила гонца в Златоград, с наказом не жалеть лошадей. Послание нужно было доставить как можно быстрее. Очень жаль, что возможности Зеркала не позволяют обмениваться записочками.

А потом, собрав принесенные горничной туески с едой, отправилась в старый тронный зал, чтобы накормить тайных гостей из Аддии. Шла и посмеивалась про себя, слишком уж забавно выглядела моя горничная, когда я приказала ей принести мне так много еды на завтрак. Да еще и в походной посуде. Вероятно, она решила, что я сошла с ума, по крайней мере взгляд, который она старательно прятала, говорил именно об этом.

Я осознавала, что молчать девчонка не будет. К тому же о количестве заказанной мной еды знает не только она, но и вся королевская кухня. А значит совсем скоро прислуга начнет шептаться, обсуждая эту странность. Фиодор, конечно, дурак в том, что касается этой проклятой девки, но в остальном он совсем не идиот. И как только слухи дойдут до него, мгновенно догадается, что я имела наглость спрятать жену султана и ее сына прямо в замке. И, конечно же он попытается их найти. Но поиски закончатся ничем, этой ночью, как и планировала, я уведу их в Средний город, в дом Алиса.

Острие меча на своей шеи я почувствовала сразу, как только шагнула в темноту тайного кабинета, в котором не было ни одного окна.

— Свои, — прошептала я, с неудовольствием подумав, что младший братец мог бы быть немного сдержаннее. Не дело размахивать железками в королевском замке. Это может привести к печальным последствиям в виде обвинения в покушении на королеву.

Меч исчез так же быстро, как появился. И Амил выступил из темноты, подхватывая узелок с едой. Моя миссия была закончена, и я хотела уйти, но младший сын первой жены остановил меня, легко коснувшись кончиками пальцев плеча.

— Подожди… Мой брат велел передать тебе, что он был очень рад узнать о твоем существовании. У нас много сестер, но ты особенная, не похожая ни на одну из них. И когда он станет султаном, то будет рад заключить равноправный с союз с твоим королевством, несмотря на многократное превосходство Аддии. И он клянется, что никогда не посягнет на свободу твоей дочери, наследницы Древней Богини. В отличие от нашего отца, Мехмед понимает, что подчинить Богов, заставив их следовать своим желаниям, невозможно. И Они обязательно отомстят за попытку надеть ошейник на твою дочь.

— Я тоже очень рада, — искренне улыбнулась я, — что Мехмед понимает, несмотря ни на что, ни и я, ни моя дочь никогда не были и не будут для него угрозой. И я, конечно же, с удовольствием приму его предложение о союзе… Мне повезло с братьями.

— Не со всеми, — голос Амила звучал ровно. — Нас очень много. И не все склонны позволить тебе жить. Не только мы с Мехмедом узнали о твоем существовании, но и остальные братья тоже. И среди них есть те, кто желает исправить ошибку нашего отца и уничтожить и тебя, и твою первую дочь. Мехмед просил передать, что он попытается остановить слишком ретивых, но все же тебе лучше быть настороже… Если наши воины сумеют захватить вас, то ни ты, ни твоя дочь не доедете до Аддии живыми.

— Спасибо за предупреждение, — кивнула я. — Я приложу все силы, чтобы это не случилось… Я приду за вами, когда стемнеет. Здесь неудобно и небезопасно.

— Ты не права, — из темноты послышался тихий голос рабыни. Я ее не видела, но она несомненно слышал весь наш разговор от первого слова до последнего. — Наш гарем тоже находится в самой старой части дворца Великого султана. Насколько я могу судить, расположение комнат и их размеры моих покоев идеально совпадают с этим местом. И мне кажется, что именно благодаря их защите, монахи не смогли заставить меня измениться, как всех остальных… Здесь самое безопасное место.

— Возможно вы правы, — не стала спорить я, — но мы в любом случае уйдем отсюда этой ночью. Я приду, как стемнеет, чтобы увести вас…

Как добралась обратно, я почти не запомнила, засыпала на ходу. Горничная, помогла мне раздеться и я плюхнулась на кровать, мгновенно проваливаясь в сон. Только и успела прошептать, что меня нужно разбудить перед закатом.

Мне снился сон. Я понимала, что все не по-настоящему, но в то же время не могла отделаться от ощущения, что все происходит на самом деле.

Я стояла над пропастью и готовилась прыгнуть в бушующее внизу море. Волны бились об камни, вспениваясь и облизывая острые, как лезвие меча Амила, края скал. Каждый, кто упадет вниз непременно погибнет. После такого падения нет ни единого шанса выжить.

Мне было страшно. Умирать не хотелось, Хотелось отступить от пропасти, развернуться и уйти. Но позади меня, за спиной, стояли те, кто сомневался в моей силе духа. И я не могла спасовать, не могла показать им свою слабость. Я должна была доказать, что сильна и достойна их уважения, даже ценой жизни.

Я сделал крошечный шаг вперед… Камни под ногами захрустели и несколько мелких осколков скатились вниз. Море, словно обозлившись на мою неловкость, швырнуло их обратно прямо мне в лицо, рассекая кожу над губой. Теплые капли скользнули вниз и коснулись губ… Я слизала их, чувствуя на языке соль своей крови и моря, бушующего внизу. И я как будто бы сроднилась с ним. Стала частью темно-синих волн с барашками белой пеня на гребнях. Страх исчез. Я откуда-то знала, ни море, ни острые скалы больше не причинят мне вреда. И если смерть настигнет меня, то она будет быстрой и безболезненной. Я ничего не почувствую.

Сразу стало легко… Я повернулась к тем, кто стоял позади и молча ждал, когда я шагну вниз, и широко улыбнулась. Помахала рукой, то ли прощаясь навсегда, то ли, наоборот, обещая встречу. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и сделала шаг вперед. В пустоту…

Восторг! Это был чистый восторг, который поднимался из глубины души и заставлял меня кричать во все горло. Не от страха, нет, а от радости. Я взмахнула руками, словно крыльями, а чайка, летевшая рядом кричала от ужаса вместо меня. Странная…

В последний момент я успела заметить, как чайка стрелой кинулась вниз, пролетев так близко, что я могла бы коснуться пальцами ее крепких черно-белых перьев.

А еще я услышала вопль полный отчаяния и боли… Грегорик. Он звал меня. Я подняла глаза к небу и увидела, что он стоит на коленях на краю пропасти. Кричит, протягивая ко мне руки, и плачет. Навзрыд.

Дурак.

Он же может упасть.

Толчок в спину показался мне совсем несильным. Как будто бы Антос пнул во сне своей крошечной ножкой. Я захотела повернуться и посмотреть, кто же толкает меня. И в тот же миг ощутила, как острая, пронзительная боль, вспыхнула в месте удара и мгновенно заполнила все тело, лишая дыхания… Я громко заорала, уже понимая, что это конец. Море, ставшее мне кровным родственником, обмануло меня. Предало. Как всегда… Никому нельзя верить. А особенно родным и близким. Меня этому научили той страшной ночью, когда закончилась привычная жизнь. Отец всегда говорил, что Елина мертва, а она воскресла и уничтожила все… Я усмехнулась. И так и умерла. С улыбкой.

— А-а-а, — вскочила с постели, не осознавая где нахожусь. Безумно завертела головой из стороны в сторону. Сердце колотилось, а по спине струйкой бежал холодный пот.

Очень странный сон. И страшный. Мне казалось, что я все еще чувствую отзвук той ужасной боли в своем теле. Особенно в спине, в том месте, куда пришелся первый удар об скалы.

Медленно встала… налила стакан воды из графина, стоявшего на низеньком круглом столике. Залпом выпила, чтобы избавиться от горьковато-соленого вкуса морской воды, которой я нахлебалась во сне. И так и замерла со стаканом в руке…

Я могла поклясться чем угодно: имя, которое кричал Грегорик на обрыве, было не моим. В ушах до сих пор стоял отзвук его пронзительного крика, который отчаянно звал сестру:

— Ила-айя-я-я! Не-е-ет!

Глава 13

До старого тронного зала снова пришлось добираться по крышам. Под моей дверью дежурил «поклонник», приставленный Живелой, с коробкой медовых рогаликов. Стоило мне выйти из покоев, как он тут же запел о том, что я поразила его в самое сердце, что он просит дать ему шанс, доказать, как сильны его чувства ко мне… При этом он назойливо семенил рядом, изворачиваясь так, чтобы заглянуть в глаза и вовсю использовал магию. Если бы не артефакт-кольцо, у меня не было бы ни единого шанса избежать его заклинаний. Даже угроза позвать стражу его не впечатлила, он, патетически вскинув руки, воскликнул, что готов отправиться на плаху, если это будет сделано с моим именем на устах. А я понимала, он абсолютно уверен, что ему ничего не будет при самом наихудшем раскладе. Если же я попытаюсь надавить на Фиодора, то мы только поссоримся очередной раз. Сейчас мой брат, к сожалению, был не на моей стороне.

Именно поэтому я сделал вид, что решила навестить племянника. Вчера он говорил, что окна его комнаты выходят на крышу хозяйственной пристройки, тогда как под моими была отвесная стена высотой в три этажа. Невольно подумала, что это могло быть не просто совпадением. Возможно, что Живела нарочно подобрала для меня именно эти покои.

В остальном эвакуация Амила и его матери в Средний город прошла успешно. Алис, предупрежденный мной, не лег спать, пока не устроил таких высоких гостей в самые лучшие гостевые покои.

К себе я вернулась той же дорогой. Мой «поклонник», к счастью, не дождался моего возвращения и покинул свой пост, оставив коробку с рогаликами на пороге. Она была перевязана двумя лентами: красной, что означала пылкие чувства, и синей, которая говорила, что влюбленный тоскует и надеется на новую встречу.

Чтобы зайти, я подвинула коробку носком туфли, даже дотрагиваться до того, что может быть густо приправлено магией и присыпано травами, я не собиралась.

Все же Живела недостаточно умна. Она сообразила, какой типаж мужчин мне нравится и подобрала именно такого: не аристократа, мощного и широкоплечего воина, с нужным взглядом. Но вот догадаться, что все мужчины которых я любила, не были склонны к излишней болтливости, ей не удалось.

Несколько дней прошли более-менее спокойно. Я пару раз навестила Антоса, который все еще проводил большую часть времени в постели. Их с Венимом я тоже поселила у Алиса, решив, что так для магов, которые на моей стороне, будет лучше. К сожалению, королевский замок перестал быть безопасным местом даже для меня.

С Амилом, который при свете дня был еще более похож на Эбрахила, чем ночью, мы тоже говорили очень много. Мне он нравился своим ледяным спокойствием и хладнокровием. Эти черты характера очень сильно отличали его от большинства аддийских мужчин, которым был свойственен гораздо более горячий нрав. Амил был всего на несколько лет младше меня, и я наслаждалась общением с братом, которого у меня никогда не было.

Первая жена султана тоже оказалась довольно милой женщиной. С поправкой на аддийские порядки, конечно. За все время я так и не смогла увидеть ни ее лица, ни даже глаз. Она все время пряталась под покрывалами и носила на шее рабский ошейник, который был пристегнут длинной цепочкой к поясу ее сына. Без его сопровождения она никогда не выходила из своей комнаты.

А с Фиодорм мы почти не виделись. Я боялась, что снова не сдержусь и начну открывать ему глаза на Жвивелу. Он, вероятно тоже понимал, что наш разговор в любом случае закончится ссорой по поводу его выбора, и тоже избегал меня. К счастью всеми новостями меня снабжал Ролам. Он приходил ко мне пару раз в седьмицу, с неизменно коробкой с медово-коричными крендельками. Придворные уже шептались, что королева Елина увлеклась малолеткой.

«Поклонник» приставленный Живелой скрипел зубами, но ничего не мог сделать, его магия не оказывала на меня никакого эффекта. А сам он не был мне интересен.

В остальном все было тихо и мирно. И это тревожило меня. Мне казалось, что это затишье перед бурей. Я по несколько раз в день заглядывала в Зеркало, но мои девочки жили обычной жизнью. Уже очень скоро до них должен был добраться мой гонец… И я иногда позволяла себе думать, что все обойдется.

Приближалась ночь, когда наемники Орега должны были уничтожить большое количество ничего не подозревающих магов. К сожалению, впореки нашим надеждам, подкупить нам не удилось ни одного. И это было странно.

В тот вечер я так и не смогла заснуть. Лежала в своей постели и чутко прислушивалась к звукам доносящимся с улицы в распахнутое настежь окно. Умом понимала, что даже если что-то пойдет не так, я ничего не услышу: наемные убийцы действовали в Среднем и Высоком городе, и не в их интересах было поднимать шум. Но встать и закрыть окно было выше моих сил. Так и встретила рассвет, изредка проваливаясь в сон и просыпаясь с тревожно колотящимся сердцем.

Я, конечно же, догадывалась, что Живеле очень быстро донесут о трагедии с ее «братьями» но не ожидала, что все случится так быстро. Я только-только задремала, успокоенная тем, что раз солнце встало, то все, очевидно, закончилось, как дверь моих покоев громыхнула так сильно, как будто бы ее сорвали с петель. Я даже не успела испугаться, как в мою спальню вломилась взъерошенная, непричесанная и неодетая Живела, с перекошенным от злости лицом:

— Вы! — заорала она с порога, тыча в меня пальцем, — я знаю, это сделали вы!

— Что вы здесь делаете⁈ — нахмурилась я, садясь и откидывая одеяло. Бесцеремонность вторжения возмутила меня гораздо больше всех тех обвинений, которые мне пыталась предъявить дочь Великого отца и невеста моего брата, — немедленно покиньте мои покои!

Но Живела меня не слышала, она истерически завизжала и затопала ногами как капризная девчонка:

— Вы убили их! Убили! Моих братьев!

— Вон из моей спальни! — рявкнула я и встала.

Я хотела выпроводить наглую и бесстыжую девицу в гостиную, и ответить на ее претензии там. И совсем не ожидала, что мерзавка отпрыгнет к стене и, по прежнему выставляя в мою сторону руку, затараторит зубодробительное заклинание:

— Аброс химодай дальдо…

Твою же мать! Я ощутила, как холодок пронесся по всем у телу. Я не думала, что Живела рискнет выступить против меня так открыто, но, видимо, смерть двух десятков магов лишила ее разума. И прямо сейчас я умру, сгорю в магическом пламени, которое стало формироваться в ладони магички…

— Харх иро жи! — вспыхнуло в памяти заклинание, которому меня научил Веним. — Ферро!

— Ферро! — одновременно со мной выдохнула Живела, и с ее ладони сорвался ослепительный огненный шар размером с большое яблоко и метнулся в мою сторону.

Я не успела закрыть глаза и видела, как натолкнувшись на магический щит, который лопнул с пронзительным, оглушающим звоном, пламя скатилось вниз прямо на деревянный пол. Вокруг меня вспыхнул ярко-оранжевый огонь.

Полыхнуло нестерпимым жаром.

Мой щит оказался слишком слаб против заклинания Живелы, и часть магического огня достигла цели. Не так много, чтобы в один миг превратить меня в пятно пепла, но достаточно для того, чтобы моя ночная рубашка загорелась прямо на мне. Я с удивлением смотрела, как языки пламени пляшут на рукавах и на груди. А потом подняла взгляд на Живелу. Она громко смеялась. Она была довольна собой. Она победила…

— А-а-а! — закричала я, боль от горящей плоти добралась до мозга не сразу, но была такой пронзительно-острой, что сразу затопила собой все мое существование.

— Мама! — Последнее, что я успела увидеть прежде чем, умереть, было перекошенное от ужаса лицо Фиодора, который вломился в мою спальню вслед за Живелой. — Ма-ма-а-а!

Темнота, накрывшая меня, была наполнена болью, мерзким запахом обгоревшего мяса и отчаянием… Я вынырнула из нее и с удивлением поняла, что я все еще жива. И даже боли больше нет. И запаха.

Я лежала в постели в гостевых покоях. Не в тех, где Живела пыталась меня сжечь, а в других. День уже подошел к концу, и комнату освещали несколько толстых свечей, выхватывая детали из окружающего пространства.

Рядом, на стульчике дремал бледный Алис. У его ног стоял саквояж, в котором придворный лекарь носил свои микстуры и лекарские инструменты. А чуть поодаль, у окна на принесенном из гостиной и поставленном как попало диванчике сидел поникший Фиодор и смотрел куда-то в темноту угрюмо-тревожным взглядом. Одной рукой он обнимал бледную, заплаканную Живелу.

Из-за этого мне на один миг почудилось, что нападения не было. Что это был всего лишь сон. Ведь не мог же мой брат простить негодяйку, которая хотела меня убить⁈ Или мог?

— Мама? — он первым заметил, что я пришла в себя, и неловко улыбнулся. Я видела, как из его глаз ушла тревога и появилась настороженность. Я улыбнулась. — Мама, — выдохнул он и, аккуратно положив Живелу на мягкий бортик, кинулся ко мне. Присел на край кровати и нащупал мою ладонь. — Я так испугался за тебя, мам…

Я кивнула, одновременно пытаясь определить, есть ли на мне ожоги. Но по ощущениям, ничего такого не было. Неужели мне все приснилось⁈

— Это Живела… Она вылечила тебя магией… Мам, она выложилась почти до донышка, чтобы спасти тебя, — он улыбнулся. — Ты зря баловалась заклинаниями. Магия очень опасна.

— Что⁈ — переспросила я. Горло пересохло и больно царапалось. И я попросила, — пить…

Фиодор тут же кинулся к графину и налив стакан воды протянул мне. Я сделала глоток, чувствуя, как прохладная вода смачивает голосовые связки.

— Баловалась заклинаниями? — Я хмуро обвела взглядом комнату и скользнула по абсолютно целым, без единого признака ожога, рукам. — Ерунда. Это она, — я кивнула на Живелу, — хотела сжечь меня магией, а я защищалась. Почему она все еще не в застенках? Ты же не можешь простить ее за то, что она хотела меня убить?

— Мама, хватит! — Мой брат отвернулся, — Живела права, это переходит всякие границы. В своей ненависти ты опасна для самой себя! Ты готова устроить собственную смерть, чтобы подставить мою невесту, и никак не поймешь, что ничего уже не изменить. До нашей свадьбы осталось меньше седьмицы. И, поверь, я женюсь на Живеле, даже если придется поссориться с тобой навсегда. Не делай глупости, мам. Я тебя очень прошу.

Я прикусила губу… Догадалась, что мерзавка перевернула ситуацию так, чтобы снова остаться невинной жертвой происков будущей свекрови. И как ловко у нее получилось! Это выходит не она в меня огнем пульнула, а я сама захотела себя сжечь, чтобы подставить несчастную⁈

— Сын, — я осторожно попыталась донести до него правду, — неужели ты думаешь, что я способна на то, чтобы навредить себе…

— Я уже не знаю, на что ты способна, — перебил меня Фиодор. — Я думал, что ты всегда будешь на моей стороне, что ты будешь рада, увидеть как я счастлив. Я столько раз говорил тебе, что люблю Живелу. Но вместо того, чтобы принять мой выбор, ты каждый раз пытаешься убедить меня, что я не прав и выбрал не ту женщину. Я не знаю, откуда ты узнала об этом опасном, огненном заклинании… Полагаю, им поделился с тобой маг, которого я видел в твоей карете. Этот, который якобы свинопас… Живела сказала, что он врет. Ни один свинопас не владеет заклинанием такого уровня. И если бы она не успела поставить щит, чтобы защитить тебя, то ты превратилась бы в кучку пепла. К несчастью ее щит слишком слаб, у Живелы не так много магии…

— Но, сын, ты же сам говорил с ним. И потом, если все так, как ты говоришь, то как Жвиела оказалась в моей комнате? Это ведь не я завалилась в ее комнату, чтобы сжечь себя заклинанием и подставить бедняжку, а она пришла ко мне, чтобы… — я запнулась… Интуиция настойчиво советовала не говорить всей правды. Хотя догадаться о том, кто стоит за смертями двух десятков магов совсем не сложно…

— Чтобы еще раз попытаться наладить с тобой отношения, — вместо меня закончил Фиодор. А потом тяжело вздохнул. — Мам, я тебя очень люблю. Но так больше продолжаться не может. Прости, но тебе придется уехать домой… И пока ты не будешь готова принять Живелу, тебе лучше оставаться в Златограде…

— Что⁈ — ахнула я… — Ты не можешь приказывать мне…

— Вообще-то, могу, мам. — голос короля звучал тихо, но настойчиво. — Ты и твоя страна признали меня своим сюзереном. но я пока не приказываю. Я пока только прошу. Уезжай… Мне жаль, мам, — добавил он после затянувшейся паузы, во время которой я пыталась прийти в себя и смириться с тем, что мой сын пошел против меня, — но так будет лучше для тебя…

— Хорошо, — хрипло произнесла я. Боль душила меня, сухие слез жгли глаза, а сердце разбилось на тысячи мелких осколков. — Я уеду… Надеюсь, ты позволишь мне остаться в Среднем городе до тех пор, пока Антос не поднимется с постели… Я заберу мальчиков с собой.

— Это не обязательно, — нахмурился мой брат, — мои братья могут остаться.

Я помотала головой из стороны в сторону:

— Думаю, они сами должны решить, как им поступить. — Я знала, Антос терпеть не может Живелу, он довольно неплохо знал дочь своего учителя, и поэтому не боялась, что мой племянник выразит желание остаться в Яснограде. А Грегорик никогда не оставит брата.

— Хорошо, — согласился Фиодор, — пусть будет так. Еще раз прости, мам, но я слишком сильно люблю вас обоих, чтобы выбрать кого-то одного… Но если я попрошу уехать Живелу, то потеряю ее навсегда. Поэтому прошу тебя.

Я кивнула. Он слегка лукавил, обманывая себя. Он сделал этот выбор, который считал невозможным. Просто расклад изначально был не в мою пользу…

— Кстати, — мой брат с облегчением выдохнув, перешел от личных проблем к королевским обязанностям, — прошлой ночью убили братьев Живелы… Ты, случайно, не в курсе, кто был заказчиком?

— Нет, — покачала я головой. — А тебе не кажется, что у Живелы слишком много братьев? Куда ни плюнь, обязательно попадешь в брата твоей невесты.

— Да, — кивнул Фиодор и улыбнулся, — братьев у моей невесты много. В Монтийской епархии количество детей у мужчины определяется его положением. Чем выше статус, тем больше у него возможности оставить после себя потомство. Очень разумный подход, который позволяет увеличивать количество одаренных магией монахов. У Великого отца нет гарема, как у аддийского султана, но детей у него почти столько же… И всех их Живела считает своими братьями.

— И все эти «братья» неплохо владеют магией?

— Именно, — мой брат выглядел очень довольным, — Живела здорово придумала. Ее братья — наша защита от нападения магов Великого отца. Они тоже, как и она, не одобряют его попытки завоевать как можно больше земель, и будут защищать независимость Грилории, в случае, если Великий отец решит напасть на нас. К тому же ее братья защищают моих людей от магического воздействия, чтобы они не повторили судьбу абрегорианского императора и аддийского султана. А еще Живела пообещала, что если армия Эбрахила пересечет наши границы, то им не поздоровиться. Магия поможет нам отразить нападение…

— Здорово, — пробормотала я. И замолчала. Хотя больше всего мне хотелось задать Фиодору один вопрос… Почему он не замечает, как мерзавка Живела водит его за нос? Хотя ответ мне был известен, мой сын, к огромному моему сожалению, по-настоящему влюблен в женщину, которая пользуется его чувствами в своих целях. Вернее даже не в своих… Живела исполняет волю своего отца. И если я хочу победить, и открыть глаза сыну на его невесту, то должна действовать немного по-другому… Не так, как я поступала раньше. На шахматном поле бесполезно воевать с пешкой, биться надо против короля, о есть правителя Монтийской епархии. — Я уеду из твоего замка завтра утром. — Озвучила я свое решение.

Глава 14

Я переоценила себя. Я думала, мне будет легко уйти, высоко подняв голову, и оставить моего брата самого расхлебывать свои ошибки в выборе женщин. Но нет, я всю ночь не могла заснуть, прокручивая в голове всевозможные варианты нашей беседы. Но что бы я не говорила моему внутреннему голосу, который изображал сына, какие только доводы не приводила, они разбивались об одно единственное: «я люблю ее». Только сейчас я поняла, каково было Жерену, когда он видел, как я совершаю свои ошибки, снова и снова доверяя Гириему. Мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть друга. Обнять его, выплакаться и нажаловаться на судьбу, которая так зло подшутила над Фиодором. А потом услышать его полное сочувствия: «Эх, Елька-Елька… я же говорил, не пара он тебе»… Ну, то есть Живела Фиодору не пара.

Утром, едва рассвело, я собрала остатки своих вещей, тех, что удалось спасти от пожара, бушевавшего в моих покоях, и не дожидаясь пробуждения Фиодора, покинула королевский замок. Видеть его снова было выше моих сил.

Грегорик, как я и думала, выразил желание уехать вместе со мной. Он смотрел на меня с пониманием и молчал. Даже Веним, попытавшийся по обыкновению, тараторить ни о чем и обо всем, притих, сжимая в руках книгу, по всей видимости украденную из королевской библиотеки. Я бы возмутилась… Этот сборник старых детских сказок читал мне отец, когда я была маленькой. А ему его отец… Но даже на это у меня не было никаких сил.

Алис уже ждал нас. Увидев мое состояние, он нахмурился и куда-то исчез, приказав проводить гостей в их комнаты. А потом притащил мне бутылочку веселящего зелья, отвара, который использовал для лечения депрессии и придворных дам. Когда-то давно я случайно обмолвилась при нем о болезни, которую научились диагностировать в другом мире, и Алис, как настоящий лекарь, не смог пройти мимо и не попытаться помочь. Тем более, что симптомы этого заболевания обнаружил и среди своих пациентов.

— Ваше величество, вот лекарство, — поставил он пузырек на столик в крошечной гостиной, где помещались только диванчик, два креслица и этот самый столик. Самый лучшие гостевые покои в доме Алиса были немного тесноваты… Хотя раньше я этого не замечала. — Принимайте два раза в день по столовой ложке, разбавляя в стакане воды.

— Не называй меня так, — тяжело вздохнула я, — какое я величество, если меня с позором выперли из королевского замка?

— Очень хорошее величество, — улыбнулся Алис. И сам плеснул в стакан с водой немного снадобья. — Его величество одумается и обязательно исправит свою ошибку…

— Угу, — я взяла протянутый стакан и сделала глоток… Мята, ромашка, что-то сладенькое… И все, это, судя по привкусу, настояно на самом крепком хлебном вине. — Главное, чтобы Живела не залетела и не родила наследника Древней крови… Тогда сам Фиодор перестанет быть нужным…

Эффект у настойки оказался практически мгновенным. По жилам пробежал мягкий огонь, даря заряд бодрости и какого-то бесшабашного веселья, растянувшего мой рот в улыбке.

— Не переживайте, — улыбнулся в ответ Алис, — ваш брат не так глуп в отношениях с Живелой, как может показаться. Он приходил ко мне и попросил капли на травах Южной пустоши, чтобы предотвратить нечаянное зачатие. Он сказал, что не готов становиться отцом в ближайшие десять лет.

— Десять лет⁈ — ахнула я, всплеснув руками. Выпитое лекарство придало легкости и мыслям, и конечностям. — Да, что он себе думает! Грилории нужен наследник! Фиодор король, а не вольный наемник! И раз он решил жениться, то непременно должен позаботиться о том, чтобы было кому возглавить страну после него!

Алис смотрел на меня с мягкой улыбкой. Я фыркнула и, перестав сдерживаться, рассмеялась, запрокидывая голову. Алис лучший лекарь не только для тела, но и для души. Как ловко он показал противоречивость моих желаний.

— Но все равно, Алис. Живела ему не пара! — возмущение было таким же легким, как и радость.

— Ваш брат разберется с этим сам, ваше величество. А вам бы я посоветовал не терять время и навестить старого друга… И глав Высоких родов… Им всем сейчас нужна поддержка. Со вчерашнего дня, после неких событий, к которым, я полагаю, вы приложили свою руку, они в некоторой растерянности. Но его величество со вчерашнего дня никого не принимал, он был немного занят. Как и его невеста… Она, и правда, выложилась без остатка, когда лечила вас. И, на мой взгляд, восстанавливаться будет не менее пары дней…

Алис явно говорил об убийстве магов, которые воздействовали магией на разум, и он снова был прав. Вместо того, чтобы лежать и предаваться грустным мыслям надо было действовать. Я покосилась на бутылочку… Грусть и тоска, терзавшие меня со вчерашнего вечера, прошли, но сил, чтобы действовать все еще было маловато.

— Нет, — покачал головой Алис, — не чаще, чем два раза в день, утром и вечером. Этот отвар не совсем безопасен, — виновато улыбнулся он, — и при нарушении дозы может привести к смерти. В его составе ядовитая ягода, керасус, из Северной пустоши.

Я качнула головой, чувствуя разочарование. Значит все мои ощущения это всего лишь действие легкого наркотика, и отвар избавляет от душевной боли только на время, а не навсегда.

К Жерену я отправилась сразу, как только горничная помогла мне привести себя в порядок. Я по прежнему очень хотела увидеть друга. Даже если он все еще находится под действием магии… Зачем я сунула в карман бутылочку с отваром Алиса, пожалуй, не смог бы сказать никто. Даже я сама. Ведь нарушать график приема я не собиралась. Прекрасно помнила, как тяжело было избавляться от зависимости от успокоительного для нервных барышень с точно таким же чудесным эффектом.

Ворота во двор усадьбы Жерена были распахнуты. А внутри царил страшный беспорядок: кто-то выволок и поставил посреди двора резные сани, которые использовали для выезда зимой, тут же, чуть в стороне стояла пустая карета, с распахнутыми дверцами, а чуть поодаль валялась опрокинутая хозяйственная телега, возле которой лежал какой-то скарб… Между ними неприкаянно бродили полузапряженные лошади, равнодушно пережевывая цветы с клумбы. С той самой клумбы, покушение на которую Селеса расценивала, как покушение на собственную жизнь.

Я встревожилась. Неужели у моих друзей случилось что-то нехорошее?

— Ваше величество, — меня кто-то окликнул. Я обернулась, в простенке между домом и амбаром прятался общий сын Селесы и Жерена. Ему сейчас было что-то около шестнадцати-семнадцати, если мне не изменяла память.

— Что у вас случилось, Агнат? — нахмурилась я.

— Папка с ума сошел, — голос юного барона был полон горечи, слегка разбавленной страхом. — Хотел к его величеству на санях ехать. А когда мы ему объясняли, что летом на санях не ездят, сердился и кричал. Я никогда не видел его таким…

— А мама твоя где? — теперь и я испугалась за подругу. Как бы не случилось чего-то непоправимого. Жерен определенно не в себе. Вероятно сказалось долгое воздействие магией.

— Она там, — Агнат кивнул в сторону дома. — Папка в кабинете заперся и никого не пускает. А мамка пытается уговорить его выйти. — Он на мгновение потерял контроль и рот скривился, выдавая панику. Мальчишка пытался выглядеть взрослым и держался молодцом, пряча свои чувства. Но ему было очень страшно.

— Все будет хорошо, — улыбнулась я. — Ты пока наведи порядок здесь, — кивнула я на загроможденный двор, — и убери лошадей от клумбы, а то твоя мама потеряет сознание, когда увидит, во что превратились ее цветы. А я посмотрю, что там с твоими родителями.

Агнат неловко улыбнулся. Младший сынишка Жерена, выросший в благополучии и спокойствии, совсем не был похож на своих старших братьев. И Миха, и Сирга в таком возрасте уже были похожи на молодых, но очень дерзких волчат. Они скорее скрутили бы Жерена и вразумили бы его кулаками, чем стали бы прятаться в подворотне.

В доме, с самого порога тоже были видны следы беспорядка. Двери во все комнаты были распахнуты настежь, слуги исчезли, а на диване в гостиной лежала шуба и валенки, явно принесенные из летних хранилищ.

— Жерен, дорогой, — услышала я плачущий голос Селесы, — пусти меня. Или выйди сам. От себя же не спрячешься… Все равно тебе придется с нами поговорить. И с его величеством. Выходи, Жерен…

Моя подруга стояла на коленях у двери и, заглядывая в замочную скважину, причитала, слезно умоляя Жерена открыть дверь кабинета.

— Елька, — всхлипнула она, увидев меня. Села на пол, и разрыдалась, вытирая слезы подолом своего платья. Она как будто бы забыла, что давно уже не просто баба из ремесленного околотка, а баронесса. И для таких случаев у нее есть носовой платок. — Беда у нас случилась! Ох, какая беда! Убили Апросима. Ночью прямо в постели зарезали. А Жерен уже второй день из кабинета не выходит. Ни есть, ни пить не просит…

— Жерен! — Я резко постучала по двери и приказала, — открой. Это я…

— Елька? — голос Жерена прозвучал глухо и подавлено. — Это, правда, ты⁈

— Конечно. Кто же еще! Открывай.

Мы с Селесой замерли, вслушиваясь в то, что происходит за дверью… Тихие, крадущиеся шаги медленно приблизились к выходу. А потом замок щелкнул и дверь приоткрылась не больше чем на два пальца. В щели появился глаз Жерена, внимательно оглядевший композиция: рыдающая на полу Селеса и я…

— Входи. — Жерен, пристально изучив мое лицо, посторонился, пропуская меня в кабинет.

Я улыбнулась Селесе, которая разрыдалась, но в это раз с облегчением, и вошла внутрь. Здесь, в кабинете Жерена, тоже царил беспорядок. На столе и на полу валялись смятые исписанные и покрытые кляксами листы, разодранные испачканные в чернилах перья, сама чернильница была сильно помята и перевернута, а на стене красовалась огромная длинная клякса. Как будто бы кто-то швырнул полную чернильницу прямо в стену, не в силах справится с эмоциями…

— Что случилось, друг? — Я сделала вид, что не замечаю ничего и опустилась в кресло, оставшееся стоять у стола. Второе валялось рядом. — Ты в порядке?

— Нет, — качнул головой Жерен, — не в порядке… Елька, я, кажется, сошел с ума…

— Почему ты так решил? — изобразила я удивление. — Я думаю, ты, Жерен, преувеличиваешь. Да, бардак ты, конечно, устроил знатный, — махнула я рукой обозревая разгромленный кабинет, — и домашних напугал до полусмерти. Но сейчас ты определенно находишься в здравом уме…

Жерен тяжело вздохнул, поднял кресло, и плюхнулся в него, обхватив голову руками…

— Ничего не понимаю, — простонал он. — Вчера я проснулся в полной уверенности, что сейчас начало весны. Понимаешь? Когда мне сообщили, что умер… этот… Апросим, я приказал подавать сани, чтобы ехать к королю. А когда мне попытались возразить, мол, может вам нужна карета, я пришел в такую ярость. Я готов был прибить всех собственными руками. Даже Селесу… И это, Елька, я говорю не для красного словца. Все так и было на самом деле. У меня голова болела так сильно, что казалось, будто бы расколется, как камень, по которому со сей силы ударили долотом.

Я кивнула…

— Но знаешь, Елька, что самое странное? — Жерен повернулся ко мне. И я увидела. как пусты его глаза. Кроме потухшего страха в них ничего не было. Как давно прогоревший костер, в котором не осталось даже пепла. Только черное пятно среди травы…

— Что? — выдохнула я, невольно проникаясь этой пустотой. Одновременно нащупала пузырек с отваром Алиса в кармане платья. Кажется, я захватила его не зря. Кувшин с остатками воды нашелся тут же. И пока он говорил приготовила лекарство.

— Я понятия не имею, кто такой этот Апросим… Хотя Селеса утверждает, что он мой самый верный друг и помощник… И что я уже несколько месяцев держу его при себе… понимаешь?

Я снова кивнула и протянула ему стакан. Жерен нахмурился, словно ему что-то не нравилось в происходящем, тем не менее одним глотком проглотил снадобье.

— Нет, ты не понимаешь, — вздохнул он, а потом наклонился ко мне близко-близко и прошептал, — Елька, я думаю, что это маг… Ну, помнишь, мы обсуждали, что в монтийской епархии могли остаться маги? И мне кажется Апросим это и есть маг. И, только не смейся, Ель, он заколдовал меня. И я все забыл.

Я улыбнулась. Я не хотела над ним смеяться, я радовалась, что мой друг вернулся и теперь мыслит точно так же, как раньше. Но Жерен счел, что я смеюсь над ним. Он сжал подлокотники кресла, так что пальцы побелели, и отвернулся… Если бы на моем месте была Селеса, то, полагаю, кресло бы уже улетело в стену, а сам Жерен сбежал бы куда глаза глядят…

— Жерен, — я положила ладонь на его напряженную руку и погладила, — ты прав. Апросим — маг. И я смеюсь вовсе не над тобой, я радуюсь, что ты вернулся. Теперь этот человек больше не затуманивает тебе мозги, и ты снова стал самим собой.

— Значит это правда? — Жерен нахмурился. Теперь мой кивок был принят благосклонно. — Но почему же его величество Фиодор ничего не сделал? Или, — Жерен сглотнул — я забросил все свои дела?

— Не забросил, — я вздохнула. — Хотя, наверное, было бы лучше если бы это было так. Ты же не один попал под влияние магов. Даже Фиодор не избежал этой участи…

Глядя в удивленно округлившиеся глаза друга, я рассказал ему все, что увидела, когда вернулась в Ясноград. И о обо всем, что произошло после… Я ничего не скрывала, Этому Жерену я доверяла без остатка.

— Теперь ты все знаешь, — закончила я. — Меня Фиодор выгнал из замка, через несколько дней Живела станет его женой и все будет кончено…

— Я ее помню, — нхмурился Жерен, — эта девица мне сразу не понравилась. И не только мне. Практически все аристократические роды, тешили себя надеждой породниться с королем. И все они восприняли эту безродную выскочку с большим недовольством.

— Теперь все изменилось… Они обожают Живелу…

— Нет, Елька, — покачал головой Жерен, — как раз наоборот. Если ты убила магов, которые контролируют глав Высоких родов, то они снова против… А без их одобрения, как ты помнишь, Живеле не примерить корону королевы, даже если Фиодор решит пойти до конца и жениться на девице…

— В смысле, не примерить корону, — начала было я и запнулась. А ведь правда… я не сразу поняла, о чем говорит Жерен, но он, несомненно прав. Если даже Фиодор женится, а Живела родит ему наследника, то регентом при малолетнем принце или принцессе может быть только тот, кого одобрят главы Высоких родов… И если они откажутся, то даже будучи женой короля и его вдовой, Живела не получит шанса стать правящей королевой-матерью… Я выдохнула и улыбнулась, — Жерен, друг мой, как же мне тебя не хватало!

— Значит снова вместе? — улыбнулся он, протягивая мне руку.

— Всегда вместе, — ответила я, протягивая свою ладонь в ответ. Жерен осторожно пожал мою ладошку. Я рассмеялась. — А теперь я, пожалуй, проедусь по всем Высоким Родам… Если их главы чувствуют себя точно так же, как ты, то я могу заручиться их поддержкой. Думаю, даже герцог Фалжо, который ненавидит меня уже много лет, в этот раз будет на моей стороне.

— Не сомневаюсь, — тряхнул головой Жерен. — А я пока успокою Селесу, и навещу Орега. Надо же поблагодарить старого друга за то, что он сделал. А потом проверю, что я успел навертеть в делах, пока… — он скрипнул зубами.

— Думаю, ничего очень страшного, — успокоила я друга. — В противном случае Фиодор бы что-то заподозрил и не был бы так спокоен. Но вот если ты возьмешь на себя контроль за магами и сделаешь так, чтоб те, кого уже освободили снова не попали под их влияние, то ты меня очень выручишь.

— Не вопрос, Елька, — рассмеялся Жерен. — Уж теперь-то я знаю, где поджидает опасностью и ни один маг мимо меня не проскочит…

Я улыбнулась. Пропасть, которая зияла предо мной еще сегодня утром, теперь казалась не такой страшной. Рядом со мной Жерен. И мы справимся со всеми проблемами.

Глава 15

В замках Высоких родов царил хаос. Пока Живела отлеживалась в постели восстанавливаясь после лечения, я носилась, как бешеная собака, навещая тех, кто освободился от действия магии. Все они пребывали в полной растерянности и почти не помнили события последних месяцев. Я говорила с каждым лично. Объясняла, как получилось так, что они попали под влияние магов, успокаивала и обещала, что ничего подобного не повториться, если они будут на моей стороне и позволят моим людям издалека наблюдать за их жизнью и контролировать их состояние. Если маги решат повторить свой опыт, то к ним в гости еще раз наведается ночной убийца.

Я оказалась права. Ни один из глав высоких родов не отказался от моей помощи и поддержки. И каждый с радостью перешел на нашу сторону в войне с магами. Даже герцог Фалжо смог справиться со своей ненавистью ко мне. Потому что возненавидел магов гораздо больше, чем девку, нацепившую на себя корону.

После визитов к Высоким родам пришла очередь навестить и остальных освобожденных. Я торопилась, Алис, каждый день снабжавший меня новостями о состоянии здоровья Живелы, сообщал, что магичка довольно быстро идет на поправку. Правда, у нее постоянно отвратительное настроение, она злится без всякой причины на прислугу и гоняет горничных почем зря. А ее личная камеристка и вовсе частенько рыдает за дверью. И только со своим женихом Живела по прежнему добра и мила.

Не менее тревожные новости пришли и от Ролама. Он прислал мне короткую записочку, где говорилось, что на королевскую свадьбу стали съезжаться первые гости. И всех их сопровождали маги. Количество магов в Грилорском замке росло не по дням, а по часам. Их и раньше было довольно много, но сейчас количество магов на единицу площади королевского замка просто зашкаливало.

Тем временем Жерен и Орег собрали среди ночных жителей группу «серых» людей, позвав даже тех, кто отошел от дел, и приставили их следить за теми, кто освободился от магического воздействия, и за теми, кого мы планировали освободить в следующий раз.

— Ваше величество, как прошел день? — Веним торчавший в общей гостиной днями напролет, как обычно не мог молчать.

Каждый раз, когда я возвращалась домой после утомительных бесед с растерянными людьми, он встречал меня с намерением завести очередной пустой разговор. Ему, вероятно, было скучно. Он до сих пор таскался с той книгой, которую стащил из королевской библиотеки. То ли читал слишком медленно, то ли перечитывал в сотый раз.

— Веним, я устала, — по обыкновению отмахнулась я и прошла мимо него в свои покои…

Вернее, попыталась пройти. В этот раз монах оказался настойчивее, и вскочив с дивана рванул мне наперерез со скоростью, которая была слишком быстрой для его комплекции. И перегородив мне дорогу, выставил перед собой книгу, как щит.

— Ваше величество, — в его голосе послышалась мольба, — я должен рассказать вам кое-что важное! Я столько дней пытаюсь объяснить вам, что нашел нечто такое в этой книге… Но вы каждый раз сбегаете.

Я тяжело вздохнула… Ну, что важное мог найти свинопас в книге детских сказок? Я сама читала ее в детстве не один раз и точно знаю, ничего важного там нет… Ну, если не считать обычной сказочной морали о том, что добро всегда побеждает зло. И даже сказано каким трудом дается эта победа. Но так иносказательно, что пока сама не встанешь на этот путь не поймешь, почему принц всегда отправлялся в дорогу в железных сапогах, которые надо было износить до дыр.

И если бы я не устала так сильно, то чувствовала бы раздражение или злость на настойчиво добивающегося моего внимания Венима. Но сейчас даже для этих чувств у меня не было сил.

— Веним, — попыталась я улыбнуться, но улыбка получилась слишком ненастоящей, чтобы монах в нее поверил. Но мне было все равно. — Я верю тебе. И очень рада, что ты нашел что-то полезное для себя в сборнике грилорских сказок. Но поверь, если бы там есть что-то настолько важное, как ты говоришь, то я знаю об этом.

— Знаете? — в голосе Венима послышалась растерянность. — Значит вы знаете, что здесь, в Яснограде, единственная сохранившаяся после Магической войны Цитадель?

— Цитадель? — переспросила я. Ничего подобного в сказках не было, тут я готова была дать голову на отсечение. Но мне по-прежнему больше всего хотелось отдохнуть. И я кивнула. — Ну, конечно, Веним. Я знаю про Цитадель…

Монах совершенно потерялся. Он неловко посторонился, пропуская меня. А я пошла к себе. Про странную Цитадель я забыла почти сразу. Мало ли что там привиделось глупому толстяку. На подобные мелочи не стоило обращать внимания.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Если не считать тревожных вестей из королевского замка. Живела окончательно пришла в себя. И стала еще злее. Алис, внимательно изучающий состояние будущей королевы, пришел к выводу, что она очень сильно чего-то боится и прячет свой страх за злостью.

Но одновременно Живела как будто бы немного присмирела. Она по прежнему всюду таскалась за Фиодором, искренне радующимся ее восстановлению, еще больше гоняла прислугу, срываясь на них, но в то же время все мои люди в один голос твердили: невеста короля поджала лапки.

Подумав, я пришла к выводу, что ей снова удалось связаться со своим отцом и сообщить ему неприятную весть о гибели магов. Скорее всего Великий отец пришел в ярость, которую без промедления вылил на голову своей дочурки, обеспечив нам пару спокойных седьмиц, оставшихся до свадьбы. По крайней мере, я поступила бы именно так. Своих людей мне, несомненно, было бы жаль, но в то же время главной целью было сделать Живелу королевой, а не контролировать глав Высоких родов. И я сконцентрировалась бы на главной цели, временно заморозив все остальное.

Но самым главным событием этих дней стало появление в гостиной Антоса. Мальчишка достаточно окреп, чтобы вставать, и это не могло не радовать. Его все еще качало из стороны в сторону, и он едва мог пройти путь от своей комнаты до гостиной, однако мы все счастливо улыбались, глядя на жизнерадостного юного мага. Алис по-прежнему поил мальчишку укрепляющими микстурами, но теперь Антос проводил большую часть времени не в своей комнате, а в гостиной с Грегориком и Венимом. Иногда к ним присоединялся и Амил со своей мамой или без нее. Общество рабыни в ошейнике несколько тяготило Грегорика, много лет носившего на своей шее подобный, и беглая жена султана старалась лишний раз не показываться ему на глаза, чтобы не создавать неловкого напряжения.

Обычно в такие «тихие» периоды мне кажется, что это временное затишье перед бурей. И я на подсознательном уровне начинала тревожиться и искать подвох в каждой мелочи. Но не в этот раз. Сейчас я пребывала в прекрасном настроении.

Здесь, в Яснограде, мы нанесли сокрушительный удар магам. Два десятка лучших людей страны были освобождены от их влияния, и общими усилиями нам удалось сделать так, что Фиодор перестал таскать свою невесту хотя бы на заседания Королевского Совета, где обсуждали самый секретные дела страны. И сейчас, тихой сапой, мы готовили почву для того, чтобы вывести из Совета тех аристократов, которые все еще оставались под властью магов… Или вывести из строя самих магов…

Этот вопрос мы пока обсуждали. Большинство настаивало на новой волне убийств, но я была против поспешных решений. Маги настороже, а Антос просветил меня, что существуют заклинания, позволяющие уничтожить тайного убийцу еще до того, как он может нанести вред самому магу. Хотя такую возможность имеют немногие, ведь магические заклинания всегда запускаются словом-активатором, и заклинание, позволяющее «подвесить» это слово, очень сложное и магоемкое.

Поэтому я предпочитала потратить немного больше времени на разведку, чтобы определить уровень магической силы магов, и только потом отправить ночных убийц на очередную миссию. Их не так много, и они слишком сильно нужны нам, чтобы рисковать их жизнями.

С моими девочками, оставшимися в далекой Южной пустоши, тоже все было хорошо. Я заглядывала в Зеркало каждое утро, едва проснувшись, и каждый вечер, когда ложилась спать. Их жизнь текла спокойно и ровно. По утрам они весело смеялись, о чем-то переговариваясь между собой, а по вечерам спокойно спали в своих постелях.

Гонец, которого я отправила к ним с нехорошими новостями, вот-вот должен был доехать до Златограда. И я все чаще думала, что все обойдется. Мои девочки спрячутся от армии султана в Грилории. А здесь будет кому защитить моих детей от нападения.

Если бы я знала, как сильно ошибалась… Но даже моя интуиция предательски молчала…

В ту ночь, когда Великий отец, обманувший меня мнимым смирением, после поражения в битве, сделал следующий шаг, я спокойно спала в своей постели, как и тысячи других жителей Яснограда. И даже не сразу поняла, что случилась очередная битва в нашей войне…

— Тетушка Елина, — кто-то резко тряхнул меня за плечо с такой силой, что я мгновенно проснулась.

И с удивлением посмотрела Антоса стоявшего перед моей кроватью, держа в руках свечу. Ее света было достаточно, чтобы увидеть, как он бледен. Я резко поднялась:

— Антос, что случилось? Тебе нездоровится?

— Нет, — мотнул головой маг, — со мной все в порядке… Просто, — он запнулся, — я что-то чувствую… Что-то такое… Не знаю, как объяснить, я еще никогда такого не ощущал.

— Ничего страшного, так бывает, — успокоенно зевнула я, решив, что у мальчишки впервые произошли некоторые физиологические процессы в организме, связанные с его взрослением. Поздновато, конечно, у Фиодора это случилось гораздо раньше, но, видимо, сказалось то, что Антос был гораздо более худеньким и маленьким по сравнению с моим братом в таком возрасте. — Это значит, что ты взрослеешь. Теперь это будет происходить довольно часто…

— Взрослею? — недоуменно переспросил Антос. Я кивнула, но он торопливо замотал головой, — нет, тетушка Елина, это не то, что вы подумали. Это магия… Я чувствую магию. Очень много магии. Как будто бы прямо сейчас где-то рядом начинает формироваться какое-то очень сложное заклинание…

— Магия? — вот теперь встревожилась и я. — Ты уверен…

Антос прислушался к чему-то неслышному и незримому, и тряхнул головой:

— Да, увере…

Он не договорил. Я увидела как мгновенно расширились его глаза от ужаса перед тем, о чем знал только он. Свеча выпала из его рук прямо на деревянный пол, вызывая во мне толпу мурашек от мгновенно проснувшегося страха. Не потому, что мог случиться пожар, а потому, что я наконец-то поняла, что все уже случилось. Заклинание, которое ощутил Антос, активировалось.

Антос громко закричал, выплевывая с криком слова короткого, но очень сильного заклинания. На мгновение, мне даже показалось, что я ощутила магию, собирающуюся вокруг него, как статическое электричество вокруг эбонитовой палочки потертой об шерстяной ковер… Я вроде бы даже услышала характерное потрескивание накопленного заряда…

— Ферро, — заорал Антос, вскидывая руки и крутанувшись на пятках. — А-а-а!

Одновременно с этим я ощутила, как вздрогнул весь дом. Послушался такой страшный грохот, заглушавший даже вопли Антоса, что я на мгновение оглохла и растерялась.

Антос обмяк, и мягко свалился на пол… Он опять потерял сознание…

— Ваше величество!

— Тетушка Елина!

— Что тут происходит⁈

Ко мне в комнату одновременно вломились все мои домочадцы. И застыли в растерянности прямо у двери, ошеломленно глядя на лежащего на полу Антоса. И я точно в таком же ступоре смотрела на них.

— Антос! — первым пришел в себя Грегорик и кинулся к брату.

Это как будто бы послужило сигналом. Все сразу отмерли. Я упала на колени перед Антосом, Алис кинулся щупать пульс, хмуря брови шепча что-то про себя… Веним отошел в сторону, пропуская в комнату Амила в пижаме, но с обнаженным мечом в руках. Он медленно обвел комнату взглядом, задержавшись на мгновение на нас и, опустив меч, решительно направился к окну. Ночи были уже довольно холодные, и я не открывала его на ночь, предпочитая спать с закрытыми ставнями.

Амил распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух… В моей комнате почему-то сразу очень сильно запахло пылью. А еще где-то там, за пределами огороженного участка слышались громкие крики…

— Ваше величество, — в голое Амила я услышала напряжение. — Вы должны это увидеть…

— Что там? — Я поднялась с пола и подошла к окну… Амил посторонился пропуская меня.

Но я не сразу поняла что вижу. Слишком нереально при свете полной луны выглядели поваленные деревья и разломанная ограда. Как будто бы сон. — Что это? — вырвалось у меня и я подняла взгляд на хмурого Амила. И спросила растеряно, — почему все деревья повалены? Разве была буря⁈

— Нет, — Амил поджал губы, превращая их в ниточку. — Это не буря… Это, я полагаю, магия… Не знаю, что именно произошло, но мне кажется, Антос, — он кивнула на бессознательного мага, — спас всех нас, снова закрыв щитом…

Я перевела взгляд с Амила на Антоса, а потом на разрушенный парк…

— Он пришел сказать, что что-то чувствует, — пробормотала я скорее для себя, чем для других, но Амил кивнул. — он понял, что Живела снова хочет убить меня… Всех нас…

Горло перехватило и последние слова я прошептала так тихо, что их вряд ли кто услышал кроме меня…

— Ваше величество, — в распахнутых дверях появился мрачный Аррам. Он со своей командой обитал в одном из подсобных помещений в доме Алиса. Я решила, что воины, имевшие опыт войны с магами нам нужны и наняла всю команду для охраны дома. Формально. — Помните я спрашивал вас, сколько времени надо магам, чтобы разрушить город?

Я кивнула. Не знаю, как остальные, но я все еще пребывала в неведении по поводу того, что произошло на самом деле. Я все еще верила, что это была Живела, желавшая убить ненавистную ей королеву, и что удар был направлен на дом Алиса…

— Так вот, — Аррам неприлично выругался, — теперь вы имеете возможность убедиться в этом лично… Не знаю, почему сам дом уцелел, но снаружи все разрушено. Я потерял троих ребят. Их завалило насмерть…

И снова мой мозг, оглушенный ужасом не сразу смог донести до меня, слова, сказанные Аррамом. И я повторила, чуть шевеля губами:

— Убедиться?.. Лично?.. — Бросила взгляд в окно… И вдруг на меня резко навалилось понимания того, что же случилось. И сразу стало ясно, откуда резкий запах пыли и гари, который появился через несколько мгновений после открытия окна, и зарево пожарищ, отсвет которых теперь был виден в темном ночном небе, и дикие крики перепуганных людей и громкий плач…

Я ощутила, как кровь отлила от лица. Ноги подломились. Если бы Амил не подхватил меня, я бы свалилась придавленная происходящим. Город… Мой любимый город… Мой Ясноград… Уничтожен магами… Вместе со всеми людьми…

И с Фиодором…

Глава 16

— Мне надо в королевский замок, — прошептала я, глядя на Амила, смотревшего на меня с сочувствием, которое резануло по сердцу, словно лезвие ножа.

— Ваше величество, — он тяжело вздохнул, — не думаю, что это разумно. Если весь город разрушен…

— Мне плевать! — взвизгнула я, — Там мой сын!

Я резко оттолкнула его и встала. Истерика была так близка, что, казалось, настигнет меня стоит только взмахнуть ресницами. Но в то же время, я знала, ужас, который я испытывала, сдерживал ее точно так же, как железобетонная дамба огромное водохранилище. Что-то подобное я уже испытывала тогда, когда Фиодор отправился биться с бешеными крысами Южной пустоши. Я так сильно боялась за него, что не могла отпустить свой страх, ведь он сломал бы меня, не оставляя надежды подняться и ждать. Только сейчас все было гораздо острее. Сейчас мне нельзя ждать, надо действовать.

Обвела всех безумным взглядом… Едва я касалась бледных лиц моих друзей, как они отводили глаза. Как будто бы боялись посмотреть на меня, потому что знали, что Фиодора больше нет…

Я бросилась в сторону двери, но Аррам поймал меня, обнимая и прижимая к себе:

— Пусти, — выдохнула я отчаянно. — Там мой сын!

— Да, ваше величество, — в голосе наемника слышалось понимание и сочувствие. Отчего моя истерика стала еще ближе. Как будто бы тембр его голоса резонировал с моей дамбой. — Я провожу вас, но вам надо одеться. На улице довольно холодно.

Только сейчас я вспомнила, что стою перед всеми в тонкой ночной сорочке, которая почти ничего не скрывает. Неприлично было впускать друзей в свою комнату, когда я в таком виде, но я об этом даже не подумала.

Но Аррам был прав, выходить на улицу в таком виде совсем неразумно. Если весь город разрушен, меня затошнило так сильно, что перед глазами стало мутно, то мне надо переодеться… или хотя бы обуться… ведь раздетая и босая я не дойду…

— Ваше величество, — из-под руки наемника, за которого я держалась, как за скалу в бушующем море, выскользнула бледная перепуганная горничная, в наспех натянутом, прямо поверх ночной сорочки, платье, — я вам помогу… Пусть только все выйдут, — кивнула она на Амила, на склонившихся над лежащим Антосом брата, лекаря и мага-свинопаса.

Амил сделал шаг к двери… Но Антос все еще лежал на полу… Антос, который спас всех нас, снова заплатив неподъемную для себя цену. Я должна позаботиться о нем. И о всех остальных…

— Нет, — я остановила Амила взмахом руки. И скомандовала, — Алис, Амил, положите Антоса на мою постель. Не нужно таскать его из комнаты в комнату. Алис, как он? Жив? — Лекарь кивнул, а я продолжила, — Веним, Грегорик, вы будете присматривать за ним. Амил, на тебе охрана нашего дома. Если вдруг кто-то пожелает вломиться, я разрешаю тебе убивать. Аррам, отправь кого-нибудь из своих людей, пусть найдут Жерена. Потом ты сопроводишь меня в Высокий город. Если на стене сохранилось подобие охраны, то без меня никого не пропустят. Алис, ты тоже идешь со мной, возможно Фиодору нужна будет твоя помощь.

Мне никто не возражал. Все почтительно склоняли голову и шли выполнять мои поручения.

— Теперь ты, — повернулась к горничной, — бери платье и неси его в соседнюю комнату. Я переоденусь там. Алис тебе тоже лучше одеться. — Аррам, в отличие от всех нас, примчался уже одетым. То ли спал прямо так, то ли по солдатской привычке собрался до того, как прибежать ко мне. — Выдвигаемся через четверть свечи.

Но мы были готовы гораздо раньше. Замерли перед дверью. Я сглотнула горькую слюну, скопившуюся в глотке… Выходить за пределы дома было страшно. Я не знала, что ждало меня снаружи, но картинка, которую я увидела в окне, не предвещала ничего хорошего. А крики и вопли людей, стали слышны даже через закрытые ставни.

— Елина, — меня остановил негромкий крик аддийской рабыни. На ней впервые не было вороха покрывал, поэтому она пряталась за шторой, которая почти ничего не скрывала, обрисовывая грузное тело пожилой женщины. Она протягивала ко мне руку, на ладони лежал амулет, так сильно похожий на мое Зеркало. — Возьми, он поможет тебе найти его…

Если бы паника не туманила мне голову, я вспомнила бы: для того, чтобы убедиться, что Фиодор жив, мне не нужно бежать через половину города, достаточно достать из-за пазухи свой артефакт и взглянуть на него, обозначая свое желание. Но вместо этого, я схватила амулет первой жены султана, сунула в карман и толкнула дверь:

— Идем, — скомандовала я своим спутникам.

Запах пыли и гари стал невыносим. Меня затошнило. Глаза щипало, от густого дыма, стелющегося по земле. Возле разрушенного амбара, выполнявшего роль казармы, край которого был виден с парадного крыльца, крутились оставшиеся в живых наемники Аррама. Они о чем-то тревожно переговаривались и разбирали завали, под которыми остались их товарищи. Над развалинами вился дымок, к которому спешил хмурый воин с ведром воды.

Я сжала зубы и зашагала вперед. Сначала нам надо было пройти сквозь поваленные деревья когда-то бывшие аллей, ведущей к воротам усадьбы.

Путь оказался сложным. Нам пришлось перелазить через вековые стволы, прорубать проходы в раскидистых кронах, лежавших теперь на земле. Листья еще не успели завянуть и недоуменно шелестели, а вывернутые магией корни походили на руки, воздетые к небу.

Я сглотнула горькую от дыма слюну, в воздухе кружил пепел, а пламя, жар которого чувствовали даже мы, медленно пожирало хозяйский дом на соседней усадьбе. Там жила большая семья одного из заместителей королевского казначея, барона Дэрота: он сам, добродушный весельчак, душа любой компании, его красавица-жена и шестеро прелестных ребятишек, на которых я иногда злилась по утрам за слишком громкий и веселый смех. Я смотрела на огонь пожара, на мечущихся среди развалин в поисках воды людей с ведрами, и не хотела думать о том, что все семья барона могла не выжить. Это было слишком больно.

Но когда мы вышли в город стало еще хуже. Все дома, которые можно было разглядеть в дымном тумане, оказались разрушены. Обезумевшие люди метались по развалинам, раздавались крики умирающих под завалами людей. Кто-то прямо руками откапывал своих близких, пытаясь освободить их от тяжести упавших стен. Многие из выживших сами были ранены при атаке и обожжены, вспыхнувшими после нее пожарами.

Увидев нас и узнав королевского лекаря, они с криками кидались к нам, хватая за руки и умоляя о помощи, а я отталкивала их и шла дальше, сжимая зубы до боли и отводя взгляд в сторону, но снова натыкалась на одну и ту же картину…

Хуже всего было Алису… Он никогда раньше не отказывал в помощи страждущим, посвящая всего себя уходу за больными. И сейчас он с ужасом смотрел на людей, которым не мог помочь.

— Как вы? — Аррам пробивавший дорогу среди обломков, когда мы остановились на кратковременный отдых. Часть домов горела, вынуждая искать обходные пути, что сильно удлиняло путь к воротам Высокого города. Сейчас мы вышли к главной площади Среднего города, где находились административные здания, пустовавшие по ночам. Жилых домов здесь почти не было, не было кричащих от страха и боли людей. И уже поэтому это место ощущалось островком спокойствия.

Лицо смуглого наемника стало совсем черным, покрывшись гарью. Видны были только белки глаз, в которых отражался отсвет пылающего рядом пожара. А голос звучал как карканье ворона: хриплый и рваный…

— Я в порядке, — прокаркала я и закашлялась. Дым не давал дышать, забиваясь в легкие, и отравляя организм. Пока шли, меня несколько раз стошнило, и горло жгло от желчи.

— Приложите какую-нибудь тряпку к лицу. Будет легче, — посоветовал Аррам, наматывая на лицо шейный платок.

Как будто бы я дома и у меня полный шкаф тряпья, мелькнула дурацкая мысль. Но я кивнула, и задрав юбки, зубами отодрала кусок ткани. Дышать стало легче, но не намного. Алис тоже оторвал от своей рубахи подол, огляделся по сторонам.

— Ее смочить бы, — проскрипел он, сидя на обломке стены. Он прижимал к себе лекарский чемоданчик и смотрел на мир, пустым, мертвым взглядом.

— Воды нет, — прохрипела я, — все колодцы завалены.

— Не водой, — оскалился наемник. И кивнул Алису, — мы отвернемся…

Они и, правда, встал и отвернулся… И через мгновение я услышала журчание жидкости, смачивающей клок ткани. Еще вчера я бы возмутилась и сбежала бы от Аррама, шокированная его бесстыдством. Но сейчас меня не удивило даже то, что его примеру последовал Алис.

Я и сама долго не думала, повернулась к ним спиной и присела… Опытный наемник был прав, влажная тряпка воняла, но хорошо задерживала дым, позволяя дышать.

— Осталось немного… Через пару кварталов начнется Высокий город, будет легче идти: меньше домов, меньше людей… А там и до королевского замка рукой подать.

Я взглянула туда, куда показывал Аррам… Я хорошо знала Ясноград, исходив вдоль и поперек почти все его улочки начиная от Нижнего города, и заканчивая королевским замком. Но сейчас город казался мне чужим и незнакомым. И рассвет, казалось, задержался, напуганный случившимся ночным кошмаром. А ночь напротив сгустила краски, пряча ужасающую реальность.

Совсем рядом по-прежнему горели дома, умирали люди в огне и под завалами, но здесь и сейчас я была благодарна тьме за возможность не видеть все…

— Пора, — Аррам поднялся и, не оглядываясь пошел вперед. Он знал, мы не отстанем от него ни на шаг.

Я торопливо поднялась, прижала тряпку к лицу, и зашагала вслед за наемником. За мной, шумно дыша, затопал и Алис.

Чем ближе мы подходили к тому месту, где должна раньше была стена, отделяющая Средний город от Высокого, тем тревожнее билось в груди сердце. В какой-то момент безликие развалины перестали казаться чуждыми. В голове будто что-то встало на свои места, наложив карту прежнего Яснограда на картину разрушенного города, по которому мы шли. Я вдруг стала узнавать улицы и дома, вернее то, что от них осталось. Вот Дом Гильдий… Крошечное крылечко из трех ступеней, выходившее прямо на край проезжей части, отчего одна ступенька всегда была сломана колесами экипажей, по прежнему стояло на своем месте. Только вело в никуда… К огромной куче сломанных каменных стен и деревянных перекрытий. Кто бы мог подумать, что злосчастное крылечко окажется крепче каменного здания Дома?

Гильдиями уже много лет руководил Жерен… Я задохнулась, только сейчас осознав, что больше нет не просто города, который был мне родным, но, возможно, тех людей, которых я знала и которые были мне дороги. До этого мгновения я могла думать только о сыне, и все остальные люди воспринимались, как безликая масса. Даже когда отправляла наемника за Жереном ни на миг не задумалась, что мой друг может быть уже мертв…

Но сейчас их лица замелькали перед моими глазами, выжигая свои имена в груди: Селеса, Агнат, Вирха, Рошка, Тимер, Орег, мои соседи из Нижнего города… Я в который раз сглотнула вязкую, горькую слюну… В Нижнем городе дома стоят теснее, чем в Среднем. И народу там живет гораздо больше. А значит и погибших, и раненных и всех тех, кто нуждается в помощи тоже больше.

И я должна помочь им чем могу. Расчистить колодцы, иначе мы все сдохнем без воды за пару суток. Найти еду и накормить… Но самое главное, надо устроить пункты лекарской помощи и начать разбирать завалы. Мы должны спасти как можно больше людей. Но сначала я должна найти сына и убедиться, что с ним все хорошо…

— Ваше величество, — из потока мыслей меня вырвал голос Аррама, — мы пришли… Стена в Высокий город устояла, но… Ничего не понимаю…

Он был прав. Прямо сейчас мы стояли у абсолютно целой городской стены с запертыми на ночь воротами. Но при попытке постучать в ворота, привлекая к себе внимание, что-то невидимое мягко пружинило, не подпуская нас ближе пары шагов…

— Что это⁈ — нахмурилась я, сделав попытку пробиться к воротам.

— Не знаю, — пожал плечами Алис. — Возможно это магия?

— Скорее всего, — согласился Аррам, потыкал пальцев в невидимую преграду и заявил, — это очень похоже на тот магический пузырь, который создал Антос. Вы помните, ваше величество?

— Эй, вы! — со стены раздался крик. Я подняла взгляд, над стеной едва виднелась голова стражника. — Что случилось? Почему мы не можем открыть ворота и выйти?

— Город разрушен! — заорал Аррма. — А что у вас?

— Разрушен⁈ — закричал вопросительно стражник, вероятно решивший, что ему послышалось. — Кем?

— Да пес его знает! — дипломатично выразился наемник. — Пока мы шли не видели ни одного целого здания! А как у вас⁈ — повторил он вопрос.

— У нас все хорошо! — не поверил ему стражник. — Мы не видим разрушений, над Средним городом как будто бы туман! Но чувствуем запах дыма! Нас отправили проверить, что да как, но не можем открыть ворота! Что-то не пускает нас к вам!

— Королевский замок цел⁈ — не выдержала я и присоединилась к «разговору».

— Да, что ему будет-то! — мой вопрос явно насмешил стражника.

Он то ли не увидел, то ли не узнал, что перед ним не просто какая-то горожанка, а бывшая королева Грилории. Но мне было все равно… Все, что мне было нужно, я уже узнала. Если королевский замок уцелел, значит с Фиодором все в порядке… Ноги резко ослабли, колени подогнулись, и я сползла на какой-то камень без сил. Захотелось разрыдаться от облегчения…

— А его величество⁈ — Арраму полученной информации было недостаточно, и он решил уточнить подробности.

— Откуда же я знаю! Мне не докладывали, — захохотал стражник. Рядом с ним появилась еще одна голова. Скорее всего это был кто-то в должности постарше, потому что первый сразу осекся и исчез.

— Эй, наемник, — заорал второй, — ты стражу видел⁈

— Нет! — ответил ему Аррам. И добавил, — мы проходили мимо казарм! Там камня на камне не осталось! Скорее всего большинство уже погибло! Те, кто сотворили этот ужас, знали куда бить!

Голова внимательно выслушала то, что говорил наемник. Судя по затянувшейся паузе, ему потребовалось время, чтобы принять решение:

— Эй, наемник! Начальство требует сведения обо всем, что случилось! А мы не можем выйти! Ты сможешь нам помочь⁈

Прежде чем ответить, Аррма взглянул на меня. Я наняла его, и только я могу позволить или не позволить ему выполнять другую работу. Я кивнула. Сейчас не время выяснять кто за что платил. Сейчас я должна сделать так, чтобы Фиодор узнал о том, что случилось как можно больше. И если Аррам может ему помочь, то пусть сделает все, что нужно.

— Идет! — заорал наемник. — Но ты должен доложить королю, что его сестра жива! С ней все хорошо!

— Ее величество⁈ Разве она не в замке?.. Понял! Сделаю!

Дальше Аррма кричал, докладывая обстановку. Но я уже не слушала. Я сидела на камне и, прикрыв глаза, просто спокойно дышала. Ни горечь пожарищ, ни пепел падавший с неба, как первый снег, ни боль в легких, измученных дымом, ничего не имело значение. Фиодор жив. С ним все хорошо.

— Ваше величество, — рядом со мной присел Алис. — Мы должны открыть лекарни. Как можно больше. Я должен помочь людям.

— Да, Алис, — кивнула я, не открывая глаз. — Дай мне немного времени прийти в себя, и мы с тобой обязательно этим займемся… Маги должны понять, нас ни за что не уничтожить. Никакими силами не сломать. Не победить, даже после того, что они сделали…

Алис неловко улыбнулся. Да, мои речи звучали пафосно, я знала. Но в то же время именно это я чувствовала. Я говорила абсолютно искренне…

— Надеюсь, — вздохнул он, — с его величеством, правда, все хорошо… Ведь маги могли не только нанести удар по городу, но и устроить покушение на короля.

Если бы я не сидела, то не удержалась бы на ногах. Алис был прав. Пребывая в эйфории от того, что королевский замок не пострадал от нападения магов, я упустила одну важную деталь: маги были не снаружи, а внутри… А значит им не надо было разрушать королевский замок, чтобы убить Фиодора.

Но как убедиться, что мой сын жив, если проклятый магический пузырь не пропускает нас внутрь⁈

Зеркало! У меня же есть Зеркало! Я могла увидеть Фиодора еще в доме Алиса! Я сунула руку за пазуху и достала свой артефакт… Вгляделась в молочную поверхность гладкого камня, мысленно желая увидеть сына.

Камень, как всегда, резко обрел глубину. Туман рассеялся и я увидела Фиодора. Он был жив. Он стоял перед дверью в королевский кабинет и обнимал мерзавку Живелу… Они о чем-то говорили.

— Милый, не стоит так убиваться, — внезапно услышала я ее приторно ласковый голос, — я думаю, с твоей мамой все хорошо.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Фиодор, — это я виноват… Я выгнал ее из замка. Если бы я не сделал это, то мама сейчас была бы здесь.

— Ты не виноват. Она чуть не убила меня, помнишь? Я ее не виню, понимаю, что твоя мама была немного не в себе, ведь она совсем недавно потеряла человека, которого любила… Если бы я вдруг потеряла тебя, — она скривила губы, делая вид, что заплачет прямо сейчас, — я тоже сошла бы с ума от горя.

— Ты меня не потеряешь, — Фиодор ласково провел по щеке и склонился, чтобы поцеловать Живелу, — никогда. Я обещаю…

— Я придумала, — вдруг засияла она лживой улыбкой. — Я попрошу своих братьев отправиться на поиски твоей мамы! Они точно сумеют отыскать ее и привести в Цитадель…

— Цитадель⁈ — удивленно переспросил Фиодор.

— Цитадель… — одновременно с ним повторила я. Что-то такое я уже слышала…

Глава 17

— Цитадель? — переспросила Живела и уставилась на Фиодора с искренним изумлением, — какая цитадель? О чем ты?

Я аж опешила от такой наглости. Она только что произнесла это слово, а теперь делает вид, что ничего такого не было? На лице моего сына отразилось недоумение:

— Мне показалось, это ты сказала, что твои братья смогут привести мою маму в цитадель…

— Нет, милый, — Живела засияла яркой, как солнце улыбкой. — Я сказала, братья смогут привести целителя. Ну, чтобы следить за ее состоянием.

— Мерзавка! — вырвалось у меня, но мой голос, конечно же, никто не услышал. Камень вновь подернулся туманом, и картинка исчезла. Я только успела заметить сомнение в глазах сына. Как будто бы он не до конца поверил своей невесте.

— Интересный амулет, — улыбнулся Алис. — Я знал, что вы смотрите туда, чтобы увидеть их высочеств, но еще ни разу не слышал, чтобы оттуда доносились звуки.

— Такого раньше не было, — кивнула я, — но, мне кажется, ответ у этой загадки простой. Первая жена султана была очень добра ко мне, и доверила свое самое большое сокровище: амулет, который похож на уменьшенную копию моего артефакта… — Я достала из кармана подарок и положила на колени рядом с Зеркалом. — Видишь, как они похожи?.. И мне кажется, что один дополняет другой. И вместе они начинают передавать не только образы, но и голоса. Жаль только эта связь односторонняя. Мне было бы, что сказать Живеле.

Алис вздохнул:

— Может быть она не так плоха, ваше величество. Мне кажется, она искренне хотела позаботиться о вас…

— Угу, — кивнула я. — И привести в Цитадель… девочка явно оговорилась, и попыталась скрыть свою оговорку. Веним тоже говорил что-то про Цитадель, оставшуюся со времен Магических войн. Но я думала, он просто болтает, — я тяжело вздохнула. — Если бы я выслушала его…

— Это вряд ли бы что-то изменило, — вздохнул Алис.

— Нам пора, — Аррам закончил доклад и подошел к нам. — Надо отправляться назад, ваше величество… Я вернусь сюда завтра, если магический пузырь не исчезнет.

Я кивнула. Да, нам пора. Слишком много надо сделать. Небо над городом стало светлеть. Скоро рассвет. Он, конечно же, нигде не задержался, просто я потеряла чувство времени.

Обратный путь оказался еще тяжелее… Люди на улицах по-прежнему были ранены и нуждались в помощи. Они кричали, плакали и хватали нас за руки. Но в этот раз мы не отталкивали их, мы обещали им помощь и звали тех, кто еще держался на ногах за собой… Нам нужны были люди, чтобы помогать другим. Тех, кто пошел с нами оказалось не так много, как я думала. Большинство предпочло остаться на развалинах своих домов, пытаясь в одиночку спасти своих близких. Или оплакать погибших.

По дороге мы с Алисом обсудили основные моменты организации лекарских пунктов. Первый мы решили разместить прямо в парке возле дома Алиса, там где раньше был газон. Эта часть сада находилась в стороне от главной аллеи, и мы пока не видели, в каком она состоянии. Но, если подумать логически, там должно быть достаточно свободного от поваленных деревьев и обломков стен пространства. К тому же матрасы, лекарства, перевязочный материал и запасы еды на первое время мы собирались брать на первое время из уцелевшего баронского дома.

Там же, среди цветущих клумб и аккуратных дорожек мы решили устроить первое кладбище… Погибших надо было похоронить по всем правилам как можно скорее, пока они не стали еще одним источником опасности для выживших.

При этом Алис думал о болезнях, а я о магии.

Я хорошо помнила «игры» Виктории с куклами. И того несчастного солдата, который пугал амазонок, болтаясь возле их лагеря после своей смерти. И пусть тогда его подняла дикая магия пустоши, но кто сказал, что маги не смогут повторить подобное?

А значит нужно было позаботиться о безопасности людей. Устроить охранные посты, организовать патрули, обеспечить защиту и от мертвых, и от живых: мародеров, которые непременно появятся в разрушенном городе, насильников и убийц, которые еще вчера были добропорядочными гражданами или подчинялись негласному кодексу ночных жителей, но сегодня, увидев весь этот хаос, могли решить, что время порядка закончилось. И наступила анархия и беззаконие. Среди людей всегда находятся твари, готовые разжиться чужим имуществом или показать свое физическое превосходство, когда приходит большая беда.

А я совершено зря потеряла столько времени… Если бы я вспомнила об артефакте сразу, то не надо было бы бежать в королевский замок. Но тогда я не услышала бы разговор между Фиодором и Живелой. На первом же привале, я снова достала артефакт, чтобы еще раз увидеть сына и узнать, что он собирается делать. Но амулеты перестали передавать звук, и я снова видела привычное уже «немое кино». Фиодор беззвучно шевели губами, обсуждая что-то со своими советниками… возможно причина отсутствия звука была как раз в расстоянии?

Чем ближе мы подходили к дому, тем тревожнее я себя чувствовала. Слишком много всего нужно было сделать, и я не представляла, с какого бока подойти к решению проблем. С нами шли около двух десятков человек, в основном молодых парней и девушек, не обремененных ни семьей, ни детьми. Толпу около дома Алиса мы заметили сразу, как только вышли на нашу улицу. Но сильнее всего меня порадовал голос Жерена. Он жив!

— Друзья, мы должны сплотиться вокруг королевы. Мы должны быть едины, только так мы сможем противостоять магам, уничтожившим наш город. Как только ее величество вернется, мы займемся расчисткой завалов, мы достанем всех. Никто не останется без нашей помощи. Я обещаю!

— А если королева не вернется⁈ — выкрикнул кто-то.

— Я уже вернулась, — громко заявила я. — И по воле моего брата, его величества Фиодора, я беру на себя управление Средним и Нижнем городом Яснограда. Жерен прав, мне нужны люди, готовы работать на благо города, выполняя очень тяжелую и физически, и морально работу.

Люди одобрительно загудели. Кажется, им понравилось то, что я с ними, и что король о них не забыл. Хорошо, что пока возвращались я уже составила примерный план действий.

— Все девушки и молодые женщины, поступают в распоряжение королевского лекаря, барона Голеда, — указала я на Алиса. — под его руководством будут развернуты полевые лекарни по всему городу., и вы будете ухаживать за раненными. Молодые парни и крепкие мужчины переходят в подчинение к главе Дома гильдий, барону Жерену. Ваша задача организовать охрану порядка, разбор завалов, в первую очередь надо расчистить колодцы, и, — мой голос дрогнул, — создать похоронную команду, которая будет рыть ямы для тех, кого уже не спасти… Все остальные, старики и дети, останутся здесь. Мы возьмем на себя обеспечение всех горячим питанием, подготовку перевязочного материала и, — я снова невольно вздохнула, — похороны погибших…

— А зачем рыть ямы? — спросил кто-то из толпы. — Неужели вы, ваше величество, собрались закапывать покойников⁈

Я вздохнула и прикрыла глаза. Память призванной души всплыла так некстати… Я совсем упустила из виду, что мертвых нужно сжигать.

— Потому что погибших очень много, — неожиданно на помощь мне пришел Алис. — В воздухе и так много пыли и гари. Мы едва можем дышать. Если мы разведем похоронные костры, то просто задохнемся на радость подлым врагам.

— Но я не хочу… — начал было кто-то, но его быстро заткнули, не дав договорить. Нехватка кислорода ощущалась довольно сильно, и каждый понимал, о чем говорил Алис.

— Мертвые не должны мешать живым жить, — веско закончила я. — А сейчас у нас мало времени. Уже совсем рассвело, жители нашего города нуждаются в нашей поддержке. И мы с вами должны позаботиться обо всех. Все знают, что должны делать. Старики и дети, за мной, — скомандовала я и зашагала по расчищенной нами дорожке в дом Алиса.

«Стариков и детей» оказалось всего несколько человек… Но зато я знала почти всех: Агнат, Вирха, смотревший на мир безумными глазами, Рошка и Тимер. Я невольно улыбнулась. Значит они выжили. А Селеса?

— Мамка жива, она сказала, что будет помогать барону Голеду, — догадался Агнат. — Нас защитило кольцо Вирхи, — он толкнул вперед себя мастера-артефактора. — Он сделал мамке кольцо, которое защищает всех, кого она любит, от всех опасностей и хворей…

Вирза перевел на меня безумный взгляд, кивнул и добавил немного невпопад:

— Я не могу все исправить… Не могу всех вернуть… Слишком больно кругом… И мне больно. — он приложил руку к сердцу, — вот здесь.

— Агнат, тащи его в дом, надо спрятать Вирху от людей, — скомандовала я, догадавшись, что бедный Вирха просто ошеломлен количеством нуждающихся в его помощи. Дар Вирхи, позволявший ему находить будущих владельцев его артефактов, сейчас мог довести его до сердечного приступа. А этот юный мастер слишком ценен, чтобы потерять его. Нам еще нужен был наследник его дара.

Передав своих подопечных кухарке, я поднялась к себе, чтобы умыться и переодеться. Я уже успела увидеть себя в зеркале и ужаснуться. Лицо было совсем черным от сажи, а светлые дорожки, тянущиеся сверху вниз, безжалостно выдавали, что я не только плакала, но и потела…

Я была уверена, мои люди смогут начать работу и без меня. Я не зря поставила во главе бригад Алиса и Жерена. Они оба могли справится с тем объемом работ, которые я на них взвалила. Даже наша кухарка, слегка опешившая от полученного пополнения и поставленных перед ней задач, сразу принялась за дело. Я только отвернулась, а она уже громогласно раздавала команды, устанавливая самые большие котлы, в которых обычно кипятили воду для хозяйственных нужд, прямо перед парадным крыльцом баронского дома.

Жерен уже увел мужчин, а Алис женщин. Значит скоро начнут поступать первые раненные и погибшие…

— Ваше величество, — горничная притащила в комнату, где я переодевалась утром, ведро с водой, — я помогу вам…

— Не надо, — мотнула я головой. — Собери всех слуг в столовой и вели принести туда столовые тарелки. И весь запас воска для свечей. Нам нужны поминальные чаши, очень много поминальных чаш. Их придется делать самим, лепить из воска. — Я прикрыла глаза, все повторяется… Только масштабы гораздо серьезнее. — И бинты… Отнесите туда все простыни, будем делать бинты…

Горничная кивнула и исчезла. Я немного посидела, бездумно глядя в стену, давая себе несколько мгновений на отдых. Вода была слишком горячей, чтобы умываться. А я хотела хотя бы на миг забыть о том, что случилось.

Мне еще надо отдать амулет хозяйке, навестить Антоса и поговорить с Венимом по поводу Цитадели… напомнила я себе. Признавать свои ошибки всегда трудно, но сейчас мне было особенно тяжело. Я не могла не думать, а вдруг я смогла бы изменить все и не допустить разрушения города, если бы прислушалась к словам свинопаса?

— Ваше величество, Антос уже пришел в себя, — первым меня встретил Грегорик. Он улыбался. После всего того кошмара, который я видела на улице, улыбка казалась какой-то не настоящей. Как будто бы оставшейся из прошлой жизни, которая закончилась навсегда. И здесь ей было не место.

Но сама не смогла сдержать улыбки, увидев юного мага, который сидел на постели, с аппетитом ел огромный бутерброд, сделанный, казалось, из целого каравая, и запивал горячим, ароматным взваром прямо из крынки. Крынку заботливо поддерживал Веним. И тоже улыбался.

После прошлого боя Антос несколько дней был без сознания, а потом еще несколько недель не мог нормально поесть, без тошноты и рвоты. И это значило, что в этот раз Антос восстанавливается гораздо быстрее.

— Тетя Елина, — увидел он меня и перестал жевать, — вы были в городе?

Я кивнула. В горле першило. От пыли, от дыма и от слез, который невольно навернулись на глаза. Если бы не Антос…

— Как там? — тихо спросил он, откладывая бутерброд. И вскинул на меня глаза, казавшиеся чересчур большими на худом лице. Он ничего не видел, но понимал больше других. — Сильно досталось?

Я криво улыбнулась. Кивнула…

— Средний и Нижний город разрушены до основания, — ответила я, стирая улыбки с лиц Грегорика и Венима. — Высокий город и королевский замок не задело…

— Я же говорил, что это Цитадель! — воскликнул Веним.

— Цитадель? — удивленно переспросил Грегорик.

— А ты откуда знаешь про Цитадель? — Антос повернулся к магу, начиная разговор, который я сама не знала, как начать. — Тебе Агор рассказал⁈

— Нет, — Веним остервенело помотал головой из стороны в сторону. И немного помявшись начал объяснять, — я прочитал о Цитадели в учебнике моего сына. А потом увидел карту Яснограда в книге детских сказок: шестиконечная звезда, заключенная в два круга…

Этот рисунок я помнила. Он была на одной из страниц. Теперь-то понятно, что именно хотел показать мне Веним…

— Но столицы Аддии и Абрегории тоже построены по такому же принципу, — не могла не заметить я. — Значит там тоже Цитадели?

— Когда-то давно, так и было, — Антос покачал головой, — но сейчас только здесь. Там часть замков была разрушена во время магических войн и построена заново. Искажения небольшие, но… И только в Грилории они все еще построены руками Богов.

— Но для чего она нужна? Эта Цитадель? — Грегорик нетерпеливо дернул брата за рукав.

Юный маг вздохнул и криво улыбнулся:

— Чтобы защищаться и атаковать. Защиту вы уже видели. А любое магическое заклинание, направленное из центра Цитадели усиливается в несколько раз.

— Значит на город напали снаружи? — нахмурилась я. Это совершенно не соответствовало нарисованной мной картине мира. Ведь если это так, то, выходит, Живела на самом деле не на стороне Великого отца⁈

— Нет, — Антос покачала головой. — Атака по городу, исходила не снаружи, а изнутри. Я поэтому и почувствовал. Цитадель усилила молитву в несколько раз. И,полагаю, разрушения совершенно чудовищны… — он вопросительно взглянул на меня. Я кивнула.

— Но почему тогда активировался защитный купол? — задал вопрос Веним. И тут же ответил… Кажется, этот свинопас не так глуп, как мне казалось. — Значит была вторая атака. Снаружи, которая и активировала защиту Цитадели. Но зачем?

Антос кивнул. Он не успел ничего сказать, как в дверь постучали.

— Ваше величество, — раздался тихий голос горничной, — вам лучше выйти…

— Что случилось? — немного резко спросила я.

— Там люди… чужие. И еще они, кажется, сейчас начнут драку с нашими.

Я выругалась. Не знаю, что это за чужаки, но драки нам точно не нужно.

Моя горничная была права. Перед высоким крыльцом, рядом с пылающими кострами, над которыми висели огромные котлы, стояло около десяти человек в знакомых мне долгополых одеяниях Монтийской епархии. Вокруг них столпились разъяренные горожане. Кто-то держал в руках вилы и лопаты, кто-то палки и дубины, а кто-то готов был броситься на них с голыми руками.

Хотя я никому не объявляла, что в случившейся трагедии виноваты маги, я была абсолютно уверена, правда известна уже каждой городской собаке. И прямо сейчас магов, которые пришли к нам, собирались убить. Я не могла допустить их смерти, не узнав, зачем они пожаловали. Если эти маги, прекрасно понимая, что их ждет, рискнули открыто прийти к нам, значит у них на то были какие-то важные причины.

Вниз я мчалась, перепрыгивая через три ступеньки. Вылетела на крыльцо и закричала:

— Не трогать! Аррам, свяжи их, и заткни рты!

— Ваше величество, — одни из них сделал шаг в мою строну, ясно собираясь поклониться.

Но я перебила его:

— Еще один звук, и я перестану сдерживать моих людей. И никакая магия вам не поможет. Нас слишком много, и мы все слишком сильно ненавидим вас за то, что вы сделали. Вам лучше не сопротивляться, и позволить моим воинам связать вас. И только потом вы получите бумагу и перо, и сможете написать все, что пожелаете.

Маг понимающе склонил голову и протянул руки, позволяя накинуть на них веревку. Остальные поступили точно так же.

Глава 18

Горожане жаждали мести. Если бы я позволила, они растерзали бы магов прямо здесь. Даже веревки затянули так, что пленники еле дышали. А если бы слова могли убивать так же, как заклинания, то проклятья, призываемые на голову наших врагов, уничтожили бы их на семь поколений вперед.

Но с другой стороны, и я не собиралась жалеть проклятых магов.

— Аррам, — кивнула я наемнику, неотступно следовавшему за мной, — ты поможешь мне их допросить.

— Да, ваше величество, — наемник хмурился. Ему не нравилось мое решение. И приблизившись ко мне, прошептал так, чтобы услышала только я, — а вы не думаете, что это могут быть те маги, которых отправила Живела? Они могут угрожать вам…

— Вряд ли. Они не успели бы так быстро, — тихо ответила я. И громко, чтобы слышали все, спросила, — Амулет, распознающий ложь, все еще у тебя?

Я помнила, что артефакта у наемника уже не было, но надеялась, что Аррам сообразит для его я задала этот вопрос.

— Да, ваше величество, — склонил голову наемник, не замешкавшись ни на миг. — Если кто-то попытается соврать, — он с хорошо слышным шорохом слегка вытянул меч из ножен, — я не стану церемониться и с радостью проткну этого идиота.

— Меня это устраивает, — согласилась я и повернулась к связанным магам, — вас, я полагаю тоже?

Мне, конечно же, никто не ответил. Потенциальные «идиоты» смотрели круглыми от ужаса глазами. Кажется, она рассчитывали совсем на другой прием.

— Молчание — знак согласия, — я зловеще улыбнулась и кивнула своим, — ведите их в дом.

— Ваше величество, — с другой стороны подступил Жерен, — это не разумно…

— А у нас есть на выбор несколько разных помещений? — повернулась я к другу. — Жерен, я не знаю, для чего эти маги притащились сюда, а не сдохли где-нибудь в канаве. Но я не собираюсь давать народу пищу для слухов и сплетен. Только не сейчас, когда какое-нибудь неосторожное слово может нас добить окончательно. Поэтому допрос будет закрытым. Но ты, если хочешь, можешь пойти с нами.

Жерен кивнул и зашагал следом.

Магов запихнули в крошечную кладовку рядом с кухней. Помещение было таким маленьким, что сидеть им пришлось впритирку друг к другу. Но никакой жалости я снова не почувствовала. Велела Арраму приставить к ним часового, чтобы мерзавцы не распутали веревки и по одному приводить в кабинет Алиса, в котором мы обосновались вместе с Жереном.

Первым Аррам привел того, который говорил перед домом. Не церемонясь втолкнул в кабинет с такой силой, что маг вынужден был засеменить связанными ногами, чтобы не упасть. Маг тяжело дышал и весь взмок. То ли от усилий, то ли от страха.

Я усмехнулась. Видеть врага поверженным, что может быть приятнее? Только видеть поверженным того, кто все это затеял — Великого отца. Маг всего лишь пешка в его игре, напомнила я себе. Желание уничтожить мага было невыносимым.

— Развяжи ему одну руку, — приказала я Арраму, а сама достала лист бумаги и перо, чтобы вручить магу.

Когда все было готово к допросу, я задала первый вопрос:

— Как тебя зовут и кто ты такой?

Маг что-то быстро написал и Аррам прочел вслух, предварительно пробежав глазами по строчкам, чтобы маг не заставил его произнести заклинание:

— Мое имя Бартош, я младший инквизитор… Кто такой инквизитор? — нахмурил брови Аррам. — Кажется, этот маг не так прост. Нам еще ни разу такие не попадались…

Маг снова что-то застрочил, а когда закончил, Аррам озвучил его ответ:

— Инквизиторы способны использовать ментальную магию для управления другими людьми. Большинство магов, которых вы убили были именно инквизиторами. Нас очень мало, поэтому Великий отец пришел в ярость и приказал уничтожить ваш город прямо сейчас.

— Да как ты смеешь! — вскочил Жерен и, подлетев к магу, навис над ним, — если бы вы не туманили головы людям, никто вас бы не трогал! Ты хотя бы представляешь, что чувствует человек, на котором вы применяете свою проклятую магию⁈ И ты теперь обвиняешь нас в гибели нашего города⁈

— Жерен, успокойся, — я попыталась урезонить друга. — Я думаю, наши действия только ускорили время атаки на город. Но в любом случае Ясноград должен был быть уничтожен…

Маг кивнул и снова застрочил. Жерен в нетерпении вырвал у него лист, не дав закончить, и прочитал, не позаботившись о безопасности:

— Да, королева права. Великий отец все равно стер бы с лица земли Нижний город и Средний город. Но чуть позже… Я не уверен, я всего лишь младший инквизитор, но, полагаю, спешка обернулась против самого Великого отца. По крайней мере, полученные мной указания, настолько сильно не совпадают с ситуацией…

— Жерен, — я нахмурилась, — сядь и успокойся. Допрос ведем мы, а ты только слушаешь. Если ты не в состоянии сдерживать свой гнев, то тебе лучше уйти.

— Но, — хотел возмутиться он…

— Ты пока не все знаешь, — перебила я его. — Моя ошибка. Я расскажу тебе то, что стало мне известно, сразу после допроса этого мага. — И повернулась к нему, — в чем различие полученных тобой инструкций и реальной ситуации?

Маг снова застрочил. Жерен вернулся и сел рядом, всем своим видом показывая, как его злит этот маг. И мой приказ.

Аррам, внимательно изучив ответ, озвучил его:

— В определенный час мы должны были поставить магический щит и спрятаться за ним. А потом, — голос наемника дрогнул, — моя бригада должна была добить оставшихся в живых и сжечь мертвых.

Я невольно дернула бровью:

— И в чем же разница? Почему ты не стал исполнять приказ Великого отца?

— Этот час еще не настал. Мы не знали, что заклинание будет активировано именно этой ночью, четверо моих людей погибло. А живых горожан осталось гораздо больше, чем должно было. Я полагаю, что Великий отец еще не собрал достаточно сил для удара, и атаковал вас в сердцах…

— Но почему ты пришел ко мне?

Маг впервые за время допроса поднял глаза и взглянул прямо на меня. А потом начал писать. В этот раз писал он медленно, обдумывая каждое слово, что-то зачеркивая, и переписывая…

— Я давно понял, как много потерял в своей жизни. У меня никогда не было ни семьи, ни жены, ни даже любимой. А своих детей я никогда не видел. Нас обманывали, когда говорили, что служить Богам — величайшее счастье в жизни. За то время, которое я провел в Среднем городе, я много раз хотел пойти и признаться в замыслах Великого отца. Но не знал к кому и боялся. В Яснограде слишком много магов, я не был уверен, что не попадусь. Но сегодня я понял, что у нас появился шанс. — В этом месте Жерен хмыкнул, выражая недоверие прочитанным Аррамом словам. А я нахмурилась. — Когда мы увидели, что ваш дом уцелел, то сразу поняли: кто-то из наших братьев или сестер уже перешел на вашу сторону. И вы приняли его или их. А значит и у нас есть шанс наладить с вами отношения.

Пока Аррам читал, маг что-то писал на втором листе, временами поднимая взгляд, чтобы взглянуть на нашу реакцию…

— Я понимаю ваше недоверие, — Аррам пробежав взглядом по строчкам, начал озвучивать писанину мага, — но ни у меня, ни у тех, кто пришел со мной, нет ни малейшего желания обмануть вас. Мы абсолютно искренни в своих желаниях. И мы готовы присоединиться к вам, и помогать всем, чем можем. Я, как вам известно, младший инквизитор. В Епархии мы занимались расследованием преступлений против Богов и людей и корректировали их поведение с помощью внушения. И пусть мои возможности довольно скромные, я могу помочь вам управлять людьми, — в этом месте голос Аррама тоже дрогнул, а рука невольно легла на эфес меча, торчавший из ножен. — Братья, которые пришли со мной, простые стихийники, но они могут защитить вас лучше любой армии. Земля, вода, воздух и огонь будут на защите вашей безопасности.

— Кончать их надо, — не выдержал Жерен, переходя на фамильярный тон, принятый между нами при беседах тет-а-тет. — Елька, ты разве не видишь, что эти твари могут только копаться в мозгах и убивать⁈ Верить им, себя не уважать!

Я думала точно так же, как он. И если бы я прямо сейчас не поняла, как можно использовать магов, желающих перейти на нашу сторону, для своей пользы, то не стала бы сохранять им жизнь.

— Подожди, Жерен, — остановила я друга, изливающего проклятья в адрес магов. И пристально посмотрела на младшего инквизитора Бартоша. — Охрана мне не нужна, и не в моих правилах заставлять людей поступать так, как мне нужно, магией. Но если твои братья способны помочь нам магией в разобрать завалы, то я готова подумать о том, чтобы оставить их в живых. Ваша магия способна на такое?

Маг, не сводя с меня глаз, задумался. Он понял, мой намек верно. Его братья могут быть мне полезны. Но вот он сам… И теперь, я готова была поклясться, в его душа шла нешуточная борьба: с одной стороны он может поторговаться за жизнь своих братьев, по-прежнему сильно рискуя своей, а с другой, может отказаться от своих замыслов и сделать так, чтобы участь его братьев не отличалась от его собственной. Я не нарочно поставила его перед таким выбором. Но от того, как поступит этот маг, зависело очень многое.

Думал он недолго. Взмахнув кистью руки, в которой было зажато перо, он резко и отрывисто чиркнул что-то на подставленном Аррамом листе. Тот прочитал:

— Да. Мои братья могут поднимать тяжести магией и создавать магические щиты, способные выдержать тяжесть падающих обломков. А кто-то может помочь даже в излечении…

Я улыбнулась, маг выдержал проверку.

— Отлично, — кивнула я, — твои братья могут сохранить жизнь, если согласятся помогать нам. Есть правда, один нюанс. Им придется принести клятву всем Богам о том, что они никогда не станут использовать магию во вред людям. И вторую — в верности его величеству Фиодору. Вы ведь знаете, эту клятву не может нарушить никто, даже маг…

Маг снова задумался. А потом написал ответ:

— Думаю, они согласятся на ваши условия. Если вы позволите мне поговорить с ними, и все объяснить.

— Не позволю, — качнула я головой. — Ваши люди должны принять это решение самостоятельно. А по поводу вас, — маг обреченно прикрыл глаза, готовясь выслушать смертный приговор, — от вас тоже потребуется клятва верности, — маг вскинул на меня ошеломленный взгляд, в котором смешалось неверие и надежда одновременно. — И еще одна в том, что вы станете использовать свои способности инквизитора только для помощи тем, у кого помутился разум.

Маг почти не раздумывал. Он кивнул сразу, как только я закончила говорить. И написал, чтобы его поняли правильно:

— Я согласен.

Я улыбнулась.

— Аррам, — приказала я, — достань меч и приложи его к шее Бартоша. Если он попытается произнести хотя бы одно лишнее слово, руби без жалости.

Наемник хмыкнул и отшвырнув в сторону книжку и листами бумаги, которые он держал перед магом, выполнил мой приказ. Он очень старался и слегка поцарапал кожу на шее, демонстрируя магу остроту лезвия. Я не стала останавливать его рвение. Жалости во мне по-прежнему не было, я по-прежнему видела в этом маге врага. Но такого врага, который может быть гораздо полезнее живым, чем мертвым.

— Жерен, — кивнула я другу, — вытащи кляп… И помоги Арраму убить мага, если он сделает попытку изменить клятву…

Дважды просить не пришлось, через мгновение мой друг стоял позади мага, поигрывая любимым ножичком. В этот момент он выглядел так, что сразу стало понятно, почему в кругах ночных жителей, Жерена до сих пор звали Волчарой.

Резкое, почти незаметное движение рукой, и кляп исчез, оставляя рот мага свободным. Тот даже не сразу понял, что случилось и целый миг простоял с открытым ртом. И только потом закрыл его и пошевелил челюстью, чтобы снять напряжение мышц.

Он молчал. Я напомнила:

— Ты должен принести клятву верности его величеству Фиодору…

— И королеве Елине, — по-волчьи оскалился Жерен. Маг крупно вздрогнул, вероятно мой друг слегка кольнул острием ножа тело мага, показывая, что его просьба это не шутка.

Я не стала спорить, хотя лично мне этот маг совсем не нужен: в Южной пустоши дикая магия слишком непредсказуемо влияет на заклинания. А вот Фоидору такой человек был бы полезен.

— П-просте, — залепетал испуганно он, совершенно обоснованно беспокоясь, как бы его палачи не сочли эти слова лишними, — но я не знаю слов клятвы…

Жерен рыкнул и приблизившись к уху мага громко зашептал:

— Клянусь всем Богам, что буду верен его величеству Фиодору Четвертому и ее величеству Елине до самой смерти.

Грохот грома, раздавшийся следом заставил мага вздрогнуть еще сильнее, чем от укола ножа Волчары.

— Боги⁈ — ахнул он, забыв что у его шеи меч, готовый убить за лишнее слово, а позади нож, готовый воткнуться в печень. — Это Боги⁈ — И не дожидаясь ответа скороговоркой проговорил, — клянусь Всем Богам, что буду верен его величеству Фиодору Четвертому и ее величеству Елине до самой смерти.

Повторный рокот он выслушал с благоговением и зашептал:

— Боги! Боги откликнулись! Я не верил, что такое возможно! — И тут же без перехода выдал вторую клятву. — Клянусь всем Богам, что стану использовать свои способности только для помощи тем, у кого помутился разум!

На его лице появилась улыбка. Он как будто бы забыл, что по-прежнему связан, что его жизнь все еще висит на волоске… Мне на миг показалось, что он готов клясться в чем угодно, чтобы снова и снова слышать небесный гром, свидетельствующий о том, что Боги услышали его слова.

— С такими клятвами надо быть осторожнее, — выпалила я раньше, чем маг поклялся еще в чем-то. — Сами Боги следят за их исполнением и карают того, кто пошел против принесенной клятвы.

— Д-да, конечно, — с запинкой произнес он, глядя на меня с восторгом, и добавил, — вы не представляете. Ваше величество, что я сейчас чувствую… Мы всю жизнь возносим молитвы и творим чудеса Их именем, но я еще ни разу не слышал, чтобы они отвечали на наши просьбы вот так…

Я пожала плечами. Фанатизм мага был мне не понятен. Но тем не менее, я должна была сдержать свое слово:

— Аррам, Жерен, уберите оружие и развяжите Бартоша. С этого мгновения он работает на нас. Но я все равно прошу вас приглядывать за всеми магами.

— Да, ваше величество, — Жерен поддел кончиком ножа веревки, которые мгновенно распались на части и одним движением убрал оружие наемного убийцы. Все произошло так быстро, что мне показалось, будто нож растворился прямо в пальцах друга. Теперь я готова была сама принести клятву всем Богам, что каждый раз, оставляя все оружие перед входом в тронный зал, мой друг никогда не оставался безоружным.

— И вот теперь, — я усилием воли заставила себя вернуться к тому, что сейчас было более важным, — ты можешь поговорить со своими товарищами. Если они принесут клятву, то мы сохраним им жизни… А потом ты поможешь нашему лекарю…

— Простите, ваше величество, но я не умею лечить… Я инквизитор… И все мои умения из области ментальной магии.

— Да, я помню, — качнула головой, — но именно эти твои способности и нужны. У нас слишком много потерь. А те, кто выжил, находятся на грани. Им нужна помощь псих… — я запнулась. Память призванной души подсказала мне, как использовать способности этого мага на пользу, но теперь мне надо было адаптировать идею к нашим реалиям. — Им нужна помощь монаха, который поможет им справится с душевной болью и пережить эти потери. И ты, взнося молитвы Богам, слегка подтолкнешь их в нужном направлении. Я знаю, у вас есть успокоительные молитвы…

— Да, вы правы, есть, — кивнул маг. — но я не совсем понял, что вы имеете в виду, когда говорите, что их нужно подтолкнуть…

Я хмыкнула.

— Я думаю, Бартош, ты все прекрасно понял. Твои инквизиторские штучки могут принести ползу этим людям, успокоить боль от потери всего, что было им дорого. Но они не должны знать, что ты лечишь их разум магией. А ты не забывай, что принес клятву Богам и не должен причинять им вред.

Маг понимающе кивнул поклонился.

С остальными все прошло так же гладко. Они принесли клятвы верности. Гром раздавшийся после привел их в точно такой же восторг, как и самого Бартоша. Но все это происходило без моего участи. После допроса я отправилась к первой жене султана, чтобы вернуть артефакт.

Глава 19

Первая жена султана, как обычно сидела в своей комнате. Я впервые пришла к ней и была не уверена, что она впустит меня. Обычно мы встречались только в присутствии Амила, и я не знала, насколько приличен по меркам Аддиийского султаната мой визит.

На стук никто не отозвался. Я постучала еще раз и громко представилась. Результат был тот же… Однако когда я собиралась уходить, дверь слегка приоткрылась.

— Входи, Елина. Я рада, что ты пришла…

Голос был таким тихим, что я с трудом разобрала слова. Но дважды повторять не заставила. Толкнула дверь и вошла.

Первыми мне в глаза бросились распахнутые на всю ширь окна, задернутые при этом шторами. Ветер, пахнущий разрушенным городом, вздувал их парусами, и, когда я открыла дверь, тяжелые, плотные занавеси взвились под самый потолок, невольно привлекая к себе внимание.

Я торопливо захлопнула дверь, шторы упали. За ними пряталась закутанная в тысячи покрывал рабыня султана. Из-за одеяний не было видно смотрит она в мою сторону или нет. И, вообще, очень тяжело говорить с человеком лицо которого скрыто от твоего взора.

— Кхм, — кашлянула я и протянула амулет, — вот… Спасибо, что поделились о мной своим сокровищем. Оно очень помогло…

— Твой сын жив? — прошелестела она, забирая артефакт быстрым, едва уловимым движением.

Я кивнула:

— Да, Высокий город не пострадал. И королевский замок тоже. Но мой сын все еще в опасности, — я вздохнула и нечаянно пожаловалась, — его невеста из магов. И я думаю, она не оставит его в покое…

— Я могу помочь… Я знаю травку, способную отвадить мужчину от женщины…

— Вряд ли это теперь поможет, — вздохнула я с сожалением. И оно не было напускным… Почти… Я на мгновение представила, что могу избавить сына от влюбленности, тайком подлив травяной отвар в его питье, и поняла, что этот способ мне не нравится, хотя результат привлекает. — Высокий город закрыт магией. Туда не пройти. Мы смогли дойти только до стены, но благодаря твоему артефакту мне удалось услышать сына.

— Услышать? — изумленно произнесла жена султана.

Я кивнула. И достала из-за пазухи свой артефакт.

— Вот… У меня тоже есть Зеркало. Какое-то время я была аватаром Богини, и моя кровь стала способна пробудить артефакт, принадлежавший Ей и позволяющий видеть своих детей… А твое Малое зеркало усиливает его действие, помогая слышать. Но нужно находиться достаточно близко.

— Ты поэтому побежала туда? — удивленно спросила первая жена султана. — Ведь ты же могла просто посмотреть…

— Могла, — пожала я плечами, — но в тот момент была так напугана, что совсем забыла о такой возможности… А о том, что два артефакта месте могут передать звук, я не знала.

Рабыня качнула головой, отчего легкие покрывала заколыхались, и спросила:

— А твой артефакт может показать моего сына? Я очень беспокоюсь за него. Я чувствую, что он жив, но Великий султан, мой любезный супруг, мог прийти в ярость и отомстить ему за мой побег.

— Я не уверена, что получится, — я снял артефакт с шеи и протянула его, — но ты можешь попробовать…

В этот раз первая жена султана не пряталась и не старалась быть быстрой. Она медленно выпростала руку из покрывал и осторожно взяла артефакт из моих рук.

— Нужно представить себе того, кого ты хочешь увидеть, — пояснила я принцип действия. И с интересом стала наблюдать…

Сначала ничего не происходило. И я даже успела подумать, что глупо было надеяться. Если бы каждый мог справится с артефактами Древних Богов, то зачем нужно было бы сохранять Их кровь. Но потом центр Зеркала посветлел… Мехмед, в отличие от своего младшего брата, совершенно не был похож на отца.

— Отец, — У него оказался очень приятный голос. — прости, но ты сошел с ума! Я промолчал, когда ты приблизил к себе пришлого. Я промолчал, когда ты стал советоваться с ним по всем вопросам, забыв, что этот человек чужой в нашей стране. Я промолчал, когда ты отправил армию в Южную пустошь, чтобы выкрасть девочку, которую считаешь ребенком, рожденным от первой дочери твоей якобы первой жены, чтобы породниться с чужаком. Я промолчал, когда ты развелся с моей матерью после ее побега и лишил меня наследства. Но сейчас, когда ты решил прогнать от себя визиря, род которого служил нашему роду много веков, я не могу молчать. Отец, ты ошибаешься. Не нужно этого делать.

— Не твое дело, щенок, — непривычно грубый ответ Эбрахила, которого мы не видели, заставил меня вздрогнуть. Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Хотя, возможно, я просто не так много с ним общалась.

— Ты не прав, отец! Это и мое дело тоже! Аддия моя страна, и мне больно от того, что ты собственноручно отдаешь ее под власть Великого отца…

— И что в этом плохого⁈ — расхохотался Эбрахил, — меньше бегай по гаремам, слушай бабские сплетни и…

Что именно «И» я так и не узнала. В этот самый момент молочно-белое сияние потухло, а артефакты выпали из рук первой жены султана:

— Развелся⁈ — выдохнула она и взвизгнула, — он со мной развелся⁈

Я нахмурилась… В этом коротком разговоре, который нам удалось подслушать, была гораздо более важная информация, чем развод султана с его первой женой. Но так думала только я.

— Ахира! — отчаянно воскликнула она, — я теперь ахира!

Так в Аддии называли рабынь, лишенных хозяина, а значит и чести. И не было для несчастных ничего более худшего наказания, чем такая участь. Бывшая жена и рабыня султана пошатнулась и упала бы, если бы я не удержала ее, обхватив за то место, где должна была быть талия. Покрывала, которыми была укутана женщина, натянулись, и свалились, открывая лицо.

Невольно прикипела взглядом к облику первой жены султана. Пусть теперь и бывшей.

Красивая. Иссиня черные, несмотря на преклонный возраст, волосы и брови, белоснежная кожа, никогда не видевшая света, пронзительно синие глаза, ничуть не потускневшие с годами, полные розовые губы… Даже сейчас она могла бы покорять мужчин одним взглядом, если бы не пряталась за своими покрывалами.

Но сейчас ее рот был перекошен, а в глазах стоял ужас…

— Ахира, я ахира, — повторила она тихо и, подняв на меня взгляд, вдруг заплакала.

И только сейчас до меня дошло, что снятые покрывала, пусть это произошло совершенно случайно, подтвердили ее новый статус бесхозной рабыни.

Что я могла сделать? Не знаю. Но ничего лучше, чем обнять несчастную и повторять банальные слова о том, что все будет хорошо, мне в голову не пришло.

— Никто не знает, о том, что произошло, — попыталась я найти выход, — если мы никому не скажем…

— Я знаю, — всхлипнула рабыня, — этого достаточно. У меня больше нет чести… Больше нет права возражать… Никому… Любой мужчина может заставить меня…

— Глупости, — заявила я. — Вы сейчас не в Аддии, а в Грилории. У нас другие порядки. И в нашей стране ваша честь принадлежит только вам, а не кому-то другому. И только вы можете решать, кому возражать, а кому нет. Ни одни грилорский мужчина не пойдет против вашей воли. Или будет иметь дело с королевской стражей.

— Королевской стражи больше нет, — проплакала бывшая рабыня. — Никто не станет заступаться за ахиру…

— Я стану… мои люди станут… и ваш сын… Не верите мне, поверьте ему. Неужели вы думаете, что рискнув сбежать с вами, нарушив тем самым законы Аддии, ваш сын будет следовать им сейчас, когда вы лишились защиты султана?

— Амил… он не такой… он не бросит меня. Но он один…

— Он один, — улыбнулась я, — но нас много. И мы все встанем на вашу защиту, если вдруг кто-то решит, что вы теперь беспомощны и никому не нужны.

Первая жена султана замолчала. Я тоже больше ничего не стала говорить. Просто обнимала ее и поглаживала по спине, как ребенка.

— Мое имя Зелейна, — внезапно произнесла она так тихо, что я еле расслышала. — Я верю тебе, Елина.

— Вот и хорошо, — кивнула я. — А сейчас нам надо подумать о другом… Во-первых, почему артефакты сработали и передали звук, хотя до Мехмеда очень далеко. А, во-вторых, вы помните, что Эбрахил лишил Мехмеда наследства? Полагаю, что наследником объявлен кто-то другой… И нам желательно знать, кто именно.

— Скорее всего Хасам, это первый сын третьей жены. Она та еще змея, и точно не упустит такого шанса. — Зелейна отстранилась от меня, справившись с эмоциями. — Жена, которая была после меня не смогла подарить Эбрахилу ни одного сына…

— Нужно написать Мехмеду… Вы знаете, как доставить письмо так, чтобы оно не попало в чужие руки?

Она на мгновение задумалась и кивнула.

— Да, старший сын моего отца, родной дядя Мехмеда… Он не станет помогать мне, но моему сыну поможет.

— Отлично, — кивнула я. — Значит я напишу письмо, где расскажу брату обо всем, что произошло. И предложу объединиться в войне против магов. Если у нас получится, то мы обязательно победим…

— Ты так уверена в своих силах, — улыбнулась Зелейна. — Я никогда не смогу стать такой же… Я не привыкла сама принимать решения…

— Не наговаривайте на себя, дорогая тетушка, — я ведь могу называть вас так? Ведь вы мать моего брата. — Бывшая рабыня кивнула. — Напомню вам, что вы много лет управляли гаремом во дворце султана, о возможности замолвить вам словечко мечтали все приближенные султана, и сам Эбрахил нередко менял свое мнение и поступал так, как нужно вам.

— Это другое, — вздохнула Зелейна, — там я была всего лишь продолжением воли султана, его возлюбленной, которая могла позволить себе небольшой женских каприз…

После этих слов я фыркнула, пытаясь сдержать смех, но не смогла и расхохоталась.

— Простите, — повинилась я, когда отсмеялась. — Просто ваши слова напомнили мне кое-что… Когда-то давно, в прошлом, мне приходилось прибегать к маленьким женским капризам, чтобы заставить мужчин поступать так, как нужно мне. И хотя такой способ не в моих правилах, но я не могу не признать его эффективность. Грилорские мужчины, дорогая моя тетушка, ничем не отличаются от всех остальных. Если вы перестанете жалеть себя, то поймете, что между нами гораздо больше общего, хотя я привыкла действовать открыто и прямо, а вы хитрить и использовать женские уловки. И сейчас ничего не поменялось. Вы по-прежнему способны управлять людьми, как и раньше.

— Может быть, — вздохнула Зелейна. — А по поводу артефактов… мне кажется, все дело в том, что мы с вами рядом… Давайте попробуем еще раз? Только в этот раз вы держите свой, а я свой… Если я права, то мы сможем увидеть и услышать вашего сына…

Отказываться от эксперимента я не стала, хотя не особенно верила в его успех. Должно было быть еще что-то. Еще какой-то фактор, который мы не учли. Так и вышло. У нас ничего не получилось: Зелейна снова могла только чувствовать, что ее сын жив, а я опять увидела Фиодора, который беззвучно шевелил губами.

И как бы мы не старались, лимит на чудеса был исчерпан.

В дверь постучали:

— Ваше величество, — моя горничная выглядела встревоженно. — К вам посланник от его величества Фиодора.

В гостиную я почти бежала. Сердце колотилось в груди, норовя выпрыгнуть, от прилива крови шумело в голове, в горле стоял ком, а шершавый язык царапал пересохшее небо. Если посланнику короля удалось пройти сквозь прозрачную стену, значит магический щит пал, и мы можем надеяться на помощь королевских войск, сохранившихся на территории Высокого города!

В кресле развалившись по-хозяйски сидел мой старый знакомый и довольно скалился, явно наслаждаясь своим положением.

— Господи Эрриг⁈ — удивилась я. — Вы посланник его величества⁈

Господин Эрриг несколько лет назад был главой Дома Гильдий. Когда я стала королевой, то первым делом сместила этого напыщенного хлыща, из-за которого ремесла в Грилории находились в упадке, и поставила главой Дома Жерена.

— Представьте себе, — хмыкнул господин Эрриг, словно невзначай упустив обращение «ее величество». Но я слишком хорошо знала его, чтобы не поверить. Он точно сделал это нарочно. И это было плохим знаком. — Король доверяет мне больше, чем кому-либо, и велел передать, что вам следует немедленно покинуть Ясноград и уехать в Южную Грилорию. — Название моей страны он произнес таким тоном, что стало понятно, он считает мое маленькое королевство убогой дырой.

— Я вам мне верю, — сдерживая рвущуюся наружу ярость, ответила я, присаживаясь на другое кресло. — Мой брат не мог отдать такой приказ. Он знает как сильно пострадал город, и понимает, насколько сейчас важна для него любая помощь.

Господин Эрриг расхохотался и, не вставая с кресла, сунул руку за пазуху. Достал оттуда конверт и протянул мне. Негодяй явно нарывался на неприятности, оскорбляя меня. Мне захотелось позвать своих людей и вышвырнуть хама вон.

Но на конверте на самом деле был герб королевского рода. И я снова сдержала свой порыв, пообещав, что если этот мерзавец подделал королевскую печать, то я самолично вынесу ему приговор. Лучше ответить потом перед Фиодором за самоуправство, чем терпеть подобное отношение.

Но послание короля не было подделкой. Герб на сургучной печати определенно принадлежал Фиодору. И даже почерк на клочке бумаги был его. Мой брат писал, как курица лапой, и его ужасные каракули невозможно было подделать.

'Мама, — писал Фиодор, — ты должна немедленно вернуться домой. В Грилории не безопасною. Маги Великого отца устроили нападение на город. Если бы не Живела и не ее братья, сумевшие поставить щит и закрыть Высокий город и королевский замок, то погибли бы все…

К сожалению, снять щит пока невозможно, потому что Великий отец не отступит и будет бить снова и снова. Поэтому я не могу забрать тебя сюда. Но Живела сказала, что найдет способ доставить до тебя это послание.

Я очень тебя прошу, мама, уезжай! В Яснограде небезопасно! А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Люблю тебя, твой сын Фиодор'

Я перечитала письмо еще раз. Тревожный звоночек интуиции верещал, как заведенный. Тут что-то было не так… Всмотрелась в ужасные каракули, пытаясь понять, что именно меня зацепило. Но не смогла. Письмо явно было написано рукой Фиодора… Вот его характерная «Й». Хвостик над этой буквой всегда был похож на очень большую и кривую шляпу, падающую на соседние буквы. И восклицательные знаки, похожие на кривой частокол в огороде Селесы. Лушка сам хохотал над своими восклицательными знаками, когда я учила его писать.

Точно!

Я медленно смяла письмо, подняла взгляд на замершего господина Эррига и усмехнулась:

— А вы не боитесь, что я прямо сейчас прикажу казнить вас за подделку документов и особенно королевской печати?

Мой сын, добавила я про себя, никогда не стал бы так подписывать письмо. Он мог назвать себя моим братом Фиодором, но когда он называл себя моим сыном, рядом всегда стояло другое имя — Лушка…

Не знаю, что за умелец сумел подделать почерк короля, но эту записку определенно писал не Фиодор.

Глава 20

Мой вопрос произвел на господина Эррига совсем не такое впечатление, как я предполагала. Вместо того, чтобы отступить или пойти на переговоры, он расхохотался.

— Ваше величество, — и снова в его голосе было слишком много ехидства, но все еще недостаточно, чтобы обвинить его в неуважении к королевской особе, — мы с вами, конечно, никогда не были друзьями, но сталкивались довольно часто. К тому же наш общий знакомый, которого к моего величайшему сожалению, уже нас покинул, поведал вам о моей персоне гораздо больше, чем известно всем остальным. И, полагаю, этого достаточно, чтобы вы поняли: я никогда не стал бы рисковать своей жизнью так глупо.

Я поджала губы… В словах господни Эррига был резон. Он был прав, бывший глава Дома гильдий, конечно, тот еще пройдоха, но все грязные делишки, которые он проворачивал, не несли прямой угрозы для жизни.

— Признаюсь, я несколько преувеличил, когда говорил о том, что король доверяет мне больше, чем кому-либо, — усмехнулся он, — и передавая это письмо я всего лишь исполнял обязанности гонца. Я получил его от человека будущей королевы… Вы ведь в курсе, что все ее люди обладают особенными способностями? Именно они защитили Высокий город от магического удара, уничтожившего Средний и Нижний город. За что честь им и хвала. К счастью, мой дом уцелел, так же, как и ваш…

— Защитили Высокий город?

— О! — воскликнул господин Эрриг, — Вы же еще не знаете как все было! Великий отец ударил по королевскому замку. Но госпожа Живела почувствовала приближение магии и, собрав своих братьев, создала магический щит. Если бы магов, верных будущей королеве, было больше, то они смогли бы накрыть щитом весь Ясноград. И тогда ни одни дом не был бы разрушен и никто бы не пострадал. Однако практически накануне самые сильные маги королевы были жестоко убиты ночными убийцами, что и привело к величайшей трагедии. И теперь и его величество, и главы Высоких родов чествуют невесту короля, как спасительницу.

Я нахмурилась. Что за бред⁈

— А еще мне говорили, что его величество повелел уничтожить всех ночных жителей как только падет магический щит. Он уверен, что слишком терпимо относился к этим людишкам, помня о своем детстве среди этих преступников. Но сейчас он твердо намерен казнить всех…

— Чушь, — выдохнула я. — Я вам не верю!

Господни Эрриг пожал плечами.

— Не хотите не верьте, но завтра в полдень его величество выйдет на стены Высокого города и будет говорить с теми, кто выжил… вы тоже можете прийти и послушать.

— Откуда вы это знаете⁈

— Человек будущей королевы, который и передал послание для вас, живет в моем доме. Мы с ним сумели договориться еще в самом начале, когда мой дорогой друг и покровитель, герцог Фалжо велел принять одного из братьев будущей королевы на постой. Этот маг спас мой дом и рассказал все то, что я передал вам.

Господин Эрриг находился под влиянием магов… Причем маг ему явно достался такой же, как он сам: хитрый и скользкий, способный любую ситуация перевернуть себе на пользу.

Спорить с человеком, который сам не отвечает за свои поступки не было никакого смысла. И я отпустила его целым и невредимым, шепнув Арраму, чтобы проследили за бывшим главой Дома гильдий и выяснили как можно больше о проклятом маге, способном пройти сквозь магический щит Цитадели. А еще я велела найти и позвать ко мне Жерена. Я все еще не знала, как мне поступить, и хотела с ним посоветоваться…

Когда мой друг вошел, я встала с кресла и молча протянула ему письмо моего сына. Я уже разгладила его и прочитала еще несколько раз, пытаясь найти за что зацепиться. Но кроме смущающей меня подписи все выглядело так, как будто бы Фиодор писал его сам. И я не знала верить или нет господин Эрригу…

Жерен пробежал глазами по помятому листу и вернул его мне. Он ничего не говорил, я тоже.

— Что думаешь делать, Елька? — первым нарушил молчание Жерен.

— Я не знаю, — пожала плечами. А потом пересказала другу все то, что говорил господин Эрриг, и свои догадки по поводу подписи и всего остального…

— Думаешь, маги стали управлять Фиодором? — нахмурился Жерен. Он-то лучше других знал, что это такое.

— Я уже не знаю, что думать, — честно призналась я. — Я пытаюсь бороться с магами, но у меня такое ощущение, будто бы я стараюсь удержать в горше кипящую кашу. Я мну-мну ее ложкой, а она все лезет и лезет.

— А нужно всего лишь убавить огонь в печи, — кивнул Жерен, как всегда мгновенно уловив то, что я чувствую, но пока не могу выразить сама.

— Именно, — кивнула. — Но я не представляю, где эта печь, и где этот огонь… понимаешь? Когда мне кажется, что я нащупала дверцу печи, всегда оказывается, что это еще одна ложка в горшке. И вместо того, чтобы притушить угли, я снова мешаю кашу.

Жерен тяжело вздохнул и, шагнув ко мне, обнял.

— Все будет хорошо, Елька. Мы обязательно справимся. Мы всегда справлялись. Верно?

— Верно, — прошептала я, чувствуя, как отпускает напряжение. В объятиях друга я всегда чувствовала себя защищенной и спокойной. — Но все же, я не знаю, как поступить в этот раз.

Жерен немного помолчал, словно раздумывая, а потом спросил:

— Елька, почему ты не хочешь взять все в свои руки? Народ верит тебе больше, чем кому-либо. Аристократы, даже главы Высоких родов, я уверен пойдут за тобой…

Если бы это был кто-то другой, а не Жерен, я обвинила бы его в измене королю. Но я слишком хорошо знала друга.

— Я не хочу, Жерен. Фиодор еще молод и совершает ошибки, но он научится…

— Молод? — усмехнулся он. — Напомнить тебе, какой ты была в его возрасте?

— Напомни, — кивнула я. Но продолжила сама. — Я была по уши влюблена в Гирема. И мечтала, что когда-нибудь, когда все закончится, мы будем вместе.

Жерен усмехнулся:

— Да, неумение выбирать любимого у вас семейное. Но все же, Ель… Я не шучу. Фиодор хороший король, но ты та королева, которая нужна Грилории сейчас.

— Поэтому я здесь. Но я не для того положила половину жизни, чтобы вернуть трон наследнику моего отца, чтобы сейчас выступить против него. Наоборот, — я вздохнула, — я должна всеми силами поддержать Фиодора. Не оспаривать его авторитет, не перетягивать одеяло на себя…

Жерен улыбнулся и, наконец, отступил, выпуская меня из объятий.

— Вот ты и ответила на свой вопрос, — улыбнулся он. — Но думаю, сначала надо послушать, что скажет король завтра в полдень. И окончательное решение принять после.

Я кивнула. Жерен, как всегда, был прав. Если письмо на самом деле написано моим братом, то у меня нет выбора. Я должна подчиниться воле короля и уехать. Либо остаться и стать той силой, которая противопоставила себя Фиодору.

Но у меня до сих пор не было ответа на главный вопрос: что делать дальше… Уехать в Южную пустошь? Нет, это значило бы сдаться и идти на поводу у магов. Но с другой стороны, мой отъезд из разрушенного Яснограда все равно будет означать еще одно поражение… Возможно окончательное.

— Елька, — Жерен опять понял все сам, — уехать из Яснограда не равно сдаться. Эту войну не выиграть в одиночку. Мы все должны объединиться. И кто-то должен взять на себя эту миссию.

— И это должна быть я⁈

— А кто еще, Ель? Фиодор попал под влияние Живелы. Абрегорианский император и аддийский султан находятся под действием магии. Королева амазонок в бегах и прячется в сердце Северной пустоши. Президент Республики Талот низвергнут, а где находятся славские князья никому не известно.

— Вот именно! — я все еще не понимала куда клонит Жерен. — Я даже не говорю о том, что объехать всех правителей всех стран займет несколько лет. Но явиться к Эбрахилу, например, с предложением отправить войска против магов, все равно что самолично сдаться Великому отцу!

— Тебе и не нужно объезжать всех, — качнул головой мой друг. — Ель, ну, ты же сама говорила, что тебе нужно убавить огонь, а сама все равно ищешь глазами ложки…

Я опять ничего не поняла, но Жерен больше ничего не стал пояснять, он смотрел на меня и ждал, когда я пойму, на что он намекал…

— Это глупо, Жерен, — выдохнула я, наконец-то, догадавшись, кто все это время подкидывал дровишки, разжигая огонь под горшком с кашей. — Великий отец не станет со мной говорить. И мне нечего ему предложить.

— У тебя есть золото, — улыбнулся Жерен. — Очень много золота из шахт Южной пустоши. Сами маги до него не доберутся, а вот ты можешь попробовать купить лояльность Великого отца. А потом, — он подмигнул мне, — есть еще старый чудак Агор, который уже сделал первый шаг и пригласил тебя встретиться с ним. Если я правильно тебя понял, он очень близок к Великому отцу и ему тоже не нравится то, что происходит. А значит он сможет сыграть на нашей стороне.

Глава 21

План, предложенный Жереном, мне не нравился. Но чем больше я думала, тем яснее понимала — это не самый плохой вариант развития ситуации.

Пусть мне придется уехать и оставить Грилорию на Фиодора, который запутался и пошел не по той дорожке, но если мне удастся договориться с Великом отцом и выкупить у него жизнь моего сына и остановить разрушения в Грилории, то мы сможем накопить силы, подготовиться и уничтожить магов. Я понимала, что займет у нас не один год, а, возможно, даже не одно десятилетие, но когда-нибудь Великий отец, или его наследник, все равно будет повержен, маги уничтожены, а их знания забыты. И мир вернется в прежнее состояние…

От принятия окончательного решения меня останавливало только одно: я не хотела снова двадцать лет ждать победы. И все еще надеялась найти другой выход. Более быстрый.

— Ваше величество, простите, но господин барон велел позвать вас, — горничная в который раз за этот длинный и страшный день потревожила меня. Но в этот раз она выглядела особенно бледной и кусала губы, чтобы не расплакаться. Что же опять случилось? — Там, — девица не выдержала и громко всхлипнула, — там, — попыталась она снова, но не смогла договорить и, махнув рукой, просто разрыдалась.

Я тяжело вздохнула. Время приближалось к закату, и нам пора было прощаться с теми, кто не пережил эту ночь.

— Все будет хорошо, — попыталась я приободрить то ли плачущую горничную, то ли себя. — Все будет хорошо. Этот день скоро закончится, а завтра будет лучше, чем сегодня…

Горничная кивала, мотая головой, как уставшая лошадь, но рыдать не перестала. Наоборот, после моих слов про завтра уткнулась лбом в косяк двери и разревелась еще горше. Кажется, она мне не поверила.

— Там, — снова попыталась она донести до меня то, зачем пришла. Слова с трудом прорывались сквозь рыдания, — там… Много… Я боюсь за своих… Мама, папа, брат с семьей… До нашей улицы еще не дошли…

Я сжала губы. В горле встал ком, я поняла, что она хотела сказать. И мне больно за эту девочку… Сколько ей лет? Едва ли больше семнадцати-восемнадцати. Я подошла и обняла служанку. Я не стала ничего говорить, потому что не знала, что можно сказать в таком случае… Если только…

— Хочешь я прикажу Арраму сопроводить тебя до дома? Ты сходишь туда и все увидишь сама… Но, — я хотела добавить, что после этого похода у нее может не остаться даже надежды, но не смогла это произнести.

Бедную девочку, которая только сейчас поняла, что маги могли убить не только моих соседей, дома которых видно в окно, но и ее семью, мне было искренне жаль. Но я уже ничего не могла исправить в прошлом. И никто не смог бы. Ни маги, ни, думаю, сами Боги. И в Их, и в нашей воле только настоящее…

— Д-да, — заикаясь провыла служанка и, вцепившись в меня, стала рыдать еще сильнее, хотя мне казалось, что сильнее уже некуда…

— Так не годится, дорогая. Ты должна взять себя в руки, — вздохнула я.

С силой отцепила от себя горничную, усадила ее в кресло и, порывшись среди флакончиков, стоявших в ящике со снадобьями Алиса, достала отвар для нервны барышень. Щедро плеснула успокоительное в два стакана и разбавила водой.

— Держи, — протянула один рыдающей девице, а второй залпом выпила сама. С грохотом, опустив пустой стакан на столешницу и, оставив девицу рыдать, решительно вышла. Я должна была попрощаться с погибшими. С теми, кого удалось откопать из-под завалов до полудня. Обязательные ритуалы закончились, и сегодня на закате мы их… нет, не сожжем, закопаем… А на рассвете в последний путь отправятся следующие…

Я думала, что готова к тому, что увижу, выйдя на крыльцо. Я не юная горничная и видела много страшного в жизни. Я видела убитых заговорщиками воинов, защищавших короля до последней капли крови. За время жизни в Нижнем городе я видела умерших от голода и холода, погибших от ножа, яда или удара по голове. Я видела наполовину съеденных бешеными крысами друзей, я видела обгрызенного до костей Дишлана… Но к тому, что предстало передо мной во дворе я все равно оказалась не готова.

Ровные, бесконечные ряды мертвых. Они начинались от самых ступеней, тянулись по всей аллее, очищенной от поваленных деревьев, продолжались на газонах вокруг, и не заканчивались даже за оградой баронской усадьбы… Мужчины, женщины, дети…

Дыхание перехватило. Я смотрела на самый страшный кошмар в моей жизни и не могла вдохнуть. Перед глазами быстро темнело, как будто бы солнце падало за горизонт быстрее брошенного мяча.

И сирена… где-то рядом оглушительно выло какое-то животное.

— Тише, Елька, — меня под локоть подхватил Жерен, не давая упасть. — не кричи… Люди и без тог напуганы, а ты должна поддержать их, помочь пережить горе, а не пугать еще больше…

Не кричи⁈ Я повернулась к Жерену… Его лицо расплывалось. Как будто бы я плакала. Животное, оравшая все это время, замолчало. Значит это я кричала? Выла от боли, оглушившей меня настолько, что перестала слышать свой собственный крик?

— Жерен, — выдохнула я пересохшим, сорванным горлом, — откуда столько⁈

Я же выходила на крыльцо до полудня, и видела, что ребятам Жерена удалось достать из-под завалов не больше двух десятков человек… Эта работа тяжелая и очень опасная.

— Маги, — поджал губы Жерен. — Проклятые маги… Они легко поднимают стены, нам остается только вынести из-под них погибших… За половину дня мы прошли почти четверть Среднего города.

— Проклятые маги, — прошептала я. Но имела в виду совсем не тех магов, которые помогали нам находить мертвых. А тех, которые строили весь этот ужас. — Проклятый Великий отец…

— Ты должна остановить его, Ель… Такое, — Жерен махнул головой, показывая на разрушенный город, — не должно больше повториться. Никогда… И нигде…

Я кивнула. Да, должна. Любой ценой. Я должна встретиться с Великим отцом, и предложить ему любую цену. Я должна убедить его, что живые люди ему нужнее, чем мертвые. Я должна сделать так, чтобы он думал, что мы смирились и не хотим сопротивляться. Я должна обмануть его, и стать в его глазах если не другом, то верным союзником… И уничтожить. Такое, я снова посмотрела на ровные ряды мертвых, которые еще вчера жили и дышали в самом лучшем городе мира, простить нельзя.

— И, Ель, — голос Жерена заставил меня испуганно вздрогнуть. Но мой друг сделал вид, что ничего не заметил, — я велел копать большие ямы… Если делать как сказала ты, и каждого хоронить отдельно, то это займет половину города…

— Д-да, — кивнула я, — это называется братские могилы… Чужие люди становятся родными и близкими… И каждый выживший чтит память всех, кто погиб…

— Братские, — тяжело вздохнул Жерен. — Очень подходящее название… Ель, ты должна выступить перед людьми…

Должна… Да… не время плакать. Я королева Грилории, пусть и бывшая, и сейчас должна поддержать народ, очутившийся в этом кошмаре.

Я подошла к перилам, чтобы люди, толпившиеся у лестницы, могли меня видеть. Живых было гораздо меньше, чем мертвых. Сердце сжалось, а дыхание снова застряло в груди. Я задохнулась, снова не справляясь с чувствами. Но в этот самый момент ледяной порыв ветра пахнущий гарью и смертью резко ударил по влажным от слез щекам. Как пощечина… Я качнулась, вцепившись в перила, но устояла. Обвела взглядом живых и мертвых и заговорила:

— Братья и сестры! К вам обращаюсь я, принцесса Елина, дочь Эдоарда Семнадцатого и сестра Фиодора Четвертого. Враг вероломно напал на наш город, ударив посреди ночи, когда мы, ничего не подозревая, спали в своих постелях. Большая часть Яснограда уничтожена, очень много наших с вами друзей погибло, — мой голос дрогнул и резко осип. Я зло смахнула слезы, мешавшие мне видеть тех, кто внимал каждому моему слову, и прокашлялась. — Но мы живы. Живы и готовы бороться за свою жизнь, за наше в с вами общее будущее, за счастье наших детей. Как бы ни было тяжело, мы не сдадимся и будем идти только вперед. Я не стану вам врать, это нелегко. Враг силен, его магия невидима, незаметна и способна убить одним ударом куда больше народу, чем самый острый меч.

Меня слушали внимательно, тишина стояла такая, что были слышны стоны и крики раненных в полевой лекарне, расположенной на другой стороне дома… Я на мгновение прикрыла глаза. Горячие, как кипяток, слезы прочертили дорожки по щекам и испарились от жара моего дыхания. Я облизнула сухие соленые губы, проглотила комок, вставший в горле, и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжила:

— Но маги допустили одну большую ошибку… Они поселили в наших сердцах ненависть к ним и разожгли жажду мщения. И это пламя не погаснет до тех пор, пока Грилория снова не станет свободной от проклятых магов, пусть для этого нам сейчас придется притвориться и сделать вид, что мы проиграли… Друзья мои, у моего брата, его величества Фиодора, есть тайный план. Не верьте тому, что увидят ваши глаза и услышат ваши уши. Всегда помните, магия сильнее меча, и магов нельзя победить в открытом бою. Единственное оружие, способное победить магию: это хитрость. Такое, — я обвела взглядом поверженный город, — никогда больше не должно повториться. И наш король пойдет на все, чтобы сохранить жизни своих подданных. Поэтому сегодня же вечером я покину Ясноград. У меня есть поручение его величества, которое я должна исполнить…

Я вздохнула… Надеюсь, этого будет достаточно, и завтра, после речи Фиодора в защиту магов, которые, якобы спасли Высокий город, народ увидит в этом выступление совсем не то, что нужно Великому отцу.

— Елька, — Жерен все это время стоявший за спиной догадался о моем замысле. Мы с ним всегда понимали друг друга полуслова. — Они поверят. Даже я поверил.

Никогда бы не подумала, что смогу улыбаться, после того, как мои глаза увидели сотни погибших под завалами горожан, уши услышали стоны раненных и крики о помощи тех, кто оказался заживо погребен под грудами камней, когда-то бывших их домом… Но сейчас злая улыбка-усмешка тронула мои губы. Великий отец просчитался, когда поверил своей дочурке и счел меня легкой добычей. Он не знал, через что мне уже довелось пройти. И точно не догадывался, на что я готова пойти ради памяти моего отца, Эдоарда Семнадцатого, будущего моей страны и счастья моих детей.

— Жерен, я не стану ждать выступления Фиодора. Я уеду сегодня же, сразу после похорон. Тебе придется взять на себя руководство здесь. Аррам, собери своих людей, вы будете сопровождать меня. Мы поедем верхом, так будет быстрее. Найди коней, в этом городе должны быть те, что выжили. Чем больше, тем лучше, сможем ехать без остановки. Все равно после такого, — я моргнула, обозревая окрестности, — не уснешь. И собери провиант на первое время.

Полушепотом, не поворачиваясь приказала я, а потом снова заговорила в полный голос, обращаясь к притихшим людям:

— Сегодня мы с вами попрощаемся с теми, кто погиб этой ужасной ночью. Мы сделали все, что смогли, чтобы соблюсти традиции, но вознести тела на очищающий костер по-прежнему не можем. Поэтому все погибшие будут похоронены в братских могилах, ведь случившаяся трагедия, объединила нас и сделала одной семьей.

— Это неправильно, Елина! — заорал кто-то снизу. — Огонь должен очистить тела.

Я прикрыла глаза. Этого следовало ожидать. Изменения обрядов, даже вынужденные, всегда встречают сопротивление.

— Да, верно, — не стала я спорить, — это неправильно. И, в любом другом случае, я сама настояла бы на том, чтобы предать тела огню. Но мертвые не должны мешать живым жить. В городе до сих пор горят дома и целые кварталы, в воздухе пахнет гарью, а копоть не дает нам с нам с вами дышать полной грудью.

Я кивнула показывая на затянутый дымом горизонт. Нижний город горел гораздо сильнее Среднего. Но бригады Жерена пока туда не добрались.

— Погребальные костры выжгут остатки воздуха, и мы с вами задохнемся. — Я уже говорила об этом утром, но за день к нам примкнуло очень много новых людей. — Именно поэтому нами было принято решение, что умершие будут похоронены в земле. Однако, позже, когда все закончится, и жизнь в городе придет в норму, мы вскроем могилы и сожжем тела. Я обещаю…

Мои слова были встречены одобрительным гулом. Обещание развести огонь успокоило людей и больше никто не возражал против братских могил.

Первыми холодную, сырую землю легли обгоревшие останки барона Дэрота, его жены, шестерых детей и слуг. Всего около двух десятков человек. Именно там люди Жерена работали все утро.

Глаза снова защипало от слез. Ужасная ночь стерла не только семейные границы, сроднив всех со всеми, но и социальные. Больше не было ни аристократов, ни простолюдинов… Мертвые лежали рядом, а живые ели из одного котла. Жерен в чем-то был прав, когда говорил, что титулы это всего лишь мишура, украшающая жизнь. И сейчас все краски слетели, обнажая простую истину: самое ценное, что есть у человека — это жизнь. А все остальное всего лишь фантики…

Последнее тело легло в могилу тогда, когда в небе засияли звезды. Два с половиной десятка поминальных чаш погасли, но сотни продолжали гореть, соревнуясь в яркости с небесными странниками. Мы молча постояли на краю ямы, глядя на белевшие внизу трупы, завернутые в простыни. Яму Жерен решил не закапывать… Слишком много мертвых придется хоронить утром.

— Вот и все, — прошептала я тем, кто лежал внизу. — Простите нас… и меня… если сможете…

Глаза резало то ли от дыма, то ли от усталости, то ли от высохших слез. Я закашлялась… Дым рвал легкие, к вечеру пожар в Нижнем городе стал еще сильнее и за каменными развалинами полыхало яркое зарево. Жерен собирал людей, чтобы отправить их в Нижний на разведку.

— Тетенька королева, — тоненький голосок раздался откуда-то из-под моих ног. Я опустила глаза. Рядом стоял маленький, не старше трех лет, мальчик в рваной, грязной пижаме, на вороте которой яркими искрами отражались всполохи свечей из поминальных чаш. — тетенька королева, — повторил он и вытер оборванным рукавом слезящиеся глаза, — а где мой папа?

Я присела на корточки и молча обняла ребенка. Он доверчиво обхватил тоненькими ручонками мою шею и прижался всем телом. Не знаю, кого завернули в простыню и похоронили вместо него, но один из детей барона Дэрота выжил…

— Как тебя зовут, малыш? — хрипло прошептала я.

— Эдоард, — пропищал мальчишка. И, подумав, добавил, — но мама зовет меня Сплюшкой, потому что я много сплю…

— Эдоард, — выдохнула я и подняла глаза к небу. Не знаю, случайность ли это, или шутки Древних Богов… Сейчас мне было все равно. — Пойдем, милый, я отнесу тебя к себе домой. Ты ведь погостишь у меня?

— Да, тетенька королева, — кивнул мальчик. И, подумав, добавил, — мой папа всегда говорил, что вы хорошая… А мама ругалась, когда мы шумели и мешали вам спать. А почему вы всегда спали так долго? Вы тоже сплюшка, как я?

Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться и не напугать ребенка. Судорожно вздохнула и кивнула соглашаясь с ним. Кажется, мечта моего сына сбудется, и у него появится братик. Я никогда и ни за что не смогу бросить маленького Эдоарда. Хотя сейчас мне придется его оставить. На время.

Аррам уже ждал меня у заднего входа, рядом с развернутой полевой лекарней. Остатки отряда наемников готовы были отправляться в путь. Кони, собранные со всего Среднего города, тревожно переступали с ноги на ноги, хрипя и прядая ушами. Большая часть из них ходили в упряжке и не были предназначены для верховой езды, но выбирать не приходилось. Зато их было намного больше, чем всадников. А значит скакать, пересаживаясь с одной лошади на другую, мы сможем долго. На некоторых лошадях висели объемные тюки с провизией, одеялами, кожаными пологами и всем необходимым для похода.

Но сейчас у меня появились более важные дела…

Искупать, накормить и уложить спать маленького Эдоарда получилось гораздо быстрее, чем мне казалось. Я уложилась в половину часа. И когда мальчишка заснул, быстро переоделась в мужской костюм, который сшила еще в Южной пустоши на всякий случай. Закинула в дорожный мешок сменное белье и достала из сундука ларец с артефактами. Сначала я планировала выбрать из них только те, которые по нашему с герцогом Форентом предположению, могли быть полезны в дороге и потом, когда придется столкнуться с магами. Но сейчас, глядя на груду амулетов с неизвестными свойствами, решила, что если я еду к Великому отцу, то глупо было бы не использовать все средства, которые у меня есть. Пусть это даже артефакт для причесок… Никто не знает, когда может пригодиться это умение…

Поэтому сунула ларец в дорожный мешок целиком и поспешила на выход. Пора было отправляться путь.

Не знаю, получится ли у меня увидеть Великого отца. Чтобы добраться до Монтийской Епархии, придется проехать через всю Аддию… Если Эбрахил узнает, что я нахожусь на землях султаната, то непременно решить прибрать к рукам свою собственность. Но я лучше умру, чем позволю кому-либо надеть на меня ошейник.

А если еще и маги откроют на меня охоту, почувствовав угрозу после произнесенной речи, то все станет гораздо сложнее. Хотя в этом случае я имею все шансы предстать пред очами Великого отца…

— Мы хотим попрощаться, — Жерен ждал меня у выхода. И не только Жерен. Здесь были все: Алис, Амил, Грегорик, Веним, которого мы не стали брать потому, что монах не умел ездить верхом, и Антос, который и на ногах-то держался с помощью брата. — Кто знает, что будет дальше, Ель…

— Никто не знает, — эхом отозвалась я. Смерть могла стоять за каждым из нас. Маги уже показали свою силу и не было никаких гарантий, что они не ударят по Яснограду снова. Я улыбнулась, отгоняя горькие мысли. — Друзья мои, давайте прощаться…