Ирина Зволинская

ОХОТА НА ДРАКОНА

Глава 1

Как несправедлива жизнь…

Живешь ты на белом свете, живешь. Ставишь перед собой цели. Джесс всегда говорила: «Умение правильно поставить цель — половина жизненного успеха». Правда, в основном это выражение сестры относилось к меню, но это уже второй вопрос. Так вот, ставишь цель. Тратишь свое свободное время — а его не так и много — на учебники, учишься. Что там, чахнешь над книгами в надежде поразить приемную комиссию школы не только масштабом дара, но и своими знаниями.

Ты забрасываешь друзей (неважно, что их нет), ты даешь отставку ухажерам (их тоже нет, но и это неважно).

Ты готовишься к новой жизни, ты будущая магичка. Ты светоч добра и силы в этом царстве мрака и скучной обыденности.

И в день вступительного экзамена, в самый счастливый день твоей жизни, выясняется страшное: нет у тебя никакого дара.

— Подавальщица! — крикнула я и икнула. — Еще! — стукнула кружкой о дубовую столешницу.

Переборщила.

Большая связка чеснока, прикрепленная к стене маленьким гвоздиком, свалилась прямо мне на шею, украсив мой и без того прекрасный образ (конечно прекрасный, на экзамен я надела свое лучшее платье).

— Гвень, может, хватит? — скептически посмотрела на меня та самая подавальщица и сняла с моей шеи натуральные, вкусно пахнущие бусы.

— Думаешь? — я как-то сразу сдулась.

— Ага, — покачала головой Джесс и приладила связку на место.

Я покорно отставила кружку и посмотрела на входную дверь нашего трактира, в котором я так неудачно заливала горе. Громко звякнул колокольчик, и в темный зал вошел единственный в нашем городишке эльф.

Это наш теперь уже мэр гордо присвоил поселку в самом центре Итарии звание города после того, как профинансировал наконец дорогу (мы на эту дорогу уже раз двадцать деньги сдавали), и теперь улицы славного города Дремена украшали ровно уложенные камни. Да, мы были почти столицей. У нас была своя собственная мостовая. И у нас была школа. Школа магии.

Я всхлипнула.

— Это кто тут сырость разводит? — сел за мой столик Жорик.

Конечно же, у него было совсем другое, сложно произносимое имя, что-то вроде Джеровенеариэль, я даже запомнить не пыталась, но для близких (а две владелицы единственного в городе трактира, несомненно, были для него близки) он был Жорик.

— Что случилось у прекрасной Гвен? — и он нагло забрал себе мою кружку.

Эта его дурацкая привычка меня страшно раздражала. Если на столе стоят кружки, неважно, одна, две или пять, он непременно возьмет мою. Эльфы, они все немного странные. Не так, они очень странные. Они же эльфы.

— Ее не взяли в школу, — ответила за меня сестра, и я скривилась.

— Ну и ладно, — Жорик перевернул кружку дном вверх, видимо, хотел удостовериться, что там все-таки ничего нет, — подучишь историю и поступишь на будущий год, я даже могу с тобой позаниматься, — щедро предложил он.

— Дай сюда, — Джесс отняла у него кружку и плеснула ему эля.

— Благодарю, о прекраснейшая из дев! — очаровательно улыбнулся наш кузнец и отпил пенного напитка.

Да. Как это ни парадоксально, Жорик был кузнецом. Этот белокурый, тонкий, как веточка, эльф, одевающийся в белые шелковые рубашки с пышными рукавами и огромными вырезами, любитель драгоценных камней и кожаных обтягивающих брюк, был кузнецом.

Экстравагантный представитель закрытого народа путешествовал по Итарии и решил осесть в Дремене. Чем его привлекла наша деревня, никому не известно, а на наши вопросы эльф загадочно отмалчивался или шутил, что всю свою долгую жизнь мечтал стать кузнецом. А появился он у нас не так и давно, почти сразу после моего шестнадцатилетия, то есть три года назад.

— Не возьмут меня в школу, даже если я выучу всю историю Итарии и Пресветлого леса вместе взятых! — гаркнула я так, что остальные посетители на меня обернулись.

Было их немного: два гнома (наш с сестрой трактир располагался напротив банка, и служащие «Герхард и сыновья» были у нас частыми гостями), помимо них сидели у нас сын мэра (препротивный тип, давно уже сватается к Джесс, но я протестую), парочка работяг и какая-то неизвестная мне девица в ярко-зеленом платье. Дриада?

Кто ее знает, эти плутовки любят изображать из себя обычных женщин. Есть у них хитрый способ заполучить в свои владения нового лесника. Заманивают какого-нибудь несведущего мужчину в лес, одаривают неземными ласками, а потом все. Вот ты уже и обладатель собственного леска. И вынужден следить за молодыми деревцами, охраняя их от посягательств людей и зверей. Ты же вроде как отец. И ведь верят! Верят, что у мужика деревцо народилось.

Чудны дела твои, Великий.

— Почему? — не понял Жорик.

— Потому что нет у меня никакого дара, — призналась я и горько заплакала.

— Что, совсем никакого? — шепотом уточнил эльф у сестры.

— Никакого, — подтвердила она.

— А такое вообще бывает? — сыпал он мне соль на рану. — Я имею в виду, разве такое бывает, чтобы у одной сестры дар был, а у другой не было?

— Не бывает! — всхлипнула я.

— Так может, ты приемная! — невесть чему обрадовался Жорик.

— Ты что, совсем сбрендил? — Джесс недоуменно смотрела то на меня, то на него. — Мы же на одно лицо!

— Но Гвиневра-то рыжая! — привел он новый аргумент. — Странно вообще-то, обычно все рыжие дар имеют, — добавил он общеизвестный факт, на который я так рассчитывала.

— Рыжая, — утвердительно сказала Джесс и погладила меня по голове.

— И к Источнику ходила? — продолжил Жорик мучить меня своими вопросами.

Кивнула.

— И воду пила?

— Три кружки! — ответила я и покраснела.

Мне было очень стыдно.

Все рыжие — ведьмы по определению. И все рыжие ведьмы обязаны (по определению) быть наглыми, смешливыми и одаренными. И вот сегодня я этот постулат и опровергла, и подтвердила одновременно.

Не была я ни наглой, ни смешливой. Разве что в собственных мечтах, где, как уже говорила, я становилась непобедимой магичкой. Я без старшей сестры и слово-то незнакомым людям сказать боялась. Я даже в «Трактире» (а, забыла сказать, наш трактир так и именовался — «Трактир»), даже в собственном трактире, помогая Джесс, обслуживала только постоянных посетителей.

И вот сегодня утром на торжественном принятии дара, в самый упоительный для молодого мага момент, когда вода из Источника впервые касается твоих иссушенных губ, когда, по словам сестры, все тело будто начинает петь (эту фразу она из романа «Любовь и месть» взяла), когда ты чувствуешь, что способен управлять мирозданием, я поняла, что, кажется, совершенно ни на что не способна. И чтобы в этом окончательно удостовериться (я просто обязана была проверить), я наперерез, невзирая ни на какие заслоны — а надо сказать, он был огорожен — бросилась к Источнику. Кажется, я оттолкнула старого директора школы.

И тут я увидела подробности, которые все это время пыталась забыть.

Я толкнула директора, он попытался меня остановить. Тогда я в порыве отчаяния дернула его за длинную белую бороду (никогда не понимала этой странной моды на бороды у преподавательского состава). Господин директор был настолько поражен моими действиями, что так и застыл с открытым от резкого рывка ртом, будто деревянная кукла для колки орехов.

Я же говорила, что имела репутацию очень скромной девушки?

Я прорвалась к Источнику, маленький ручеек испуганно сжался: буквально видела, как сверкающая водичка замедлила свой бег. Выхватила у одного из членов приемной комиссии чашу, специальную, выполненную из какого-то хитрого материала, и зачерпнула воды.

Вся комиссия так и стояла, открыв рты. Какое счастье, что поступающих сюда пускали по одному, и кроме меня в маленькой пещерке рядом со школой учеников не было. И вот я выпила одну кружку, потом вторую, а потом и третью.

И ничего.

— Забирайте! — сказала я директору и икнула. Кружки были большие.

— Госпожа Одеон, вы как себя чувствуете? — тихонько поинтересовался профессор Валентайн. — Вы в порядке?

Профессор одинок, поэтому был в нашем трактире частым гостем. Я его знала давно и хорошо.

— В полном, — буркнула и направилась на выход.

И вот в этот момент я и поняла, что жизнь ужасно несправедлива.

— Три кружки? — Жорик издевательски захохотал.

Сначала он схватился за живот, потом принялся стучать по столу, выражая всю степень своего веселья.

— Джесс, ты это слышала? Три кружки! Как тебя в тюрьму-то за это не упекли? — и он хрюкнул.

Утонченный и аристократичный Джеро-что-то-там хрюкнул от смеха.

Я разозлилась и привстала, прицеливаясь запустить в него чем-нибудь потяжелее.

— Мне пора! — пискнула Джесс и куда-то убежала.

Вообще-то я скромная, тихая и пугливая. Но иногда, когда уже сил терпеть нет, меня заносит. В эти минуты со мной лучше не связываться. Это потом я долго извиняюсь, мне очень стыдно за свою несдержанность, но сейчас стоило бы держаться от меня подальше. В такие моменты я действительно оправдываю свой цвет волос.

— Три кружки, — он снова ударил рукой по столу. — Нет, ну надо же! Гвен — и три кружки!

Я запустила в него чесноком и опять заплакала. Запала надолго не хватило.

— Не понимаю, чего ты так расстраиваешься? — потрепанная связка чеснока заняла положенное место. — Ну нет у тебя дара, так и ладно. В королевской семье, например, тоже дара нет. Считай, что ты голубых кровей!

Я рыдала, эльф сиял.

— Ты почто девочку мне довел? — подошел к нам Кормак — наш работник, друг и сослуживец покойного отца.

— Я? — Жорик сделал удивленное лицо. — Да никогда! Я ради Гвени горы сверну.

— Смотри мне! — пригрозил Кормак и тяжелой походкой пошел относить блюдо кому-то из посетителей.

— С такой защитой тебе и дар не нужен, — поделился эльф своими наблюдениями. — Никогда не видел, чтобы тролль работал на человека. Вернее, видел, конечно, но только не чтобы тролль был официантом. Обычно они предпочитают немного другой… род деятельности.

— Это ты сейчас на что так деликатно намекаешь? Кормак, между прочим, меня и Джесс в колыбели качал, мама нас только ему и доверяла. Ну и Анжелике, когда он женился, конечно.

— Ох, Анжелика, — Жорик прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся, — какая женщина. Как она готовит… Она не готовит — она творит, — и он принялся нахваливать стряпню нашей кухарки.

Наши родители оба были магами. Оба выросли в Дремене, окончили местную школу, поженились, потом у них родилась Джесс. И все было у них тихо и спокойно, только вот завелась в здешних краях нежить, да в таком количестве, что заподозрил наш король войну. И пришлось отцу оставить маму и идти защищать Итарию. Так папа и познакомился с Кормаком, они служили в одном отряде. Тогда все думали на наших соседей — на Расилию. Только и там жители страдали от нашествия вурдалаков, волкодлаков и прочей гадости. Две страны объединились и кое-как прогнали незваных гостей. Кормак так проникся к родителям и Джесс, что с радостью согласился остаться в Дремене. Потом на ярмарке в соседнем городке встретил Анжелику, женился и окончательно осел у нас.

Потом родилась я. Меня, конечно, очень любили и ждали. А потом папа и мама поехали в столицу — папу представили к награде, да так и не вернулись. Их порвал вурдалак. Его почти сразу поймали, только маму и папу это не вернуло.

После смерти родителей мы с Джесс остались одни, и, если бы не семейная пара троллей, думаю, любители быстрой наживы быстро избавили бы нас от наследства. К счастью, между нами и миром всегда был этот живой заслон. Обижать нас не обижали, драк в трактире на моей памяти почти не было — хмурый тролль сразу отбивал охоту к такого рода развлечениям. Так мы и жили — вчетвером на втором этаже нашей харчевни.

— Я пошла, — сообщила я и вышла из-за стола.

Терпеть шутки эльфа у меня не было никакого желания.

— Да стой ты! — Жорик взял меня за руку и серьезно сказал: — Есть несколько способов стать магом, даже если у человека нет дара.

— Опять издеваешься? — спросила я без особой надежды.

— Нет, я серьезно. Идем в кузню, расскажу.

Не то чтобы я ему поверила, но прогуляться до кузни сейчас было очень хорошей идеей. Потому что рабочий день подходил к концу, и в «Трактире» становилось все меньше и меньше свободных мест. Обслуживать посетителей у меня не было никакого желания, тем более что лысая макушка профессора Валентайна уже маячила на другой стороне улицы. Эту самую макушку я наблюдала из окна, отчетливо понимая, что встречаться с преподавателем не хочу.

Мне было очень стыдно.

— Пошли, — согласилась я и направилась за кузнецом.

Джесс кивнула мне из-за стойки, мол, иди отвлекись, и я последовала ее совету. Махнула рукой Кормаку, на кухню к Анжелике заходить не стала, потому что если та увидит, что я плакала, то плохо будет всем. Сначала она будет выяснять, кто меня обидел (а выяснять она будет долго, громко и обстоятельно). Потом узнает, что произошло, расстроится, пересолит или, наоборот, недосолит еду, в общем, испортит пищу. А невкусный обед — это выброшенные на ветер деньги. Джесс всегда говорила: «Коли голова дурная, то и денег не видать». А я сегодня и так натворила дел.

Мы вышли на улицу. Было еще светло, и белые локоны моего спутника красиво переливались в лучах вечернего солнца. Естественно, желающих наблюдать такое потрясающее зрелище было много, и все присутствующие в округе лица женского пола независимо от возраста и расовой принадлежности с восторгом смотрели на эльфа.

— Ах… — прижала молочница руки к пышной груди.

— Какой он красивый, — цветочница от переизбытка чувств откусила розовый бутон.

— Я хочу от него детей! — басом закричала дочка булочника.

Жорик содрогнулся. Милая Молли была настойчивой и упорно шла к своей цели. Надо ли говорить, что целью этой был эльф? Девушкой она была ладной и крепкой, я бы даже сказала, габаритами она немного напоминала Анжелику, жену Кормака. То есть размерами она была с тролля. Собственно, мнение о себе у нее было примерно такого же размера. Молли считала себя неотразимой. Конечно, кто же будет спорить в этом вопросе с девушкой, у которой кулак размером с твою голову? Никто.

— Пошли скорее, — тихо шепнул мне эльф, и мы ускорили шаг.

Очень не хотелось, чтобы было, как в прошлый раз. А в прошлый раз было так…

В то солнечное утро Жорик чинил нам сковородки. И он уже почти заканчивал, я сидела на пороге кузни и с восторгом наблюдала, как моя посуда самостоятельно вылетает из большой печи и с громким шипением окунается в воду. Все же наш Жорик был очень странным эльфом, наверное, самым странным из всех. Если бы я не видела происходящее собственными глазами, ни за что не поверила бы, что остроухий может таким образом использовать свою знаменитую магию. Разве можно представить одного из этих высокомерных перворожденных, как они себя величают, работающим в кузне? Невозможно. А Жорик работал.

— Ты совершенно неправильный кузнец, — сообщила я другу.

— Это почему? — не понял он.

— Потому что правильные кузнецы — это такие бруталы… — и я принялась описывать свой собственный идеал кузнеца: — у правильного кузнеца обнаженный торс, и маленькие капельки пота блестят на широкой груди…

— Так, пожалуйста! — воодушевился кузнец и красивым театральным жестом (были мы с Джесс как-то на представлении, знаю, о чем говорю) снял свою расшитую серебряной нитью рубашку и запустил в меня.

«Совершенно неправильный кузнец», — подумала я. Идеально белая рубашка пахла дорогими духами. Сладкими женскими духами.

— Волосы у правильного кузнеца должны быть короткие, — оглядела я полуголого красавца и схватила огромные ножницы.

Эльф нервным жестом перекинул локоны и отчаянно замотал головой.

— Ладно, пожалуй, это лишнее, — согласилась я. — Волосы можно убрать в хвост, — сделала.

— Ну вот, чем не кузнец? — белозубо улыбнулся изящный брутал, и рубины в его ушах согласно сверкнули.

— Пожалуй, да, — соврала я другу, чтобы не обидеть.

Жорик принялся расхаживать по кузне взад-вперед, при этом поигрывая мышцами на руках и груди. Он смотрелся в уже готовые сковородки (они служили ему зеркалом), сурово сводил брови, а потом даже пару раз порычал, видимо, для полного погружения в образ.

И вот за этим занятием нас застукала Молли.

— Я иду к тебе, мой дикарь! — сообщила она эльфу и принялась яростно рвать на себе одежду.

Меня она в расчет не брала. Разве у такой девушки могут быть конкурентки?

Никогда я не видела на лице эльфа такого ужаса. Он выхватил у меня из рук свою рубашку, стыдливо прикрылся и побежал. Молли, конечно, помчалась следом. А я, зная, что Молли, пожалуй, повыносливее будет, понеслась за Кормаком. Друга нужно было спасать.

— Кормак, там Жорика бьют! — влетела я в трактир.

Если бы я призналась, что на самом деле пытаются сделать с эльфом, Кормак вряд ли собрался бы так быстро. Он бы минут двадцать хохотал. Но я поступила мудро, и мы с троллем поспешили на помощь нашему красавцу. Далеко бежать не пришлось. Они с Молли гоняли по кругу прямо напротив входа в нашу харчевню.

— А где разбойники? — не понял Кормак.

— Разбойников нет, — созналась я, — но Молли — она страшнее.

— Это точно, — подошла к нам Джесс. — Разбойники, они что, они только одежду снимут да деньги заберут, а Молли и последней гордости лишить может.

— Ладно, — согласился тролль и пошел на выручку к Жорику, вероятно, из мужской солидарности.

Ох, как Молли кричала, когда Кормак схватил ее в охапку, как рыдала и требовала немедленно дать ей эльфа. Как краснел Жорик (эльфы, оказывается, умеют краснеть), как хохотала вся улица, как на крик бежал бедный старый булочник, отец охотницы на честь и достоинство кузнеца. Как мы всем городом уговаривали Молли дать эльфу время привыкнуть и сжиться с радостной мыслью, что его полюбила такая женщина.

Да. Повторения не хотелось.

— Ну так что ты хотел рассказать? — спросила я у друга, когда мы оказались вне зоны видимости Молли и прочих дам. — Или ты опять пошутил? — уточнила я без особой надежды.

— Нет, не шутил, — ответил Жорик. — Есть несколько способов получить магию, даже если у тебя нет врожденного дара. — На это уточнение я тихонько вздохнула. — Способ первый — надо найти старого, желательно практически умирающего, одинокого магистра. Он возьмет тебя в ученики, проникнется к тебе и, уходя за грань, оставит тебе свою силу!

— Класс… — протянула я. — Какой легкий способ! Только остается найти умирающего магистра, они столетиями живут!

— Это да, и всего их штук пять на весь мир… — согласился с моим замечанием эльф.

— Не подходит.

— Не подходит, — повторил Жорик. — Тогда способ второй, он, конечно, тоже довольно сомнительный, но все-таки уже более доступный.

— Говори, — махнула я рукой.

— Надо выйти замуж за представителя королевской семьи драконов!

Моя надежда окончательно умерла.

— Все, я пошла в трактир, — сказала я. И добавила: — Или топиться.

— Но это и правда хороший способ! — возмутился эльф. — Влюбляешь в себя чешуйчатого принца… не хмурься! Хорошо, не влюбляешь, привораживаешь. Он делает тебе предложение, ты всюду ходишь с ним. Всячески демонстрируешь свой статус, просишься с ним на все балы и приемы. В общем, делаешь так, чтобы тебя запомнили. И в день бракосочетания, когда священный драконий артефакт проверяет вашу пару на предмет искренности чувств и намерений, выясняется, что дракон у нас — приворожен.

— И меня отправляют в драконью тюрьму, — договорила я за друга.

— Э, нет, — он довольно улыбнулся. — Это же такой скандал. Могучий дракон, принц — и не углядел приворот! А скандал-то уже не замять, тебя уже запомнили. И тебе остается только одно: потребовать отвести тебя к драконьему источнику в горах взамен на свободу принца, — закончил свою речь эльф.

— А им, я имею в виду драконам, не легче будет прикопать меня где-нибудь под деревцем? Нет человека — нет проблемы.

— Нет, тут даже не переживай. Невеста драконов охраняется их же законом. Даже если свадьбы не будет, тебя не посмеют обидеть. Им магия не даст, — пояснил Жорик и внимательно посмотрел на меня.

— Способ, конечно, интересный, — согласилась я, — и в общем-то даже вполне осуществимый, если бы не парочка но. Где я найду принца драконов и как я его приворожу?

— Мы что-нибудь придумаем, — лукаво улыбнулся друг.

Глава 2

— Что-то мне все это не нравится, — я поежилась.

Мое вполне себе симпатичное мягкое место, казалось, обзавелось собственной интуицией и буквально вопило о том, что скоро его (место) и его хозяйку ждут большие неприятности.

— Все будет нормально, не переживай! — подбодрил меня Жорик. — И потом, мы проделали такой путь, — это да, почти неделя в дороге, — мы уговорили Джесс!

Ну не так чтобы это было очень сложно. У меня сложилось стойкое ощущение, что сестра была даже рада моему отъезду, слишком уж быстро она согласилась.

— Мы обманули Кормака, — добавил друг.

Мы ему соврали, что поехали в соседний город на представление. Кормак был большим поклонником театра и отпустил нас, напоследок помахав платочком от умиления. «Искусство — это святое», — сказал он и, кажется, даже всхлипнул.

— И мы все-таки запутали следы и скрылись от Молли, — согласилась я, а Жорик испуганно оглянулся.

— Не произноси это имя, еще явится… — прошептал эльф и в целях маскировки накинул на голову капюшон.

Наш отъезд произошел в кратчайшие сроки. Мой прекрасноволосый друг был убедителен и очень активен, доказывая мне и Джесс, как хороша его идея.

Совещание наше проходило, как не сложно догадаться, в «Трактире». Время было позднее, двери давно закрылись, но к стенам любимого заведения мы с Жориком пришли только сейчас. Мне очень не хотелось встретиться со свидетелями моего утреннего позора, но, проведя в компании друга целый вечер, я уже думала, что три минуты стыда — не такая большая цена за душевное спокойствие.

«Да. Определенно небольшая», — думала я, глядя на эльфа и сестру, которая, похоже, была готова на что угодно, лишь бы друг замолчал, а лучше бы и вовсе исчез.

Жорик сыпал какими-то терминами, бурно жестикулировал, кричал, шептал, иногда даже пел, и было его так много, что Джесс сказала:

— Гвеня, езжай! Я вижу — это отличная мысль. Еще один час рядом с эльфом — и я окончательно свихнусь, — добавила она шепотом.

— Вот! Видишь, даже твоя сестра считает, что я прав! — сиял мой друг. — Отправляемся немедленно! — обрадовал он меня неожиданной новостью.

— Как, сейчас? — к такому повороту я не была готова хотя бы потому, что вопрос, куда мы едем, еще не обговаривался.

— Да, прямо сейчас! — друг был настроен более чем серьезно.

Джесс после этих его слов подавилась. Жорик любезно хлопнул сестру по спине.

— Ладно, так и быть, можешь взять сумку и переодеться, — позволил эльф.

— Спасибо, что разрешил, — ответила я и протянула Джесс кружку с водой, она все еще кашляла. — Только скажи хотя бы, куда мы едем? Или мы будем искать дракона, который, как известно, может выглядеть как угодно, по всей Итарии, спрашивая каждого встречного мужского пола: «Простите, а вы часом не холостой драконий принц?»

— Женщины, — Жорик скривился, — никакой веры в мужской гений.

«Зря я хлебнула квасу», — подумала я в тот миг, когда пенная жидкость попала мне в нос.

— У нас имеется козырь!

Я выгнула бровь.

— Знаю я его, — пояснил эльф, — виделись пару раз.

— Кого знаешь? — не поняла Джесс.

— Дракона, — ответил Жорик.

— Что он тебе сделал?

Кажется, сестра попала в точку. Эльф покраснел, а потом ненатурально удивился:

— Этот хвостатый?! Мне?! Да ничего… Кто бы мне что сделал?! Да никогда!

Сурово сдвинула брови.

— Позову Молли, — тихо пригрозила я, и Жорик сник.

— Мы слегка повздорили, — сознался друг. — Я тебе потом расскажу, — он руками потянулся к ушам и слегка поморщился.

Кажется, я догадалась, что стану орудием мести в тонких руках перворожденного. И месть эта будет страшна, потому что издевательства над самой, как считал Жорик, красивой частью его тела друг не переносил. А его, похоже, очень невежливо оттаскали за уши.

Разумеется, я не стала озвучивать выводы. Мой ранимый и себялюбивый друг был очень обидчив и дулся бы на меня долго и демонстративно. В прошлую нашу ссору (я тогда пошутила, что в темноте не разберешь, кто из нас двоих девица) он не разговаривал со мной семь дней. Только это не мешало ему приходить в трактир как раз тогда, когда я прерывалась перекусить, садиться напротив моего столика и громко вздыхать, глядя мне прямо в рот.

Помнится, я даже слегка похудела.

Переодеться и толком собрать сумку не удалось, потому что разговаривали мы у открытого окна, и у беседы нашей был невольный (это сарказм) свидетель.

Нас подслушивала Молли.

Это мы поняли, когда кто-то очень настойчиво принялся стучать в деревянную дверь и кричать, что бежать от любви — преступление.

На крик вышли Кормак с женой, тогда-то мы и наплели старому троллю об эксклюзивном представлении, и пока Анжелика держала оборону, ее супруг благословил нас в путь. Окультуриваться.

Отсутствие личных вещей не доставляло мне большого дискомфорта. Пока я страдала, Жорик успел собрать чемодан, и в нем было все, что нужно молодой женщине.

«Или эльфу, что почти одно и то же», — подумала я в тот миг, когда Жеронимо извлек из багажа изящную пудреницу.

Путешествовать до столицы предстояло в почтовой карете до ближайшего порта, а там мы должны были пересесть на один из пассажирских кораблей, которые, к счастью, ежедневно ходили до Рилана и обратно. Молли догнала нас на первой же остановке.

Это было как ураган.

Она остановила лошадей на скаку. Схватила кучера за шею, подняла над землей и принялась трясти, словно тряпичную куклу. Несчастный возница только болтал ногами и хрипел. В таком положении он мало что мог рассказать. Мы же с Жориком воспользовались этой секундной заминкой и покинули небезопасное средство передвижения по-пластунски, последним карету покинул чемодан.

Больше мы наемным транспортом не пользовались. Пришлось купить лошадей и ехать в обход, теряя драгоценное время. Теряя время, но спасая жизнь. Потому что новой встречи с Молли я не переживу.

«Я убью тебя, Одеон!» — последнее, что я слышала, уползая в кусты. И вряд ли это были пустые угрозы. Слово с делом у Молли не расходилось.

— И все равно мне все это не нравится, — упрямо повторила я Жорику, а наш верный спутник — большой и бывший совсем недавно очень красивым и дорогим чемодан словно бы согласился со мной.

Сплетенная из тонких кожаных ремешков ручка оторвалась, и все наши вещи вывалились прямо на причал. Да. Мы ждали свой паром.

Ручка и эльф внимательно смотрели друг на друга и молчали. В этом состязании взглядов победа досталась оторванной части чемодана.

— Я не виноват, — пожал плечами эльф, бросил и ручку в воду и хлопнул ресницами. Вероятно, для убедительности.

— Верю, — согласилась я и принялась собирать наши вещи.

Это меня и спасло. Я успела заметить опасность и принять предупреждающие меры — приподняла крышку чемодана и спряталась. По причалу шла несостоявшаяся невеста моего друга.

— Проклятье! — шепотом выругался эльф и присел рядышком. — Как думаешь, заметит?

— Конечно, нет! — зашипела я. — Раскрытый огромный чемодан посреди дороги заметить совершенно невозможно!

— Что же делать?! — в словах друга сквозила паника.

— Разделяться, — безапелляционно сообщила я. — Сейчас ты снимаешь капюшон, выскакиваешь прямо перед Молли и бежишь. Твоя задача — увести ее как можно дальше отсюда и вернуться так, чтобы она не догнала. — План был так себе, но я уверенно руководила другом. — А я пока договорюсь с капитаном. Понял?

Белый как простыня эльф стучал зубами.

— Раз, два, пошел! — скомандовала я, и Жорик выбежал навстречу судьбе.

Судьба даже слегка растерялась от такого подарка, но быстро взяла себя в руки и побежала за своим призом.

Чему можно и нужно было поучиться у дочки булочника — так это упорству в достижении цели. Правда, тактика ее пока плоды не приносила, или, возможно, все это должно было сработать в долгосрочной перспективе.

«Вот что значит в прямом смысле „бегать за мужчиной“», — подумала я, глядя на улепетывающую парочку, и направилась к судну.

Грозный капитан корабля сурово принял у меня деньги за проезд, а также слегка пошарпанный багаж, который я чудом дотащила из хозяйственных соображений.

Столица была от нас всего в нескольких часах, поэтому отдельных помещений для путешествия не выделяли. Пассажиры занимали скамейки в большой и просторной каюте. Я пристроила чемодан под сиденье, удалось мне это с трудом, даже слегка вспотела. Села, вздохнула и встретилась глазами с прелестным дедушкой, который широко улыбнулся мне беззубой улыбкой и подмигнул.

Я оскалилась в ответ и пошла на палубу высматривать эльфа.

«Все же нам следует держаться вместе», — решила я после того, как активный дедушка послал мне воздушный поцелуй.

До отправления оставались считанные минуты, я нервничала, ходила из стороны в сторону и щурилась, силясь разглядеть в толпе пассажиров своего друга. Когда корабль громко загудел, подавая сигнал об отплытии, светлая макушка Жорика показалась на горизонте. Там, где проходила траектория движения этой самой макушки, раздавались недовольные крики и ругань. Макушка сильно спешила.

Наконец эльф добежал до трапа и буквально взлетел на борт. Корабль отчалил.

— Успел?! — спросил меня запыхавшийся друг.

— Успел, — серьезно подтвердила я.

— Это хорошо, — резко расслабился он и опустил плечи.

— Пошли, — протянула ему руку, — я заняла нам места.

Маленький кораблик весело шел по волнам. Пассажиры неспешно переговаривались. Семейная пара гномов в самом углу каюты обедала, распространяя на все помещение аромат чеснока и лука. Кто-то играл в карты, кто-то просто смотрел на воду. Я же вяло отбивалась от ухаживаний очень старого ловеласа (мы вели переписку) и ждала Жорика. Эльфа тошнило.

— Ненавижу море, — зеленый друг сел рядом.

— Это была твоя идея, — ответила я и поймала бумажный самолетик, который прилетел мне от соседа напротив.

— Это что? — удивился ушастый и протянул руку к моему посланию. — О, да тебя уже замуж позвали?! Кто этот чудак? И почему такая странная форма вопроса? «Поставьте галочку напротив ответа, — зачитал Жорик, — да или да». Похоже, тебе не оставляют выбора, — захихикал эльф.

— Очень смешно, — тихо процедила я, а новый очень старый поклонник призывно подергал бровками, поймав мой взгляд.

— Нет, правда, почему он тебя лично не спросит?

— Он слегка глуховат, ответа не расслышит, — буркнула я и смяла послание с первым в моей жизни предложением руки и сердца.

— Зря ты это сделала, — серьезно сказал приятель, забрал у меня мятый самолетик и любовно расправил. — А вдруг он тот самый магистр?! — пояснил гадкий Жорик и расхохотался.

— Смотрю, кому-то стало легче, — разозлилась я, — смотрю, кто-то развеселился! — приподнялась над скамейкой и попыталась отобрать свое послание.

Отобрать не удалось, судно резко накренилось, и я свалилась прямо на эльфа, да так, что руки мои оказались в непосредственной близости от его лебединой шеи.

— Гвень, дорогая, я же просто пошутил, — хрипел Жорик, пытаясь высвободиться. — Ты что-то такая нервная сегодня! — потер он шею. — Ой, тебе снова записка, — и с опаской протянул мне аккуратно сложенный лист.

«Вижу, Ваше юное сердечко принадлежит другому, менее достойному. Как жаль, что вы, женщины, неспособны на глубокие чувства», — прочитала я.

— Это точно, — поддакнул эльф. Он нагло читал мою записку.

— А что случилось, почему мы остановились? — спросила молодая, затянутая в модный обтягивающий костюм с накладными плечами пассажирка.

— А и правда, в чем дело? — начали возмущаться остальные пассажиры.

Вскоре в небольшом помещении поднялся гул.

— Уважаемые пассажиры, прошу сохранять спокойствие! — вышел к нам капитан. — Сейчас движение восстановится.

— А что произошло? — модница кокетливо улыбнулась капитану.

— Мы… — замялся капитан, — мы подняли на борт опоздавшего пассажира. Пассажирку, — зачем-то уточнил мужчина.

Мы же с эльфом настороженно переглянулись, кажется, одновременно подумав о личности опоздавшей.

— А говоришь, женщины не способны на глубокие чувства, — сказала я бело-зеленому другу.

Он как-то странно закатил глаза. Кажется, собрался в обморок.

— Не смей! — пригрозила я. — Рядом с капитанской рубкой я видела швабровку. Пошли. Будем спасать наши шкуры.

В голове моей зрел план. Не все же Жорику руководить!

Мы достигли нужной комнаты короткими перебежками. Первой кралась я, за мной эльф. Вошли и закрыли дверь изнутри, для надежности подперев ее палкой от швабры.

— И что теперь? — на меня вопросительно смотрели. Вернее, не совсем на меня, а на большого паука, который раскачивался практически у меня перед носом.

— Расстегни мне платье и раздевайся сам, — повернулась я к другу спиной, и Жорик, особо не раздумывая, принялся за дело.

— Гвень, а может, не надо? — испуганно пробормотал почти голый эльф, — меня Кормак убьет!

— Ты это о чем? — не поняла я. — Надевай, — я всучила ему свое платье, взамен забрав штаны и рубаху.

— Я? Да так, ни о чем, — забормотал ярко-красный эльф. — А мне пойдет коричневый? Мне кажется, это не мой оттенок, — размышлял он.

— Тут у тебя два варианта, — ответила я, затягивая ворот чужой рубахи. — Или коричневое платье, или синее от жарких объятий Молли лицо.

— Пожалуй, лучше платье, — согласился остроухий, а я натянула кожаные штаны. Очень длинные и узкие.

— Стыдоба-то какая, — посмотрела я на свои ноги. — Мало того, что все видно, так они еще и сборятся внизу.

Из-под белой рубахи игриво торчала нижняя сорочка, кожаные штанишки обтянули мой чувствительный зад, а на талии был серьезный запас. Туда влезла бы еще и Джесс.

Кажется, идея с переодеванием была не самой лучшей.

— А как ты хотела? — Жорик помог мне заправить сорочку в штаны, — я красивый, высокий мужчина, а не какой-то там тщедушный цыпленок, — и он расправил спину и выпятил грудь.

Зря. Платье лопнуло по швам.

— Ой, — снова покраснел эльф и виновато улыбнулся.

— Это было мое единственное платье, — укоризненно сказала я.

— Оно мне никогда не нравилось, — сообщил он.

— Ну и что делать будем?

— Переодеваться обратно? — тихо предложил Жорик и тут же подал мне порванное на две части платье.

Пришлось опять раздеваться.

— Все ужасно… — я перевернула металлическое ведро и уселась на него, подперев рукой подбородок. — Это ужасно, — снова повторила я и всхлипнула.

— Только не плачь, — приятель встал передо мной на колени, поднял меня одной рукой и подложил на жесткое дно ведра сложенное аккуратной стопочкой платье.

— Как ты это сделал? — от удивления даже слезы высохли.

— Ма-а-агия… — протянул вредный эльф и добавил, — а будешь меня слушаться, и сама так сможешь!

— Ага, слушаться, — насупилась я, — как в таком виде дракону-то покажусь? — и я показала на кружево своей сорочки.

— Вот тут ты категорически не права, — Жорик погладил вышитые на моем подоле розочки, — вид у тебя самый что ни на есть правильный! В таком виде ты не только принца, ты и самого Властителя соблазнишь!

— А вот кстати, — озвучила я давно мучившую меня мысль, — а что дракон забыл в Итарии? Что ему дома не сидится?

— Так он в университете преподает.

Эта информация была новой.

— А у нас дефицит собственных специалистов?

— Откуда я знаю, — отмахнулся он, — наверное.

Я еще пару раз вздохнула, переплела косу, зашнуровала ботинки, а потом чуть не свалилась со своего кресла, потому что корабль остановился.

— Похоже, мы на месте, — сказал друг, заглядывая в маленькое оконце под потолком. — Путь свободен, Молли не вижу, — отрапортовал он. — Я сейчас схожу за чемоданом, у меня там был плащ.

Я обреченно кивнула, выпустила Жорика из швабровки, заперлась изнутри и занялась совершенно неподходящим, как говорил Кормак, для молодой леди занятием. Я села думать.

Итак, что мы имеем прямо сейчас. Прямо сейчас мы имеем меня в маленькой каморке на ржавом ведре. Я практически в столице и собираюсь в скором времени поразить дракона, как выяснилось, ученого дракона. Поражать я его буду, вероятно, отсутствием платья и наличием слегка придурковатого эльфа в спутниках.

Да, определенно, я стала на шаг ближе к мечте.

Тут где-то рядом с моей дверью неожиданно громко и резко заиграла скрипка, и низкий женский голос запел:

— Ай, да-ну да-ну да-най, раз да-ну да-най!

Я свалилась с ведра, а потом, используя его как подставку, достала до окошка и увидела… цыганский табор.

Мужчины были кудрявы и носаты, женщины не менее кудрявы и еще более носаты. Они пели и танцевали, крутили юбками и трясли золотыми (или не совсем золотыми) браслетами.

— Позолоти ручку, красавец! Расскажу, что было, расскажу, что будет! — призывно кричала цыганка.

— Аррр! — рыкнул кто-то — у них даже медведь был!

— Убирайтесь! Немедленно покиньте палубу! — кричал пунцовый капитан, но цыгане его не слышали.

Или не слушали.

Кажется, в этой толпе я заметила Молли, ее закрутили в танце горячие цыганские парни, а самая кудрявая из цыганок ей что-то гадала, тыча дочке булочника в ладонь и одновременно снимая с клиентки серьги. Клиентка же слушала, кивала и стояла с глупой улыбкой.

Думаю, ей нагадали страстного блондина.

«Хорошо, что я в каморке», — подумала я и тут осознала эту мысль.

Я в каморке. Одна. А вот Жорик — снаружи. Тоже один.

И сердце мое застучало от дурного предчувствия.

Пускай грабят. Лишь бы эльфа вернули. А то сидеть мне в этой каморке до скончания века.

Я проглядела все глаза и, наверное, поседела от волнения, пока ждала своего друга. Капитан кричал, махал руками, а потом достал свисток и начал свистеть, подавая сигнал дежурному полицейскому на речном вокзале.

Табор как-то очень быстро и одновременно изящно исчез с корабля. Как будто и не было. И только ошалелые пассажиры напоминали о том, что цыгане мне не привиделись.

— А где мой чемодан? — удивленно спросила модная девушка. — И колечки, колечки пропали! — она продемонстрировала капитану отсутствие украшений на руках.

— Я требую компенсации! — крикнул гном. — У меня окорок украли!

Похоже, цыгане были не просто очень опытные, но и удачливые. Украсть что-то у гнома — невероятное везение.

Поднялся шум и гам. Все спешили поделиться с капитаном и друг с другом перечнем украденного. Гномы сразу же перевели стоимость недоеденного окорока в золото (судя по стоимости, этот кусок мяса был у них в прямом смысле золотым), а оставшиеся жертвы мошенничества радостно подхватили эту тенденцию и наперебой выкрикивали несчастному мужчине размеры требуемой компенсации. Причем каждый раз суммы менялись в большую сторону, и менялись существенно.

Красный как помидор капитан приказал недовольным следовать за ним, и вскоре палуба окончательно опустела.

Эльфа по-прежнему видно не было. Молли не видно тоже. Ситуация была крайне неприятной, и хуже всего, что виноватой во всей этой ситуации была я.

«Магичка недоделанная, — корила я себя, — замуж за дракона она собралась, деревенщина. Взрослая же девица, а все туда же. Принца ей захотелось, сказку ей подавай!» Я ругала себя последними словами, злость придавала сил и помогала сдерживать слезы. Это только я могла отправиться в такое сомнительное путешествие, да еще и с кем? С Жориком, который и за себя-то постоять не может.

Да, зря я гордилась своим умом. Ума мне явно не хватало.

«Ни ума, ни магии, ни платья, ни дракона, ни эльфа», — осознала я свое шаткое положение. И тут мне стало очень себя жалко. Я снова уселась на ведро и принялась жалеть себя с утроенной силой. «А дома остались Джесс, Кормак и Анжелика. Наверное, они сейчас обедают, и Кормак ругает сестру за то, что отпустила меня одну, — думала я. — Он-то знает, что грозит молодой девушке одной — еще и при отсутствии платья».

Горевала я долго и горевала бы еще столько же, если бы не тихий стук в дверь.

— Гвен, открывай, это я, — услышала я знакомый голос, распахнула дверь и вцепилась в эльфа.

— Ты где был?! — накинулась я на него.

— Правильно говорят, что рыжие девушки — самые страстные! — отодрал Жорик мои руки от ворота своей рубашки. — Зря я все-таки рассказал тебе про дракона.

— Почему это?

— А потому, что не заслуживает он такого счастья, — ответил эльф и мерзко расхохотался.

— Ну ты вообще! — разозлилась я. — Вещи принес? И где Молли?

Он показал мне наш чемодан без ручки.

— Представляешь, одна из немногих уцелевших после цыган сумок! — сообщил друг, пока я возилась с замком. — А Молли, похоже, ушла за цыганами. Вроде бы я слышал, как она требовала у гадалки указать ей точный срок исполнения предсказания.

— Думаю, они будут готовы вернуть все, что украли, и даже больше, лишь бы избавиться от нее, — хохотнула я, открыла чемодан и захлопнула его обратно. — Какой кошмар, — уткнулась лбом в коричневую крышку. Однажды она меня спасла, может быть, спасет и сейчас? — Это наказание, — поняла я и добавила: — Наказание за мое тщеславие и за то, что я смеялась над Молли. Сама во всем виновата.

— Ты чего? — не понял друг, а я показала ему, что стало с нашими вещами.

Вместо шелковых рубашек, штанов и плащей, вместо пудры и духов в чемодане лежала цветастая цыганская юбка, пара таких же цветастых платков и черный кудрявый парик.

Эльф достал огромных размеров юбку и встряхнул.

— Во всяком случае, она целая, — заметил он.

— Умоляю, скажи, что ты не держал деньги в чемодане?

— Ой, — побледнел Жорик. — Придется продать камни, — придумал он и потянулся к серьгам.

Только их в прелестных, чуть заостренных к кончикам ушах не было.

— Ну вот, камней у нас тоже нет, — подытожила я. — «Деньги пусть будут у меня под присмотром, так надежнее, — передразнила я эльфа. — Я буду твоим персональным гномьим банком». Так ты, кажется, говорил?

Тот только горько вздыхал и строил виноватый вид. Я же распалялась все больше и больше, помянула всех его первородных предков до седьмого колена, размахивала руками, дергала себя за волосы, одним словом — ударилась в панику.

— Ты такая красивая, — ни с того ни с сего сказал эльф, чем вызвал некоторый сбой в моей эмоциональной реакции. — И умная, — добавил он и протянул мне юбку.

— Помоги мне платок сначала подвязать, подлиза, — растаяла я.

Мы завернули меня в яркий кусок ткани. Бахрома по краям платка красиво легла мне на плечи, а красные цветы оказались прямо на груди и зрительно ее увеличивали. Юбку затянули потуже, тем самым фиксируя самодельный лиф. В общем и целом вышло неплохо. Все-таки художественного вкуса у эльфа было не отнять.

— Вроде бы все прикрыто, — сообщила я. — Пошли?

— А парик? Рыжая цыганка — это очень странно.

— А черноволосая цыганка в компании эльфа — это совершенно нормально. Эльфы и цыгане — они вообще парами ходят, — проворчала я, но парик все-таки надела. — Нет, ну ты только подумай, как я должна в таком виде идти на почту? Как я в таком виде в банк пойду? Постойте-ка, а деньги мне выдадут в лучшем случае через два дня. Экстренная почта, которая оплачивается адресатом. Она всегда дольше идет. А если адресат еще и платить откажется? Вдруг Джесс не догадается, что это я пишу? Великий, какой ужас… Где мы будем жить? Что мы будем есть? — до меня медленно доходило, в какой безвыходной ситуации мы оказались.

— Красавица! — приятель неожиданно схватил меня за плечи. — Как есть красавица! — добавил он и начал вертеть меня из стороны в сторону, будто куклу.

— Жорик, хватит! — крикнула я на него. — Пошли отсюда. Уже почти полдень, а нам работу надо найти и крышу над головой, — взяла я ситуацию под контроль.

— И дракона, — напомнил эльф. — Мы же за драконом приехали.

— И дракона, — даже спорить не стала и вышла из каморки.

Спорить с Жориком — себе дороже. В прошлый раз я неделю мыла полы в кузне и думала, что легко отделалась. Потому что в предпоследний раз на протяжении месяца каждый вечер слушала его стихи. Очень грустные стихи о любви молота к наковальне.

Все-таки профессия накладывает отпечаток даже на эльфа.

Глава 3

На пристани пахло рыбой и кислым вином. Солнце светило мне прямо в глаза, и разглядеть столицу толком не удалось. Разве что золоченые купола храмов, коих было великое множество. Под черным париком было очень жарко, желание почесать голову стало нестерпимым, но я стойко сносила неудобства, втайне костеря спутника на все лады и мечтая о восстановлении справедливости. Я желала ему пройтись по улице в железных доспехах.

— Пошли на площадь Трех Фонтанов? — предложил друг. — Там как раз и университет рядом, и почта.

— Пошли, — согласилась я в большей степени из-за названия.

Присесть у воды на такой жаре было отличной идеей.

Я лениво плелась за эльфом. Его расшитая белая рубашка в комплекте с блондинистыми локонами служила мне своеобразным маяком. От густого вязкого воздуха кожа сделалась влажной, сорочка противно облепила тело, и я бормотала себе под нос строгую последовательность будущих действий, чтобы хоть как-то взбодриться и не скатиться в пучину уныния.

Пункт первый: написать Джесс.

Споткнулась о камень мостовой. И правда, мостовая — ну просто копия нашей. Даже спотыкаешься точно так же.

Пункт второй: получить деньги.

Это был самый трудный пункт, потому что до него мне требовалось еще найти работу и жилье (что было весьма сомнительно в моем теперешнем образе).

Пункт третий: вернуться домой.

И не надо мне никакой магии. И так проживу. В конце концов, я уже большая девочка, давно пора взрослеть. Жаль, конечно, что не все мечты сбываются, что не будет в моей жизни ничего более интересного, чем составление праздничного меню ко Дню благословения. С другой стороны — не имей я подобного идиотского опыта, наверное, жалела бы об упущенном шансе.

Только бы Джесс догадалась ответить…

«В незнакомом месте нельзя расслабляться», — говорил Кормак. По всей вероятности, размышлять на ходу в незнакомом месте тоже нельзя, потому что я снова споткнулась, только на этот раз сделала это так неудачно, что наступила на подол собственной юбки и упала на землю. Ладно руки подставить успела.

Никто не бросился мне на помощь, даже наоборот, все старались обойти меня стороной. Хорошо, не смеялись. Хотя кто же в здравом уме будет смеяться над цыганкой? Еще проклянет.

Я встала и первым делом поправила парик, потом утерла лоб и привела свой костюмчик в относительный порядок. Впереди виднелся фонтан, вертикальные струйки воды переливались на солнце и манили, обещая долгожданную прохладу. Туда-то летящей походкой и направлялся Жорик.

«Даже не обернулся, — разозлилась я. — А если я потеряюсь? Или меня украдут, например?»

Правда, вряд ли кому-то в голову придет красть немного пыльную цыганку.

— Погадайте мне, пожалуйста, — попросили у меня тоненьким голоском.

Я обернулась и увидела бедно, но аккуратно одетую светловолосую девушку. Она смотрела себе под ноги (цыганкам в глаза лучше не смотреть), переминалась, сжимала в руках маленький платочек, и весь вид ее говорил о крайней степени нервозности.

— Давай ручку, красавица! — сказала я, подражая цыганскому говору.

Блондинка протянула мне маленькую трясущуюся ладошку. Я принялась водить пальцем по линиям на руке, громко охала и ахала, изображая невероятное удивление от просмотра ее судьбы:

— Встретишь ты любовь свою. Любовь иноземную, страстную и горячую, как огонь!

Она раскрыла рот от восторга.

— Будет любимый твой богат и знатен и силою магической наделен невиданной!

После таких слов моя клиентка даже забыла предостережение не смотреть представителям кочевого народа в глаза и теперь жадно ловила каждое мое слово. Я же видела в огромных голубых — почти как у Джесс — глазах собственное слегка потрепанное отражение. Кажется, лицо мое было в грязи.

— Станешь ты женой ему любящей, парой единственной, души половинкою, и народятся у вас дети красоты неписаной! — закончила я свое предсказание.

Вроде все как положено. Жених богатый, дети красивые.

И тут подул ласковый ветерок.

«Великий, какое счастье», — подумала я и слегка приподняла волосы у шеи, чтобы хоть немного остудиться.

— Спасибо… — зачарованно прошептала девушка, сунула мне пару монет и убежала. Даже не успела вернуть ей деньги обратно.

«С другой стороны, — первый честный заработок, — решила я. — И потом, после таких слов сказать, что я не цыганка вовсе, это просто преступление».

Пересчитала медные монетки. На обед должно хватить. Впереди снова замаячила белая рубашка Жорика, и я прибавила шагу, намереваясь продемонстрировать, насколько ему повезло со знакомством со мной. Женщина — и может себя обеспечить в любой, даже, казалось бы, самой безвыходной ситуации.

Окрыленная первым заработком, я решила проявить остроумие и напророчить другу что-нибудь эдакое. Я настигла его, как тигрица настигает добычу. С размаху ударила по спине — до плеча просто не дотянулась — и принялась со все тем же очаровательным цыганским говором гадать:

— Не будет покоя ни тебе, ни народу твоему, доколе не обретет рыжая цыганка любовь!

И тут я заметила, что эльф мой откуда-то обзавелся черным шелковым платком и покрыл им голову, дабы солнышко не припекало. Это меня чудовищно разозлило. Я тут мучаюсь от жары, фактически вытираю собственным лицом мостовую, зарабатываю нам на обед, а он думает только о себе! И я продолжила свое предсказание:

— Не снискать тебе утраченного, — это я о деньгах и чемодане говорила, — пока не запоет магия в жилах ее!

Вдруг прямо над площадью заклубилась огромная черная туча. Хотя почему вдруг? Парило-то сильно, а это, как известно, — к дождю. Нет, ну ты подумай, он все-таки нашел где-то свои рубины! Мужчина развернулся ко мне, и я сразу увидела, как сверкнул перстень на его руке.

— От врага не избавиться, — это я о Молли, — землю не защитить, — это исключительно для красоты оборота, представляю, что там мой Жорик мог бы защитить в случае угрозы, — пока глаза ее синие счастьем не зажгутся! — добавила я со зловещим подвыванием.

И тут на небе сверкнула молния.

Громыхнул гром, поднялся ураганный ветер, воздух вокруг приятеля будто бы уплотнился. Что-то явно было не так…

По правде говоря, все это напоминало иллюстрацию к запрещенной давным-давно ворожбе. Картинку с наложением необратимого проклятия.

И я догадалась на Жорика посмотреть.

— Мама… — обронила я от неожиданности, — мамочки…

Вместо приятеля на меня, сощурившись, как-то очень недобро взирал совершенно чужой мужчина. Причем глаза его были несколько странными — желтыми и с вертикальной полоской зрачка.

«Бежать! — поняла я, что надо делать. — Бежать как можно быстрее!»

Кажется, я только что неожиданно прокляла искомого дракона.

Я сделала маленький шаг назад, но тяжелая рука опустилась мне на плечо, прибивая к земле.

«Какая глупая смерть… — подумала я, — а все из-за Жорика!»

Вспомнила о нем и не на шутку разозлилась. Если я выживу (что вряд ли, судя по горящим желтым глазам), то друга своего прибью. Если не выживу (похоже, и правда не выживу — вторая рука дракона тянулась к моей шее), так я его и после смерти не оставлю! Буду являться в виде призрака и каждую ночь донимать тяжкими стонами!

— Профессор Анжер, вы что же, поверили цыганке? — протянул кто-то рядом.

Кажется, наш с Жориком план изначально был провальным. На дракона уже нашлись охотники! Он был на площади не один, рядом стояла подозрительно знакомая востроносая, похожая на крыску девица в богатом парчовом платье.

— Нисколько, принцесса, — глубоким низким голосом сказал мой будущий убийца.

Так вот отчего лицо девушки было мне знакомо! Это же дочь нашего короля, принцесса Анна. Только на портретах она выглядела куда симпатичнее… во всяком случае, улыбалась и так жутко не гримасничала. Хотя, думаю, это она так изображала положенное величие. Поджатые губы и сморщенный нос — это же первый признак голубых кровей.

— Профессор, что у вас с глазами? — сощурилась принцесса. — Они стали как будто у кошки.

— Вам показалось, моя дорогая, — мигнул дракон и посмотрел на меня. — Ведь так, госпожа гадалка?

— Вестимо так, — закивала я.

Тяжелая мужская рука на моем плече не подразумевала возможности другого ответа.

— Идите, принцесса, — ласково сказал мужчина Анне, на что она кисло скривилась.

Дракон был возмутительно хорош собой. Высокий, стройный, теперь уже кареглазый. И рыжий. Совсем как я. Как можно было спутать его с Жориком?

А принцессу нетрудно было понять. Такие мужчины на дороге не валяются. «Как правило, такие мужчины валяются в будуарах чужих жен», — говорила Джесс. «Интересно, сколько у него любовниц?» — подумалось совсем некстати, и я покраснела от собственной глупости. Тут решается вопрос моей жизни и смерти, а я думаю о его личной жизни.

— У меня есть пара вопросов по предсказанию, — уточнил ученый дракон, глядя на принцессу. — Может быть, госпожа цыганка любезно вспомнит того, кто ей за него заплатил? — добавил он для меня и мило улыбнулся, облизываясь, кажется, раздвоенным языком.

«Великий, он решил, что я его прокляла по заказу!» — поняла я. Как объяснить, что всего-навсего пошутила?

— До встречи в университете, — противно пропела принцесса и протянула руку для поцелуя.

Дракон на секунду отвернулся, чтобы поклониться наследнице Итарии. Когда он снял наконец руку с моего плеча, я почувствовала невероятную легкость. Только все равно было ужасно страшно, и сердце ушло в самые пятки. Я понимала, что отсрочка эта скоро закончится. Желудок прилип к позвоночнику, и показалось, что земля уходит из-под ног.

Вот только мне не показалось: кто-то одной рукой схватил меня за талию, крепко прижал и бросился бежать.

«Надо же! И на пыльную цыганку нашелся похититель», — идиотская ситуация рождала такие же идиотские мысли.

Дракон низко рыкнул, и я вцепилась в подозрительно знакомую белую рубашку похитителя. Тот завернул за угол огромного серого здания, одним ударом свободной руки выбил маленькую неприметную дверь, закрылся изнутри, сбежал по ступенькам вниз и громко выдохнул, все так же держа меня на весу.

— Я же говорил приворожить дракона! А ты что сделала?! — крикнул на меня Жорик.

— Ах ты, предатель остроухий! — возмутилась я. — Ты почему меня одну оставил? — стукнула его по груди. — Побежал к фонтану, а я, между прочим, упала! И ударилась! — и я снова его стукнула. — И какой-то девушке погадала! И денег на обед заработала! И к тебе шла — рассказать об этом! — наградила я друга еще одним чувствительным тумаком.

— Шла ко мне и прокляла дракона? — Жорик поставил меня на пол. — Это еще умудриться надо было — из всех мужчин на площади безошибочно угадать наследника Драконьей Империи. Я же не говорил тебе, как он выглядит! — он схватил меня за пострадавшее от драконьей лапищи плечо, и я зашипела от боли.

Ситуация была не просто ужасной, ситуация была жуткой.

— Да ты вообще представляешь, какой это скандал? Все спецслужбы Итарии и Империи будут искать тебя по всему миру, пока не найдут и не заставят снять проклятие! А потом все равно казнят, чтобы другим неповадно было драконьих принцев проклинать!

— Не кричи на меня! — рявкнула я в ответ и заплакала.

И от несправедливой обиды, и от боли, и от пережитого страха.

— Не плачь, — эльф обнял меня и принялся гладить по спине. — Вспоминай, что ты ему сказала? Постарайся повторить слово в слово, хорошо?

— Хорошо, — всхлипнула я и стащила парик.

Жорик уселся на пол, посадил меня к себе на колени и принялся перебирать мои волосы.

Мы находились в каком-то подвале на это указывали маленькие окошки под потолком, из которых видны были сапоги и туфли прохожих. И вот одни сапоги, мягкие, дорогие замшевые сапоги зло пнули какой-то камушек.

— Сбежала, чертовка! — рыкнул хозяин этих самых сапог, а я спрятала лицо у эльфа на груди в надежде успокоиться, вдыхая сладкий запах его духов.

«А духи-то как у Джесс», — вдруг узнала я и недоуменно подняла бровь.

— Он ушел, — не понял причину моего удивления друг. — Вспомнила?

Я кивнула и начала цитировать свою такую неудачную шутку:

— Не будет тебе покоя, пока рыжая цыганка не встретит любовь, — силилась я вспомнить собственное пророчество.

— Ох, ничего себе, — замер эльф с поднятой над моей головой рукой.

— И не победишь ты врага, пока она не обретет магию, — добавила я, а Жорик больно дернул меня за волосы.

— И все? — уточнил он.

— Там еще что-то про найти утраченное было, — тяжело вздохнула я, а эльф захохотал мне прямо в макушку.

— Все не так и страшно.

Я подняла на него заплаканные глаза, и он продолжил, отсмеявшись:

— Искать тебя затем, чтобы ты сняла проклятие, не будут. — Я заинтересованно прислушалась. — Потому что необратимые проклятия, как известно, не снимаются.

Значит, не показалось… Необратимое проклятие, за наложение которого в Итарии положена смертная казнь.

Сглотнула.

— Тебя будут искать только с одной единственной целью — чтобы казнить, — объяснил он мне.

— Ты такой милый, — утерла я красный нос, — знаешь, как подбодрить друга в беде.

Жорик расплылся в довольной улыбке.

— Вообще-то это был сарказм, — сообщила я и надела парик обратно.

На всякий случай.

— Сиди тихо, — эльф расправил мои накладные кудряшки, — я сейчас отойду…

Попыталась возмутиться, но он приставил указательный палец к моим губам и показал глазами на все те же рычащие башмаки. Дракон будто чувствовал, что жертва где-то рядом, и вернулся во двор. Наверное, это тот самый охотничий инстинкт, как у собаки.

Я замолкла на полуслове. Кажется, дышать перестала тоже. Так и сидела, не шевелясь, как статуя Великого. Правда, Великий, если и сидел, то в намного более приличной позе, так что сравнение было выбрано не вполне верное.

А может, и верное, он ведь совсем как я — пострадал ни за что.

— Так вот, о чем это я, — продолжил друг, а я от неожиданно громко прозвучавших слов подпрыгнула на месте и зажала ему рот двумя руками.

Жорик выпучил глаза и попытался отодрать мои ладони, причем делал это как-то очень нервно и торопливо. Даже покраснел от натуги.

— Да он ушел уже! — прохрипел ушастый, когда ему все-таки удалось на несколько мгновений освободиться.

Сразу осознать слова не получилось, я еще более настойчиво лишала его голоса.

— Задушишь! — разобрала сквозь борьбу.

— Извини, — быстренько убрала почему-то мокрые руки от его лица и вытерла ладони о подол юбки.

— Ничего. Я отойду и сразу вернусь, — поправив свои локоны, пообещал эльф и, глядя на мою скептическую гримасу, громко прошептал мне прямо на ухо: — И на площади я тебя не бросал!

Я поджала губы, демонстрируя, что не поверила ему нисколечко.

— Не бросал, — повторил он с нажимом. — Я увидел старого знакомого, у которого занял денег нам на ночлег и ужин, попросил для тебя одежду и договорился о работе.

Тут у меня открылся рот от удивления. С каждым его словом челюсть моя падала все ниже и ниже. В конечном итоге я поставила ее на место волевым решением, то есть помогла себе рукой.

— Жорик, милый, ты здоров? — потрогала его лоб на предмет повышенной температуры. — Мне кажется, ты бредишь…

В то, что эльф сходу решил все проблемы, не верилось. Зная эту нежную поэтическую натуру, такого просто не могло быть.

— Брежу, — передразнил он, — ага. Я-то, может, и брежу, только что за недоверие к оплоту и твердыне мироздания? К единственной твоей опоре и поддержке в этом жестоком мире? Одним словом, что за недоверие к другу?

— Это да… — растерялась я. — Признаю свою вину.

И правда, ну ведь мужчина же, к тому же кузнец. Стало немного стыдно за то, что уже несколько раз за сегодняшний день я усомнилась в его дееспособности и даже обозвала придурковатым. А все потому, что его белые локоны и пухлые губки в сочетании с духами сестры и экстравагантными нарядами мысли о нем, как о лице противоположного пола, отсекали на корню.

Кстати, о духах…

— Жорик, а почему от тебя как от Джесс пахнет? — спросила я.

— Нравится? — оживился он и принялся объяснять очередную свою гениальную идею. — Это я перед отъездом у нее выпросил, чтобы ты по дому не скучала. Загрустишь, о сестре подумаешь, а тут я — и пахну как она. Обнимешь ты меня, обрадуешься, и печаль как рукой сняло!

Слава тебе, Великий! Картинка мира вернулась в привычные рамки. Эльф, несмотря на скорое и единоличное решение нашей проблемы, оставался эльфом. Такое элегантное решение в деле борьбы с ностальгией могло прийти в голову только ему.

— А чего ж ты у Джесс духи взял, а не у Кормака? А если я по нему тосковать начну? — серьезно спросила я.

— Об этом я не подумал, — так же серьезно согласился эльф и тихонько добавил: — Но пахнуть как Кормак… это как-то не очень…

С этим замечанием я бы поспорила. Кормак у нас был чистоплотный тролль и пах хорошо. Он пах элем. Вполне себе мужской запах.

— Жди, — мягко поднялся с пола Жорик, — сейчас я тебе платье принесу.

— Неси, — согласилась я, — и поесть чего-нибудь захвати. На вот тебе на пирожок, — я сунула руку в карман, чтобы достать заработанные деньги.

И тут вспомнила, что нет у меня никакого кармана. Гномий банк из меня самой был точно таким же дырявым, как и из эльфа.

— Потеряла, — догадался друг, а я махнула рукой, вроде как и не заработок был, и уселась на пол поудобнее.

Сидеть тихо и ждать платье.

Напевая себе под нос какую-то жизнеутверждающую песенку, Жорик уверенно направился на выход, у порога повернулся и послал мне воздушный поцелуй. Я изобразила, что поцелуй этот поймала правой рукой.

Мой эльфийский товарищ скрылся за дверью, а я наконец хорошенько рассмотрела помещение, в котором пережидала опасность.

Подвал как подвал. Старая мебель, составленная как раз в моем углу. Дубовый письменный стол, обитый когда-то зеленым сукном. Парочка комодов, тумба, стулья, табуретки, какие-то склянки, несколько книг и паутина. Куда ж без нее…

Потянулась, расправила плечи, потом одной рукой подперла подбородок, а вторую положила на тумбу, к которой прислонилась спиной.

Сидеть тихо не получилось. Вместо этого у меня получилось уронить тумбу.

Она была старая и не совсем целая, наверное, именно поэтому и стояла в подвале. Грохот раздался страшный. К великому моему ужасу, до кого-то этот шум все же донесся: с той стороны, куда ушел Жорик, послышались тяжелые шаги. Чтобы не выдать свое присутствие, я спряталась под письменный стол и прикрылась многофункциональным стулом: он стал мне и ширмой, и оружием одновременно.

Со скрипом отворилась дверь, в комнату вошли чьи-то ноги, торчащие из-под длинной фиолетовой мантии.

— Сэм! — крикнул хозяин вышеперечисленного куда-то в коридор. — Прикажи хозяйственникам подвал зачистить! Опять крысы завелись! — и он витиевато выругался, похоже, по-эльфийски.

Парочка особо забористых слов была мне знакома. Что-то про несуществующие, но при этом высушенные лягушачьи части тела, если я не ошибаюсь.

— Обязательно! — браво гаркнул Сэм в ответ.

— Обязательно?! — возмутился Сэмов начальник. — Прямо сейчас! Иди и приведи сюда хозяйственников!

— Слушаюсь, господин ректор! — еще громче крикнул Сэм, а я поняла, что попала туда, куда и мечтать не смела (не смела даже при условии наличия у меня дара, а теперь и подавно).

«Ректор… Великий, это же сам магистр Аврелий!» — осознала, за кем слежу сквозь деревянную спинку стула.

Я сидела под столом, за которым, вполне вероятно, учились и работали лучшие маги Итарии. Возможно, сам магистр составлял на нем особенно сложное и очень опасное заклинание. А стул, которым я прикрывалась, почти наверняка тоже видел немало и помогал магам.

Может быть, даже больше, чем стол.

— Да, Анжер, — вдруг вздохнул ректор.

Я ощутимо напряглась.

— Зачем тебе Риланский цыганский барон? — удивился он себе под нос. — Хорошо, конечно. Разве я могу отказать? Даже так… — ректор сделал резкий шаг в сторону двери, и длинная мантия обвилась вокруг его сапог. — Я свяжусь с Пресветлым, на фоне последних событий это более чем закономерно. Среди близких к тебе — предатель, Анжер, как ты и боялся. И враг сумел воспользоваться единственной лазейкой в твоей защите. Он оказался сильней и опасней, чем мы могли предположить, — заключил мужчина.

Хлопнула входная дверь. Господин ректор стремительно покинул подвал.

Я опустила стул на пол и горько заплакала.

Меня только что записали в главные враги одного из самых могущественных драконов мира.

Предателем, вероятно, был Жорик.

Глава 4

Эльф пришел на удивление быстро, тем самым приятно удивив меня второй раз за день.

— Ты чего опять ревешь? — заглянул он ко мне под письменный стол. — Не переживай, все хорошо будет! Я все устрою! — подбадривал меня друг.

После «я все устрою» плакать резко расхотелось. А то начнет устраивать все прямо здесь и сейчас. К этому я была еще не готова.

— Вот и умница! — похвалил меня эльф за самообладание. — На вот, надевай, — протянул он длинную фиолетовую мантию с символикой Риланского королевского университета магических искусств.

На большой круглой бляшке была изображена ученая сова в круглых очках, черной четырехугольной шапочке с кисточкой и с указкой в лапе.

— А где платье? — не поняла я.

— Вы с женой моего друга по комплекции не совпадаете. Она немного более, — он замахал руками, изображая очень фигуристый женский силуэт, — более… более…

— Более. Понятно, — прервала я его пространные описания габаритов чужой жены. — Давай что есть, — забрала предложенный наряд и надела мантию поверх цыганской юбки.

— Лучше сними ее, — оглядел результат Жорик, — а то мантия и топорщится, и полнит, потом ты можешь случайно зацепиться полой в самый неподходящий момент, и кто-то увидит, что у тебя под ней надето, — я согласно кивнула, — и вообще некрасиво смотрится, — подытожил он.

«Некрасиво смотрится, — проворчала я себе под нос, — можно подумать, сорочка смотрится красивей».

— Сорочка смотрится прекрасно, — принял друг юбку и платок, — это я тебе как мужчина говорю. Очень уж розы на ней красивые, — и он снова нежно погладил кружевной подол.

— Если ты добудешь мне платье, торжественно обещаю ее тебе подарить, — обрадовала я любителя женского белья.

— Договорились! — кивнул он.

— Так что за работу ты нашел? — застегнула единственную на накидке пуговицу.

— Меня взяли преподавателем изящных искусств, — расплылся эльф в довольной улыбке. — И тебя я пристроил, — расправил он невидимые складочки на моей груди.

— Кем? — сглотнула. — Уборщицей? — спросила в пустой надежде, уже заранее понимая, что уборщица — это очень хорошо, но вряд ли. Потому что мыть полы в мантии неудобно, а значит, меня втянут в очередную сомнительную авантюру.

— Как тебе это удалось? — задала я вполне логичный вопрос.

— Ты забыла, — Жорик показал на свою голову.

Стащила накладные волосы.

— Я же говорил, у меня связи в столице! — гордо ответил он.

«Да, что-то такое говорил», — вспомнила я и принялась заплетать косу, чтобы занять чем-то руки, потому что они так и тянулись к нежной беленькой эльфийской шейке. Восстановить справедливость.

— Мой друг цирюльником работает. Он самого магистра Аврелия стрижет! — Жорик явно гордился таким полезным знакомством. — Ректор как раз жаловался, что учебный год на носу, а преподавать танцы некому. А тут такое совпадение. Безработный и бездомный эльф с такой же точно бездомной, безработной и к тому же еще и очаровательной спутницей, — захлебывался он от восторга. — Только с тобой еще не до конца ясно, — беспечно продолжил остроухий преподаватель.

Внутреннюю мою борьбу с руками он не замечал.

— У них тут не так много вакансий, — он достал откуда-то из кармана ремешок и перевязал мою косичку. — Так что мы сейчас идем к ректору, ты проходишь коротенькое собеседование, и тебя куда-нибудь определяют. Я уже обо всем договорился, — подмигнул он мне.

Я скрипнула зубами от бессилия.

— Сейчас, только костюмчик припрячем, — забрал он у не сопротивляющейся меня парик, аккуратно завернул его и юбку в платок и положил на полочку в той самой тумбе, которую я так громко уронила.

— Пошли? — эльф подал мне руку.

— Пошли, — обреченно согласилась я.

Еще ни разу мне не доводилось проходить собеседование. Полагаю, первый опыт окажется неудачным. Потому что приличные леди на работу устраиваются в костюме, ну или хотя бы в платье, а не в нежно-розовой кружевной сорочке под распахивающейся на каждом шагу мантией.

Только приличной леди я уже перестала быть. Я — безработная, бездомная, полуголая, но при этом очаровательная и крайне невезучая преступница, а Жорик — мой эльфийский пособник.

Кошмар.

Эльф уверенно вел меня по коридорам: длинным, узким и запутанным. Почти на каждом повороте дороги расходились в разные стороны, но у него, кажется, не было никаких сомнений в том, куда держать путь.

Общее впечатление было, что мы шли под землей. Во-первых, когда выбрались из подвала, подниматься по лестнице не пришлось, а я помнила, как Жорик сбегал по ступеням вниз со мною под мышкой. Во-вторых, нигде не было окон, со стен светили фонари. Ну и, в-третьих, нам никто не встретился, а значит, путь этот был нечасто используемым и вообще, возможно, запасным.

Тогда откуда свеженазначенный преподаватель изящных искусств так хорошо знаком с планировкой университета?

После того как на очередной развилке эльф, нисколько не сомневаясь, потянул на себя рычаг и в стене открылась невидимая до этого дверь, я окончательно утвердилась в своих подозрениях. Жорик был здесь далеко не в первый раз.

— А скажи-ка мне, дорогой друг, — дернула я его за руку.

Эльф улыбнулся мне и сдул со лба длинную белую прядь.

— М?

— Откуда ты так хорошо знаешь коридоры университета?

— А я тебе разве не говорил? — выразительно удивился он. — Я тут учился.

— Не говорил, — я плотнее сжала полы мантии.

В этом коридоре было холодно, и гулял сквозняк.

— Веди уже, — распорядилась я, и Жорик при помощи такого же, как и при входе, незаметного рычага открыл дверь и галантно пропустил меня вперед.

Мы оказались в большом рабочем кабинете, центральное место в котором было отведено длинному письменному столу.

— А вот и наш новый специалист по предсказаниям! — вскочил из-за этого самого стола магистр Аврелий.

Я безошибочно узнала его по голосу, внешности и окончательно убедилась в верности своих выводов по ставшим мне фактически родными за то время, пока я сидела под столом, ботинкам.

— Не только предсказаниям! — подал голос Жорик. — Госпожа Одеон еще и в проклятиях разбирается! — гордо сообщил мой почти мертвый в ближайшем будущем друг.

— Да что вы? Ну надо же, какое совпадение! Такой редкий разносторонний специалист — и как раз в тот момент, когда это необходимо. Правда, Анжер? — спросил магистр у повернутого спиной к входу кресла.

И тут я буквально почувствовала, как краска покидает мое лицо, думаю, волосы тоже побелели. Не удивлюсь, если на выходе из кабинета обнаружится, что я абсолютно, как снег, седа.

Кажется, я ошиблась, полагая, что хуже, чем на корабле, ситуации быть не может. Может. С таким замечательным другом не то что зарекаться нельзя, с таким и врагов не надо — у них работы не останется.

— Это действительно так, — дракон поднялся с кресла, а я уже забыла, чего он там подтверждал. — Рад приветствовать вас в университете, госпожа Одеон. Меня зовут Анжер Этрен. Я преподаю магию огня, а также являюсь заместителем магистра Аврелия по учебной работе. Все вопросы относительно вашего расписания, методик преподавания, принятых в нашем учебном заведении, системы оценки знаний студиозов вы можете задавать непосредственно мне. Надеюсь, вы оцените и наш дружный коллектив, и наших замечательных талантливых учеников, — и он покровительственно улыбнулся мне.

Красивая у него улыбка. Так и ждешь, что изо рта на секунду покажется раздвоенный язык.

Великий, спаси меня и сохрани от этого языка, а также клыков, жутких желтых глаз, когтей, хвоста, да и вообще от него всего!

Я, видимо, очень долго перечисляла в уме, от чего именно меня нужно сохранить, потому что магистр и Анжер уже не просто выжидательно смотрели на меня, они уже переглядывались между собой, и дракон недоуменно развел перед ректором руками.

— Леди Гвиневру посетили видения, — заявил эльф. — Вы же знаете, дар пифий непредсказуем и до конца не изучен. Кто знает, почему Великий наделяет этим даром так редко и только тонко чувствующих натур. В такие минуты они не слышат и не видят окружающего мира, она как бы вне времени и пространства сейчас, — серьезно пояснил Жорик. — По правде говоря, все пифии немного того, — и он покрутил пальцем у виска, демонстрируя степень моей вменяемости.

Жить ему оставалось считанные часы.

— Фактически мы свидетели чуда сейчас, — согласился ректор. — Редко кому удается видеть то, как провидица творит предсказание. Релий, спасибо, что уговорил госпожу пифию работать у нас. Это невероятная удача.

«Великий, что же им такое напророчить?» — мысленно взвыла я. Памятуя о предыдущем опыте, шутить расхотелось сразу, и я, вскинув руки и изображая припадок, объявила:

— Зима будет снежной, запасайтесь лопатами! — и сделала вид, что падаю на пол.

Жорик бросился мне на помощь.

— Ты что творишь, остроухая сволочь?! — зашипела я, ущипнула его побольнее и добавила каблуком.

— Я все делаю как надо! — так же на ухо ответил бывший полумертвый друг. — Хочешь спрятать что-то понадежнее — прячь на самом видном месте! — и он усадил меня на непонятно откуда взявшийся стул.

Вернее, понятно, его подал эльфу дракон.

— Простите меня, — сделала вид, что пришла в себя после очень энергозатратного пророчества, — наш дар — и награда, и тяжелое бремя, — приложила ладонь ко лбу, изображая, какая я нежная и тонко чувствующая.

— Ничего страшного, не беспокойтесь, — сообщил Анжер. — я уже отдал распоряжение коменданту о предоставлении вам комнаты. Он же выдаст аванс за первый месяц. Сейчас вам необходимо пройти в канцелярию и оформить документы на работу, — проинструктировал меня дракон и как-то странно повел носом.

Будто бы уловил знакомый запах.

— Благодарю! — я вскочила со стула и вцепилась в эльфа.

Хоть и дурной, но хотя бы свой.

— До встречи на завтрашней планерке, — попрощался со мной ректор, а Анжер как-то подозрительно посмотрел.

— Аврелий, наверное, я сошел с ума, — услышала я в дверях, — но, по-моему, наша провидица в одном исподнем под мантией.

— Анжер, тебе нужно найти ту цыганку как можно скорее, — серьезно и очень взволнованно ответил ректор. — Похоже, проклятие оказалось еще более страшным. У тебя галлюцинации, мальчик мой.

Что ответил дракон, я уже не услышала. Дверь закрылась, и мы с Жориком снова оказались в одном из длинных коридоров Риланского королевского университета магических искусств, в котором я теперь работала специалистом по предсказаниям.

Воистину, мечты имеют свойство сбываться. Только почему-то с небольшими отклонениями.

— Вообще-то я жду извинений, — сказал друг, когда дверь ректорского кабинета закрылась. — Между прочим, было очень больно и обидно. Я ради тебя бросил Дремен, кузнечное дело, танцы вот преподавать буду студиозам. А студиозы, они, знаешь, какие проблемные бывают? — и он глубоко задумался, вероятно, вспоминая себя в годы ученичества. — Да… — поморщился эльф, — я ради тебя на все готов, а ты меня как обозвала?

Мне стало очень стыдно. Он ведь прав, я переборщила.

— Извини, пожалуйста, — обняла его за талию и просительно заглянула в глаза. — Готова загладить свою вину. Правда, не знаю чем.

— Ладно уж, прощаю, — Жорик поцеловал меня куда-то в макушку. — Как же с вами, женщинами, тяжело, — пожаловался он кому-то невидимому. — Но выполнишь одну мою просьбу!

— Согласна, — ответила я и подумала, что так и быть, готова вытерпеть еще один поэтический вечер в его компании.

Остроухий подозрительно довольно улыбнулся, и в голову мою закрались слегка припозднившиеся сомнения. Похоже, он снова обвел меня вокруг пальца, умело играя на моей совестливости. Ведь еще минуту назад я хотела жестоко отомстить, а теперь сама же оказалась виноватой, больше того, у него в долгу!

— Какой же ты все-таки… — я задумалась, как бы точнее выразить, что я о нем думаю.

Жорик поднял правую бровь.

— Эльф, — заключила я, так и не придумав ничего лучше недавнего ругательства.

— Да, — кивнул он, — мы, эльфы, лучшее из всего, что Великому довелось сотворить, — и набрал воздуха в легкие.

Следовало срочно отвлечь венец творения от благодатной темы, иначе мы рисковали застрять посреди коридора на неопределенное количество часов.

— Я замерзла, — сделала жалостливое лицо. — И есть очень хочется.

— Пошли, горе ты мое, — Жорик протянул мне руку. — Отведу тебя в столовую. Ничего без меня не можешь, — и он покачал головой, как мамаша, вынужденная шнуровать ботинки любимому великовозрастному чаду.

Я взяла друга за руку и огляделась, пока он не увел меня из административного коридора в неизвестном направлении. Мы находились в небольшом и, судя по двум дверям, сквозном помещении между кабинетом ректора и его приемной.

«Отличная защита от излишне любопытной секретарши», — подумала я о дополнительной звукоизоляции, образованной благодаря еще одной двери.

— А может быть, сначала возьмем положенный аванс и наконец купим мне платье? — попыталась я остановить друга.

Подошла к двери и взялась за ручку.

— Выбор платья на голодный желудок не делается! — отрезал эльф. — И потом, помимо платья тебе нужно множество других вещей. Еще упадешь в обморок, — проникновенно добавил он.

— Это каких таких вещей? — растерялась я.

— Папка, указка, очки, новая сорочка, — начал перечислять Жорик, а я зачем-то потянула дверь на себя.

В резко открывшийся проход упала, вероятно, секретарь. Собранные в пучок волосы, очки и строгий костюм позволили мне сделать соответствующие выводы.

— Аурелия! — вышел ректор на шум. — Что здесь происходит?!

— Я рассыпала на пол скрепки, — дама поправила очки.

Когда она подняла на магистра лицо, стало видно, что помощница ректора молода, хоть и не совсем прекрасна.

— Так иди и собери! — разозлился начальник.

— Это я и планировала сделать, — с достоинством ответила уличенная в шпионаже работница и гордо продемонстрировала нам сломанную скрепку.

— Поговорим дома, — тихо сказал ректор, и я догадалась, в чем была причина такой распущенности секретаря.

Магистр был почти копией своей помощницы. Тот же длинный нос и по-совиному круглые глаза.

— Хорошо, папа, — подтвердила она мои догадки и влюбленно посмотрела на Анжера.

Похоже, господин дракон был мечтой всех женщин университета.

У меня не было ни малейшего шанса.

— Вы уже оформили документы? — поинтересовался у меня дракон.

— Мы как раз туда собирались, — ответил за меня Жорик.

— Нет-нет, Релий, — остановил эльфа дракон, — ты можешь идти по своим делам. Я сам провожу госпожу Одеон в канцелярию. Так будет и быстрее, и проще.

Я не успела ничего возразить, как дракон подхватил меня под локоть. Причем сделал это как-то странно, будто ощупывал руку. И под недоуменные взгляды ректора и так невежливо отосланного преподавателя изящных искусств проклятый в прямом смысле профессор повел меня куда-то к выходу.

— Профессор Анжер, подождите! — крикнула нам вслед секретарь.

— Что такое, Аурелия? — не останавливаясь, спросил мужчина.

— Я пойду с вами, мне нужно отдать кое-какие приказы, — дочь ректора поправила сползшие на кончик носа очки, отчего этот самый нос стал казаться еще длиннее, и продемонстрировала толстую папку с документами, которую она схватила с края стола.

— Давайте сюда, я сам отнесу, — дракон взял папку из рук разочарованной девушки, а я поняла, что обзавелась первым на новом месте врагом.

Прищуренные глаза госпожи секретаря не сулили мне ничего хорошего.

«А ведь у нее в отличие от меня имеются действительно серьезные связи», — подумала я в тот момент, когда дверь приемной отрезала нас с драконом от очень злой дочери ректора.

Посмотрела на Анжера, тот широко улыбнулся мне. Я оскалилась в ответ настолько любезно, что дракон выронил свои бумаги.

— Простите мою неловкость, — извинился мужчина после того, как поднял последний листочек с пола. — Я сегодня такой рассеянный, что за проклятие? — и он стрельнул в мою сторону глазами.

Кажется, меня очень элегантно пытались использовать в качестве редкого специалиста.

— Иногда мы совершенно случайным образом угадываем невидимое глазу, — глубокомысленно заметила я. — На вас действительно наложено сильнейшее проклятие, лорд Этрен, — покачав головой.

— Не может быть! — нарочито удивленно вскрикнул дракон.

— Может, — выпучила я глаза для убедительности.

— Какие красивые у вас глаза, госпожа Одеон, — протянул Анжер, а я сглотнула. — Такой глубокий синий цвет, — сделал он шаг в мою сторону. — И волосы красивые… Как расплавленная медь.

Я пятилась куда-то назад, он наступал. В конце концов я уперлась спиной в стену, а распоясавшийся профессор подошел так близко, что я почувствовала тепло его дыхания у своего лица. Он расставил широко ноги и облокотился одной рукой о стену рядом со мной.

— Мы с вами нигде не встречались? — томно произнес дракон мне прямо на ушко и заправил за него выбившуюся из косички прядь.

Я мелко затряслась и отрицательно покачала головой.

— Жаль, — притворно огорчился дракон и приблизил свое лицо еще ближе, и намерения его были вполне определенны — он смотрел на мои губы.

Похоже, прямо сейчас состоится мой первый взрослый поцелуй, и кто бы мог подумать, с нужным мне кандидатом, да еще и по его собственной воле.

«Язык его нежно, но властно вторгся в горячий ротик Инессы, — вспомнила я строчки из любимого романа сестры, который украдкой почитывала перед сном. — Все мысли вылетели из прекрасной златокудрой головки. Инесса отдалась навстречу этому пожирающему ее суть урагану, зарываясь маленькими ручками в волосы Джека, — а сейчас будет самая моя любимая часть, — и что-то твердое и такое же властное, как язык, уперлось ей прямо в живот».

Я словно наяву увидела, как длинный раздвоенный язык проникает мне в рот, как зрачки мужчины принимают вертикальную форму, а на руках вырастают длинные черные когти, и почти почувствовала, как что-то властное и чешуйчатое куда-то там упирается. В глазах моих потемнело, и я свалилась в спасительную темноту.

Реакция на предполагаемого возлюбленного была диаметрально противоположна описанной в романе «Любовь и месть».

В себя приходила медленно и как-то очень неохотно. Мне было тепло, мягко, удобно и спокойно, но спокойствие это нарушил чей-то знакомый голос.

— Что на тебя нашло? — в голосе господина ректора сквозило неподдельное удивление.

— Сам не знаю, — с точно таким же искренним удивлением ответил ему Анжер. — Мне показалось, что госпожа Одеон и цыганка, которую я встретил на площади, — одно лицо.

— И ты решил проверить это таким странным способом? — не поверил магистр.

— В тот момент эта идея показалась мне удачной, — недовольным голосом сказал дракон, — я рассчитывал на совершенно другую реакцию.

— Это какую? — уточнил ректор.

— Во всяком случае, не обморок, — дракон скрипнул зубами. — Я думал, что если бы девушка действительно переоделась цыганкой и решила таким образом устроить свою личную жизнь, это было бы лучше и для меня, и для Империи.

Повисла пауза, а у меня страшно зачесался нос.

Чихнуть сейчас означало показать, что я ничем не лучше дочери ректора, то есть подслушиваю мужчин не менее нагло. Пришлось усиленно стонать, изображая пробуждение испуганной невинности.

— Ты уверен, что ей не требуется помощь целителя? — сухо спросил Анжер кого-то.

— Абсолютно, — ответил этот кто-то мне прямо в ухо.

— Апчхи! — облегчение наступило практически мгновенно.

— Говорю же, это истощение! — давил на дракона эльф.

Чих после обморока — это первый признак бессилия.

— Пророчества — это не игрушка, — наставительно сообщил Жорик то ли мне, то ли Анжеру. — Напугать пифию! Ты понимаешь, чем это чревато? — накинулся он на коллегу и в пылу эмоциональной тирады заехал мне локтем по лбу.

— Я в порядке, — пришлось высвободиться из эльфийских объятий.

— А я сразу это сказала, — фыркнула дочь ректора, которая, конечно, была тут как тут. — Таким неженкам не место в университете, вы представляете, профессор, что у нее на лекциях студиозы творить будут? — спросила она у дракона.

— Что? — я плотнее запахнула полы мантии и поднялась при помощи Жорика.

— Аурелия неудачно пошутила, — поспешил успокоить меня ректор. — Тем более ваши лекции будут идти факультативно, в качестве дополнительной дисциплины.

Решила даже не спрашивать, о чем он. «Проблемы надо решать по мере их возникновения», — вспомнила я любимую присказку Кормака. Именно с такими словами наш тролль разнимал драки в трактире. Ни с чем не сравнимый глухой звук от столкновения лбов драчунов был финальным аккордом этих слов.

— Жор… — попыталась я обратиться к другу, на что мой рот закрыли ладонью.

— Молчите! Гвиневра, дорогая, вам нельзя напрягаться, — громко сказал он и покосился в сторону Анжера. — Пойдемте же скорее, я сам позабочусь о вас! — эльф спешно вывел меня из приемной.

— Профессор, — услышала я голос Аурелии, — а что это за история с цыганкой?

— Аврелий, — проигнорировал Анжер вопрос, — ну вот опять… опять мне кажется, что на пифии отсутствует платье, — застонал он.

Дверь наконец закрылась, а Жорик сказал:

— И как язык-то повернулся сказать такое о честной провидице?

Глава 5

Канцелярия находилась этажом выше и представляла собой большое квадратное помещение с огромным окном во всю стену. Это я разглядела в замочную скважину. Комната была заставлена столами, коробками и папками. Работницы отдела лавировали по узким проходам, словно корабли, и что-то жевали. Судя по запахам и шуршанию оберток — конфеты.

Мы пришли в самое неудачное для оформления время — к перерыву.

Я слегка приоткрыла дверь для лучшего обзора и посмотрела в щелочку.

С этого ракурса лучше всего было видно окно. На широком подоконнике стоял музыкальный проигрыватель, и приятный мужской голос старательно выводил, как ему плохо без любимой.

«Без тебя, без тебя», — нещадно фальшивя, но полностью погружаясь в песню и получая немыслимое удовольствие от прослушивания, подпевала певцу немолодая уже работница канцелярии.

Стол ее возвышался посередине комнаты и был самым большим, да и сама дама была внушительной. Черная блузка в крупные розовые тюльпаны делала ее похожей на весеннюю клумбу. Губы цвета цикламена и бирюзовые тени давали понять, что перед нами не просто рядовая ничем не примечательная работница. Перед нами была женщина в самом кокетливом смысле этого слова. Припев закончился, и, зажмурившись от удовольствия, она откусила кусочек печенья и хлебнула чая из фарфоровой кружки.

От представшего зрелища я сделалась еще более голодной.

— Пошли отсюда, у них обед, — сообщила я эльфу.

— Глупости какие, — отмахнулся он, — у них всегда обед. Это же канцелярия! — Жорик широко открыл дверь, пропуская меня внутрь, а потом еще и хлопнул ею посильнее, так, что с потолка отвалился небольшой кусочек штукатурки прямо в пустой проход.

«Лучше в проход, чем на начальника отдела», — подумала я, глядя на табличку «руководитель сектора делопроизводства» на столе той самой цветочницы, а все канцелярские дамы как по команде посмотрели на нас.

— Госпожа пифия желает оформить документы о приеме на работу, — широко улыбнулся первородный и подтолкнул меня вперед.

— Вообще-то у нас перерыв, — не отрывая глаз от какого-то журнальчика, сказала начальница, — молодой чело… — одарив нас вниманием, исправилась, — эльф.

И она премило покраснела, прикрывая картинки в журнале ладошкой.

Я направилась было обратно к выходу. Находиться в канцелярии под пристальными и не очень-то доброжелательными взглядами нескольких пар глаз не доставляло особого удовольствия. Но Жорик на то и Жорик, он подошел к начальствующей даме и что-то прошептал ей на ухо. Что-то такое, что не принять во внимание никак нельзя.

«Госпожа Анжела Бокен», — прочитала я табличку на ее столе. Анжела же в это время украдкой подложила свой журнал под другие письма и бумаги на краешке стола.

Мадам указала мне на стол в самом углу. Под лирическое музыкальное сопровождение — «Ты единственная моя, без тебя не прожить мне ни дня» — и все под теми же внимательными взглядами работниц и одобрительным Жорика я уселась на стоящий напротив стола стул и сказала:

— Здравствуйте…

Кудрявая нескладная девушка буркнула что-то себе под нос, полагаю, ответное приветствие, и неохотно отвлеклась от просмотра каталога ультрамодной одежды, посмотрела на меня. Тут я обратила внимание, что да, она была очень модной. Почти такой же модной, как и ее начальница. Те же бирюзовые веки и розовая помада украшали ее лицо и оттеняли перламутровую оправу очков. Одета она была во что-то обтягивающе-зеленое.

Меня усадили заполнить какие-то анкеты, что я благополучно и сделала. Подписала скрепленный большой сургучной печатью контракт, согласно которому обязалась отработать в должности консультанта по немагическим астральным воздействиям один год, и смотрела, как длинные пальцы делопроизводителя, будто лапы большого паука, летают по клавишам печатной машинки. По правде говоря, жуткое было зрелище.

«Если моя должность консультант, то преподавать мне, наверное, не придется», — обрадовалась я и еле заметно вздохнула от облегчения.

— Занятия по вашему предмету начнутся на второй неделе обучения, — гнусаво разочаровала меня девушка, забрала подписанные документы и протянула мешочек с деньгами.

«Нет, ну надо же, какие длинные и костлявые у нее руки», — снова отметила я.

— Ваш аванс, — она поправила очки.

«Богомол», — осознала наконец, кого она мне напоминает.

— Всего хорошего, — быстро попрощалась я.

Взглядом нашла Жорика. Он наслаждался всеобщим вниманием и ел чужие конфеты. Подхватила воркующего с начальством эльфа под руку. Кинула последний взгляд на разочарованную руководительницу и не заметила, как смахнула что-то с ее стола.

Уронила я ту самую стопку, в которой лежал скрытый от посторонних глаз недавний журнал. И, прочитав название, поняла, почему госпожа Анжела прятала от нас свое чтиво. На землях Итарии подобные буклеты были редкой экзотикой, их не одобряли в министерстве культуры и ввозили контрабандой из Пресветлого леса.

«А хорошо тут у них в канцелярии, — подумала я. — Если они так интересно, а главное, продуктивно проводят рабочее время. Да, за чтением такой литературы самый скучный день летит незаметно».

«Мужская эльфийская эротическая мода» — было написано на нем. С обложки игриво и томно улыбался полуобнаженный собрат остроухого.

— О, ну надо же, а в моде-то сейчас гладкий шелк, а не кружева! — Жорик заинтересованно разглядывал модель.

— Ох уж эти курьеры, вместо «Эльфийского сада» принесли такое безобразие! — воскликнула Анжела. — Они перепутают, а ты — красней.

— И путают они с завидной регулярностью, — сказала себе под нос одна из девушек.

— Ага, — подтвердила еще одна.

Госпожа Бокен пошла красными пятнами и теперь напоминала неравномерно созревший помидор.

— Господин эльф, вы бы поторопились, комендант сегодня вернулся из санатория и будет на рабочем месте только до обеда. Больше ключи от комнат никто не выдает, — сочувствующе-предупредительно обратилась к моему спутнику красная руководительница. — А документы занесете завтра, — и широко улыбнулась мне.

И не успела я испугаться угрозы разоблачения, которое непременно бы произошло, при демонстрации аттестата об окончании пятилетней церковной школы, как в разговор вступил мой друг:

— Документы показаны магистру Аврелию лично. Госпожа Одеон окончила настолько секретную академию, что один только вид печати на дипломе может оказаться тяжелейшим бременем для непосвященных обывателей, — и он взял меня за руку.

— Всего доброго, — попрощалась я и прониклась собственной исключительностью.

Вся канцелярия во главе с госпожой Анжелой одинаково нежно улыбнулась. Думаю, я была первой женщиной в этих стенах, удостоившейся такой массовой доброты.

Мы вышли за дверь.

— Секретная академия?

— Очень секретная, — подтвердил эльф. — Настолько секретная, что даже название ее произносить нельзя.

— Даже магистру? — охнула я.

— А при чем тут магистр? — улыбнулся Жорик. — Тебя же канцелярия на работу оформляла. А без документов в канцелярии и мышь не пробежит. Они и с мыши сертификат стребуют.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. И вовсе не потому, что рано или поздно наглый обман все равно вскроется, я пришла в ужас от слов, опрометчиво сказанных в пылу ссоры с Жориком. А если бы он обиделся всерьез, если бы решил отомстить? Я бы тогда утопилась или повесилась… потому что сладить с таким противником совершенно невозможно, и старая, глупая, как мне до этого казалось, поговорка Кормака заиграла для меня новыми красками.

Поговорка вовсе не была глупой, она была самой что ни на есть верной: «Страшнее эльфа зверя нет», — говорил старый тролль.

— Ты чего загрустила? — страшный зверь сиял.

— Есть хочу, — сказала я, и голодная трель живота подтвердила правдивость сказанных слов.

Друг засуетился, ускорил шаг, протащил меня сквозь лабиринт одинаково светлых коридоров и вывел на улицу.

Мы вышли на широкий университетский двор. Позади был выход из главного корпуса, где шли теоретические занятия и находилась администрация учебного заведения. Это большое семиэтажное здание было выполнено из серого камня и украшено множеством фигур и сцен из «Жизнеописания Великого». Чуть дальше виднелся жилой блок, справа тренировочный полигон, слева несколько домиков для практических занятий факультетов (все это я узнала из треугольных указателей на металлическом столбе), а прямо напротив, в середине двора, журчал очень органично вписывающийся в картину фонтан. Фигура Великого в нем разрывала рот морскому чудовищу, из раскрытой пасти которого лилась вода.

— Иди получай ключи, — Жорик проводил меня до самых дверей коменданта, — а я на рынок, подберу одежду, а потом в таверну — закажу еду нам с собой. Так даже дешевле, — предыдущие события разом пробудили в нем до того спящую крепким беспробудным сном хозяйственность.

— Хорошо, — согласилась я. Очень хотелось прилечь после пережитого, даже сильнее, чем есть.

— Я знаю, где комнаты женщин-преподавателей, найду, не переживай, — успокоил он меня на прощанье.

Кивнула, отпустила эльфа, поправила мантию и постучала в дверь. Никто не открыл. Я постучала еще несколько раз, увеличивая интенсивность и громкость звука. И снова ничего. Тогда я решила действовать смелее и потянула ручку на себя. Дверь легко отворилась, и я поняла, почему меня не приглашали войти. Комендант был глуховат. И поняла это не потому, что вдруг и правда резко стала провидицей, просто комендант был мне знаком. Более того, он был моим поклонником. Моим утренним корабельным поклонником.

«Бывшим поклонником», — поменяла я его статус после того, как милый дедушка возмущенно поджал губы, наконец увидев меня.

— Свободных комнат нет, — предупредив мой вопрос, отрезал комендант.

Зря я отпустила Жорика. Уж он-то вмиг разобрался бы. Я попыталась представить себе, что он мог бы ответить на такое однозначное заявление, и, приняв наиболее высокомерный из всех возможных для девушки в одной мантии вид, громко сообщила:

— Тогда я пойду к ректору и попрошу заняться этим вопросом лично. Почему это меня не могут обеспечить жилплощадью? Чем я хуже других?

Аргумент был так себе. Эльф бы добавил что-нибудь о редком и очень ценном специалисте, а я-то, конечно, сплоховала.

Но отверженный молодой и красивый где-то в глубине души комендант обиженно скривился.

— Ладно, есть у меня одна свободная кровать, — презрительно выдавил он.

Значит, подействовало. Дружеские уроки повлияли на меня положительно. Я уже могла отстоять себя и без посторонней помощи.

— Давайте, — кивнула я.

Жорик вернется, и будет у меня не только кровать, в моем распоряжении этаж окажется.

Господин Теодор (имя я прочитала на дверной табличке) выдал мне маленький ключ. На привязанной к нему потрепанной веревочке висел металлический кругляш с номером триста шесть. Я вздохнула и пошла к выходу. Надеюсь, он меня не в кладовку поселил.

В жилом корпусе было людно, что и неудивительно, ведь буквально завтра должны были начаться занятия. По коридорам бегали не вполне адекватные студиозы разного пола, возраста и расовой принадлежности. Были тут и тролли, и люди, и эльфы, были и оборотни (судя по желтым глазам), и даже парочка дриад. Никто не обращал на меня никакого внимания, что тоже не удивляло, ведь на них всех были точно такие же мантии, только с вышитым номером и символом факультета на груди. Номер, как несложно догадаться, обозначал курс.

— Куда прешь, немочь рыжая! — толкнул меня оборотень-огневик с третьего курса.

Мускулистый, высокий, широкоплечий, темноволосый и наглый. Типичный волк.

«Предсказать ему что-нибудь, что ли? — отстранение подумала я. — Чтобы неповадно было провидиц толкать».

— Иди давай отсюда! — звонко прикрикнул кто-то на оборотня. Голос у этого кого-то дрожал от страха и удивления от собственной отваги.

— Осмелела, цветочница? — рыкнул на мою защитницу третьекурсник.

Я присмотрелась к побледневшей девушке и с удивлением узнала в ней ту самую мою клиентку, которой нагадала жениха.

Глаза оборотня загорелись ярким зеленым огнем, а на руках выросли когти. Моя заступница подозрительно закатила глаза.

Ну да, кто чего боится… я вспомнила свои недавние жуткие эротические фантазии и цветом сравнялась со своей товаркой.

«Раз нагадала удачу — изволь теперь эту удачу обеспечить», — дала я себе мысленную затрещину и сказала наглецу:

— А я как сейчас кому-то неконтролируемый оборот-то предскажу! — и я взмахнула руками, изображая волшбу.

И тут парень увидел, что знаков на моей мантии нет.

— Ой, у меня же вещи на кровати не разобраны! — клыкасто улыбнулся он и убежал так быстро, что я не успела сказать ему что-нибудь грозное вдогонку.

— Вот паразит, — погрозила я удаляющейся широкой спине. — Ты как, нормально? — спросила я у своей подопечной.

— Нормально, спасибо, — расцвела она в доброй улыбке.

— Не подскажешь, где тут комната триста шесть? — решила я воспользоваться случаем и спросить у второкурсницы (желтая цифра два и вышитый ландыш говорили о том, что моя знакомая с факультета земли), где моя комната. Уж второкурсница-то должна знать расположение комнат?

— Триста шесть? — переспросила девушка. — Вы уверены?

Я показала ей ключ.

— Ну ладно, — пожала она плечами. — Пойдемте, я Мила, — и она протянула мне маленькую ладонь.

— Гвен, — слегка пожала я ее руку.

Мила вела меня сквозь студиозов, я обрадовалась своей догадливости, потому что шла она так же быстро, запутанно и уверенно, как и Жорик. Показалось, что мы снова прошли под землей, как будто бы даже в другой корпус. Наконец дошли до нужной двери.

— А вы преподавать у нас будете? — спросила она меня у самой двери.

— Ага, прорицание, — придумала я название предмета на ходу.

— Надо же, как интересно! — восхитилась она. — Я и не знала, что это наука!

— Это новая неизученная область, — равнодушно бросила я и вставила ключ в замочную скважину.

Повернула ключ, толкнула дверь и сразу закрыла.

Господин комендант дал мне ключ от маленькой лаборатории факультета целительства. На узких длинных столах лежали будущие жертвы медицинских опытов. Господин Теодор дал мне ключ от университетского морга.

— Вот гад!

— Кто? — не поняла Мила.

— Комендант, — устало вздохнула я. — Он мне этот, с позволения сказать, эксклюзивный номер для проживания выделил.

Я потерла виски. От усталости, нервного перенапряжения и голода у меня заболела голова.

— Да ты что! — ойкнула Мила и от удивления даже забыла, что разговаривает с преподавателем. — Точно, гад! — она часто закивала головой и, захлебываясь от переполняющих ее эмоций, начала рассказывать мне о проделках злобного ужаса жилого корпуса — господина Теодора. — Он такой противный! В прошлом году заселил меня на чердак, все говорил, что это единственно возможное бесплатное место, мол, хочешь жить вместе со всеми — плати. А откуда у меня деньги? Я вообще из деревни приехала, всеми десятью дворами в дорогу собирали. Пришлось идти на чердак. Там ни кровати, ни шкафа! На полу спать пришлось! И ведь никакого сладу с ним нет. Он у принцессы в друзьях ходит. Говорят, шпионит для нее!

Мила утерла лоб. Так распалилась, что даже вспотела.

— Так ты сейчас где живешь? — уточнила я.

— Там и живу, — успокоилась девушка, — ремонтик небольшой сделала…

— Нет, пожалуй, комната триста шесть даже с ремонтом мне не подходит, — вслух подумала я и принялась рассуждать логически.

Комендант — взяточник, который ходит под принцессой. Жорик — просто наглый эльф. Комендант, вероятнее всего, в этом столкновении умов победит, а значит, спать мне совершенно негде. Невыносимо захотелось плакать, и я шмыгнула покрасневшим носом. Хуже всего то, что сейчас я позорно разревусь перед Милой, и она расскажет всему университету, что новый преподаватель — плакса.

— Не расстраивайтесь, пожалуйста, — она погладила меня по плечу. — Можно ко мне на чердак пойти. У меня кровать большая…

При этих словах я всхлипнула уже не горестно, а заинтересованно.

— Кровать?

— Ну как кровать, матрас, — покраснела девушка.

— Матрас — это еще лучше! — продемонстрировала я невероятную ценность этого щедрого дружеского предложения.

— Пойдемте тогда? — осторожно спросила Мила.

По-моему, она решила, что я не в себе. За короткие минуты знакомства провидица успела пережить и продемонстрировать фактически весь спектр имеющихся у человека эмоций.

— Пойдем, — взяла я себя в руки и добавила, — а с комендантом потом разберусь.

В конце концов, прорицательница я или кто?

Так, подбадривая себя саму, и подбадриваемая Милой я пошла на новое, вне всякого сомнения, романтичное место.

На этот раз мы шли не торопясь, потому что идти быстро я уже не могла. Мила сначала убежала вперед и размахивала руками, эмоционально окрашивая слова, предназначенные, надо полагать, мне. Я же еле переставляла ноги, держалась за белую (теперь уже в пятнах от пальцев) оштукатуренную стену и костерила себя, коменданта и заодно эльфа на чем свет стоит. Наверное, она что-то спрашивала, и вопрос этот требовал ответа, потому что Мила наконец остановилась и посмотрела по сторонам.

— Гвен? — не увидела она меня.

— Я тут… — подняла правую руку.

— Ой, извините, пожалуйста, — покраснела девушка, — я очень быстро хожу…

— Все нормально, — прокряхтела я, — а долго еще?

— Да нет, уже почти пришли, — обрадовала она меня. — Мы сейчас выйдем из коридора в жилой корпус, а потом сразу налево на лестницу, семь этажей — и мы на месте.

Кивнула. Семь этажей энтузиазма не вызывали, но выбора у меня особого не было.

И все же я оказалась права. Корпуса университета действительно были соединены между собой сетью одинаковых подземных коридоров. Как обучающиеся и преподавательский состав не путались в этих лабиринтах, по-прежнему оставалось для меня неразрешимой загадкой. Никаких знаков в коридорах не было. Белые стены, серый камень под ногами, узкая ковровая дорожка и довольно низкий ничем не примечательный потолок.

— Как ты находишь дорогу? — уточнила я у девушки.

— Так привыкла уже, — пожала она плечами. — На самом деле тут все относительно просто. Если заблудился — держись правой стороны. Куда-нибудь да выйдешь.

— Логично, — согласилась я и сделала себе зарубку на память: стребовать с кого-нибудь карту переходов.

«Хотя зачем мне карта переходов? — одернула я себя. — Мне надо как можно скорее и как можно дальше уехать отсюда! Только как я теперь уеду? Я же контракт на год подписала!» — и мысленно взвыла, понимая, что загнала себя в самую настоящую мышеловку.

Надо прекратить этот фарс, подойти к ректору и объяснить ситуацию. Магистр Аврелий, наверное, единственный, кто сможет мне помочь. Вот только захочет ли? В любом случае признаться лучше ему, а не дракону. Анжер меня на месте разорвет, хотя бы ради мести за свои галлюцинации.

— Гвен, — тихонько позвала меня Мила.

— Да? — грустно отозвалась я.

— А мы на месте… — и она подозрительно удивленно хлопнула глазами.

Я включилась в действительность и осмотрелась. В горестных мыслях не заметила, как прошла все семь этажей по узкой винтовой лестнице, то есть это Мила прошла семь этажей и стояла у маленькой неприметной дверцы. Я же прошла семь с половиной и упиралась лбом в зарешеченный лаз, ведущий на крышу здания. Убрала голову от железной решетки, втайне проклиная ее наличие и неспособность исчезать при соприкосновении с чужими головами, и снова ужаснулась, представив, какой идиоткой выгляжу в глазах девушки.

— Захотелось посмотреть на университет с высоты… — нашла я оправдание и потерла лоб.

— Понятно, — расслабилась девушка. — Тогда буду вас в комнате ждать, — и она повернула ключ.

— Ты знаешь, я что-то передумала, — спустилась вниз. — Потом посмотрю. Надо же, у вас решетки при прикосновении не расщепляются… — сделала я удивленно-огорченный вид.

— А такое бывает? — чуть не выронила Мила ключик из рук.

Я загадочно улыбнулась.

— Ничего себе, — восхищенно выдохнула она и пропустила меня внутрь.

«Великий, я самый настоящий аферист», — подумала, переступая порог.

Чердак, на котором второй год жила Мила, Милу и напоминал. Бедненько и чистенько — вот как я описала бы обстановку. Маленькое круглое окошко под треугольным навесом крыши было украшено симпатичной шторкой, стены побелены, пол выметен, в самом углу стояли старый стол, два стула, сундук для вещей и все-таки кровать. Матрас на четырех досках.

— Чаю? — спросила девушка.

— С удовольствием, — радости моей не было предела.

А дальше я попала в сказку. Меня напоили вкуснейшим чаем из ароматных трав, к нему прилагались сливовое варенье и яблочный пирог (все это Мила привезла с собой из деревни, куда ездила на каникулы), и под милую болтовню моей новой знакомой я начала медленно, но верно засыпать.

— Гвен?

— А? — разлепила правый глаз.

— Иди приляг, — показала Мила на ложе. — Я тебе плед дам.

— Ага, — пробормотала сонно, встала, слегка пошатываясь, добрела до кровати, сбросила сапожки и прилегла с краю. Что-то теплое укрыло меня сверху, вероятно плед.

Я была рада, что Мила все-таки согласилась с моим предложением называть меня наедине попросту Гвен, без всяких расшаркиваний. Тем более мы делили теперь одну кровать, то есть фактически породнились. Я и с сестрой-то вместе не спала.

— Спасибо, — сказала я девушке и добавила, — как же у тебя хорошо.

Она присела рядом.

— Тебе, конечно, выделят комнату получше чердака. Ну, я надеюсь, — поправила она себя, — но если что, приходи ко мне на чай. Я всегда рада гостям, тем более ко мне почти никто не ходит.

— Почему это? — удивилась я.

— Так я же из деревни, денег нет, дар слабенький, живу отдельно, — с каждым словом она говорила тише и тише, — в общем, одна я тут, — тяжело вздохнула хозяйка чердака.

— Приду обязательно, — заверила ее, слегка приподнявшись на кровати, — я бы вообще с удовольствием у тебя осталась!

— Правда?! — подпрыгнула Мила. — Это было бы здорово!

— И к этому взяточнику идти не придется, — скривилась я.

— И обижать меня перестанут, — она зажмурилась от радости. — Обижать соседку провидицы, это ж каким дураком надо быть?

Я слегка заерзала от стыда.

— Пойду в библиотеку схожу, — встала с кровати Мила. — Отдыхай.

Тихонько хлопнула дверь, я еще немного постыдилась сама себе и заснула.

Снилась мне Молли. Она бегала за голым драконом и кричала, что знает, где рыжая цыганка. За информацию она просила властный поцелуй.

Глава 6

Проснулась я оттого, что кровать трясло. Открыла глаза и с удивлением обнаружила, что трясло не только кровать, но и стены, пол и потолок. Это было похоже на самое настоящее землетрясение, коего не было в наших краях, кажется, никогда. За окном уже стемнело, лампа у Милы была керосиновая, зажигать ее в такой ситуации не было ни времени, ни желания, поэтому я на ощупь натянула обувку и побежала прочь с чердака, банально спасая, что называется, шкуру.

Пока я скакала вниз по ступеням, здание несколько раз содрогнулось, а я успела столько же раз попрощаться с жизнью. Угроза быть погребенной под грудой камней мигом расставила приоритеты, и дракон с его местью показался сущей безделицей: жить все-таки хотелось.

Достигла наконец выхода, открыла дверь и столкнулась нос к носу с Милой.

— Привет! — обрадовалась она неожиданной встрече. — А ты куда так бежишь?

— Привет, — потерла заколовший бок, — так землетрясение же?!

— Да ну, какое землетрясение, — отмахнулась девушка, а я заметила стопку учебников у нее в руках, — это драка банальная. То есть в этот раз, конечно, не совсем банальная, профессор Анжер что-то с новым преподавателем не поделил, — добавила она, а у меня потемнело в глазах.

Жорика убивают…

— А зачем они дерутся в жилом корпусе?

— А они не в жилом, они на полигоне. Хочешь, сходи посмотри. Я слышала, девчонки шептались, что зрелище необыкновенное. Туда все студенты пошли.

Я кивнула и, придерживая полы мантии, ускорилась.

— Профессор наш силен, но и новый преподаватель боевых искусств, говорят, не лыком шит, неизвестно, кто победит.

Тут до меня дошел смысл сказанного, и я резко остановилась. Если там не Жорик дерется, то зачем бежать?

— А секундант у них преподаватель танцев новый, такой красавчик, — добавила Мила, и я дико разозлилась.

Значит, вот чем мой друг занят, вместо того чтобы искать меня! И я еще более уверенно направилась на полигон — ругать нерадивого эльфа.

Шла опять-таки настолько уверенно, что ничего и никого не замечала, а стоило бы. На пути неожиданно возникла какая-то девушка, и я сбила ее с ног, да так, что она упала в лужу грязи, которая оказалась рядом по самому действующему закону во всех мирах. По закону подлости.

— Да как вы посмели! — возмутилась девушка, а я поняла, кого толкнула.

Посреди внутреннего университетского двора, рядом с фонтаном, перепачканная в грязи сидела принцесса Анна.

— Простите ради Великого, — бросилась я помогать венценосной особе поднять свое венценосное тело, то есть взяла ее за руку и потянула на себя. При этом полы моей мантии слегка распахнулись, и принцесса смогла лицезреть вышитые розы во всей красе.

— Вы за это ответите! — зашипела она на меня, а я от неожиданно агрессивной реакции отпустила ее руку.

Видимо, принцесса не любила роз.

— И за это вы ответите тоже, — добавила она и поднялась самостоятельно.

Надо отдать ей должное, никаких истерик и угроз из ее уст не последовало. Я ожидала что-то вроде «я сгною тебя в темнице» или «вышвырну из университета», но принцесса была достаточно умна и до подобного не опустилась. Это-то и пугало.

— Что здесь происходит? — подошел к нам магистр Аврелий, оглядел девушку. Слегка поморщившись, пробормотал что-то себе под нос, вероятно, заклинание, и, взмахнув рукой, придал ее одежде приличествующий положению вид.

Анна поднялась, поправила платье, вздернула бровь и уже собиралась сказать что-то обличительное в мой адрес (а компромат на меня у нее имелся), но тут господин ректор заметил и меня.

— Леди Гвиневра, вот вы где, — и он облегченно вздохнул. — Слава Великому, вы нашлись! Идемте, идемте же скорее на полигон, пока мои лучшие преподаватели не угробили друг друга и учебное поле для поединков! — Он схватил меня за руку и поволок туда, где раздавались воистину страшные взрывы.

— Значит, леди, — услышала я задумчивый шепот в спину.

Кажется, помимо коменданта и дракона я обзавелась еще одним недоброжелателем. Родовитым недоброжелателем.

И все же зря я поддалась на уговоры. Везение не может быть бесконечным, а на наглости далеко не уедешь. Вернее, Жорик-то, может быть, и уедет, но не я. «Надо рассказать магистру о случившемся и порвать этот порочный круг», — уговаривала сама себя встать на путь искупления.

— Да, все в порядке, она нашлась, — говорил кому-то в это время магистр, — жива, — бросил он на меня уточняющий взгляд.

Что-то в его словах показалось мне немного странным.

— Жива и здорова, — устало повторил мужчина, грохот резко прекратился, а я поняла, что было не так.

Магистр Аврелий говорил, не открывая рта. От неожиданности я застыла на месте.

— Госпожа Одеон, что случилось? — вежливо поинтересовался ректор. — Что-то болит?

«У меня совесть болит».

— Вас кто-то обидел?

«Природа. Она мне мозгов не доложила!»

— Примите мои глубочайшие извинения за недостойное поведение сотрудника университета, в отношении него уже приняты превентивные меры. Уверяю вас, он не останется безнаказанным.

Как же мне стало стыдно. От такого проявления заботы и участия я, во-первых, мигом забыла о причудившемся мне разговоре, во-вторых, покраснела с ног до головы и поняла, что не могу больше врать ни минуты.

Полигон был закрыт полупрозрачной сферой, а поскольку на самой арене происходило сейчас крайне интересное зрелище, никого в этой части двора не было.

Надо было решаться.

— Нет-нет, — замахала я руками, — все в порядке. Магистр, — собрала всю имеющуюся силу воли в кулак и, прикрыв от страха глаза, выдала на одном дыхании, — я никакая не пифия, у меня даже дара нет!

Громкий заразительный смех был мне ответом.

— Прелестно, — отсмеявшись, сказал ректор. — Ну, положим, пифия вы самая что ни на есть.

Все плохо. Похоже, коррупция в нашей стране достигла таких масштабов, что даже ректор, вполне вероятно, никакой не магистр, а рядовой воздушник… Доверчивый, ничего толком не понимающий в магии воздушник.

— Да, моя дорогая, — он покровительственно мне улыбнулся, — пифия, просто необученная.

То есть в лучшее учебное заведение Итарии взяли преподавать необученную, а стало быть, опасную для общества провидицу, и в этом вроде как нет ничего странного.

Великий, это Жорик. Наверное, он в срочном порядке связался с эльфийскими родственниками, и они выдали ему огромную сумму (наверняка под такие же огромные проценты), и друг распорядился ею со всей свойственной ему эксцентричностью. Он как настоящий мужчина все-таки решил мою проблему. Заплатил магистру за молчание и более-менее правдоподобную легенду. То есть ректор все-таки взяточник. А Жорик — герой.

«Представляю, какую благодарность он с меня потребует… Уборка в кузне и стихи вечерами покажутся мне наиприятнейшими минутами моей жизни. Как бы он меня в вечные музы не взял», — и я потрогала свою косу.

Он ведь и парикмахером был. Иногда что-то такое ностальгическое всплывало на задворках многолетней памяти эльфа, и он предлагал мне сменить образ. В радикально черный цвет.

Я так глубоко задумалась, что почти не обращала внимания на магистра, которому, кажется, стало плохо. Он давился кашлем.

— Великий, где же тут у вас медики?! — взвыла я от осознания собственной беспомощности.

Помочь ему я не могла. Что бы они с эльфом ни сочинили, но не было у меня никакого дара.

— Я в порядке! — наконец откашлялся ректор.

Приступ удушья таковым не был, магистр давился смехом.

— Госпожа Одеон, ваши выводы, безусловно, не делают мне чести. Неужели вы думаете, что абсолютно все проблемы можно решить при помощи денег? Интересно, кто же внушил вам эту мысль?

— Да, — честно призналась, начиная догадываться, что какой-то из своих выводов озвучила вслух. — То есть, нет, конечно! Честность, законность, праведность! — попыталась я разрешить щекотливую ситуацию и с полагающимся фанатичным блеском в глазах сообщила девиз королевства.

— Пожалуй, лозунг был выбран не самый удачный, — слегка поморщился ректор. — Как бы то ни было, вы провидица. Об этом говорит и верность вашего последнего предсказания. Мы получили сообщения из монастыря, — внушительно добавил он.

Сделала вид, что понимаю, о чем он, и так же внушительно кивнула в ответ.

— Зима обещает быть снежной, — пояснил Аврелий, а я еле слышно застонала.

— Вы единственная провидица на территории Итарии, — продолжил он свою речь, — все женщины с подобным даром были уничтожены во время последней войны. Монастырь неохотно делится предсказаниями, чудом уцелевшие пифии давно отошли от мирских дел. Прогнозы погоды — единственные сведения, которых король может от них добиться. Мы не сможем обучить вас вашему дару, но предоставим все условия для того, чтобы вы смогли самостоятельно развить его. Например, дадим подопытный материал, — с какой-то упрямой решительностью добавил он.

Похоже, мне только что разрешили тренироваться на студентах. Понимание этого почему-то не радовало.

— Для того-то и заключен с вами контракт. Вы единственная, кто сможет предвидеть беду. Аналитики давно прогнозируют новое нашествие, но сведений для того, чтобы мы могли подготовиться к защите, недостаточно. Вы нужны королевству, — проникновенно обратился к спящему во мне беспробудным сном патриотизму жестоко ошибающийся на мой счет ректор.

— Магистр, я просто пошутила тогда, — попыталась достучаться до него я, но попытка успехом не увенчалась.

— Поговорим после, — улыбнулся мне мужчина. — Вас уже заждались друзья, — и он пропустил меня на полигон.

«Интересно, почему он сказал об эльфе во множественном числе?» — подумала я и увидела искомого друга.

Он обнимался с драконом. Рядом с парой новоявленных друзей присутствовало еще одно неизвестное мне лицо. Судя по хорошо развитой мускулатуре, выдвинутой вперед челюсти и сломанному в нескольких местах носу, это и был преподаватель боевых искусств.

Интересно, что они с Анжером не поделили?

— Господа студенты, прошу покинуть территорию полигона! — прозвучал над нами строгий голос ректора.

Обучающиеся дисциплинированно поднялись со скамей и спускались по узким проходам без всякой спешки. Мы с ректором прошли сквозь толпу к решившим свои споры задирам.

Мужчины продолжали обниматься и не обращали на происходящее вокруг никакого внимания.

— Классная драка была, — услышала я восторженный отзыв какого-то воздушника. — Ну надо же, разве можно подумать, что он так силен?! Насколько внешность обманчива! — очень удивлялся парень. — Как он его, и под дых, а потом огнем сверху!

— Да… круто было, — согласился с ним однокурсник. — Жалко, что у меня только воздух. Будь у меня огонь, я бы… я бы… — дальше фантазия слегка застопорилась. — Я был бы самым популярным в университете, — решил он наконец для себя, кем бы он мог быть.

— Это вряд ли, — хихикнула молоденькая дриада и стрельнула в оборотня глазами.

«Как же здорово быть студентом, — подумала я. — Можно ходить на лекции, можно шутить, можно использовать магию и можно влюбиться в кого хочется».

Совершенно некстати почему-то очень захотелось влюбиться.

«Да вон хоть в ректора, например», — и я внимательно осмотрела не такого уж и старого магистра.

«Нет, пожалуй, лучше дракон», — сравнила я оба варианта.

Магистр почувствовал пристальный взгляд и вопросительно мне улыбнулся. Сделала вид, что не заметила. Провидица же, может быть, я вообще прямо сейчас наблюдаю тайны мироздания.

— Гвен, дорогая, — заметил меня Жорик, — где же ты была? — вырвался друг из суровых мужских объятий.

— Да, мне тоже интересно, — добавил дракон.

Обрадовался он мне подозрительно сильно.

— Я настраивала канал связи с миром, — ответила я, а Анжер и ректор синхронно кивнули.

Жорик же на это сощурился, как сытый кот.

Достучаться до совести эльфа было невыполнимой задачей.

— Госпожа Одеон, позвольте представить вам Йонаса Тувенса, — взял слово дракон.

— Добрый день! — хрипло поздоровался со мной преподаватель воинского дела и протянул огромную ладонь.

Я не без опаски вложила руку. Преподаватель аккуратно пожал мне пальцы и робко улыбнулся. Улыбка у него была чудесная, фигура шикарная, волосы светлые, глаза ярко-синие и удивительно добрые.

«А ведь красавчик, и этот нос придает ему некий шарм», — мигом оценила я нового кандидата в возлюбленные.

Клыков нет, когтей нет, язык нормальный, одним словом — человек.

— Господин Тувенс с островов Мале, — зачем-то сказал Анжер, чем вычеркнул кандидатуру воина из моего и без того не особо большого списка потенциальных счастливчиков.

Господин Йонас был оборотнем. Если я помню правильно, то жители островов обращались в дельфинов. Как-то не готова я жить с рыбой…

«Можно подумать, он тебе предлагал», — одернула я себя. Мне вообще-то и дракон ничего не предлагал. Единственный серьезно настроенный по отношению ко мне мужчина — жуликоватый престарелый и, вполне вероятно, уже разжалованный комендант.

И понимание такой печальной невостребованности отнюдь не радовало.

— Очень приятно! — ответила я, очаровательно улыбнулась и затеребила кончик косы, заливаясь нежным румянцем, то есть мигом вспоминая и применяя на практике, как правильно вести себя в первую встречу, чтобы понравиться мужчине раз и навсегда.

Естественно, полученные сведения я брала со страниц «Любви и мести».

«Инесса склонила голову и закусила нижнюю губку, закручивая упругий локон на указательный палец. Тугая грудь ее взволнованно колыхалась в сторону неизвестного, но очень притягательного незнакомца. Все в ней кричало, что это он, тот самый мужчина ее жизни.

— Здравствуйте, — низким волнующим голосом поздоровалась ее живая мечта, — меня зовут Джек Саливан, я буду учить вас, — и он проникновенно посмотрел в прекрасные голубые глаза Инессы, — учить вас игре на фортепиано.

Инесса же хотела сейчас только одного, она хотела, чтобы эти нежные и трепетные губы ласкали ее со всей возможной страстью, чтобы мускулистые руки сжимали ее в самых неприличных местах. Джек же будто прочитал ее мысли, приблизился к трепещущей деве и улыбнулся, да так, что Инесса застонала от восторга. Тогда Джек закрепил результат, улыбнулся еще раз, блеснув не менее прекрасными, чем у Инессы, зелеными глазами и откидывая длинные черные волосы для усиления эффекта.

Неискушенная девушка была так очарована, что не сразу расслышала имя красавца.

А красавцем и самым невероятным мужчиной, которого ей довелось видеть, был тот самый Джек Саливан, который не далее чем месяц назад соблазнил ее лучшую подругу Зоуи. Соблазнил, обесчестил и жестоким образом бросил.

Инессу будто окатили ледяной водой, а потом кипятком. Так тяжело было ей принять страшную правду. Она собрала всю силу воли в кулак, оттолкнула Джека, отбежала в сторону. Потом передумала, снова подбежала к нему, и когда Джек, уверенный в том, что добился желаемого, потянулся к красавице за поцелуем, она, хорошенько размахнувшись, ударила его по слегка небритой щеке и выкрикнула:

— До свидания!

В тот миг она еще не знала, что навсегда влюбила в себя неприступного Джека».

Как девушка разумная я поняла, что вариант с пощечиной мне не подходит. Представляю эту картину… Размахиваюсь я, совсем как Инесса, и даю дельфину пощечину. Нет, ни за что ни про что дубасить мужчин — это не мой стиль. У Инессы-то хоть причина была.

«Все-таки героиня романа из меня никудышная», — окончательно сникла я.

— Вы присоединитесь к нам вечером? — спросил Йонас. — Мы планируем отметить наше знакомство и назначение, — и он показал глазами на Анжера и довольного эльфа.

— С удовольствием, — согласилась я.

— Йонас, Анжер, жду вас у себя, — сообщил оборотням ректор, и дракон с дельфином, переглянувшись, последовали за ним.

Мы же с Жориком остались вдвоем, и, когда трое работников Университета скрылись за куполом, с лица эльфа вмиг слетела улыбка.

— Ты где была? — непривычно серьезно и даже как-то зло спросил друг. — Я обыскал все жилое крыло. Я тут пол-университета на уши поставил, пытаясь высвободить тебя из лап дракона, а ты преспокойненько приходишь на полигон с ректором!

— Я спала на чердаке, — не нашла я достойного ответа и поэтому сказала правду. — Та девушка, которой я на рынке погадала, как оказалось, тоже учится здесь. Вот она-то меня и приютила. И даже чаю дала, — добавила я и поежилась. Становилось ощутимо холоднее.

— Так ты подружку нашла? — обрадовался Жорик. — Симпатичная? Познакомишь? — вернулся он в свое нормальное состояние.

— Ага, непременно, — ответила я. — Да, как это ты меня вызволял из драконьего плена, если дрался с ним господин Йонас?

— Кто такой эльф? — потребовал друг определения.

— Эльф — венец природы, — с готовностью отрапортовала я.

— Вот! — потряс он рукой. — Именно так. Немного мухлежа, и дельфин, оскорбленный драконом, летит мстить обидчику.

— Чего? — кажется, у меня снова упала челюсть.

— Чего-чего, — передразнил меня Жорик. — Аврелий мне помочь не захотел, и тогда я решил действовать самостоятельно. Сказал Йонасу, что Анжер назвал его слабаком и сделал это публично, перед всеми студентами. Пока они дрались, я должен был проникнуть в комнату дракона и спасти тебя.

— С чего ты взял, что я у Анжера? Да и почему ты, в таком случае, был на полигоне, а не у дракона?

— Ну, — покраснел друг, — драка такая зрелищная была. Бум, бам, огонь, — на последнем слове он слегка сдулся под моим суровым пристальным взглядом. — А потом и ректор сообщил, что ты нашлась.

— Понятно. Платье достал? — спросила я о самом на данный момент насущном.

— А, платье! — ударил он себя по лбу. — Пошли в нашу комнату.

Последней фразе я не придала ровным счетом никакого значения. А зря.

Быстро и без лишних встреч и волнений мы дошли до жилого корпуса. Там-то, конечно, мой друг снова оказался в центре внимания. Девушки при виде эльфа замирали, потом отмирали обратно и принимались срочно приводить себя в порядок, мило краснеть и призывно улыбаться. Но умудренный предыдущим опытом будущий преподаватель был непривычно серьезен и хмур. То есть не расточал свое знаменитое обаяние и даже нисколечко не улыбался.

«Авторитет нарабатывает», — догадалась я.

«Какой мужчина», — с придыханием прошептала кругленькая, как аппетитная булочка, студентка.

Тоненький Жорик нравился пышным дамам.

— От него так и веет опасностью и тайнами, — согласилась с подругой высокая и тощая как жердь огневичка.

«Рассказала бы я вам, чем от него веет», — подумала я и хихикнула.

Важный эльф недовольно покосился на меня. Не знаю, чего мне стоило сдержать рвущийся наружу смех. Но ради друга я справилась, ему же все-таки преподавать. Пусть и танцы. Хотя со стороны женской половины университета пропусков не будет как таковых, а со стороны мужской… уж если он на дракона воина натравил, как-нибудь и с этим справится.

Мы поднялись на один пролет вверх. Весь второй этаж занимали преподаватели (это мне поведал Жорик), но и без его подсказки я могла бы догадаться об этом по обстановке. Здесь стены были украшены картинами, по полу стелилась изумрудная ковровая дорожка, а на подоконниках цвели разномастные комнатные цветы. Ядовитые, кажется, тоже были.

— Проходи! — скомандовал эльф. — Наш шикарный номер уже заждался новую хозяйку, — и он смешно задвигал бровями, разом теряя свою важность.

— Дай уже мне платье, — не разделила я его веселья, но в комнату вошла.

— Какая же ты все-таки скучная, — обиделся эльф. — Платье на твоей постели, — сказал он и показал мне на одну из двух одинаковых кроватей, стоявших по разным углам комнаты.

— Я что-то не очень поняла, — повернулась к нему, — мы что, в одной комнате жить будем?

— Ага! — подтвердил мою догадку Жорик, а мне слегка подурнело.

За день с эльфом я умудрилась остаться без одежды, денег и фактически попрощалась с репутацией честного человека, что же будет, если мы станем вместе жить?

— Ты это как вообще себе представляешь? — от возмущения я даже забыла как следует рассмотреть разложенное на кровати платье. — Где я должна переодеваться? Как мы будем делить ванную, если тебя из нее не выгнать? Что обо мне люди и нелюди подумают, в конце концов?!

— Переодеваться? — оживился Жорик. Я уже все предусмотрел, у меня есть ширмочка! — и он продемонстрировал мне что-то жуткое, наспех сколоченное из трех разных по длине досок и прикрытое занавеской.

Занавеска была с окна. Вторая сиротливо висела тут же.

— А вот насчет второго пункта я как-то не подумал, — расстроился друг.

— Пошли. Сходишь со мной к коменданту, стребуешь у него для меня комнату рядом с твоей, и будем ходить друг к другу в гости, — предложила я компромисс. — А если комнаты нет, подселюсь на чердак к Миле, она мне предложила. Только переоденусь, — вспомнила я о самом главном.

— Тут такое дело, — замялся эльф. — Ну, в общем, я сказал ректору, что ты страдаешь припадками и за тобой нужно обязательно следить. Причем делать это должен только близкий тебе человек, остальных ты можешь и зашибить ненароком. Поэтому комнату тебе другую не выделят и отдельно не поселят, — и он хлопнул глазами.

— Я тебя убью, — устало села я на свою кровать.

— Ну не мог же я тебя одну оставить, — пробормотал друг, — дракон этот, еще не привороженный, а уже такой наглый. Как я смогу тебя по-другому защитить? Я же все-таки мужчина, — последнее было вопросом.

— Мужчина, — подтвердила я. — Сейчас переоденусь, и мы с тобой, мужчина, пойдем в церковь.

— Зачем это? — удивился Жорик.

— Затем, что репутация моя упала на самое дно, и чтобы вернуть ее на место, ты, как честный эльф, обязан на мне жениться, — и я расстегнула пуговицу мантии, оставаясь в чудесной шелковой сорочке, производящей неизгладимое впечатление на всех встречных мужчин и не только.

— Подожди, я все устрою! — крикнул эльф у самых дверей.

Перспектива расстаться со свободой (а Кормак обязательно бы проследил, чтобы Жорик с ней все-таки расстался, даже приехал бы ради этого в столицу) пугала друга не меньше, чем меня поцелуи с драконом.

«Собственно, а чего я так испугалась? Красивый же мужчина… Сильный, весь из себя загадочный, обеспеченный опять-таки, — это достоинство на данный момент перевешивало практически все недостатки. — Можно подумать, у нас нет смешанных браков. И дети от таких браков, как правило, наследуют лучшие черты обоих родителей, — уговаривала я себя довести начатое Жориком до конца, раз уж половина дела фактически сделана. — Ну помолвка, ну пара поцелуев. Это же не свадьба. Зато я получу магию», — размышляла я и одновременно затягивала ярко-желтое платье, приготовленное для меня эльфом.

Все же он был настоящим художником. Платье село как влитое, красиво оттеняло волосы, к тому же было расшито симпатичными камушками, что и демонстрировало мне собственное отражение в окне.

Расправила плечи, подмигнула себе, радуясь, что все-таки смогла найти слабое место остроухого, и хотела было пойти проведать Милу, как в дверь настойчиво постучали. Платье на мне имелось, настроение соответствовало наряду, то есть было таким же солнечным, и я доброжелательно и приветливо разрешила войти в пока еще (надеюсь, ненадолго) нашу с другом комнату.

— Госпожа Одеон, — протиснулся в дверь Анжер, — я узнал о безобразной шутке коменданта и пришел извиниться от имени университета.

— Все в порядке, — томно сказала я и хлопнула ресницами, совсем как Жорик.

Надо брать быка за рога, пока не передумала.

Дракон сделал шаг назад.

— Да-да, о том, что вам нужен дружеский эльфийский присмотр, я тоже в курсе. Все же одна из самых сильных ветвей Пресветлого. Замечательный целитель и души, и тела, — сам себе объяснил мужчина.

Отлично, о том, что пифия припадочная, знает уже весь университет.

Как бы выкрутиться? Кто же будет обручаться с больной, да еще и таким опасным и непредсказуемым недугом?

— Анжер, — подошла я к дракону. — Это было лишь один раз. В тот день меня посетили страшные видения… — Мой будущий жених понимающе кивнул, а я на ходу сочиняла видение пострашнее. — Полчища нежити шли на Итарию, и гибли жители королевства, — зашептала я жутковатым образом. — Черная сила пожирала континент, поднималась выше и выше, в самые горы.

— И не было спасенья? — в тон мне спросил зачарованный мужчина.

— Было, — торжественно уронила я. — Золотой дракон нашел любовь и сжег страшное войско.

После этих слов Анжер ощутимо напрягся.

— Что вы знаете о Золотом драконе? — жестко спросил он, и я поняла, что опять что-то не то напророчила.

Сделала маленький шажок назад, на всякий случай увеличивая расстояние между нами.

— О Золотом драконе? — ненатурально улыбнулась.

— Именно, — шагнул ко мне Анжер.

— Да в общем-то ничего, — промямлила я и вжалась спиной в стену.

— Госпожа Гвиневра, это дело государственной важности. От ваших слов зависят судьбы не только вашего королевства, но и всего мира. Золотой дракон — это вовсе не обозначение цвета, это — символ. Символ истинной власти, силы и мудрости. Он появляется раз в несколько сотен тысяч лет. Избранный неожиданно меняет цвет чешуи тогда, когда настает угроза всему живому, — проникновенно сказал Анжер.

С каждым словом наступающего на меня дракона, вполне вероятно, Золотого, дракона с лихорадочно блестящими глазами и вертикальными — надо полагать, от волнения — зрачками я погружалась в пучину уныния сильней и сильней.

От осознания важности момента и доверия мне страшной драконьей тайны по телу моему побежали мурашки. Много мурашек. Они чувствовали, что это, быть может, их последний по конкретно этому телу забег, потому что нерадивая хозяйка (и мурашек, и тела) опять напророчила себе драконью гору проблем.

— Великий был Золотым драконом, — закончил мой бывший будущий жених.

С идеей стать магом попрощалась окончательно — я просто не успею им стать, даже если прямо сейчас каким-нибудь невероятным образом заставлю Анжера обручиться со мной.

Церковь сожжет меня за богохульство.

— Откуда у вас закрытая информация? — перешла я в наступление. — Вы ведь знаете, есть вещи, которые нельзя произносить вслух.

— Простите мою несдержанность, — поцеловал он мою руку. — Вы не просто очень красивы, обладаете невероятно сильным даром, но и потрясающе умны.

Вместо ответа я зарделась и опустила глаза.

— Поужинаете со мной завтра? — вдруг спросил дракон, и одновременно с этим в комнату вошли Жорик, комендант и почему-то принцесса.

И судя по поджатым губам и сверкающим, даже не сверкающим, а мечущим молнии глазам, она предложение Анжера слышала.

Если меня не сожжет церковь, то добьет власть.

— И обязательно провести там водопровод, — закончил предложение эльф.

Про очень нужное для спокойствия не только моего, но и, пожалуй, всего университета удобство говорил он, конечно, коменданту. Принцесса их беседу не слушала и не поддерживала.

— Обязательно, — смиренно согласился шутник. — Добрый вечер, — поздоровался комендант со мной. — Уважаемая пифия, прошу извинить меня за недавнее недоразумение. Я уже немолод, и поэтому перепутал ключ, — и он гаденько улыбнулся.

То есть не раскаялся совершенно.

— Не расстраивайтесь, дорогой Теодор, — пропела принцесса. — Я уверена, госпожа Одеон не держит на вас никакого зла и давно простила эту маленькую оплошность.

— Ничего страшного, — показательно простила я противного старика вместе с его оплошностью (как было не простить, если принцесса просит?), — я все понимаю. Мой дедушка примерно ваш ровесник и тоже вот страдает маразмом.

Две одинаково мерзкие улыбочки слетели с одинаково непривлекательных лиц. Жорик хихикнул, а Анжер кашлянул.

— Значит, вы поддерживаете отношения с семьей? — удивилась Анна. — Не думала, что для пифии это возможно.

— Леди Гвиневра всегда была на особом положении, — ответил за меня эльф и уселся на стул у самой двери. Наличие рядом принцессы его нисколько не смутило, и он продолжил нести околесицу с тем же вдохновением. — Даже во время учебы ей в отличие от остальных послушниц разрешали не только встречаться с родными, но и жить дома. Каждое утро специальный кортеж отвозил ее за несколько десятков верст. Потому что нет ничего важнее душевного спокойствия для провидицы такой силы.

— Да, — икнула я.

Анжер кивнул, комендант проникся и попятился спиной к выходу, и только принцесса недовольно поджала губы. Папа король — ей и провидица не страшна.

— Профессор, я искала вас, чтобы поговорить о будущей экспедиции в Пустоши, — резко перевела тему Анна. — Батюшка выделил запрашиваемую на исследования сумму, и даже сверх того.

Не быть в центре внимания ей было непривычно и неуютно, поэтому она выбрала очень правильную тему — наука и деньги на эту самую науку.

— Он просит вас также взять с собой пятерых лучших студентов, молодые умы должны служить на благо родины уже сейчас. Все это при условии достаточного сопровождения, конечно.

— Благодарю вас за проделанную работу, Анна! — громко и с чувством поблагодарил дракон.

Желаемого принцесса добилась. Обрадованный дракон резко потерял ко мне интерес, подошел к ней и с маниакальной настойчивостью принялся трясти ее правую руку, выражая благодарность способом, самым нелепым для девушки, ожидающей как минимум поцелуя этой самой зажатой в тисках руки.

Да… ученый мужчина — не самый лучший для отношений вариант.

— Пойдемте же скорее к ректору! — бросился Анжер к выходу, утаскивая за собой почему-то коменданта.

— Красивое на вас платье, — сказала мне Анна в дверях. — Желтое, и топазы желтые, совсем как я люблю. Ну надо же, какое совпадение, — прищурившись, добавила она и закрыла за собой дверь.

— Прошу тебя, нет, я тебя умоляю, только не говори мне, что платье ты взял у принцессы, — я практически рыдала.

— Ты за кого меня вообще принимаешь? — возмутился друг. — Я все-таки благородный эльф, а не вор.

Я облегченно выдохнула.

— Не у принцессы, у ее портнихи, — разъяснил благородный эльф. — Мы с госпожой Зариной давно знакомы. Она мне никогда не откажет в такой малости, как подарить платье. Я ей вообще-то давным-давно эскизы рисовал. И вот это желтое — моя модель, кстати.

Все ясно. Все еще хуже, чем я думала. Украсть платье было бы безопасней. Что может быть ужаснее для не слишком симпатичной, богатой, родовитой девушки (то есть той, которая стремится компенсировать отсутствие красоты дорогими тряпками), чем лишиться выбранного наряда, да еще если его увела более успешная конкурентка?

Хуже обиженной женщины может быть только обиженная женщина с широкими возможностями отомстить обидчику.

То есть лучше бы мне бежать из страны.

— Куда это ты собралась? — не понял друг. — Комнату я себе отдельную нашел, на работу тебя устроил, дракон уже практически у нас в кармане, а ты собралась бежать? Что из тебя за магичка будет, если ты такая трусиха? — пенял мне Жорик, развалившись на стуле.

— Ты прав, — расправила я плечи и выдвинула вперед симпатично нарисовавшуюся в эксклюзивном платье грудь.

Зеркала в комнате не было, поэтому я подошла к незанавешенной части окна и с удовольствием оглядела свое отражение. Хороша! Прямо настоящая принцесса! Да в этом платье я не хуже романической Инессы. То-то Анжер меня на ужин пригласил.

— Отступать глупо, — сказала я и себе, и эльфу, — мы уже на полпути к цели. И вообще… я тут столько уже напророчила, что или держать лицо до конца, или сразу топиться, потому что одно дело за личную жизнь драконов отвечать, и совсем другое — за конец света.

Что-то сзади меня с грохотом упало. Я обернулась и посмотрела на друга, распластавшегося на полу и потирающего ушибленный лоб.

— Что ты напророчила? — поднял он и себя, и стул.

— Конец света, — повторила я собственные слова.

— Знаешь, Гвеня, — восхищенно промолвил эльф, — а ведь ты, кажется, уже превзошла своего учителя. Я тобой горжусь.

Глава 7

— Это как же я теперь? — сидела на соседней кровати Мила. — Это я теперь с преподавателем живу, получается? — и она снова недоверчиво осмотрела нашу комнату.

Поскольку жить с эльфом, не оформив должным образом отношения, я отказалась (хотя Жорик в мужьях — это как-то чрезмерно жестоко), а оставаться одной благодаря тому же эльфу мне было нельзя, теперь моей соседкой была единственная на весь университет девушка, не побоявшаяся делить комнату с припадочной пифией.

На самом деле других я не спрашивала. Во-первых, мне нравилась Мила, во-вторых, мне хотелось скрыть от большинства студентов свою маленькую, но очень необычную особенность.

— Мила! — позвала я ее на пороге чердака.

Отдышалась, все-таки седьмой этаж, и с интонацией заехавшего в деревню торговца залежалым и никому не нужным товаром заявила:

— У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Далее последовала эмоционально окрашенная, очень убедительная речь. Купите, то есть переезжайте прямо сейчас, и вы получите множество дополнительных скидок, то есть всяческих плюсов. Ну и о необходимом присмотре сказала как бы между прочим. Тут я была честнее торговцев, они-то просто быстренько линяют, до того как покупатели примерят одежду или нальют в белый как бы фарфор чая.

Естественно, нежнейший шелк рвется еще при примерке, а фарфор и чай делает белым. Одним словом, аферисты.

«Почти как я, — промелькнуло в голове, — но я все-таки честный аферист».

— А ты не дерешься? — с опаской оглядела меня худенькая Мила.

Наверное, прикидывала, справится ли она со мной в случае чего.

— Нет, — покачала головой. — Просто падаю на пол замертво, — заверила я ее.

Комплекции мы с Милой были примерно одинаковой, я даже немного ниже, поэтому, прикинув что-то в уме, наверное, приемы самообороны, она быстро согласилась.

— Тогда ладно. И тебе присмотр, и мне веселей, ну и бытовые условия значительно лучше, — сказала она самой себе.

Конечно, в комнате было тепло, имелись две кровати и собственный санузел. До этого ей приходилось спускаться на два этажа ниже, чтобы воспользоваться общими удобствами.

Вот за что она мне нравилась, так это за гармоничное сочетание хозяйственности и доброты. Идеальная соседка.

— Да, — села я напротив девушки, — ты теперь, можно сказать, привилегированная студентка.

— Пойду опробую ванную, — решила она воспользоваться своей привилегированностью.

— Иди, — кивнула, — хотя нет, подожди, только проверю, нет ли там эльфа, — и я направилась освобождать помещение, втайне надеясь, что Жорика в ванной не окажется.

Друг поселился рядом, буквально по соседству. А помещение это было подсобкой. Занимать комнату в другом конце коридора он отказался напрочь. Кровать ему туда поставили, а больше ничего и не влезло. Окна в подсобке не было, ванны тоже, и я хорошо понимала, что жить мы с Милой будем втроем.

В ванной шумела вода, эльф наводил красоту. Все-таки занял, тут я не была удивлена, мы же собирались в общественное место.

«Беги и прячься, но от моей любви не убежишь», — донеслось из-за двери.

Влюбленный Жорик — это, наверное, еще хуже, чем Жорик обиженный.

«А вот интересно, — задумалась я, — была ли у него любовь? Он же ведь нравится женщинам. Почему уехал из Пресветлого леса? Не потому ли, что ему не ответили взаимностью?» — задумалась я глубоко, так глубоко, что забыла постучать в незапертую дверь.

И увидела эльфа со спины во всей первозданной красоте. Он голым танцевал у зеркала и пел, наслаждаясь и собой, и моментом.

— Гвен? — увидел он меня в отражении и хлопнул глазами.

Сдернул с крючка полотенце, стыдливо прикрылся и весь покраснел.

— Извини, — пробормотала я, еле сдерживаясь.

Закрыла дверь и громко расхохоталась.

Двигающаяся в такт музыке круглая попа стояла перед моими глазами, навсегда изменив представление о мужской красоте. Теперь я знала, куда надо смотреть, выбирая будущего супруга.

— Туда нельзя, — сквозь смех сказала я удивленной Миле и буквально грудью закрыла доступ в ванную комнату, — там занято, — пояснила, отсмеявшись.

— Уже свободно, — Жорик вышел из ванны и бросил на меня обиженный взгляд.

— Пойду вытру пол, — посмотрела Мила на залитую плитку, — а то затопим соседей — жаловаться придут.

Мы с другом слаженно кивнули, он окинул стройную фигурку моей новой соседки заинтересованным взглядом, а я подумала, что такая хозяйственная девушка как нельзя лучше подошла бы ему в качестве будущей супруги.

Он пачкает, она убирает — идеальная пара.

Мила, как это ни странно, не стала жертвой знаменитого мужского обаяния эльфа. Не впадала при виде длинных белых волос в неконтролируемый экстаз, чем заставила уважать себя еще больше и, чего лукавить, немного усложнила мне задачу по пристраиванию Жорика в добрые руки.

«Если он будет занят своей личной жизнью, на мою у него времени не останется», — пришла мне в голову спасительная мысль. Мысль эта была занимательной. Настолько занимательной, что я несколько секунд пустым взглядом смотрела на закрытую дверь в ванную и не обратила внимания, как очень хозяйственный эльф, нисколько не стесняясь, доедает последний Милин пирожок и запивает его стаканом моего, кстати говоря, молока.

Кто бы сомневался, из двух одинаковых кружек он безошибочно взял именно мою.

— Жорик, — внимательно посмотрела я на друга, — а не пора ли тебе жениться?

На это, в общем-то, безобидное заявление невольный участник ярмарки холостяков подавился молоком.

— Ты с ума сошла? — сквозь кашель возмутился он. — Я еще слишком молод!

— В самый раз! — отрезала я. — Ты же ведь не хочешь еще одну Молли на свою голову?

Эльф испуганно замахал на меня руками.

— Вот-вот, женитьба — это очень хороший способ держать таких дев от себя подальше. А еще лучше дети, — осенило меня, — много детей! Никто не будет уводить из семьи отца пятерых детей, пусть этот отец прекрасный эльф! Сам посуди, ты ведь и после развода должен будешь их всех содержать, а на это даже Молли не пойдет.

— Жду тебя у фонтана! — ответил он почему-то из коридора.

— А где… — Мила искала глазами нашего соседа, — он медальон забыл, — показала она мне маленький кругляш на серебряной цепочке.

При ближайшем рассмотрении кругляш оказался всего-навсего изображением пресветлого лика Великого, такой родители дарят детям на совершеннолетие, благословляя во взрослую жизнь. У меня был похожий (его подарила мне Джесс), лишь с той разницей, что мой кулон был изготовлен из дешевого сплава и не имел никаких инициалов. На Жориковом же были выгравированы витиеватые Д.Р., выполнен он был из золота и по краю имел россыпь разноцветных камней.

— Давай мне, — я забрала вещицу из маленьких ручек девушки, — передам, — и повесила медальон себе на шею, чтобы не потерять.

Мила кивнула и отправилась наконец принимать душ. Я же, предупредив соседку, что, вполне вероятно, задержусь, накинула мантию поверх дорогого желтого платья (чтобы не привлекать ненужное внимание, да и похолодает вечером) и вышла из комнаты.

Пока мы с другом приводили себя в порядок, окончательно стемнело, во внутреннем дворе зажглась подсветка, скульптура в фонтане казалась еще более загадочной, а ожидающий рядом эльф еще более смазливым, чем обычно.

Три неизвестные мне девицы взяли красавца в плотное кольцо. Жорик сурово поджимал губы, изображая неприступного и очень серьезного преподавателя.

— Ах, господин Релий, ну неужели ничего нельзя сделать? — с придыханием сказала пухленькая блондинка и облизнула нижнюю губку. — Мне так нужны дополнительные занятия, — хлопнула она глазами.

— А я такая неуклюжая, — оттолкнула ее брюнетка, — совершенно не могу контролировать свое тело, — и она раскрыла мантию, якобы задыхаясь от жары.

Я же как раз подошла на достаточно близкое расстояние, чтобы оценить и внушительное декольте, и масштабы демонстрируемых третьекурсницей форм.

«Безобразие, и это свет Итарии. Ни стыда, ни совести!» — и я решительно загородила собой эльфа.

Три пары глаз презрительно оглядели меня с ног до головы, и я как-то растеряла свой запал. Девицы были и старше меня, и, чего уж там, значительно женственней.

— А вы кто, девушка? — заговорила самая приличная из трех поклонниц. Приличная, потому что до этого молчала и активных действий по соблазнению моего уже заочно сосватанного соседке друга не совершала.

Кажется, волосы у нее были зеленые.

— Я? — сделала шаг назад и спиной уперлась в теплого эльфа. — Так известно кто, — тут я немного задумалась, что и кому обо мне должно быть известно, — я провидица! — наконец нашлась с ответом.

— И что вы предвидите? — недоверчиво спросила блондинка.

— Не стоит, — остановил Жорик очередное идиотское предсказание, буквально рвущееся из моих провидческих уст. — Не играйте с судьбой, иногда лучше не знать будущего. Никто не ведает, что готовит нам завтра. В свое время я получил предсказание, и оно навсегда изменило мою жизнь, — эльф лирически покачал головой.

— Какое? — хором спросили девушки, а я заинтересованно посмотрела на удивительно серьезного мужчину.

— Мою любимую убьет нежить, — печально улыбнулся он.

— Пожалуй, мне пора, — запахнула брюнетка мантию.

— А как же дополнительные занятия? — окликнул улепетывающую студентку преподаватель. — Вам ведь требуется помощь в контроле над конечностями! Хотя вижу, все уже нормально, — сказал он сам себе.

— А я в библиотеку собиралась, — засуетилась блондинка и последовала за подругой.

— До свидания, — попрощалась дриада, и трое прелестниц почти мгновенно исчезли с наших глаз.

Я с восхищением уставилась на жертву судьбы.

— Какая страшная трагедия! — прижала я руки к груди. — Как тяжело вам, наверное, нести этот груз!

— Очень, очень тяжело, — грустно согласился Жорик и всхлипнул. — Так тяжело, что я дал сам себе обед безбрачия. И ничего, ничего уже не изменить. Только кружка хорошего эля в дружеской компании способна немного уменьшить мою скорбь.

— Не хороните мечты о счастье. Мой дар настолько силен, что мое предсказание вытеснит предыдущее. Ваша любовь не помрет, — я закрыла другу рот ладонью, — она спасется. Но, естественно, не все будет так гладко, вы поссоритесь, она исчезнет, забудет себя и свои чувства. Это такое последствие поединка с нежитью будет, — вдохновенно сочиняла я. — Ну а вы, как самый настоящий герой, ее найдете и заставите полюбить обратно!

— Вот что тебе стоило остановиться на «не помрет»? — поцеловал Жорик мою ладонь. — Знатно сочиняешь, подруга, — приобнял он меня за плечи.

— Пошли уже, — хлопнула я его по спине. — Нас дракон ждет. Будем добывать мою магию и одновременно устраивать личную жизнь.

Вечерняя столица была прекрасна, радостна и игрива. На улицах зажглись фонари и вывески, всюду играли уличные музыканты. На рыночной площади шло вечернее представление: канатоходец шел по натянутой веревке, и зрители с замиранием сердца следили за тем, как бесстрашный гимнаст делает сальто в воздухе.

«Не человек», — поняла я.

Чуть в стороне метал ножи еще один циркач, и ножи эти, по всем законам жанра, летели в большое красное яблоко прямо над очаровательной кудрявой головкой его помощницы. Последний бросок мужчина совершил из-за спины, и я зажмурилась от страха за юную девушку.

Площадь взорвалась аплодисментами, и я открыла глаза (на всякий случай сначала правый, потом левый). Все живы и относительно здоровы, а девушка была белее снега.

— Из тебя бы вышла отличная циркачка! — оглядел меня друг. — Так и вижу, как ты, одетая в лишь обтягивающее трико, ходишь по канату, метаешь ножи и глотаешь огонь. С учетом цвета твоих волос последнее было бы наиболее эффектно.

— Ага, причем ножи метать я буду в яблоко исключительно над твоей головой, — пробурчала я. — Долго еще?

— Почти пришли, — явно соврал венец творения, и я снова взяла его под руку.

Я зачем-то повисла на эльфе. Эльф зачем-то повис на мне. Мы шли навстречу приключениям вместе, наслаждаясь обществом друг друга, пока я не запуталась в юбках и не споткнулась на мостовой, наступив на подол своего нового платья. Ну конечно, за сегодняшний день я даже как-то отвыкла от этого предмета гардероба. Тут в голове моей выстроилась закономерная логическая цепочка — «подол-платье-принцесса», и меня осенило.

— Жорик? — остановилась я посреди дороги.

— Ты что, передумала идти в трактир, что ли? — не понял друг. — Ты это дело брось, Анжер угощает, — привел он весомый аргумент «за».

— Да ну нет же, — помотала я головой. — Просто вспомнила, что члены королевской семьи не имеют дара.

— Это ты к чему? — нахмурился эльф, силясь понять извилистые пути женской логики.

— Это я к вопросу о пребывании принцессы Анны в стенах магического университета. Что она тут в таком случае забыла? Не дракона ли?

— Интересный вопрос, — задумался Жорик, — и я непременно выясню, в чем дело, — хмуро пробормотал он себе под нос.

— Мне расскажи, когда выяснишь.

— Что выясню? — переспросил он удивленно.

— Ну как это что, что она тут забыла. Ты же только что грозился это выяснить. Начались зловещие провалы в памяти? — захихикала я над рассеянным другом.

Реакция его была какой-то заторможенной. Он прищурился, а потом и вовсе уставился немигающим взглядом, так что мне пришлось несколько раз провести ладонью у его лица, а потом, наконец оттаяв, сказал:

— А мы пришли! — и он показал мне на переливающуюся огоньками вывеску.

— «Жареные драконьи уши»? — подивилась названию трактира. — Вот это фантазия… Постой-ка, а у драконов вообще есть уши? Они же вроде как ящерицы… — я совсем растерялась.

— У драконов есть уши, — ответили мне, — и поверьте, уши эти весьма чувствительны, — с придыханием прошептал оказавшийся рядом Анжер.

Если я что-то понимаю в жизни (а я читала много, стало быть, понимаю), меня активно и не стесняясь соблазняли. И это мне не нравилось категорически, потому что по плану соблазнять положено было мне. Такая нестыковка выбила меня из колеи, и я молча смотрела на дракона, ждущего чего-то. Наверное, ответа.

«Этот короткий миг встречи синих и зеленых глаз перевернул внутренности обоих участников этой самой встречи, — всплыли в памяти слова любимого романа. — Инесса погружалась в пучину страсти от одного этого проникновенного взгляда. А взгляд проникал к ней с противоположной стороны огромного, уставленного яствами стола. Юная прелестница откусила маленький кусочек стейка, который изящно подцепила такой же изящной вилочкой. Медленно прожевала и проглотила, не замечая вкуса. Джек же следил за этим действом с трепетным восторгом хищника, предвкушающего азарт охоты.

— Ах, — поперхнулась Инесса и закашлялась.

— Ох, — Джек в мгновение ока достиг девушки и спас ее от удушения.

— Мой герой, — прошептала красавица.

— Моя Инесса, — ответил Джек и припал к ее манящим губам».

Я раздумывала, хочу ли, чтобы к моим не менее манящим, чем у Инессы, губам (а может быть, более манящим) припал Анжер. Решила, что попробовать стоит, и даже придумала было, что бы такое ответить на замечание о драконьих ушах, но закрыла рот, так и не издав ни звука.

Видимо, я очень долго вспоминала отрывок из любимого романа, потому что Жорик снова врал Анжеру о моих выдающихся способностях и небольших, очень-очень маленьких этих способностей минусов. А именно провидческих припадков. Выходило, что сейчас как раз и был один из них.

— Что вы видели, госпожа Одеон? — дракон заглянул мне в лицо, а Жорик изобразил что-то такое странное, задергал бровями, потом сморщился и замотал головой.

Смысл этой пантомимы от меня ускользал, но я с удовольствием наблюдала, как меняется идеально красивое лицо друга, какие новые оттенки придают ему эмоции.

И это он меня в циркачи записывал? Да я и рядом не стояла, тут уже готовый клоун, без грима и репетиций.

Мужчина проследил за моим взглядом (в его понимании взгляд этот, надо думать, был направлен в самые что ни на есть глубины мироздания), обернулся на эльфа, тот конечно же сразу принял серьезный вид, а я, памятуя о прошлых опытах предсказаний, сообщила:

— Анжер, — вспомнила, как студентки называли Жорика, и официальным тоном обратилась еще и к нему, — Релий, мне очень жаль, но мы, пифии, видим не только будущее, но и его вероятности. Иногда лучше промолчать, сила слова столь велика, что может вытянуть самую далекую вероятность на реальный уровень. Поверьте, это видение — не то, чего бы я хотела миру, — и я состроила скорбное лицо.

Хотя вообще-то любовь Инессы и Джека мало чем могла повредить мирозданию.

— Простите мне мое любопытство, — раскаялся дракон и поцеловал мою руку.

— Она простит, — встал между мной и Анжером друг, — она вообще очень добрая.

Я закашлялась, а потом закивала, подтверждая, что да, я очень добрая. Пифии, они вообще все очень добрые.

— Пойдемте уже, на улице холодно, а госпожа Одеон в тонкой мантии, — с видом заботливого папаши сказал Жорик.

Дракон снова принялся извиняться, оправдываясь тем, как странно он себя чувствует рядом со столь необыкновенной женщиной, а потом открыл дверь в «Жареные уши» и пропустил нас внутрь.

— А ты чего такое изображал? — шепотом спросила эльфа у самых дверей.

— Так ты же вроде все поняла? — так же шепотом удивился он. — Я предостерегал тебя от очередного предсказания, мы еще с последствиями прошлых не разобрались.

— То есть, по-твоему, вот это, — и я выпучила глаза, совсем как он недавно, — вот это должно было меня остановить?

— Но ведь остановило же! — серьезно воскликнул Жорик.

— А и правда, — не нашлась с ответом и осмотрелась.

Отличный был трактир, я бы даже сказала, почти ресторан. Со стенных фресок на нас смотрели прекрасные и величественные драконы (ушей у них я, как ни пыталась рассмотреть, не увидела), небольшие круглые столики накрыты идеально белыми скатертями (именно этот факт и позволял придать заведению чуть более высокий статус), барная стойка выложена камнем, а официанты… официанты были в черно-белых костюмах.

— Нам на второй этаж, — шепнул Анжер. — Там нам никто не помешает.

«Интересно, чему тут можно помешать?» — подумала я, но премило улыбнулась и последовала за драконом.

Мы поднялись, мужчина открыл маленькую дверь, и перед моим взором предстала симпатичная комната, большую часть которой занимал массивный стол и такой же солидный огромный угловой диван. На нем уже сидел господин дельфин. При виде нас он поднялся и с достоинством поклонился.

И все же до чего симпатичный… могучий как скала, за таким как за каменной стеной. Джесс всегда говорила, что муж должен быть надежным и сильным. Ну вот как Кормак. Представила свою будущую с дельфином жизнь и будто наяву увидела, как ежедневно кормлю Йонаса обедом, кидая еще живую рыбу с пристани, а он подпрыгивает и ловит ее прямо в воздухе.

Нет… уж лучше дракон.

— Добрый вечер! — поздоровались мы все одновременно, потом рассмеялись и расселись на этом самом диване.

Я оказалась рядом с эльфом, Йонас и Анжер были практически напротив. Подумала, что в этой теплой компании нелюдей я — единственный человек. И с учетом этой моей принадлежности к виду «человек обыкновенный, классически глуповатый, бездарный и потому недолго живущий» вот эти милые, я бы даже сказала, ласковые улыбочки напротив немного нервировали.

«Хотя я же уже не совсем человек. Я даже больше чем маг, я вообще — провидица, — нашла я причину такого явного расположения. — Но провидица липовая», — снова спустилась с небес на землю.

Долго грустить мне не пришлось, пришел официант, принял заказ. Вернулся с графином знаменитого гномьего самогона (десять серебрушек за бутыль) и маленькой бутылочкой легкого эля для меня.

— За встречу! — поднял тост дельфин.

— За знакомство! — ответили остальные и выпили.

Далее последовала легкая, ни к чему не обязывающая беседа о погоде, природе и ценах на грузовые перевозки. Я кивала, скучала и очень хотела есть — Милин пирожок давным-давно растворился в желудке.

Когда звякнул колокольчик на двери, даже слегка подскочила от нетерпения. Вместо головы официанта мне чудилась большая жареная курица. Каково же было мое огорчение, когда взамен ужина тот принес нам новости:

— Ее высочество принцесса Анна почтила своим присутствием наше заведение. Она спросила, пребываете ли здесь вы, господин Этрен.

— Полагаю, вы ответили правду, любезный? — без удивления вопросил дракон.

— Я был вынужден, — замялся подавальщик, — вас видели другие гости и охрана.

Анжер кивнул, Йонас ухмыльнулся, а Жорик, на которого я догадалась посмотреть, нахмурился. Разумеется, в нашем плане появилась неучтенная переменная, я бы даже сказала, константа. Принцесса была мне серьезной конкуренткой.

— Пригласите к нам ее высочество, — сказал дракон, и довольный счастливым разрешением проблемы официант ушел выполнять распоряжение.

Я вздохнула, но Анну встретила как положено, поклоном и улыбкой. Она так же премило улыбнулась мне в ответ, даже зубы свело от сладости. Села рядом с драконом и принялась что-то щебетать, о политике, кажется. Несколько человек охраны встали по углам и без того небольшой комнатки, еще двое заняли места у двери, отчего помещение стало совсем уж крошечным и категорически не располагало к дружеской беседе.

Принцесса безнадежно испортила нам вечер.

Говорила теперь только она одна, и вещала в основном о том, что в последнее время отношения между двумя добрыми соседями — Итарией и Драконьей Империей несколько охладели, и король-батюшка по этому поводу очень печалится.

— Хорошо бы связать страны династическим браком, сказал отец. — Анна покосилась на дракона и продолжила, заломив руки: — Как же тяжело быть дочерью короля. Жертвовать любовь на алтарь политики, ведь сердце мое уже занято, — промолвила она с придыханием, а потом почему-то посмотрела на меня.

Я лишь вздохнула. Продолжать соблазнение дракона сегодня определенно не получится. Получилось бы хотя бы поесть.

— Госпожа Гвиневра, — участливо обратился ко мне Йонас, чем прервал жалобы принцессы и избавил остальных от ответного ей сочувствия, — вам не нравится заведение? — Он глазами показал на стакан эля в моих руках.

Как он там оказался?

«Она меня возненавидит, это совершенно точно», — отчетливо понимала я. Все это время Анжер не сводилс меня глаз, и смотрел он на меня не хуже чем Джек на Инессу, то есть так, как будто собирался съесть.

— Очень нравится, — ответила я дельфину и залпом осушила бокал.

Три пары глаз с удивлением смотрели на меня. Усилием воли сдержала икоту: эль оказался на редкость забористым. Даже ядреным, пришлось срочно заедать его куском хлеба, потому что на столе больше ничего не было.

— Пифии употребляют самогон после особенно тяжелых видений, — сказал за меня Жорик.

Его дурацкая манера вечно брать мою кружку наконец сыграла со мной злую шутку. Он вкушал мой эль, а я выпила его самогон.

Я кивнула, затем все-таки икнула, а потом мне стало тепло, хорошо и, откровенно говоря, абсолютно все равно. Я улыбнулась, пристроилась на плече у друга и заснула.

Хороший денек выдался. Только я так и осталась голодной.

Глава 8

Проснулась я оттого, что меня как-то очень невежливо крутили.

— Что-то я не понимаю, где у этого платьица застежка? — дыхнул на меня Жорик.

Вопреки моим ожиданиям от него пахло мятой, а не самогоном.

«Вопиющая несправедливость», — подумала я и сглотнула. Во рту пересохло, и ощущения были не самые приятные. Хорошо хоть голова не болела.

Самогон, похоже, был неразбавленным.

Эльф же еще раз вздохнул, перевернул меня и принялся настойчиво ощупывать где-то в районе корсета.

— Да где же эта, демоны ее подери, застежка! — он уже практически влез в мое декольте.

— Уберите руки, мужчина, — прохрипела я, оттолкнула его и открыла глаза.

— А ты чего это не спишь? — удивился друг, по-прежнему щупая меня там, где имеет право щупать только законный супруг.

— Есть хочу, — ударила я его по рукам, на что эльф обиженно надулся.

— Я помочь решил, — с укором сказал он мне, — помнешь ведь платье, а другого нет!

Я снова подумала, что мне все-таки очень повезло с единственным другом. Заботится, одевает, даже вот раздевает, и поцеловала его в гладкую щеку. Села на кровати.

— А где Мила? И что насчет поесть?

— Мила… — замялся Жорик, — а ты не будешь ругаться?

— Ты обманом заставил ее занять каморку? — предположила я с ужасом.

— Ты какого вообще обо мне мнения? — возмутился друг. — У меня такое ощущение, что ты считаешь меня каким-то избалованным, эксцентричным и разнеженным женоподобным индивидом, — откинул он длинные волосы и поправил пышные манжеты на руках, — а не мужчиной! — В ушах блеснули сережки, на этот раз жемчужные.

— Что ты, — замахала я руками, — конечно нет! Ты самый мужественный из всех мужчин, — положила голову ему на плечо и взмахнула ресницами.

— Мила ушла судить мужской спор, — сознался друг.

— Чего? — удивилась я такому повороту.

— Йонас и Анжер выпили, вспомнили поединок и решили еще раз помериться силами, теперь уже исключительно из спортивных соображений.

— Они на полигоне? С ними, надо полагать, и принцесса?

— Да ну, ты что, — поморщился эльф при упоминании об Анне, — от этой нудной представительницы королевской семьи мы давно избавились. Вот как ты заснула, так почти сразу и избавились. Наврали, что напившаяся самогона бессознательная пифия очень опасна для окружающих.

— И она поверила?

— Я был очень убедителен, — расплылся Жорик в улыбке. — Ты знаешь, что пифия, если не поставить соответствующую защиту, практически стопроцентно несет всем незамужним девушкам венец безбрачия? А защиту эту поставить может лишь она сама, и только будучи трезвой.

— Хитро, — восхитилась я.

— А драка не на полигоне, — беззаботно добавил друг. — Они в лесок на окраине Рилана направились.

Мне стало немного не по себе… Вспомнила, как тряслось сегодня здание, защитную сферу над полигоном и серьезно испугалась за Милу.

— Жорик! — завопила я, подскочив. — Как ты мог отпустить Милу?! Почему сам не пошел судить этот ваш мужской спор?!

— Ну не-е-т, — протянул друг, — и целовать победителя?! До такого я еще не готов опуститься!

— А вот и очень даже зря! — накинула мантию и вытолкала друга из комнаты.

— Почему? — растерялся он от такого напора.

— Да потому, что у меня и так половина университета в конкурентках, а ты мне еще и Милу добавил. Дракон победит, Мила его поцелует, тому понравится, и все, плакала моя помолвка, — объяснила я и рысью бросилась на улицу.

— Гвиневра, обожди меня! — крикнул Жорик мне вдогонку. — Нет, ну ты подумай, как распереживалась, — буркнул он себе под нос и куда-то пропал.

Я оказалась одна посреди университетского двора. Поскольку на территорию комплекса я попала через подвал, а повторить тот путь не представлялось возможным, решила действовать, как все нормальные люди и нелюди: пошла к зданию, на котором висела большая, мигающая зелеными огнями вывеска с надписью «Добро пожаловать».

Выход сторожили охранники. Три молодчика играли в карты, азартно переругивались и, казалось, совершенно не обращали на меня внимания. И я толкнула входную дверь.

Раздался жуткий визг магической сирены. «Нарушитель, нарушитель, нарушитель», — механически повторяла сигнализация. Шум стоял такой, что я закрыла уши руками и не сразу поняла, что один из охранников кричит мне что-то в лицо, а двое оставшихся окидывают заинтересованным взглядом.

— Нарушение режима, — прочитала я по губам. — Как нарушение?

— А вот так, — ответил отчего-то очень довольный охранник и улыбнулся.

Передние зубы у него отсутствовали.

— В десять — комендантский час! — поддакнул ему коллега.

— А сейчас уже почти полночь, — прогоготал третий.

— Наказание — отчисление, — задергал бровями беззубый, явно на что-то намекая.

С самого детства я помогала Джесс управлять «Трактиром». Закупала продукты, мыла посуду, составляла меню, общение с представителями власти тоже не было исключением. Не сразу, но я все-таки сообразила, на что намекает старший охранник и чего именно ждут остальные.

Меня классическим образом склоняли к взяткодательству.

Я очень торопилась, быть может, и пошла бы против девиза королевства, только у меня ровным счетом ничего не имелось. Посмотрела на входную дверь, она будто бы увидела мои сомнения и еще раз сказала: «Нарушитель». В скрипучем голосе ее мне почудился издевательский смех.

— А отчисленных за нарушение дисциплины не восстанавливают, — как бы между прочим сообщил самый молодой, а потому самый нетерпеливый из охранников.

— Но мы готовы пойти вам навстречу и помочь в этой сложной ситуации, — вступил в разговор третий. — Такая прекрасная девушка смогла бы принести королевству большую пользу, останься она студенткой, правда ведь, коллеги?

Коллеги же в это время радостно кивали и выжидающе поглядывали на пойманного нарушителя. В трех парах мутных глаз я видела свое отражение, которое почему-то трансформировалось в большую бутыль самогона. И тут меня будто кто-то подтолкнул. Я же ведь не студент!

Расправила мантию, отогнула ворот и показала преподавательский значок.

— Вообще-то я не студент. Я вообще-то университетская провидица. И вот прямо сейчас я провижу… — тут я немного задумалась и посмотрела по сторонам.

На стене висел портрет нашего короля, а над холстом красным горел королевский лозунг «Честность, законность, праведность!»

— А может, не надо? — старший охранник тоскливо проследил за моим взглядом.

— У меня дети малые дома сидят, жена-красавица, — добавил еще один.

— Да? — не поверила я краснолицему от компота главе семейства. — Тогда тем более надо! — Закрыв глаза для пущей правдоподобности, выдала: — Быть вам троим праведниками да праведность в массы нести! Честностью своей пример молодежи показывать и законы Великого блюсти.

Гром не грохнул, ничего не обрушилось, и вообще эффектности предсказанию явно недоставало, но охранники, грустно вздохнув, отставили баночки с компотом.

— Вы осторожнее там, — сказал мне беззубый, открывая дверь, — все-таки поздно уже. Может, вызвать вам провожатого?

— Не нужно, я тороплюсь, — растерянно посмотрела на троицу.

— Когда будете возвращаться, просто приложите значок к двери, — очень вежливо подсказали мне.

— Спасибо, — поблагодарила и вышла на площадь. «Нет, ну надо же, и эти поверили…» — мимоходом отметила я про себя и окинула взглядом спящую столицу.

Лесок на окраине города, говорите? Никакого леса видно не было. А драка ведь идет, драка, может быть, уже заканчивается. И Мила, вполне вероятно, сейчас целует моего, промежду прочим, дракона.

То, что никаких особых чувств к этому самому дракону я не ощущала, в тот момент меня абсолютно не смущало, а деятельная натура буквально требовала куда-то идти, и я пошла налево. Зря, потому что через некоторое, весьма продолжительное время (шла я долго) поняла, что заблудилась. Я стояла посреди неосвещенного переулка и никак не могла сообразить, откуда пришла: впереди была глухая стена, а позади дорога расходилась в три стороны. Вместо того чтобы уделить внимание маршруту и попытаться его хоть как-то запомнить, представляла, как буду отбивать Милу из лап дракона и чем буду объяснять свои странные действия.

Все-таки самогон и голод дурно на меня подействовали, напрочь отключив мою и без того не особо умную голову.

— Вай-вай-вай, какая краля! — из тени вышли три здоровенных детины с полным отсутствием интеллекта на жутких, каких-то синюшных лицах.

— Сиплый, глянь, она нас ждет! — засмеялся второй, странно дернул шеей, будто бы голова его на этой самой шее еле держалась.

— Гони деньги, красавица, — достал нож самый первый, рука его была изогнута под немыслимым углом, и я подумала, что не зря они ходят втроем. Если вокруг тебя все со странностями, то и ты вроде как нормальный.

— А коли нет денюжек, то мы не гордые, мы натурой возьмем, — прохрипел Сиплый, и глупые мыслишки разом выветрились.

Я осознала свое положение и как следует испугалась. От страха подкосились ноги, спиной я вжалась в стену и начисто забыла о присказке, которой прикрывалась весь этот сумасшедший день. То есть забыла сообщить грабителям, что я провидица. Зажмурилась и сжалась, ожидая нападения.

«Какая же я дура, — ругала себя на чем свет стоит. — В Дремене-то никогда не ходила ночью одна, чтобы таким вот молодчикам не попасться, а в столице пошла! Не зная ни города, ни криминальной обстановки. Без магии, провожатого и элементарного — без всякой осторожности!»

Великий, неужели меня сейчас убьют? Или еще чего похуже… Неужели полицейские найдут завтра мое окровавленное поруганное тело, и я все-таки окажусь в комнате номер триста шесть? И противный комендант, утирая принцессе слезы радости, сообщит: «Как в воду глядел».

— Открой глазки, красавица, — сказали рядом, и я зачем-то послушалась.

Сиплый, а это был именно он, нежно улыбнулся мне, и зубы его превратились в острые иглы.

Так вот почему грабители показались мне странными! Я встретилась вовсе не с банальными бандитами, а столкнулась с живым воплощением самых страшных преданий королевства, попав в лапы высшей нежити.

Гнилое дыхание коснулось моих ноздрей, и я сообразила, что стоять столбом нельзя. Присела на корточки, оттолкнулась от земли и выскочила прямо за спиной монстра, при этом напрочь изгваздав новенькую мантию.

«Да что ж мне так категорически не везет с одеждой?» — совсем некстати пришла в голову хозяйственная мысль.

Я оказалась на освещенном тусклым светом луны пятачке, а нежить окружила меня с трех сторон. Они больше не походили на людей. Красные глаза, оскалившиеся морды и тошнотворный запах. Это было самое жуткое воплощение кошмаров, и я поняла, что не спасусь, прямо сейчас повторяя печальную судьбу родителей. «По крайней мере, мы скоро будем рядом», — горько улыбнулась я. И только мысль о том, как будет горевать Джесс, как будет винить себя за то, что отпустила непутевую сестренку в столицу, стучала в моей голове.

Вдруг яркая вспышка осветила небо. Что ж, во всяком случае, я правильно выбрала, в какую сторону идти. Совсем рядом был лес.

Нежить взвизгнула, а я оказалась прижатой к крепкому мужскому телу.

— Спрячься, быстро! — отрывисто сказал мне…

— Жорик? — не поверила своим глазам.

— Быстро! — крикнул он и оттолкнул меня.

Но время было безнадежно потеряно. Один из монстров когтями полоснул эльфа по спине, друг выгнулся дугой, кровь полилась на землю. Вскрикнула от ужаса за него, чем только привлекла к себе внимание нежити и разозлила Жорика.

— Я сказал спрятаться! — рыкнул он на меня и бросил огненный шар в вурдалака, который оказался в шаге от меня.

Жар опалил лицо, но не причинил никакого вреда. Зато на земле лежала кучка пепла, оставшаяся от монстра. Теперь душа Сиплого должна обрести покой. Ведь тот, кто занял его тело, наконец уничтожен.

Я спряталась за сваленные горкой дрова, но от волнения не смогла усидеть на месте и высунулась из-за укрытия. Рядом с уродливыми чудовищами Жорик казался еще изящнее обычного. Волосы его были испачканы кровью, белая рубашка стала мокрой и грязной, но он неистово бился с нежитью, спасая наши жизни. Огонь, которым он отвел смерть от меня, вероятно, лишил его сил, и теперь он дрался безо всякой магии. И проигрывал.

Я увидела, как острые зубы вгрызаются ему в руку, как рычит в предвкушении жуткая тварь, и заорала. Так пронзительно и оглушающе, что на миг сама перестала слышать. Что-то взорвалось совсем близко, огненная волна смела оставшихся монстров. Кто-то громко и с выдумкой матерился, поминая Великого, его оторванный хвост, который почему-то должен быть у эльфа в глотке, всех демонов и… Анжера?

— Тихо-тихо, все хорошо, — подбежала ко мне Мила. — Мы успели, — приговаривала она и гладила меня по голове.

— Жорик! — невежливо оттолкнула девушку и бросилась к другу.

Уставший, бледный, перемазанный в копоти и крови, он лежал на земле и морщился от боли.

— Я же просил тебя подождать, — с укором сказал друг, а я обняла его и набросилась с поцелуями, не забывая разбавлять их обильным потоком слез.

— Да жив, жив герой, — Йонас положил мне руку на плечо, — и вы делаете ему больно, леди.

Я ойкнула, отскочила от эльфа и утерла слезы.

— Ты зачем ей это сказал? — прошептал Жорик. — Она меня так старательно жалела.

— Пожалеет в больнице, — решительно сказал спасший нас дракон, кивнул Йонасу, и тот покрыл разодранную спину эльфа сверкающим льдом.

Анжер поднял моего полумертвого спасителя на руки и заявил:

— Пророчества начали сбываться, госпожа пифия.

— Вы думаете? — скептически поинтересовалась я, но исправилась, глядя на удивленное лицо Анжера. — То есть я хотела сказать… да!

Мой герой что-то прошептал обескровленными губами, и дракон чуть склонил голову, прислушиваясь.

— Пакет? Какой пакет? — нахмурился Анжер, а потом хмыкнул и шепнул что-то Йонасу.

Мила же в это время взяла меня за руку и ободряюще пожала ладонь.

— Как вы нашли нас? — спросила я у девушки.

— Не знаю, — ответила Мила. — Они оба были изрядно пьяны. Собирались устроить магическую дуэль, но в итоге держались друг за друга и распевали песни. А потом раз, и профессор Анжер замер и сорвался с места.

— Ясно, — кивнула я, хотя мне вообще ничего не было ясно.

— Леди Гвиневра, — подошел ко мне Йонас, — это вам, — и он протянул мне перевязанный бантиком чудом уцелевший плотный бумажный пакет, на котором были видны жирные пятна.

Пахло оттуда чесноком и курицей.

Я забрала сверток из рук своего нового коллеги, прижала ароматный сюрприз к груди и растроганно шмыгнула носом. Жорик все-таки добыл мне пропитание. Только есть, когда твой товарищ пострадал (из-за тебя пострадал), было решительно невозможно. Взяла упаковку поудобнее и побежала за мужчинами в сторону университета. Контролировать, как устроят моего героя.

Одноэтажное здание госпиталя было не слишком большим, серым снаружи и чисто белым внутри. На стенах висели плакаты с пугающе предостерегающими изображениями последствий магических дуэлей, проклятий и выпитых зелий с просроченным сроком годности. Бешенство как побочный эффект средства от веснушек запомнилось мне особенно хорошо: всклокоченная рыжая девица рвала зубами смирительную рубашку, а нарисованные медбратья белозубо улыбались. Один из них держал в руке фигурную бутыль с эмблемой знаменитой на всю Итарию аптеки. «„Зеленый клевер“. Мы на страже вашего умственного и физического здоровья!» — гласила надпись по центру картины, а внизу, прямо на груди пострадавшей, красовалось: «Граждане, приобретайте продукцию только известных и хорошо зарекомендовавших себя на рынке марок».

Больничный корпус находился в некотором отдалении от жилых и учебных, поблизости от полигона. В этом, разумеется, присутствовала некоторая доля логики. Приложили тебя чем-нибудь тяжелым (заклятьем или просто спортивным снарядом) — и медикам не надо далеко идти, и тебе надежнее. Вероятность, что успеют спасти, в разы выше.

Это я так думала, пока не увидела медиков.

— Нежить в госпитале! — заорала что было мочи. — Спасайся кто может! — и я выставила вперед пакет с курицей, как если бы чесночная подлива вдруг начала действовать не только на вампиров из детских сказок, но и на странного вида зомби.

Головы их были как будто пришиты к огромным — по виду даже тролличьим — телам. Без «как будто». Они и были пришиты.

— Изыди! — потрясла я своим ужином прямо перед ужасными лицами, а потом поняла, что Анжер, Мила и Йонас, открыв рты, смотрят на меня, а Жорик… Жорик тихо стонет.

— Что же вы стоите! — я топнула ногой от бессилия и эмоций, которые захлестывали меня и так и норовили куда-нибудь или во что-нибудь выхлестнуться. — Ему плохо, он умирает! На нас напал отряд злобных зомби!

Продолжить обличительно-паническую речь мне не дали.

— Где? — высунулся откуда-то взлохмаченный пожилой мужчина человеческой наружности.

— Здесь, — растерялась я.

— Показывайте, — махнул рукой врач (это я поняла по белому халату).

— Зомби? — я ткнула совсем уже истрепанным пакетом в сторону подозрительно спокойных монстров.

— Это не зомби, — устало потер доктор переносицу, — то есть зомби, конечно, но зомби, зарегистрированные в Государственном Реестре Объектов Бытовой Некромантии. Так что все законно, могу даже клейма показать, — и он, не дожидаясь нашей заинтересованности (полагаю, предыдущий опыт говорил медику, что он этой самой заинтересованности не дождется), развернул одного из помощников и продемонстрировал клеймо ГРОБн на бритом затылке зомби.

И правда, все законно и даже совершенно обыденно. Нет ничего более нормального, чем санитар-труп, имеющий собственный номер в ГРОБн.

— И кем они у вас работают? — спросила я.

— Санитарами, — недоуменно ответил доктор, как будто о таком простом решении вопроса мог бы догадаться и первоклассник сельской школы, а не одетая в мантию преподавателя половозрелая девушка.

— Это вот они у вас больных носят? — зачем-то уточнила я.

— И больных, и раненных, — подтвердил мужчина. — Вы попробуйте найти на эту опасную и нервную работу живых! Да у нас до появления зомби эта вакансия вообще никогда не закрывалась. А теперь уже год как укомплектованный штат, и болеть студенты стали реже…

— Я даже знаю, почему, — не сдержала я нервный смешок, а Жорик снова застонал.

— Ну что же вы стоите, доктор! Сделайте что-нибудь! — воскликнула я, и врач подошел к пострадавшему.

— Ледяной стазис, — довольно сказал он, — отличная работа. Обезболивает лучше любых алхимических зелий.

— Почему же он стонет?

— Гвен, — дернула меня за руку Мила и шепнула на ушко, — он не стонет, он смеется вообще-то.

После этих слов я не нашла ничего лучше, чем сесть на лавочку в узком больничном коридоре, развязать пакет с ужином и откусить от куриной ноги в чесночной подливе значительный кусок.

Зомби при этом как будто сглотнули.

Великий, что же такое делается? Неужели мои, с позволения сказать, пророчества действительно сбываются? Это же я сама нагадала Итарии толпы нежити, я придумала для дракона дурацкое пророчество, и теперь нам срочно надо организовывать любовь. А как организовывать без организатора?

— Леди, позвольте проводить вас? — зевнул Йонас, чем вызвал зевательную волну.

— Пойдем? — Мила прикрыла рот ладошкой. — Уверена, господину Релию ничего не угрожает.

Бедная Мила, вот это повезло ей с соседкой… только появилась, а уже так разнообразила будни студентки. Причем не лучшим образом.

— Профессор Фавн лучший в своем деле, — подтвердил Анжер, — а технологии, используемые в университете, самые современные, — гордо добавил он.

Краем глаза посмотрела на притихших санитаров. Пожалуй, технологии и правда очень современные. Я бы даже сказала, инновационные.

— Мила, тебе же на занятия завтра, — спохватилась я и посмотрела на часы, — то есть уже сегодня. Иди скорее в комнату, а я дождусь доктора и сразу приду.

— Ни в коем случае, — покачал головой дракон, — вам тоже необходимо отдохнуть после пережитого. Релий в надежных руках. Нам всем нужен сон, — и он взял меня под локоток.

— Никуда я не пойду! — решительно заявила я. — А вот вы идите! — и приняла несгибаемый вид (что-то среднее между видами непоколебимым и глупым).

— Нет, мы уходим вместе, — и не думал сдаваться Анжер, а потом скопировал мою позу.

Это меня почему-то возмутило большее всего, и я принялась с утроенной силой доказывать свою позицию: вскочила с лавки и замахала руками (и куриной ногой, которую, ясное дело, все еще держала).

— Да как вы можете! — ткнула я своим трофеем в драконью грудь, тем самым указывая самую глубину его аморального выпада. — Он спас меня от страшной смерти, чуть не погиб, а я спать идти должна?! — тут я уже практически шипела. — Я пифия, а не предатель! — припечатала его и отметила, что сравнение вышло немного странное.

— Ну вы пока тут разбирайтесь, — сказал дельфин, — а мы, пожалуй, пойдем, — и он как-то очень быстро вывел за руку сонную Милу.

— Не спорьте, леди, нам тоже пора, — начал злиться Анжер и неодобрительно поджал губы.

Вот тогда-то я вспомнила Жорика и применила на практике безотказные методы убеждения с заламыванием рук, жуткими гримасами и периодическим пением.

Подействовало. Большие глаза дракона сменили место дислокации и перебрались на высокий лоб. Он пробормотал что-то неразборчивое, пожелание доброй ночи, кажется, и покинул помещение, ни на секунду не выпуская меня из видимости. То есть он пятился к выходу, а я осталась в хорошей, хоть и немного молчаливой компании. Зомби — это вообще отличная компания для молодой пифии, особенно по ночам.

Итак, я опять переборщила.

Вероятность благополучного исхода моих пророчеств стремительно таяла, потому что рыжая цыганка в глазах будущего золотого дракона выглядела даже не идиоткой, у нее был еще более неприятный диагноз. Она была полоумной.

Кто же захочет жениться на полоумной пифии? Ответ: никто.

«Наверное, даже фиктивно никто», — ужаснулась я здравой догадке и доела ужин.

Время тянулось мучительно медленно, и я ходила из стороны в сторону, как часовой на посту у королевского дворца. Курица была благополучно съедена, и даже присутствие рядом зеленоватых санитаров никоим образом не испортило мне аппетит. И вообще я подумала, что всего один день в университете сделал меня совсем другим человеком. Он сделал меня стойкой, самостоятельной и практически лишенной комплексов.

«Выехать из Дремена определенно стоило…» — покосилась на симпатичных помощников доктора (на сытый желудок и зомби стали ничего так).

— Ы? — у меня очень вежливо забрали пакет с остатками ужина.

— На здоровье, — улыбнулась я и умилилась: галантный зомби захрустел косточкой.

Глава 9

В спальню проник запах свежей выпечки. Анжелика давно проснулась, и жители нашего славного города уже спешили заглянуть в «Трактир», чтобы отведать знаменитых булочек с заварным кремом. Солнышко светило в окно, поэтому в маленькой комнатке на чердаке было очень жарко. Я перевернулась на другой бок, чтобы спрятаться от солнца у стенки и поспать еще пару минуточек (эта пара минут частенько каким-то невероятным образом превращалась в пару часов). Где-то в самом дальнем уголке все еще спящего сознания пробежала мысль, что кровать-то мне давно пора сменить, больно уж тесной стала. Но потом я поняла, что это не кровать тесная, это Джесс тихонько сопит рядом, да еще и обнимает меня, будто куклу. Все ясно, решила разбудить, открыла шторы, а потом прикорнула рядом.

— Подвинься, — слегка толкнула я сестру, дождалась недовольного бормотания и почти уснула опять, но мне помешал Кормак.

— Доброе утро! — безрадостно поздоровался он голосом ректора Риланского университета. — Вижу, пострадавший не так уж плох, раз уже в состоянии обнимать красивую девушку, — тон у него был саркастический, нашему официанту не свойственный.

Тут-то я сообразила, что с пожеланием доброго утра ко мне пришел вовсе не Кормак, сплю я не в своей комнате, а в лазарете, лежа на узкой койке своего героического друга.

Когда уставший профессор наконец вышел в коридор, уже начало светать. Он тоже попытался было отправить меня спать, но настаивать не стал. Разрешил остаться с эльфом и сказал, что если я не испугалась провести ночь в компании санитаров, то теперь могу считать себя практически полноценным медиком, и он с радостью возьмет меня в помощницы, если моя карьера пифии окажется не слишком удачной.

Это, безусловно, обнадеживало.

Фавн ушел, зомби тоже куда-то устранились (даже думать не хотелось, где и как они спят, надеюсь, не вместе с профессором). Я присела на краешек койки и честно ждала, когда друг очнется, а потом, видимо, задремала. В таком виде нас и застукал Аврелий.

От мыслей о том, что он подумал и чем это может грозить, я сильно занервничала. Попыталась как можно скорее принять вертикальную позу и случайно толкнула эльфа, отчего тот с глухим звуком свалился на белый больничный пол.

— Жорик! — испугалась я, запуталась в своей мантии, которую не удосужилась снять, и присоединилась к упавшему, уронив заодно и саму койку.

— Драконий хвост мне в глотку! — выругался Жорик и потер ушибленный локоть. — Жестокосердная вы женщина, госпожа пифия! — укоризненно добавил он.

— Прости меня, пожалуйста, я нечаянно! — поправила мантию и просительно заглянула ему в лицо. — Как ты себя чувствуешь? — и я, не дожидаясь разрешения, принялась стаскивать с него синюю больничную рубашку.

Убедиться, что чувствует он себя неплохо.

— Кхм, — кашлянул ректор, — Релий, тебе, я вижу, не до разговоров о вчерашнем. Зайди ко мне, как освободишься.

Дверь за магистром закрылась, а я посмотрела на кусок рубашки, оказавшийся у меня в руках.

— Портишь казенное имущество, — заметил Жорик.

— Великий, что он обо мне подумает?

— Да брось, все нормально. Ты же провидица, — отмахнулся вполне здоровый товарищ, и это было более чем странно.

Я хорошо помнила, во что превратили когти нежити его спину. Никакая магия не способна залечить такие раны. В палату в окружении верных помощников и моих уже практически близких друзей (мы полночи просидели втроем, пока мне не позволили увидеть эльфа) вошел хмурый доктор, и обдумать причины этого чудесного исцеления не удалось.

Да и не так это было сейчас важно, главное, что наше ночное приключение закончилось более чем хорошо. Но я сделала себе зарубку на память: при случае поинтересоваться у Фавна, что за заклинания он использовал.

Доктор же увидел красную от смущения меня, потом посмотрел на яркую, как небо Итарии, часть больничного облачения пациента, и уже после того, как я спрятала улику за спину, заметил самого пострадавшего.

— Поздравляю, — тепло улыбнулся доктор. — Рад, что ты смог.

— Рано, — каким-то чужим голосом ответил Жорик. — Не стоит.

— Это вы о чем сейчас? — спросонья я не очень хорошо соображала.

Конечно, спала я от силы пару часов. Ничего удивительного. Кстати, почему пахнет выпечкой? Этот вопрос я задала вдогонку первому.

— Я принес вашему удивительно везучему… — Фавн замялся.

— Любимому другу, — продолжил за него Жорик и поднялся с пола самостоятельно, не забывая при этом кряхтеть и потирать ушибленный локоть.

Выглядел он живописно. Порванная мною в порыве крайнего о нем беспокойства больничная рубаха элегантно обрисовывала его торс, заканчиваясь спереди как раз над целыми, такими же синими и тонкими, как рубашка, брюками, которые были Жорику коротки.

Очень красиво, а главное гигиенично. Мытье конечностей не доставит никаких неудобств.

— Да, — крякнул медик, — другу, конечно. Я принес вам завтрак! — и профессор показал нам на ранее не замеченный серый бумажный пакет, знакомый со вчерашнего дня.

Судя по всему, такие водились в университетской столовой.

— Очень кстати! — обрадовался эльф, и живот его звучно выразил полное с хозяином согласие.

— Э нет! — профессор поставил завтрак на тумбочку рядом с перевернутой кроватью. — Сначала осмотр! — безапелляционно заявил он, натягивая тонкие белые перчатки.

Мы переглянулись, вздохнули, и Жорик сдался в руки доктора, а я направилась к странного вида металлической конструкции (в перевернутом положении больничная койка напоминала почему-то перевернутого набок… жука?).

«Какой-то все-таки у меня необычный ассоциативный ряд», — отметила я, с трудом поднимая тяжелый матрас и пристраивая его на место.

— Везунчик, — крутил Фавн пострадавшего из стороны в сторону, — ты самый настоящий везунчик, друг мой.

— Ты находишь? — холодно уточнил Жорик.

«Ну да, встречу с нежитью высшего порядка вряд ли можно назвать везением», — согласилась я с его реакцией, кивнула сама себе и вернула на место одноразовую простыню.

— Прошу прощения, — отвел глаза медик, замялся и продолжил разговор со мной как с более оптимистично настроенным собеседником.

— Если бы не господин Йонас и не вы, леди Гвиневра, Релий был бы уже в гостях у Великого, — сообщил он мне и продолжил осмотр.

Пока врач командовал, каким боком повернуться, а Жорик стягивал с себя остатки больничной рубахи, периодически с подозрением посматривая на молчаливых санитаров, я пыталась найти причинно-следственную связь между везением эльфа и собственной персоной.

На первый взгляд связи не было никакой. Вернее, была — прямо противоположная, но я решила это вопрос не поднимать. Чтобы не напоминать другу о том, что ослушалась — это раз, ну и побыть спасительницей в глазах доктора тоже хотелось — это два.

— Не драматизируйте, господин медик, — закашлялся Жорик после того, как Фавн тонкой деревянной палочкой проверил горло эльфа.

Спрашивается, при чем тут горло? Вероятно, привычка.

— Как вам будет угодно, — кивнул тот. — Десять случаев разбойного нападения на окраине Рилана. С любителей прогуляться по ночной столице в одиночестве сняли и одежду, и украшения. Можно было бы списать все это на неожиданный всплеск преступности и плохую работу королевской полиции, только вот странное дело, почему же воры не удовлетворились награбленным? Почему все жертвы мертвы и напоминают недоеденный обед волкодлака? Будь осторожнее, — поклонился эльфу медик. — И подругу береги, — добавил он.

Мне стало не по себе. Вся эта история с восстановлением справедливости, вернее, с обретением одной недалекой, хоть и весьма симпатичной рыжей девицы магии с самого начала казалась мне глупой. С того момента, как я увидела господина дракона, она стала откровенно дурной (это же сколько надо выпить приворотного зелья, чтобы жениться на девушке, тебя проклявшей?). А сейчас ситуация перестала быть смешной. Ситуация становилась страшной.

Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Жорик, бросив на меня внимательный взгляд, сказал:

— Любите вы, врачи, страху нагнать! Гвиневра, пошли отсюда, — протянул он мне ладонь. — У меня сегодня вообще-то занятия, — пояснил он и мне, и Фавну, второй рукой подхватил пакет с завтраком и направился к выходу.

— Релий! — доктор окрикнул нас в дверях.

— Чего? — повернулся к нему друг.

— Может быть, хотя бы мой халат наденешь?

И пока мой длинноволосый герой одевался, я подумала, что без одежды эльф, пожалуй, еще красивее, чем в ней. И мысль эта по отношению к Жорику была более чем странной.

Мы вежливо попрощались, прошли мимо таких же вежливых, как и мы сами, помощников медика и оказались на улице.

Я жевала пирожок и разглядывала друга. Видимо, смотрела я чересчур пристально, потому что он заметил повышенное внимание и остановился, перестав двигать челюстями (естественно, он тоже ел, Жорик вообще редко когда оставался голодным). За щекой его притаился недожеванный кусок булки, что придавало ему сходство с бурундуком, ну или человеком, отчаянно нуждающимся в услугах зубодерни.

— Что? — спросил венец творения, осмотрел себя и попытался приспустить коротенькие штанишки.

— Ничего-ничего, — поспешила успокоить его. — Ты отлично выглядишь!

— Думаешь? — с сомнением в голосе переспросил он.

— Ага, — подтвердила я. — Стиль, конечно, неформальный, но в общем и целом сочетание цветов на редкость удачное.

— Не ври мне, все ужасно! — всхлипнул эльф. — У меня носки черные! Моя мама никогда бы не простила подобной безвкусицы, — грустно добавил он и уставился на свои ноги.

«И все-таки красивый мужчина в хозяйстве вещь не так чтобы полезная, даже наоборот. Бесполезная, — решила я. — Пока ты нянчишь детей, готовишь ужин или, к примеру, обслуживаешь посетителей, твой красавец подбирает носки в тон костюму».

Нет, это ни в коей мере не мой вариант.

Я вспомнила наше с эльфом первое знакомство. Стояло раннее утро, и Анжелика, собираясь готовить свое знаменитое рагу, уже отправила Кормака на рынок за мясом. Джесс до блеска натирала гордость нашего заведения — хрустальные бокалы (надо сказать, что они имели исключительно интерьерную функцию — смотреть-протирать-гордиться и не сметь пользовать). Звякнул дверной колокольчик, и в зал вошел красавец-эльф. Внимательно оглядел помещение, будто бы высматривал кого-то. Бросил взгляд на сестру, нахмурился, а потом заметил и меня. Я вытирала столы.

— Накорми путника, красавица! — широко улыбнулся гость.

В зеленых глазах не было ни капли тепла, а улыбка показалась страшной. Тогда я в первый и последний раз испугалась его. Прижала тряпку к груди и застыла. Джесс пришла мне на помощь.

— Присаживайтесь, господин эльф! — заворковала она. — Гвен, прикажи Анжелике подать лучшего эля для нашего гостя!

Я кивнула, скидывая странное оцепенение, а потом услышала, как новый посетитель повторил мое имя:

— Гвиневра…

Джесс крутилась вокруг платежеспособного клиента (а о том, что у него есть деньги, говорила и дорогая одежда, и весьма внушительный кошелек). Я с интересом прислушивалась к их занимательной беседе, но подойти ближе и вступить в разговор боялась, таким холодным и неприступным он выглядел. А рассмотреть его очень хотелось. В Дремене остроухие были нечасто, вернее сказать, никогда прежде, и извечное женское любопытство буквально требовало как следует разглядеть посетителя.

Чтобы было чем похвастаться перед этой задавакой-соседкой.

Кто же знал, что он у нас задержится…

А потом эльф заметил, что рубашка его порвана на рукаве. Как он расстроился… Как истошно вопил, требуя немедленно подать ему швею или иголку, а когда не нашлось ни той, ни другой, попытался упасть в обморок.

Кажется, именно тогда я окончательно поняла, что никакой угрозы для нас с сестрой гость не представляет. Кстати, рубашку ту зашивать пришлось мне.

— Жорик, а у тебя занятий случайно сегодня нет? — отвлекла я мужчину от созерцания страшного внешнего изъяна.

— Есть, — вздохнул он, а потом опомнился, — мне же надо бежать! Встретимся вечером! — друг быстро поцеловал меня в щеку и убежал, напрочь забыв о своей проблеме.

Я задумчиво посмотрела ему вслед, мимоходом отмечая, что для изнеженного эльфа бежит он очень профессионально. Шла я в сторону жилого корпуса, в голове крутились обрывки мыслей, которые никак не хотели складываться в цельную картинку.

— Госпожа Гвиневра! — влез в мои мысли чей-то противный настойчивый голос.

Голос этот был мне отдаленно знаком, и если бы не этот факт, то вряд ли в его обладателе я смогла бы узнать госпожу Аурелию — секретаря ректора Риланского университета.

Сегодня она выглядела… футуристично. В белые широкие, как паруса на корабле Рилан-Дремен, зауживающиеся к низу штаны была заправлена черная рубашка. На голове повязан такой же черный платок, а ноги обуты в туфли на умопомрачительных каблуках. Черные ногти и такие же черные губы дополняли свежий образ секретаря первого лица университета. Аурелия бесспорно была самой модной в стенах этого учебного заведения. Она одна была как вся канцелярия разом.

— Да? — с задержкой ответила я, слегка ошалевшая от представшего зрелища и осознания собственной на ее фоне отсталости от главных тенденций модной жизни страны.

И мысль о явных нестыковках в поведении эльфа окончательно от меня ускользнула.

— Вас срочно вызывает к себе господин ректор! — важно сообщила мне Аурелия, а я заметила, что тени на веках у нее вопреки моим ожиданиям белые.

Я помотала головой, прогоняя ассоциации со вчерашней нежитью.

— Что случилось? — вышло у меня это испуганно.

— Это мне неизвестно, — недовольно поджала она черные губы (еще бы, отцу все-таки удалось что-то скрыть от нее). — Прошу следовать за мной, — она задрала длинный нос, и я пошла за ней, потому что больше ничего не оставалось.

По пути нам попадались хаотично передвигающиеся студенты разных курсов и факультетов. Все они куда-то спешили, смеялись, болтали, многие что-то жевали (совсем как я), а некоторые даже ругались, но до драки дело не доходило. Никто не обращал на меня никакого внимания, потому что на фоне ультрамодной дочери ректора я выглядела невразумительно.

Я была слегка потрепанной, сонной и жующей, то есть от обычного студента практически не отличалась.

Шла я чуть поодаль от Аурелии, потому что за ней не поспевала (она удивительно быстро передвигалась на своих каблуках, видать, сноровка), разглядывала возбужденные первым учебным днем лица и вскоре заметила, что радостно-восторженными выглядели в основном студенты с вышитыми на мантиях единицами. Их старшие товарищи были серьезнее, я бы даже сказала, обреченнее.

Студиозы громко и эмоционально обменивались впечатлениями кто о каникулах, кто о недавно благополучно закончившейся практике. А то, что практика закончилась хорошо, не заметить было нельзя. Перебинтованные конечности и головы указывали как минимум на наличие этих частей тела, что уже само по себе настраивало на положительный лад.

А рассказывать было о чем.

— Упырь? Да не может быть?! — не поверил другу нескладный, весь какой-то длинный и кривой одновременно воздушник.

— Упырь! Как пить дать, упырь! — настаивал симпатичный рыжий второкурсник плутоватой наружности. — И он на меня ка-а-к прыгнет, — с жаром продолжил он свое вранье (потому что, не будь это враньем, он был бы уже в земле, а не на светлом дворе учебного городка), — а я ему ка-а-к дам! — И он жестом изобразил, как именно сумел победить врага в неравном бою, потрясая при этом перебинтованной рукой.

— Ох, и горазд же ты заливать, Мэт, — встрял в разговор похожий на врунишку как две капли воды второкурсник, только волосы его были значительно темнее, а огромные очки вкупе с серьезным выражением лица придавали удивительно дурацкий вид. — С лошади он свалился! Письмо для Ванессы сочинял, никак придумать не мог, что бы ей такое о своих подвигах наврать, вот и грохнулся. А книгой по управлению стихией, на которой он все это дело сочинял, его по лбу и приложило!

Вопреки моим ожиданиям рыжий нисколько не смутился, только пожал плечами и с легкой укоризной сказал брату:

— И ничего ты не понимаешь в любви, сухарь!

Слушать чужие разговоры было ужасно интересно и немного грустно, потому что очень хотелось присоединиться. Я тяжело вздохнула, в очередной раз задумавшись о страшной несправедливости и методах с этой несправедливостью борьбы, и поняла, что безнадежно от Аурелии отстала.

— Первый курс, не отстаем! Профессор Штайн ждать не будет! — крикнул тощий рыжий, но очень важный третьекурсник, и группа притихших первогодок строевым шагом пошла за ним.

— Я так боюсь, — тихонько сказала будущая целительница, — говорят, он такой страшный, этот Штайн.

— У меня брат на втором курсе учится, — ответила ей товарка, — так вот он рассказывал, что тот проверяет всех студентов на наличие запретного дара. Копается у тебя в голове, да так, что ты потом вообще ничего первые дни не соображаешь.

— Какой ужас, — прижала первая руки к груди.

— А те, кого он себе отбирает, навеки становятся его рабами, — продолжала делиться сведениями побледневшая от собственных слов подружка, а я подумала, что брат у кого-то горазд врать не хуже меня.

В нашей школе тоже любили над первогодками пошутить, сочиняя страшные истории про самых благообразных профессоров.

Противно и громко прозвенел звонок, притихшие первокурсники прибавили шагу, а оставшиеся студенты врассыпную бросились в разные стороны, каждый к своему корпусу. Белые двойные двери в общежитие содрогнулись и, как заряды из пушек, оттуда вылетели сонные, но уже ярко накрашенные студентки.

— Бежим! — крикнула самая бойкая из девушек, и университетский двор окончательно опустел.

Как бы уговорить Аврелия разрешить мне посещать лекции? А с другой стороны, зачем посещать, если у меня все равно нет дара?

«Как это зачем? Для общего развития!» — ответила сама себе, завистливо посмотрела вслед умчавшимся за знаниями юным магичкам и отправилась к главному зданию. Надо все-таки узнать, что же хотел от меня господин ректор.

— А вы куда это, моя дорогая, направляетесь? — с отеческой ноткой обратился ко мне высокий пожилой мужчина приятной наружности.

Судя по тому, что одет он был точно в такую же, как у меня, мантию, передо мной был один из моих будущих коллег.

— У первого курса сейчас общее и крайне важное занятие, вы рискуете его пропустить, — ласково пожурил он.

— Меня магистр вызвал, — ответила я растерянно.

— Безобразие, — покачал головой мужчина. — Что это Аврелий, с ума сошел? Или, — он задумчиво посмотрел на меня, — ну конечно, сильнейший менталист! Вот так сюрприз. И как я сразу не увидел! Вы уже что-то умеете?

Отрицательно покачала головой, хоть это и было далеко от правды. Я уже была фактически виртуозной лгунишкой. Вот и этого милого старичка умудрилась обмануть.

— Много лет я веду в университете курс ментальной магии. Специалисты нашей профессии редки и высоко ценятся не только в Итарии, но и во всем мире. В основном маги ума встречаются среди воздушников, — и он внимательно посмотрел на мою мантию, естественно, не обнаружил на ней никаких опознавательных знаков, нахмурился. — Это что же такое делается, вам даже эмблему не выдали?! — возмутился преподаватель, покраснел и даже слегка затрясся.

Ну вот, довела дедушку!

— Нет-нет, — поспешила успокоить его, — я только вчера приехала, и господин магистр записал меня в штатные пифии, — созналась я и обрадовалась: наконец-то порвала этот порочный круг.

— В пифии? — удивился менталист. — Пожалуй, да, — снова внимательно посмотрел он куда-то мне в лоб. — Но в любом случае вам совершенно необходимо учиться. Вы же лакомый кусочек для разбушевавшейся нечисти, как вы будете защищать себя? Ведь на мертвецов проклятия не действуют!

— Не знаю, — совсем расстроилась я.

И расстроилась в большей степени из-за того, что даже если и начну учиться, то толку все равно не будет. Потому что никакого дара у меня нет. С другой стороны, может, и нежить мне больше не попадется?

— Я с удовольствием позанимаюсь с вами, госпожа… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Одеон, — представилась я. — Гвиневра Одеон.

— Одеон? Какое знакомое имя, — задумался мужчина. — Ну конечно! — вскрикнул он, а я с тоской догадалась, что он наверняка вспомнил рассказ ректора о новой провидице. — Я был знаком с вашим батюшкой! — огорошили меня. — Он был одним из лучших боевых магов в Итарии. Огневик, кажется?

— Огневик, — кивнула грустно. Папу я совсем не помнила.

— Простите меня, я огорчил вас, — расстроился профессор.

— Ничего страшного.

Он улыбнулся, будто извиняясь, а потом посмотрел на часы.

— Совсем заболтался! Меня же ведь первокурсники, наверное, заждались. Сейчас я как раз должен отобрать наиболее способных к менталу учеников. Группу, которая затем станет гордостью университета. Знаете, в прошлом году меня даже пытались подкупить, — хмыкнул профессор, — а когда ничего не вышло, обещали отомстить. Но только как же я буду обучать своему предмету того, кто к нему совсем не способен?

— Действительно.

— До встречи, госпожа Одеон, — поклонился мне мужчина.

— До свидания, профессор Штайн! — крикнула я ему вдогонку.

В личности мужчины я нисколько не сомневалась, а еще было интересно, почему весь преподавательский состав лучшего учебного заведения страны разом сошел с ума и стал видеть во мне то, чего нет?

Я остановилась на пороге входа в административный корпус. Застыла, словно громом пораженная, а потом как наяву увидела, будто за спиной у меня появляются большие ярко переливающиеся, как у Великого, крылья.

Ну конечно! Все так и есть, я его посланница! Своими пророчествами я дарую миру свет, изгоняю тоску и вселяю веру в лучшее. А отсутствие дара на экзамене в школе, как и встреча с нежитью, это так, происки неизвестных и оттого еще более гадких врагов. Расправила плечи и вошла в помещение. Что мне, такой одаренной, какой-то ректор? За мной высшие силы стоят. Высшие силы в этот момент находились не позади, а впереди меня, и момент веры в свою исключительность убежал от меня так же быстро, как Жорик от Молли. Потому что в узком коридоре мне встретился смертельно бледный дракон, а в руках его было, надо полагать, именно то, зачем меня и вызывал ректор.

В руках дракона была изрядно испачканная цыганская юбка, потрепанный платок и знакомый черный парик.

— Госпожа Одеон, — вымученно улыбнулся Анжер, — пойдемте скорее, я вас провожу.

— Что-то случилось? — спросила, изображая наиболее честный и непонимающий из всех возможных взглядов. Только глаза мои то и дело возвращались к изъятым из подвальной тумбочки уликам.

— Случилось, — тяжело вздохнул дракон. — Похоже, в университете оказался одаренный, владеющий запрещенной магией.

Я открыла рот, а потом снова закрыла. Еще раз посмотрела на юбку, платок и парик и решила: сейчас или никогда! Я признаюсь дракону, что пророчество было предназначено для другого, что я не хотела никого проклинать, а имеющаяся у меня магия, как запрещенная, так и очень редкий пророческий дар, не более чем плод больного воображения. Моего и Жорика. И только я собралась с духом, чтобы раз и навсегда прекратить этот фарс, как Анжер, прикрыв ярко вспыхнувшие золотом глаза, прошептал:

— Когда она будет найдена, то пожалеет, что появилась на свет.

У меня задрожали руки, ноги у меня задрожали тоже. По спине побежал холодный пот, и то самое место, чуть ниже лопаток, из которого еще недавно росли прекрасные крылья, нестерпимо зачесалось. Определенно, я была посланницей Великого, потому что Великий меня послал, только вот куда-то не туда.

— Гвиневра, что с вами? — заметил мужчина мое состояние.

Я взяла себя в руки (в последнее время только и приходится это делать) и решила все-таки прощупать почву для скорейшего мирного урегулирования несуществующего между Анжером и не известной ему, но хорошо известной мне провидицей конфликта.

— Нет-нет, все в порядке, — уверила я его, — просто подумала, что это может быть всего лишь цепью недоразумений, а владеющая страшным даром девушка даже не знает о нем…

На дракона старалась не смотреть. Руки мне почему-то ужасно мешали. Проявив редкую самостоятельность, они принялись попеременно дергать меня за косу, и я приладила их теребить застежку мантии, чтобы хоть куда-нибудь деть без риска для волос.

— Темные хитры и коварны, — зло ответил Анжер. — Они пойдут на что угодно, будут сочинять любые самые невероятные истории, чтобы обелить себя.

— Я уверена, все это ошибка, — пробормотала чуть не плача.

— Вы слишком добры, — нежно улыбнулся мужчина, подошел ближе и в порыве чувств накрыл мои ладони своими. — В вас так много искренности и света, я и не чаял уже встретить кого-то, подобного вам, — заглянул он в мои глаза.

Я сглотнула. Теплые руки мужчины находились в опасной близости от моей шеи, непосредственно на груди. Зрачки его снова приняли пугающую вертикальную форму, глаза лихорадочно блестели, а брошенные на полу цыганские тряпки вовсе перестали волновать.

Происходящее все больше и больше напоминало горячую сцену из любимого романа Джесс, и тогда я закатила глаза, изображая очередной обморок. Потому что целоваться с собственным не будущим (я все же оптимист), но потенциальным убийцей — это уже перебор.

«Хотя попробовать стоило бы», — пробежала в голове предательская мыслишка.

— Вот ведь демоны, — выругался Анжер, подхватывая меня на руки, — почему к искренности и свету непременно добавляется чрезмерная чувствительность?

«А потому что нечего руки распускать», — мысленно ответила я. Но обручаться, похоже, придется. Потому что это единственная возможность достучаться до сознания дракона и быть при этом уверенной, что меня не прибьют в процессе исповеди. Это, конечно, меняло дело. Жаль, что мысль не пришла мне в голову до мнимого обморока, но будем работать с тем, что уже есть.

Положила голову дракону на грудь и томно вздохнула:

— Ах…

— Что здесь происходит? — сказал кто-то голосом Жорика. — Анжер?

— Релий, уверяю тебя, я ничего не делал, — принялся оправдываться дракон.

— Что случилось? — приоткрыла я ресницы и вцепилась в его рубашку.

— Вы упали в обморок, — отчитался Анжер и поставил меня на ноги, не забывая при этом как можно более вежливо высвободить одежду из моих пальцев.

— А почему на полу цыганские вещи? — спросил эльф, а потом равномерно окрасился в розовый цвет.

— Да-да, — посмотрела я на друга.

Тот уже переодел больничную пижаму и щеголял в новехонькой рубашке с отворотами. Шикарный алый бант прямо под шеей дополнял картину и подчеркивал необыкновенно гладкую светлую кожу.

— Я вот тоже удивилась. Как это цыгане умудрились потерять юбку? Обычно если табор оказывается где-то рядом, то вещи теряет кто-то другой! — рявкнула я, вымещая в этой фразе все свое негодование. Дескать, мало того, что мы вещи потеряли, так ты и улики толком спрятать не смог.

— Пойдемте, — подобрал Анжер парик, платок и юбку, — теперь, в свете вчерашнего нападения, нет смысла скрывать. Может быть, новый взгляд на давнюю проблему поможет нам, — и направился вглубь здания, вероятно, прямиком в кабинет ректора. Найденный реквизит он держал в правой руке, и длинная грязная юбка взлетала в такт его движениям, как, собственно, и парик. Вкупе с фанатично горящими глазами, широкими шагами и обтягивающими штанами, на которые я почему-то неотрывно смотрела, выглядел дракон впечатляюще.

Прямо священнослужитель при исполнении. Вот она, та самая охота на ведьм!

«Точно! — обрадовалась я оптимально найденной фразе. — Только ведьма-то вроде как у нас ты и есть. Так что вся эта красота по твою душеньку, милая», — застыла, провожая Анжера тоскливым взглядом.

— Гвень, — дернул меня за рукав Жорик, чем и отвлек от размышлений.

— Чего? — посмотрела на друга, вернее на его бант.

По центру украшения сияла рубиновая брошь. Где он только ее достал?

— Ты только не нервничай, — тихонько прошептал он мне на ухо.

В исполнении эльфа это предупреждение прозвучало страшно.

— Не буду.

— Вот и хорошо, — улыбнулся он. Поправил бант, взял меня за руку и пробурчал: — И чего на него так смотреть?

Выгнула бровь, подражая ему же.

— Молчу-молчу, — ответил Жорик. — Уж и пошутить нельзя.

Шутки у него были сомнительные. Все его предложения тоже были сомнительны, и я шла за мужчинами и думала, что мечтать о приключениях и приключения получить — это совершенно разные, я бы даже сказала, прямо противоположные по своей сути вещи.

Так как я была девушка образованная (хорошие книги, как известно, могут научить качественнее самого именитого профессора), то сразу же почуяла — ничего хорошего новая информация мне не даст. «Меньше знаешь — меньше переживаешь», — учили меня и книги, и сестра. Сказать по правде, Джесс частенько это приговаривала, особенно когда хлеб или ветчина падали с подноса на пол. В таком ключе поговорка обретала новое гастрономическое значение. Потому что если ты об этой маленькой неприятности не знал, а хлеб съел, то полученные вместе с грязью бактерии пойдут на пользу здоровью. А если узнал, то все. И ужин испорчен, и живот заболел.

В приемной нас уже ждала Аурелия. Девушка послала дракону томный взгляд и, качнувшись на высоких каблуках, сообщила:

— Проходите, — выгнулась, взмахнула ресницами и кокетливо выставила ножку, ею же и придерживая дверь в кабинет отца.

Жорик во все глаза уставился на секретаря и даже, кажется, присвистнул от удивления.

— Ты подумай, ну надо же… — пробормотал он еле слышно.

— Что такое? — так же тихо спросила я.

— Этот костюм тоже я рисовал, — сказал приятель прямо в мое ухо, отчего оно, ясное дело, слегка зачесалось, — карнавальный вариант. Называется «Вурдалак в ночи».

В этот момент ночной вурдалак одарила дракона еще одним полным явных намерений взглядом и облизнулась.

— Говорящее название, — заметила я, еле сдерживая смех.

А потом Аурелия закрыла за нами дверь, и мы остались с магистром наедине. Хмурый сосредоточенный вид его разом отбил всякое желание смеяться. Аврелий сидел за широким столом и что-то писал. Поднял на нас уставшие глаза, приказал садиться и тяжело поднялся.

— Этой ночью нежить напала не только на вас, Гвиневра, — огорошил нас магистр. — Зафиксировано более десяти нападений в разных частях города. Предупреждая ваши вопросы, скажу, что спастись не удалось никому.

— С чем ты связываешь эти происшествия? — спросил Жорик. — Темные?

Я заерзала. Серьезный тон эльфа никак не соответствовал вопросу. Даже с учетом того, что говорил он о персонажах из бабушкиных сказок. Все темные были изгнаны еще во времена Великого, а их наследие строжайше запрещено.

«Необратимые проклятия, например…» — пронеслось где-то в голове.

Много лет назад один не самый сильный, но на редкость амбициозный маг захотел власти и, как водится, призвал демона. «И был съеден заживо, как и любой, осмелившийся на этот поступок», — скажете вы. Но нет, маг выжил. То ли он оказался умнее, чем все другие взывающие, то ли демон был слишком слаб, но сделка состоялась. Маг основал орден и назвал его так, чтобы всякий услышавший сразу же проникся уважением к серьезности организации. Он назвал ее Орденом Тьмы.

— Темные, — устало подтвердил ректор. — Пока неясно, как им удалось развить такую активность в самом центре Итарии. Никогда еще они не действовали так нагло. Даже во время войны в Рилане не было зафиксировано ни одного нападения. Храмы Великого и университет вместе давали городу защиту. И защиты этой больше нет, — тяжело уронил магистр.

Меня снова затрясло, ведь если столичные храмы (а их много) не могут удержать нежить, то наша дременская часовня и подавно никакой защиты не даст. Хорошо, что у Джесс есть Кормак, а у меня… Жорик. Посмотрела на своего героя, тот хмурил высокий лоб и крутил брошь в центре банта. Перевела взгляд на Анжера, дракон теребил мой парик. Мужчина заметил мой пристальный взгляд и одарил кривоватой улыбкой.

Никто уже толком не помнил, кто такие темные, откуда они взялись и зачем, но страшные предания передавались из поколения в поколение, и каждый ребенок к пяти годам знал, что если не слушаться родителей, плохо учиться и вредничать не по делу, то ночью придет темный и… съест тебя/ заберет твою душу/ займет твое тело (нужное подчеркнуть). Поскольку бабушки у меня не было, сказки на ночь рассказывала Джесс. Сестра у меня была девушка романтичная, и в ее устах варианты того, что сделает с тобой темный, обретали другой, полный возвышенности и запретных чувств оттенок.

Одетый в темный балахон с капюшоном, закрывающим половину лица, одинокий, забытый и покинутый всеми отшельник с такой же темной, как и одеяние, душой при встрече с непорочной девой и ослепительным, как и ее красота, светом в сердце резко перевоспитывался. Скидывал с себя демонские оковы и становился нежным любящим и, что немаловажно (на этом она слегка краснела), умелым любовником.

Да… Сила любви непреодолима, как и женский идиотизм.

И то, где, а главное, в какой компании я сейчас нахожусь, прямое тому подтверждение.

— Темный где-то здесь, — громко сказал Анжер, — прямо у нас под носом.

На круглый стол легли парик, платок и цветастая юбка.

— Это что же, все, что осталось от несчастной цыганки? — Жорик прижал руки к щекам, изображая ужас.

— Бедная, бедная гадалка… — пробормотала я и нервно дернула себя за волосы.

Дальше последовала длинная и весьма пространная речь дракона, в которой он вкратце поведал о встрече с неизвестной темной, выдававшей себя за обычную цыганку. Эта коварная личность мало того, что наложила на него проклятие, так еще и с каким-то извращенным чувством юмора пошутила, поставив при этом невыполнимое условие, а потом сбежала. Причем сделала это, зная о некой его тайне, потому что бежала не по земле, а посредством затаившегося рядом помощника.

— Ужас, ужас, — округлил эльф честные глаза.

— А может, она просто ошиблась адресом? — попыталась я еще раз подать голос.

— Нет, моя дорогая леди, — улыбнулся мне Анжер, — это исключено. Темная ведь не зря прокляла именно меня, она знала, с кем имеет дело, и знала, что проклятие не только ослабит меня, но и подорвет и без того непростые отношения между нашими странами. На пороге новой войны потерять поддержку Драконьей Империи для Итарии равносильно приговору.

Я поняла, что сейчас мне все-таки откроют страшный секрет, а именно принадлежность Анжера к драконьему роду, и попыталась оттянуть момент неизбежности. Взяла в руки стакан с водой и медленно выпила под прицелом трех пар мужских глаз. Поставила пустой бокал, посмотрела на господина Этрена и спросила:

— Неужели вы имеете отношение к Империи?

— Я дракон, Гвиневра, — уронил Анжер.

— Не может быть! — громко удивился Жорик и схватился за сердце.

Выглядело его удивление не очень-то правдоподобно, и я выпучила глаза, изображая глубочайший шок. Видимо, у меня вышло лучше, потому что дракон бросился мне на помощь и принялся размахивать платком у моего лица, попеременно предлагая водички.

— Все время забываю о том, какая хрупкая у провидиц психика, — пожаловался он ректору.

— Все в порядке, — я отобрала у него стакан. — Расскажите лучше, зачем вы пригласили нас? Ваше родство с Властителем, вне всякого сомнения, государственная тайна. Поэтому мне бы хотелось знать, чем нам с Релием грозит такая осведомленность.

Анжер застыл с занесенным будто бы для удара платком. В глазах его стоял благоговейный ужас.

— Это невероятно, — наконец вымолвил он. — Ваша сила способна обходить самые мощные блоки менталистов.

Я вжалась в стул.

— Я же ведь не говорил вам о своем статусе, — выдохнул пораженный мужчина.

— Да, Гвиневра редкостный бриллиант, — скептически заметил Жорик и одними губами добавил, — ой дура…

В словах его определенно присутствовала логика. Но оставить безнаказанным подобный эпитет в мой адрес было категорически нельзя. Надо было срочно реабилитироваться, а потом поставить его на место.

— Я просто предположила, — и вжалась в стул еще сильней.

Анжер убрал от моего лица платок, заменив его собою. Он жадно вглядывался в мои глаза, вероятно, в поисках подтверждения моей гениальности. Тяжело и отрывисто дышал, при этом почему-то не отводя взгляда от моих губ, думаю, ожидал очередного пророчества.

Я извернулась и посмотрела на эльфа, тот возвел очи к потолку. Ну да, отговорка не очень убедительная, но, в конце-то концов, можно подумать, он сам не без греха! От злости мне стало жарко, и я одной рукой развязала ворот мантии, а другой показала нахалу кулак, проигнорировав преграду в виде дракона. В своем праведном гневе я о нем благополучно забыла.

А зря.

Пока я демонстрировала другу, какая жестокая расправа его ожидает (после кулака я красноречиво провела ладонью у горла), этот самый друг сначала давился смехом, а потом как-то резко напрягся. Заледенел и снова стал таким, каким я увидела его в нашу первую встречу. То есть на шутки не настроенным, вернее, может быть, и настроенным, но только вряд ли кому-то кроме него самого эти шутки могли бы показаться смешными. Я, конечно, крутанула головой в поисках причины такого резкого изменения поведения и наткнулась на заинтересованный взгляд Анжера. Дракон очень внимательно оглядывал содержимое моего декольте. Аккуратно запахнула мантию и снова посмотрела на остроухого. На лице его ходили желваки.

— Анжер, отойди от Гвиневры, — тихо сказал Жорик.

А что вообще происходит? Как я его буду соблазнять-то в таком случае?

— Нарушать личное пространство провидицы без крайней на то необходимости — чревато, — веско добавил эльф.

Я активно закивала. Дракон пробубнил что-то себе под нос, уселся рядом, а Жорик, одарив меня очаровательной улыбкой, в разом установившейся тишине поднял свой стул и поставил его аккурат между мной и Анжером.

Не знала б Жорика, решила бы, что он ревнует. Но поскольку я его знала хорошо, то вместо лестного для женского самолюбия ощущения я заерзала на стуле. И причиной тому был вовсе не сказочный аромат, распространяемый от моего друга на весь кабинет. Я понимала, что за его поведением кроется какой-то подвох. И пока я размышляла, Анжер последовал недавнему примеру эльфа. Поднял свой стул и сменил место дислокации таким образом, что теперь не Жорик, а я оказалась в центре группы.

— Ну а теперь, когда вы наконец уселись, позвольте сообщить, ради чего я вызвал вас, дорогие коллеги, — не скрывая сарказма, сказал нам ректор.

Мы приняли самый примерный вид, на который только были способны, и приготовились слушать. Аврелий выгнул кустистые брови и крякнул. Посмотрела по сторонам. Оба моих соседа сидели в одинаковых позах: нахмурившись, сложив руки на груди и тяжело сопя. Мне вдруг очень захотелось дать им обоим по затрещине. И если по отношению к эльфу это было хоть как-то объяснимо и в принципе даже реально, то дать подзатыльник драконьему принцу — это слишком круто даже для меня. Я спрятала расшалившиеся руки у себя на груди и, отметив, что теперь мы уже втроем сидим одинаково, спросила у ректора:

— Так что вы хотели сообщить, магистр?

Аврелий кашлянул, потер подбородок и ответил:

— Нападение нежити — это более чем серьезно. Наш король всерьез задумался о введении военного положения. В этих условиях любое преимущество может помочь спасти многие жизни. Гвиневра, вас хочет видеть Генрих Третий.

Ну вот и стала ты, Гвеня, грозой нечисти и секретным оружием против зловредно настроенного темного. Великий, лучше бы Аврелий не отвечал.

— Анжер, Релий, — продолжил ректор, — вам как представителям дружественных государств тоже необходимо присутствовать на встрече. Заодно окажете госпоже Одеон необходимую поддержку и помощь.

— Это какую? — уточнила я.

— Психологическую, — улыбнулся мне магистр. — Вам нельзя волноваться, — звучало двусмысленно.

Дракон и эльф тихо захихикали с двух сторон.

— И когда нас ожидают? — обреченно вздохнула я.

— Сегодня, к ужину, — огорошил ректор. — Я поеду с вами.

В душе поднялась волна паники. Ладно дракон, но король собственной страны! На это я пойти никак не могла.

«Надо срочно бежать отсюда и как можно дальше», — решила я. Повернулась и посмотрела на Жорика. Он изобразил самое невинное из всех невинных выражение лица. — «Да, Пресветлый лес, пожалуй, подойдет!»

— Нет, это невозможно! — подскочила я со стула, озаренная гениальной мыслью по решению всех своих проблем одним махом. — У меня лекции завтра! Мне надо подготовиться! — к побегу, причем тоже морально.

— Не переживайте, лекции перенесем.

— Ясно, — в голове моей уже маячили картины жизни перворожденных. Им же ведь тоже, наверное, не помешает провидица?

«Конечно, нет, — ответила я сама себе. — Парочка предсказаний — и все эльфы у твоих ног».

— Релий, ты же ведь поможешь мне с платьем? — обратилась я к другу.

— Каким платьем? — растерялся он.

— Секрет, — весомо ответила я.

— Я могу помочь, — вклинился в нашу беседу Анжер, о присутствии которого я снова забыла.

— Ну что ж, отпускаю вас. До вечера, — попрощался с нами магистр, чем спас меня от необходимости отвечать на такое любезное предложение.

Я вскочила из-за стола и в свой излишней резкости опрокинула стул. Мои соседи бросились ставить его на место. Поставили. Стул уцелел чудом. Полагаю, он был укреплен магически, потому что два представителя древнейших рас тянули несчастный в разные стороны. Выпрямив спину и всячески демонстрируя степень приближенности к единственной в Итарии провидице, Жорик встал рядом и тихонько шепнул:

— Нет уж, как-нибудь без хвостатых обойдемся, — и поправил завязки на моей мантии. — Правда же, Гвеня?

Отвечать не стала, просто одарила его еще одним полным скрытой страсти взглядом. Во взгляде этом так и сквозило обещание… Торжественное обещание придушить его где-то на нехоженых тропках Пресветлого леса. Жорик понял, что немного перегнул палку, и попытался спастись бегством, а я громко крикнула ему вдогонку, чтобы подождал нуждающуюся в сопровождении пифию на улице.

— Я предчувствую, что скоро буду предчувствовать! — объяснила я оставшимся в кабинете мужчинам свою беспомощность и побежала догонять трусливого приятеля.

Закрыла за собой дверь, вышла в приемную, и тут меня остановил ревнивый ночной вурдалак. Аурелия грудью перегородила выход из помещения и решительно сверкала глазами. С учетом ее макияжа выглядело это действительно страшно.

— Значит, вот оно как! — и она сделала шаг в мою сторону, заставив меня попятиться. — Мы тут всем университетом заранее записываемся, кто и когда попадется навстречу лорду Этрену! Месяцами ждем очереди, и тут приходите вы, и что?!

— Что? — растерялась я от такого напора.

— И то! — гаркнула она, и я сжалась, заранее ожидая, что быть мне, наверное, сейчас битой враждебно настроенной конкуренткой.

— Кхе-кхе, — раздалось откуда-то сдавленное покашливание. — Госпожа секретарь?

— Мы еще не договорили! — прошипела Аурелия и повернулась лицом к посетителю. Им оказался невысокий полный лысоватый мужчина в круглых очках. Он держал в руках толстую папку с надписью «Баланс за первое полугодие» и почему-то слегка дрожал.

— А, Юджин, это вы? — узнала Аурелия гостя. — Балуете вы своих сотрудниц, балуете. Где это видано, чтобы главный бухгалтер сам ходил за подписями? — возмутилась она и вытащила папку из рук мужчины. — Ждите, я сейчас.

Аурелия щелкнула каблуками и ушла подписывать документы. Я вспомнила про вежливость и пожелала бухгалтеру доброго утра, но Юджин мне не ответил. Думаю, он вообще вряд ли мог кому-то ответить сейчас, поскольку влюбленным взглядом смотрел в спину удаляющемуся секретарю и ничего другого не видел.

— Вы — баланс моей жизни, мой кредит и дебет, мое бесконечное сальдо, — пробормотал безнадежно влюбленный себе под нос, а я решила, что непременно должна помочь бухгалтеру обрести семейное счастье.

Потому что это в первую очередь в моих интересах.

Я оставила несчастного влюбленного страдать в одиночестве. Во-первых, мне надо было поспешить, чтобы догнать эльфа, во-вторых, в данный момент у меня еще не было никакого плана по соединению конкретно этих двух половинок одного целого, и, думаю, для начала неплохо было бы спросить совета по этому вопросу у Жорика. Ну и, в-третьих, Юджин оказался не просто безнадежно влюбленным бухгалтером, он оказался творчески одаренным безнадежно влюбленным бухгалтером. Любовное признание его уже приобретало вид песни, которая непосредственным образом была связана с родом его деятельности.

— Приход, расход и дымоход, смешалось все в душе моей, — дальше вслушиваться не стала, но там было что-то трагичное. Про то, как от тоски он отнес затраты не на тот счет и теперь очень переживает, как воспримет это происшествие королевская налоговая служба.

«А ведь у них с моим другом есть что-то общее», — подумала я и вылетела из кабинета.

Глава 10

Конечно, Жорика на улице уже не было. Он сбежал от меня постыдным образом, и теперь я стояла у входа в административное здание одна, этаким немым укором вероломному другу. Задумчиво посмотрела по сторонам и, убедившись, что острые уши эльфа не торчат из-за какого-нибудь угла, досадливо топнула ногой, всячески демонстрируя свое недовольство.

— Вот ведь гад! — с душой выругалась я.

— Простите? — прозвучало прямо у меня над ухом.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и пребольно ударилась о резко открывшуюся дверь. Возмущенная пропажей эльфа я позабыла отойти от выхода, ну и выругалась. Витиевато. По-тролличьи. С чувством, толком и расстановкой. Так, как умел один только Кормак.

— Гвиневра? — удивился Анжер такой эмоциональности.

Великий! Только бы дракон ничего не понял! Безусловно, образование отпрыска правящей семьи должно быть разносторонним, и, вне всякого сомнения, язык троллей ему преподавали. Но пусть бы он прогуливал эти занятия!

— Волосатое что? — переспросил меня принц.

«Не прогуливал», — тоскливо догадалась я.

— Вот так та-а-ак, — протянул виновник этой тирады, и я наконец рассмотрела, кто же еще стал свидетелем очередного позора университетской пифии.

Вот оно, тотальное невезение. Расплата за хорошую соседку, красивое платье и непыльную работу. Передо мной стоял самый страшный кошмар королевства сразу после нежити и по совместительству глава Службы безопасности Итарии господин Андреас Бон.

— Девушка, вы вообще осознаете, что оскорбляете лицо при исполнении? — вкрадчиво продолжил мужчина. — Я давно догадывался, что негативное отношение к органам правопорядка идет от излишней образованности, но и представить не мог, что этим самым мнением станут делиться непосредственно со мной.

И тут я очень некстати вспомнила все страшные легенды, которые ходили вокруг этого непримечательного ничем, кроме тонких черных усиков, мужчины.

Джесс выписывала столичные газеты прямо в наш трактир. Как хозяйка единственной, а потому самой популярной в городе харчевни и одно из главных лиц светской жизни Дремена, моя сестра была в курсе всех новостей. Как раз в тот день я поссорилась с Жориком. Он сидел через несколько столов и гипнотизировал меня взглядом, и, чтобы от этого взгляда спастись, я вооружилась одним из изданий. Развернула газету и закрылась от эльфа.

— О, ты господином Боном заинтересовалась? — Джесс села рядышком. — Ты чего не ешь? Невкусно? Давай мне, — и она забрала себе мое жаркое.

— Ага, — я с тоской смотрела на то, как она ест мой обед. — Вот, приглядываюсь к холостому вроде бы мужчине. Симпатичный, богатый, с положением и всего добился сам, не в пример сыну нашего мэра. Такого зятя я бы одобрила, — заключила я и подавилась слюной. Так вкусно ела сестра.

— Ты что, смерти моей хочешь? — поперхнулась Джесс.

— И самой за трактиром смотреть? Нет уж. А почему смерти-то?

— Да потому что он маньяк! — огорошила меня она и вкратце пояснила, что из подвалов особнячка главы СБ в центре Рилана по ночам раздаются ужасающие стоны — тому были свидетели, но свидетелей этих после освидетельствования никто никогда больше не видел. Там в ожидании страшных пыток томятся те, кто хотя бы раз посмели ему перечить (это уже было ее личное предположение).

— А ночью он оборачивается в большую летучую мышь и летит на охоту. Причем охотится он исключительно на рыжих девиц! — добавила Джесс.

— Чего? — от неожиданности я выронила газету и обнаружила, что эльф уже переместился за соседний стол и греет свои прелестные ушки.

— Ты подумай, какой деятельный! — причмокнул Жорик, чем подтвердил, что да, подслушивал. — Это же он совсем не спит, получается. Днем несет службу, а ночами-то ему спать некогда. Рыжих девиц нынче днем с огнем не сыщешь, а ему помимо поисков еще и пытать успевать надо.

— Столичная «Экспресс-газета» врать не станет! — отрезала сестра.

— Не попрешь, — ответил друг.

— Ты что-то о нем знаешь? — спросила я Жорика.

— А я с тобой не разговариваю, — и он демонстративно отвернулся, не забывая при этом дернуть ушами в мою сторону.

Спустя несколько дней мы помирились, и приятель потом рассказал мне, что вообще-то глава СБ Рилана совершенно обычный человек и никакой магией не обладает, если в мышь и оборачивается, то только во сне, и даже во сне вряд ли интересуется исключительно рыжими.

Но осадок остался.

— Госпожа Гвиневра вовсе не имела в виду ничего такого! — вступился за меня Анжер. — Уверен, эти… эм, — дракон слегка замялся, — эти эпитеты относились к… — он посмотрел на меня в поисках поддержки.

— К погоде, — я наконец взяла себя в руки. — Гадская погода, а тучи на небе ну как будто из волос! — И мы все трое подняли головы в поисках волосатых туч.

На лазурном небе не было ни облачка, и только одинокая чайка огласила окрестности траурным криком. Она провожала незадачливую меня в зловещие подвалы частного дома господина Бона.

— И где тучи? — выгнул бровь Андреас.

— Тучи будут, — уверенно ответил дракон.

— И откуда такая уверенность? — глава СБ потер подбородок и как-то уж совсем плотоядно мне улыбнулся.

— Леди Гвиневра — пифия, — ответил Анжер. — Она еще ни разу не ошибалась.

Я усиленно закивала, посылая благодарные взгляды в сторону своего заступника. От страха и неожиданности я забыла свой главный аргумент, а он так вовремя о нем напомнил.

— Пифия, говорите? — с ног до головы оглядел меня безопасник. — Отлично. Я приехал в университет как раз для того, чтобы сопроводить вас в Службу безопасности.

«Допредсказывалась», — поняла я и ощутила, как что-то важное внутри меня (судя по стуку, сердце) буквально отваливается и падает куда-то вниз.

— Вещи брать? — обреченно спросила я.

Под вещами я в большей степени имела в виду сухари.

— Какие вещи? В управлении вроде бы тепло… — растерялся мой будущий тюремщик.

— Господин Бон, сегодня вечером леди должна быть представлена королю. Не буду рассказывать вам, что к этому событию нужно как следует подготовиться, а время уже близится к полудню. Нельзя ли отложить беседу на завтра, тем более что всю информацию о нападении нежити вы уже получили? — снова ответил за меня дракон.

— На месте преступлений нет никаких остатков магии темных. Тогда как все убийства совершены нежитью. Королевские чародеи надеются, что госпожа провидица сможет увидеть хоть какой-то след. Речь идет о жизнях, лорд Этрен. Это не займет больше часа.

И тут до меня дошел смысл его слов.

— Так вам показания мои нужны? — обрадовалась я.

Глава Службы безопасности опасливо кивнул.

— Помочь королевским магам — мой гражданский долг, — прозвучало очень патриотически.

Генрих Третий был бы мною доволен. Вот как воплощается в жизнь наш оптимистический королевский девиз! И быть бы мне довольной тоже, если бы не удивление, которое большими буквами было написано на лице дракона. Тут-то проявить бы мне врожденную смекалку и промолчать, но от пережитого стресса (еще мгновение назад я сидела, прикованная к железному столбу, и с аппетитом грызла высушенную корку хлеба, в воображении, конечно) мой язык сработал вперед головы, и я громко продекламировала вдолбленные с самого детства слова:

— Честность, законность, праведность!

Из состояния эйфории меня вывели редкие хлопки. Королевский безопасник, вне всякого сомнения, оценил мой пыл и выразительность.

— Леди пифия знает наш девиз, — задумчиво промолвил господин Бон. — Наверное, тоже возможности дара? Наряду с прогнозом погоды. Монастырь изменил своим принципам? — ласково улыбнулся Андреас, а я подумала, что именно так должны улыбаться жуткие твари из диких южных лесов далекой и все еще не до конца изведанной земли (тварей было много, путешественники обратно не возвращались).

Как раз с такими тварями сражался за жизнь Инессы красавец Джек в последней главе «Любви и мести». Кажется, автор называла их крокодилами. Инесса была связана и подвешена над болотом, в котором кишели зубастые хищники. Они клацали огромными челюстями и подпрыгивали, чтобы отведать нежной плоти несчастной девушки. Инесса визжала и поджимала ножки, чем страшно раздражала злодея, ее туда поместившего. Но тут появился могучий Джек, он выхватил из сапога нож, пробежался по головам чудовищ, срезал веревку, подхватил Инессу на руки и перенес в безопасное место, прежде чем как следует наказать злодея.

Меня спасать было некому.

Я побледнела, потом покраснела, а потом поняла, что спасаться придется самой, и ответила:

— Монастырь принципам не изменил. Просто я из экспериментального выпуска.

Анжер присвистнул от восторга. Он уже в который раз был поражен моей исключительностью. Я перевела испуганный взгляд на безопасника и убедилась, что сравнение было выбрано мною как нельзя лучше. Он и без многочисленных зубов был самым что ни на есть крокодилом. Андреас смотрел на меня так, как будто примеривался, которое из моих мест должно быть вкуснее.

— А скажите-ка мне, дорогая пифия, — намеренно сделал он ударение на моем призвании, — а матушке Азалии известно о наличии у монастыря столь талантливой выпускницы? В вашем дипломе ведь отражен особый статус?

— Андреас, что вы такое говорите? — Анжер возмущенно закрыл меня от догадливого Бона.

«Во всяком случае, безопасность королевства в надежных руках, — подумала я. — В отличие от королевского образования».

Андреас жестом приказал дракону замолчать, отодвинул Анжера и приказал:

— Предъявите документы!

Документов у меня не было. Недавние фантазии в ближайшее время грозили стать жестокой реальностью, былая слава обернуться позором, а дача показаний планомерно перейти в вынужденную явку с повинной. Но Великий пожалел свою нерадивую дочь, и мне в который раз повезло. Порыв ветра взметнул с земли пыль. Будто по заказу на небо налетели тучки. Одна особенно крупная капля упала на породистый, чуткий до лжи нос господина Бона, и начался мелкий дождь.

Это был шанс, и я не преминула им воспользоваться.

— Вы ведь пошутили сейчас? — я добавила металла в голос.

Бон стряхнул с лица капли и неуверенно кивнул.

— Прекрасно! — я величественно повела плечом. — Господин Андреас, не будем терять времени. Нынче это слишком дорогая валюта.

Наученная предыдущим опытом (а из него я вынесла, что иногда лучше молчать, чем говорить), я поджала губы и всю дорогу молчала как рыба. То есть открывала рот, потом закрывала и периодически выпучивала глаза от натуги. Потому что я все-таки была женщиной в самом полном смысле этого слова и болтать любила. Мои гримасы произвели на господина Бона неизгладимое впечатление, королевский безопасник попытался было что-то у меня спросить, но потом передумал. Что было мне только на пользу.

Ехали мы в большой карете пугающе черного цвета. Такие же черные шторки закрывали нас от любопытных горожан, горожан от нас и меня от господина Бона. Я слегка оттянула ткань правой рукой и, ссылаясь на очень яркое солнце, которого, к слову, из-за туч не было видно, фактически занавесив лицо. Выглядело по-дурацки.

— Госпожа Гвиневра, — Бон наклонился в мою сторону, изъял кусочек ткани из моих пальцев и вернул шторку на место, — могу ли я задать вам несколько вопросов?

— Смотря каких, — опасливо покосилась на длинный нос мужчины. Владелец носа понял мой взгляд еще более правильно, чем я рассчитывала, и добавил:

— Я пойму, если вы не сможете удовлетворить мое любопытство. Все же, несмотря на исключительность, правила монастыря превыше всего.

— Рада, что вы не вынуждаете меня лгать, — прижала руки к груди. — Ведь ответить честно мне не позволит обет, — и я жалостливо хлопнула ресницами, совсем как Жорик, когда хотел добавки от сердобольной Анжелики.

Бон же схватил мою ладонь, притянул к губам и заверил, что ни капли не сомневается в моей честности, а жестокие слова его у входа в административное здание университета были вызваны растерянностью от моей необычайной красоты.

Врал, конечно. Но как врал! Виртуозно, почти как Жорик.

— Я верю вам, — высвободила руку из тяжелого захвата. — Спрашивайте.

С безопасника мигом слетела галантность, взгляд стал цепким и напряженным. Мужчина приготовился ловить на моем лице ответы, прежде чем я бы их озвучила. Ну и сравнивать со словами, разумеется.

— Скажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с лордом Джеровениарелием?

О том, что мой друг был не таким уж простым эльфом, как изображал, я давно уже догадалась. Где это видано, чтобы эльфы бывали простыми? Да и судя по размерам его драгоценностей, он и среди непростых эльфов был самым непростым. Я вскинула глаза к потолку кареты и сказала:

— Ох, это было так давно. Я была совсем малышкой и мало что помню, — и ведь почти не соврала. Посмотрела на Бона и поняла, что он этим ответом не удовлетворился. — Релий спас меня от дикого кабана, — брякнула я первое, что пришло в голову.

— То есть ваш будущий брак — это благодарность за спасение, — протянул безопасник. — Значит, монастырь не снял со своих послушниц запреты на мирскую жизнь, — кивнул он сам себе.

— Простите, вы о котором браке сейчас говорите? — растерялась я.

— О вашем будущем браке с одним из Первых лордов Пресветлого леса, — вежливо улыбнулся Бон. — На вас ведь эльфийский родовой кулон, — и он показал глазами на мое декольте.

Там, в вырезе прелестного желтого платья вольготно расположился медальон Жорика, о котором я благополучно забыла. Перевела взгляд на присвоенное украшение. Да, надевать его не стоило. С другой стороны, положи я цепочку в карман, непременно потеряла бы. Только вот как я буду объяснять предстоящую смену жениха?

— Леди? — напомнил о себе Бон. — Вам, наверное, пришло видение?

— Нет-нет, — спрятала медальон поглубже в вырез и чуть улыбнулась уголками губ. — Просто вспомнила, — загадочно вздохнула.

А потом замолчала, чтобы выдержать эффектную паузу. И когда решила, что молчу достаточно (Бон уже нервно дергал носом и двумя глазами одновременно), раскрыла ему страшный эльфийско-провидческий секрет:

— День, когда Релий отдал мне свой кулон, я не забуду никогда, — еще бы, вид его обнаженной спины и того, что пониже, воистину незабываемый. — Это было очень давно, — вчера, если быть точной. — Я была совсем несмышленой, — ею и осталась. — И тогда мой дорогой друг, разумеется, не думал о том, какие последствия может обрести его благородный поступок, — это я произнесла с надрывом и заломив руки.

Тайком покосилась на безопасника. Вид он имел кислый.

— Релий дал обет перед главной елью в Пресветлом лесу, — огорошила я Бона, да и саму себя. — Он снимет с меня кулон тогда, когда я встречу свою истинную половинку, и он будет уверен в том, что моя половинка сможет меня защитить.

— Ясно, — уронил господин Андреас и больше ничего не сказал.

Молчал он, когда мы выходили из кареты. Молчал, пока шли по длинной узкой дорожке из гравия к зловещему зданию Службы безопасности. Молчал, пока открывал мне дверь в собственный кабинет (прочитала на табличке). Молчал, пока сажал в широкое, жутко неудобное кожаное кресло. Так же молча, нажатием какой-то кнопки вызвал в кабинет подчиненного. Молчал, пока тот внимательно слушал, а потом старательно записывал мои показания.

И молчание это, надо сказать, казалось мне зловещим.

В показаниях я немного путалась, но посредством правильных вопросов (кто, откуда, зачем?) мы смогли составить максимально точную картину вчерашнего вечера.

— Благодарю вас, леди, — поклонился мне детектив. Должность я прочитала на маленькой карточке, прикрепленной бронзовой брошкой в виде шмеля к лацкану пиджака мужчины. — Работать с вами сплошное удовольствие! — добавил он уже в дверях.

Я заверила его в том, что удовольствие это было обоюдоострым. Вежливость еще никто не отменял, как говорила Джесс. Говорила она это, когда шла извиняться перед клиентом уже после того, как Кормак в грубой форме объяснял тому, что такое эта самая вежливость. Джесс извинялась уже на улице, а клиент, как правило, лежал у ее ног.

Дверь за детективом захлопнулась. Мы снова остались с Боном наедине.

— Водички? — предложил безопасник.

— С удовольствием, — закивала я, радуясь, что он все-таки не потерял способности говорить.

Пока Андреас наполнял длинный стеклянный стакан, я слегка подалась из своего кресла вперед и рассмотрела обстановку кабинета начальника королевской Службы безопасности. Кабинет как кабинет. Темное дерево, зеленая кожа и золотые часы, стрелки на которых отбили в этот миг ровно два часа.

— Спасибо, что смогли вырваться и ответить на наши вопросы, — передал мне Бон стакан.

— Пожалуйста, — ответила я.

Больше, памятуя прошлый опыт, добавлять ничего не стала. Просто начала жадно пить сладковатую воду и думала, что если Бон прямо сейчас не прекратит сверлить меня взглядом, я непременно поперхнусь.

— Гвиневра, — вкрадчиво начал мужчина. Подошел совсем близко и будто бы ненароком коснулся моих волос. — Скажите, как бы вы отнеслись к тому, что я сам сопровожу вас на сегодняшний бал?

Все-таки поперхнулась.

Ответом Бону была хорошая такая струя воды на форменные брюки (от неожиданного предложения я зачем-то развернулась к нему лицом, видимо, убедиться, что эти слова принадлежат ему, а не моему воображению).

— Извините! — я вскочила с кресла. Оно было тяжелым, поэтому не упало, а лишь слегка прищемило Бону ногу. Он очень неудачно облокотился.

— Прощаю! — сказал он, выпучив глаза. Нежно мне улыбнулся (точно как Кормак, перед тем как продемонстрировать особо навязчивому поклоннику Джесс размер своего кулака) и уточнил: — Так вы согласны?

Я громко икнула в ответ, и тут резко открылась тяжелая дверь в кабинет безопасника. Кто-то явно выбил ее ногой.

— А ну-ка немедленно отошли от леди! — скомандовал Жорик, и дверь слетела с петель.

От сквозняка распахнулось окно. Свежий осенний ветерок ворвался в мрачный кабинет Бона и игриво поднял белые волосы эльфа, делая моего друга похожим на мужественного героя любимых романов сестры. Вид Жорик имел решительный, а благодаря ветру еще и всклокоченный. Сжатые кулаки так и говорили о степени его решимости. Он мотнул головой и сверкнул прекрасными зелеными глазами. Двинулся в нашу с Боном сторону и практически молниеносно дал в нос растерявшемуся от такого наглого вторжения безопаснику.

От удивления я все-таки уронила на Бона кресло и подумала, что скоро в управлении безопасности произойдут широкомасштабные кадровые перестановки. Потому что избиение главы СБ в собственном кабинете — это как-то не очень для имиджа заведения.

— Охрана! — из последних сил прохрипел Андреас, думая примерно в том же ключе.

Я же попыталась поднять кресло и отодрать от поверженного начальника королевской безопасности своего не в меру агрессивного друга. Жорик от безнаказанности вошел в раж и добивал Бона ногой.

— Получай! — откидывал эльф свои белые локоны и изящно вытягивал носочек ботинка.

— Помогите! — Бон закрыл лицо рукой. — Госпожа провидица, да угомоните же его!

Но я молчала, потому что слов у меня не было. Собственно, слова уже и не требовались. Хоть и изрядно оплошавшая, охрана нейтрализовала Жорика посредством заламывания за спину тонких эльфийских рук.

Андреас поднялся с пола, сделав это без посторонней помощи. Остальные участники сценки, включая эльфа, напряженно следили за действиями кто начальства, а кто потерпевшего. Жорик при этом извивался и громко сопел, но молчал. Андреас трясущимися руками достал из кармана платок и прижал к разбитому носу. Посмотрел на обидчика и скривился.

— В карцер, — распорядился мужчина.

— Да как вы смеете! — возмутился эльф. — Провидицу? В карцер?!

— За что? — испугалась я.

— Да при чем тут леди?! — рявкнул Бон, да так неудачно, что только остановившееся носовое кровотечение у него открылось с новой силой.

— А кого же тогда? — шепотом спросил Жорик.

Бон пробормотал что-то про непроходимых тупиц эльфийской наружности, потом сам себя одернул, разница культур все-таки, и ответил моему товарищу:

— Вас, господин эльф. За нанесение побоев главе королевской безопасности.

На благородном лице моего друга отразилось искреннее недоумение.

— Ну как же некстати, — посмотрел на меня Бон, отнял платок от носа и добавил, — только дипломатического скандала нам не хватало.

После этих слов Жорик покраснел, потом побледнел, а потом уставился на меня с мольбой во взгляде.

— Я не хочу в карцер, — сказал он мне одними губами.

И пока я экстренно придумывала, как выйти из этой щекотливой ситуации с минимальными потерями для репутации своей и эльфа, в кабинет заглянул еще один сотрудник управления. Хорек. Вот как бы я охарактеризовала его одним словом. Он был невысокого роста, обладал редеющей шевелюрой, маленькими черными глазками и повышенной суетливостью.

— Можно? — заискивающе посмотрел он на начальника.

Андреас только рукой махнул.

— А протокольчик готов, — радостно уведомил он меня. — Только подписать, — и он сунул бумагу мне под нос. — Вот тут и тут подпишите, пожалуйста. Вы как свидетель проходите, — зудел он у меня над ухом.

Неизвестно, как в моих руках оказалась ручка, а место, на котором предполагалось ставить подпись, непосредственно под краешком пера. Если бы не уроки сестры (читай, что подписываешь!), я бы собственноручно упекла друга за решетку. Потому что ему инкриминировали не только сломанный нос Бона, нанесение тяжких телесных повреждений неприкосновенному начальственному телу вышеуказанного, но и разбой на окраине Рилана не далее чем два дня назад, вымогательство денег у старушек под предлогом продажи чудодейственных лекарств, а также кражу вещественных доказательств из архива управления безопасности. Доказательствами служили три бутылки коньяка двадцатилетней выдержки.

— Ерунда какая-то… — я протерла глаза. — Вы что мне такое подсовываете?

— А что такое? — снова засуетился хорек. — Номерочек, даточка, подпись. Все чин по чину, — он вырвал бумагу у меня из рук, — ой, ошибочка! Не тот шаблончик! — и секретарь Бона скрылся за выломанной дверью.

— Так что, эльфа-то куда вести? — подал голос самый крупный из троих охранников.

— Пока куда сказал, потом разберемся, — устало ответил Бон.

Моего Жорика толкнули в спину, и вид этой чудовищной несправедливости окончательно вернул мне способности соображать.

— Андреас! — крикнула я, и Бон от неожиданности подпрыгнул. — Какой может быть карцер? — воинственно расправила плечи. — Релий всего лишь выполнял свой долг!

— Да! — воодушевился Жорик.

Я же подбежала к другу и закрыла ему рот рукой, чтобы не испортил мне легенду.

— Релий не отдавал себе отчета в действиях!

— Да, — вывернулся друг из-под моей руки. — Я совершенно потерял голову.

— И виной тому амулет! — и я достала кулон из декольте.

— Какой амулет? — не понял эльф, а потом обратил внимание на демонстрируемый образец. — О, кулончик! — узнал он свою вещицу.

— Да помолчи ты! — зашипела я на друга и продолжила с еще большим вдохновением. — Это магия заставляет его бросаться защищать меня! Я же вам рассказывала.

Бон неуверенно кивнул, а я принялась объяснять ему принципы эльфийской магии, то есть вдохновенно врать. В конце концов выходило, что ситуацию спровоцировал именно Бон и краснеть перед королем и эльфийским посольством придется ему самому. Ведь жизнь и честь той, кто носит родовой кулон, бесценна для эльфов, и только сам артефакт может решить, было ли на эту самую честь посягательство или нет.

Говорила я долго, очень устала и даже охрипла. Конвоиры эльфа давно уже не держали, более того, один из солдат одобрительно хлопнул его по плечу во время особо эмоциональной части моего монолога. Королевский безопасник же с каждой минутой становился все более хмурым.

— Что ж, мне ясна ваша мысль, леди, — сказал мужчина. — Можете пока быть свободны, — отпустил он охрану и попросил господина эльфа задержаться на пару минут.

Я, конечно, не очень-то хотела оставлять мужчин наедине, но кивнула и вышла из кабинета. Там меня уже ждал недавний хорек, который снова попытался мне что-то подсунуть. Отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и осталась ждать Жорика, нервно постукивая носком туфли по полу. Как бы не сболтнул чего!

Вскоре эльф показался в дверном проеме. Я оглядела его с ног до головы и, не обнаружив видимых повреждений, расслабленно выдохнула. Из здания выходили молча, не оглядываясь. Во избежание, так сказать.

— Что он тебе сказал? — спросила я, когда мы уже отошли от управления на приличное расстояние.

— А, ерунда, — Жорик поправил ворот рубашки. — Сказал, что не поверил ни одному твоему слову.

Глава 11

— Готово! — гаркнул Жорик мне прямо в ухо. — Можно глаза открыть, — почему-то уже не так уверенно добавил он.

Глаза я открыла, а потом сразу же закрыла и принялась усиленно моргать в надежде, что представшее зрелище — обман моего изрядно утомленного зрения. Потому что серая роба, в которую нарядил меня мой личный модельер, мало вязалась с вечерним нарядом для королевского приема.

— Это что? — выдавила я и подняла руку, в очередной раз убеждаясь, что отшельница в зеркале это я самая и есть.

— А что ты хотела? — откуда-то издалека ответил мне Жорик. — Этот, с позволения сказать, безопасник задержал нас на несколько часов. Все лавки закрылись, что нашлось, то нашлось!

От такой откровенной наглости я резко дернула плечом, отчего слегка оторвался рукав, а у меня начал дергаться глаз.

— Очень интересно, себе ты в этой лавке костюм нашел! А мне, значит, балахон?! — громко возмутилась я. Выдохнула, подняла руки, медленно их опустила.

«Жаль, Кормак не видит, — подумала я, — знал бы он, что я стану использовать знаменитую тролличью гимнастику для тренировки спокойствия и силы духа, непременно показал бы мне это упражнение до конца». Впрочем, чтобы догадаться, чем именно должно заканчиваться это упражнение, вовсе необязательно быть троллем. Мои руки уже тянулись к стоящему рядышком стулу, чтобы как следует огреть любезного друга по спине.

— Это было случайностью, — отрезал эльф.

Я взяла в руки стул.

— Гвеня, милая, положи стульчик, — залебезил этот подлец. — Леди не пристало бить друзей мебелью! И потом, кто станет компенсировать университету поломанное имущество? А кто будет замещать меня перед студентами?

— Я тебя убью, — тихо, но веско сказала я Жорику.

Тот пятился к самой двери и на всякий случай прикрывал особенно дорогие ему части тела руками. Спас его стук в дверь и громкий голос Анжера.

— Леди Гвиневра, карета отходит через десять минут, прошу вас поторопиться! — крикнул дракон и удалился, не дожидаясь ответа.

Я поставила стул на пол, а потом устало опустилась на спасенный от акта вандализма предмет мебели.

— У тебя глаз дергается, — сел передо мной Жорик и погладил меня по спрятанной под балахоном коленке.

— И кто тому виной? — буркнула я. — Ладно, где там мое платье? Придется идти в нем.

— Я его Миле отдал, — тяжело вздохнул друг. — Постирать.

— Значит, пойду в мантии.

— И мантию, — покаялся Жорик.

Я ругаться не стала. Во-первых, бессмысленно, во-вторых, уже и не особенно хотелось (видимо, гимнастика Кормака начала действовать), в-третьих, за нами уже зашла нарядно одетая Мила, ну и, в-четвертых, судя по довольному виду эльфа, не был мой наряд случайностью, он что-то задумал.

Мила вид мой никак не прокомментировала, только открыла рот от неожиданности да глазами хлопнула. «Золото, а не соседка!» — в очередной раз осознала я, а потом заметила, как внимательно мой друг оглядывает ладную фигурку девушки.

Настроение мое окончательно испортилось, я поднялась и отправила Милу занять мне место в карете. На всякий случай.

— А теперь скажи-ка мне правду, — схватила я эльфа за ухо (что стоило мне определенных усилий с учетом роста), — ты зачем затеял этот маскарад?

Вопреки моим ожиданиям он не отпирался, а даже как будто стал еще довольнее. Освободил ухо, поцеловал мою ладонь и сказал, сощурившись, как сытый кот:

— Догадалась, значит? — сверкнули зеленые глаза, оказавшиеся неожиданно близко. Жорик улыбнулся, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Мужчина провел рукой по моей щеке, наклонился еще ближе и посмотрел на мои губы так, что меня бросило в жар.

Я сделала шаг назад, отчего-то пугаясь его близости, поправила ворот дурацкого балахона — он, казалось, решил меня задушить — и ответила:

— Положим…

— Молодец, — тихо похвалил меня эльф и притиснулся еще ближе, чем был до этого. — А может быть, ты у нас и правда провидица? — одной рукой он взял меня за подбородок, а другой подозрительно медленно вытащил на свет свой кулон. — А, Гвиневра? — еле слышно выдохнул друг и провел пальцем по моей нижней губе.

Как зачарованная я смотрела в зеленые очи эльфа, никакие силы не смогли бы заставить меня отвести глаз. Казалось, все вокруг исчезло, остались только мы, и время, удивленное происходящим не меньше меня, замерло, ожидая развязки. И я ждала чего-то вместе с ним. Жорик же, будто опомнившись, запустил руку в свои — не чета моим — идеально уложенные локоны, вернул свой медальон в вырез моего балахона, отступил на шаг и заявил, улыбаясь во весь рот:

— Ты только королю, смотри, не напредвидь! — и он захохотал, видимо, в красках представляя, каким именно будущим я и мое воображение способны наградить главу нашего государства.

— Очень смешно, — отмерла я, мельком отмечая странные ощущения. То ли радость оттого, что Жорик по-прежнему тот же чудаковатый эльф, то ли разочарование. — На-ка вот, забери свой кулон, — попыталась стянуть с шеи цепочку, но та зацепилась в волосах. Я дернула ее в другую сторону, намотав на тонкие звенья приличную прядь. Разозлилась (в большей степени на себя, потому что наконец призналась сама себе, что ждала от дурного друга чего-то большего, чем подначки), раскраснелась, растрепала косу и запуталась окончательно.

— Помочь? — ехидно спросил Жорик.

— Сама справлюсь! — гаркнула я в ответ и покраснела еще больше. Снова взгляд его показался мне излишне внимательным, и в том, как он спрятал руки за спину, будто бы запрещая себе дотронуться, мое разыгравшееся воображение увидело чувства, которых и быть не могло.

Нет, мне точно не следовало читать романы сестры. Вот до чего доводит перенасыщение романтической литературой! Если в Жорике я разглядела мужчину, то скоро начну воображать любовь с безопасником, ректором, а там и до завхоза недалеко.

Помогло. Мысли вернулись в привычное русло, и по-прежнему ехидно скалящийся эльф теперь вызывал у меня вполне привычные эмоции. То есть мне снова захотелось его придушить.

— Ты только не нервничай. А кулон ты все равно не снимешь. Его теперь вообще с тебя никто не снимет.

— Как это? — от удивления я застыла.

— Потому что это магический символ эльфийской защиты, — доверительно сообщил мне Жорик и одним отработанным движением спас мою шевелюру от ножниц. — Ты же сама говорила, — счел нужным пояснить эльф.

Я задохнулась от возмущения, а потом во мне взыграли родительские гены. Не зря мама и папа считались одними из лучших борцов с нежитью. Моей реакции сейчас могли позавидовать самые быстрые воины королевства. Я схватила со стола первый попавшийся предмет — по странному стечению обстоятельств им оказался Милин учебник эльфийского — и отходила виновника всех своих бед по тем местам, до которых смогла дотянуться.

Избиение это длилось бы и длилось, если бы не необходимость ехать в королевский дворец и невозмутимый ректор, напомнивший нам об этом.

— Дорогие коллеги, — кашлянул Аврелий, чем отвлек меня от увлекательнейшего занятия. От неожиданности я застыла с занесенным над Жориком учебником.

— Понимаю, что зашел несколько не вовремя, — продолжил ректор, — но все же прошу вас поторопиться.

Я сдула со лба прядь волос — прическа моя теперь уже совершенно не подлежала восстановлению, и будто бы в ответ на замечания главы университета из Милиного учебника выпало несколько листов. Жорик поднял их с пола, забрал недавнее орудие мести у меня из рук и приладил вырванные страницы обратно. При этом кисточку с клеем ему заменил палец, на который он предварительно поплевал.

— Можем идти, — улыбнулся эльф, положил отреставрированный учебник на стол и взял меня под руку.

Ректор почесал бороду, а я нервно хихикнула и дернула кулон на шее, в который раз замечая, что маленький замочек на цепочке все никак не попадается мне в руки.

У выхода стояли две запряженные университетские кареты. О том, что транспорт этот принадлежит учебному заведению, говорили изображенные на дверцах ученые совы, которые в данный момент неодобрительно посматривали на меня и Жорика. Будто видели, как именно незадачливые преподаватели обращаются с учебниками.

Аврелий жестом указал нам на одну из них, и я подошла к высокой ступеньке. Подняла ногу, а потом и свой балахон, потому что был он узок и мешал зайти в карету. Жорик этого не заметил, потому что увидел собственное весьма потрепанное отражение в стекле. Отвлечь его теперь не смогла бы и взбесившаяся нежить.

Из окон второго экипажа выглянули заинтересованные мужские лица. Анжер и Йонас внимательно смотрели на мои неудачные попытки забраться в карету и то, как я все выше и выше задираю подол. При этом никаких вопросов о том, почему пифия обрядилась в наряд отшельника, у них не было, так же, как и не было ни единого проблеска мыслей, чтобы этой самой пифии помочь.

«Мужчины», — сказала бы на это Джесс и непременно дала бы обоим сковородкой по головам. Жаль, что сестренки моей рядом не было.

Когда длина моей юбки достигла критической отметки, Жорик бросил случайный взгляд в мою сторону и, что невероятно, заметил, в каком виде я стою.

— Ты с ума сошла?! — одернул он мой подол и легко поставил на злополучную ступеньку.

— А ты бы еще дольше на себя любовался, глядишь, я уже и разделась бы! — уперла я руки в бока.

— Нет, до чего же ты все-таки страстная женщина, — примирительно сказал Жорик, усаживая меня в карету. — Твою бы энергию — да в мирных целях!

Стоически промолчала и отвернулась. Нащупала эльфийский кулон и принялась крутить в пальцах цепочку, никак не реагируя на дальнейшие подначки, которыми продолжал сыпать мой ушастый друг.

— Гвиневра, что случилось? — вдруг с нажимом спросил он.

— Все нормально, — рассеянно отмахнулась я, — никак не могу нащупать замочек. Такое ощущение, что он вообще исчез.

— Придумаешь тоже, — с некоторой заминкой ответил друг и уселся напротив.

Вид у него при этом был отвратительно довольный.

Я поправила ворот своего наряда, изобразив из неравномерно отрезанных краев балахона нечто наподобие воротника. Наскоро переплела косу и откинула синюю шторку, намереваясь полюбоваться на столицу по пути до дворца, раз уж выпала такая возможность.

Карета двинулась, потом остановилась. Из первого экипажа выскочил дракон и решительно направился к нашей дверце.

— Релий, магистр просит тебя поехать с ними, — заявил мужчина.

Далее последовала недолгая, но содержательная тирада, суть которой сводилась к полному несогласию Жорика с таким положением дел.

— Вот иди и сам скажи ему об этом, — резюмировал дракон, на что Жорик, обиженно поджав губы, освободил дракону место в салоне.

Двинулись. Анжер взял мою руку в ладони и проникновенно посмотрел на меня.

— Вы только не волнуйтесь, — промолвил он, глядя в мое прелестно оформленное декольте.

— Не буду, — пообещала я и отвернулась к окну.

Университетский двор был практически пуст, несмотря на то, что время лекций подошло к концу. Только несколько студентов-второкурсников, среди которых я узнала пугавшего Милу оборотня, косились в нашу сторону, безуспешно изображая равнодушие.

«До чего же вышколенные у Аврелия ученики», — с восхищением подумала я, а потом подняла глаза на здание главного корпуса университета. Из всех окон на нашу кавалькаду взирали любопытные студенты, разодетые работницы канцелярии и преподавательский состав.

Я махнула рукой госпоже Бокен, студенты помахали мне в ответ. Мы почти выехали со двора, поравнялись с оборотнем и его друзьями, и милый светловолосый юноша, разглядев меня, открыл рот. Полагаю, был поражен моей необыкновенностью.

— Это вообще кто? — обратился он к оборотню, ни на секунду не отрывая от меня восхищенного взгляда.

— Это наша пифия, — с готовностью подсказал ему огневик.

Я зачем-то кокетливо поправила несуществующую челку. Вероятно, это начали просыпаться глубоко спящие внутри меня женские инстинкты. Студент влюбленно посмотрел на меня. Ласково улыбнулась ему в ответ.

— Она сумасшедшая? — уточнил юноша.

— Немного, — без тени сомнения ответил ему друг.

Закрыла шторы, чтобы не расстраиваться. Подняла глаза на дракона и поняла, что женские инстинкты у меня проснулись совершенно не вовремя.

— И все же, где же я мог вас видеть? — он задумчиво почесал подбородок.

Тяжело вздохнула и снова выглянула в окно. Сочинять новую историю сил не было.

Территорию университета мы покинули и теперь медленно двигались в сторону королевского дворца. Мы миновали площадь Трех Фонтанов, на которой по-прежнему было полно народа, а затем выехали на набережную. Стойкий рыбный запах ударил в нос, и я невольно сморщилась. Именно в этот момент меня угораздило посмотреть на группу только прибывших пассажиров: о том, что они прибыли недавно, красноречиво говорили их слегка зеленоватые лица и горка сваленных рядом чемоданов.

Моя дорогая Джесс стояла у трапа. Придерживая одной рукой багаж (всё же до чего хозяйственная, знает, что в столице ухо надо держать востро, не то что ее сестрица), она свободной ладошкой постучала по спине какому-то громиле в обтягивающем костюмчике на пару размеров меньше, чем надо бы. Мужчина обернулся, и среди пышных кружев белой, натягивающейся при каждом движении рубашки, я разглядела клыкастую физиономию Кормака.

«Гардероб, наверное, у Жорика позаимствовал», — поняла я.

Расшитая лиловыми розами шелковая жилетка жалобно треснула мне в ответ. На громкий звук обернулась вся пристань. Кормак выгнул бровь и смахнул с плеча несуществующую пылинку. Эта небольшая демонстрация дружественного настроя тролля вызывала у невольных свидетелей его позора непреодолимое желание отвернуться. Одновременно.

— Остановите, пожалуйста, на одну секунду! — опомнилась я и, как только карета затормозила, побежала навстречу сестре.

Двигаться в балахоне было чрезвычайно неудобно, и пару раз я чуть было не упала, но удержалась и оказалась в ее объятиях. Джесс крепко поцеловала меня, прижала к груди и погладила по голове.

— Как вы здесь оказались? — я все еще не верила собственным глазам.

Джесс обхватила мое лицо руками, в глазах ее стояли слезы.

— Бедная моя девочка! — всхлипнула она. — Как чувствовала, что нельзя было тебя отпускать! Ничего, больше тебя никто не обидит, — сестренка снова стиснула меня в объятиях. — Уж мы с Кормаком об этом позаботимся! — с угрозой добавила она и посмотрела куда-то мне за спину.

Я хорошо знала этот ее тон. Именно таким голосом она говорила «Приходите еще» самым буйным посетителям нашего «Трактира». Надо ли говорить, что Кормак это напутствие сопровождал кулаком?!

— Гвиневра, вернитесь в карету! — услышала я окрик Анжера и подняла счастливые глаза на Джесс. Теперь я знала, что все будет хорошо. Может быть, даже платье найдется!

Но я ошиблась, за неимением рядом Жорика старшая госпожа Одеон назначила виновником моих бед и без того изрядно пострадавшего от младшей представительницы семьи дракона.

— Бей его! — сурово скомандовала она троллю.

— Мы во дворец опоздаем… — растерянно промямлил Анжер и схлопотал от Кормака по голове.

Думаю, удар дракон пропустил от неожиданности, а вовсе не потому, что был таким уж плохим бойцом. Только в данный момент это уже не играло никакой роли, потому что мой потенциальный жених поверженный лежал у моих ног.

— Джесс, ты что делаешь?! — заорала я. В голове металась мысль «Только бы не помер!» Рука у Кормака тяжелая. — Это же жених мой будущий! — я лихорадочно нащупывала пульс на руке Анжера.

— Как жених? — растерянно спросила Джесс.

— Да так! — выдохнула. Пульс был. — Только он еще об этом не знает…

— Не думал, что так бывает, — покаялся Кормак.

Хотела я ему сказать, что и сама до сегодняшнего дня подобного не предполагала, но не успела. К нам уже бежали пассажиры первой кареты, причем возглавляла группу спасения Мила. Щеки ее раскраснелись, губы дрожали, а в огромных глазах застыло испуганное выражение. В общем, она была чудо как хороша.

— Анжер! Анжер, вы в порядке?! — воскликнула она и припала к широкой мужской груди.

— Успокойтесь, юная леди, у него всего-навсего легкое сотрясение и, как следствие, небольшой обморок, — успокоил Милу Кормак.

— Простите, а вы кто? — опомнилась девушка.

Я вскочила на ноги, изобразила улыбку и загородила тролля, насколько в принципе можно загородить скалу.

— Он наш семейный доктор! — ляпнула первое, что попало в голову, вернее на язык, потому что ни в какой — даже самой дурной — голове не способна зародиться подобная мысль!

— Какой странный доктор… — услышала я тихое бормотание подоспевшего Йонаса. Аврелий был тут же, но молчал. Только открыл рот, чтобы сказать что-то, но потом закрыл, так и не найдя слов. Жорика в поле видимости не было.

— Вас что-то не устраивает? — строго посмотрела на него Джесс и потянулась к торчащей из раскрытого чемодана (когда только успела?) большой деревянной ручке. Судя по проступившим очертаниям, это была ее любимая сковорода.

— Нет-нет, что вы, — стушевался дельфин, а может быть, сделал правильные выводы. Потому что спорить с вооруженной сковородой красивой женщиной крайне опасно для жизни.

— А… что? — начал приходить в себя дракон, открыл глаза и обнаружил на себе мою соседку. — Прелестное дитя, кто посмел обидеть вас? — Анжер погладил Милу по голове. — Покажите мне его, и, уверяю, он никогда вас больше не потревожит! — горячо воскликнул он.

Мила горестно всхлипнула.

— О, амнезия, — радостно расширил диагноз Кормак.

— Катастрофа… — подал голос Аврелий.

— Как мы объясним королю невменяемость Этьена? — крепко задумался Йонас. — Он же главный свидетель по вчерашней драке с нежитью. И главный герой к тому же.

Свежеиспеченный доктор почесал голову, внимательно посмотрел на всех собравшихся и спросил:

— А где наш эльф? Он точно что-нибудь придумает!

Все завертели головами, выискивая Жорика, но того как корова языком слизнула.

— Без паники! — взяла я ситуацию в свои провидческие руки. — Сейчас мы все едем во дворец, а Анжера оставим в карете под присмотром Джесс и доктора. Скажем, что у него… — я замешкалась, — у него магический опыт, который может привести к страшному взрыву, если его сейчас прервать!

— А чего заранее о нем не предупредили? — спросил Йонас.

— А мы не знали! — уверенно отрезала я. — Пифия это только сейчас напредвидела.

Магистр Аврелий схватил меня за руку и принялся трясти, рассыпаясь в благодарностях. Йонас не сводил глаз с ярко начищенной сковороды Джесс, которая сияла в лучах вечернего солнца, словно драгоценный камень. Дракон же всерьез увлекся утешением юной особы, нежно обнимал Милу за плечи и, ладонью указывая на реку, говорил ей что-то о глубине ее прекрасных глаз.

Кормак взял в одну руку чемоданы, второй подхватил Анжера, закинул дракона на плечо и понес все это к карете. Невменяемый преподаватель не сопротивлялся, он только подпер голову руками, локтями нащупав опору на широкой тролличьей спине, и смотрел на Милу с неподдельным восхищением во взгляде.

— Слушай, Гвень, — тихонько шепнула мне Джесс, — ты бы присмотрелась к этой блондинке получше. Я буду не я, если твоего жениха не уводят у тебя прямо из-под носа!

Покосилась на Милу, девушка сжимала в руках платочек и еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Кивнула сестре, подошла к соседке и погладила ее по спине.

— Гвен, — она развернулась ко мне, — он что же, никогда больше не станет прежним?

— Почему не станет? Станет! — с уверенностью пообещала я. — Наш доктор — лучший в своем деле! — кто знает, вдруг от второго такого же удара у пациента наступит обратный эффект?

«Главное — только окончательно не отбить все мозги, — пришла мне в голову здравая мысль. — Это тебе, Гвиневра, быть битой, — вдруг отчетливо поняла я. — Ты мало того, что драконьего принца прокляла, ты самолично это проклятие воплотила в жизнь!»

— И что нам теперь делать? — Мила приободрилась и вытерла нос.

— Что делать, что делать… Ничего не делать! Ехать во дворец и принять положенную награду. Вдруг там деньги?

— Да, деньги были бы не лишними… — согласилась она. — Вот мама обрадуется! — и радостная девушка побежала за Йонасом и Аврелием.

Джесс же, поправив подол, взяла меня под руку.

— Правильно делаешь, сестричка, — с одобрением заключила она. — Соперниц надо держать как можно ближе, чтобы в нужный момент избавиться по-тихому. Так, чтобы никто не догадался. Я тобой горжусь! — и она поцеловала меня в лоб.

Я не стала ее расстраивать. Тем более что похвала, хоть и такая сомнительная, была мне приятна. Не так уж часто я давала повод для гордости, скорее наоборот. Поэтому я расправила плечи и ответила старшей сестре:

— Да, все так и есть. Я ужасно коварна.

Глава 12

Мы сидели в карете вчетвером: я, Джесс и Анжер на одной скамье, Кормак на второй. Было тесновато, но терпимо. Неудобно было, когда мы с Джесс решили поменяться платьями и начали раздеваться прямо там. Кормак сначала немного переживал, все-таки с нами был не слишком хорошо знакомый ему мужчина, но потом расслабился. На его наказ отвернуться к окну и не смотреть дракон ответил расфокусированным взглядом и обратился к троллю с вопросом:

— Скажите, доктор, а как звали ту девушку?

— Мила, — ответила я за Кормака, выглядывая из-под практически снятого балахона.

— Ми-и-ла, — расплылся Анжер в идиотской улыбке, абсолютно не замечая моего вида.

— Ты как хочешь, — Джесс протянула мне платье, — но с этим нездоровым интересом к блондинке надо что-то делать.

Кормак согласно кивнул. Сестра приняла мой наряд, а я порядком испугалась. Может, не стоит оставлять беззащитного мужчину в лапах моей кровожадной сестры? Дракон же, будто прочитав мои мысли, повернулся ко мне, забыв обо всех предупреждениях. Глаза его приобрели осмысленное выражение, когда он разглядел розы на моей сорочке.

— Дорогая леди, где я мог вас видеть? — спросил он у шелковых цветов.

— Во сне, — ответил за меня Кормак и рукой отвернул голову Анжера в другую сторону, к окну.

— Да, она подобна сну, — прошептал дракон, жмурясь от солнца.

— Вот кто бы мог подумать, что ты у меня вырастешь настолько толковой! — восхитилась Джесс. — Мне бы и в голову не пришло отвлечь его подобным образом, — показала она глазами на мое декольте.

Я загадочно улыбнулась, чувствуя себя уже не просто наивной героиней романа, а самой настоящей соблазнительницей драконов.

— Ми-и-ла, — глупо улыбнулся Анжер.

Мы с Джесс переглянулись.

— Может, лучше я попробую? — предложил Кормак.

— Не надо! — остановила его я. — Нам за него драконы голову оторвут! — карета в этот миг въехала во двор королевского дворца.

— Если драконы, то пусть живет, — разочарованно согласился с моими доводами тролль.

Джесс поправила мне прическу, дала несколько советов: «держи спину прямо» и «когда смеешься, прикрывай рот». На мой вопрос «Зачем» она ответила коронное: «Чтобы мухи не залетели!» Я бросила последний взгляд на мечтающего о другой женщине дракона, глубоко вздохнула и вышла из кареты.

Какая все же несправедливая штука жизнь! Ты из кожи вон лезешь (вернее, из платья), чтобы поразить дракона. Ты проделываешь огромный путь, терпишь столько лишений на пути к счастью, а это самое счастье у тебя пытаются украсть.

Правда, счастье было ушибленное и поэтому сомнительное. Но от этого все равно не менее обидно…

Йонас подставил мне локоть, Аврелий же сопровождал Милу. Мы чинно следовали за слугой в белом парике и золотистой ливрее по широкой мраморной лестнице. И тут из моей кареты послышалось лиричное:

— Кто меня заворожила? Это Мила, это Ми… — пение оборвалось на самой высокой ноте. Послышалась шумная возня, мы четверо обернулись на двор. И надо же было такому случиться, что именно в этот миг из роскошных, отделанных позолотой входных дверей дворца вышел господин Андреас Бон.

— Кхм! — громко кашлянул он.

Мы снова развернулись в обратную сторону.

— Добрый вечер, дамы и господа! — поприветствовал он нас.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Мила смущенно залилась краской, когда Андреас галантно поцеловал ей ручку, и присела в изящном полупоклоне. Господин Бон смотрел на нее с одобрением, а я подумала, что симпатичная соседка скоро совершенно мне разонравится.

«Сначала Анжер, теперь Андреас…», — я немного сникла.

Не зря Джесс посоветовала к ней присмотреться. Моя сестрица знает, что такое собственное дело в условиях жесткой конкуренции. «Никакой жалости! Никаких сомнений», — учила меня она.

В любви, полагаю, смело можно было руководствоваться теми же проверенными методами.

То, что в Дремене был всего один трактир, и никакой конкуренции ввиду этого факта быть не могло по определению, сестру не смущало нисколечко. Может быть, потому и не было, что она вовремя приняла необходимые контрмеры.

Наконец Бон закончил с Милой, и очередь дошла до меня.

— Леди Гвиневра, — повернулся ко мне Андреас, — рад снова видеть вас.

Я решила реабилитироваться в первую очередь в собственных глазах, для чего мне срочно требовалось затмить соседку в глазах мужских. Поскольку личного опыта по соблазнению у меня практически не было, пришлось воспользоваться чужим.

Чужим теоретическим опытом.

«Юная Инесса не предполагала, как действует на коварного Джека. Эти невинно распахнутые глаза, эти манящие, чуть приоткрытые губы. Отдельно стоит отметить нежность груди, а также выдающийся размер таковой. Картинка кланяющейся на балу девушки ежевечерне вставала у него перед глазами.

А когда мужчина впервые примерился к достоинству невинной Инессы, он отчетливо понял, что не сможет противиться пожирающей все его естество жажде обладания этим хрупким цветком. И даже армейская, годами тренированная сила воли не сможет ему помочь.

Потому что сила воли при виде декольте Инессы голову покидала и перемещалась значительно ниже».

Я тоже, почти как Джек, отчетливо поняла, что нужно делать: изящно поклониться, желательно так, чтобы поразить присутствующих мужчин. Как Инесса.

Медленно, чтобы зрители смогли достаточно восхититься, я выпрямила спину и постаралась присесть как можно красивее. То есть выгнулась, одну ножку выставила вперед (Инесса на обложке романа делала именно так) и изящно коснулась рукой груди. О том, что лестница не совсем подходящее место для таких телодвижений, я не подумала. Эльфийский кулон, будто живой, улегся мне в ладонь, я вспомнила о друге и оступилась.

«Инесса из тебя получается в корне неправильная», — печально сказал кто-то в моей голове голосом Жорика.

Чтобы удержать равновесие, я замахала руками, как огромная несуразная рыжая птица. В этот миг я была самой настоящей провидицей. Как наяву мне открылись картинки ближайшего будущего. Я — со свернутой шеей, распластавшаяся внизу огромной лестницы с подолом на голове и розами на призывно открывшейся чужим взорам нижней рубашке.

Но падение мое прекратилось так же внезапно, как и началось. Кто-то подхватил меня и прижал к себе, прочно фиксируя одной рукой за талию. Судя по росту, а также твердому как камень телу, этот кто-то был мужчиной. Знакомый запах любимых духов Джесс не оставил ни капли сомнения о личности моего спасителя.

— Осторожненько! — радостно сказал Жорик, и не думая отпускать меня.

Я было дернулась, но эльф держал меня так крепко, что высвободиться из этого захвата самостоятельно шансов не было. Пришлось смириться с положением. Расслабила спину и мельком отметила, что чувствую себя в его руках в полной безопасности.

С таким другом мне и парашют не нужен.

— Релий, как хорошо, что ты здесь! — обрадовался магистр.

— А, господин эльф, и вас я тоже очень рад видеть. Опять, — состроил Бон кислую мину. — Вы что же, уже пообщались с главой эльфийской делегации?

— Так мне только маме надо было весточку послать, — широко улыбнулся эльф, — это разве долго?

Я усиленно закивала, подтверждая, что передать весточку маме — это пара пустяков. Выглядела я до того странно, что больше Бон не рискнул со мной заговаривать. Нашел глазами Милу и инструктаж о том, как вести себя в присутствии королевских особ, проводил, глядя исключительно на нее. То есть воплощенные в жизнь сцены из романа снова возымели обратный эффект. Но огорчений по этому поводу я почему-то не испытывала. Напротив, глупо улыбалась, чувствуя, как теплое дыхание эльфа щекочет мне макушку.

Распорядитель распахнул двери, Бон жестом пригласил всех нас следовать за ним. Вторым шел Аврелий, Йонас и притихшая Мила держались чуть поодаль, а замыкали это шествие мы с Жориком.

— Ну и зачем ты переоделась? — упрекнул меня друг. И не успела я возмутиться, как он добавил: — В балахоне-то тебе кланяться и в голову бы не пришло!

— То есть ты меня поэтому так обрядил, да? — я вывернулась из объятий, оттолкнула и ударила его кулаком в грудь.

Но Жорик даже не поморщился. Как будто мой удар для него был сродни укусу комара. Причем комар — и тот был бы для него более ощутимым ввиду противности.

Во дворце было прохладно, эльф не стремился снова обнять меня, что почему-то страшно огорчило и разозлило и без того нервную из-за недавних событий провидицу. От обиды на бесчувственного друга на глаза навернулись слезы. И если бы Жорик остановился и посмотрел на меня, то догадался бы промолчать. Но он, чтобы не потерять из вида остальных, шел не оглядываясь. И ответил мне в своей излюбленной манере:

— Именно, чтобы, во-первых, ты поменьше высовывалась, а во-вторых, меньше говорила. У тебя же что ни пророчество, то масштабный апокалипсис. А Генриха мне жалко, мужику и без тебя не повезло. Одна дочь чего стоит.

Не нужно было ему это говорить.

— Ну знаешь ли! — уперла я руки в бока.

— Что? — эльф остановился, повернулся ко мне и издевательски выгнул правую бровь.

— А я ему устрою счастье! — Жорик насторожился. — Ему и его дочери! — Глаза друга испуганно расширились. — Я ему зятя хорошего нагадаю!

— Не надо, прошу тебя! — прикрикнул на меня эльф.

— Очень интересно, а почему не надо? — я не на шутку завелась. — Почему это ты боишься моих предсказаний, а, мой хитрый ушастый друг? И с какой такой целью сватаешь меня Анжеру? — последнее по какой-то неизвестной причине было мне особенно неприятно.

Я набрала побольше воздуха в легкие, чтобы продолжить свою обличительную речь, но эльф попытался закрыть мне рот ладонью.

Не тут-то было! Я извернулась и выдала:

— Женится на королевской дочери драконий принц! По большой любви!

Жорик от этих слов замер соляным столбом.

— Кто женится? — наконец переспросил он.

— Принц, — ответила я и начала пятится. Эльф смотрел на меня как-то очень не по-доброму. — Драконий, — сочла нужным пояснить, какому именно принцу так повезло.

Зверская гримаса на лице друга обещала мне скорую расправу. Он двинулся в мою сторону, я продолжала отступать, пока не уперлась спиной в стену. Жорик настиг меня в считанные секунды, и я зажмурилась. Взгляд его был полон решимости.

Решимости меня прибить.

В зловещей тишине я отсчитывала последние удары своего сердца. Насчитала около десяти. Жорик не спешил с возмездием, и я осмелилась разведать обстановку. Зеленые глаза друга были так близко, что от растерянности я даже рот раскрыла. Он вдруг ласково мне улыбнулся, а я сглотнула, не в силах оторвать взгляда от его губ.

Что там чувствовала прекрасная Инесса непосредственно перед тем, как ее поцеловал Джек? Трепет во всем теле и пожар в крови.

И я, кажется, ощущала примерно то же самое…

— Ерунда какая-то… — мотнула я головой, отгоняя наваждение. И тут в узкий коридор ворвалась Мила, увидела нас и расслабленно выдохнула:

— Гвен, Релий! Вот вы где! Пойдемте скорее в тронный зал, мы вас потеряли.

— Пусть женится. Дракон же ведь. Не эльф, — Жорик аккуратно поправил мне волосы и повернулся к Миле. — Конечно-конечно, моя прекрасная леди, — заворковал он, — а где же Йонас? Почему он отпустил свою прелестную спутницу одну? — и эльф подхватил ее за локоть.

Мне оставалось только печально смотреть им вслед. А потом и догонять, потому что шли они быстро.

«Подождите, чья прекрасная леди?» — вдруг очнулась я.

Они что, сегодня все сговорились? Можно подумать, Мила тут единственная девушка, которую можно назвать прелестной! А как же я, в конце концов…

Прибавила скорости и услышала:

— Я уже говорил вам, что этот изумительный оттенок синего превосходно идет к вашим глазам? — упражнялся эльф в красноречии.

Мила смотрела на него во все свои большие глаза и ловила каждое слово.

А этот предатель, очевидно, наслаждался ее вниманием!

«Если она уведет у меня еще и эльфа, то устранять девушку все-таки придется», — отчетливо поняла я. От мысли, что Жорик может всерьез увлечься другой, я подскочила как ошпаренная и досадливо топнула ногой. Эльф обернулся, мазнул по мне равнодушным взглядом и отвесил Миле очередной комплимент.

В тронную залу я вошла злая, как стая голодных волков. Даже великолепное убранство дворца не вернуло мне хорошее настроение. Огромные окна, прелестные драпировки, стены, украшенные яркими гобеленами с изображениями смелых рыцарей (насколько рыцари симпатичны, разобрать не представлялось возможным, потому что были они в доспехах, полностью закрывающих тело), а также прекрасных принцесс в длинных конусообразных шляпах. В самом углу залы стояли два пустых обитых красным бархатом трона. Его величество изволил опаздывать.

«Спрашивается, чего Мила так торопилась найти меня и Жорика? Не могла прийти попозже?» — я недовольно покосилась на девушку. Она так и стояла рядом с эльфом, а он нежно поддерживал ее за локоток.

Я окончательно расстроилась и решила смотреть исключительно на пол, тем более что паркет не уступал стенам и представлял собой несомненную художественную ценность. Более того, после долгого разглядывания геометрический рисунок стал складываться в затейливые цветы, а затем и вовсе в знакомые лица. Эльф, дракон, а если прищуриться — Кормак.

Мы стояли долго. Так долго, что у меня заболела спина, потом ноги, а потом очень захотелось есть. В зал медленно стекались разодетые придворные, дипломаты, менестрели и множество других неизвестных мне личностей. Лениво заиграла лютня, тонким голосом затянул грустную песню певец, а король так и не шел на встречу со своими героями. Я вздохнула, а потом изловчилась и стащила бокал с подноса у пробегающего мимо лакея. Не поем, так хоть выпью. И только я собралась пригубить вино, как кто-то выхватил вожделенную жидкость у меня из рук.

— Спасибо, — поблагодарил эльф, залпом осушил бокал и вернулся к светской беседе с Милой.

Почему-то перед глазами встали картинки жестокой расправы над симпатичной соседкой: удушение, отравление и прочие не менее гуманные способы убиения. Отдельно надо отметить, что в моем воображении возмездие это совершалось на глазах у испуганного друга. Как наглядное предупреждение более меня не нервировать.

— На здоровье, — ответила я его пока ни о чем не подозревающей спине и снова уткнулась в пол.

Безотказный метод справиться с собой, это я еще в детстве усвоила. Джесс всегда говорила, нервничаешь — натри пол! Натирать пол во дворце, конечно, не требовалось, но один только вид начищенного паркета погружал меня в некое подобие транса. Тем более такого красивого: доски образовывали собой симметричный шестиугольник, в центре которого будто сияла звезда. Такой эффект давала огромная хрустальная люстра, расположенная прямо по центру зала. Она-то и подсвечивала чуть более темные доски таинственным светом.

Слуга зажег свечи на одном из шести высоких подсвечников по углам залы, и мне показалось, что большой свет на миг погас.

— Скажите, Гвиневра, — отвлек меня подошедший Йонас, — как ваша сестра относится к оборотням?

— Да не очень! — радуясь собеседнику ответила я. — Пару раз заявлялся к нам в «Трактир» один волк. Заказывал одну только воду и, когда мы с сестрой не видели, приставал к другим клиентам с предложениями купить у него со скидкой целебные пояса из волчьей шерсти. Когда Джесс застукала его с поличным (а продукт он продвигал навязчиво, то есть сначала бил, а потом тут же демонстрировал лечебные свойства товара), тот попытался сначала буянить, а потом — при виде Кормака — взять нас всех в долю в его бизнесе.

— И как? — очумело спросил дельфин.

— Как-как, никак. Кормак ему объяснил, что у нас приличное место. А лечебные пояса ему вскоре пригодились самому. Правда, от удара тролля никакая шерсть не поможет, — глубокомысленно заключила я.

Йонас задумчиво почесал голову. В голубых глазах его застыло растерянное выражение, и тут я поняла, что вряд ли в ответ на свой вопрос он ожидал услышать историю из жизни нашего трактира.

— А вы с какой целью интересуетесь? — уточнила я.

— Да так, — забегали его глаза, — просто спрашиваю…

Я уверила его в готовности ответить на любые вопросы. Предложила рассказать, как Джесс относится к гномам, эльфам или троллям. Начала уже было посвящать его в тонкости межрасовых отношений оных и одной бойкой владелицы трактира, но Йонас почему-то ретировался, и мне ничего не оставалось, как вернуться к прежнему занятию — разглядыванию залы, ее убранства и гостей.

Затянутые в корсеты придворные дамы были разодеты в шелка и парчу, в высоких белых напудренных париках сияли многочисленные украшения: у кого-то заколки причудливой формы, у кого-то миниатюрные макеты парусников, а у кого-то и вовсе целые произведения искусства в виде ваз, подносов и прочих предметов интерьера. Такая тяжесть на голове вкупе с перетянутой талией заставляла несчастных жертв моды отклячиваться назад для балансировки.

Смотрелось странновато.

Кавалеры не уступали дамам. Из-под коротких шортиков у мужчин выглядывали кокетливые белые колготки, туфли с длинными квадратными носами были украшены разноцветными бантиками, а длинные, почти до пояса парики состояли из круглых буклей.

Ох уж эта мода.

Дипломаты все были сплошь в черном, а королевские гвардейцы пестрели красными мундирами. Белыми вспышками маячили ливреи лакеев, от золота, камней, а главное, многообразия запахов кружилась голова.

Покосилась на своих коллег.

Мила счастливо улыбалась, Аврелий степенно попивал вино. Йонас сначала долго и задумчиво смотрел в одну точку, а потом последовал примеру ректора и тоже выпил. Что касается эльфа, то он в прямом смысле распушил хвост перед моей соседкой. Белоснежные локоны рассыпались по его плечам, и я подумала, что зря тогда его не подстригла.

Была ведь возможность…

К безопаснику подошел один из охранников, и Андреас, сославшись на срочные дела, покинул нашу компанию. Переминаясь с ноги на ногу, я воровато потерла затекшую спину, проводила глазами Бона и удивленно потерла глаза.

У входа стояли моя сестра, Кормак и абсолютно счастливый дракон.

Моргнула. Рядом с Джесс оказался еще и противный комендант. Моргнула опять — коменданта, к счастью, не было. Зато Кормак, Анжер и прилично одетая сестра (вот уж кто никогда не выйдет в люди в балахоне) никуда не делись.

Я вопросительно выпучила глаза. В ответ Джесс виновато развела руками. Причем в правой у нее по-прежнему сияла любимая сковорода. Сестричка проследила за моим взглядом, молниеносно спрятала оружие себе за спину и изобразила самый безобидный вид. Насколько это вообще возможно в компании тролля.

На нервной почве у меня зачесалась шея, снова задергался глаз, и чудовищно пересохло во рту. Я выхватила из рук Йонаса полный бокал и, пока Жорик не отобрал у меня добычу, одним махом выпила содержимое. Не ожидающий от провидицы подобной наглости, дельфин только обиженно хлопал глазами да переводил взгляд с меня на эльфа и обратно, будто ожидал от него особой мужской поддержки.

В это время лакей зажег свечи на последнем, шестом подсвечнике. В помещении таинственно мигнула хрустальная люстра. Эльф нахмурился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

— Сейчас вернусь, — всучила я пустой фужер дельфину.

И тут королевский глашатай громко огласил:

— Его величество Генрих Третий с дочерью, принцессой Анной!

Музыканты, незаметно переместившиеся на балкон под потолком, заиграли королевский девиз. Менестрель старательно выводил слова, и под финальные «честность, законность, праведность!» королевское семейство вошло в зал.

Вероятно, вошло. Потому что за белым облаком тюля, огромным париком и сияющими в свете заходящего солнца камнями разобрать количество вошедших было невозможно.

Принцесса, а это была именно она, превзошла сама себя. Среди накладных волос сияла бриллиантовая тиара, декольте ее было настолько глубоким, что вата, призванная компенсировать скромные размеры бюста, кокетливо выбивалась наружу. Похоже, девушка была настроена на решительные действия. Не заметить такую неординарную женщину не смог бы и слепой.

Эффектностью наряда она превзошла бы сейчас Аурелию в костюме ночного вурдалака, потому что для сходства с вышеупомянутой нежитью Анне макияж не требовался. Зверское выражение лица будущей драконьей невесты вызвало у присутствующих вполне естественную реакцию — все отступили назад, а я даже забыла, куда шла.

Принцесса подалась вперед, будто собака, взявшая след. Острый нос ее заострился еще больше, а прищуренные глазки сосредоточенно выискивали жертву. Джесс же каким-то невероятным образом почувствовала опасность и спрятала Анжера за широкой спиной Кормака, пригрозив дракону сковородой, чтобы не высовывался.

Анна оглядела зал и безошибочно нашла в толпе место, где прятался Анжер. Кормак улыбнулся. Придворные побледнели, Джесс покраснела, а я ударила себя по лбу и в отчаянии дернула рыжую косу.

— Слушай, Гвеня, — тихо сказал Жорик, который почему-то оказался рядом, — твоя квалификация растет день ото дня. Ты только напророчила, а принцесса уже в подвенечном платье. Только жениха не хватает, — хрюкнул он.

— Жених здесь, — обронила я и показала не в меру веселому другу на Кормака.

— Вот нельзя тебе алкоголь, — серьезно заметил он. — Категорически противопоказано! — добавил со смешком.

— Мне эльфы противопоказаны! — отрезала я, продолжая следить за принцессой.

Анна и ее отец были уже на полпути между дверями и троном, то есть в самом центре залы. И поскольку сейчас они оба находились довольно близко от нас, то за пышными юбками дочери я смогла разглядеть и Генриха. Если бы не корона и стоящая рядом принцесса, в этом стройном мужчине вряд ли можно было опознать короля. Потому что вопреки дворцовой моде одет он был более чем скромно. Темные брюки и белая рубашка безо всякой вышивки.

Впервые я видела монарха живьем, а не на портретах, и должна сказать, что дочь на папу походила мало. Наш король оказался светловолос, синеглаз и хорош собой.

Какой же крокодилицей была королева, что у красавца-отца родилась такая дочь? Сказать по правде, она на нашего коменданта была больше похожа! Во всяком случае, вызывала у меня схожие реакции.

И все же было в венценосных лицах что-то общее, указывающее на несомненное родство.

«Жаль, — подумала я и покосилась на соседку, — Мила на роль принцессы подошла бы лучше».

Когда лакированные туфли Генриха оказались прямо в центре звезды на паркете, мне снова почудилось мерцание, а потом и легкий ветерок. Вдруг что-то пребольно обожгло мне шею. Я зашипела и вытащила из ворота платья раскаленный кулон, попыталась сдернуть его, но не смогла — цепочка была сделана на совесть.

— Гвиневра? — мгновенно подобрался Жорик. — Что случилось?

— Сама не знаю, но он жжется, — буркнула я, дуя на обожженное место.

— Уходим! Срочно! — приказал эльф и схватил меня за руку.

Но было поздно.

Дворец содрогнулся, задрожали стены. Завизжали дамы, кавалеры побежали прочь, гвардейцы разом обнажили шпаги. Прямо из-под ног короля пошла огромная трещина, а хрустальная сияющая люстра обрушилась на его голову. К счастью, Генрих оказался не просто красавцем, но и сообразительным малым. Он успел отпрыгнуть в сторону, чудом удержавшись на краю зияющей дыры.

Чудом этим оказался Кормак. Наш доблестный тролль держал монарха за шкирку и отчитывал как мальчишку.

— Генрих, какого демона тебя опять надо спасать?! — разобрала я сквозь непрекращающийся визг.

Из зловещей трещины послышался протяжный стон, а потом костяная, унизанная многочисленными перстнями рука схватилась за ногу занятого увещеваниями тролля. Кормак брезгливо потряс ногой, покойник свалился обратно, но следом за первопроходцем на бывший еще недавно красивым паркет полезли многочисленные мертвецы.

— Великий, кто же додумался выложить на полу пентаграмму? — пьяно икнул Аврелий. — Хотя есть что-то интересное в этой идее, — задумчиво почесал он подбородок. — Генрих, поделись контактом своего дизайнера! Мы используем это ноу-хау в университете! — обрадовался ректор собственной мысли.

Мимо Аврелия пронесся насмерть перепуганный лакей. Голова несчастного была повернута под немыслимым углом — бедняга завороженно смотрел на все прибывающее мертвое войско, а полный горячительных напитков поднос дрожал вместе с официантом.

— Оп! — подхватил ректор бокал. — За новую эру в обучении! — поднял он тост, выпил содержимое и одобрительно похлопал белого как мел слугу по плечу.

В зале же творилось невообразимое. Толпа зомби увеличивалась, придворные продолжали носиться по залу, размахивать руками и кричать. Скорость живых во много раз превосходила скорость мертвых, поэтому иногда было не очень понятно, кто кого догоняет. Жорик выхватил из парика мимо пробегающей дамы расписное блюдо и отбивался им.

— Вот ведь идиотский кулон! — выругался эльф. — Не мог пораньше сработать? Надо вернуть его в монастырь и стребовать с монахинь неустойку! Как чувствовал, что матушка Азалия подсовывает мне бракованный артефакт! — приговаривал друг при очередном ударе.

Рукава его пышной белой рубашки развевались подобно парусам, а локоны взлетали в такт подносу, и венец творения откидывал их назад изящным движением головы. Даже сражаясь с трупами, он не забывал красоваться, принимать особенно выигрышные позы и улыбаться.

«Н-да, такого даже могила не исправит, — подумала я. — Он ведь и в гроб, наверное, ляжет в лучшем наряде, а потом еще и восстанет, чтобы макияж подправили. Угораздило же тебя, Гвиневра, влюбиться!» — и я застыла, пораженная этой мыслью.

С ужасом уставилась на эльфа. До меня медленно и неумолимо доходила открывшаяся правда. Даже нападение зомби более не казалось мне страшным. Потому что то, что случилось со мной, было пострашнее. Кажется, я даже всхлипнула от нелепости своего выбора.

— Не плачь, подруга! — крикнул мне внимательный Жорик. — Сейчас я их всех упокою! — и он принялся размахивать своим оружием с утроенной силой.

Кормак по-прежнему держал Генриха за шкирку, а свободной рукой его же защищал. Музыканты под потолком наяривали веселый мотивчик, Аврелий покачивал бокалом в такт музыке. Анжер, Йонас и королевские гвардейцы под руководством Бона сражались с мертвецами. Мила забралась на трон и оттуда командовала, кому и в какую сторону бить.

Зомби прибывали, битва становилась все более масштабной. И когда один особо юркий мертвец схватил эльфа за ногу и повалил на усеянный костьми пол, я наконец очнулась. Схватила тяжеленный подсвечник и опрокинула его на монстра. Скелет рассыпался, Жорик вскочил на ноги, прижал меня к себе и благодарно поцеловал. Не медля ни секунды, подхватил с пола свое оружие и бросился в самую гущу битвы.

Я же стояла посреди залы, не в силах отнять пальцы от собственных губ.

— А-ы-ы! — раздался грозный рык из разлома.

Еще одно чудовище подтянулось и очутилось рядом с королем. На голове мертвеца тускло светилась старинная корона, за плечами развевался алый плащ, а на шее висел инкрустированный рубинами медальон.

— Дедушка? — удивился Генрих Третий.

Упомянутый родственник, вероятно, признал в болтающемся в лапах Кормака человеке внука, потому что широко расставил костлявые руки и кинулся обнимать Генриха. Во всяком случае, сначала это выглядело именно так. Тролль от умиления даже смахнул скупую слезу. Но потом, когда костяшки пальцев потянулись к монаршей шее, стало ясно, что дедушка от радости решил внука задушить.

Спасла короля Джесс. Она зашла к противнику с тыла и, хорошенько размахнувшись, шарахнула предку Генриха сковородкой по отполированному черепу. Корона с жалобным лязгом упала мне под ноги.

Очумевший от такого вольного обращения покойник свалился грудой костей, а не менее очумевший король переводил взгляд с меня на Джесс и обратно.

— Ванесса? — беззвучно промолвил он.

— Ага! — довольно согласился Кормак. — Очень мои девочки на маму похожи!

— Ну теперь все понятно! — громко возвестил магистр. — А я-то думаю, откуда они лезут! Совсем забыл, что королевская усыпальница находится в подземелье.

— Это, конечно, очень занимательно, — вкрадчиво начал Бон, — но, Аврелий, сделайте что-нибудь! Они восстают обратно! — заорал мужчина, и мы все с ужасом убедились в его словах.

Разбросанные в хаотичном порядке кости королевских предков собирались в жуткого вида скелеты, где руки, ноги и прочие части тела крепились друг к другу безо всякой логики, и представляло это все собой по большей части недокомплект.

— А что я могу сделать? — возмутился магистр. — Во дворце магия не действует! Только драконий огонь, — сказал он и резко протрезвел. — А где Анжер? — во внезапно установившейся тишине этот вопрос прозвучал особенно зловеще.

Мы все огляделись по сторонам, так и не обнаружив искомого дракона.

— Ребята, уходим! — скомандовал наверху дирижер невозмутимым музыкантам. Дисциплинированные работники оркестра аккуратно отложили инструменты и покинули балкон стройной колонной.

— А принцесса где? — спросил Бон, провожая их взглядом.

Но и принцессы в зале тоже не обнаружилось.

Звук перемещаемой мебели заставил нас обернуться. Мила двигала королевский трон.

— Я тут немножко прибралась, — скромно пожала она плечами, и мы посмотрели на результат ее уборки.

Моя хозяйственная соседка завернула кости в ковер и зафиксировала эту трубочку троном с каждой из двух сторон.

Чтобы останки не разбегались.

А сверху она положила дедушкину корону.

Глава 13

— Андреас, вы уверены, что это подходящее место для короля? — спросила я Бона.

Мужчина поднял на меня усталые красные глаза. На лице его залегли тени, кожа приобрела землистый оттенок, а царапина, полученная в бою с восставшими предками Генриха, завершала печальную картину.

— Не уверен, — честно ответил Бон и обвел глазами помещение, в котором мы находились.

С потолка свисала паутина, старые дубовые столы и стулья давно нуждались в полировке и антисептической обработке, но хуже всего обстояло дело с окнами. Сквозь вековой слой пыли невозможно было различить, целы ли стекла вообще.

— Да бросьте вы, отличное место! — влез в нашу беседу Жорик. В руках его была швабра. Рядом стояло ведро, в которое он интенсивно ее макал. — Сейчас приберемся, и будет лучшее место в столице!

— А то! — согласилась с моим другом сестра. — У носительниц славного имени Одеон и быть по-другому не может, правда же, Кормак?

Тролль, который в это время как раз выходил из кухни, держа в руках огромный поднос с едой и напитками, радостно ответил:

— Однозначно!

Танцующей походкой Кормак подошел к нам и поставил поднос на единственный чистый стол в помещении. Сидевший за ним Генрих тут же плеснул в опустевшую кружку свежую порцию эля.

— Спасибо, дружище! — расплылся он в довольной улыбке, а потом жестом приказал мне и безопаснику присоединиться к королевской трапезе.

С момента торжественной встречи во дворце прошло почти семь часов. Старые ходики над запыленной барной стойкой показывали пять утра. Жорик первым делом завел их, когда мы только пришли сюда, — очень уж ему было интересно, вылезет оттуда кукушка или нет.

Вылезла.

Давно нуждающаяся в масле механическая живность заорала на весь квартал так, что к нашему дому прискакали полицейские. А «нашим» это милое местечко стало около трех часов назад, когда немного невменяемый Генрих узнал, что у дочерей его любимых друзей нет недвижимости в столице. Поскольку время было позднее, и министры давным-давно покинули полуразрушенный дворец, чтобы отпаиваться валерианой в собственных кроватях, король пожаловал нам здание, которое первым собственноручно откопал в королевской картотеке. Андреас был с Генрихом неотлучно, но разбирался в этом вопросе примерно так же, как и король. На немой вопрос суверена глубокомысленно почесал свою царапину и сказал:

— Район вроде неплохой.

Район действительно был неплохой: недалеко от университета, рядом с набережной, на полпути к дворцу. А то, что здание оказалось бывшей гостиницей с большим рестораном на первом этаже, было решающим фактором для вынесения окончательного вердикта: подарить его славным леди из рода Одеон.

Указ был составлен и подписан тут же. Довольный собой король потребовал немедленно заселяться, а господин Бон, ссылаясь на исключительные охранные качества Кормака и невозможность некоторое время ночевать во дворце, предложил Генриху пожить с нами.

В целях безопасности и конспирации.

Кто же знал, что гостиницу эту конфисковали у бывшего владельца за участие в ритуалах запрещенной магии (это я так деликатно обозвала жертвоприношения), которые проводились тут же. Прямо посередине ресторана на самом большом столе, который мы первым делом и отмыли для его величества. А историю этого заведения нам рассказал местный констебль. Вот как раз за этим самым столом.

— Да вы не переживайте, леди! Мы не зафиксировали ни единого случая принесения в жертву антропоморфных форм жизни, — успокоил меня полицейский. — Этот сумасшедший по большей части петухов резал, — пояснил он, глядя на мое вытянувшееся лицо.

— Не беспокойтесь, я не щепетильна! — заявила Джесс, слегка приобнимая констебля за плечи и направляя его не в сторону выхода, как можно было ожидать, а к кухне.

Хмурый дельфин ревниво смотрел им вслед.

— Ведь вы же не оставите нас без защиты? — ворковала сестра. — Я уверена, что такой сильный мужчина одним своим присутствием способен разогнать все женские страхи!

— Конечно! — страж порядка гордо расправил плечи, отчего живот его тотчас выдался вперед. Подкрутил ус и поправил ремень на сползающих в связи с мужественной позой брюках.

— Вот и чудненько! — широко улыбнулась Джесс. — Тогда чистка кухни на вас! И мальчиков своих позовите, чтобы не скучали! — хлопнула она ресницами.

Может быть, при других условиях полицейский и поставил бы зарвавшуюся леди на место, но наличие в помещении короля, начальника службы безопасности государства, нескольких десятков гвардейцев с тряпками в руках, а также руководившего крупномасштабной операцией по уборке здания тролля разом настроило его на нужный лад.

— Если есть возможность переложить тяжелую работу на чужие плечи — пользуйся, — тихо шепнула мне Джесс. — Если за эту помощь еще и платить не нужно — пользуйся вдвойне! — закончила она очередной урок.

Я серьезно кивнула. Все же сестра у меня была девушкой умной. А в управлении ей не было равных. Чтобы приобщить эльфа к труду, требовался недюжинный талант, коим в полной мере она обладала.

Глаза мои сами нашли Жорика. Он старательно снимал с окон паутину, накручивая белые паучьи ковры на швабру, и так увлекся, что даже вспотел. Сначала расшнуровал ворот рубашки, а потом в пылу сражения с грязью и вовсе ее снял.

Все утро и остаток ночи я уговаривала себя не глупить и отбросить по определению нелепые в отношении Жорика романтические мысли. Я старалась на него не смотреть, на вопросы не отвечать и вообще быть как можно более равнодушной. И это мне почти удалось.

А сейчас, глядя на то, как перекатываются сильные мышцы на тренированной спине эльфа, на то, как ловкие руки грациозно окунают швабру в ведро, я поняла, что окончательно пропала, потому что мое воображение тут же с радостью подкинуло ту же самую картинку с небольшими отличиями.

Картинку убирающегося полностью голого эльфа.

Жорик будто понял, что мысли подруги относительно его персоны принимают опасный оборот, и обернулся. Улыбнулся, а потом удивленно выгнул бровь, не дождавшись никакой реакции.

«Великий, это что же, я теперь буду как Молли? — с ужасом подумала я. — Стану, как все влюбленные, абсолютно невменяемой и буду всюду преследовать объект своих чувств?» — подобная перспектива была нерадостной, и я закрыла глаза, пытаясь вернуть себе остатки разума.

— Леди, — донесся до меня чей-то голос. — Гвиневра, с вами все в порядке?

Я почувствовала знакомый запах и прохладные руки у себя на лбу, а потом эльф уверенно заявил королю:

— Ваше величество, у нее видение! Однозначно!

Волевым усилием заставила себя поднять ресницы и посмотреть в яркие, словно весенняя зелень, глаза друга.

— Ну, что сулит нам будущее? — с интересом спросил Жорик.

— Будущее в данный момент не дает однозначного ответа, — отмерла я, — но оно настоятельно рекомендует тебе одеться.

Эльф удивленно почесал голову, но совета послушал. Буркнул что-то про необычайно странное даже для провидицы поведение и вернулся к своему занятию.

— Нет, ну кто бы мог подумать, что у Ванессы и Карла родится пифия! — умилился Генрих. — Я уже говорил вам, что Ванесса была самой бедовой магичкой во всей Итарии?

— Ага, вашество, говорили, — присела рядом с нами Джесс. — Вы закусывайте, — и она подвинула к королю блюдо с жареными свиными ребрышками.

— А Карл постоянно вытаскивал ее из неприятностей! — в эмоциональном порыве король махнул рукой и свалил со стола итарийскую корону, что никоим образом его не смутило. Генрих обмакнул ароматное мясо в соус и с видимым удовольствием откусил.

Бон устало вздохнул и попытался встать из-за стола, чтобы принести монарху оброненный символ власти. Но эльф его опередил.

— Смотрите, что я нашел, — похвастался друг. — Совсем как у нашего короля, — вертел он в руках венец, — только тусклый какой-то. А так один в один, — и он не придумал ничего лучше, чем достать из ведра грязную тряпку и потереть ею золото.

— Релий, верните, пожалуйста, корону хозяину, — рухнул Андреас обратно на стул.

Жорик тут же выполнил указание. Генрих благодарно кивнул и сунул сокровище под мышку. Я зевнула и, кажется, даже задремала с открытыми глазами. Все же я была достаточно хорошо воспитанной провидицей, чтобы спать с закрытыми глазами, когда твой собственный король делится воспоминаниями о твоих же родителях.

В то смутное время, когда восставшая нежить уничтожала целые города, Генрих был совсем юн. Тогда еще принц, он только окончил, как водится, военную академию и не смог остаться в стороне. Он сам вел солдат в бой, делил с ними все тяготы и именно тогда познакомился с моими родителями и Кормаком — их отряд служил под рукой будущего монарха.

Как-то утром мама отбилась от группы, то ли собирала какую-то одной ей ведомую траву, то ли просто искала уединения, но ушла она далеко, заблудилась и наткнулась на парочку кровососов. Ванесса Одеон была не из пугливых, она умело отбивалась от врагов, заговаривала им зубы и могла бы обойтись без чьей-либо помощи, но тут ее затошнило в самый ответственный момент. На выручку ей пришел сам Генрих. Папа и Кормак подоспели к концу схватки. С тех самых пор не было у принца союзников надежнее. Отец много раз спасал Генриху жизнь, тролль вытаскивал их обоих из самых безнадежных ситуаций, а мама…

Мама оказалась беременна мною.

Несомненно, было что-то странное в том, что наследник престола, рискуя жизнью, рвется в бой. Да только Генрих тогда наследником не был, потому что был у старого короля старший сын — Феликс. Именно по этой причине никто не требовал от младшего строго блюсти имидж семьи, а желание защитить подданных только обрадовало отца — ведь он воспитал достойного сына.

Старший-то, поговаривали, вышел так себе.

Кто же мог представить, что его высочество Феликс погибнет прямо накануне коронации? Темная история. Следов убийцы так и не нашли, а самого принца опознали только по остаткам одежды. То ли сгорел, то ли пробравшаяся неизвестно каким образом в покои принца нежить не оставила от него и мокрого места. Вот и пришлось Генриху брать бразды правления в свои руки и жениться на невесте покойного брата. Договорной брак, что поделаешь.

А что невеста выглядит не очень, так кого это волнует, если у нее приданое размером с десятилетний бюджет страны?

Королевство, разумеется, погоревало о смерти Феликса, но не очень сильно, даже наоборот: народ ликовал, что править ими будет любимый всеми, такой родной и близкий Генрих, а не эта чопорная моль. Не жаловал Феликс подданных, и они отвечали ему тем же.

— Ты подумай, какой аппетит, — сказала сестра, чем вернула меня из воспоминаний.

Джесс с восхищением следила за тем, как быстро с тарелки исчезает мясо. Йонас, который, сколько бы я ни смотрела в его сторону, каждый раз оказывался рядом с моей сестрой, и сейчас был поблизости. Он отпустил эльфа перекусить и сменил товарища у ведра. Лениво болтал тряпкой в грязной воде и косился на Джесс. Уборщик из дельфина был почти такой же, как из эльфа.

— Что-то Аврелия долго нет, — сел рядом со мной Жорик.

— Это меня и пугает, — ответил Андреас, и столько грусти и обреченности было в словах безопасника, что даже эльф удержался от своих шуточек.

Протрезвевшего магистра мы оставили во дворце. Вернее, он сам остался. Во-первых, для того чтобы куда-то транспортировать скелеты неупокоенных предков. Оставить их в ковре в тронном зале было бы кощунством. Все же мертвецы не простые, а королевские. Во-вторых, для понимания, кто и каким образом потревожил покой усыпальниц (что доселе казалось невозможным в связи с полным иммунитетом представителей королевской семьи к любой магии, даже темной), кому-то нужно было проинспектировать подземелье. Гвардейцы же наотрез отказались идти туда без мага, и Аврелию пришлось возглавить экспедицию.

— Магистр — лучший маг Итарии, — присел Йонас на краешек лавочки рядом с королем. В руках его был черенок от швабры, он устало облокотился на него и договорил: — Уверен, он что-нибудь придумает. А пока наша первостепенная задача — обеспечить безопасность королю и максимально точно восстановить события вечера. Чтобы помочь господину Бону в поисках принцессы и Анжера.

Мы слаженно закивали, а моя сестра, которая до этого Йонаса не замечала, вдруг внимательно присмотрелась к мужчине. Видимо, увиденное ей понравилось (что и не удивительно с учетом его внешности), потому что она послала ему такую улыбку, какой до этого не удостаивался даже сватавшийся к ней сын нашего мэра, и сказала:

— А приходите к нам вечером?

Йонас на мгновение замер, утонув в синих глазах моей дорогой Джесс, просиял не менее лучисто и ответил:

— С удовольствием, — от счастья он выронил на пол метлу, но Кормак с радостью помог ему.

— Приходи! — положил он руку на плечо дельфина. — Пара крепких рук лишней не бывает. Тем более что окна ты так и не домыл, дружище.

Йонас не нашелся с ответом, а может, оказался достаточно умен, чтобы не перечить троллю. Я же так устала, что даже улыбаться не было сил, тем более вступаться за дельфина.

Окна-то мыть мы эльфа поставили.

— Господин Йонас абсолютно прав, — заметил Бон. — Думаю, лучшее, что мы можем сейчас предпринять, это как следует отдохнуть.

Я была с ним согласна. Спать хотелось ужасно, и меня все время клонило куда-то в сторону. Более того, некоторые из нас уже последовали дельному совету. Генрих Третий, к примеру. Король сладко посапывал на столе, положив под голову руки. Золотая корона сиротливо лежала на полу рядом со снятой королевской туфлей.

— Пойду спать его уложу, — сообщил Кормак и водрузил пьяного в стельку Генриха себе на плечо, точно так же, как еще несколько часов назад потерянного дракона.

К нашему столу подошел уставший, но довольный офицер и, поклонившись нам с сестрой, отчитался безопаснику:

— Господин Бон, подвал вычищен, следов пентаграмм не обнаружено! — щелкнул он каблуками.

— А с комнатами что? — пробасил тролль.

— Ну… — слегка замялся гвардеец. — В крайней слева от лестницы спальне была маленькая. Но мы ее отмыли! — поспешил добавить он.

Наверное, любой нормальный владелец гостиницы, услышав подобное, испугался или как минимум занервничал бы. Но мы с Джесс нисколько не удивились, а даже обрадовались. Ведь мало того, что пентаграмма была маленькая, она уже отмыта, к тому же чужими руками.

— Чудесно! — ответила я за нас с сестрой.

— Да уж, великолепно, — скептически промолвил Бон и отпустил хорошо поработавших гвардейцев спать.

Поскольку объект охраны временно переехал к нам, то и солдаты должны были оставаться тут же. В связи с этим была некоторая надежда, что убрались они тщательно, потому что убирались для себя.

— Леди, уверяю вас, корона покроет все расходы, связанные с пребыванием в вашем доме монарха, — сказал Андреас.

Джесс зарделась.

— Что вы, господин Бон, — она смущенно поправила косу, — это такая честь для нас! — воскликнула сестра с чувством. А потом добавила: — я пришлю вам счет.

— Потрясающая женщина, — услышала я тихое бормотание Йонаса. — Вот это хватка…

Джесс подмигнула мне и подхватила с пола забытые монаршие вещи. Тролль, ничуть не растерявшись, надел корону на руку наподобие браслета, а туфлю нацепил на палец. Бон с благодарностью взирал на это действо и, когда тролль скрылся наверху лестницы, кивнул сам себе.

— Что ж, думаю, мне стоит вернуться во дворец, раз Аврелий так и не проявился.

— Я с вами, — сказал эльф у меня над ухом.

— Зачем? — в один голос спросили мы с Боном. Я так даже подпрыгнула.

— Проверить, как там Мила, — пояснил эльф. — Должен же кто-то проводить ее в университет. Магистр сильный маг и во сне не нуждается. Наверняка замучил бедную девушку до полусмерти.

В словах Жорика определенно присутствовал здравый смысл. Мила действительно осталась во дворце помогать Аврелию, причем сделала она это по собственной воле. К тому же и в деле усмирения конкретно этих покойников ей не было равных. Когда магистр приказал развернуть ковер, кости попытались было кинуться врассыпную, но под строгим взглядом моей соседки ретировались и смиренно ждали своей участи.

Мила и без метлы смогла в два счета управиться с трупами, а когда в ее руках появилось грозное орудие уборки, тут даже покойники поняли, что противостоять ей будет невозможно.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Андреас, а я подумала, что прав-то он, может быть, и прав. Но беспокойство Жорика о другой меня сильно нервировало.

Представила: придет он во дворец, а уставшая и оттого еще более нуждающаяся в мужском плече Мила обессиленно свалится ему на руки. Он прижмет ее к себе, как обычно делал это со мной, она закинет тонкие руки ему на плечи и томно вздохнет. Он наклонится к ней ближе, она приоткроет полные губы…

— Гвиневра, ты чего? — испуганный голос друга вытащил меня из кошмара собственного сочинения, и я вдруг осознала, что с остервенением отрываю края от дарственной на дом, которая весьма неудачно оказалась поблизости.

Я отбросила бумагу так, будто это была змея. Сложила руки на коленях и объяснилась:

— Задумалась.

Мужчины сделали вид, что поверили, а Джесс посмотрела на меня понимающим взглядом, обещая поддержку и готовность немедленно помочь.

«Родственными связями воспользуюсь в крайнем случае, — решила я и благодарно кивнула сестре. — Джесс у меня человек дела, даст эльфу сковородой по голове — и привет. Мало того, что есть большой шанс, что под воздействием удара тот последует примеру Анжера, а именно выберет Милу. Так еще и существует большая вероятность, что Жорика, как и дракона, похитят прямо у меня из-под носа».

— Ну что ж, до встречи леди! — попрощался с нами Бон и поднялся с места. Эльф встал следом за ним, напоследок шепнув мне:

— Ты что-то правда сегодня какая-то странная. Случилось чего?

— Ничего! — получилось излишне агрессивно.

— Ну ладно, — он растерянно посмотрел на Джесс, — я пошел?

— Иди! — ответила я и отвернулась.

— Чего это с ней? — спросил Жорик у сестры, а я в это время безуспешно сражалась с доселе неведомым мне зверем.

Страшным непобедимым зверем, имя которому — ревность.

— Ясное дело, что, — понимающе улыбнулась сестра, — влюбилась наша Гвиневра.

Эльф весело рассмеялся, а потом замер, как если бы Джесс открыла ему страшную тайну. Я испуганно вглядывалась в лицо друга, а ну как он сейчас поймет, что это ему так повезло, и сбежит от меня, как до этого сбегал от всех женщин брачного и не только возраста в Дремене.

Опыт-то у него большой.

Но удивительно сосредоточенный друг лишь на секунду радостно сверкнул глазами, а потом нахмурился и ничего не сказал. Только чуть ускорил шаг, чтобы нагнать в дверях Бона. Я с тоской смотрела ему в спину, а Джесс подошла ко мне и погладила по руке.

— Да не переживай, — подбодрила меня она, — найдем мы твоего дракона!

Жорик после этих слов опустил плечи, а я подумала, что поиски Анжера в данный момент меня волнуют примерно так же, как и поиски принцессы. То есть никак.

Бон открыл дверь, и нас ослепило утреннее солнце. Оранжевое светило озарило лучами уже почти отмытое, за исключением окон, помещение, кинуло рыжую полосу на пол, а потом сбежало, когда за безопасником закрылась дверь. Эльф потянулся к дверной ручке, обернулся и посмотрел на нас с Джесс такими грустными глазами, что от плохого предчувствия у меня подкосились колени.

«Сбежит, — догадалась я. — Прямо сейчас сбежит, и больше я его не увижу».

Жорик тяжело вздохнул, толкнул створку, сделал шаг вперед… Нервы у меня не выдержали, и я закричала:

— Куда?!

— Так к вам, дорогие леди, вы же сами звали… — ответил за эльфа магистр Аврелий. За спиной ректора торчала светлая макушка Милы.

Джесс подхватила магистра под локоть и заверила гостя в его исключительности для нас и нашего заведения. Дальше я слушать не стала — побежала за другом, не замечая ничего и никого вокруг. Излишняя эмоциональность всегда мне вредила, вот и сейчас я свалила то самое злополучное ведро. Грязная вода вылилась на начищенный гвардейцами пол, я поскользнулась и шмякнулась на мокрые доски. Ручка на ведре громко лязгнула о ржавый бок, что прозвучало финальным аккордом моего падения. Жорик вернулся как раз в этот момент и очень удивился, застав меня на полу.

Стоявшая рядом Мила кинулась на помощь, но я подняла руку, жестом показывая, что не нуждаюсь в содействии.

Посодействовала уже одна такая…

«Ты подумай, и платье-то у нее под стать глазам», — вспомнила я слова эльфа, но потом, присмотревшись к девушке внимательнее, заметила ее усталый вид, красные веки и распухший, как бывает после обильных слез, нос.

И мне стало немного стыдно.

— Не надо, запачкаешься, — пояснила я свой отказ и ласково улыбнулась Миле.

Она ведь не виновата в моих неудачах. Разве что совсем чуть-чуть.

— Как прошла инспекция усыпальниц? — поинтересовался Йонас и поднял ведро.

— Результаты инвентаризации оказались непредсказуемыми, — с готовностью и даже некоторым восторгом ответил ему магистр. — Из подземелья исчез саркофаг с телом покойной жены Генриха. Наш темный, как вы уже догадались, не просто способен повелевать нежитью, он к тому же еще и нелицензированный некромант!

— Безобразие, — покачала головой Джесс. — Разводить вурдалаков на территории королевства, поднимать покойников и при этом еще и укрываться от уплаты налогов! Даже и не знаю, что хуже…

— Да Великий с ней, с некромантией, — никого не замечая, продолжал Аврелий, размахивая руками. — В конце концов, некромантией сейчас никого не удивишь, но его сила! Поднять королевскую семью, это ведь феноменально! И главное, никаких следов. Ювелирная работа!

— А зачем ему гроб? — поинтересовалась Джесс.

— Это мы пока не выяснили, — сник ректор.

— Какой загадочный некромант, — скептически заметила я и попыталась встать, но безуспешно. Сил не было.

Эльф молча поднял меня с пола и усадил за стол, затем подал руку пошатывающейся Миле и с упреком посмотрел на Аврелия.

— Едем в университет, коллеги, я совсем вас замучил! — покаялся магистр.

— Может быть, со мной останешься? — зевнула Джесс, и пока я экстренно придумывала причину, по которой мне непременно нужно ехать со всеми, Жорик решил проблему за меня.

— А работа как же? У Гвиневры контракт!

Я кивнула, подтверждая его слова, поцеловала сестру и побежала занимать место в карете. Как чувствовала — одному места не хватило, и Йонас пожертвовал собой. Хотя, полагаю, он просто воспользовался предлогом остаться с моей сестрой наедине.

— Гвиневра, в связи с последними событиями я вынужден настаивать, чтобы вы как можно скорее приступили к лекциям, — серьезно сказал магистр, перед тем как мы отъехали. — Уверен, с такими способностями вам не составит никакого труда вычислить среди студентов нашего темного, — он схватил меня за руку и проникновенно заключил: — Вы — наша единственная надежда!

Я обреченно поправила складки на мокром подоле, тяжело вздохнула, демонстрируя неуверенность, и попыталась озвучить свои сомнения ректору, на что получила лишь покровительственную улыбку и «я верю в вас, леди». Громкий храп Жорика и тихое сопение Милы в данном случае были на стороне Аврелия.

Карета тронулась, и последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в сон, это господина Бона, спящего на лавке у самого входа в наш новый дом. Лавка была старая и на вид очень хлипкая. Андреас, не открывая глаз, нервно махнул рукой, задел гнилую деревяшку и свалился на землю вместе со скамьей.

Глава 14

Я проснулась оттого, что рядом кто-то громко и жалостливо рыдал. Сначала решила, что это просто еще один странный сон. В эти несколько часов мне вообще многое приснилось, например, Жорик в обтягивающих штанишках, танцующий страстный танец у палки от швабры, и я, бешено аплодирующая, засовывающая ему деньги под резинку от кальсон. Потом он же, убегающий от меня по ярко-красному маковому полю, чуть позже снова эльф, нежно целующий меня в висок, заботливо прикрывающий одеялом и искренне расстроенный тем фактом, что он, хоть и сын младшего брата драконьего владыки, пошел в мать и драконом не стал.

То есть сны мои крутились вокруг друга, а страшная болезнь под названием «любовь» приобретала пугающие симптомы.

Я перевернулась на другой бок — мешал свет от окна, он падал мне прямо на лицо. Вернулась в прежнее положение и снова услышала чей-то всхлип. Значит, чужие слезы мне не привиделись. Пришлось оторвать голову от подушки и свесить с кровати ноги, чтобы проснуться как можно быстрее и качественнее. Путем несколько заторможенных со сна логических умозаключений я определила, что источник слез находится на соседней кровати, и опознала в нем свою заклятую соперницу и соседку по общежитию.

— Мила, что случилось? — хрипло, но деликатно спросила я и откинула со лба спутавшиеся волосы.

В ответ девушка разревелась еще горше.

— Сейчас, подожди одну минутку!

Мила как по заказу прекратила рыдать.

Я ураганом пронеслась в ванную, со скоростью молнии почистила зубы (в процессе утешения свежее дыхание крайне важно), наскоро расчесала волосы пятерней и с разбегу прыгнула к соседке на кровать.

— Все, можешь плакать, — сообщила я, и Мила не заставила ждать.

Плечи ее дрожали, а подушку, кажется, можно было уже выжимать. Я вспомнила, как утешала меня сестра, погладила девушку по голове и сказала:

— Ну не плачь, все образуется! А если нет, позовем тролля, тогда точно все образуется!

— Не поможет… — всхлипнула Мила. — Мне уже ничто не поможет, — и она зарыдала пуще прежнего.

Я глубоко задумалась. Сказать по правде, я не знала такой проблемы, которую не был бы способен решить Кормак. Разве что проблему личного характера, хотя и тут он мог быть вполне убедительным. К примеру, когда сын башмачника отказывался жениться на беременной от него дочери бакалейщика, тролль за какие-то жалкие пять минут убедил мужчину в его глубоких чувствах к невесте. Дремен гулял неделю: бакалейщик не поскупился на свадебный стол.

— Влюбилась? — с пониманием спросила я, а потом застыла с занесенной над ее головой рукой.

Если она влюбилась в эльфа, дело приобретает опасный оборот. У Инессы, к примеру, тоже была соперница — роковая брюнетка в откровенных нарядах. Она ходила за мужественным Джеком и строила героине козни почти до самого конца книги, пока нежная Инесса случайно не отравила ее цианидом.

Интересно, где в Рилане аптека? И продадут ли мне яд без рецепта?

«Да что за мысли! — вдруг очнулась я. — Совсем сбрендила?» — и я погладила еще одну жертву любви по спине.

— А откуда ты знаешь? — удивилась она и вытерла нос об одеяло.

— Так я же пифия, — в голосе моем проскочили деловые нотки.

— Гвиневра! — Мила подскочила на кровати, схватила меня за руку и принялась бешено трясти. — Гвиневра! Ты же пифия! — обрадованно закричала она.

— Э-э… пифия, — я отодрала ее ладошку и отодвинулась от девушки на другой край кровати.

— Скажи, он жив? Мне бы только знать, что с ним все будет хорошо! Я ведь понимаю, что не пара профессору… — глаза ее полыхали безумной надеждой.

Последнюю фразу я разобрала с превеликим трудом.

— То есть ты в Анжера влюбилась? — уточнила на всякий случай.

— Ну не в эльфа же, — удивилась она вопросу.

— Действительно, — я отчаянно закивала, — кто же может влюбиться в эльфа? — Счастье затопило меня с ног до головы, и я продолжила мысль: — В эльфа может влюбиться только очень странная девушка. Ты видела, как он одевается? А его волосы, нет, скажи мне, какая нормальная женщина полюбит мужчину с такой прической? А духи, ты знаешь, что он любит женские духи?

Я распалялась сильней и сильней. Перечислила все казусы, которые когда-либо на моей памяти случались с эльфом. Рассказала обо всех его дурацких привычках, об ужасном чувстве юмора и о манере вечно исчезать в самый ответственный момент.

Мила смотрела на меня, широко раскрыв огромные глаза. От удивления она даже плакать перестала.

— Э, Гвиневра?.. — пыталась что-то сказать девушка.

— Это же совершеннейшая глупость! Кто может его полюбить? Только сумасшедшая! — Я дернула себя за волосы, посмотрела на притихшую соседку, а потом закрыла лицо руками и разревелась, не хуже чем она несколько минут назад. — Я сумасшедшая! Я люблю эльфа!

Мила снова шмыгнула носом, и теперь мы рыдали уже вдвоем, обнимая друг дружку. В перерывах между всхлипами я заверила Милу в том, что профессор жив, относительно здоров (не считая последствия удара Кормака), и самое страшное, что ему может угрожать, это свадьба с потерянной принцессой. В понимании соседки это было хуже смерти, и я, пожалуй, могла с ней согласиться.

В любом случае признаться в том, что я и понятия не имею, что с ними обоими, было бы с моей стороны подло, тем более что мы с Милой только-только разрешили все наши разногласия.

То есть это я разрешила свои разногласия с ней.

— Гвен, а почему ты не посмотришь в будущее и не узнаешь, будете ли вы вместе? — спросила меня девушка уже после того, как мы вдоволь наревелись.

— Дело в том, что мой дар не действует на меня саму, — ответила я.

Где-то я слышала об этой особенности всех настоящих пифий.

— Жалко, — вздохнула Мила, а я подумала, что даже если бы и была провидицей, не хотела бы знать, что ждет меня дальше.

Потому что сейчас у меня было кое-что получше знания.

У меня была надежда, пусть и несколько призрачная.

За исключением предпочтений в еде и одежде, привычек и профессии, мне толком не было ничего известно о друге. Даже его труднопроизносимое имя, уверена, было неполным. И если раньше это меня не особо беспокоило, то теперь отсутствие информации казалось катастрофическим. Почему эльф приехал в Дремен? Почему поселился у нашего трактира, почему ни разу не закрутил роман ни с одной из прекрасных жительниц нашего городка?

«Что если он сказал правду, и его возлюбленной действительно суждено погибнуть? — похолодела я. — Нет, погибнуть я все-таки не хочу. А почему он так внимательно прислушивался к моим предсказаниям? Может быть, я действительно провидица, а он все это время следил за мной и только прикидывался другом?» — эта мысль тоже не очень вдохновляла, и тут я поняла, что если немедленно это не выясню, то сойду с ума.

— Мила, а ты случайно не потерянная принцесса? — пришла мне в голову гениальная идея. — Ты никогда не замечала, что не похожа на остальных братьев и сестер, а родители относятся к тебе с прохладцей? — сочла нужным пояснить, потому что она смотрела на меня с полным отсутствием понимания во взгляде.

— Так я у мамы одна… — растерянно ответила она.

— А вы с ней похожи? — настаивала я.

— Очень, — развеяла она мои фантазии.

— Жаль, — заключила я.

В нашу дверь постучали. На пороге комнаты стоял взлохмаченный, сосредоточенный ректор. В руках его была пачка ярких разноцветных листков. Аврелий вошел, а следом за ним и Жорик с такими же бумажками.

— Леди, я прошу прощения за беспокойство и ранний подъем, — поклонился нам мужчина, а потом, заметив, что мы все еще в постели, смущенно отвернулся. — Ну а ты чего смотришь?! — шикнул он на эльфа, который и не думал на нас смотреть.

Он внимательно изучал листовки в своих руках и задумчиво чесал подбородок, но после слов ректора поднял глаза.

— Доброе утро, красавицы! — поздоровался друг.

Обращение «красавицы» в данный момент звучало издевкой.

— Релий, дай дамам одеться! — укоризненно повторил магистр, и, пока мы с Милой лихорадочно приводили себя в порядок, мужчины продолжали рассматривать и обсуждать бумажки.

— Может, надо было добавить больше красного? — робко предложил эльф. — Ну как бы готический стиль…

— Думаешь?

— Да нет, в принципе, и так очень образно вышло, — решил Жорик. — Гвиневра! — окликнул он меня. — Желтое платье и мантия висят в шкафу! Я их погладил!

— Спасибо, — поблагодарила я и отбросила в сторону грязное и все еще влажное платье сестры.

Когда мы завершили свой туалет, магистр Аврелий протянул нам по листовке. На светло-розовом фоне черными буквами было написано, что сегодня всех студентов университета ждет незабываемый ускоренный курс по «немагическим астральным воздействиям» под руководством пифии. А на разогреве у меня будет выступать местная знаменитость — певица Листок, исполнительница лирических песен, и ее группа «Бумага», состоящая сплошь из девушек, но зато всех рас.

— Группа «Бумага»? — еще раз перечитала я.

— А что тебе не нравится? — Жорик отобрал у меня завлекательную рекламку. — На их концерт точно придут! Там в составе старосты курсов, студенты просто побоятся проигнорировать это мероприятие. А вот придут ли они на твои лекции, большой вопрос!

— А Листок кто? Что-то она на студентку не очень похожа.

— Листок — это наш кассир, ты что, не узнала? Она нам стипендию выдает. Это просто она тут в гриме, — ответила за эльфа Мила.

— Вот! — наставительно сказал Жорик. — А Листок — это дополнительная гарантия, к тому же на нее и преподаватели придут, и весь обслуживающий персонал.

— Релий, — с укоризной осадил его магистр, — дай я все объясню, — и, собравшись с мыслями, рассказал нам о проделанной сегодня утром колоссальной работе.

Поскольку отголоски темной магии были зафиксированы на территории университета, магистр не просто не оставил свою идею об использовании пифии в рамках расследования, но и хорошенько ее обмозговал. А поскольку Анжера рядом не было, Йонас так и не вернулся от моей сестры, а профессора Штайна по какой-то причине невозможно было добудиться, то советоваться пришлось с Жориком, потому что больше никому ректор не доверял.

Эльф подошел к вопросу со всей ответственностью и после долгих (минуты три) размышлений предложил решить проблему одним махом. То есть не растягивать встречу со студентами на множество этапов, как это обычно происходит, когда читают лекции, а сделать один большой семинар, тем более что преподаватель понятия не имел о собственном предмете.

То есть мой добрый друг спас меня от многократных мелких позоров, чтобы я могла как следует опозориться за раз.

Студенты в массе своей народ безалаберный, и заманить каждого из них на факультатив — фантастика. Жорик как бывший студент знал это как никто другой, и как никто другой он знал, чем можно заинтересовать учащихся, а также заставить их явиться.

Что может быть важнее для вечно голодного студиоза, чем стипендия? Ничего! Откуда у студиоза стипендия? Правильно, из кассы! Кто выдает стипендию? И снова в точку! Кассира они не посмеют обидеть невниманием.

— Я прошу прощения, магистр, а почему семинар назначен на такое странное время? Почему три двадцать семь?

— Семинар назначен строго после обеда, — сообщил Аврелий, — как еще одна дополнительная гарантия, что присутствовать будут все. А вы как раз успеете накидать план лекции, — обрадовал меня ректор, потом забрал из рук эльфа его часть листовок, откланялся и покинул помещение. — Правда, что-то я сомневаюсь, что после концерта они смогут что-то услышать… — тихо сказал он у самого выхода.

— У них очень громкая музыка, — пояснила мне Мила.

— Точно! — подтвердил эльф, полез в карман брюк и извлек оттуда беруши. — Незаменимая на концерте вещь, — пояснил он.

— Спасибо, — поблагодарила Мила.

— Итак, дамы, — провозгласил Жорик, внимательно оглядев нас с ног до головы, — а не пойти ли нам на завтрак? — и он подхватил под локоть сначала меня, а потом и мою соседку.

Студенческая столовая — это особое место. Круглые столы, накрытые клетчатыми скатертями, стены, украшенные мемориальными досками (кто, в каком году и сколько пожертвовал на благо университета) и… очередь.

В длинную очередь на раздачу блюд вы вливаетесь от самого входа, и даже самый отчаянный студент не рискует нарушить ее строгую последовательность. Что там, даже храбрый и решительный преподаватель не осмеливается встать вне очереди, потому что в этом царстве кастрюль и тарелок свой особый порядок, а главный и единственный повелитель здесь не повар, как можно было бы подумать, главный повелитель здесь — буфетчица.

Мы пришли в столовую к самому открытию, поэтому стояли в середине очереди. А все потому, что у нас была собственная ванная в отличие от студентов, а им и там приходилось ждать. Если бы учащиеся умывались одновременно, велика была вероятность, что всем не хватит места за завтраком. То есть общие душевые и умывальни не просто наделены смыслом, они были необходимым сдерживающим фактором, чтобы оголодавшие за ночь студенты не разрушили столовую.

— Каша или омлет? Чай, кофе? — спрашивала строгая раздатчица.

Студенты отвечали, получали свои блюда и уходили за столики, чтобы сесть рядышком с друзьями. Но сегодня, видимо, было необычное утро, на лицах завтракающих отражалась целая гамма чувств — от удивления до усталой обреченности. Мы почти дождались, перед нами была только одна влюбленная парочка. Эти двое держались за руки, прижимались друг другу и почему-то очень меня раздражали. Когда третьекурсник с факультета земли на миг оторвался от своей подружки и сообщил раздатчице, что желает получить кашу, сцена повторилась, и я рассмотрела, что же было причиной массового расстройства.

Грозная буфетчица вместе с завтраком подавала студентам листовки. Ими она накрывала кружки с напитком, и не заметить яркую рекламку было невозможно.

Мы взяли завтрак, получив, как и все, розовый листок, и прошли к свободному столику.

— И ведь даже в лавку за берушами сбегать не успеем, — сокрушалась какая-то рыжая красотка за соседним столом. — До обеда лекции, а концерт сразу после них.

Мимо девушек прошел сонный огневик, приобнял рыжую за плечи и оптимистично заявил:

— Зато есть вероятность отмены лекций завтра! Какой смысл диктовать что-то абсолютно глухим студентам?

— Листок очень громко поет, — повторила Мила.

— Громко? — парень повернулся к нам. — Я бы сказал, она имеет оглушительный успех, — и он расхохотался собственной шутке, а потом ушел на другой конец столовой, на ходу дожевывая булочку.

Жорик грациозно колупал омлет и не уставал болтать, жалуясь нам с Милой на плохой сон, неудобную кровать и кошмары, которые, как следствие, обрушились на его несчастную голову. Мила сочувственно вздыхала, а я любовалась свежим, как утренняя роса, лицом друга, лениво жевала невкусную кашу и думала, что надо было взять омлет.

Что-то в картине мирно завтракающих студентов смущало меня, я прислушивалась к веселой болтовне, а потом поняла, что именно меня беспокоило. Никто не обсуждал вчерашнее происшествие на приеме!

— Джер, — дернула я друга за рукав, — а почему никто не говорит о том, что было вчера во дворце?

— Как ты сказала? — пристально посмотрел на меня Жорик, и на мгновение мне показалось, что глаза его вспыхнули огнем.

— Почему никто не паникует? — объяснила я суть вопроса.

— Так это же студенты, — ответил мне эльф с некоторой заминкой. — А студенты, как известно, паникуют редко. Как правило, ночью накануне экзамена. Когда вспоминают, что не посетили ни одной лекции по предмету, который надо сдавать, а единственный, кто лекцию посещал, мало того, что давно отдал свой конспект кому-то другому, так со сна еще и не помнит кому именно.

— Было дело, — вздохнула Мила. — Пока идут экзамены, совершенно невозможно спать.

— Я же говорю, — улыбнулся Жорик, отставил тарелку и поежился. — Холодно, — пожаловался он.

— Да нет вроде бы, — озвучила соседка мои мысли.

Сквозь плотную толпу учащихся в столовую потихоньку начали просачиваться преподаватели и другие работники университета. Штатный лекарь, профессор Фавн, получив свой завтрак, удивленно поднял брови, и я поняла, что на концерте группы «Бумага» будет аншлаг.

— О, Релий, дружище! — заметил нас медик и поспешил к нашему столику. — Леди, рад снова видеть вас, — поздоровался с нами мужчина.

— Здравствуйте, профессор, — хором сказали мы с Милой. Вспомнив наше знакомство, я поинтересовалась: — А как поживают ваши помощники?

— Да вы знаете, не очень, — посетовал мужчина. — Ночью скулили и пытались сорвать печать ГРОБн, пришлось идти будить профессора Штайна, чтобы тот связался с дежурным государственным некромантом.

— И что некромант? — с интересом спросил эльф, грея руки о кружку с моим чаем.

— Некромант не смог нам ничего посоветовать, — развел Фавн руками, — он и говорить-то с нами не мог, потому что его недоопечатанные зомби в этот момент вышли из-под контроля и пытались откусить ему голову.

Мы заахали, Мила от волнения прижала руки к сердцу, а Жорик обхватил себя за плечи.

— И откусили бы, — выдержав паузу, продолжил медик, — если бы профессор Штайн немедля не выехал на помощь к некроманту и не подсобил ему с возвращением контроля над подопечными.

— Какой ужас, — подытожила я.

— А вот и профессор! — обрадовался лекарь и показал нам на немного бледного Штайна.

Менталист, слегка пошатываясь, торопился за своим завтраком. Надо сказать, что его очередь подошлаочень быстро, потому что студенты уступали сонному профессору дорогу, а грозная раздатчица, не сказав ни единого слова, протянула мужчине двойную порцию, не забыв прикрыть обе кружки — и с чаем, и с кофе — листовками с приглашением посетить концерт.

— В прошлом году, когда профессор не выспался, он, стоя в очереди, случайно наложил на студентов и парочку преподавателей заклятие, отчего они несколько часов были вынуждены прыгать как зайцы. Буфетчицу тоже задело, — тихо пояснила мне Мила.

— Сейчас я его приведу, и он сам вам все расскажет! — пообещал Фавн.

— Мне пора, пожалуй, — пискнула соседка и убежала на занятия, чуть заметно подпрыгивая.

Похоже, она была среди тех, кому не повезло оказаться рядом с невыспавшимся профессором.

— А, юная Гвиневра! — как родной, обрадовался мне Штайн и даже как будто проснулся. — Вы, я вижу, будете сегодня выступать? — он показал глазами на листовку. — Хочу сказать, что выбранная вами тема необыкновенно занимательна. Мне как специалисту по магии разума будет очень интересен взгляд на проблему со стороны мага, работающего с проклятиями на астральном уровне.

— Да, — глубокомысленно ответила я и подумала, что срочно, вот прямо сейчас должна отправиться в библиотеку, чтобы не опозориться перед профессором.

— Джордж, одолжи халат, — вдруг попросил эльф, чем обратил внимание менталиста на себя.

— Голубчик, да вы весь горите! — забеспокоился Штайн.

— Релий, где ты умудрился подхватить простуду? — удивился Фавн.

— Он сегодня раздетым мыл окна, — догадалась я.

— Разве можно, находясь под действием сильнейшего проклятия, так перегружать свою нервную систему? — укоризненно воскликнул менталист.

— Какого проклятия? — я похолодела.

— А, ерунда, — отмахнулся Жорик. — Не бери в голову!

— То есть как это — не бери в голову? — возмутились мы с профессором Штайном одновременно, а я так даже привстала.

— Действительно, Релий, — покачал головой медик. — Я с самого начала говорил, что твоя безалаберность не доведет до добра. Навлечь на себя гнев владыки эльфов и даже не подумать извиниться! Странно, что ты вообще до сих пор жив!

— Не владыки, а его жены, — поморщился друг, а я затаила дыхание.

Так вот почему эльф ушел из своего леса! Его оттуда выгнали!

— Лучше бы ты Владыку расстроил, меньше б мучился! — в сердцах воскликнул Фавн.

— Еще чего не хватало! — искренне возмутился эльф. — Если тебя со всяческими недвусмысленными предложениями преследует прекрасная полуголая дама, это еще куда ни шло. А если тебя с такими же предложениями преследует сам Владыка… и правда лучше смерть.

«Великий, у него психологическая травма, — поставила я диагноз Жорику. — Вот и ответ, почему он избегает серьезных (и не очень) отношений. Влюбленная женщина для него сродни красной тряпке для быка. Только бык на тряпку бежит, а мой ушибленный проклятием друг, наоборот, убегает от нее куда подальше».

— Вот и уступил бы даме! И ей радость, и тебе проблем меньше, — заметил доктор.

— Кто же думал, что прекрасная Эллилоутиль не гнушается запрещенных проклятий… — грустно парировал эльф.

Мужчины солидарно тяжело вздохнули. Я сидела, вжавшись в стул, боясь подать голос и этим спугнуть разоткровенничавшегося приятеля, а также других мужчин, не менее полезных в деле добычи информации об эльфе.

— Но, Седрик, — обратился Фавн к менталисту, — я был уверен, что проклятие снято!

— Аура вашего друга имеет повреждения, характерные для сильнейших проклятий, неизлечимых болезней и нестабильных состояний подросткового периода некоторых рас. Вряд ли простуду можно назвать неизлечимой, а господина Релия подростком, поэтому полагаю, это все же проклятие.

Вдруг в столовой что-то пронзительно зазвенело. Я повернулась на источник звука и увидела круглое железное блюдо, которое бешено крутилось, задевая тонкую металлическую плашку. Студенты резво бросились убирать за собой грязную посуду, преподаватели неторопливо заканчивали завтрак и сверяли ручные часы с этим дребезжащим мерилом, а раздатчица, сама себе кивнув, отложила поварешку и устало присела на табурет.

— Без пяти минут, дорогие коллеги, встретимся на обеде, — попрощался с нами профессор Штайн.

— Релий, зайди ко мне на перерыве, я дам тебе жаропонижающее, — пообещал Фавн эльфу и, поцеловав мне на прощанье руку, удалился читать лекции будущим врачам Итарии.

Я собрала ложки, вилки и посуду на поднос, отнесла его на столик к окошку, где он тотчас исчез, и собралась идти обратно, чтобы с пристрастием расспросить печального друга о проклятии. И Жорик наверняка бы не дал мне ни единого шанса сделать этого, попросту сбежав, но я была начеку и не отводила от него напряженного взгляда.

— Ну ты отдыхай, готовься к выступлению, — залепетал эльф, — а я пойду подготовлю для концерта оборудование, — с этими словами он поцеловал меня в щеку и попытался ретироваться.

— Э-э нет, — я крепко держала его за рукав, можно даже сказать, висела на нем, — проводи меня сначала в библиотеку.

Жорик выдохнул и подал мне руку.

— А по пути ты мне как раз расскажешь, что за предложения к тебе были у жены эльфийского владыки и почему ты от них отказался.

Глаза друга лихорадочно забегали, он приложил руку ко лбу, всячески намекая на плохое самочувствие, а потом закашлял, демонстрируя больное горло и невозможность говорить.

— Не верю! — пресекла его попытки слинять на корню. — А если ты немедленно не поведаешь мне правду, то будешь обеспечен парочкой дополнительных проклятий к тому, что тебе уже оставила Эллилоутиль. У меня опыт большой, — тихо, но очень проникновенно добавила я.

— Не надо проклятий, — Жорик обреченно опустил плечи, — я все расскажу.

Глава 15

Дорога до библиотеки (во всяком случае, я надеялась, что эта дорога вела именно туда) проходила через пустой подземный коридор. Чуть более пыльные стены и менее потертый ковер говорили о том, что путь этот используется реже обычного. Я шагала за эльфом и думала о превратностях судьбы.

Живешь ты на свете, живешь… никого не трогаешь, а какая-то озабоченная дамочка вдруг начинает нахально тебя соблазнять. Причем делает это тайно, под покровом ночи и не чураясь запрещенных методов вроде прозрачного пеньюара или вовсе отсутствия одежды. А когда ты ей отказываешь, она не только одаривает тебя проклятием, так еще и рассказывает супругу свою версию событий с точностью до наоборот. То есть, по ее словам, это эльф в прозрачном пеньюаре преследовал верную супругу Владыки. Иногда и вовсе без белья.

Эльфийский правитель жене поверил и в качестве наказания приказал Жорику немедленно покинуть лес. Владыка только женился и был трепетно влюблен. Судя по описанию, прекрасная Эллилоутиль действительно была прекрасна. «Волосы темнее ночи, кожа белее мела, глаза — будто бездонные колодцы», — перечислял эльф.

«И груди, наверное, размером с дыню», — с некоторой долей ревности догадалась я.

— И почему ты отказался, если она была такая красивая? — прервала я перечисление других несомненных достоинств эльфийской девы.

— Видишь ли, в чем дело, — смутился Жорик, — когда наш Владыка решил жениться, то главы кланов очень обрадовались его решению и отобрали самых перспективных девиц для будущего сватовства. Как ты понимаешь, породниться с ним хотели все. Началась жестокая борьба среди конкуренток. Когда большинство невест лишилось кто волос, кто бровей, а кто и чего посущественнее, Владыка понял, что даже если он и женится на ком-то из уцелевших девушек (а уцелели самые некрасивые), то покоя он не обретет все равно. И тогда он решил взять жену из дроу.

— Так они же своих мужчин убивают?

— В корень зришь, подруга, — похвалил меня эльф. — Владыку-то она, конечно, трогать не стала. Но несколько молодых придворных бесследно исчезли. Ну а я подумал, что лучше проклятие.

Пожалуй, я была с ним согласна. Слишком уж это большая плата за ночь, пусть и с такой красавицей, — лишиться жизни.

— А какое конкретно проклятие она наложила? — уточнила я после недолгой паузы.

— Не хочу вдаваться в подробности, но несколько раз я оказывался на волоске от смерти и не мог дать отпор врагам. Оружие переставало слушаться меня прямо на поле боя, а родовой дар отказывался лечить своего хозяина.

— Вот ведь гадина! — выругалась я от души. — Нет, ты как хочешь, а это так оставлять нельзя, — остановилась посреди коридора и воинственно уперла руки в бока, — надо немедленно ехать в Пресветлый лес и ее… — глубоко задумалась, — ну в общем надо что-то делать, — это прозвучало без прежней уверенности.

— Да не переживай ты, — эльф светло улыбнулся, — я уже практически решил эту проблему.

— Оплатил ее убийство? Молодец! А то смотри, это ведь, наверное, дорого. Может быть, стоит обратиться с этим вопросом к Кормаку? Мне он точно не откажет!

— Стой, стой, Гвиневра, — замахал Жорик руками. — Во-первых, деньги у меня есть. Родители-то от меня не отказались. Во-вторых, не надо никого просить, ну и, в-третьих, не надо никого убивать, все равно не поможет. Такие проклятия так просто не снять.

— Тогда что же ты сделал?

— Моя мать в детстве дружила с матушкой Азалией. Их было три лучшие подруги, и еще до того, как у Азалии открылся дар провидицы, они любили вместе покататься по трактам — отловить пару-тройку разбойничьих банд. Мама отправила в монастырь письмо с просьбой помочь. Азалия откликнулась и приказала мне явиться к ней. Там она дала мне предсказание, по исполнении условий которого проклятие будет снято. И я почти их выполнил. Но что это за условия, ты меня, пожалуйста, не спрашивай. Пророчества — тонкое дело. Еще спугнешь ненароком.

Я кивнула, последний довод был очень убедителен. В том, насколько пророчества материя хрупкая, я убедилась на собственном опыте. Даже если их произносит липовая пифия. Что уж говорить о настоящей?

— Погоди, что они делали с Азалией? — переспросила я у самого входа в библиотеку. Все-таки эльф привел меня в нужное место.

Но ответить он не успел. Тяжелая дверь отворилась, явив перед нами темное нутро зала, а потом громкий, но очень скрипучий голос проскрежетал:

— Заходите, молодые люди. Негоже болтать на пороге храма знаний. В библиотеку надо входить с чистыми мыслями и закрытым ртом.

Я последовала совету голоса и захлопнула рот, оставляя себе зарубку на память: уточнить, что именно связывало мать Жорика и самую сильную пророчицу нашего мира. Внутри помещения приглашающе зажегся свет, и мы вошли.

— Здравствуйте, — чихнули мы с эльфом.

— Не могу пожелать вам того же, но заходите, коли пришли, — любезно ответила нам старушка — божий одуванчик в огромных очках, закрывающих половину лица.

Вида библиотекарь была безобидного: ростом мне по грудь, в вязаной фиолетовой шляпке и такого же цвета жилетке с золотой брошью в форме совы. Но даже сквозь толстые линзы было видно, каким фанатичным огнем горят ее глаза. И глаза эти не предвещали нам, посмевшим нарушить тишину, спокойствие и порядок в этом храме знаний, ничего хорошего. Опустила взгляд ниже и увидела, что в маленьких наманикюренных ручках женщина держала листовку с приглашением посетить сегодняшний концерт.

— О, я вижу, ректор и к вам заходил, — вслух удивился Жорик, а я огляделась, пока внимание библиотекаря было занято другом.

Высокие стеллажи с книгами доходили до самого потолка, которому, казалось, нет конца. Всюду были длинные приставные лестницы, на полу лежал толстый пушистый ковер (вероятно, чтобы смягчить падение, если ты вдруг с этих лестниц свалишься). В центре огромного помещения — несколько столов для посетителей, рабочее место библиотекаря было у самого входа. Именно отсюда лучше всего просматривался весь библиотечный зал.

— Заходил, голубчик, — подтвердила женщина. — Что привело вас ко мне?

— Нам нужны книги по всем видам немагических и астральных воздействий, — с готовностью ответила я.

Библиотекарь посмотрела на листовку, потом поправила очки и с некоторым подозрением взглянула на меня.

— Скажите, вы когда-нибудь посещали библиотеку? — спросила женщина.

— Конечно, — для убедительности я прижала руки к груди, — в Дремене. Мы с сестрой очень любим читать. А научную литературу — так просто обожаем! — заверила ее со всей возможной честностью, хотя вряд ли любовные романы, которые мы пачками носили из библиотеки, можно назвать научной литературой.

Но в том, что это самая что ни на есть литература, сомнений быть не могло.

— И книжки не задерживаете? — поджала она губы.

— Всегда вовремя сдаем, — бодро соврала я, — иногда даже раньше срока.

И все-таки покраснела: «Подари мне страсть», к примеру, была уже несколько лет как просрочена. А на зачитанном до дыр романе «Любовь и месть» на первой странице виднелся почти стертый от времени синий оттиск неизвестной библиотеки.

— Книга — это источник знаний, подаренная предками мудрость и бесценное сокровище, — строго сказала библиотекарь. — Вы приходите сюда, находите нужные вам сведения, а потом у меня недостача! Знаете, сколько книг исчезло у нас за прошедшие тридцать лет?

Я отрицательно помотала головой. Судя по трагическому выражению на сморщенном лице, книги из библиотеки пропадали сотнями. Ну а когда я увидела сжатые кулаки старушки, то поняла, что воровство здесь достигло промышленных масштабов, и прихваченные отсюда книги исчислялись тысячами.

— Одна! — старушка обличительно ткнула в меня пальцем. — И я не могу допустить повторения этого вопиющего безобразия!

— Да, это просто ужасно, — сочувственно охнула я, а потом осознала, что цифра, названная библиотекарем, была несколько отличной от той, что я предполагала.

Вот это старушка! Вот это способности! Ведь это каким надо пользоваться уважением?! Таким уважением, наверное, даже Кормак не пользовался. Интересно, если бы она работала у нас в паре с троллем, мы с сестрой сократили бы расходы на приобретение новой посуды? Думаю, да, несмотря даже на необходимость платить женщине жалование. Потому что количество уведенной из трактира посуды не подлежало счету.

— Госпожа… — я замялась.

— Леди Багнес, — подсказала библиотекарь. — Лорелея Багнес.

— Леди Багнес, может быть, вы дадите мне шанс? Как человеку новому и ничем свою репутацию не запятнавшему, — предложила я.

Библиотекарь приспустила очки, оглядела нас с побелевшим эльфом и сказала:

— Вы-то, может, человек новый. А вот вашего друга я совершенно точно видела. И что-то мне подсказывает, что он и есть тот самый нарушитель. Эльф Джеровениарелий из рода Серебряный Лук!

— Да ну, что вы, — залепетал Жорик, — вы меня с кем-то путаете. Серебряный Лук, первый раз слышу, — пробормотал эльф и оказался у самых дверей. — Мне пора, пожалуй. Надо подготовиться к концерту, провести практическое занятие у четвертого курса, и вообще у меня куча дел! — крикнул он на бегу и захлопнул дверь.

От громкого звука я подпрыгнула, а с нескольких стеллажей попадали книги.

«Выгонит, как пить дать выгонит», — догадалась я, мысленно прощаясь с должностью и усиленно вспоминая, было ли в моем контракте что-то о неустойках.

— Вот паразит! — громко восхитилась библиотекарь. — И ведь увел такую редкую вещь! Эксклюзивное издание, тираж десять экземпляров с авторскими иллюстрациями, — покачала она головой.

— Простите, — кашлянула, давая тем самым понять, что все еще здесь, — правильно ли я понимаю, что мне, как замеченной в знакомстве с неблагонадежным читателем, лучше поискать знаний в другом месте?

Библиотекарь хмыкнула, снова посмотрела на приглашение на мой семинар, а потом сказала:

— Ладно уж, так и быть, помогу. Садитесь, — и она указала мне на стол для посетителей, а сама исчезла среди множества книг.

— И как у нашей Розалинды мог родиться такой обалдуй? — донеслось до меня. — Говорили мы ей, Розочка, ты хорошо подумала? Может, лучше кого из своих, остроухих выберешь? Больно рожа у этого разбойничья. Так нет, какое там! Любовь до гроба, а эльфы ей — зануды, — ворчала библиотекарь себе под нос.

Я аккуратно присела на краешек стула и приготовилась ждать. Огляделась, обнаружила небольшие настольные часы, пачку бумаги и карандаш. Взяла в руки лист, потянулась за карандашом, и в этот миг маленькая старушка поставила передо мной внушительную стопку книг.

— На полях не черкать, обратно сложить в той же последовательности, — сообщила пожилая леди.

Я кивнула, потянулась к самой верхней книге, на обложке которой приветливо улыбалось светловолосое привидение, и открыла оглавление. «Классификация типов привидений и методы взаимодействия с ними», «Астральное тело призрака и его немагическое влияние на людей», «Мама, я беременна от призрака, и другие чувственные воздействия астрального мира».

Первая книга для лекций подходила мало. Отложила ее в сторону, обложкой вниз. Кто знает, вдруг он вздумает ожить? После знакомства с оглавлением я поняла, что не зря барышни опасаются призраков.

Я теперь тоже начну.

Вторая и третья книги тоже меня разочаровали, но зато четвертая, небольшая брошюра, содержала несколько глав о проклятиях. Я открыла нужную страницу, чтобы переписать главное, а потом меня вдруг осенило. Ведь я в библиотеке! И теперь мне по счастливой случайности известна фамилия Жорика! Вот он, мой шанс еще больше узнать о нем.

— Простите, госпожа Багнес, — окликнула я библиотекаря, — а нет ли у вас информации о знатных эльфийских родах и их представителях?

— Вас интересуют все двадцать две дюжины знатных эльфийских родов или только один Серебряный Лук? — уточнила проницательная старушка.

— Серебряный Лук, — покраснела я с головы до ног.

Библиотекарь немедленно поднялась с места, а я, мучимая нетерпением, переписала определение проклятий на любезно предоставленный лист.

— Пожалуйста, — госпожа Лорелея подала мне тяжелый серебристый фолиант. — Вы знаете, в отличие от большинства работников университета я магическим даром не обладаю. Но зато я счастливый обладатель замечательных подруг, одна из которых владеет магией в полной мере. Так вот, когда я только вступила в эту должность и приняла библиотеку, Розалинда подарила мне свою разработку — инновационное заклинание. Если книгу не вернуть в положенный срок, у нарушителя начинается сильнейшее нервное расстройство — он начинает без остановки петь эльфийские баллады.

— Жестоко, — сглотнула я, уже смутно догадываясь о личности третьей подруги матери Жорика.

— Зато действенно, — не согласилась старушка. — И только с одним человеком, то есть эльфом, вышла осечка. На сына создателя заклинания оно, как выяснилось, не действует, — подтвердила мои мысли госпожа Багнес. — И ведь самое печальное, — сказала она, глядя мне в глаза, — что этот олух увел у меня книгу, которую я не успела дочитать. Все эти годы я мучаюсь неизвестностью, чем там у них все закончилось.

— Спасибо, — хлопнула я глазами, принимая книгу, все еще слегка ошалевшая от новой информации. — А как называлась эта история? Может быть, я ее читала и смогу пересказать? — предложила я из вежливости.

— Это вряд ли, — смутилась старая леди. — Тематика книги несколько несвойственная нашему заведению и уж никак не касается научных тем. Хотя, — она задумалась, — чем Великий не шутит…

Я прижала историю семьи Жорика к груди и отчаянно закивала, поддерживая хоть и не очень любезного, но весьма расторопного и отзывчивого библиотекаря в трудном решении.

— «Любовь и месть», — призналась наконец она.

— Про Инессу и Джека? — обрадовалась я. — Госпожа Лорелея, вы попали по адресу. Я знаю ее наизусть!

Женщина ахнула от счастья, глаза ее засияли, а руки даже затряслись от предвкушения.

— Спасительница! Рассказывайте же скорее! А кстати, где вы нашли экземпляр?

Я, конечно, тут же соврала, что читала книгу в библиотеке и не имею ее в личном пользовании, но, судя по понимающим глазам женщины, она меня разгадала. Что, впрочем, нисколько не помешало ей наслаждаться вольным пересказом любимого романа из моих уст. Тем более что соврала я только отчасти, ведь томик был навеки потерян где-то у цыган, потому как был прихвачен мною для путешествия в Рилан, чтобы скрасить особенно тягостные дни и, так сказать, научить правильному быстрому и качественному соблазнению. И находился он в том самом опустошенном цыганами чемодане.

Я рассказывала библиотекарю обо всех испытаниях и потрясениях, выпавших на долю несчастной Инессы, о том, каким мужественным был мужественный Джек (особенно когда шел на абордаж невинной девы). Какими пылкими и страстными были их встречи (ах, какими пощечинами она его награждала). И как тяжело им обоим давались расставания (руку она вконец отбила, а он все равно ее поцеловал).

В общем, время летело незаметно, в лице госпожи Лорелеи я нашла самого благодарного слушателя — она вскрикивала, прикладывала руки к груди в особо драматичных моментах, а в некоторых даже закрывала уши.

Изредка мы с ней прерывались — я слегка осипла и нуждалась в передышке — и менялись местами. Женщина приносила мне чай и рассказывала о былой молодости и о своих бесстрашных подругах. Об Азалии я слушала вполуха, а вот о Розалинде ловила каждое слово.

Познакомились девушки на тракте. Две сестры — юные Лорелея и Азалия ехали поступать в столичный университет из далекой глубинки. По дороге на них напали, а прекрасная Розалинда, которая по счастливой случайности проезжала мимо на своей не менее прекрасной лошади, услышала шум и крики и кинулась на помощь несчастным. Разбойники, увидев разодетую в шелка эльфийку, застыли замертво. А все потому, что эльфийская одежда для неискушенного человека выглядит как полное отсутствие таковой: несколько причудливо соединенных между собой веревочек костюмом назвать сложно.

Кто знает, чем бы закончилась эта история? Вполне вероятно, разбойники все-таки отмерли бы и скрутили Розалинду, но тут в дело вступила Азалия. Будущая провидица повязала ошарашенных разбойников, пока те не пришли в себя.

— Ох, видела бы ты их лица, — зажмурилась библиотекарь. — Я-то всегда была излишне осторожна и предпочитала общество книг любому другому. А вот они с Азалией еще долго ездили охотиться на разбойников. Каждые каникулы, до тех самых пор, пока Розалинда не встретила мужа, а Азалия не поняла, что видит будущее и должна уйти в монастырь.

Я слушала, открыв рот, в красках представляя красавицу-блондинку и нерадивых разбойников. И только одна деталь никак не укладывалась у меня в голове. Почему у мамы Жорика было человеческое имя?

— Розалинда была необычной эльфийкой, — улыбнулась Лорелея, — мама ее в юности увлекалась историей Итарии, а поскольку перворожденные народ спесивый и запросить сведения у людей они считали ниже своего достоинства, то информацию она брала из песен заезжих менестрелей. И вот через девять месяцев после отъезда одного симпатичного певца наша эльфийка родила Розочку. И имя ей дала нетипичное, итарийское. Но муж с ней спорить не стал. Упрямая она была. Как скала. Если чего решила — обязательно сделает.

Я понятливо кивнула, решив, что это, по всей видимости, отличительная черта представителей рода Серебряный Лук. И тут же догадалась, в кого мой дорогой друг обладает несомненным талантом к сочинительству.

Это гены.

— А кто стал мужем Розалинды? — наконец задала я самый интересующий меня вопрос и даже дышать перестала, ожидая ответа.

— Так известно кто, — ответила Лорелея. — Дракон. Младший брат тамошнего Владыки. В книжке у тебя все написано, — показала она глазами на тяжелую историю рода Серебряный Лук в моих руках.

Я перевела взгляд на книгу, а потом зачем-то погладила толстый корешок. Так значит, то был не сон, и Жорик действительно говорил мне об этом? И целовал?

Лорелея суетилась где-то рядом, что-то рассказывала и ставила на место книги, которые мне не пригодились, а я прижала томик к груди и замерла с глупой улыбкой на губах.

Не знаю, сколько я так просидела, очнулась от противного звука вроде комариного писка. Огляделась по сторонам в поисках вредного насекомого, но никого не увидела. Лорелея же успела разобрать все книги, оставив только тонкую брошюру, с которой я переписывала определение проклятий. И только я подумала, что неплохо бы посмотреть на часы, как звук повторился еще громче, причем источник его был где-то в моей голове, а не извне, как я изначально подумала.

— Гвиневра! Гвиневра, скорее! — разобрала я сквозь жужжание.

— Магистр Аврелий? — удивленно спросила я сама у себя.

— Ох, леди, ну наконец-то вы вышли на связь! — обрадованно воскликнул ректор прямо у меня в голове. — Прошу вас срочно прийти ко мне в кабинет!

— А что случилось? — поинтересовалась, все еще до конца не веря, что говорю с ним, а не с плодом своего расшалившегося воображения.

— После моего отбытия из дворца люди Бона проверили подземелья и нашли следы потерянной принцессы, — любезно пояснил Аврелий.

— Какие следы? — испугалась я.

— Вату, — веско сказал ректор. — Принцесса оказалась на редкость толковой особой, она оставила нам зацепки всюду, где ее вел похититель. Мы полагаем, что господин Анжер тоже находится с ней. И все следы снова ведут в университет, дорогая леди, — серьезно добавил он.

Я кивнула, а потом подумала, что мой собеседник вряд ли видит этот жест, и словами поблагодарила магистра за информацию, заверив, что уже буквально одной ногой на пути в административный корпус. Положила на стол историю семьи своего эльфа и подхватила листок для лекции, которая должна была совсем скоро начаться.

— Великий, я же совсем не успела подготовиться! — с ужасом поняла, глядя на сиротливые строчки.

— Ну возьми брошюрку-то, — подошла ко мне Лорелея. — После концерта, конечно, вряд ли кто останется на твою лекцию, но если ты так уж переживаешь, — и она протянула мне книгу.

— А можно? — я с опаской приняла материал для семинара.

— Нельзя, — строго сказала женщина, — но тебе — можно!

Я распрощалась со своей новой подругой (совместное переживание за героев романа сблизило нас, как родных) и, прихватив пособие, бросилась искать магистра. По подсказке Лорелеи мне нужно было идти все время направо и только лишь в самом конце свернуть в левый коридор.

И я бы, наверное, дошла сама, но тут как раз вылетела на один из подземных перекрестков, столкнулась там с каким-то несчастным, после чего упала и совершенно потеряла ориентацию, а мужчина кулем свалился на пол и, прикрыв левый глаз, заорал:

— Куда вас несет, молодая леди, и почему вы не на занятиях?! — сорвался он на визг. — Я немедленно доложу об этом происшествии ректору, чтобы такие, как вы, не портили имидж нашего заведения, — прошипел ушибленный, и тут я узнала в нем коменданта.

Мой несостоявшийся поклонник выглядел хуже обычного. Волосы у него были всклокочены, руки дрожали, глаза пугали краснотой, а под левым наливался фиолетовый синяк. Дополнял картину поношенный грязно-серый халат, из кармана которого торчала листовка с приглашением на сегодняшний концерт и почему-то вата.

«За принцессу переживает», — догадалась я и подумала, что зря все это время считала его противным. Все же положительные проявления были ему не чужды.

— Теперь вместо концерта я буду вынужден идти к медикам! Кто знает, чем в будущем аукнется мне этот пропуск? Кто компенсирует мне моральный и физический вред? — продолжал бурчать комендант.

— Здравствуйте, господин Теодор, — потерла я место, на которое упала. — А вы не могли бы подсказать, в какой стороне кабинет магистра, я как раз шла к нему.

— А, госпожа пифия, — скривился мужчина. — Впрочем, я не удивлен. Вам сюда, — и он махнул рукой, указывая, в какой именно из четырех тоннелей мне следует идти.

— Спасибо, — кивнула, подхватила буклет, который вывалился у меня при падении, и побежала в указанную сторону, потеряв всякую бдительность и напрочь забыв, чем в прошлый раз для меня закончилась прогулка по указанию этого старичка.

— Пожалуйста, — донеслось мне вслед. — А физические нагрузки весьма полезны для молодого поколения, — разобрала я его бурчание, но отвечать не стала — времени не было.

Я бежала дальше и дальше и уже успела устать. Наконец длинный, окрашенный в светло-зеленый цвет коридор закончился. Откуда-то раздавались ругань и подбадривающие крики.

— Руку выше! — услышала я голос эльфа и, сделав последний рывок, подбежала к закрытой двери.

То, что комендант отправил меня не туда, поняла, когда попала на полигон в разгар практического занятия, и огромный светящийся красным шар полетел мне в лицо.

— Гвиневра! — кто-то толкнул меня на землю, навалившись всем телом.

— Урок окончен, можете идти на обед! — объявил мой спаситель голосом Жорика, и ошарашенные происходящим студенты молча покинули полигон.

— Ты в порядке? — эльф приподнял мой подбородок.

— Это что такое было? — попыталась осторожно оглядеться.

— Занятие, — пояснил Жорик.

— По танцам? — не поверила я.

— Почему по танцам? По боевой магии, — ответил друг.

— А ты тут при чем? — я погладила его по лицу, проваливаясь в ярко-зеленые глаза, будто в омут.

— Танцор из меня не очень, — он сжал мою ладонь.

— Как и дракон? — я сощурилась.

— Дракон я тоже никакой, — покаялся эльф и замер, глядя мне в глаза, будто ждал чего-то.

— А Йонас?

— А что Йонас? — легонько улыбнулся он краешком губ. — Йонас танцы преподает.

Я нахмурилась. Ушлый блондин снова обвел меня вокруг пальца, причем сделал это играючи. И вовсе не дельфин сражался тогда с драконом, а эльф. От осознания того факта, что это из-за меня он ввязался в драку и рисковал, мне сделалось теплее. Да, Жорик, безусловно, слишком скрытный, и недостатков у него не счесть. Но кто из нас идеален?

Что вы хотите от мужчины с такой родословной?

— Опять ты что-то недоговариваешь, — сказала я безо всякой обиды.

— Разве что совсем чуть-чуть, — прошептал он мне прямо в губы.

Руки его обжигали, а дыхание было столь горячим, что и меня бросило в жар.

— Джер, тебе надо срочно к врачу, — испуганно прошептала я. — У тебя температура!

Жорик неохотно встал, подал мне руку. Отряхнул мою мантию и спросил, тяжело глядя мне прямо в глаза:

— И давно ты влюблена?

— Что? — я занервничала. — Да ну, что за глупости, когда бы я успела? Мне и поспать-то некогда, сплошные приключения… — изобразила подобие смеха.

В голове же билась только одна мысль: «Как ему удалось так быстро меня раскрыть, и чем мне теперь это грозит?»

— Гвиневра! — он снова взял меня за подбородок.

— Не знаю, — шмыгнула я, чувствуя себя более чем глупо. — Кажется, с того момента, как я прокляла дракона, а ты унес меня прямо из-под его носа, — призналась и зажмурилась, ожидая ответа.

— Ясно, — тяжело выдохнул Жорик, а я открыла правый глаз. — Ясно.

Левый я открыла тоже, и теперь оба моих глаза недоуменно смотрели на предмет моих чувств. Не знаю, о чем он говорил, но мне в этой ситуации мало что было ясно.

В моем воспитанном на любовных романах сознании была уверенность, что мужчина после признания в любви должен вести себя несколько по-другому. Или поцеловать, если девушка вызывает у него ответные чувства, или бежать, если он далек от влюбленности.

Обвела взглядом полигон, пустые скамейки ни на что меня не надоумили. Торчащие за оградой макушки деревьев сочувственно покачали головами и послали мне пару листиков для утешения. Я подхватила ярко-желтый, что, как известно, к разлуке, вздохнула, поправила мантию и уже хотела было попросить Жорика отвести меня к ректору, как приятель тихо сказал:

— Сам виноват! — он схватился за голову. — И зачем я только дал тебе этот кулон!

Нащупала цепочку. Тут, надо сказать, он был не совсем прав, потому что подвеску я надела сама, но спорить не стала. Вид у друга был крайне болезненный, а сверкающий полубезумный взгляд вызывал обоснованные опасения.

Мне надо было каким-то образом затащить его к врачу или хотя бы к магистру.

— Ну не снял бы проклятие, так жил же ведь с ним столько лет, и еще бы пожил, — и он пнул тяжелый металлический снаряд.

— Ты о чем, Джер? — тихо спросила я, с удивлением разглядывая рассыпавшееся трухой железо.

Жорик поднял на меня усталый взор.

— Ты права, — он потер веки пальцами, — я давно должен был тебе рассказать. Гвиневра, — собрался он с духом перед признанием.

— Дорогие коллеги, ну где же вы ходите?! — вдруг взволнованно воскликнул ректор у меня в голове.

Судя по изменившемуся лицу эльфа, кричали не мне одной.

— Мы идем, магистр! — эльф схватил меня за руку. — А Анжера еще надо найти, — сказал Жорик скорее себе, чем мне.

Я согласно кивнула.

Только при чем здесь дракон?

Глава 16

— Аврелий, сколько у нас времени? — бодро спросил ректора королевский безопасник.

— Пять минут, Андреас, — ответил сосредоточенный магистр и закрепил на мне пояс с оружием. — Вот, так-то лучше! — он довольно оглядел меня.

Я пожала плечами и откусила от большого бутерброда, который принес мне заботливый Жорик. Видимо, прихватил на пропущенном мною обеде.

— Очень хорошо получилось, — согласно крякнул менталист. — А в связи с тем, что Луна как раз сегодня днем входит в Меркурий, еще и дальновидно.

— Именно! — подтвердил магистр. — Самое время для темных ритуалов. Тем более все мы на собственном опыте убедились, что темный некромант не дремлет. Такой активности среди нежити мы не наблюдали около двадцати лет.

— Что-то мне все это не нравится, — буркнул Жорик.

Я была с ним более чем согласна. Не очень-то приятно таскать на себе тяжелый груз, особенно если он смертельно опасен. Множество стеклянных баночек с взрывчатой смесью тонкими веревочками крепились к широкому ремню из кожи. На тяжелой пряжке красовался плоский металлический значок с инвентаризационным номером службы королевской безопасности. У меня был пять тысяч первый экземпляр.

— Я понимаю ваше беспокойство, господин эльф, но вынужден буду настаивать, — решительно заявил Бон. — Мы не знаем, кто темный, не знаем, что от него ожидать, а возможность самостоятельно обороняться в критических ситуациях дорогого стоит.

— Да, Релий, именно так! — поддержал безопасника магистр.

— Так-то оно так, — протянул Жорик, поглаживая гладкий подбородок, — только никакой гарантии, что леди не свалится где-нибудь на ровном месте и не угробит вместо темного саму себя, у нас нет.

— Об этом я как-то не подумал.

Бон задумчиво на меня посмотрел, а я фыркнула. Скажут тоже! Доела бутерброд, отряхнула руки, затянула пояс потуже и заявила мужчинам:

— Не о том беспокоитесь. Лучше бы прикинули, как эвакуировать студентов и остальной персонал в случае реальной опасности.

Ректор после этих слов похвалил меня за сообразительность, Бон пожал мне руку, а Жорик закатил глаза, глядя на то, как я, слегка присев от тяжести своей ноши, опираюсь о стол, громко звякая стеклянными бутылками.

«Забыла», — одними губами сказала я.

Эльф демонстративно ударился лбом о шкаф. Пока я размышляла, стоит ли мне на это обидеться или все-таки махнуть рукой на излишне эмоционального друга, ко мне подошел Йонас и со словами: «Так много вам точно не понадобится» отвязал от меня несколько пузырьков.

— Спасибо, друг, — Жорик хлопнул дельфина по спине.

— Обращайся, — ответил тот.

Я зевнула, прикрываясь ладошкой, уселась в мягкое кресло и окончательно решила не обижаться. Потому что это бессмысленно. А Джесс всегда говорила: нет ничего глупее, чем пустая трата времени. Полагаю, именно по этой причине она до сих пор не вышла замуж за сына нашего мэра. Этот брак тоже никакой смысловой нагрузки не нес.

Мужчины продолжали обсуждать возможные варианты развития событий. Большинство склонялись к мысли, что темный непременно женщина, влюбленная в дракона и страстно ревнующая к принцессе, а значит, планы ее еще коварней, чем мы предполагаем. Потому что женщина, как известно, противник опасный и непредсказуемый, а влюбленная женщина опасней во стократ.

Эти выводы основывались на доказательствах в виде цыганской юбки, парика, а также показаний пострадавшего, временно отсутствующего дракона. Наличие в предсказании рыжей цыганки было воспринято, как попытка сильнее запутать следы и сузить круг подозреваемых до красноволосых.

И пока я нервно чесалась от одного только упоминания кочевого племени и думала, как бы отвести подозрения от ни в чем не повинных цыган, Жорик одной фразой разбил, казалось бы, сильную позицию безопасника.

На дельное замечание, что и сама цыганка на самом деле вовсе не цыганка, а переодетый мужчина, Бон ответил задумчивым взглядом, и обсуждение с учетом новых данных пошло по второму кругу.

— И журналисты, заразы, все пронюхали! И когда только успели? — выругался Бон, а я посмотрела на экстренный выпуск «Новостей Итарии».

На первой странице был изображен пострадавший от вторжения дворец. Генрих Третий в руках страшного чудовища, в котором я с некоторым опозданием узнала нашего тролля, и Мила, бьющая Кормака по голове.

«Хрупкая студентка — повелительница чудовищ. Чудо или хорошо спланированная в погоне за удачным замужеством акция?» — гласил заголовок.

— Разошлась уже по всей Итарии, — покачал головой Аврелий.

— Да, — протянул Жорик. — Репутацию девушки надо спасать…

Последнее мне совсем не понравилось, потому что спасать репутацию Милы в данном случае должен был потерянный дракон.

Как натура образованная и начитанная я хорошо знала, что такие жертвы часто оборачивались для мужчин настоящей любовью. Несчастная и несправедливо обвиненная жертва вызывала у лиц противоположного пола непреодолимое желание защитить ее и укрыть от жестокого мира. А потом они и глазом не успевали моргнуть, как оказывались женатыми, да еще и с тремя детьми.

«Определенно, Анжера найти необходимо», — сделала я самый правильный из всех возможных вывод. Положила голову на подлокотник и постаралась устроиться поудобнее (насколько вообще может быть удобно с тяжелым поясом, начиненным взрывчаткой). Где-то надо мной совещались мужчины, ритмично тикали часы в кабинете ректора, и под это мерное бу-бу-бу я начала медленно проваливаться в сон.

— Пора! — крикнул кто-то мне в ухо, отчего я подпрыгнула на кресле, ударилась головой о деревянный подлокотник и выронила на пол лекционный материал.

— Итак, Гвиневра, вы осматриваете зал и, если что-то покажется подозрительным, тут же сообщаете мне, — скомандовал ректор. — От меня не отходить, беруши не вынимать.

Я подавила зевок, кивнула и с усилием поднялась. Что-то в словах ректора показалось мне неправильным, но спросонья разобрать, что именно, я так и не смогла.

Жорик любезно подал мне брошюру и сопроводил до выхода из кабинета, на пороге которого стояла любопытная ректорская дочь. Вопреки моим ожиданиям Аурелия была одета скромно, в белую обтягивающую блузку и строгую юбку до колена. Но в том, что она снова подслушивала, не было никаких сомнений, потому что молодого секретаря поразила свойственная всем клеркам болезнь — ее скрутил хондроз, и разогнуться она не смогла.

— Аурелия? — застыл магистр при виде дочери. — Что происходит?

— Я просто хотела смазать замочную скважину маслом! Это моя работа, — с достоинством ответила девица и проковыляла к столу.

— Ах, так! — рассвирепел ректор. — Вот и работай! И к медикам обращаться не смей, я лично прослежу, чтобы ты не покинула кабинет до конца рабочего дня!

— Но, папа, а как же темный? — залепетала расстроенная шпионка.

— Какой такой темный? — Аврелий сорвался на фальцет. — Я разве говорил тебе о темном?!

— Не говорил, — с тяжелым вздохом созналась секретарь, и мы все постарались поскорее покинуть помещение, чтобы не мешать родственникам выяснять отношения.

Все тот же университетский коридор встретил нас теплым светом, картинами и парочкой новых, вполне симпатичных и очень похожих на живых людей статуй. Господин Бон, дав напоследок несколько советов относительно моего оружия (метиться получше, швырять резко), ушел — занимать стратегическое место в зале. Когда статуи отлепились от стен и последовали за своим начальством, я поняла, что успех нашего предприятия предрешен. Потому что в вопросах поимки преступника маскировка играет не последнюю роль. А маскировка у королевской службы безопасности была что надо.

— До встречи на концерте, дорогие коллеги, — поклонился нам менталист и последовал примеру Бона, то есть тоже ушел.

— Как дела в трактире? — спросил Жорик у Йонаса. — Джесс всех отпустила и улеглась наконец спать?

— Джесс… — расплылся в улыбке дельфин, почти в точности повторяя интонации резко ставшего влюбленным в Милу дракона.

— Понятно, — заключил друг и подал мне руку.

— Он какой-то странный, ты не находишь? — спросила тихонько. — И я всерьез опасаюсь, не получил ли и он удар от нашего Кормака.

— Ох, Джесс… — томно выдохнул Йонас и пошел за нами.

— Не думаю, — успокоил меня друг. — Джесс помощь не нужна.

Я недоуменно посмотрела на Жорика.

— У нее сковородка есть, — с непроницаемым лицом пояснил эльф.

— Очень смешно! — надулась я. — Прямо-таки трясусь от смеха, — и звякнула поясом для наглядности.

Жорик поднял руки и неприлично громко захохотал, глядя то на хмурую, как осенний вечер, меня, то на все еще повторяющего имя моей сестры Йонаса.

— Ты лучше мне вот что скажи, — я приняла грозную позу, — что будет, если покажу Аврелию на невиновного?

— Да ничего не будет, — отмахнулся друг. — Ну побудет несчастный пару дней под наблюдением профессора Штайна. Максимум с Боном поговорит. Но менталист быстро определит, является ли подозреваемый темным или все-таки нет. Не переживай.

Звучало оптимистично. Не хотела бы я стать причиной серьезных проблем для кого-то. Одного безвинно пострадавшего дракона на моей совести было более чем достаточно.

— А Анжера надо бы найти, — вздохнула я. Потуже затянула ворот мантии и спросила: — Так что ты хотел мне рассказать?

— Ничего, — буркнул Жорик, отвернулся, а потом, вспомнив что-то, снова внимательно посмотрел на меня. Стремительно подошел, распахнул мою мантию и, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, снял с меня казенный убийственный пояс.

— Может быть, врага ты и не обезвредишь, но и себя не подорвешь, — заключил друг и отдал оружие ничуть не удивленному таким исходом дела дельфину.

Мне оставалось только обиженно хлопать глазами. Впрочем, обида эта была в большей степени напускная. Взрывчатка на талии меня и саму изрядно нервировала.

В полном молчании мы дошли до большого зала, в котором мне предстояло сегодня выступать. Пронзительно громкая музыка на подходе к месту напомнила всем нам о том, что выступать я буду не одна. Мы воткнули беруши, я прижала брошюру к груди, эльф открыл тяжелую дверь, и наша компания оказалась в первых рядах поклонников группы «Бумага».

А в поклонниках был весь университет.

Многочисленные стулья были расставлены в несколько рядов у стен, чтобы освободить место для танцев у самой сцены, и первые парочки уже топтались на месте под заунывные мотивы о несчастной и трагической любви. Солистка ансамбля, закрыв глаза, пела о невозможности воссоединиться с любимым на небе, потому что была полностью уверена в том, что ее возлюбленный разбойник за грехи свои попал в преисподнюю, а туда ей не хотелось.

Черное платье, длинные распущенные темные волосы и алая помада наглядно говорили о силе переживаний певицы и ее коллектива. И сила эта была столь велика, что даже беруши не помешали мне насладиться музыкой, словами и незабываемым голосом университетского кассира.

Вскоре зал заполнился битком, и среди наслаждающихся концертом я увидела множество знакомых лиц. Были здесь и сотрудницы канцелярии под непосредственным руководством госпожи Бокен. Госпожа Анжела громче всех аплодировала, подпевала и даже свистела во время гитарного проигрыша. В общем, заведующая канцелярией гордилась самородком, к становлению которого она наверняка приложила свою толстенькую ручку. Судя по кислым лицам стоящих рядом девушек, оставшиеся сотрудницы к этому отношения не имели.

Были преподаватели, были студенты. Все, кто был с нами в столовой, и все, кого я успела увидеть за несколько дней в должности штатной пифии.

И безответно влюбленный главный бухгалтер тоже был здесь. Он озирался по сторонам в поисках Аурелии, нервничал, потел, вытирался платочком и шевелил губами. Думаю, репетировал приветственное «здравствуйте» для роковой дочери ректора.

Не было здесь только подбитого мною в коридоре коменданта. Вероятно, он все еще находился у медиков, что было несколько странно, потому что профессор Фавн тоже был здесь. Значит, лечился вредный старик у зомби.

Грустная мелодия закончилась, и Листок, откашлявшись, объявила:

— Дорогие коллеги и ученики, вот уже много лет наша группа славится своей лирикой. — Из зала раздались робкие хлопки. — Спасибо, спасибо, — поклонилась певица. — Мы хотим сказать огромное спасибо идейному вдохновителю и нашему поэту — госпоже Анжеле Бокен!

Множество глаз повернулось в сторону начальницы канцелярии. Анжела очаровательно смутилась, махнула ручкой — мол, ну что вы, — и с восторгом принимала всеобщее внимание.

«Это хорошо, что она не видит, какие взгляды на нее бросают студенты и преподаватели, — подумала я. — На ее месте я бы поостереглась так радоваться, а хорошо подумала бы о путях отступления. От разъяренной толпы и должность не спасет».

— Но сегодня мы решили сделать вам сюрприз! — заявила кассир.

А затем случился сам сюрприз. Листок одним движением оторвала длинный подол у платья, оставшись в ультракороткой юбке, стянула с головы длинный парик и, сверкая коротким ежиком светлых волос, скомандовала преобразившейся таким же образом группе: «Давай!»

Со сцены заиграл удивительно зажигательный мотив, сродни тем, что играли иногда в нашем трактире заезжие музыканты, и кассир принялась радостно скакать по сцене.

Как молодая лань.

Или кузнечик, потому что в певице я наконец признала ту самую девушку, которая выдавала мне аванс.

Преподаватели застыли, открыв рты. Готовые ко всему королевские гвардейцы Бона оказались к этому не готовы и отделились от стен, чтобы найти своего начальника и получить новые инструкции. Магистр Аврелий выглянул из-за кулис, да так и замер, не веря собственным глазам. Профессор Штайн тер веки, Мила, которая обнаружилась рядом, с восторгом следила за кульбитами длинноного кассира. Студенты пустились в пляс не хуже артистов, и только Йонас остался к зрелищу абсолютно равнодушным. С каменным лицом он смотрел на это безобразие и что-то произнес.

«Джесс бы понравилось», — прочитала я по губам.

В этот миг я поняла, что срочно нуждаюсь в советах старшей сестры. Потому что добиться такого стойкого результата за столь короткий срок — дорогого стоило. Даже если результат был закреплен с помощи сковороды.

Покосилась на Жорика, он смотрел на сцену и рассеянно гладил собственный затылок, как будто догадывался, что именно это место ему стоит беречь в ближайшее время.

Вздохнула, продолжила осматриваться по сторонам, прикидывая, как выкрутиться из положения и чем оправдать отсутствие в университете подозреваемых, а потом взгляд мой наткнулся на безопасника. Господин Бон глазами задал мне вопрос, я развела руками в ответ. Он поджал губы и показал на часы, давая тем самым понять, что время концерта не бесконечно и других шансов выискать темного больше не будет.

По всему получалось, что выхода нет и наговаривать все-таки придется. От переживаний я снова вся зачесалась, да так увлеклась, что как-то незаметно для себя начала отстукивать по паркету ритм и игриво двигать плечом в такт музыке.

Эльф накрыл ладонью мою руку, отвлекая от крайне важного занятия. Улыбнулся, сплел наши пальцы и дернул меня на себя, увлекая в танец.

Мы закружились в толпе, держались за руки и чуть отдалялись друг от друга, чтобы потом снова сойтись. Я смеялась, стучала каблучками, подпрыгивала выше и выше и неизменно оказывалась в крепких объятиях друга. Музыка играла громче и громче, быстрей и быстрей, беруши я давно потеряла и, наверное, уже успела оглохнуть, но нисколько по этому поводу не расстраивалась, потому что была сейчас, пожалуй, самой счастливой девушкой во всей Итарии.

Ведь рядом был он.

Зал неистовствовал. Замороженные преподаватели разморозились и ангажировали друг друга. Особенно разгорячившиеся студенты не ограничились местом в фойе, а залезли на сцену и танцевали вместе с артистами. Работницы канцелярии робко двигались у самых стульев, а королевские гвардейцы, которые несли службу именно там, с радостью присоединились к дамам, и веселье пошло по нарастающей. Даже грустная Мила немного оттаяла и приняла приглашение Йонаса.

«Если не выдать ее замуж, то придется устранять», — снова подумала я. Допустить, что моей дорогой Джесс могут помешать, я не могла.

Концерт подходил к концу — группа «Бумага» уже объявила финальную песню. Магистр Аврелий в очередной раз высунулся из-за кулис, задвигал бровями и попытался подать нам с Жориком какой-то знак, но я прикинулась, что ничего не вижу, а потом друг снова подал мне руку, приглашая, и притянул к себе.

Конечно, я немного устала и оступилась. А если быть совсем уж честной, сделала это намеренно, чтобы еще раз убедиться в его готовности меня поймать. И чтобы снова оказаться у него на руках и на краткий миг уткнуться в сильную шею губами.

Не знаю, разыгравшееся воображение было тому виной или романтический настрой безответно влюбленной липовой пифии, но на миг мне показалось, что руки эльфа сжимаются чуть сильнее обычного. Сердце его бьется в такт с моим, а горячие губы находятся непозволительно близко от моего покрасневшего ушка.

— Спасибо! — выкрикнула со сцены певица.

Стихла музыка, артисты отложили в сторону инструменты и вышли на поклон, а потом под громкие аплодисменты покинули сцену. Жорик поставил меня на пол, и тут я вспомнила, что следующий черед выступать — мой. И не успела я ужаснуться этой мысли, как магистр Аврелий завладел вниманием зала.

— Дорогие студенты, дорогие коллеги! Счастлив представить вам госпожу Гвиневру Одеон — нашего предсказателя и специалиста по астральным воздействиям!

Прожектор безошибочно выхватил меня среди многочисленной толпы. Яркий свет ослепил, но я нашла в себе силы сказать:

— Здрасьте, — и нервно поправила подол.

— Прошу вас, леди! — поманил меня ректор.

Достала из лифа свою брошюрку и, дождавшись от друга бодрящей улыбки, поплелась в сторону сцены.

— Я буду рядом, — шепнул эльф одними губами, и за этим я, разгоряченная танцем, услышала недосказанное «всегда».

— Скрепки, леди? — незаметно появившийся рядом Бон подхватил меня под локоток.

— У меня нет никаких скрепок, — удивленно ответила я.

В ответ безопасник демонстративно поковырял в ухе, призывая меня вытащить беруши.

— У меня их нет, — я развела руками. — Потеряла, пока танцевали.

— О, Великий, за что мне все это, — взвыл Андреас. — Зацепки, говорю, есть? — крикнул мужчина мне прямо в ухо.

— Зачем же так орать, — я поморщилась. — Зацепки есть, но мне необходимо еще немного времени, чтобы убедиться.

— Хорошо, — согласился Бон, — только вы не слишком долго раздумывайте. Мы не сможем удерживать долго аудиторию, — и он неопределенно махнул рукой.

Жест этот, надо полагать, был призван охарактеризовать происходящее по углам зала. Королевские гвардейцы мужественно перекрыли выходы из помещения, а работницы бухгалтерии, пользуясь мужской неподвижностью, облепили гвардейцев, тем самым лишив их всякой надежды культурно сбежать.

На пошатывающихся от напряжения ногах я поднялась на сцену. Отсюда зрители сливались в одно большое темное пятно, и разглядеть Жорика не представлялось возможности. Из-за кулис высунулся щуплый гном с заплетенной в косу рыжей бородой, критически оглядел меня, а потом вынес постамент, на который я должна была опираться, я собралась с духом, встала за кафедру, укрепила свою шпаргалку, расправила плечи и сказала:

— Кхм!

Зал ответил мне тревожным молчанием. Я занервничала еще больше, но брошюрку открыла. Шелест страниц показался неприлично громким, несмотря на временную глухоту.

— Кхм, — еще раз откашлялась я, а потом дрожащим голосом зачитала название прихваченной из библиотеки книги. — «Для заметок».

Посмотрела в зал в поисках поддержки, зрители ответили мне гробовой тишиной. От нехорошего предчувствия все мои внутренности будто прилипли друг к другу, но я взяла себя в руки и перевернула страницу, все еще надеясь увидеть внутри лекционный материал.

Первый же разворот эти надежды разрушил. Брошюрка оказалась вовсе не пособием по проклятиям, а была самой обыкновенной, исписанной кем-то до половины тетрадкой темно-синего цвета, точно такого же, как и книга, которую мне любезно разрешила взять леди Багнес.

«Что я теперь ей скажу?!» — мысленно взвыла я и бросила взгляд на чужие записи.

«Золотой дракон», — прочла я знакомое название.

Ниже шло хаотичное перечисление городов Итарии. Все они были зачеркнуты, и только напротив Дремена стоял восклицательный знак. Я перевернула страницу и охнула от неожиданности. На развороте тетради был изображен кулон, подозрительно похожий на мой. Вид спереди, сзади и даже сбоку. И те же инициалы в том же месте.

Перевернула еще один лист. И снова картинка с изображением странного приспособления, где два железных лезвия крепятся к широким кольцам на средний и указательный пальцы, образуя вместе миниатюрные ножницы для резки металла. Рядом стояла цена и координаты кузнеца, который должен был изготовить их к утру сегодняшнего дня. А чуть ниже шла схематичная инструкция по использованию этого предмета.

Им неизвестный владелец тетради собирался откусить от чьей-то цепочки нарисованный кулон.

Сунула руку в ворот платья, судорожно нащупывая цепочку. Вытянула ее из декольте и с ужасом уставилась на медальон Жорика.

От золотого дракона остался только маленький металлический хвостик.

Я судорожно пыталась вспомнить, когда последний раз видела на себе целый медальон, и кто и при каких обстоятельствах мог бы срезать его, да так, чтобы владелица ничего не заметила. Единственный, кто был ко мне достаточно близко, это Жорик. Но зачем бы ему понадобилось красть у меня свой же кулон? И с какой целью он тогда подменил мою брошюрку?

Ситуация была критической хотя бы потому, что для размышлений время было самое неподходящее, а думать быстро я никогда не умела.

— Секундочку! — объявила я обеспокоенной заминкой публике и снова перевернула страницу.

«Аренда номера для молодоженов на Одиноких островах», — прочитала я и сняла с эльфа все подозрения. Во-первых, потому что друг мой от одного только слова «женитьба» готов был бежать на эти самые острова, а во-вторых, потому что острова эти находились далеко на севере и представляли собой огромные льдины посреди вечной мерзлоты.

Теплолюбивый эльф на такое точно бы не согласился.

Сказать по правде, не представляю, кому подобное могло прийти в голову.

«Набор косметики „натурель“ — пять золотых (снят с производства пятнадцать лет назад, эксклюзив), платье золотое с воланами и рукавами-фонариками — два золотых (винтаж), духи „Томная полночь“ — один золотой (ее любимые), патефон музыкальный магический с песней „Моя королева, не спи“ — девять золотых», — значилось дальше в списке.

Действительно странные пункты, потому что подобная продукция была популярна во времена покойной королевы, то есть когда молоды были мои родители. Золотое платье с воланами было любимым нарядом почившей супруги Генриха. А рукава-фонарики — ее личным модным изобретением.

«Ерунда какая-то», — решила я и прочитала следующую строчку: «Набор отмычек — три золотых, подкоп королевского дворца — триста золотых», — сухо гласил чужой блокнот, а в моем сонном мозгу будто зажглась яркая лампочка.

— Проклятье! — эмоционально выругалась я перед многочисленной аудиторией. Потом изобразила очаровательную улыбку (настолько очаровательную, что даже со сцены мне было видно, как зрители отошли от сцены на безопасное расстояние), и, подхватив юбки и чужую тетрадь, бросилась к напряженному, как тигр перед прыжком, Аврелию.

— Магистр, магистр! — затрясла я тетрадью перед его носом. — Я нашла некроманта!

— В тетради? — не понял он.

— Практически, — подтвердила я.

— Что такое, что случилось? — вбежал за кулисы взмыленный эльф.

— Релий, объяви антракт, — распорядился ректор.

Тот, как ни странно, не стал возмущаться. Поднялся на две ступеньки вверх, запнулся о торчащий из темных досок сцены гвоздь. Порвал брюки, помянул Великого и безропотно выполнил указание магистра. Даже объяснил такое резкое изменение в программе вечера.

Очередным моим провидческим приступом.

— Так что вы увидели, дорогая леди? — переспросил мужчина.

— Я открыла свою брошюрку, а там вот, — раскрыла тетрадь на нужной странице и сунула магистру под нос.

Ректор внимательно прочитал записи. С каждой секундой лицо его становилось все более удивленным, а две кустистые брови, казалось, превратились в одну — так сильно он хмурился.

— Аврелий, что у вас? — подошел к нам безопасник. — Я не понял, выпускать народ или держать?

— Выпускай, Андреас, — печально ответил ректор. Его здесь нет. Судя по записям, именно сейчас наш некромант пытается оживить покойную королеву.

— Зачем? — удивился Бон.

— Чтобы жениться на ней и увезти в свадебное путешествие, — еле слышно ответил мужчина, как будто и сам до конца не мог поверить этому объяснению.

Глава 17

Мы сидели в небольшой гримерке за сценой и проводили экстренное совещание. Вернее, сидели только я и магистр Штайн, остальные мерили шагами маленькую комнату, не в силах спокойно ждать окончания нашей с менталистом беседы. Мужчина посредством особых ментальных практик пытался помочь мне вспомнить, когда исчез мой кулон.

Но у нас пока ничего не получалось.

Вместо того чтобы сосредоточиться и вспомнить, мне в голову лезла всяческая глупость из далекого детства. Например, я вспомнила, что старый диван, который Джесс десять лет назад отправила на помойку, был ярко-красного цвета, точно такого, как тот, на котором мы сидели сейчас. И что рисунок на любимой розовой вазе Анжелики, которую Кормак подарил ей на годовщину свадьбы, перекликался с зелеными цветами на ковре в гримерной.

— Кто бы мог подумать… «Золотой дракон»… Все это время здесь, в моем университете, — в сотый раз повторил ректор, чем отвлек меня от еще одной занимательной мысли относительно сломанного табурета в углу комнаты.

Картинка опускающегося на чью-то голову предмета мебели отчетливо стояла у меня перед глазами.

— Да уж, — почесал голову эльф и бросил на меня взгляд из-под ресниц.

Из разговоров мужчин я поняла, что несколько дней носила на себе давно утерянный легендарный медальон, собственноручно сделанный Великим для своей пары. Символ вечной любви между драконом и его возлюбленной. Последний раз упоминание об этой реликвии встречалось в свитках более трехсот лет назад, и кулон обладал поистине огромной силой — он мог исполнить одно сокровенное желание владельца. Наверное, именно поэтому он и потерялся в веках. Разве возможно устоять перед таким соблазном?

«Если бы я знала, точно не устояла бы», — эта мысль заставила меня взвыть от досады. Впрочем, досада быстро прошла, потому что единственное желание, для исполнения которого мне нужна была такая помощь, задумчиво оглядывало порванные брюки, а принуждать мужчину любить я считала неправильным.

Даже если бы у меня и была такая возможность.

— И я был абсолютно уверен, что это обычный эльфийский родовой кулон, — поддакнул мужчинам Андреас.

— Отчасти так оно и есть, — успокоил Бона магистр. — Возлюбленная Великого была эльфийкой, и с тех давних времен все родовые охранные медальоны имеют ту же самую форму и вид. Только на них нет инициалов от первых букв имени Джер Разящий. И нет россыпи камней, потому что камни эти единственные в своем роде: свет, падающий на них под определенным углом, создает объемное изображение дракона. Неужели вы этого не замечали, Релий?

— Замечал пару раз, в кузне, — подтвердил слова ректора Жорик. — Только откуда же мне было знать, что это особый кулон. Да мало ли какие вещицы хранит монастырь?

— А почему Азалия отдала его тебе? — задала я вопрос, который интересовал меня еще со вчерашнего вечера.

— Я тебе потом расскажу, — отмахнулся от меня эльф. — Ничего существенного.

В гримерке на миг воцарилась тишина. Как будто каждый из присутствующих здесь людей и нелюдей наконец понял, какая могущественная вещь была совсем рядом.

И срочно составляли в голове списки теперь уже точно неосуществимых желаний.

— Если ритуал наш темный проводит сейчас, из этого следует, что на концерте его не было! — вдруг воскликнул Бон.

— Не было, — хором подтвердили ректор и Жорик.

— Кого на концерте не было? — спросил Андреас.

— Да кто ж теперь разберет, — почесал светлую голову Йонас. — Даже если бы мы провели перекличку, и то бы не нашли.

— Коменданта точно не было, — мимоходом заметила я. — Он к медикам пошел.

Мужчины вопросительно посмотрели на меня. Пришлось пояснить:

— Я налетела на него в коридоре и случайно поставила ему фингал, — смущенно опустила глаза в пол.

— Очень на тебя похоже, — тут же рассмеялся Жорик и присел рядом со мной на краешек дивана. Попросил у Аврелия тетрадь с записями злодея и начал сосредоточенно читать. От друга шел такой сильный жар, что я не удержалась и положила ладонь ему на лоб.

— Тебе тоже надо к врачу, — покачала я головой.

— Значит, ты не знаешь, как к тебе попала эта тетрадь? — задумчиво протянул Жорик, начисто игнорируя мои попытки отправить его в медицинский корпус.

— Не-а, — тихо вздохнула я.

— И в то же время ты уверена, что брала из библиотеки пособие по проклятиям? — прищурился эльф.

— Совершенно верно, — я кивнула, а Жорик снова уткнулся в тетрадь.

Вдруг в комнате резко похолодало, я обхватила себя руками и растерянно посмотрела на магистра.

— Началось… — прошептал побледневший ректор.

— «Паром до Рилана — два золотых. Плата цыганам — три золотых, — бегло зачитал Жорик калькуляцию затрат. — Цыгане не сработали, нанять профессиональных воров. Сиплый — десять золотых…» — ошарашенный эльф посмотрел на меня.

— Сиплый? — повторила я знакомую кличку, а потом мы с другом в один голос сказали:

— Это он! Он плыл с нами на корабле! Это Теодор! — и мы подскочили с алого дивана.

Королевский безопасник правильно понял ситуацию и потребовал у оглушенного нашими криками ректора координаты каморки коменданта. Температура опустилась еще ниже, на ресницах мужчин серебрился иней, а маленькая белая бородка Аврелия встала колом, грозно направленным на неведомого (но теперь уже практически узнанного) врага.

— Скорее, скорее бежим! — крикнул Андреас, и наш отряд бросился на борьбу с нелегальной некромантией.

Путь из концертного зала до каморки был велик и тернист (три этажа по лестнице вниз, через большой холл, наполненный ожидающими второй части семинара студентами). То, что студенты все-таки ждали, вызвало двоякие чувства в моей преподавательской душе. С одной стороны, такой интерес к предмету был приятен, а с другой — говорил о том, что когда-нибудь прочитать лекцию мне все-таки придется. И только предстоящее разбирательство с черным магом давало надежду, что случится это не скоро. Во всяком случае, не сегодня.

Мы бежали быстрее ветра, с каждым метром понимая, что безнадежно опаздываем. В университете становилось все холодней, у меня сбилось дыхание, закололо в боку, изо рта вылетал пар, а в голове пробегали предательские мыслишки — оставить борьбу со злодеем мужчинам.

Тем более что за нами стройными шеренгами по три человека уже бежали гвардейцы.

Среди ожидающих была и Мила. Увидев нас, она подобрала подол ученического платья, догнала меня и заявила:

— Вы нашли Анжера? Я с вами!

Отказать ей я не смогла, потому что знала по себе, как тяжело бездельно ждать. Лучше уж пробежаться в хорошей компании.

В холле разгоряченные концертом студенты расступались еще до того, как мы в своем забеге проносились мимо (такой топот сложно не заметить, а заметив, вне всякого сомнения, лучше бы с дороги уйти), и с удивлением смотрели нам вслед. На окнах появились морозные узоры, а мраморный пол превратился в огромный каток, что только придавало участникам забега дополнительное преимущество в скорости.

— А почему так холодно? — спросила симпатичная блондинка у своего однокурсника.

Молодой воздушник скинул с себя мантию и завернул в нее озябшую подругу. Потом понял, что совершил ошибку, и принялся растирать замерзшие руки, одновременно предположив, что какой-то из опытов в лаборатории пошел не так.

— Погодите, там пифия? — знакомый мне оборотень-огневик присоединился к разговору. Увидел меня среди мужчин, кивнул сам себе и громко сказал: — А, ну теперь все понятно. Друзья, думаю, нам всем стоит приготовиться к чему-то масштабному.

И стоящие рядом студенты без лишних вопросов приняли боевые позиции.

— Молодцы! — похвалил эльф толковых учащихся, на что молодые люди только шире расправили плечи, а девушки слегка зарделись.

Холл подходил к концу.

— Я не понял, Гвеня, — горячий Жорик подхватил меня под руку, — откуда этот парень так хорошо тебя знает?

— Понятия не имею, — честно ответила я и повисла на друге, на ходу пытаясь сообразить, комплимент мне сказали или наоборот, — я и видела-то его всего пару раз.

— Далеко пойдет, — сделал он вывод, который почему-то показался мне несколько обидным.

Мы выбежали на лестницу, буквально пролетели три пролета вниз, сбивая с ног зазевавшегося профессора Фавна. Йонас помог ему подняться, а профессор Штайн сбивчиво извинился за доставленные неудобства.

— Релий, что же ты не зашел? — упрекнул Жорика медик. — Я тебе и таблеточку захватил!

— Позже, Джордж, — крикнул эльф, а потом остановился как вкопанный, жестом призывая и остальную компанию подождать.

— Что такое, Релий? — с одышкой спросил магистр Аврелий.

— Джордж, кто из живых сейчас в медицинском корпусе?

— Никого, — с готовностью ответил доктор, — все на концерте были. Даже пациенты.

— Аврелий, необходимо срочно перекрыть коридор в медицинский корпус! — закричал эльф. — Если некромант сумел поднять королевскую семью, что ему стоит подчинить наших университетских зомби?

— И морг, — поддакнула я.

— Морг… — забегали глаза Фавна.

— Зомби! — закричали студенты со всех этажей.

— Скорее! — скомандовал профессор Штайн. — Чем быстрее мы нейтрализуем мага, тем раньше поможем учащимся! — и мы снова побежали.

Эльф мчался впереди, за ним Аврелий, следом Мила, Йонас и остальные. Они почти достигли маленькой двери в каморку Теодора, я же существенно отстала от группы и плелась в самом хвосте. Запнулась о ковер, а потом услышала знакомый голос, читающий грустные стихи. За небольшим выступом стены в коридоре главный бухгалтер университета ходил по кругу и репетировал предложение руки и сердца.

— Да, точно. Так я и скажу, — бормотал он себе под нос. — А потом поцелую, — и Юджин зажмурился от предвкушения, даже губы в трубочку сложил. Потом опомнился, ударил себя по щеке и громко застонал. — Ничего я не скажу! Я ей не нужен… — печально заключил он, и столько тоски и муки было в его словах, что я не выдержала.

— Юджин! — громко сказала я из-за угла. — Аурелия полюбит тебя! Иди же к ней и не думай отступать!

Бухгалтер подпрыгнул на месте от неожиданности, поправил свои очки и смахнул со лба выступивший пот.

— Мамочки, галлюцинации, — испуганно прошептал он.

— Иди! — рыкнула на него я. — И спину расправь! Ты же герой!

Юджин побежал к кабинету ректора быстрее, чем ректор бежал к комнате некроманта. Откуда у тучного бухгалтера взялось столько прыти, было загадкой. Страх ли был этой движущей силой, любовь ли, не могла бы сказать и настоящая пифия.

Грохот и крики в конце коридора усиливались. Мужчины выбивали дверь, Мила командовала парадом, а профессор Штайн вел ментальные переговоры то ли с темным, то ли с его дверью. Во всяком случае, результат у беседы был такой, как если бы он общался с дверью.

То есть результатов не было.

Я подошла ближе и спросила приунывшего Жорика:

— А ручку поворачивали?

— Ты думаешь, он не заперся? — съехидничал друг, но совету внял. Попросил гвардейцев уступить, и во внезапно воцарившейся тишине нажал на дверную ручку.

Дверь в помещение легко открылась, и мы поняли, что не ошиблись в выводах.

Первое, что я смогла разглядеть в небольшой скромно обставленной комнатке, — это коменданта, склонившегося над одетой в пышное золотистое платье женщиной в центре пентаграммы. Он влюбленно смотрел в лицо своей дамы и ласково перебирал ее волосы, не обращая на нас никакого внимания.

Из мебели здесь были письменный стол, на котором сиротливо лежал кулон с изображением Великого; шкаф с торчащим из него собранным чемоданом, и кровать, которая сейчас стояла вертикально и вместе со шкафом отгораживала ритуал от невольных свидетелей. За кроватью стояли два стула. На них сидели пропавшая принцесса и дракон. Пышное платье Анны слегка закрывало обзор, но я смогла разглядеть ее уставшее лицо, перебинтованный палец на руке и самодельные беруши, которые принцесса наскоро сделала из ваты.

А на маленьком подоконнике надрывно пел песню королеве магический патефон.

— Губы ее слаще меда, — с блаженной улыбкой соглашался с песней дракон. — Пальцы — как тонкие веточки, на которые я надену кольца. Глаза — как два сапфира из моего любимого схрона.

— Великий, какая же я была дура! — взвыла Анна и закрыла лицо руками.

Мы с эльфом переглянулись, и королевский безопасник наконец отмер.

— Капитан, — показал он подчиненному глазами на Теодора и побежал к принцессе. — Анна, вы в порядке? — опустился он перед ней на колени.

— Андреас? — не поверила она своим глазам и улыбнулась, да так, что превратилась в красавицу. Глаза ее засияли, и принцесса кинулась на шею Бону со словами:

— Прошу, заберите меня из этого дурдома!

Мила же, увидев целого, невредимого, а главное — не окольцованного дракона, обрадовалась несказанно. На лице ее огромными буквами было написано не менее огромное счастье. Она дернулась в сторону возлюбленного, но потом, вспомнив о прежних страхах, осталась на месте и теребила подол, продолжая с обожанием взирать на мужчину.

— Где же ты, Мила? — печально вздохнул Анжер, и сердце моей соседки не выдержало.

Она побежала к своему дракону.

— Вы помните, как здесь оказались? — Андреас взял принцессу за руку.

— Нет, — с трудом удержалась она от слез. — Я очнулась уже здесь, от того, что господин Теодор зачем-то проколол мне палец иголкой. Попросила господина Этрена мне помочь, но он только говорил о какой-то девушке! — жаловалась Анна. — Видимо, об этой, — печально заключила она, показывая на Милу.

— Все хорошо, моя леди! — Бон поцеловал тонкие пальчики принцессы и подхватил испуганную девушку на руки. — Даю вам слово! — сказал он и вынес ее из комнаты.

— А кто это там на полу? — услышала я вопрос Анны.

— Кукла, ваше высочество, — заверил ее безопасник, а я подумала, что если даже такой строгий мужчина, как господин Бон, способен быть чутким к чувствам других, то и любовь старого некроманта может быть вполне объяснима.

Андреас передал свою ношу доверенным гвардейцам и приказал доставить принцессу к отцу. Вернулся в комнату и попытался привлечь внимание коменданта, но тот ничего и никого не слышал, он уговаривал возлюбленную очнуться.

— Красавица моя, открой глазки, — ласково звал королеву комендант.

Два гвардейца, нарушив линии пентаграммы, окружили некроманта и застегнули на его руках магические браслеты. Но он этого не заметил, а только продолжал звать свою любимую.

— Магистр, а разве можно оживить мертвеца? — тихонько спросила я Аврелия.

— До сегодняшнего момента это считалось невозможным, — так же тихо ответил мне ректор. — Даже самый искусный некромант не способен вернуть ускользающую душу в тело надолго. Да и тело это будет иметь лишь некоторое подобие жизни только благодаря сильной воле мага.

— На вид как живая, — задумчиво сказал эльф.

И действительно, покойная королева была почти копией своей дочери. Тот же острый нос, те же мышиного цвета волосы и то же надменное выражение венценосного лица.

Красавица из нее была так себе.

— Это-то и странно, — поежился от холода магистр.

— Вы арестованы за применение запрещенной черной магии, — сообщил Теодору Андреас, и старый комендант наконец очнулся.

— Запрещенная!? Черная?! — зло крикнул мужчина. — Я всего-то хотел жить со своей любимой долго и счастливо! А что вы? Жалкие людишки, ничтожные букашки, из-за вас мой отец изгнал меня из дома! Лишил титула, дома и невесты! — брызгал слюной Теодор. — Как же, разве может будущий король быть некромантом? Не может! А некромант — это же не черный маг! Разве я виноват, что родился таким?

Магистр Аврелий рассеянно опустился на освободившийся после принцессы стул.

— Я что-то не очень понял… — он слегка помассировал виски. — Теодор, ты что, Феликс?

— Феликсом я был много лет назад, — горько сказал свежеобретенный королевский родственник и снова посмотрел на свою любимую. — Когда я, юный наследник престола, случайно поднял во дворце погибшую мышь, не было человека несчастнее! Отец и мать были рядом и все видели. В тот вечер меня впервые лишили сладкого, а родители еще долго спорили за закрытой дверью о моей дальнейшей судьбе.

— Но что такого плохого в некромантии? — вступил в разговор эльф. — Сотни магов, работающих со стихией смерти, прекрасно живут и очень неплохо зарабатывают. Что-то вы недоговариваете, господин комендант.

Феликс-Теодор тяжело вздохнул, а потом упрямо вскинул подбородок и сказал:

— В тот день, когда проявился мой дар, впервые за много лет в столице была замечена нежить. А в день моего двадцатилетия сила вырвалась у меня из-под контроля, и отец обвинил меня в том, что это именно я натравил полчища вурдалаков на Итарию. Но я ничего не делал! Я ни в чем не виноват! Я только хотел жениться на своей Звездочке!

— Это невероятно, но он не врет, — подтвердил слова Феликса менталист. — То есть Теодор действительно уверен в том, что не имеет отношения к восстаниям нежити.

— Здесь я как раз не вижу ничего странного, — ответил магистр Аврелий и прочитал нам небольшую лекцию.

Согласно теории ректора (а он все-таки был ученый, знал, что говорит) рождение в королевской семье ребенка с даром само по себе было аномалией. Ведь Феликс был первым магом за все три сотни лет существования династии. Сила поколений каким-то волшебным образом сконцентрировалась и досталась ему одному. Неудивительно, что эта сила была велика и практически неуправляема. При малейшем использовании дара из бывшего наследника высвобождалось такое количество энергии, что магический фон терял стабильность в радиусе нескольких тысяч километров. А поскольку дар его был связан с энергией смерти, то и последствия нарушения баланса затрагивали эту сферу — Феликс ненароком поднимал заброшенные погосты.

И то, что покойники у него превращались в нежить, тоже роковой случай.

— То есть господин Теодор не черный маг? — робко уточнила я.

— Выходит, что нет, — развел руками Аврелий.

— А как же в таком случае Сиплый? — веско возразила я. — В тетради четко сказано, что он его нанял. А Сиплый был вурдалаком! Это я точно помню, — поежилась от неприятных воспоминаний.

— Помилуйте, девушка! — возмутился Теодор. — Вы как это себе представляете? Я нанял достопочтенного господина Сиплого, чтобы он украл ваш кулон, когда он еще был жив. Где он успел умереть, мне неизвестно, и я к этому никакого отношения не имею, — заявил мужчина, а потом тихонько добавил, — только если очень опосредованное.

Я посмотрела на Жорика. Он молча пожал плечами, выражая тем самым, что противопоставить такому откровенному признанию нам нечего. Обвела глазами комнату в надежде уловить ускользающую мысль и наткнулась глазами на Милу и Анжера. Дракон стоял перед девушкой на одном колене и что-то ей говорил. Пунцовая от удовольствия и смущения соседка восторженно ловила каждое его слово.

На сердце у меня стало легко и грустно одновременно. Все же хорошо, что мне не пришлось изображать любовь к дракону, потому что даже в погоне за вожделенным даром я не смогла бы целовать нелюбимого мужчину и демонстрировать чувства, которых нет.

— Ладно, допустим, — вновь вернулась я к разговору. — А паром? Что вы делали на корабле и почему строили мне глазки?

Теодор-Феликс потупился, с опаской покосился на тело своей королевы, как будто она могла его приревновать, и сказал:

— В порту я увидел на вашем друге кулон. Понял, что вы вместе, и решил действовать самым гуманным из всех имеющихся способов. То есть очаровать вас, чтобы вы принесли медальон мне. Но этот план, поверьте, был только для дела. Я не испытываю к вам никаких чувств, даже не рассчитывайте на это! — последнее он сказал особенно громко.

Видимо для того, чтобы я точно поняла, что не имею не малейшего шанса занять место в его сердце.

«Справедливо, — подумала я. — Если я собиралась ради дара охмурить дракона, почему бы некроманту не охмурить ради заветного кулона меня?»

— Любимая, проснись, — снова позвал Теодор.

И тут случилось невероятное. Королева открыла глаза. Все мы подались вперед, чтобы присутствовать при первом за всю историю мира воскрешении.

— Королева красоты, в эту ночь царила ты, — механическим голосом сказала ожившая женщина.

— Амалия? — уточнил Теодор.

На морщинистом лице его ярко засияли голубые королевские глаза.

— Я дарил тебе цветы, полюби же меня ты! — продолжила Амалия свою речь, а я поняла, почему слова эти кажутся мне такими знакомыми. Именно эта песня все время без остановки играла в комнате.

— Ничего не понимаю, — тихо произнес Йонас. — Кто был знаком с королевой? Она и до смерти так себя вела?

— Конечно, нет! — с отчаянием воскликнул Теодор.

— А какое конкретно желание вы просили у медальона? — задумчиво спросил эльф.

— Я просто хотел танцевать с ней, как тогда, в первый день нашей встречи, — промямлил Теодор. — И чтобы платье золотое, и духи, и она подпевала нашей музыке.

— Ну, в принципе, все условия выполнены, — сообщила я очевидное.

— Госпожа Гвиневра права, — согласился со мной Аврелий.

Теодор схватился за голову, эльф подавился смешком, а королева попыталась лежа изобразить вальс.

Но принять верное решение по поводу дальнейшей судьбы танцующей возрожденной и ее возлюбленного Аврелий и Андреас не успели. На пороге комнаты, расталкивая гвардейцев, появился профессор Фавн.

— Магистр! Магистр! — истошно закричал он.

— Что такое, Джордж? — привстал со стула ректор.

— В университет просочились неуправляемые зомби! Коридоры перекрыты, но они лезут в окна!

— Андреас, оставь здесь охрану, — попросил магистр безопасника. — Разберемся с зомби и решим, что делать.

Мы оставили коменданта и Амалию под присмотром десятка солдат и отправились на помощь студентам.

И началась битва.

Поскольку у меня уже был опыт сражения с восставшими мертвецами, я спряталась за спину друга и следила за происходящим оттуда. А посмотреть было на что.

Студенты, увидев в своих рядах ректора, воодушевились и принялись отрабатывать все имеющиеся в их арсенале заклинания на агрессивно настроенных пособиях. Всюду что-то сверкало, грохотало, падало, а потом сыпалось. Иногда с потолка. Работницы канцелярии грозно размахивали маникюром, и госпожа Бокен уверенно вела свою команду в бой. Мертвецы убегали, не дожидаясь столкновения. Преподаватели контролировали работу учащихся, одновременно засчитывая некоторым особо толковым студентам зачеты «автоматом». Аврелий запускал в воздух светящиеся шары, которые осыпались на университетских зомби большой липкой сеткой. На закономерный вопрос кого-то из студентов он объяснил свои действия элементарной хозяйственностью:

— Если мы их всех уничтожим, на чем вы практиковаться будете? Учебный материал нынче дорогой!

— Именно! — услышала его госпожа Бокен. — И господин Юджин как главный бухгалтер университета, несомненно, подтвердит мои слова. Кстати, а где Юджин? — опомнилась она и принялась оглядываться в поисках счетовода.

Я выглянула из-за широкого мужского плеча. Картина была удручающей. Местами со стен отвалилась краска, кое-где чернели следы от применения огненных шаров. Лед растаял, и пол теперь напоминал бассейн, а остатки люстры сиротливо раскачивались на чудом уцелевшем крючке.

Прямо над штабелями упакованных ректором зомби.

— Юджин пошел к Аурелии, — успокоила я женщину.

— Аурелия… — побледнел магистр и бросился в сторону своего кабинета.

— Хорошо, что это только зомби, — подошел к нам Йонас. — А если б нежить? От нее так просто не избавиться, сам знаешь.

— Да уж, — немногословно ответил Жорик и крепко прижал меня к себе, как будто опасался, что упомянутые монстры прямо сейчас похитят меня и прямо у него из-под носа.

Йонас понимающе посмотрел на друга, а потом предложил помочь ректору в поисках дочери.

Вопреки опасениям магистра («Ах я старый дурак, оставил кровиночку одну! Запретил выходить! Порвали ведь на части, несчастную!») Аурелия была цела, невредима и абсолютно счастлива.

— Папа, я выхожу замуж! — такими словами встретила отца секретарь.

Девушка стояла на письменном столе и командовала своим будущим мужем, которым, как не сложно догадаться, оказался вовремя подоспевший ей на выручку главный бухгалтер. Юджин оборонялся от зомби большой печатной машинкой, с ювелирной точностью опуская ее на головы чудовищ.

— Левее! — координировала его действия невеста. — А теперь чуть вперед! — направляла она. — Мой герой! — восхищенной репликой Аурелия сопровождала каждый удар.

Магистр Аврелий, который, казалось, за те несколько минут от коридора до кабинета поседел еще больше, устало опустился на табурет для посетителей.

— Как замуж? — захлопал он глазами. — За кого замуж?

— За Юджина, конечно! — радостно ответила ему дочь.

Подслеповатый бухгалтер снова замахнулся.

— Милый, там больше никого нет, — ласково сказала ему невеста, подошла к мужчине и прижалась к его широкой груди (вернее, к животу, который был даже внушительнее выше обозначенной части тела). — Мой герой! — вновь с восторгом прошептала она и поцеловала жениха.

— Поздравляю, магистр, — сказал ректору эльф. — Когда свадьба?

Но Аврелий на внешние раздражители не реагировал, а только открывал и закрывал рот.

— Кстати, папа, — опомнилась Аурелия. — Тебе там срочные письма из королевской ассоциации некромантов.

— Какие письма? — взвыл ректор.

— Глупости какие-то, — отмахнулась секретарь. — Говорят, что в нескольких километрах от Рилана кто-то потревожил старое кладбище, и теперь толпы нежити идут на столицу.

Что-то тяжелое упало на пол. Громкий звук утонул в мягком ворсе ковра. Это жених Аурелии выронил из ослабевших рук печатную машинку.

— Или не глупости? — побледнела секретарь.

— Джесс… — в ужасе прошептала я.

— Генрих… Анна… — не менее испуганно вышло у Бона.

Глава 18

Вечерело. Розовое солнце все еще висело на небе, раздумывая, пойти спать прямо сейчас или еще немного задержаться и досмотреть, чем закончится сегодняшний долгий сумасшедший день для меня, эльфа и остальных участников поистине эпохальных событий.

То есть для всей Итарии или как минимум жителей Рилана.

Магистр Аврелий уже давно связался с главой ассоциации некромантов, и тот подтвердил написанное в послании. Господин Бон, ссылаясь на невозможность принять правильное решение в отсутствие короля, а также для обеспечения безопасности королевской семьи предложил перебазировать штаб в наш новый дом. Благо там было достаточно места и неплохо кормили.

Мужчины с восторгом приняли эту идею (особенно Йонас), и, оставив университет на попечение профессора Штайна, мы отправились в особняк. Теодора и поющую королеву решено было временно передержать здесь же до решения более насущных проблем.

«Отрубить голову мы всегда успеем», — сказал сам себе королевский безопасник.

Дракона и Милу, шедшую к нему в комплекте, магистр сначала тоже не хотел брать с собой. Проку от Анжера не было никакого. Но Жорик с таинственным видом шепнул что-то Аврелию, и ректор передумал.

— Что ты ему сказал? — спросила я уставшего эльфа.

— Ничего особенного, — ответил он. — Сказал только, что в деле уничтожения нежити драконам нет равных. А временное помутнение рассудка можно использовать. Например, выставить Милу в качестве приманки.

Я похвалила друга за сообразительность, а потом и себя.

Хорошо, что это не я героиня драконьих грез. Не хотелось бы мне становиться приманкой.

Гостиница сияла чистотой. Теперь было видно, что это действительно дорогой отель с шикарным рестораном на первом этаже, а не какой-нибудь забегаловкой. Большая люстра сияла множеством огней, начищенная мебель так и звала вкусить за ней обед. Сквозь отмытые окна просматривалась набережная, а у входа стояли гвардейцы. Причем стояли они внутри помещения, а не снаружи. Потому что одновременно несли службу и (я узнала запах) уплетали ароматные пирожки с горохом в чесночной подливе.

Лучшее блюдо Джесс.

— Вот это да… — только и смог сказать магистр, а я даже покраснела от гордости за свою сестру.

— Пирожок! — подошла к нам Джесс.

— С радостью, леди, — заулыбался Аврелий.

— Госпожа Одеон, — Бон поцеловал очаровательной хозяйке руку, — не подскажете, где находятся его величество и принцесса?

— Они наверху, играют с Кормаком в стаканчики, — с готовностью ответила сестра.

— Ясно, — ничуть не удивился безопасник.

Как будто игра в стаканчики была любимым развлечением королевской семьи.

— Кто выигрывает? — уточнил эльф.

— Кормак конечно, — Джесс поставила поднос с пирожками на стол. — Да вы не переживайте, он уже давно не играет на деньги. Анжелика запретила ему азартные игры еще в первый год их совместной жизни.

— Тогда я спокоен, — серьезно сказал Андреас.

— Джесс, кто там? — вышел на площадку у лестницы тролль. — Свои, — расплылся он в радостной улыбке. — Генрих, Анна, смотрите, кто пришел! — позвал он королевское семейство.

Король и принцесса подошли к Кормаку, причем на Генрихе отсутствовала рубашка, правый чулок и левый ботинок, а принцесса была замотана в плед, из-под которого торчали босые чуть кривоватые ножки.

То есть ставки в игре все-таки присутствовали. Тролль без присмотра достопочтенной супруги не смог сдержать тягу к быстрой наживе.

— Анна, — подбежал Бон к девушке.

— Андреас, — выдохнула она и протянула ему руку для поцелуя.

Король довольно подмигнул Кормаку и от избытка чувств ударил Бона по спине.

— Свататься небось пришел? — благодушно предположил Генрих.

— Ах, — хлопнула ресницами принцесса.

Андреас, смущенный внезапно свалившимся счастьем не меньше Анны, обернулся и жалобно посмотрел почему-то на эльфа. Как будто точно знал, что тот поймет метания его ошарашенной души.

Жорик же радостно оскалился и поднял вверх большой палец, тем самым давая понять, как рад за личное счастье главы королевской безопасности.

— В общем-то и это тоже, — наконец вымолвил Бон, и принцесса кинулась мужчине на шею.

Плед легко соскользнул с ее худеньких плеч, и мы все успели рассмотреть симпатичные панталоны и корсет, пока Кормак пытался завернуть принцессу обратно в одеяло.

— Счастья молодым! — закричала Джесс. — Кормак! Что же ты стоишь?! Беги скорее за вином! — и она кинула ему кошелек.

— Лечу! — пробасил тролль, на лету схватил деньги и побежал на рынок.

— Вот это хороший выбор! Вот это я понимаю, — приговаривал король. — Такому зятю и страну оставить не стыдно! А то заладила, дракона ей подавай. Я сразу говорил, не бери иностранца, бери нашего!

Но принцесса его не слышала, одной рукой она придерживала плед, а другой сжимала на Боне рубашку (чтобы не сбежал) и целовала несопротивляющегося мужчину.

— Генрих, свадьба — это хорошо, — прервал короля магистр, — у меня, к примеру, дочь тоже замуж собралась, — и он снова замер, так тяжело ему давалась эта мысль.

— Чудесно, просто прекрасно! — обрадовался король. — Я с радостью приду на свадьбу твоей дочери! — сказал Генрих и спустился вниз, чтобы угоститься пирожком.

— Да нет, постой, — замахал руками магистр, — мы не за этим пришли!

— А зачем? — откусил король от румяного бока.

— У нас нежить восстала и идет сюда! — с нажимом сказал Аврелий.

— Ну и пусть идет, у нас ведь есть господин Анжер, — отмахнулся Генрих.

Все посмотрели на дракона. Мужчина стоял, слегка согнувшись и положив голову Миле на плечо, а та ласково перебирала его волосы.

— Дракон у нас временно невменяем, — пояснил Генриху Йонас.

С короля мигом слетело веселье, он нахмурился и приказал мужчинам немедленно следовать за ним для принятия экстренных решений. Я, Джесс, Анна и Мила остались в ресторане одни.

— Если у мужчин мужской разговор, то лучшее, что может сделать женщина, — это приготовить мясо! — глубокомысленно сказала сестра. — Такую толковую жену не променяют ни на какую чужую красотку, — добавила она.

— А научите меня готовить, пожалуйста, — робко попросила принцесса.

— Конечно, милая, — с радостью согласилась Джесс. — Только подберем тебе подходящую одежду.

Из-под клетчатого пледа согласно сверкнули кружевные панталончики.

Джесс увела Анну в свою комнату, а мы с Милой принялись за дело. Стряпуха из меня была почти такая же, как и магичка, то есть никакая. Но у Милы в отличие от меня руки росли из нужного места. Мясо было порезано на ровные тонкие куски, картошка начищена, и даже тесто на хлеб мы смогли замесить.

— Ну как у тебя дела с эльфом? — участливо спросила соседка.

Я только вздохнула в ответ.

— Не расстраивайся, — она погладила меня по плечу, — я уверена, все будет хорошо! А если нет, то я возьму тебя с собой в Драконью Империю. Там мы точно тебе кого-нибудь найдем! — с чувством добавила Мила и поцеловала меня в щеку.

И тут я поняла, что все истории про непримиримых соперниц — сплошные враки! Потому что невозможно не полюбить такую, как Мила (дракон — и тот полюбил), и даже женская дружба все-таки есть.

Особенно если нечего делить.

— Спасибо, — благодарно поцеловала ее в ответ.

Тут к нам как раз спустились Джесс и Анна. Переодетая в простое платье, с заплетенными в косу волосами и без косметики принцесса оказалась вполне симпатичной молодой леди.

Хотя нос у нее, конечно, был длинноват.

Джесс взяла над ней шефство и учила резать овощи, не забывая при этом давать незаменимые советы.

Если бы не периодически раздающиеся сверху крики: «Релий, это слишком рискованно! Ты видишь, в каком он состоянии?!», «Аврелий, это предсказание Азалии! Азалия не ошибается!», то можно было забыть о нависшей над всеми нами угрозе.

— Они что-нибудь придумают! — уверенно заявила Джесс, глядя на наши испуганные лица.

Анна застучала ножом, Мила хорошенько размахнулась и ударила колотушкой по мясу, а я с удвоенной силой принялась месить поднявшееся тесто.

Громко звякнул дверной колокольчик. Мы побросали продукты и выскочили в зал посмотреть, кто там. В проеме показалась огромная фигура Кормака. Тролль вошел, а следом за ним я увидела знакомые очертания его супруги. Анжелика затащила в дом тяжелый чемодан и еще одного мужчину, который при ближайшем рассмотрении оказался профессором Валентайном из Дременской магической школы.

— Анжелика, дорогая! — закричала Джесс.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровалась я.

— Гвиневра, наконец-то я вас нашел, — устало улыбнулся мужчина.

Кормак внес в помещение оставшийся багаж, Анжелика крепко стиснула в объятиях Джесс, а потом очередь дошла и до меня.

— Девочка моя, да как похудела! — причитала женщина и прижимала меня к груди, отчего я не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. — Как только я узнала от господина Валентайна, что тебе грозит опасность, сразу упаковала вещи и приплыла в Рилан!

— Гвене грозит опасность? — перепугалась сестра и, недолго думая, схватила старого профессора за грудки. — Какая?! — выкрикнула она ему прямо в лицо.

— Погодите-погодите, — залепетал несчастный. — Я все объясню, — и он начал свой рассказ.

В день, когда я так громко проходила вступительные экзамены и поразила приемную комиссию не только знаниями, но и ловкостью (умудриться трижды выпить из источника безнаказанно — еще та ловкость), помимо меня экзаменовалось множество других желающих, и профессор так и не успел поужинать у нас.

На следующий день он готовил списки студентов и, вывесив их на стенде школы, отправился в «Трактир». Джесс в тот день к нему не вышла, я почему-то отсутствовала, и профессор решил, что поздравит меня с поступлением в другой раз.

Когда я не появилась ни в первый, ни во второй день обучения, он заподозрил неладное и отправился к нам, чтобы лично узнать, в чем причина отсутствия до того самой заинтересованной в обучении абитуриентки. И тут узнал, что я в Рилане, как и моя сестра.

— Великий, как я испугался! — пожаловался Валентайн. — Сильнейший необученный менталист, который к тому же умудрился выпить тройную дозу катализатора. Да любое ваше неосторожное слово могло стать пророчеством и навлечь на вас огромные неприятности, Гвиневра! — разнервничался профессор и подхватил с подноса последний пирожок.

— Я сразу поняла — надо ехать! — поддакнула Анжелика.

— А как ты нас нашла? — уточнила Джесс.

— Так я сразу пошла на рынок, как чувствовала, что встречу мужа именно там!

Счастливый Кормак гордо выпятил грудь.

— То есть вы хотите сказать, что я маг? — с недоверием посмотрела я на профессора.

— Конечно, а вы что, сомневались? — удивился мужчина.

— Немного… — пробормотала я.

— Прошу вас, осторожнее со словами, дорогая леди! Еще несколько дней — и действие волшебной воды пройдет, но пока старайтесь не говорить лишнего, — серьезно попросил меня Валентайн.

Я машинально кивнула.

Джесс и оставшиеся девочки снова убежали на кухню, чтобы вскоре появиться в ресторане и накрыть на столы. Кормак пошел показывать профессору его комнаты. Тот решил на несколько дней задержаться в столице, раз уж оказался здесь. Посетить знаменитую риланскую оперу, зайти в музей на территории королевского дворца и даже встретиться с магистром Аврелием, если у того будет время. Я не стала предупреждать мужчину, что искомый ректор находится здесь: чтобы не нервировать, это раз, и потому, что напрочь об этом забыла, — это два.

В данный момент голова моя была занята экстренными попытками вспомнить, что именно я наговорила за эти несколько дней.

Выходило, что наговорила я много.

Возможно, ответственность за восставшую нежить нам с господином Теодором-Феликсом придется поделить на двоих.

Долго предаваться унынию мне не удалось, сверху послышался топот многочисленных ног, и мужчины во главе с Генрихом Третьим выбежали в залу.

— Гвиневра! Скорее! — крикнул мне Жорик.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Обед готов! — сообщили хором женщины.

Защитники королевства лихорадочно набросились на еду, громко чавкали и наперебой напоминали друг другу о необходимости поторопиться.

— Срочное сообщение из ассоциации некромантов, — сказал магистр, обгладывая свиное ребрышко. — Нежить уже на подходе.

— Мы связались с Драконьей Империей, они выслали нам помощь. Но даже при попутном ветре дорога до Рилана займет не менее десяти часов. Нам придется сражаться, — добавил Бон, глотнул эля и крепко поцеловал принцессу. — Жди меня, милая, — жарко прошептал он, а я завистливо вздохнула.

— Нам всем остается надеяться только лишь на то, что нежити окажется не так много — это раз, и что пророчество госпожи Азалии сбудется сейчас, это два, — закончил Йонас и посмотрел на абсолютно счастливого Анжера.

— Но шансов мало, — пессимистично резюмировал Бон.

Все еще ошарашенная известием о своих магических способностях я не удосужилась спросить, какое именно пророчество приготовила матушка Азалия для Анжера. Впрочем, даже если бы и спросила, вопрос мой вряд ли был бы услышан.

— Нежить! — громко закричали откуда-то с улицы. — На город идет нежить!

И Генрих Третий приказал выходить.

Как я оказалась в этом бешеном вихре знакомых лиц, а главное, зачем, сказать сложно. Меня закрутили знакомые руки, и сначала (помню совершенно точно) это были руки Кормака. Потом были лошади, которые доставили нас к западной границе города, и эльф, который бережно вытащил меня из седла.

На невысокой, примерно в человеческий рост стене стояли взбудораженные жители Рилана. В руках у них были вилы, факелы и прочее оружие, которым горожане собирались обороняться от врагов.

А врагов было ужасающе много.

— Спокойствие, только спокойствие! — громко сказал бледный как простыня Генрих. — С нами дракон, сейчас мы их всех порешим! — добавил он без особой уверенности.

Анжер, которого каким-то чудом оторвали от невесты, наконец увидел, кто стоит за городскими воротами, и пришел в себя.

— Драконий хвост мне в глотку! — были его первые осмысленные слова.

— Анжер, сделай что-нибудь! — закричал ему магистр.

— Я, конечно, попробую, — пообещал дракон, — но моего огня не хватит на эту толпу! Я же ведь не Золотой дракон! — с этими словами он спрыгнул со стены и обернулся в прекрасного крылатого ящера вишневого цвета.

Удивленные такой наглостью волкодлаки попытались наброситься на дракона, но он раскрыл пасть и выпустил на них струю огня. И все же их было слишком много. Гвардейцы бросились Анжеру на помощь, и магистр Аврелий метал в чудовищ огненные шары Кормак стоял на стене рядом с Генрихом, готовый грудью защитить своего короля. Андреас и Йонас, переглянувшись, закатали рукава и стали сражаться с монстрами голыми руками.

— Зятек, куда?! — закричал король и тоже спрыгнул.

Кормак, тяжело вздохнув, последовал за своим королем.

Жорик же, бросив на меня какой-то сумасшедший взгляд, вытащил из сапога длинный тонкий серебряный нож, прижал меня к себе и перед тем, как мягко приземлиться рядом с монархом, сказал:

— Пусть тебе и суждено быть с другим, я люблю тебя, Гвен!

Ответить я не успела. Так и стояла посреди полупустой стены с открытым ртом, пока мне его заботливо не захлопнула подоспевшая сестра.

— Признался наконец, — довольно улыбнулась она.

Нежить прибывала, силы были неравны. И ничто больше не напоминало мне о веселой схватке с восставшими зомби. На поле выходило все больше людей, даже профессор Штайн каким-то невероятным образом оказался здесь, и моя дорогая сестричка, вспомнив уроки магии, пускала во врагов ледяные стрелы.

— Я сейчас! — крикнула я, подхватила подол и прыгнула в самую гущу боя.

Внизу творился такой хаос, что найти кого-либо было невозможно.

— Джер! Джеровениарелий, драконий хвост тебе в глотку! — что было мочи заорала я.

— Ты что здесь делаешь?! — тут же нашелся мой эльф.

Он был весь в грязи, копоти и крови. Сердце мое сжалось от ужаса, любви и жалости, но я нашла в себе силы справиться с эмоциями и прижала его к стенке.

— Почему это я суждена другому?!

— Тебе нужно узнать это прямо сейчас? — показал он глазами на сражение.

— Немедленно! — не оставила я ему и шанса удрать.

— Ты суженая Золотого дракона, Гвен! — сказал мне Жорик. — Азалия предрекла мне, что мое проклятие спадет, когда я найду для него тебя. Она дала мне медальон и сказала, что ты полюбишь дракона из королевского рода, и кулон станет твоим.

— То есть ты специально все это подстроил? — запыхтела я. — И может, о наличии у меня дара ты тоже знал?! — уперла руки в бока. — Может быть, никакого источника в драконьих горах отродясь не было?!

У блондинистого жулика нервно забегали глаза.

— Гвен, дорогая, ну а как мне было вытащить тебя из Дремена? Ты разве уехала бы оттуда, знай о поступлении?

— Не уехала! — яростно согласилась я.

— Только вот я что-то не пойму, почему он не оборачивается… — задумчиво сказал друг и пробил подобравшемуся ко мне сзади упырю сердце.

— Да потому что я тебя люблю, дурень ты этакий! — крикнула я в сердцах.

— Как меня? — не поверил Жорик.

— Так получилось, — пожала плечами и опустила глаза.

Эльф взял меня за подбородок и поймал мой взгляд. Я увидела свое отражение в его зрачках, и что-то в этой картинке показалось мне странным, но сдержать счастливую улыбку мне не удалось. Жорик застыл, а потом улыбнулся мне в ответ и поцеловал.

Или это я его поцеловала?

Впрочем, какая разница?

Мы стояли посреди битвы и целовались. И целовались бы еще долго, если бы Йонас нечаянно не толкнул эльфа локтем, и тому пришлось от меня оторваться.

— Но как же Золотой дракон? Неужели Азалия ошиблась? — спросил любимый, а я вдруг поняла, что с его глазами было не так.

У него были вертикальные змеиные зрачки.

— Похоже, что нет, — замотала я головой. — Это ты ошибся! — рассмеялась я. — Это ты Золотой дракон! Джеровениарелий Разящий! — и я легонько толкнула его в грудь.

Недодракон растерянно посмотрел на меня, вытянул перед собой руку и обнаружил на ней золотистую чешую. Посмотрел на вторую — та же картина. А потом весь он загорелся золотым светом. Все, кто находился с нами рядом (за исключением нежити, разумеется) догадливо разбежались. А на том месте, где секунду назад стоял эльф, оказался огромный дракон.

Под его мощными лапами подыхали чудовища, что он обнаружил с некоторым удивлением. Потом брезгливо отполз и, пыхнув в мою сторону паром из ноздрей, попытался взлететь.

Получилось не очень. Золотой дракон напоминал сейчас одноногого зайца, резко возомнившего себя птицей. Однако это не помешало ему отбежать на достаточное расстояние и выпустить на монстров гигантскую струю огня.

— Значит, я немного ошибся, — услышала я голос профессора Штайна, — аура господина эльфа была нестабильна из-за предстоящего оборота, а вовсе не из-за проклятия, — и менталист достал из-за пазухи блокнот. — Исключительный случай позднего взросления!

Дальше мы наблюдали, как взрослый дракон учит летать молодую особь, хоть и была эта особь по размеру больше раза в три. Судя по всему, Жорик-дракон был абсолютно необучаем. Он бестолково махал огромными крыльями и изящно (как ему казалось) вытягивал лапы, подскакивая вверх теперь уже не как заяц, а как танцор. Кажется, в столице такой вид танца называли балетом. Вишневый Анжер громко вздыхал, в отчаянии прикрывал глаза лапой, и все это перед лицом тысячной армии нежити.

Жорик несколько раз оглянулся в мою сторону. Я, как и положено боевой подруге героя, жестами дала понять, как сильно верю в него. То есть повыше подпрыгнула и заорала:

— Любимый, давай! Покажи им всем, что такое эльфийский дракон!

В конце концов Золотой ящер смог изобразить некое подобие полета. Только летел он очень низко, периодически отталкиваясь задними лапами от земли.

Нежить он сжег всю без остатка. Думаю, удалось ему это потому, что они просто не ждали от бестолкового дракона серьезной опасности. В монстрах проснулось доселе никому не ведомое чувство юмора, и они скулили от смеха, глядя на моего героя.

Джесс бы на это сказала: «Нельзя недооценивать противника»!

Хорошо все-таки, что моя толковая сестра не общалась с нежитью.

О том, что битва окончена, до победителей доходило долго. Горожане первыми сообразили, что опасность миновала, побросали вилы и бросились обниматься друг с другом. Вверх летели шапки, народ славил разноцветных драконов и кричал «Ура!»

Передо мной на землю опустился вишневый, обернулся в Анжера и, найдя глазами Милу, облегченно вздохнул.

— Ты не пострадала? — участливо спросил он.

— Нет, — замотала она головой и бросилась ему на шею.

Огромная тень нависла над нами, и вскоре Жорик рухнул вниз, да так неудачно, что подвернул лапу.

— А как мне теперь обратно? — обиженно пророкотал незадачливый дракон.

— Хороший вопрос, — почесал голову Анжер.

Глава 19

На город опустилась ночь, горящие всюду окна, уличные фонари и многочисленные фейерверки вместе делали столицу похожей на елочную гирлянду. Его величество Генрих Третий на радостях объявил о скорой свадьбе своей дочери — принцессы Анны и господина Бона. Горожане не менее радостно восприняли эту весть и подхватили жениха на руки. Андреаса передавали дальше и дальше, как знамя, пока какой-то зазевавшийся мужчина не забыл подставить руки и безопасник не свалился на землю.

Бон, конечно, немного ударился, но, к его чести, возмущаться не стал. А только быстренько ретировался, пока его снова не поймали счастливые риланцы.

Праздник давно перекочевал на площадь Трех Фонтанов. Студенты, маги и простые жители города смешались в одну огромную толпу, танцевали, пели и пили. Сегодня всех угощал король.

Конкретно на том месте, где стояли мы с Жориком, пела группа «Бумага», и, скажу я вам, это был фурор. Под эль их музыка казалась еще более чудесной, а солистка так и вовсе красавицей.

— Я — дракон… — в очередной раз сказал эльф и отхлебнул из кружки.

— Ага, дракон, — подтвердила я и забрала у него пенный напиток. — Только ты больше не пей, а то обернешься опять ненароком, и что мы делать будем?

— Ты права, пожалуй, — поморщился он, а потом, словно опомнившись, схватил меня в охапку и горячо поцеловал.

Обратное превращение прошло не так гладко, как хотелось бы. Больше того, то, что ему все-таки удалось обернуться, было счастливой случайностью. Потому что подсказки Анжера Золотой дракон не понимал.

— Представь, что ты сжимаешь в руках оружие, — пытался объяснить ему Анжер.

Жорик с корнем вырвал дерево и сжал.

— Да нет же! — взвыл невольный учитель. — Представь, а не сжимай!

Золотой издал тяжелый вздох и улегся на землю.

— Знаете, почему я пошел преподавать? — спросил у меня Анжер.

— Почему? — подхватила я беседу.

— Потому что госпожа Азалия много лет назад поручила мне освоить профессию педагога. Она предсказала, что именно мне выпадет великая честь найти и учить великую легенду. И конечно отец, несмотря на то, что я его единственный наследник, отпустил меня в Итарию. Ведь нет для драконьего племени ничего важнее Золотого. Кто же знал, что Золотым окажется самая бестолковая из всех возможных кандидатур?

Джер повернул уши в нашу сторону (у своего крылатого ящера я сумела их разглядеть) и притих, прислушиваясь.

— Вот вы категорически не правы, господин дракон, — отрезала я. — Релий — не бестолковый, он самый лучший!

Золотой радостно пыхнул паром.

— Стыдно обзываться, профессор. Тем более тому, кто особой догадливостью не отличается, — покачала я головой.

Подошла к поникшему Жорику, погладила его по шипастой голове и тихонько шепнула:

— Ты лучше представь, что у тебя в волосах колтун размером с воронье гнездо!

И тут он наконец обернулся. Все же я была идеальной парой своему любимому эльфу.

Только любящая женщина способна использовать известные ей мужские слабости ему же на благо.

Анжер потом, конечно, попытался расспросить меня, что я имела в виду, когда говорила о недогадливости. Но я решила, что некоторые секреты должны остаться секретами. Нечего было обзываться.

Профессор Штайн уже успел сообщил Этрену, что его страшное необратимое проклятие чудесным образом куда-то обратилось, а вишневый дракон на радостях списал это на влияние золотого, потому что терпением не обладал и менталиста не дослушал.

— Неужели Жорик настолько силен? — уточнила я у профессора.

— Это безусловный факт, — подтвердил мужчина. — Но необратимое проклятие можно снять, только исполнив его условия. Похоже, господину Анжеру это удалось. — Вы же не давали ему никаких контрпророчеств? — задумчиво почесал он подбородок.

— Да ну, что вы. Когда бы я успела?

Профессор на это замечание согласно отхлебнул эля из кружки.

Праздник все продолжался и продолжался, эльф не выпускал меня из рук, и всеобщая атмосфера веселья и любви захватывала толпу с головой. Среди танцующих я разглядела Джесс, она держала Йонаса за руку и смеялась, потом увидела меня в объятиях эльфа и послала нам воздушные поцелуи. Кормак и Анжелика шли следующей парой в хороводе. Профессор Валентайн вел под руку госпожу Бокен, господин Бон танцевал там же вместе со своей невестой, а Юджин с Аурелией замыкали круг. Генрих и магистр Аврелий стояли чуть поодаль на небольшом возвышении, смотрели на детей с умилением, периодически чокались и смахивали скупые мужские слезы.

Мила и Анжер же чинно прохаживались вокруг фонтана и вели разговоры.

Завтра они собирались венчаться и теперь в ускоренном режиме узнавали друг друга получше.

— Что-то я как-то не уверена насчет этой идеи, — задумчиво проводила я эту пару глазами.

— Какой идеи? — не понял друг.

— Анжер наследник Владыки, а Мила простая девушка. Как это воспримут его родители и вся Драконья Империя?

— Нормально воспримут, — заверил меня Жорик. — Он ее полюбил, она его тоже. Чего бы не пожениться? Мы, кстати, с тобой женимся послезавтра, — как бы между прочим добавил он.

— Как послезавтра? — открыла я рот.

— Завтра все занято, — развел он руками. Потом почесал голову и решительно заявил: — Но в принципе, ты знаешь, можно и завтра! Мама и папа приехать успеют, Джесс и Кормак тоже здесь. Только платья у тебя нет. Но это же такая мелочь, — и он заискивающе заглянул мне в глаза!

— Нет-нет, все в порядке! — заверила я его. — Послезавтра меня устраивает вполне! — и снова его поцеловала.

Не такая уж я была дурочка, чтобы закатывать истерику из-за отсутствия предложения руки и сердца. Главное-то ведь результат.

Хотя знакомство с будущими родственниками меня немного пугало.

Веселье было в самом разгаре, когда к нам с эльфом вдруг подошла делегация из трех университетских охранников. Все они прижимали к груди смятые шапки, низко кланялись и имели глубоко несчастный вид.

— Здравствуйте, уважаемая, наимудрейшая госпожа провидица, — громко сказал самый толстый из мужчин.

— И наикрасивейшая, — залебезил второй.

Жорик удивленно поднял брови. В ответ я только развела руками, а потом решила, что некрасиво в ответ на такое лестное приветствие молчать.

— Добрый вечер, — робко поздоровалась я.

— Вы нас совсем не помните? — вздохнул последний, самый молодой из охранников.

Эльф заметно заинтересовался разговором. Я же, смутно догадываясь, что сделала что-то нехорошее, испуганно сжалась.

— Помню, но не очень, — покосилась на друга.

— Вы ночью выходили из университета, — напомнил толстый.

— В нашу смену, — заискивающе добавил второй.

— И теперь мы совсем не можем пить, — грустно заключил третий.

— Праздник же, — взвыли они хором.

Золотой дракон сочувственно поцокал языком, а потом захохотал.

— Жестокая, жестокая пифия! — издевался Жорик.

Посмотрела в полные надежды лица. Мужчины взирали на меня с благоговением, ожидая вердикта.

— Идите, ладно, — махнула я на них рукой.

Счастливые пропойцы, ликуя, побежали к столам.

— Доброе у тебя сердце, Гвиневра, — прижал меня эльф к груди. — Не злопамятная.

Я поудобнее устроилась в его руках. Зачем же лишний раз разубеждать мужчину в своих положительных качествах?

Пить эти трое смогут только по праздникам.

Не знаю, сколько длилось гулянье, но вскоре я начала зевать и уснула на плече эльфа. Сквозь сон я слышала, как к нам подошла Джесс и скомандовала отправляться домой. Господин Бон согласился с моей сестрой и тихонько вывел из толпы немного сопротивляющегося короля и его разгоряченную дочь. Анжер и Мила тоже решили ночевать в гостинице. Девушка наотрез отказалась расставаться с женихом, а ночевать с ним в одной комнате было крайне неприлично.

А в соседних можно вполне.

Жорик нес меня на руках до самого дома. Сел на лавочку в углу и ждал, пока король, принцесса и другие гости не разойдутся по комнатам. И я бы, наверное, даже не проснулась, если бы не влетевший к нам профессор Штайн.

— Аврелий, Андреас! — страшным шепотом закричал он.

— Что случилось, Седрик? — благодушно спросил магистр.

— Теодор исчез! — отчаянно вскрикнул менталист и прижал руки к груди.

— Как исчез? Зачем исчез? — растерялся Аврелий.

— А королева? — уточнил Андреас, который только что уложил спать свою принцессу.

— И королева тоже. Исчезла, — побледнел Штайн.

— А медальон? — тихо спросил Жорик.

— И медальон, — покаялся мужчина.

Повисла тяжелая пауза. Джесс, которая была тут же, догадливо промолчала относительно предмета разговора, а только предложила мужчинам занять место поудобнее — за столом. Бон устало облокотился на его полированную крышку, Аврелий от расстройства начал заплетать бороду в несколько косичек, а несчастный Штайн испуганно ожидал своей участи: ничего хорошего он не ждал. Ведь всем известно, что гонца, принесшего плохую весть, убивают.

Джесс подмигнула Анжелике и убежала на кухню. Дражайшая супруга Кормака споро достала из своих закромов буханку черного хлеба и несколько головок лука, а моя дорогая сестрица вернулась с подносом. Поставила на стол деревянные чашки и налила всем четверым прозрачной жидкости со стойким запахом спирта.

Мужчины, не чокаясь, выпили. Занюхали первую порцию кто хлебом, кто луком, а потом догадливая Джесс обновила стаканы.

— Если бы я был Генрихом, как бы я воспринял известие о внезапно ожившей супруге? — гипотетически поинтересовался магистр.

— С учетом того, что ожила она с неисправностью, да к тому же еще и вместе с пропавшим старшим братом-некромантом, думаю, очень расстроился бы, — ответил Бон, икнул и откусил от луковицы.

— Я своего короля люблю и расстраивать его не хочу, — продолжил вслух размышлять Аврелий.

— И я люблю, — согласился с ним Бон. — Тем более что я отвечаю за душевное здоровье короля не только как глава службы безопасности, но и как его зять.

— Куда он там собирался в свадебное путешествие? — силился вспомнить магистр.

— На Одинокие острова, — любезно подсказала я.

— С прошлой недели это территория орков, — заметил Бон. — Изолятор они там ставить будут. Для душевнобольных. Попасть туда еще можно, а вот обратно — никак.

— И шаманы у них такие, что никакая магия не работает, — зевнул Аврелий.

— Выпьем! — резюмировал Штайн, и мужчины чокнулись.

Совместными усилиями решено было не нервировать ни его величество, ни ее высочество. Ответственным за утечку информации был назначен менталист, который срочно засобирался в университет — провести профилактические работы среди ожидающих там гвардейцев.

— А с остальных возьмем слово, — решили Бон и Аврелий. Допили оставшийся спирт и заснули прямо на столе.

— Кулончик немного жаль, — заметил Жорик и потерся о мое плечо.

Я загадочно промолчала.

В эту ночь мне ничего не снилось. Джесс выделила мне небольшую комнату рядом с покоями короля, а с другой стороны поселили эльфа.

— Вот поженитесь, и пожалуйста! — пообещала нам сестра. — А пока настоятельно не рекомендую нервировать Кормака совместными ночевками.

— Согласен, — обреченно вздохнул Жорик и ласково поцеловал меня на прощанье.

А утро наше началось с истошных воплей.

— Где моя дочь! — кричала какая-то женщина.

Признаться, спросонья я приняла ее за королеву, сбежавшую от Теодора, вернувшую себе свое «я» и решившую навестить принцессу. Я откинула одеяло и локтем попала во что-то мягкое.

— Уй! — обиженно засопели рядом. — Ты чего дерешься? — спросил меня сонный эльф.

— Ты что тут делаешь? — удивилась я.

— Сплю, — зевнул Жорик.

— А почему у меня в кровати? — натянула на грудь одеяло.

— У тебя теплей! — обрадовал меня друг и потянулся за рубашкой.

Крики повторились, и заботливый эльф протянул мне платье.

— Пошли скорей! — скомандовал он, а я подумала, что, похоже, в отличие от эльфа не имею способностей к семейной жизни. Потому что с такой наглостью вертеть второй половиной — это талант. И талантом этим в нашей паре обладаю не я.

— Ну и нахал же ты, — восхитилась я.

— Зато весь твой, — легонько поцеловал он меня в висок и выскочил за дверь.

Крики внизу становились все сильней, и к громко требующей дочь женщине спустилась невыспавшаяся Джесс.

— Помилуйте, дама, вам кого? — уточнила сестра.

— Мне сказали, что моя детка у вас. В этом вертепе!

— Почему вертепе? — удивилась сестра. — У нас приличный отель, а не какая-нибудь ночлежка.

— Да? — не поверила дамочка. — Тогда почему это у вас из одной комнаты сначала выбегают подозрительные типы эльфийской наружности, а потом оттуда же выходят всякие рыжие девицы? А ведь такая молодая! — неодобрительно поджала губы женщина.

Джесс посмотрела на меня, я развела руками.

— Где Мила? — устало промолвила дама, а я догадалась, в кого моя соседка была такой правильной.

Перед нами стояла почти копия Милы, только старше, шире и выше. Но те же волосы, те же глаза и тот же нос указывали на прямое родство лучше всяких бумаг.

— Что такое? — вышел на лестницу монарх. — Что за шум?

— Генрих? — шлепнулась женщина на стул.

— Эльза? — не поверил своим глазам король. — Ты жива?

— Я приехала в столицу за дочкой, — опустила она взор.

— Мама? — Мила сбежала по ступеням вниз, сбивая с ног Генриха.

И дочка кинулась маме на шею. Они целовались, обнимались, хоть Эльза и косила слегка взглядами на не в меру задумчивого короля. А потом женщина достала из-за пазухи вчерашнюю газету, на которой красовался портрет Милы.

— Утром я пришла в университет, а там бардак, — пожаловалась мадам. — Ни коменданта, ни ректора. Все студенты спят беспробудным сном, как и преподаватели. Только какой-то всклокоченный профессор с покрасневшими веками встретился на моем пути и поделился адресом, где можно тебя найти. Поехали домой, детка. Я давно тебе говорила, что девушке без приданого достойного жениха в столице не найти.

— Но, мама, — захлопала Мила ресницами, — я выхожу замуж…

— За кого? — охнула женщина.

— За наследника Драконьей Империи, — ответил за девушку жених.

Эльза упала в обморок. Генрих тут же подбежал к ней и подхватил на руки. Потом внимательно посмотрел на Милу и спросил:

— А сколько вам лет, девушка?

— Скоро будет двадцать, — испуганно пролепетала она.

— Понятно, — кивнул сам себе король. — А приданое у тебя будет! — подмигнул он ей. — Чтобы я выдавал замуж дочь, да без приданого? Не бывать этому!

— Какую дочь? — спросила сама себя Мила и от такой новости тоже рухнула на пол.

Остаток дня мы провели, откачивая то мать, то дочь попеременно. Дракон нервничал и периодически показывал нам с сестрой на часы, напоминая о необходимости быть в церкви к пяти вечера. Принцесса Анна восприняла появление родственницы относительно спокойно. Всего-то запустила парочкой тарелок в счастливого отца, а потом ничего. Даже обрадовалась.

Такие прочные дипломатические связи с Драконьей Империей дорогого стоят.

Из крайне эмоциональных разговоров между Эльзой и Генрихом я поняла, что они были знакомы еще до его коронации. И был у этих двоих страстный роман, прямо как из книжки. Она — юная, подающая надежды талантливая магичка, и он — прекрасный принц. Молодость, любовь. Эльза забеременела, а сказать Генриху не успела — его уже вызвали в столицу на похороны старшего брата.

Дальше коронация и скорая свадьба с чужой невестой, отказаться от которой было невозможно. А гордая Эльза никогда бы не смогла существовать на вторых ролях. Она попросила общих знакомых сохранить в тайне ее секрет, а Генриху передать, что она погибла с его именем на губах.

И только один момент смущал меня в этой истории: откуда у Милы дар?

— Да нет у нее никакого дара, — призналась Эльза. — Она просто любит цветы и травы, и они отвечают ей взаимностью.

Соседка застенчиво покраснела.

«Хорошо все-таки, что и у Милы водятся грешки, — решила я. — А то я как-то неловко себя рядом с ней чувствовала».

В общем, в гостинице стоял такой шум, что у меня разболелась голова, и я вышла на улицу. Следом показался эльф и обнял меня за плечи.

— Скучаешь, госпожа пифия? — ласково прошептал он.

— Отдыхаю, — ответила я и повернулась к нему. — Все время забываю спросить, зачем тебе понадобилась «Любовь и месть». Стащил книжку у такой хорошей женщины, а она знаешь, как переживала, что дочитать не смогла.

Жорик слегка покраснел.

— Да поспорили с Йонасом… Мы тогда учились вместе. Смогу ли я вынести что-то из библиотеки. Он сказал, что не смогу, и я, ясное дело, полез доказывать обратное. Она просто ближе всех к входу лежала, вот я ее и взял. Спрятал на дне сумки, да так о ней и забыл. Потом, когда в Дремен приехал, подарил Джесс. Мне-то она без надобности.

— Как звали возлюбленного Инессы?

— Джек, — без раздумья ответил эльф.

— Угадал, — похвалила его я, а он гордо расправил плечи.

Мы смотрели на вечерний Рилан и улыбались.

Как же хорошо, что все хорошо закончилось. А еще хорошо, что наши интересы совпадают.

— Получается, все мои глупые предсказания сбылись? — положила ему голову на грудь.

— Получается так, — эльф легонько поцеловал мою ладонь.

— На самом деле это ужасно, — поделилась я своими переживаниями. — А если бы я что похуже нежити придумала?

Жорик не успел ответить. Йонас позвал друга для решения крайне неотложного дела, и он, подмигнув на прощанье, оставил меня одну.

И почему я не пошла следом?

Впрочем, с учетом того, что я оказалась пифией, хоть и временно, это должно было произойти.

Рядом зашелестели кусты, и на меня набросился единственный (это я потом узнала) уцелевший волкодлак. Никакой боли я не почувствовала, потому что крепко приложилась затылком о крыльцо и потеряла сознание.

Очнулась я от ощущения чего-то мокрого на своих щеках.

— Гвен, Гвен, любимая, очнись, — шептал мужской голос.

— Сестренка, ну как же так? — причитала Джесс и плакала.

Крупные капли падали мне прямо на нос, а оттуда уже стекали на щеки.

— Зачем я только оставил ее на улице? — риторически спросил мужчина. — Ведь все время помнил об этих словах, и на тебе — волкодлак. Хорошо хоть уже слегка придушенный.

Я открыла глаза и увидела склонившуюся надо мной сестру. Повернула голову — перепуганный блондин с глубокой царапиной на идеальном лице с отчаянием смотрел на меня.

— А вы кто? — спросила я у него.

— Забыла, — он схватился за голову. — Забыла!..

Я оперлась рукой о дощатый пол, попутно проверив, что абсолютно цела, и кинулась к нему на шею.

— Да не дождешься! — сказала ему я. — Завтра свадьба, — сжала в ладони золотой с многочисленными камушками кулон. — И не вздумай сбежать!

Джесс всегда говорила, что иногда припрятанная хорошая вещь может оказаться весьма кстати.

Эпилог

У любой уважающей себя девушки должна быть пышная свадьба со множеством гостей. То есть это я раньше думала, что приличная свадьба должна быть именно такой. Но теперь, когда речь шла о моем собственном празднестве, я поняла, как сильно ошибалась.

И дело даже не в Розалинде — матери Жорика, которая на пару с моей сестрой развела такую бурную деятельность, что эльф порывался выкрасть меня из этого дурдома и обвенчаться тайно. И даже не в отце Жорика — младшем брате драконьего Владыки, могучем Кридере, который видом своим напоминал вовсе не дракона, а скорее тролля, но очень любил петь и вызвался быть ведущим на нашем торжестве.

Дело было в Молли.

Кто додумался позвать ее на мою с эльфом свадьбу?!

— Она меня убьет, — поняла я. — Меня не убил волкодлак, но она непременно завершит начатое, — и я чихнула.

Джесс пудрила меня пуховкой.

— Глупости, ничего она тебе не сделает, — уверенно сказала сестра. — При таком-то количестве свидетелей.

— Вот именно, — я снова чихнула, — она подкараулит меня около уборной и все. Мне конец.

Раздался громкий стук в маленькую комнатку для невест.

— Кто там? — пискнула я.

— Это я, Молли, — пробасили в ответ.

— Войдите, — ответила за меня сестра.

Моя, пожалуй, самая главная соперница за сердце эльфа вошла внутрь и заняла собою почти всю комнатку.

— Я вот что хотела сказать, — смутилась девушка. — Поздравляю, желаю счастья тебе и эльфу, — она замялась. — Ты не бойся, он же мне только понарошку нравился, — затеребила она подол. — Договор у нас с ним был…

— Какой договор? — просипела я.

— Я изображаю, что он мне нравится, ты ревнуешь. Вы уезжаете. А за это он дарит мне свою кузницу, — призналась она.

В комнату заглянула мама Жорика. Тепло улыбнулась мне и сказала:

— Детка, пора.

Я подхватила свадебный букет.

— Кузницу? — переспросила Джесс.

— Ага, — широко улыбнулась Молли, когда я уже почти вышла на дорожку, ведущую к алтарю.

Там меня ждал мой собственный Золотой дракон.

— У меня знаете, какие сковородки выходят?! Загляденье!