МИМ-1. Оникс

Глава 1. Камень я не дам

— Эй, Оникс! Спасибо, что вывел нас из этих чертовых пещер! А теперь, будь добр, медленно возьми камень с пьедестала и передай его мне!

Голос доносился со стороны входа в пещеру. В нем отчетливо слышалась насмешливая интонация, но в этой игре все было серьезно. За спиной раздался отчетливый щелчок — кто-то снял предохранитель. А за ним последовал металлический лязг затвора. Готовятся к бою. Дают понять, что настроены серьезно...

Но это же глупо! Они же не станут меня убивать, мы все это знаем. Корчат из себя бравых ребят, как будто они имеют хоть какой-то шанс. Но без меня им не выбраться отсюда, точно так же, как без меня они бы сюда и не проникли. И ведь даже просто идя по моим следам, они уже успели потерять одного из своих. Я мысленно усмехнулся. Дилетанты.

— Вы серьезно? — спросил я, не оборачиваясь. Тон был почти ленивым, словно происходящее не заслуживало внимания. — В смысле... вы это правда серьезно? Я вас заметил еще час назад! Я даже подумывал, не спрятаться ли мне в одном из ответвлений и дать вам поработать тараном. Знаете, отправить вас вперед, чтобы вы расчистили путь. Но меня остановили две вещи. Во-первых, так все это затянулось бы до завтра, а я терпеть не могу тратить свое время зря. Оно слишком дорого стоит. А во-вторых, вы бы все погибли в первой же ловушке, и тогда мне пришлось бы ползти через ваши трупы. И знаете что? Это было бы проблемой, потому что вас много, а коридоры здесь узкие!

Я усмехнулся и наконец взглянул на них через плечо.

Они стояли у входа, выстроенные почти полукругом, с оружием наготове. На лицах напряжение, пальцы крепко сжимают спусковые крючки. Но и страх скрыть было сложно — выдали сжатые челюсти, слегка побелевшие суставы на руках. Ненависть так и плескалась вокруг них, отдавала легким химическим привкусом в воздухе. Но это меня не впечатляло.

— Впрочем, вы даже так умудрились потерять одного из ваших... Как его там… Компас, кажется, да?

Я знал, что попаду точно в цель. Спустя мгновение за спиной раздался глухой, сдержанный звук скрипящих зубов. Отлично. Задел за живое. Выведенный из себя враг - наполовину побежденный враг.

Передо мной, на пьедестале, лежал камень — невзрачный, на первый взгляд, прямоугольник, тускло мерцающий в луче света от фонарика. Он был грубо обработан, будто бы создатели спешили, не придавая значения его внешнему виду. Если приглядеться, на его гранях можно было различить тонкие царапины — следы зубила и резца.

— Вы что, правда думаете, что после всего того, что я прошел, я отдам этот камень вам? — продолжил я, снова повернув голову к камню. — Я три с половиной часа бродил в темных коридорах под горой. Я прошел через десятки ловушек, настолько древних, что некоторые уже просто сгнили от времени. Я даже получил царапину на плече от одной из них, когда не успел увернуться от стрелы! Но это ничего, мелочи. А вот камень, за который мне заплатят столько, что большинство людей на планете не заработают за всю свою жизнь, я вам точно не отдам.

Я медленно взял камень в руки. Он был неожиданно теплым, будто хранил в себе энергию, накопленную за века. Развернувшись, я оглядел своих противников. Лидер группы стоял чуть впереди, и, как я и думал, он выглядел точно так, как я себе представлял. Высокий, мощный, с густой бородой, лицо суровое. Его экипировка — тяжелая, тактическая, полностью рассчитанная на боевые действия в городах, но совершенно бесполезная здесь, в пещерах. Куча ненужных обвесов на их оружии, включая тактикульные фонарики и лазерные целеуказатели. И при всем этом они выбрали маленькие коротенькие MP5, что, как ни странно, было самым разумным решением в этой ситуации. Хотя даже это их не спасет. Одно грамотное решение в череде фатальных ошибок не спасет никого. Никогда.

— Тогда мы немного постреляем, — сказал лидер, направив ствол прямо на меня. Его голос был спокойным, но за этим спокойствием скрывалось что-то нервное, напряженное, и я это слышал. — Совсем чуть-чуть. Побалуемся, так сказать.

Какие же они все-таки кретины! Заказчик, конечно, предупреждал, что нанял всех, кого только получилось, ради этого камня. Но я не ожидал, что очередь дойдет до таких идиотов. Они же даже не охотники за артефактами! Такой экипировкой, как у них, я снаряжался еще в начале своей карьеры, лет десять назад. И после первого же рейда я избавился от половины этого хлама. А четверть так вообще выкинул прямо сразу, еще только на пути на первый заказ. Потому что тащить все это на своем горбу было просто нереально.

— Мы оба знаем, что без меня вы отсюда не выйдете, — сказал я, улыбнувшись, держа камень на виду.

— Потому ты пойдешь с нами, — повторил бородач. — Но целым ты нам не нужен. Живым - да. Но не целым.

— У меня есть встречное предложение, — сказал я, с легкой насмешкой в голосе. — Вы сейчас разрядите свои пушки, бросите их в стороны, встанете у стены и дождетесь, пока я не выйду отсюда. С камнем, конечно же. После этого можете пытаться выбраться сами. Конечно, часть ловушек уже перезарядилась, так что будут новые потери. Но хотя бы кто-то выберется. В противном случае вы все останетесь здесь. И ваши крутые пушки с лазерными целеуказателями вас не спасут. Они останутся при вас. И шлемы тоже. Плитники. Только мертвецам оно все уже ни к чему.

Лидер хмыкнул, поднимая оружие.

— Предложение рассмотрено, обсуждено и отклонено, — ухмыльнулся он. — С потерями мы можем выйти и без тебя. Ты для этого не нужен.

Что ж, все понятно. К общему знаменателю мы не придем. Значит пора заканчивать эту игру.

Я вздохнул, будто был разочарован.

— Ладно... — сказал я. — По-плохому так по-плохому.

И я сжал левую руку, активируя спрятанный в ладони радиодетонатор.

Взрыв светошумовых гранат, которые я незаметно сбросил из рукавов, пока шел к камню, заполнил пещеру. Грохот и ослепительный свет ударили так, что на мгновение в подземной пещере стало светло, как самым солнечным днем. Я заранее был готов: активные беруши защитили от грохота, а специальные очки с поляризацией уберегли глаза от вспышки. А вот о противниках этого сказать нельзя - на мгновение они оказались полностью дезориентированы и потеряны.

Этого мгновения мне хватило. Всё вокруг будто замерло. Я ощутил, как время растягивается, как каждый удар сердца звучит всё громче в ушах. Движения перешли на уровень рефлексов, стали предельно точными — как у хищника, который выпрыгивает из засады на свою добычу. Одним плавным рывком я отскочил в сторону, укрываясь за острым выступом скалы. В этот момент рука уже была на пути к рюкзаку — тайный карман, тщательно продуманный для подобных ситуаций, открылся мгновенно. Я нащупал холодный металл пистолета, "Гюрзы", рукоять приветливо ткнулась в ладонь, как верный пес. Это не просто оружие — это МОЕ оружие.

Противников было восемь. Восемь силуэтов, тёмных и угрожающих, сливались с тенями пещеры. Их фигуры казались размытыми в слабом свете фонарей, брошенных на землю. Они думали, что у них есть преимущество. Думали, что численность спасёт их от скорой гибели. Ошиблись. Это была не просто схватка — это был обречённый бой. У меня в магазине — пули СП-10, специально созданные для того, чтобы прошивать броню, как бумагу. Я знал, что не промахнусь. В небольшой пещере, сжатой скалами, как грецкий орех в тисках, промахнуться сложнее, чем попасть в цель.

Первые три выстрела раздались как громовые раскаты, разрывая тишину подземелья. Грохот эхом отразился от стен, заставляя небольшое окружающее пространство содрогнуться, и только беруши спасли меня от оглушения. Два выстрела в грудь, один в голову — это было почти автоматически, почти по учебнику. Кровавый след на камнях стал немым свидетельством точности моей работы. Первый из противников рухнул мгновенно, словно кукла с перерезанными нитями, его тело глухо ударилось о каменный пол. Кровь запачкала камни, распространяя резкий, металлический запах.

Остальные метнулись за укрытия, как крысы, спасающиеся от нафыренного кота. Они начали стрелять наугад, туда, где я только что находился, но меня там, конечно же, уже не было. Выстрелы звучали хаотично, пулемётные очереди разбивали камни и пещера наполнилась грохотом. Но это были лишь жалкие попытки. Пули летели мимо, а я двигался с точностью танцора, используя каждый клочок тени, каждый выступ скалы в качестве прикрытия. Камень, который я до этого держал в руке, теперь безопасно лежал в кармане. А вместо него мои пальцы уже крепко сжимали газовые гранаты — еще один козырь в моих отсутствующих, но крайне широких рукавах.

Гранаты, зашипели в моих руках, когда я их активировал, и полетели в узкий проход впереди. Несколько секунд — и зелёно-жёлтый дым начал клубиться, растекаясь по пещере, заполняя её ядовитыми испарениями. Газ распространялся стремительно, проскальзывал во все щели и постепенно поднимался все выше и выше. Всё, что попадало в его область, дрожало, туманилось, становилось нечетким. Я слышал, как враги кашляют, рвутся к укрытиям, но газ уже делал своё дело. Лёгкие жгло, горло перехватывало, и каждый вдох становился тяжёлым.

Нет, он не убьет их... Если они прямо сейчас перестанут дышать!

Я достал маленький противогаз, больше напоминающий строительный респиратор, и быстро надел его, проверив крепления — не терпелось вернуться в бой. Время было на моей стороне. С пистолетом в руках я шагнул вперёд, скрываясь за стеной дыма. Теперь я был практически невидим. Они не могли меня видеть, их глаза слезились, лёгкие горели, а мысли спутались в ядовитой мгле. Это дало мне возможность атаковать.

Первый выстрел. Чёткий, как удар молнии. Точно в голову. Второй — тот же результат. Два тела упали, словно сломанные куклы, их руки ещё судорожно пытались ухватиться за оружие, но дыхание предательски уходило, превращая их в беспомощных жертв. Я не остановился. Движения стали молниеносными: присел, перекатился за другой выступ, укрываясь от неудачных попыток врагов попасть в меня. Выстрелы свистели мимо, пули отскакивали от стен, и одна рикошетом ударила меня прямо в грудь, прямо в спрятанный под рюкзаком камень. Глухой удар. Пуля нашла свою цель, но бронеплита, спрятанная в спинке рюкзака, приняла удар на себя. Только толкнулся в грудь камень, словно недовольный таким обращением с его артефактским величеством.

Я прицелился и спустил курок, но выстрела не произошло. Я осмотрел пистолет и понял, что стрелять он больше не будет - затвор был поврежден. По ходу, какая-то из пуль попала в него, возможно, тоже рикошетои.

Я сориентировался моментально. Откладывать было некогда. Оружие может отказать, но тело — никогда. Я нащупал ледоруб на поясе. Острые края зубастого клюва блеснули в тусклом свете, и я перехватил рукоять поудобнее, сокращая дистанцию.

Это уже было не просто оружие, а инструмент выживания в самых суровых условиях. И сейчас мне предстояло именно что выжить.

Я вырвался из-за укрытия, стремительно бросаясь на ближайшего врага. Его движения были смазанными, как в замедленной съёмке, а противогаз на его лице не мог защитить от того, что ожидало его дальше. Лезвие ледоруба вошло прямо между глаз, пробивая кости черепа с ужасающей легкостью. Тело повалилось на камни, и кровь быстро впитывалась в пыльный пол пещеры.

Оставалось ещё трое. Один из них лихорадочно тянулся за ножом на поясе, но его руки дрожали из-за того, что он успел наглотаться газа. Я метнулся вперёд, выбив нож из его рук, прежде чем он успел хоть что-то предпринять. Моё движение было быстрым, как удар змеи, и прежде чем он успел понять, что произошло, я уже на развороте засадил ему в ухо клюв ледоруба. И тут же перехватил не успевший упасть нож и метнул его. Лезвие сверкнуло, разрезая воздух, и с точностью вошло в голову предпоследнего противника. Прямо между глаз. Его тело застыло на мгновение, прежде чем рухнуло навзничь, с глухим стуком ударившись о землю.

Оставался только один. Я знал, что он находится у меня за спиной, и знал, что он меняет пустой магазин, но я не волновался. Когда МР5 будет полностью перезаряжен, он щелкнет так характерно, что этот звук ни с чем другим не спутать. И, пока этого не произошло - последний противник не представляет угрозы.

Так я думал.

Но, когда обернулся, то увидел, что он и не собирался перезаряжать оружие. Он тоже понимал, что это слишком долго, поэтому схватил оружие своего уже мертвого коллеги и выстрелил из него!

Я резко рванулся в в сторону, и даже почти успел. Короткая очередь ударила в плиту, одна пуля попала в правую руку, из которой выпал ледоруб, вторая в левую ногу. И еще две попали в живот, пройдя под плитой.

А вот это уже плохо... Это уже очень серьезные ранения, граничащие со смертью...

Но я еще жив!

А раз я еще жив, значит, надо доделать дело до конца!

Мои ноги коснулись земли, я рванулся вперед, и прежде чем противник успел осознать, что происходит, я уже был рядом, как тень. Я заблокировал его руку, сжимающую пистолет-пулемет. Он попытался освободить его, отойдя назад, но я шагнул вперед, продолжая зажимать его между нашими телами. Противник он не мог ни выстрелить, ни сменить магазин, его слегка затрясло от воздействия газа. Паника подогревала его движения, превращая их в хаотичные рывки. Я чувствовал его нервное напряжение, как его глаза расширяются в осознании неизбежности. Это было похоже на танец смерти, но я вёл этот танец.

Ведь здесь и сейчас, раненый я был ближе к смерти, чем он.

— Ты сдохнешь, ублюдок! — его голос дрогнул и сорвался на истеричный визг. Он был пропитан страхом, отчаянием и какой-то мрачной решимостью. В глазах, мутных от ужаса, я увидел не просто страх перед смертью — я увидел конец. Он знал, что его время пришло

Может быть, он и прав. Может быть, в этом затхлом подземелье смерть действительно будет наградой для нас обоих. Но если я уйду, я не уйду один. Лёгкая улыбка появилась на моём лице, и от этой улыбки противник побледнел, как будто увидел во мне свою смерть.

Я продолжал зажимать оружие между нами. Мои пальцы в этот момент добрались до гранаты, зацепленной за броню. Противник даже не успел среагировать, его мозг, погружённый в панику, не успел обработать происходящее. Одним движением я выдернул чеку и граната перестала быть просто оружием — она стала приговорм.

— Ты прав, — прошептал я ему на ухо, чувствуя, как его дыхание сбилось в рваном ритме. Его тело напряглось, но как-то слабо, неискренне. Он уже понимал, что ему не выбраться. — Но ты сдохнешь со мной.

Наемник отпустил автомат, закричал, попытался оттолкнуть меня...

Но я лишь облапил его посильнее, как старого друга, и прижал к себе, зажимая гранату между нашими телами...

Мгновение тишины повисло между нами, словно вселенная замерла в ожидании того, что должно было произнести.

И вдруг вспышка. Ослепительная. Всеобъемлющая. Взрывная волна ударила в грудь, словно тысяча кулаков одновременно. Боль пронзила каждую клеточку моего тела, разорвав его на части. Моё дыхание прервалось — воздух в лёгких, казалось, мгновенно выжжен огнем. Вокруг меня было только ослепительное, нестерпимо яркое свечение, а потом — оглушительный грохот, сметающий всё на своём пути.

Мир исчез. Всё — звук, свет, боль — слилось в одну стремительную карусель, прежде чем раствориться в абсолютной тьме. Я падал, как бы в бездонную пропасть, всё глубже и глубже, погружаясь в бесконечную пустоту. Я больше не ощущал ни времени, ни пространства — только это бесконечное падение, как будто я растворяюсь в самой жизни.

И где-то вдалеке, на самом краю этой пустоты, словно из другого мира, донёсся громкий, полный ярости и праведного гнева вопль:

— Это. Не. Для. Людей!

Глава 2

— Ну же, красотка, хватит построить из себя недотрогу!

— Давай, детка, мы хорошие парни! Ты просто пока что этого еще не знаешь!

— Да, пошли с нами, будет весело! Особенно для нас, га-га-га!

— Отвалите, ублюдки! Вы что, страх совсем потеряли?! Я сейчас на помощь позову!

— Кого, дорогуша? — голос, пропитанный ехидством, хлестнул, как ледяной ветер. — Кого ты собралась звать? Тут никого нет! Один вот был, и уже пытался помочь тебе. Напомнить, как это закончилось?

Так, это он обо мне, что ли? Судя по небрежному пинку по ребрам, даже не пинку, а так, попытке пошевелить при помощи ноги — обо мне.

Должно быть, я тот самый «один», который уже попробовал помочь девушке. Я правда этого не помню, но джентльменам, как известно, верят на слово. Тем более, что передо мной стоял другой очевидный факт, намного более интересный и важный.

Тот факт, что я все еще ощущаю мир вокруг себя. А он мог означать только одно: я жив.

И это было странно. Черт возьми, это было очень странно. Люди не выживают после того, как легли на оборонительную гранату. Не бывает такого. Но вот я лежу здесь, чувствую холод и шершавость асфальта под собой. Запах тухлой помойки лезет в нос откуда-то справа, а сквозь полуприкрытые веки просачивается тусклый свет, как будто где-то рядом горит свеча или очень тусклая лампа. Всё это — слишком реальные ощущения для мёртвого человека. А еще я ощущаю свое тело. Тело, которое за годы тренировок стало похоже на автомат: быстрые, точные, экономные движения, не требующие размышлений...

Уж свое-то тело я узнаю даже в алкогольном бреду!

Сомневаться в том, что я жив, уже не приходится. Я в своем теле. И что ещё более невероятно — это было не сновидение, не призрачное бестелесное существование. Голова кружится, легкий приступ тошноты, как после хорошего нокдауна или перебора с алкоголем - это все слишком реалистично даже для сна. А уж призрак точно не способен испытывать подобных ощущений.

— Смотри, вот она, твоя помощь! Будешь звать, а?! — тот же голос, пропитанный ехидством и насмешкой, снова раздался над моей головой, и мне в ребра снова полетела обутая в лакированную щегольскую туфлю нога.

Но я уже открыл глаза, я уже видел эту небрежную «атаку», и, конечно же, я не собирался позволять ей случиться.

Будет еще всякая шваль ногами своими размахивать!

Я подтянул ноги, сгибая их в коленях. Туфля угодила точно в мою голень, напряженную так, что можно было пальмы переламывать пополам. Судя по глухому хрусту, и тому, как парень заорал от боли, ему не понравилось. Блондин взвыл и рефлекторно скакнул в сторону, пытаясь оказаться от меня подальше, но я не собирался его отпускать. Я с ним еще не закончил.

Я быстро перехватил его ногу, зажал ее между своими ступнями и взглянул на его лицо снизу вверх.

Этот блондин воистину был пафосной карикатурой на успешного человека. Платиновые волосы, слишком аккуратно зализанные назад, острый подбородок, такой длинный, как будто лицо вытянули в фотошопе. Он был одет в щегольские пиджак и брюки, но мой наметанный глаз сразу подметил торчащие нитки, кривоватые швы и плохое качество самой ткани. Подделка, в общем. Подделка под какой-то именитый бренд, подделка под одежду, сшитую на заказ. Подделка под дорогую качественную одежду.

Да и весь он сам — подделка под человека. Всё в нём говорило о том, что он — не более чем пустышка, вся его уверенность — чистое притворство.

— Кстати, о помощи, — тихо произнес я, все ещё держа его за ногу. — Я бы на твоем месте тоже ее позвал. Тебе она тоже понадобится.

— Мне? Помощь? — блондин озадаченно посмотрел на меня сверху вниз, даже позабыв о боли в ноге. — Какая?

— Медицинская, конечно! — ответил я.

А потом надавил на его голень одной стопой, а второй — как крюком, — потянул на себя. Взмахнув руками, но все равно не удержав равновесия, блондин грохнулся на спину и раньше, чем он успел даже понять, что произошло, я уже схватил его за туфлю и резким рывком повернул ее на сто восемьдесят градусов.

Раздался вопль, дикий и пронзительный, словно от поросенка на свиноферме при виде мясника с ножом. Парень согнулся пополам, его лицо исказилось от боли, а мне оставалось ему только посочувствовать. Вывих голеностопа с разрывом связок это приличная такая травма. Ходить он сможет не скоро.

А нехрена было размахивать своими оглоблями! Приличные люди себя так не ведут, тем более при дамах! Я бы мог вообще пересчитать все кости его стопы, но был один нюанс. Еще несколько голосов доносились со стороны, и это значило, что противников больше, чем один. С одним я расправился быстро. Но это не означало, что я тут закончил.

Переулок тонул в полумраке, который слегка разбавлял тусклый неверный свет сверху. Ночь укрыла этот край города темным бархатным одеялом, и только одинокий фонарь скрипел на ветру где-то над головой. Его свет заставлял тени дрожать и видоизменяться, они будто жили своей жизнью.

Вдоль стены переулка стояли мусорные баки, открытые крышки создали ещё больше хаоса в театре света и тьмы. И в этом театре, кроме меня, было еще шестеро актеров. Семеро, учитывая блондина, все еще катающегося по полу.

Пять парней и одна девушка. Почти что как в той самой мемной картинке.

Парни все были примерно одного возраста, но совершенно разными по комплекции. От субтильного, щуплого блондина, который сжимался от боли, дошел до нынешнего гориллоподобного шкафообразного парня. Он-то и держал за плечи девушку, словно боялся, что она упадет и разобьется.

Девушка была красивой, слишком красивой для этого места и этой ситуации. Светлые волосы аккуратно уложены в короткое пышное каре, а ее платье — белое, облегающее — подчеркивало каждую деталь ее стройной спортивной фигуры. Вокруг стройных ног и высокой кружился легкий запах женского парфюма. Я даже не удивлен, что эти гоблины позарились на нее - перед такой красотой и самый богобоязненный монах не устоял бы!

Ее большие карие глаза смотрели на меня с легким удивлением, смешанным с тревогой, страха в них не было. Она держалась молодцом, даже несмотря на то, что ее плечи сжимал в своих лопатоподобных конечностях внебрачный сын Годзиллы и линкора, вполне способный просто поднять ее и без труда переставить на другое место.

Я вспомнил, что мне это напоминает! Десять лет назад, когда мне было всего лишь восемнадцать, я возвращался домой с дня рождения друга! Само собой, возвращался навеселе и услышал из точно такой же подворотни крики девушки о помощи! Вот только я совершенно не помню, сколько там было людей и как они выглядели. Да что там — я вообще не помню и не знаю, что произошло. Потому что как только я, свернул в переулок, сжав газовый баллончик в кармане, мне на голову обрушилось что-то, по тяжести сравнимое с небом, и я отрубился. А очнулся уже в больничной палате, в которой провел целых полторы недели с сотрясением мозга. И за эти полторы недели я просто задолбался отвечать на вопросы полиции о произошедшем.

Зато и сама полиция тогда нашла чем меня порадовать — рассказали, что девушку я все-таки спас. Косвенно, но спас. Когда неудавшиеся насильники отвлеклись на меня, как на досадную помеху, девушка не потеряла самообладания. Она быстро подобрала мой газовый баллончик, который я выпустил из рук, когда меня ударили по голове и залила из него насильников. Выиграв таким образом время, она убежала и вызвала полицию, которая и спугнула преступников.

Вот только сейчас у меня не было газового баллона в кармане… Но сейчас он мне и не был нужен. Ледоруба тоже нет, пистолета нет, рюкзака — я не чувствую их тяжести на привычных местах. Ничего нет. Но мне ничего и не нужно. Пять противников — это даже не смешно. Особенно если они все такие же как этот блондин. Это будет просто скучно.

— По-хорошему или по-плохому? — спросил я у парней, которые не знали, как реагировать и потому не спешили это делать.

— А по-плохому это как? — прогудел шкаф, что держал девушку за плечи.

— Это вот так. — я кивнул на блондина, который свернулся в позу эмбриона и уже даже перестал хныкать. Он сжимал руками вывернутую лодыжку и старался не двигаться, чтобы не вызывать новых приступов боли.

Я чувствовал неуверенность противников, ведь они тоже все это видели. Видели, как я одним движением расправился с блондином, видели, как он теперь мучается от боли... И теперь никто из них не хочет оказаться на его месте.

А, нет, один все-таки хочет!

— Ну давай по-плохому. — прогудел шкаф, отодвигая девушку в сторону и буквально передавая ее одному из своих подельников. — Правда сразу предупреждаю — я так ловко ноги крутить не умею... Так что тебе придется помучиться.

И он широко, по-колхозному замахнулся, как косой на сенокосе. Как будто собирался вынести мне нахрен челюсть с одного удара.

Его огромная рука полетела к моей голове, как шар для разрушения стен. Я тоже шагнул ему навстречу, но не для того, чтобы заблокировать удар — с нашей разницей в массе это все равно что комету пытаться остановить ракеткой для настольного тенниса. Вместо этого я просто коротким экономным движением вскинул ногу по восходящей траектории, и напряженный подъем стопы впечатался здоровяку между ног. Даже не закончив удар, шкаф мгновенно согнулся пополам, его колени подогнулись, и он стал даже ниже меня.

— Это… нечестно… — пропищал он другим, почти детским голосом.

— Во-первых, ты тяжелее меня килограммов на тридцать, — я назидательно поднял палец. — Это честно? А во-вторых, ты сам выбрал по-плохому. Разве я говорил, что «по-плохому» это то же самое, что «честно»?

— Нет, не говорил… — обреченно пропищал здоровяк.

— Именно. Не говорил!

И я резко развернулся, подшагивая второй ногой, и вмазал ему пяткой с разворота! Удар был таким резким, таким хлестким, что голова громилы качнулась, как воздушный шарик на веревочке, а его тело медленно завалилось вперед, прямо на блондина, который только-только перестал хныкать. Падая, он придавил ногу блондина, и тот снова заорал от боли, как потерпевший.

В общем-то, он и был потерпевшим.

— А вы как? — спросил я у оставшихся четверых, перешагивая через громилу. — По-хорошему или по-плохому?

— Сука! — заорал тот, которому громила передал девушку. — Урою! Мочи его, пацаны!

И, отпустив девушку, они втроем кинулись на меня, широко размахиваясь.

Нет, кое-что о драках они всё-таки знали. Наверное, когда-то давно проходили мимо какого-нибудь боксёрского клуба пару раз, и решили, что этого им хватит. Раз недостает навыков, решили компенсировать количеством.

Они даже не подозревали, насколько ошибались.

Первого я встретил прямым ударом в лицо — медленным и ленивым, специально таким, чтобы он подумал, что сможет уклониться. Он пригнулся, как я и ожидал, собираясь пройти мне в ноги, но тут его встретило моё колено. В споре между носом и коленом победило колено. Противник сделал полусальто и упал на спину без сознания, а из сломанного носа запузырилась ярко-алая кровь.

Второй попытался ударить меня ногой, как будто собирался выбить дверь. Я просто шагнул назад, перехватил его за пятку и снова прыгнул назад, через лежащего громилу. Противник попытался прыгнуть за мной, но неудачно — зацепился о тело друга. Всё, что мне оставалось, — потянуть его на себя, и вот он уже на асфальте в идеальном продольном шпагате. Судя по тому, как он взвыл и схватился за пах, это был его первый и явно неудачный опыт.

Что ж, рад помочь.

Третий налетел на меня, размахивая руками как ветряная мельница. Он компенсировал недостаток умения скоростью нанесения ударов, и очень быстро выдохся. Мне оставалось только подождать буквально десять секунд, держа дистанцию. Удары противника резко замедлились, а потом в них и вовсе появилось окно. И я им воспользовался, точно и четко пробив один-единственный удар ровно в кончик подбородка.

Последний противник был поумнее. Он понял ошибки остальных и решил придерживаться какой-то тактики. Удары ногами — короткие, и только по нижнему уровню, чтобы их нельзя было перехватить. Атаки руками — из закрытой стойки, тоже короткие, ни на мгновение не открывая защиты. И самое главное - он не пялился мне в лицо, как все предыдущие, а фокусировался на центре груди. Так было труднее предсказать его следующие атаки, ведь я не понимал, куда направлены его глаза.

Правильно себя вел, короче говоря.

На несколько секунд я даже испытал удовлетворение от боя с ним. Я будто снова оказался на канвасе тренировочного зала Маленького Джи, а против меня встал один из его учеников. Не самый лучший, далеко не самый лучший, ведь самым лучшим был я. Но все же способный подарить мне минуту-другую хорошей напряженной разминки, а учителю - дать очередной повод для гордости. Способный возвысить бой, превратить его из неуклюжего размахивания конечностями в отточенный и хорошо поставленный танец, в котором каждый пытается стать ведущим.

Но не каждому дано становится ведущим.

Подловив противника на очередном ударе по ногам, я коротким движением выбил опорную ногу, и он упал на асфальт, лишившись опоры. Попытался откатиться в сторону, но в узком переулке сделать это было сложно — упёрся в стену и на миг замер, не зная, что делать дальше.

Ответ был прост: ничего. Потому что я уже был за его спиной. Схватил его за волосы, оттянул голову назад и со всей силы впечатал её в кирпичную стену. Встреча прошла успешно — противник отключился. Убедившись, что он дышит, но не двигается, я пошёл к девушке. По пути перевернул того, кому сломал нос, на бок, чтобы он не захлебнулся собственной кровью. Подрались мы, конечно, на славу, но делать так, чтобы они умерли после этого — увольте. Не та ситуация.

Бой закончился, адреналин окончательно прогорел в крови, и его место снова заняло ощущение тошноты. Видимо, мне всё-таки попали по голове. Хотя я этого не помню, так что, скорее всего, это произошло до того, как я пришёл в себя. Хорошо, что вообще очнулся.

— Ты в порядке? — спросил я, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке, которая почему-то не сбежала и не позвала никого на помощь. Она всё это время стояла тут и смотрела, как я разбираюсь с бандитами.

— Да, в порядке, — ответила она мелодичным голосом. — А вот ты, похоже, не очень. Я думала, они тебя убили!

— Не дождётесь, — усмехнулся я. — А почему ты так решила?

— Ну, когда ты ворвался сюда, они сразу ударили тебя по голове! Вон той трубой.

Она указала на кусок ржавой трубы, валявшийся у стены. Я потрогал место, где болела голова, и почувствовал теплое и густое — кровь. Чёрт, повезло, что вообще смог подняться. Ничего удивительного, что мне так плохо — в прошлый раз после подобной травмы я неделю провалялся в больнице. И шрам остался на том месте, где теперь не растут волосы…

Погодите. Это что, получается, я снова переживаю то, что уже происходило? Но в этот раз всё пошло по-другому? Теперь я вместо того, чтобы проваляться в отключке, смог подняться и сделать что-то стоящее?

Я попытался посмотреть на свои руки, чтобы понять, действительно ли я помолодел на десять лет. Но перед глазами всё двоилось, меня пошатывало, а по краям зрение начало затемняться. Черные полосы заполонили всё поле зрения, и в конце концов картинка совсем пропала. Я почувствовал, как тело падает на асфальт следом за моими врагами.

И в этот момент до меня дошли последние слова девушки:

— И это нам еще повезло, что они не были магами! А то вообще могли бы и пепла от нас не оставить!

Глава 3. Сколопендра

Я очнулся уже во второй раз… Спустя сколько? По ощущениям, прошло минут десять, не больше. Но я понимал, что этим ощущениям верить нельзя. Во-первых, потому что сквозь полуприкрытые занавески пробивались яркие лучи дневного света. Во-вторых, потому что я уже не был в темном, узком переулке, где потерял сознание, а оказался в помещении. И вместо холодного, мокрого асфальта подо мной теперь была мягкая кровать, укрытая белоснежной простыней, которая ощутимо отличалась от той грязи и гнили, где я был всего пару мгновений назад.

Да и сам я был накрыт такой же белоснежной простыней, будто труп в морге — только живой. Неприятное сравнение, конечно, но по-другому и не скажешь. Однако чувствовал я себя явно лучше, чем тогда, когда впервые пришёл в себя. Голова ещё болела, но уже не так сильно, и перед глазами не двоилось. Состояние, конечно, всё ещё далёкое от идеального, но я мог двигаться и думать относительно ясно, что уже было обнадеживающим знаком.

Я начал оглядываться, пытаясь понять, где нахожусь. Да, комната, в которой я находился, не была грязным переулком, но и до номера люкс, в которых я останавливался в своих многочисленных командировках, ей было ой как далеко. Судя по убранству, это была больничная палата. Небольшая, без изысков: две кровати, по обе стороны от каждой — маленькие тумбочки, над которыми висел телевизор, а в углу стоял крошечный холодильник. Вторая кровать была заправлена настолько аккуратно, что складывалось впечатление, будто на ней никто никогда не спал — всё слишком безупречно, слишком стерильно.

А самое главное и приятное — в палате я был один.

Я сбросил с себя простыню и медленно сел на кровати. Всё тело протестовало — мышцы ныли, как будто я провёл несколько часов в изнурительных тренировках. Я хотел встать, но, взглянув на своё тело, понял, что лучше немного подождать. Что-то было не так.

Моё тело выглядело… странно. Оно было не тем, к которому я привык. Нет, это по-прежнему был я, но не тот я, который просыпался по утрам в последние годы, а будто я вернулся на несколько лет назад. Это было тело моего восемнадцатилетнего «я». Довольно неплохое тело, по-юношески гибкое, не жирное… Но ему было ой как далеко до той универсальной машины, в которую я превратил его за последние десять лет.

Я провёл рукой по плечу, и знакомый шрам от старой детской травмы тут же подтвердил, что это всё-таки моё тело, но из другого времени. Мама тогда чуть с ума не сошла, когда я угодил плечом на ржавый гвоздь, все боялась, что я схвачу столбняк, даже несмотря на прививку. А вот и родинка на груди — привычная, на своём месте, между третьим и четвёртым ребром.

А вот неровный, местами выщербленный и исцарапанный камень, то ли вплавленный то ли вживленный в кожу чуть выше и левее этой самой родинки.

Тронув его пальцами, я вздрогнул от неожиданного осознания. Это не просто камень. Он ощущался как часть моего тела, несмотря на то, что выглядел чужеродным предметом.

Чтобы разглядеть это чудо, сперва я разыскал ванную комнату, спрятанную за крошечной дверкой. Крошечное помещение с душем, унитазом и раковиной, но главное, что меня интересовало — это зеркало. Подняв подбородок, я долго всматривался в отражение: серо-коричневый камень, огранка небрежная, форма неправильная, но легко и без труда узнаваемая. Вне всяких сомнений — это был тот самый артефакт, который я нашёл перед схваткой с наёмниками, и в битве за который мы все погибли. В том числе и я. И теперь артефакт прочно обосновался на моей коже. Или вернее будет сказать «в» коже.

При этом что интересно и странно — кожа вокруг камня не показывает ни малейшего признака раздражения или воспаления — словно так и должно быть. Камень почти сливался с телом, выдавая своё присутствие лишь лёгким выпиранием.

Я никак не мог осознать происходящее. Больше всего это напоминало какой-то шпионский боевик, в котором герой тоже поначалу ничего не помнит, и ему только предстоит узнать всю правду о себе.

Если бы кто-то действительно вживил мне этот артефакт, ему бы пришлось вскрыть половину грудной клетки и вырезать половину ребер, чтобы найти место под камень. Но я дышу легко и свободно, словно ничего подобного не произошло… Да и где шрамы, которые неминуемо должны были остаться после такой операции?!

Да к тому же я не ощущал ровным счетом никакого дискомфорта, а ведь после операции обязательно должен следовать тяжелый период реабилитации! Даже больше — я вообще чувствовал удивительную лёгкость в теле, как будто сбросил двадцать лет! Десять лет, если говорить точнее.

Что ж, на этом мои полномочия, как говорится, все. Теперь у меня официально остались только две версии происходящего. Либо мой разум сочиняет эту невероятную историю, пока я лежу где-то с тяжёлой травмой в ожидании смерти, с памятью, уплывающей в смутное небытие..... Либо артефакт действительно оказался магическим предметом и перенёс меня обратно в моё молодое тело. И, как будто мало того, он перенёс и себя тоже, став частью моего существа.

Возможно ли это? В теории — возможно. Да, я всегда скептически относился ко всем эти артефактам, что таскал нанимателям, как каштаны из огня. Да, я всегда говорил себе, что лично для меня они ничего не стоят, а то, что богатеи готовы платить за них шестизначные суммы — это лишь их собственная дурость и ничего кроме… В конце концов, если же люди, которые коллекционируют марки или там пробки от пивных бутылок… И они тоже готовы платить огромные деньги за особенно редкие экземпляры!

Но это не значит, что я не допускал возможности, что какой-то из артефактов действительно обладает какой-то тайной силой. Я не то, чтобы не допускал подобного — скорее не интересовался темой достаточно активно. Мне было просто все равно, имеет ли очередная безделушка какие-то чудесные свойства или нет. Меня интересовали только громадные деньжищи, за которые их у меня выкупали.

Так было до этого момента…

Впрочем, даже если на самом деле все происходящее — бред умирающего мозга, нафаршированного осколками гранаты, я тоже не расстроюсь особо. По крайней мере, напоследок посмотрю интересные мультики и подивлюсь тому, какие забавности, оказывается, способно генерировать мое сознание.

Я снова провёл пальцами по камню, который теперь будто сливался с моим телом. На ощупь он был гладким, словно продолжение кожного покрова, хотя выглядел как самый настоящий минерал. Словно мастер татуировки проделал филигранную работу, запечатлев в моей плоти фотореалистичное изображение со всеми отблесками и тенями. Я даже ущипнул себя кончиками пальцев — и с удивлением заметил, как «камень» послушно сложился вместе с кожей. Он был подвижен и мягок, будто вовсе не камень, а настоящая плоть, реагирующая на каждое движение так, как ей и положено реагировать.

Логично, в общем-то. Если бы это и правда был камень, который не умеет растягиваться, как кожа, то при каждом вдохе у меня были бы проблемы. Особенно в пылу той драки в подворотне.

А, может, тогда у меня камня в груди и не было? Да нет, это уже конспирология какая-то. Я уже начинаю придумывать самые невероятные варианты, так сказать, «плодить сущности» без необходимости. А это не есть хорошо.

Пора перестать думать о теории заговоров, а то еще с ума сойду. Лучше приму душ, раз уж забрел в душевую, и попробую разобраться со всем этим позже.

Я принял душ, с удовольствием отметив, что тут не просто горячая и холодная вода, а горячая — реально горячая, почти кипяток. Еще из приятных неожиданностей тут были одноразовые мочалки, гели-шампуни и даже шапочки для душа имелись.

Ощущая, как после душа посвежело не только тело, но и разум, из которого напрочь вымыло все непростые мысли, я накинул на голову полотенце, и, вытирая волосы, собрался выйти обратно в палату.

И вдруг заметил, что в палате появился кто-то еще. Я остановился на самом пороге душевой, глядя на стройную попку, обтянутую белым халатиком, коротким настолько, что из-под него дразняще выглядывал кусочек задорных голубых кружевных шортиков. Как раз тот фасон, как я люблю.

Обладательница этой аппетитной задницы стояла спиной ко мне, нагнувшись над моей кроватью и поправляя простыню, которую я оставил скомканной в уголке. Движения девушки были вычурными и грациозными, словно она не кровать застилала, а участвовала в необычной театральной постановке одного актера… И одного зрителя.

На тумбочке рядом с кроватью стоял поднос, накрытый большим металлическим колпаком — да это же буквально завтрак в постель!

Или обед… Кто его знает, сколько сейчас времени. По крайней мере, при виде еды я живо ощутил, как желудок заворочался где-то в животе, намекая, что неплохо было бы его наполнить.

Почувствовав мой взгляд, девушка медленно разогнулась и обернулась.

Что ж, это совершенно точно тот случай, когда что сзади то и спереди. Фигуристая красивая брюнетка лет двадцати, может, чуть больше. Волосы собраны в две косы, которые вились вокруг головы и прятались под крошечной белой пилоткой с красным крестом, что непонятно как держалась на волосах и красиво контрастировала с ними. В противовес угольно-черным волосам, кожа девушки бледная, как будто она солнечного света не видела никогда в жизни. Это добавляло ей некоего холодного очарования — она была похожа на фарфоровую куклу, которая, несмотря на свою неприступность, завораживала. И словно девушка решила окончательно выбрать лимит по контрастам, у неё были ярко-красные, буквально вызывающе-яркие губы, и разные глаза: один — голубой, второй — зеленый, что придавало её облику необычное очарование.

— Доброе утро, — глубоким грудным голосом, чарующим похлеще какой-нибудь гипножабы, произнесла она, с интересом оглядев меня с головы до ног. — Вижу, вы уже… хм… Встали.

Живо представив себе, как удобно держать за эти ее косички, находясь сзади, я улыбнулся и кивнул:

— Ради такой красоты я бы проснулся в любом случае, — ответил я, усмехнувшись.

— Да, денек сегодня и правда отличный, — сделав вид, что не поняла намека, согласилась девушка, бросив быстрый взгляд в окно, словно не была уверена в сказанном. — Я вам завтрак принесла.

— Отлично, — я закончил вытирать волосы и бросил полотенце в ванную. — Я жутко голоден. Как волк. Даже вас готов съесть.

Я специально сказал это медленно, глядя при этом на грудь, которая заметно выпирала из халата. Сразу было понятно, что она не носит лифчик.

Око за око, сучка. Твоя очередь смущаться.

Но вместо смущения, она расхохоталась, закинув голову назад, как будто это было самым смешным, что она слышала за долгое время, и ответила:

— А вы за словом в карман не полезете! — она погрозила мне пальцем, и я поймал себя на мысли, что это уже превращается в игру.

— Конечно. В карман я лезу только за тремя вещами: ключи, кошелёк и презервативы. — я усмехнулся. — Кстати, о карманах — а где, собственно, моя одежда?

— Она тут, — девушка повернулась и наклонилась, хотя это было совершенно не нужно. Халат тут же пополз вверх, открывая вид на её аппетитную задницу. На правой ягодице показалась крошечная татуировка татуировка в виде свернувшейся в кольцо сколопендры, одновременно игривая, интригующая и предостерегающая.

Девушка открыла тумбочку рядом с кроватью и показала, что там аккуратно сложена моя одежда.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, глядя через плечо, и все так же не разгибаясь.

— С вашим появлением — просто прекрасно, — почти честно сказал я, подходя ближе и положив руки ей на талию, ощущая, как от её вида внутри меня разгорается нечто большее, чем просто голод.

Её брови резко взметнулись, а рот приоткрылся:

— Молодой человек, что вы себе по?..

Но я лишь аккуратно подвинул её в сторону, чтобы добраться до подноса с завтраком. Сняв крышку, я осмотрел, чем меня накормили: овсянка с малиной, сэндвич с ветчиной и сыром, бутылка воды и крошечный кофейник. Недурно, черт возьми! Куда там привычной больничной еде! И близко не валялась!

Я откусил кусочек сэндвича и, повернувшись к ней, спросил:

— Собственно, а что «молодой человек»? Я же сказал — голоден как волк. Или вы все-таки предпочитаете, чтобы я съел вас?

— Вы отравитесь. — Она мило улыбнулась, и мне показалось, что где-то рядом зашуршали хитиновые сегменты панциря сколопендры, создавая легкую дрожь в воздухе.

— А я немного, — я улыбнулся. — В малых дозах и яд, знаете ли, бывает лекарством. Кстати, мы до сих пор не знакомы.

— Говорите за себя. Я о вас знаю всё: Олег Николаевич Стрельцов, восемнадцать лет, рост сто восемьдесят два, вес семьдесят килограммов, размер ноги сорок два, размер одежды сорок шесть. Татуировки отсутствуют, следы оперативного вмешательства на протяжении жизни отсутствуют. Группа крови первая, резус-фактор положительный. Поступили вчера ночью с черепно-мозговой травмой.

— Значит, прошло не так много времени, — я задумчиво кивнул. — А к вам как обращаться?

— Я доктор Мила, ваш лечащий врач, — улыбнулась она, демонстрируя белоснежные зубки, из которых особенно выделялись клыки.

Нет, оказывается, лимит по контрастам она еще не выбрала…

— Вам не идёт, — откусил я новый кусок сэндвича.

— А вы нахал, — хмыкнула Мила, не отводя вщгляда. — Вам ваше имя тоже не очень-то подходит, знаете ли. Олег…

— Поэтому у меня есть другое. Все зовут меня Оникс.

— Оникс, — она цокнула языком. — Да, это намного лучше. Хотя по сути то же самое. Увы, альтернативы для своего имени я вам предложить не могу.

— Ладно, придумаю что-нибудь сам, — махнул я рукой и налил себе кофе, наслаждаясь полузабытым ароматом.

— Даже интересно, что у вас получится в итоге. — с усмешкой в голосе произнесла Мила. — Что ж, больной, принимайте пищу, а ближе к обеду я снова вас навещу и мы… проведем кое-какие… исследования.

Она снова посмотрела на меня таким взглядом, словно раздевала, хотя дальше уже было некуда. Лёгкая улыбка на ярко-алых губах не давала мне сомневаться в её мыслях.

— Исследования — это важно, — важно закивал я. — Я даже готов завтраком пожертвовать ради того, чтобы заняться с вами… ну, исследованиями. Может, прямо сейчас и приступим?

— Увы, вас уже ждут несколько посетителей, — ответила она, прикидываясь огорчённой. — Ближе к обеду, больной. Ближе к обеду.

Посетители? Кто мог прийти ко мне? Интересно. Я даже готов отложить соблазнение этой языкастой сучки ради того, чтобы узнать. Пускай как раз она помаринуется немного, вспоминая наш разговор и все тонкие и не очень тонкие намеки.

— Ладно, — согласился я, хотя внутри меня уже строились планы совсем другого совместного времяпрепровождения. — Как позавтракаю, пусть заходят.

— Как закончите, нажмите кнопку внутри тумбочки.

Мила развернулась и направилась к двери, грациозно покачивая бёдрами. Я невольно обратил внимание на её ноги и с удивлением обнаружил, что вместо строгих туфель на ней были пушистые тапочки с помпонами.

Они как будто тихо нашептывали: «Она не такая, какой кажется», добавляя в образ доктора еще больше загадочности, привлекательности… И странности, чего уж там.

Сюр какой-то. Честно слово, сюр.

Я оделся, отметив, что это та же одежда, в которой я дрался — свободные чёрные штаны и тёмно-синяя рубашка-поло. Карманы пусты, ну да этого и следовало ожидать.

Закончив завтрак, я нажал на кнопку. В тот же момент дверь распахнулась, и на пороге появилась ещё одна девушка.

На этот раз это была не Мила, и в отличие от доктора, эту я хорошо знал.

Глава 4

В девятом классе к нам в школу пришла новая ученица, которая переехала из другого города. Она попала в наш класс и сразу же привлекла внимание всех парней, а потом и учителей.

Ее звали Ольга Белова, и она была настоящей бомбой, взорвавшей наш скучный школьный мирок, состоящий из троек и пиццы в школьной столовой. Тонкая и невысокая, с густыми темно-русыми волосами, которые свободно спадали на плечи и закрывали один глаз, она в своем возрасте уже выглядела как модель с обложки модного журнала. У нее была отличная спортивная фигура, которая говорила о том, что она активно занимается спортом, и милое лицо с пухлыми губами и ямочкой на подбородке, что придавало ей особый неповторимый шарм.

Ольга училась на отлично почти по всем предметам, и это не оставалось незамеченным учителями. Она была популярной среди ребят, и не только из-за своей внешности. Она играла за школьную команду по теннису и добивалась в нем приличных успехов, что добавляло ей очков в глазах сверстников. Каждый раз, когда она выходила на корт, все парни замирали, восхищаясь ее ловкостью и грацией, и особенно — темпераментными возгласами при каждом ударе ракеткой.

Все парни были в нее влюблены и пытались привлечь ее внимание, но у них ничего не получалось, потому что она никого к себе не подпускала. Ей интересовали «мужчины, а не мальчики», и часто после школы ее забирали черные тонированные машины, которые через два раза на третий менялись. Это добавляло ей популярности, и даже то, что она быстро стала старостой класса, не уменьшило ее очков в глазах сверстников, как это обычно бывает. Наоборот, ее авторитет только рос.

Потом, по стечению обстоятельств, мы поступили в один и тот же университет и даже на один факультет. Я помню, как мы вместе подавали документы в приемную комиссию, и она с улыбкой говорила о своих планах на будущее. Но после того, как я попал в драку в подворотне, моя жизнь изменилась и наши пути разошлись. Я бросил учебу и ушел заниматься тем, чему в университете не научат. Тем, чему вообще нигде не научат. Чему вообще нельзя научить, можно лишь научиться.

А она осталась. Закончила учебу, вышла замуж и, наверное, родила детей. Честно говоря, не знаю, не интересовался. Главное, что сейчас передо мной стояла не взрослая одутловатая женщина с детьми, а та самая тонкая девчонка, с которой мы вместе подавали документы. Ольга выглядела так же, как и тогда, с легкой ноткой серьезности на лице, которая придавала ей взрослый вид.

На ней была строгая черная юбка до колен, белая рубашка с длинными рукавами и туфли на невысоком каблучке, которые щелкали по полу, когда она подходила ко мне. На плече висела маленькая сумочка, в которую, казалось, поместится только телефон. Она выглядела очень серьезной и взрослой, но в ее глазах все еще светилась та искорка, которая когда-то привлекала всех вокруг.

Насколько я помню, никому из нашего класса не удалось ее завалить в койку, хотя многие пытались. Она всегда была на шаг впереди в вопросах любого флирта, раскалывала под орех любые подкаты, но ее уверенность в себе только раззадоривала парней, готовых из кожи вон вылезти, лишь бы обратить на себя ее внимание.

— Стрельцов! — произнесла Оля звонким голосом, как будто перед ней стоял целый строй парней, и она пыталась вызвать меня из этого строя.

— Каких стрельцов? — я притворно оглянулся. — Тут никого нет, только я!

— Не паясничай! — отрезала Оля и, щелкая каблуками по полу, подошла ко мне. — Зачем ты это сделал?!

— Хм… Что именно из того, что я сделал — зачем? — спросил я, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Зачем ты ввязался в… это! — Оля нахмурилась и всплеснула руками, как будто я не в больнице лежал, а был пойман с краской возле свежего граффити в туалете.

— Я все еще не понимаю, о чем ты!

— О чем, о чем! — Оля раздраженно махнула рукой. — Вступительные экзамены в Урмадане уже послезавтра, а ты в больнице! Как ты теперь будешь сдавать экзамен?! Что мне сказать нашему куратору? У тебя и так способностей кот наплакал, а теперь ты вообще лишился возможности показать их!

— Стоп-стоп-стоп! — я поднял ладони, останавливая словесный поток Оленьки. — Вот сейчас немного притормози и давай поподробнее.

— С какого!.. — Оля нахмурилась, прерывая сама себя и уже другим голосом продолжила. — Хотя да, меня же предупреждали, что такое может быть… Ты же не все помнишь, да? С какого момента?

— Ну про Урма… Как его там и магию не помню. — я поднял руки и посмотрел на них. — Давай по порядку. Что за Урма… Блэт, как ты это произнесла?

— Урмадан. — совсем другим тоном ответила Оля. — Сокращение от «Университет Развития Магического Дара Новаторский». Туда в восемнадцать лет поступают все, кто владеет магическим даром. Любым магическим даром.

— Любым? — уточнил я. — Типа их несколько?

— Конечно, несколько. — Оля удивленно посмотрела на меня. — Их очень много, я бы сказала! Кто-то телепортируется, кто-то повелевает огнем, кто-то читает мысли…

— А я что? — перебил я Олю. — У меня какая способность?

— Ты что, и это забыл?! — Оля всплеснула руками. — Ну ты даешь, тебе совсем память отшибло!

— Возможно. — не стал спорить я. — Просто я что-то не замечаю за собой никакой сверхсилы.

— Потому что никакой сверхсилы у тебя и нет. — Оля вздохнула, опуская руки. — Никто не знает, какая у тебя магическая способность, ведь ты не из знатного рода. Дети аристократов всегда знают, какая у них сила — та же, что у их родителей. И они с детства ее развивают. А в тебе магию почувствовали только на всеобщей проверке в девятом классе, а до того момента никто и не знал, что ты тоже одаренный. И, тем более, никто не знает, в чем именно ты одарен.

— То есть, просто надо принять как факт, что я владею магией, а все остальное определится потом? — уточнил я.

— Вроде того. — Оля кивнула. — Если ты выдержишь вступительный экзамен в Урмадан, то в процессе обучения ты узнаешь все не только про магию в общем, но и про твою собственную магию в частности.

— А магия это вообще как… Частое явление для людей? Много кто владеет магией?

— Ну где-то один из тысячи. — неуверенно ответила Оля. — Может, из полутора тысяч… Я не владею точной статистикой.

— И сколько магов у нас в классе? — я задал уточняющий вопрос.

— Он уже не «наш». — фыркнула Оля. — Мы выпустились, забыл? Ах да, забыл… В «нашем», как ты его называешь, классе, магов было необычно много — целых четыре человека из тридцати. Некоторые даже говорили, что нас специально учили магии.

— Нас учили магии? — восхитился я.

— Нет, нас учили обычным предметам, как и обычных людей. — терпеливо, но явно начиная терять терпение продолжила Оля. — Магии нас начнут учить только в университете, в который ты теперь не поступишь!

— Почему не поступлю? Я здоров, как бык!

— Ну да, объясни это не мне, а той су… суровой женщине, которую назначили твоим лечащим врачом! Она даже пускать к тебе нас не хотела, говорила, что тебе нужен покой и что лежать тебе здесь как минимум неделю с твоим сотрясением мозга!

— Нас? — эхом повторил я. — Кого «нас»?

— Это, ну… — на секунду стушевалась Оля. — Неважно. Важно, что тебе теперь придется написать прошение о том, чтобы для тебя провели отдельный экзамен для поступления в университет, и для этого я здесь. Напишешь, а я его передам приемной комиссии… Хотя и не знаю, есть ли в этом смысл, ведь на индивидуальном экзамене с комиссией у тебя просто нет шансов пройти. Точно не в том случае, когда ты даже сам не знаешь, в чем заключается твоя магия. Ты ее просто не сможешь показать!

— Это и не нужно. — отрезал я. — Я буду на общем экзамене, только напомни, когда и где он состоится.

— Как ты там собираешься быть?! — вспыхнула Оля, но я остановил её жестом.

— Это не важно. Это мои проблемы. Я сказал, что буду, значит, буду.

— Ну, хотя бы на всякий случай напиши прошение… — удивлённо округлив глаза, Оля сменила тон на просящий. — А то вдруг…

— Никаких «вдруг», детка. — я улыбнулся. — Я там буду. Я сказал.

— Ты что, сбежать собрался? — недоверчиво спросила Оля.

— Если я скажу «Да», ты либо побежишь предупреждать врачей, либо, даже если не побежишь, будешь чувствовать себя причастной к этому.

— Да вот ещё! — залилась краской Оля. — Больно надо!

— Будешь-будешь. — заверил я её. — Я же знаю, как ты трепетно относишься ко всему, что попадает в твою зону ответственности… А я, по твоим словам, в неё попадаю по воле нашего куратора… Кем бы он ни был…

— Тогда просто скажи «Нет», и я буду спокойна! — вскинула голову Оля.

— Я не люблю, когда девушки рядом со мной спокойны. — хищно улыбнулся я. — Мне нравится, когда они испытывают настоящие и неподдельные эмоции.

Оля несколько секунд смотрела мне в глаза, поджав губы, ожидая, когда я отведу взгляд, но я не собирался этого делать. Я видел много людей, которые были в гораздо лучшем положении, чем Оля. Она моргнула и отвела взгляд, уткнувшись в пол. Я заметил, как её щеки слегка порозовели, и она тихо произнесла:

— Дурак…

— О, слова, недостойные старосты! — я погрозил ей пальцем. — Как тебе не стыдно! Лучше ответь на пару вопросов, раз уж ты здесь.

— Я тебе что, энциклопедия ходячая?

— Ну, судя по твоим оценкам, можно и так сказать. — ухмыльнулся я, подвинулся на кровати и хлопнул ладонью. — Садись, в ногах правды нет.

Оля снова смерила меня суровым взглядом, сложив руки на груди, но поняла, что я не шучу, и что-то в ней сломалось. Не привыкшая к таким серьёзным предложениям, она немного неуверенно подошла к кровати и села рядом, так, что я мог легко коснуться её колена, затянутого в чулки телесного цвета — хорошие девочки ведь не ходят с голыми ногами.

— Чего тебе? — недовольно спросила Оля, глядя в сторону. — У меня не так много времени, дел полно.

— О, я не займу много времени. Просто задам пару вопросов. Первый — кто ещё двое магов в нашем классе?

— Ватрушкин и Укропов. — Оля даже не посмотрела на меня, но фыркнула, выражая своё отношение к ним. — Вот же свезло мне!

— А остальные?

— Остальные не поступают, очевидно. — она скосилась на меня надменным взглядом.

— Это понятно, я имею в виду, что их ждёт дальше? Чем они будут заниматься?

— Кто чем захочет. Как и все обычные люди. У кого-то способности к музыке, кто-то хочет стать ветеринаром. У кого-то способности к черчению, а другой хочет быть жонглёром в цирке.

— Понял. Следующий вопрос — как вообще проходит экзамен? Какой балл нужно набрать и как эти баллы считаются?

— Экзамен — это экзамен. — глубокомысленно произнесла Оля, чуть ли не подняв палец, чтобы привлечь внимание. — Экзамен всегда разный.

— В смысле? Каждый год?

— Нет, в смысле для каждого абитуриента. — она понизила голос. — Магические способности у всех разные, поэтому оценивать их по одному параметру невозможно.

— Хочешь сказать, для каждого абитуриента проводят свой собственный экзамен? — восхитился я. — Сколько времени на это уходит?!

— Немало. — вздохнула Оля. — Почти целый день.

— Ты сейчас шутишь? — я посмотрел на отличницу. — Целый день на кучу абитуриентов, которые поступают все вместе?

— А что? — она удивлённо посмотрела на меня. — На каждого абитуриента выделяется от двадцати до тридцати минут, а некоторые и вовсе проходят без экзаменов, если видно, что у них сильные магические способности. Например, если они из древнего сильного рода и с детства показывают свою мощь.

Отлично, теперь ещё и древние рода появились. Но это уже мелочи, ведь в моём старом мире тоже были такие рода, гордящиеся своей родословной. Некоторые из них даже меня нанимали.

— А какая у тебя магическая способность? — полюбопытствовал я. — С виду вроде бы ничего особенного.

— Скажешь тоже. — Оля горделиво вскинула подбородок. — А это тогда что?

Вдруг она вскочила с кровати и бросилась в другой угол, но в то же время осталась сидеть на месте, ехидно глядя на меня. В палате на мгновение оказалось две одинаковых Оли: одна добежала до угла и прошла сквозь стену, словно была призраком. Скорее всего, так оно и было.

— Интересно. — не особенно впечатлившись, сказал я. — А практический смысл у этого есть? Ну, кроме как отвлекать кого-то?

— Конечно, есть! — Оля фыркнула. — Если я захочу, я могу переместиться на место своего двойника, даже через стены и другие объекты!

— Это уже лучше, да. — оценил я. — И как думаешь, какой экзамен выпадет тебе?

— Я об этом не думаю. Я просто готовлюсь.

— И как же можно подготовиться к тому, что ты не знаешь?

— Очень просто. Надо готовиться ко всему сразу. — явно заученными словами ответила Оля. — Экзамен — это не только проверка магических способностей, но и проверка самого абитуриента как человека. Как быстро он соображает, какие решения принимает в критической ситуации и так далее. В общем, это имитация будущей деятельности с максимально возможным уровнем достоверности.

— Будущей деятельности? — я зацепился за это. — А чем вообще занимаются маги?

— Кто чем. — Оля поправила челку. — У кого к чему душа лежит. Кто-то создаёт артефакты, кто-то занимается врачеванием, кто-то работает на обычных людских работах, заменяя сразу несколько человек. Но большинство, конечно, становятся Стражами.

— Стражами чего? И от чего?

— Я как будто младшему брату объясняю, как устроен мир. — улыбнулась Оля.

— Агу. — безэмоционально ответил я. — Так что там со Стражами?

— Стражи — это те, кто защищает наш мир от тварей, которые лезут из разломов пространства.

— О, отлично. — глубокомысленно сказал я. — Хоть что-то понятно. Нет, ни хрена на самом деле. Разломы в пространстве, говоришь? Твари? И где и как часто они появляются?

— Где угодно, когда угодно, как угодно. — отчеканила Оля. — Именно поэтому Стражи так важны, ведь чем их больше, тем выше шанс, что кто-то окажется рядом с разломом и сможет защитить людей от тварей.

— А эти твари, они какие?

— Какие угодно. Похожие на слизней, пауков, летучих мышей, драконов. — Оля покачала головой. — Несколько раз даже было что-то похожее на тучи москитов. Но главное — все они смертельно опасны для людей.

— А для Стражей? — И для Стражей, конечно. — кивнула Оля. — Но, кроме опасности, Стражам твари приносят и пользу. Уничтожая их, Стражи становятся сильнее.

Ладно, с этим разберёмся потом. У меня осталось ещё два важных вопроса, которые помогут окончательно сориентироваться в этом мире.

— Ладно, следующий вопрос — ты не знаешь, где мои родители?

— Родители? — Оля перевела на меня взгляд, который из раздражённого стал испуганным. — Стрельцов, ты… Как бы тебе это сказать…

— Я сирота? — прямо спросил я.

— Ну… В общем… Да. — понурившись, выдавила из себя Оля.

Ага, значит, в этом аспекте нет никаких различий с моим родным миром. Там я тоже лишился родителей в пятнадцать лет после аварии, в которой погиб отец, а мать впала в кому на три года и тоже умерла, так и не придя в сознание.

— Ладно. — я махнул рукой. — Не бери в голову. Лучше ответь на последний вопрос. Ты когда-нибудь видела такое?

Я задрал рубашку, показывая Оле камень на груди. Она без интереса скользнула по мне взглядом и пожала плечами:

— Ты сейчас о чём?

— Так об этом же. — я ткнул пальцем в камень. — Нормально всё, да?

— Ну, след и след. — Оля снова пожала плечами. — Ты говорил, что это у тебя после той аварии осталось.

А ведь и правда, у меня на груди остался шрам. Я был единственным пристёгнутым в машине, и ремень безопасности так сильно врезался в грудь, что оставил тоненький след — кожа чуть другого оттенка, чем вокруг. Это было настолько незаметно, что я давно забыл об этом. А Оля сейчас напомнила.

Но это всё не главное. Самое важное — она не видела никакого камня у меня в груди.

Глава 5

— Ты… Это… — тихо начала Оля, отвлекая меня от мыслей. Я мотнул головой, возвращаясь в реальность, и посмотрел на неё.

Мать моя, да она же покраснела! И не просто покраснела, а еще и отвела глаза, явно чувствуя себя неловко! И все это лишь от того, что ее буквально силой заставили прикоснуться к мужскому телу?

Это правда та самая Белова, которая отшивала всех парней, включая старшеклассников-спортсменов, которые хвастались своими мускулами и наградами? Та самая королева Белова, которая на всех смотрела сверху вниз? Или со мной осталась жалкая подделка, а неповторимый оригинал сбежал через стену, когда она показывала мне свои способности?

Нет, все-таки правду говорят — чем более недоступной кажется девушка, тем больше шанс того, что никто просто не решается к ней подступиться. Трусят, попросту говоря.

— Мне пора, — сказала она, резко отдернув руку, как будто я был горячим, и вскочила, поправляя юбку.

— Точно? — усмехнулся я, наблюдая за ней.

— Я… — засуетилась она, всё ещё пытаясь спрятать глаза, лишь бы не встретиться со мной. — В общем, я всё тебе сказала.

— Да, понял, понял, — я улыбнулся, не отрывая от неё взгляда. — Вступительные экзамены, всё такое. Я буду, не переживай. Я же обещал.

— Вот и… хорошо, — совсем стушевалась Оля. — Тогда я пошла. В двенадцать на экзамене! Не опаздывай!

— Да, детка, — не удержался от подколки я, и Оля, снова покраснев, выбежала из палаты

Но это не означало, что всё успокоилось. В щели открывшейся двери я заметил, как Оля, не пройдя и нескольких шагов, остановилась и начала с кем-то громко разговаривать, размахивая руками. И взмахи эти явно были недовольными, словно она пыталась отогнать от себя рой пчел.

Но это длилось недолго — дверь закрылась, и я остался в тишине. Пришлось бы встать с кровати, чтобы снова открыть ее, но я не стал этого делать. Во-первых, мне было лень, а во-вторых, подслушивать — это некрасиво. Не говоря уже о том, что мне не очень-то и интересно, о чём она там спорит. И с кем — тем более не интересно. Это ее дело. Вернее, их дело. Их же там как минимум двое. Не сама же с собой Ольга спорила, и не со своим вторым «я», которое убежало в коридор через стену бесплотным призраком.

А вот меня больше интересовала её реакция на меня, точнее, на мои действия. Как она стушевалась и покраснела, когда я схватил её за руку и заставил себя её потрогать.

Если подумать, то ничего удивительного в этом нет. Она привыкла, что все вокруг стараются угодить ей, вытанцовывая и лебезя. А когда встретила настоящего мужчину, который просто берёт то, что ему нравится, её шаблон сломался. Легко говорить, что ты ищешь «мужчину, а не мальчика», но «ищу» значит «ещё не нашла». При этом как вести себя с настоящим мужчиной, она не знает. В этом плане доктор Мила явно даёт ей фору, но она старше меня на пару лет, а то и больше.

Хотя, это касается только моего тела. Психически-то я остался уверенным в себе мужчиной под уверенный тридцатник.

Проклятье, так получается, у меня впереди ещё целая жизнь? Даже если не целая, то как минимум половина. И мир вокруг не совсем такой, как я привык, но у него есть общие черты с моим прошлым. Это значит, что я могу прожить эту жизнь по-другому, не совершая тех же ошибок. Выкупить биткоин на старте… А нет, стоп, если мне сейчас восемнадцать, то он уже успел взлететь в небеса и сейчас как раз должен начать медленное падение.

Что ж… Даже если это всего лишь бред умирающего, пусть так и будет. Я всё равно завтра пойду на вступительный экзамен и поступлю в университет магии. Чёрт возьми, мне выпал шанс стать как Гарри Поттер, оставаясь при этом собой… Как вообще можно такое упустить?!

Неплохо было бы придумать, чем я буду заниматься после экзамена, а ещё лучше — после обучения в университете. Но, увы, у мира были другие планы. Дверь в палату снова распахнулась, и на пороге появились двое.

И их я знал тоже.

Петя Ватрушкин и Вася Укропов — та самая парочка, которую Оля назвала как еще двух магов, которые будут поступать в университет из нашего класса. В моём мире они так и не поступили ни в какие университеты, поскольку оба были отпетыми хулиганами, чьи родители приходили в школу, как на работу. Разве что зарплату получали не рублями, а жалобами учителей.

Оба лба пили и курили с седьмого класса, учились на тройки и двойки, но по физкультуре у них всегда были пятёрки, потому что они играли в школьной команде по баскетболу. Это было единственное, чем они выделялись, но этого им было достаточно, чтобы считать себя самыми крутыми в классе.

Ватрушкин действительно имел успех у девушек и постоянно хвастался, как «замутил» с одной или другой. А Укропов, после нескольких неуклюжих попыток подкатить к Оле (которые они жестоко пресекла, как делала это со всеми остальными) решил сменить тактику. Он решил, что если он не будет подпускать к ней никого, то рано или поздно она станет его — то ли от безысходности, то ли от понимания того, какой он крутой и сильный. Так или иначе, он начал «защищать её честь» от всех, включая старшеклассников, благо физическая форма ему это позволяла. Это продолжалось несколько месяцев, пока ему не надоело, и он не нашёл себе другую цель.

Судя по его недовольному лицу и тому, как они с Олей ругались за дверью, в этом мире ему пока еще не надоело…

— Слышь, ты! — с порога начал Укропов. — Ты вообще, что ли, берега попутал?

— Да нет вроде, — спокойно ответил я. — Там, где ты стоишь, берег острова, на котором живут аборигены, поклоняющиеся пролетающим мимо самолётам и общающиеся сплошным мычанием. Всё правильно? Не попутал или как?

Укропов ненадолго замолк, пытаясь переварить услышанное, но в итоге решил не загружать свою голову лишними мыслями и проигнорировал мой выпад:

— Тебе кто разрешил Ольку трогать, а, тля?

— Ну точно не ты, — усмехнулся я. — Она сама и разрешила, полагаю. А в чём дело? А, понял — тебе-то до сих пор не разрешает! Бедненький куколд!

Вот этот выпад, более простой и понятный, чем пассаж про аборигенов, наконец-то дошел до Укропова. И не просто дошел, а, судя по тому, как он сразу покраснел, практически превратившись в помидор, я попал в точку. Ничего удивительного, в общем-то.

— Ты точно берега попутал… — пролепетал Укропов, у которого чуть ли пар из ушей не валил. — Как только выйдешь из больницы, я тебя…

— Что именно «ты меня»? — заинтересовался я. — Угостишь мороженым?

— Угостим, только не мороженым, — усмехнулся Ватрушкин. — Будет невкусно, но хватит на всю жизнь, уж поверь.

— О, правда? А почему только когда я выйду из больницы? — я зевнул. — Вас тут двое, я один, да еще и лежу на кровати. Так в чем проблема? Давайте, ребята, сказали А, так сделайте и Б.

— Ну да, ищи дураков, — пробормотал Укропов. — А нас потом по камерам узнают и в полицию потащат за то, что на инвалида напали? Нет уж, мы подождем, пока ты отсюда выйдешь, и тогда…

Он сжал кулак, заставляя пальцы хрустеть. Он думал, что это выглядит угрожающе, а на самом деле выглядело глупо. И смешно. Но больше — глупо.

— И тогда что? Сделаете меня настоящим инвалидом? — вздохнул я. — Да уж, ну и злодеи пошли. Заходят как-то раз в палату к больному два крутых парня, а в итоге по степени крутости оказываются на уровне ватрушки и укропа.

— Слышь ты… Скорострельцов… — неумело попытался подколоть меня Укропов.

— Серьезно? — искренне удивился я, не давая ему договорить. — Это правда единственное, на что хватило твоих умственных способностей? Вот это неумелое коверкание фамилии — это все, на что ты способен? Черт, ну ты бы хоть у мамки своей взял пару уроков, думаю, даже она смогла бы придумать более оскорбительную шутку!

— У меня хотя бы есть мамка, — оскалился Укропов. — А твоя вот сдохла!

Я на несколько секунд замер, пытаясь понять, это он от глупости сказал или, наоборот, впервые в жизни выдал что-то обдуманное. Хотя какая разница. Он уже это сказал. А за свои слова надо отвечать.

Пусть я давно смирился с тем, что мама мертва. Пусть я уже привык жить без нее. Но это не значит, что я позволю кому-то говорить о ней в таком тоне. Тем более, если я к этому «кому-то» изначально не испытываю ни капли симпатии. Тем более, если этот «кто-то» и сам давным-давно напрашивается на добрую порцию звездюлей.

Я откинул простыню, которой был накрыт, и спустил ноги с кровати, прямо в развязанные кроссовки, которые стояли рядом.

— Идем, — коротко сказал я, махнув рукой и направляясь к двери.

— Куда? — удивился Укропов.

— На улицу, — пожал я плечами, берясь за ручку двери. — Или где вы там собрались меня угощать? Макдональдс? Шоколадница? Не знаю… Ресторан какой-то? Короче, идем туда, где нет камер.

— Зачем? — не понимал Укропов.

— Ну как зачем, — вздохнул я и развернулся к нему. — Ты же сам хотел. Говорил, мол, когда ты выйдешь из больницы. Вот я выхожу. Вы со мной или как?

Не дожидаясь ответа, я дернул ручку двери и вышел из палаты.

За дверью оказался коридор с большими окнами, через которые пространство заливало ярким солнцем. Я посмотрел налево, направо, увидел на стене зеленую стрелочку с бегущим человечком и надписью «Выход» и двинулся туда, куда она указывала.

Я даже не оборачивался, чтобы выяснить, пошли ли за мной двое незваных гостей — конечно, пошли. Им было некомфортно оставаться одним в палате. Их там вообще быть не должно, а уж тем более в отсутствие больного.

В больнице было немноголюдно — дойдя до мраморной лестницы, ведущей на первый этаж, я встретил только двух человек. Одна из них была медсестра, которая даже не обратила на меня внимания, а другой — спешащий врач в расстегнутом халате, который быстро проходил мимо. Сразу становилось понятно, что я нахожусь не в обычной поликлинике или госпитале. Я знаю, о чем говорю, я в больницах бывал не раз, и всегда там было много людей — больных, травмированных и тех, кто их сопровождает, и шум, который наваливался со всех сторон.

Но не здесь. Здесь тоже не было полной тишины, но вместо какофонии посторонних звуков играла тихая классическая музыка. Седьмая симфония Бетховена, аллегретто.

Я легко сбежал по мраморным ступеням, отмечая про себя, что голова уже почти не болит и я почти полностью вернул контроль над своим телом. Целительная магия доктора Милы просто творила чудеса.

Внизу лестницы я услышал, как этажом выше, специально отставая от меня, шепчутся мои недруги:

— Это какая-то подстава!

— Да какая подстава, он же один! Какая братва, откуда?!

— Да я откуда знаю, но ты посмотри, как он уверенно идет!

— Ну он же башкой ударился, вот, наверное, и двинулся окончательно, в смысле, кукуха тю-тю! Ну кто ему тут может помочь?

Придурки думали, что я их не слышу, но гулкий мрамор, из которого были сделаны не только ступени, но и стены, донес до меня их голоса. Умение понижать голос до едва слышного шепота было развито у этой парочки примерно так же хорошо, как умение подкалывать словами. То есть — на уровне трехлетки.

Ну вот и отлично. Пусть продолжают думать, что это не подстава, и идут как телята на убой. Это ведь и правда никакая не подстава. Меня никто не страхует, у меня нет никакой «братвы», я здесь один. Но им этого хватит. Даже несколько раз хватит.

Внизу, в большом холле, отделанном тем же гулким мрамором, располагалась регистратура, которая больше напоминала ресепшн дорогого отеля — невысокая полукруглая стойка из лакированного дерева, за которой сидели несколько молодых и красивых девушек в очках и с собранными в деловые прически волосами. Одеты они все были в белые пиджачки, фасоном неуловимо напоминающие врачебные халаты, и все это выглядело необычно. Вроде топ-модели с обложек журналов, но при этом такие деловые и строгие, что подступиться страшно.

Но не мне, конечно.

Людей в холле было немного, всего двое незнакомых мужчин стояли возле стойки, ожидая оформления. Из-за этой немноголюдности мы, спустившись со второго этажа, сразу попали в центр внимания трех скучающих девушек, которые смотрели на меня, ведь я шел самым первым. Я очаровательно улыбнулся им и направился к дверям, надеясь, что дойду раньше, чем они придут в себя.

Но одна из них оказалась более сообразительной и, когда стеклянные двери передо мной открылись, впуская запахи и звуки улицы, окликнула меня:

— Тэр Стрельцов!.. Простите, но нам не сообщали, что вас выписывают!

Обращение было странным и непривычным, но я списал его на местные условности, которых пока еще не знаю. Как-никак этот мир только похож на мой. А какие между ними на самом деле отличия, кроме магов, разломов и тварей, мне только предстоит выяснить.

Я остановился, развернулся, и подошел к девушке, которая смотрела на меня с укоризной и немного испуганно.

— Да, действительно, меня не выписывали, — легко согласился я с улыбкой на губах. — Но я ведь никуда и не ухожу. Ухожу, конечно, но совсем недалеко — только на улицу.

Внезапно я почувствовал, как камень в моей груди будто бы слегка шевельнулся. Он словно пытался выпасть со своего места и ворочался, раскачиваясь в нем. Так длилось всего секунду, и снова все прошло без остатка. Я даже грешным делом решил, что мне это почудилось.

— Простите… Не положено, — еще более неуверенно протянула девушка. — Покидать больницу до конца курса лечения запрещено…

— Ой, да ладно. Ко мне друзья приехали, хотят показать обновку, похвастаться, так сказать, — я подмигнул. — Собственный транспорт, согласитесь, не каждый день выпадает такая удача, не находите? А через пару дней уже в университет, там понятное дело будет не до обновок!

— Машину? — девушка перевела взгляд на Ватрушкина и Укропова. — Такие молодые, а уже на машине?

— Действительно, какая им машина, — легко согласился я. — Самокат. Я имел в виду электрический самокат. Они вдвоем на нем приехали, в обнимку, чтобы меня проведать и показать обновку. Правда ведь, парни?

Укропов и Ватрушкин, похоже, не успели понять, о чем я говорю, но пожали плечами и кивнули.

— В общем, я на пять минут, — подмигнул я девушке. — Честное слово, я вернусь. Куда я сбегу от таких очаровашек, в самом деле? Я что, враг себе?

Девушка, польщенная, опустила глаза и села обратно в кресло, сделав вид, что смотрит в сторону и ничего вокруг не замечает. Как та самая обезьянка с закрытыми глазами, разве что вокруг нее вместо еще двух обезьянок сидели две такие очаровашки. Они посмотрели на нее с укором, но ничего не сказали — похоже, она считалась самой старшей в их компании.

Я развернулся, прошел через вновь открывшиеся двери и оказался на улице. Сразу же, не теряя времени и не рассматривая окружение, свернул в сторону, дошел до угла и завернул в подворотню между стеной больницы и соседнего дома. Здесь было не очень широко, но двое людей могли пройти плечом к плечу. С улицы это место не особенно заметно, особенно если не присматриваться.

Практически ничего не мешало тому, что я собирался сделать, даже на полу никакого мусора не было, что мог бы взлезть под ноги в самый неприятный момент. Только пара мусорных баков стояла у стены, но и те были накрыты крышками так плотно, что, пожалуй, даже если их опрокинуть, содержимое не разлетится. Говоря проще — самое то место, чтобы научить эту парочку приличным манерам.

— Отлично, — резюмировал я, оборачиваясь к своим «друзьям». — Здесь камер, думаю, нет, так что…

Но «что» я договорить не успел. Парни решили не терять времени, и первым, что я увидел, когда обернулся, был кулак, летящий мне прямо в лицо.

Уважаемые читатели, не забудьте поставить книге лайк, если вам заходит! Лайки это лучшая мотивация для любого писателя!

Глава 6. Просто огонь

Это было так же глупо, как и предсказуемо. Я, в общем-то, и не ждал ничего другого. К этому моменту всё, что происходило, уже вышло за пределы понимания моих одноклассников. Они даже забыли, что собирались устроить мне «показательную порку».

Теперь их интересовала только одна мысль — как поскорее закончить с этим. Желательно так, чтобы не возникло снова что-то непонятное, от чего станет обидно. Ради этого даже можно пойти на грязные трюки вроде удара исподтишка, со спины.

Что ж… Тем хуже для них. Чем больше в человеке подлости, тем приятнее этого человека раскатать по асфальту…

Ватрушкин ударил изо всех сил, вложив в удар всё, что у него было. Силы ему не занимать, но бедняга не понимал, что сила — это не всё. Если применять её неправильно, то она не имеет смысла. Вот и сейчас, когда я отклонился назад, его удар прошёл в сантиметре от моего носа. Для моего мозга, привыкшего к ловушкам древних гробниц, этот удар был похож на медленно падающее конфетти после взрыва хлопушки.

Пока Ватрушкин наносил один удар, я мог бы успеть ответить ему тремя или четырьмя, но я не стал. После того, что он сказал, я не собирался быстро с ним расправляться. Он не заслужил быстрой расправы. Поэтому я просто отступил назад и сложил руки на груди:

— С тобой всё в порядке? Тебя что-то пошатывает.

И правда, его немного покачнуло, когда удар не достиг цели и он сам потерял равновесие.

— Я тебя сейчас пошатну! — пообещал Ватрушкин, разгибаясь и замахиваясь снова. — Так, что не поднимешься!

Он снова ударил, на этот раз сбоку, но я легко увернулся, как будто поднырнул под натянутую верёвку. У меня опять возник соблазн ответить ему, прописав короткий апперкот в печень, но я опять сдержался и просто отдалился.

Я, в отличие от него, знал, где закончится его размашистый удар. Он снова не попал в цель и, как и прежде, потерял равновесие, врезавшись в крышку ближайшего мусорного бака.

Бам! — гремела крышка, когда его кулак с силой ударил в неё. Крышка покосилась, угрожая упасть, а сам Ватрушкин схватился за руку, издавая странные звуки. Хорошо, что хотя бы не закричал — я бы тогда потерял к нему последние капли уважения. А с противником, которого ты не уважаешь, и драться-то неприятно.

— Чёрт… — прошипел Ватрушкин, глядя на меня.

— Приятно познакомиться, Оникс, — вежливо ответил я. — У тебя, похоже, что-то с рукой. Как же тебе повезло, что рядом больница, вот прямо рукой подать! Ах да, ты же уже подал…

— Я тебя!.. — снова бросился вперёд Ватрушкин, но его остановил Укропов, положив руку ему на плечо:

— Дай-ка я. Ты уже… того.

— Уже чего? — не понял Ватрушкин.

— Уже его, — ответил Укропов, оттаскивая друга назад. — Ну что, Стрельцов, думал, что всё кончилось? Всё только начинается.

— Ну так давайте уже поскорее, — я притворно зевнул, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию. — А то мне скоро обед принесут, а я тут с вами нянькаюсь.

— Обязательно, — пообещал Укропов. — Мы уже закончили, считай.

Это звучало не так эмоционально, как у Ватрушкина — у Укропова всё же был хоть какой-то ум, и большинство идей исходило от него. Я не сомневался, что он задумал что-то недоброе, поэтому немного отступил, готовясь к защите и атаке, и поднял руки.

Но Укропов не бросился на меня, как Ватрушкин. Вместо этого он поднял руку, сложил пальцы в форме пистолета и направил их на меня.

— Ты что?! — закричал Ватрушкин. — Ты что задумал? Перестань! Нельзя!

Но Укропов, похоже, понимал, что делает, и не собирался останавливаться.

— Ку-а-дзё! — смешно выкрикнул Укропов, и, когда из его пальца вылетела тонкая струя огня, я почти не удивился.

Огненный шнур стремительно потянулся ко мне, и я не успевал увернуться.

Камень в моей груди внезапно резко нагрелся, словно эта нить плазмы уже коснулась его и моментально раскалила докрасна! И тогда, подчиняясь какому-то наитию, я сделал единственное, что пришло в голову. Вытянул вперед ладони, отгораживаясь ими как щитом.

Тонкий огненный шнур, от которого почему-то совершенно не ощущался жар, уперся в мои ладони, и на этом всё закончилось. Он просто остановился, не причиняя никакого дискомфорта, и между мной и Укроповым остался натянутый огненный трос, с которого уже капали горящие капельки на асфальт.

— Что это… — не понял Укропов. — За ерунда?!

— Прекрати! — закричал Ватрушкин, забыв про свою руку. — Ты же знаешь, нельзя использовать магию на улице! Тем более нам, мы еще даже не студенты! А если ты его покалечишь?!

— Да я только припугну! — с азартом и злостью выплюнул Укропов, поднимая вторую руку, тоже сложенную в форме пистолета.

В меня ударил второй огненный шнур, но его постигла та же участь, что и первого — он просто уперся в мою ладонь, не причинив никаких последствий. Не хочется даже думать, как именно он собирался меня припугнуть и насколько на самом деле горячие эти струйки пламени. Судя по остающимся на асфальте обожженным следам в тех местах, куда капали пылающие капли — очень горячие!

— Да что такое! — сжав зубы, процедил Укропов. — Какого хрена происходит?! Прекрати сопротивляться, вошь!

— Вошь, говоришь? — усмехнулся я. — Какой же ты слабак, если даже с вошью справиться не можешь! Тебе самому-то от себя не противно?

Я, уже не опасаясь его огненных лучей, которые, по ходу дела, были простой фикцией, вытянул правую руку в сторону, схватил с мусорного бака крышку, которая покосилась от удара Ватрушкина, перехватил её за край и метнул вперёд, как фрисби!

Укропов что-то закричал и быстро присел, прикрывая голову руками, и в этот момент оба огненных шнура исчезли. Он-то присел, а вот Ватрушкин, стоящий за его спиной, не успел понять, что происходит, и толстый край стальной крышки прилетел ему прямо в лоб.

Бам! — уже второй раз за последние две минуты загремела крышка, подскакивая после удара и переворачиваясь в воздухе. Ватрушкин же просто рухнул на асфальт, моментально отключившись.

— Э! — запоздало обернулся на него Укропов.

Я двумя длинными шагами сократил дистанцию до него, всё ещё сидящего на корточках, поднял ногу и просто толкнул его в грудь, роняя сначала на задницу, а потом и на спину.

Поймал в руки крышку бака раньше, чем она упала на асфальт, я перехватил её двумя руками и приставил ребром к горлу валяющегося на спине Укропова, слегка надавив.

— Э… Кх! — выплюнул он, задыхаясь.

— Вот как-то так, — назидательно произнёс я, глядя в его прищуренные глаза, которые явно не собирались сдаваться. — Не переживай, я только припугнуть. По крайней мере, так изначально и задумывалось. Так что лучше не дергайся, на всякий случай, а то металл — штука твёрдая, можешь случайно повредить себе горло и потом всю оставшуюся жизнь будешь звучать как старая поцарапанная виниловая пластинка.

Укропов ничего не ответил, только скрипнул зубами и вцепился пальцами в край крышки, пытаясь отодвинуть её от своей шеи.

— Ну ладно тебе, — почти расстроился я, слегка добавляя нажима. — Я думал, мы договорились. Хотя о чём с вами договариваться, вы же по степени умственного развития примерно на уровне этой самой крышки.

Укропов продолжал тяжело дышать, и я с удивлением заметил, что там, где он держался руками за крышку, металл заметно потемнел и потянуло чем-то подпаленным. Этот придурок что, пытается нагреть крышку своей магией?

Я хмыкнул и слегка повернул крышку так, чтобы нагретый участок попал на шею Укропова. Металл ещё не успел как следует разогреться, но Укропов от неожиданности коротко взвизгнул и снова попытался отодвинуть крышку.

Я ему этого, конечно же, не позволил, но ещё немного повернул её, чтобы убрать нагретый участок с шеи.

Так получается, те огненные шнуры это тоже никакая не иллюзия была, а самое настоящее адовое пламя? Ведь если бы все было обманом, то и сейчас бы Укроп не заверещал, когда нагретый край коснулся шеи!

— Убью… — процедил Укропов. — Порешаю!

— Математические задачки порешай, убогий, — усмехнулся я. — Может, тогда до тебя дойдет, что такое вероятности и как их просчитывать. Впрочем, ладно, объясню по-простому: если вы двое или кто-то из ваших знакомых попробует сделать что-то подобное ещё раз, так легко ни вы, ни они не отделаетесь. А вы сейчас отделались легко, поверь мне. Больше такого не будет. Вторых шансов я не даю. Ты меня понял?

— Понял! Понял!.. Чёрт…

— Вот и отлично. Надеюсь, ты не забудешь об этом, когда вы очнётесь.

— Очнёмся? — на мгновение удивился Укропов.

— Ага, — улыбнулся я. — Ты же не оставишь своего кореша в таком состоянии в одиночестве, правда?

И я резко дернул крышку мусорного бака к себе, вырвав её из рук Укропова, и тут же ударил его по лбу металлическим краем.

Укропов отключился так же быстро, как и Ватрушкин — просто упал и расслабился, как медуза, выброшенная на берег.

Я вернул крышку на место, убедился, что со мной всё в порядке и моя одежда не пострадала от магии одноклассника, и даже не испачкалась, и вышел из переулка. Не то чтобы я сильно переживал за одежду, но, если я заявлюсь обратно в больницу не в том виде, в каком выходил из нее, возникнут ненужные вопросы.

Надеюсь, эти парни придут в себя раньше, чем кто-то их найдёт. Хотя, может, и хорошо, если кто-то наткнётся на них — так быстрее придут в чувство.

Я совсем не боялся, что они меня сдадут. Они сами пострадают от такого шага. Их выдуманная репутация, которая существует только в их головах, для них важнее всего. Если кто-то узнает, что их двоих отправил в нокаут один лишь Стрельцов, да ещё и успешно противостоял их магии при этом — ох, проблем им не избежать.

Не говоря уже о том, что они рискнули использовать магию в городе, что, судя по крикам Ватрушкина, было запрещено или нежелательно… В общем, они вляпались по полной, и теперь пусть сами разбираются с последствиями. Если у них такое фирменное развлечение — создавать самим себе проблемы и потом героически их разгребать, то это как-нибудь без меня. А я, пожалуй, пойду пообедаю. Думаю, уже пора.

Я вернулся в больницу, мило улыбнулся встревоженной сотруднице, той самой, которая пыталась меня удержать от выхода, и развёл руки в стороны, показывая, что я жив и здоров:

— Как видите, я своих слов не нарушаю. Говорил, что вернусь, и вот я здесь.

— Что ж… Я рада, — вымученно улыбнулась девушка.

— Радость красивых женщин — это то немногое, что радует и меня в этом мире, — подмигнул я ей и направился к лестнице.

Остаток времени до обеда я провёл, копаясь в телефоне, который нашёл в тумбочке, запихнутом в самый дальний угол. Судя по тому, что он отозвался на мой отпечаток пальца, это был мой телефон. Как и следовало ожидать, контактов в нём было очень мало — после смерти родителей меня не тянуло общаться с людьми. Зато я смог использовать телефон как точку доступа в интернет, чтобы выяснить, что это за мир и чем он отличается от моего.

Оказалось, что отличий не так много, но все они важные. Меня в первую очередь заинтересовала магия и разломы. Интересно, что они появились одновременно, и многие строили теории о том, что они связаны. Хотя, казалось бы, это очевидно — конечно, они связаны! Как еще могут возникнуть порталы, ведущие в другие миры и изрыгающие потусторонних тварей, если не с помощью магии?!

Так или иначе, двести лет назад разломы начали появляться по всей планете, и одновременно с ними появились люди с магическими способностями, которые в первых рядах встали против тварей, вылезавших из этих разломов. С ними, в общем-то, можно было сражаться и без магии, используя обычное оружие — как холодное, так и огнестрельное. Даже простыми вилами и топорами иногда удавалось справиться с тварями. Но случаи, когда крестьяне из села население в пятнадцать человек отбивали атаку тварей тракторами и граблями, были редкостью. Намного чаще случалось такое, что хорошо подготовленные отряды несли потери в процессе бойни.

А все потому, что никогда не узнаешь заранее, сколько тварей выйдет из разлома и какими они будут. Это может быть рой мелких комаров, которые высосут всю кровь, а может быть одна огромная гидра с тысячей голов.

А может, даже целая туча гидр…

Я не успел прочитать всё, что было интересно, как принесли обед. Я ожидал, что это будет доктор Мила, но пришла незнакомая, хотя тоже очень симпатичная, белокурая девушка. Она была застенчивой и тихой. Даже не глядя мне в глаза, она оставила на тумбочке поднос и исчезла из комнаты так быстро и тихо, что я даже не заметил этого момента.

На обед был огненно-красный борщ с большими кусками мяса и снежным островком сметаны, конечно же, чёрный хлеб и классическая пюрешка с котлеткой. Это напомнило мне о том, как в десять лет я был отправлен в детский лагерь на месяц благодаря стараниям родителей.

Обед оказался выше всяких похвал, и, так как после дружеской разминки с одноклассниками мне нужно было восстановить силы, я с удовольствием всё съел. Только задумался, чем заняться дальше, как открылась дверь, и в палату вошла доктор Мила, прижимая к груди планшет с ручкой. Она словно пыталась прикрыть ими свое чарующее декольте, но на самом деле лишь сильнее подпирала «подружек», отчего они чуть не вываливались наружу.

— О! — она с порога посмотрела на опустошённые тарелки. — Пациент, я вижу, ваш волчий аппетит не проходит!Надо же, уже не «больной», а «пациент»! Социальные мосты налаживаются, я смотрю!

— Что поделать, если у вас тут такие красивые женщины разносят такую вкусную еду, — картинно развёл я руки. — Никогда бы не подумал, что буду хвалить больничную еду!

— У нас и больница не самая обычная, она для особенных… пациентов.

— Для магических, как я понимаю?

— Верно, — кивнула Мила.

— Хорошо, что мы затронули эту тему, — щёлкнул я пальцами. — И мне не пришлось выдумывать сложные словесные конструкции для подведения к теме. Завтра последний день работы приёмной комиссии университета магии, верно?

— Хм… — доктор Мила слегка нахмурилась. — Предположим. И что?

— Ну как что? Я тоже обладаю некоторыми способностями и даже подал туда документы на поступление. Так что завтра мне нужно быть на экзамене.

— Ах вот что вы имеете в виду, — брови доктора Милы поднялись. — И на что именно вы намекаете? Что я должна выписать вас прямо сегодня?

— Завтрашним днем тоже устроит. Тем более, что я не прочь провести лишние полсуток в вашем обществе, доктор, — обольстительно улыбнулся я. — Главное, чтобы я успел на экзамен.

— Нахал! — рассмеялась она. — Впрочем, раз ваше чувство юмора на месте, может, и правда всё не так плохо, как мы боялись.

— Определённо, нет, — заверил я её, не вдаваясь в подробности последнего часа. — Чувствую себя вполне здоровым и готовым к новым свершениям.

— Вот как?

Доктор Мила тоже улыбнулась уголком губ и подошла ко мне, бесшумно ступая по кафелю своими мягкими тапочками. Она села на мою кровать, почти вплотную, и положила свой планшет с какими-то бумагами на тумбочку:

— Что ж, в таком случае… Думаю, я могла бы выписать вас досрочно. Дело-то… серьёзное.

— Серьёзнее некуда, — заверил я её, глядя в глубокий вырез её едва застёгнутого халатика.

— Только сначала мне нужно удостовериться, что вы… готовы, — продолжила доктор, наклоняясь ещё ниже и почти подсовывая декольте мне под нос. — Что вы действительно сильны… и… выносливы.

— Собираетесь это проверить? — улыбнулся я, поднимая взгляд и глядя ей прямо в глаза. — Прямо всерьез?

— О да, — хищно улыбнулась она и провела языком по зубам, огибая выпирающие клыки. — Я же обещала вам контрольные исследования!

Глава 7

Доктор Мила взялась за меня по-серьезному… Взяла в оборот, так сказать, явно желая выжать меня по полной.

Жаль только, это не имело ничего общего с тем приятным времяпрепровождением, которого хотелось бы.

«Исследования» оказались настоящими тестами. В основном, они касались физической активности. Сначала доктор заставила меня бегать на дорожке, прикрепив к мне датчики. Затем она подавала на руки и ноги слабые разряды тока, чтобы заставить мышцы работать, и записывала результаты. Потом проверяла мозговую активность на МРТ, а в конце были разные тесты, не связанные с физикой. Я отвечал на вопросы, собирал кубик Рубика, который собрал за несколько ходов, и играл в ассоциации.

Все это, конечно, не походило на то, чем я хотел бы заняться с ней, но, может, это и к лучшему. Если бы она сразу поддалась моему обаянию, я бы разочаровался в ней. Это также означало бы, что моя интуиция, помогающая мне разбираться в людях, начала давать сбой, а это было бы очень неприятным открытием. Так что, в общем, все сложилось довольно неплохо.

Кроме того, эти тесты не только подняли мне настроение, но и помогли подготовиться к экзаменам на поступление в университет. Этого уже было достаточно, чтобы я согласился потратить целых три часа на эти врачебные мероприятия.

Когда доктор Мила с легким разочарованием объявила результаты, все стало вообще отлично:

— Что ж, пациент… Признаю, ваши показатели почти в норме. Вы, похоже, быстро восстановились после сотрясения мозга. Можете объяснить, как это произошло?

— Я объяснить? — удивился я, потому что не имел понятия, как это случилось. — Кто из нас доктор, Мила?

— Хамите, парниша, — с улыбкой сказала она. — Аккуратнее, пациент! Если я решу, что результаты недостоверны, оставлю вас еще на неделю для контроля!

— Согласен, но только если контроль будете вести вы, и без перерыва. А то, сами понимаете, результаты могут снова оказаться недостоверными, стоит лишь на мгновение отвлечься…

Мила покачала головой с улыбкой:

— Ладно, Оникс. Завтра я оформлю вам выписку. В конце концов…

Что-то она хотела сказать, но в дверь постучали, и, не дождавшись ответа, вошли.

— Мила, вы скоро? Все сроки уже вышли.

Доктор Мила недовольно посмотрела на вошедшего — молодого блондина в халате, под которым проглядывала яркая гавайская рубашка, и ответила ему ледяным тоном:

— Заканчиваем. Через минуту выйду.

Блондин, похоже, не обратил внимания на ее тон, кивнул и закрыл дверь. Я услышал обрывок его фразы, направленной к кому-то невидимому:

— А вот скажите, Лидочка, вам не доводилось бывать…

Дверь закрылась, и мы не узнали, кто такая Лидочка и где ей доводилось бывать. Мила еще мгновение смотрела на закрытую дверь, потом вернулась ко мне, как будто забыла, что я здесь:

— Ах да, Стрельцов…

О, уже Стрельцов! Не «пациент», не «больной», а Стрельцов! Прогресс!

— В общем, ладно, Стрельцов, выпишу вас завтра, — вздохнула Мила. — Но до завтра вы все еще будете в больнице, и при любом ухудшении состояния…

— Доктор, я в полном вашем распоряжении, — сказал я, глядя ей в глаза. — До завтра.

Она усмехнулась, вернувшись к своему колкому стилю:

— Что ж, на сегодня мы закончили. Идите в палату, Стрельцов, и спокойной ночи.

— А колыбельную спеть? — спросил я невинно.

— О, я ужасно пою! — рассмеялась Мила. — Поверьте, вы не хотите этого слышать. Идите уже, пока я не вызвала санитаров, чтобы они вас проводили… И спели колыбельную.

Я улыбнулся и вышел. В коридоре я увидел блондина, который стучал к нам. Он, похоже, уже наладил общение с Лидочкой, которая оказалась миловидной, но пустоглазой медсестричкой. Он даже не заметил, что я вышел, так был занят.

Мне не было до него дела, поэтому я просто пошел в свою палату, лег на кровать и хотел продолжить знакомство с миром. Но мои планы нарушили — принесли ужин. Это была не доктор Мила, а та же скромная медсестра, которая боялась даже смотреть в глаза. Я снял с подноса крышку, которая сохраняла тепло, и она тут же исчезла.

На ужин был отварной рис со стейком из форели под грибным соусом, чайник зеленого чая, таблетка и бутылка воды — видимо, чтобы запить таблетку, — и несколько кусков вкусного сыра.

Я съел все, а таблетку, повертев в руках, решил смыть в унитаз — она мне не нравилась. Я не ем то, что мне не нравится, тем более что меня о ней даже не предупреждали. Возможно, это были просто витамины, и я не сильно потеряю, а может, снотворное, а это мне точно не нужно. Я планировал изучать этот мир, сколько смогу, пока меня не сморит естественным путем. Сегодня мне нужен здоровый сон, ведь завтра — важный день.

В итоге я серфил интернет до двенадцати часов, собирая информацию по крупицам и выискивая знакомые элементы. Оказалось, что этот мир похож на мой прежний на девяносто процентов. На той же планете, в той же звездной системе, существуют почти те же страны, раскинувшиеся на тех же материках и окруженные теми же океанами и морями.

Те же технологии, тот же уровень развития, почти та же социальная обстановка. Единственное отличие — наличие магии, которая теперь определяет положение человека в обществе. Если у тебя есть магические способности — ты уважаемый человек, и даже вернули понятие «аристократ», а также обращения «тэр» и «тэсса» для мужчины и женщины соответственно. Пошло оно от сокращения слова «мастер», которым по-первости называли вообще всех магов, независимо от пола. И уже потом половину слова выкинули и придумали для него женскую версию.

Аристократы, которые возвысились над простыми людьми, быстро заработали деньги и приобрели серьезное политическое влияние. В итоге фактической властью в стране стал Совет Магов, который решал все вопросы голосованием. Не знаю, насколько такая система была бы правильной в моем мире, но здесь, похоже, никто не жаловался, потому что только так можно было существовать в условиях разломов, из которых лезут твари.

Для человечества было бы лучше избавиться от разломов, которые ежегодно уносят больше жизней, чем аварии на дорогах. Но никто, кроме магов, не мог это сделать, потому что никто не понимал, как это работает.

Хотя, судя по тому, что я прочитал, маги тоже не очень понимали, с чем имеют дело, потому что, несмотря на существование НИИ Природы Разломов, они все еще говорили: «Мы не знаем, что это такое. Если бы мы знали, что это такое…»

Изучить тварей тоже не получалось — они исчезали в облачке дыма после смерти, а пока были живы, пытались убить всех вокруг. Никакие способы усыпления не помогали — они либо были живы и нападали, либо мертвы и исчезали.

Единственное, что действительно продвигалось в изучении разломов, — это классификация тварей, но это происходило благодаря самим порталам. В городе разломы открывались несколько раз в месяц, а по всему миру — несколько раз в день, и из них постоянно лезли разные твари. Иногда они повторялись, но в большинстве случаев отличия все же были, и это были разные «виды».

В итоге был создан единый реестр, названный Виварий, куда вносили информацию о всех известных видах разломных тварей. Виварий был в свободном доступе, но оказался довольно скучным — более трех тысяч страниц, из которых я пролистал первую сотню.

У половины тварей не было фотографий, а информация о слабостях была только у каждой пятой. В общем, как способ уснуть, Виварий подошел как нельзя лучше. Время подошло, спать оставалось не больше семи часов, поэтому я заблокировал телефон, выключил свет и моментально уснул.

Спал я, как всегда, чутко, но ничего, кроме дождя, который стучал по окну, не потревожило меня. Поэтому, когда я открыл глаза за две минуты до будильника, установленного на семь утра, я чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Готовым к новому дню и новым подвигам.

И на сегодня в списке подвигов значилось «Победить дракона, именуемого приемной комиссией».

Я сходил в душ и с удовольствием съел завтрак, который уже ждал меня на тумбочке. После этого ко мне заглянула доктор Мила, чтобы проверить температуру и давление, а также посветить фонариком в глаза.

Когда все процедуры были завершены, доктор Мила встала и сказала:

— Предварительный вывод — вы здоровы, Стрельцов. Можете одеваться и идти в регистратуру за выпиской.

— Спасибо, доктор Мила. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Это зависит от вашего образа жизни, — улыбнулась она. — И, конечно, от вашей аккуратности.

— Отлично, я как раз ужасно неаккуратен, — признался я. — Постоянно в синяках и ссадинах, и самое смешное — никогда не понимаю, откуда они берутся!

— Главное, чтобы вы сами себе их не наносили, а остальное — мелочи, — махнула рукой Мила. — С остальным я справлюсь. Оставшиеся вещи получите в регистратуре при выписке. До новых встреч, Стрельцов!

Доктор Мила подмигнула мне и вышла за дверь.

«До новых встреч»? Значит, мои подозрения о том, что мы с ней еще увидимся, не просто подозрения, а скорее факт…

Я оделся, спустился в регистратуру и получил выписку у той же — иронично! — девушки, которая вчера пыталась не выпустить меня из больницы. Вместе с медицинскими документами я получил свой кошелек, в котором было лишь несколько купюр и. Это точно был мой кошелек — тот самый, который был у меня в кармане, когда произошел взрыв гранаты. Тот самый, что я таскал с собой в прошлой жизни, разве что банкноты выглядели немного непривычны, хоть и являлись такими же рублями, как и моя родная валюта… Ну да оно и не удивительно — другой мир как-никак.

— А почему кошелек был не у меня? — спросил я, подписывая документы.

— Ну, к нам попадают разные люди, — слегка смутилась девушка за стойкой. — Бывают такие, кто накупит алкоголя и устраивает вечеринки в палатах. Мы изымаем деньги, под видеофиксацию, конечно! Не подумайте, ничего не пропало, мы можем показать запись!

— Помилуйте, милая девушка. Я вас ни в чем не обвиняю, — улыбнулся я, забирая кошелек. — Просто стало интересно, только и всего.

Девушка тоже вымученно улыбнулась, и я, завершив все формальности, наконец вышел из больницы.

На улице вовсю пылало жаркое июньское лето — мой любимый сезон. Я прищурился от яркого солнца, потянулся, представляя, как лучи проникают в кожу и наполняют меня энергией, и направился к логову дракона по имени «приемная комиссия».

Она находилась всего в четырех кварталах от меня, поэтому я решил не садиться на транспорт, не говоря уже о такси. Сидеть сутки в четырех стенах мне не понравилось, тело требовало движения, и я решил прогуляться. Заодно хотелось поискать отличия в облике города в этом мире.

Больница для магов располагалась на месте моего частного медицинского центра, название которого я не помнил. Этот район я знал не очень хорошо, но это не мешало находить различия с моим миром. Это было вообще не сложно, потому что в моем мире точно не было магазинов с вывесками «Артефакты», «Зелья», «Магические книги и журналы» и все в таком духе.

Приемная комиссия находилась в здании, которое больше всего напоминало школу. Не мою школу, а какую-то другую, но это было логично. Принимали-то в университет бывших школьников. Летом, когда они на каникулах, почему бы не использовать здание для экзаменов?

Перед зданием уже стояла небольшая толпа молодых людей, среди которых были и взрослые. Один из них, увидев меня, замахал рукой, привлекая внимание. Протолкавшись через толпу, в которой я заметил Укропова и Ватрушкина (оба в низко надвинутых панамках, чтобы не светить шишками на лбах), он подошел ко мне.

Этого человека я видел впервые. У него было длинное, землистое лицо с крупными порами и короткий хвостик тонких серых волос.

— Стрельцов! — произнес он, как будто представлял меня на каком-то балу. — Я уже боялся, что ты не придешь! Белова говорила, что ты придешь, а тебя все нет. Раз все здесь, идемте скорее, все ваши документы уже поданы!

Понятно, это наш куратор. Я не знал, кто он, но это не важно, наше знакомство явно не затянется надолго.

Следуя за куратором, мы вошли в школу. Белова как-то незаметно оказалась рядом и тихо сказала:

— Молодец, что пришел. Я до последнего не верила, что тебя выпустят.

— Зря, детка, зря, — ответил я тихо. — Меня не удержишь, я же… неудержимый.

Белова отвела взгляд, слегка покраснела и отошла от меня.

Куратор провел нас по школе и привел в обычный школьный класс, такой же, как все остальные. Мы расселись за парты. Я уже готовился к тому, что нам скажут достать листочки и готовиться к контрольной, но, едва мы устроились, в дверь заглянул незнакомый мне старичок в очках. Он быстро оглядел класс и уточнил:

— Школа тринадцать?

— Верно, — ответил наш куратор.

— Отлично, как раз вовремя! Первыми вызываются Стрельцов и Ватрушкин!

Ничего себе, повезло! Я буду первым. Значит, у меня останется много времени после экзамена на всякие другие дела.

Мы с Ватрушкиным, который все еще старался не смотреть на меня, встали и пошли за старичком. Он снова повел нас куда-то вглубь школы, и через пару минут мы оказались во внутреннем дворе на спортивной площадке.

С поля для мини-футбола убрали ворота и все, что могло помешать, оставив только травяное покрытие. Поставили несколько больших столов, за которыми восседали взрослые люди с серьезными лицами. Перед каждым лежали стопки бумаги, а в руках они держали красивые перьевые ручки.

Ватрушкина повели в сторону от меня — столу, стоявшему чуть поодаль. Всего таких столов на площадке было четыре, и они были отделены друг от друга полупрозрачными завесами, делящими стадион на четыре части. Что интересно — завесы эти ни к чему не крепились, да и вообще, кажется, были нематериальны.

Получалось, что одновременно могли экзаменовать четырех студентов. Я смог разглядеть ближайших — это был Ватрушкин и платиновая блондинка с длинными волосами, собранными в косу, и яркими золотыми глазами. Четвертого соседа я не смог рассмотреть — слишком далеко, да и на его «дорожке» явно происходило что-то странное — там то и дело поднимались и падали какие-то колонны, словно земля ходила ходуном. Причем совершенно бесшумно.

— Стрельцов? — уточнил принимающий у меня экзамен молодой маг, глядя в бумаги. — Так… Школа… Это понятно… Ну что ж, Стрельцов, давайте сделаем это по-быстрому. Какое задание вам предоставить?

Я развел руками — пусть понимает, как хочет.

— Вы уверены?.. — маг поднял бровь, кладя бумаги обратно на стол. — Желаете, чтобы я выбрал испытание для вас?

Я снова развел руками, показывая, что у меня нет идей — не я же тут в приемной комиссии сижу. Я вообще о магии узнал только вчера.

— Ну, например, вы можете попробовать применить магию на меня, — внезапно осенило меня. — И посмотреть, как я выкарабкаюсь.— Ага, и поджарить вас, если не сможете? — усмехнулся маг. — Ищите дураков, Стрельцов, меня потом по судам затаскают.— Может, написать расписку, что я не имею претензий и готов к этому? — невинно поинтересовался я.

Маг снова усмехнулся и открыл рот, чтобы что-то ответить…

Но не успел.

Внезапно грудь резко свело, как будто меня ударили под дых, и злополучный камень уколол меня сотней электрических разрядов, как будто его подключили к автомобильному аккумулятору!

А потом сбоку, оттуда, где были другие абитуриенты, раздались встревоженные голоса, а следом они превратились в предупредительные крики!

А еще через мгновение раздался громкий низкий звук, который ощущался кожей, словно гигантский сабвуфер разом дрогнул своим диффузором… И этот акустический взрыв сменился легким, едва слышным перезвоном, как будто где-то далеко по небу неслись сани Деда Мороза, украшенные гирляндой колокольчиков.

И, перекрывая все это, над стадионом раздался испуганный вопль:

— Разло-о-ом! Тревога! Разлом открылся!

Уважаемые читатели! Если вам нравится эта история, накидайте пожалуйста добрых и ламповых комментариев к ней, буду очень признателен!

Глава 8

Я резко повернул голову к голосу и сразу увидел, кто это вопит, как потерпевший — Ватрушкин! А еще я заметил, что полупрозрачные барьеры, которые разделяли нас с экзаменами, вдруг исчезли, из-за чего, собственно, я и смог его увидеть.

Ватрушкин с огромными, полными страха глазами громко кричал, указывая пальцем. Он показывал на что-то, что висело прямо над травой, в центре его «полосы испытаний», которая теперь, без разделителей, превратилась просто в кусок футбольного поля.

И это «что-то» очевидно было разломом.

Хотя я никогда не видел его раньше, даже в Виварии, я сразу понял, что это именно тот самый разлом. Ничего подобного я не встречал ни в этой жизни, ни в прошлой, а встречал за свою карьеру я много всякого странного!

В воздухе висела косая щель, как будто пространство треснуло от сильного давления откуда-то «с той стороны». Она была высотой около пяти метров, а края ее выглядели так, будто на границе двух миров пространство начало кристаллизоваться, но остановилось на середине пути.

Края разлома были усеяны большими и маленькими кристаллы, строго кубическими, прозрачными, как самое чистое стекло. Разлом изнутри светился фиолетовым, и кристаллы отражали этот свет, тоже становясь внутри фиолетовыми, словно в каждом из них заперт маленький лиловый светлячок. Кристаллы тихо позвякивали, соприкасаясь друг с другом, будто японские колокольчики, потому что разлом не был статичным. Как будто легкий ветерок заставлял его края слегка двигаться, создавая этот чарующий звуковой эффект.

— Эвакуация! Эвакуация! — закричал маг, который должен был проводить мой экзамен. Он вскочил и перевернул стол. — Быстро, все в укрытие! В здание!

Но никто не успел сдвинуться с места, как вдруг свет внутри разлома стал невыносимо ярким, резким, как лезвие бритвы, вероломно полоснувшее прямо по глазам!

А затем края разлома надулись, и он выплюнул в наш мир странное существо.

Оно напоминало человека или, скорее, человекообразную обезьяну неизвестного вида. Существо стояло на четырех конечностях, и его тело было покрыто жесткой серой шерстью, будто тварину присыпали пеплом. У него были длинные уши с кисточками на концах и огромные полностью черные глаза, как у насекомого.

Его пасть была полуоткрыта из-за больших загнутых клыков, которые не давали челюстям нормально закрыться и огромные когти, настолько длинные, что они казались даже длиннее пальцев. Поджарое, худощавое тело казалось плохо сделанным чучелом, когда неумелый таксидермист натягивает кожу прямо на ребра и они натягивают ее так, что едва не рвут. Но факт остается фактом — это было живое и даже на первый взгляд очень злое существо.

Так оно и было. В Виварии это существо называлось «карнифекс». Очень быстрое и агрессивное, с отличной реакций, оно всегда атакует любого в поле зрения, даже если противник больше него. Почти как земной медоед, только больше медоеда раз в десять.

Но и слабое место у твари тоже есть — диафрагма, удар в которую сбивает дыхание на долгое время. Это делает монстра практически беспомощным и его можно заковырять даже простым ножом.

Хотя возможно, это был не карнифекс, а кто-то похожий. В любом случае, через секунду после появления первой твари, разлом снова засветился и выплюнул еще две, которые встали рядом с первой. Затем — еще две.

Первая тварь заметила мага и прижалась к земле, как будто готовилась к атаке.

— Спрячься! — закричал мой экзаменатор, перепрыгивая через перевернутый стол, видимо, чтобы я спрятался за ним.

И тут тварь плюнула.

Из ее рта вырвался комок фиолетового пламени, который полетел в сторону мага, оставляя за собой дым.

— Э-дзё-а! — закричал маг, делая странные жесты, и вокруг него появилась полупрозрачная оболочка, переливающаяся как мыльный пузырь.

Фиолетовый огонь врезался в щит и расплющился, обтек его, как вода обтекает камень. На мгновение маг исчез в этой фиолетовой вспышке, а потом огонь полностью обтек пузырь, снова собрался в шар с другой стороны, и ударил в перевернутый стол!

Стол разлетелся на куски, как будто в него попала граната из подствольника. Щепки и металлические части разлетелись во все стороны, и я не хотел думать, что могло бы случиться со мной, если бы я послушался мага и спрятался за столом.

Маг остался цел, но его защита быстро исчезла. Он снова начал махать руками и закричал:

— А-но-дзё!

С его руки вырвалась яркая молния, которая ударила в тварь, и она за мгновение превратилась в пепел.

Но две новые твари сразу же рванулись к магу, обходя его с двух сторон.

Одна из них попыталась увернуться от молнии, но маг все же поразил ее, когда она приземлилась. Трава в том месте, куда она приземлилась, аж заискрила от огромного количества электроэнергии, и, когда тварь коснулась ее, то задергалась, задымилась и упала замертво.

Но вторая тварь успела добраться до мага. Ему ничего не оставалось, как поднять руки, чтобы защититься от ее атаки. Зубы твари вонзились в его руки, и он издал сдавленный звук, борясь с болью. На белоснежной ткани рукавов появилась кровь.

Нет, так дело не пойдет! Ему еще нужно меня в университет устроить! Кто за него это сделает, если его убьют?!

В конце концов, это всего лишь твари, обезьяны и обезьяны! Я уже с крокодилом сражался, что мне эти пародии на макак!

Тем более, что я уже успел прочитать про этих тварей в Виварии и представлял, как с ними бороться.

Я нагнулся и поднял с земли один из обломков стола. Это была железная ножка, разорванная и изломанная плевком карнифекса. Она была почти такой же длины, как мой любимый ледоруб, и на конце загнулась, образуя острый клюв. Она была немного тяжелее, чем я привык, но это даже хорошо — удары будут сильнее.

Я подбежал к магу и одним точным ударом вогнал свой импровизированный ледоруб между челюстями твари, попутно вынеся пару зубов острых загнутых зубов. Тварь глухо рыкнула и посмотрела на меня одним глазом, будто предупреждая о чем-то.

Я резко надавил на рукоять, используя весь свой вес, и, как рычагом, разжал его зубы! Не ожидавшая этого тварь отпустила мага, и он сразу отступил назад, зажимая кровоточащую рану другой рукой. Я снова ударил тварь, на этот раз точно под ребра, которые просвечивались под натянутой кожей. Точно в то самое место, где у человека находилось бы солнечное сплетение.

Уродец громко икнул от неожиданного удара, как-то неловко сложился пополам, на мгновение замер, и я нанес последний мощный удар снизу вверх по челюсти! Тварь подлетела в воздух от силы удара и, не успев приземлиться, исчезла, превратившись в облачко черного дыма.

Я быстро оглянулся на раненого мага, который уже разорвал свой рукав и перевязал раны.

— Стрельцов, ты что творишь! — нервно произнес он. — Я же велел тебе…

— Оникс, — перебил я его, осматривая футбольное поле, теперь ставшее полем боя. — Меня зовут Оникс.

На поле царил хаос. Остальные монстры, которых стало уже больше десятка, разбежались и нападали на учеников и учителей. И никто не спешил на помощь. А значит, придется отбиваться самим.

Блондинка и ее экзаменатор были в порядке и, похоже, успешно сражались с тварями — перед ними уже лежали три мертвых твари. А вот у Ватрушкина и его экзаменатора дела обстояли хуже — мага осаждали сразу четыре монстра, и он только успевал блокировать их атаки небольшими полупрозрачными щитами на руках. Против такого количества противников он мог только блокировать и отступать.

Одного из уродцев он смог оттолкнуть, и когда тот приземлился, его взгляд случайно упал на Ватрушкина, который стоял в стороне.

Несмотря на расстояние в десять метров, я четко услышал испуганный визг, а в следующий момент Ватрушкин… превратился в табуретку! Мгновенно, без каких-либо эффектов или криков! Просто раз — и на его месте оказалась табуретка!

Тварь вздрогнула и прижала уши к голове от такого поворота, но какое-то понимание ситуации в ее голове все же шевельнулось. Он подошел к табуретке и неуверенно протянул к ней руку с вытянутым пальцем, явно собираясь ковырнуть ее. А не такие уж они и тупые для безмозглых тварей!

Мне даже показалось, что я слышу от табуретки тихое хныканье…

— Вы еще можете творить магию? — спросил я у своего экзаменатора, наблюдая за этой немой сценой.

— Что? Могу, да… После того, как восстановлюсь, — ответил сбитый с толку маг. — Минут через пять!

— Тогда восстанавливайтесь, — сказал я и бросился вперед с железкой в руках.

Возможно, было бы справедливо оставить Ватрушкина один на один с уродцем, пусть сам разбирается… Или погибнет, если не справится. Но камон, я уже решил, что спасу его! Тем более, он все равно был у меня на пути!

Тварь заметила меня, когда до него оставалось пять метров. Он так и не дотронулся до табуретки, а вместо этого резко развернулся ко мне, надулся и плюнул в меня тем же фиолетовым пламенем, что и в мага!

Камень в груди слегка шевельнулся, как тогда, в переулке за больницей.

Я, помня этот эпизод, уже не сомневаясь, закрылся левой рукой, чтобы не ослепило яркой вспышкой разрыва, а правую с железкой отвел за спину, защищая ее своим телом. Мне-то фиолетовый огонь ничего не сделает, а вот как мое единственное переживет встречу с ним — это вопрос.

Плевок монстра коснулся моей руки и просто исчез. Не взорвался, не обтек меня, а просто исчез, как будто провалился в невидимый портал.

Второй плевок тварь сделать не успела. Я подскочил к ней и ударил её в диафрагму. Но на этот раз что-то пошло не так — быстрая, как ртуть, тварь увернулась от удара, отскочив назад и застыв в положении, в котором человек бы упал на спину. Она пружинила хвостом о землю и на мгновение осталась в таком положении, касаясь земли только хвостом и одной ногой.

Я не терял времени и нанес следующий удар — прямо по колену. Удар, а затем подхват железкой, как крючком, и рывок на себя, подтаскивая тварь ближе. Удар коленом в солнечное сплетение — и уродец полностью потерял волю к сопротивлению. Следующий удар, с разворота, разнес его на клочки дыма.

Пока я сражался с тварью, экзаменатор Ватрушкина, седой мужчина, уже справился с двумя тварями и сейчас добивал последнего, размахивая голубым клинком, который рос прямо из его руки, как у джедая. Быстрая тварь вертелась, уклоняясь от ударов, но сама эффективно атаковать не могла — на другой руке у мага оставался щит, которым он успешно блокировал ее атаки.

На мгновение мне пришла в голову мысль помочь старцу, подняв табуретку под ногами, и метнув её в спину монстру, но я лишь слегка толкнул её ногой и удивился, что она не сдвинулась — похоже, масса тела Ватрушкина осталась такой же, как и была.

Да, было бы весело, если бы я попытался швырнуть его в монстров.

А вот у блондинки и её экзаменатора дела шли явно не по плану. Экзаменатора не было видно вовсе, а девчонка в одиночку отбивалась от трех тварей. Между пальцами её рук тянулись светящиеся золотистые нити, словно она увлеченно играла в йо-йо и проиграла, намертво запутав игрушку саму в себе. Эти же нити она использовала как оружие. Вытягивала руку вперед — и пара нитей срывалась с пальцев, пронзая пространство. Растягивала нити перед собой — и ловила в получившуюся сетку удары тварей, а в самые трудные моменты бросала нить за спину и мгновенно оказывалась на другом её конце, как будто её выдернули туда резинкой.

Это выглядело очень красиво, но, увы, не было особенно эффективно. Удары тонкими нитями были не очень быстрыми, и твари легко уклонялись, наседая со всех сторон. Блондинка уверенно держалась в защите, блокируя атаки или отступая в самых сложных ситуациях, но было видно, что долго так не продержится.

Убедившись, что экзаменатор Ватрушкина справится сам, я подбежал к блондинке и атаковал её врагов сзади.

Они были так увлечены нападением, что даже не заметили меня, пока не стало слишком поздно. Я не стал пытаться ударить в диафрагму — они и так не были готовы к атаке. Первую тварь я просто ударил со спины железкой по голове, предварительно подпрыгнув, чтобы было посильнее. В итоге, удар получился такой силы, что в ножке стола появилась вмятина.

Но карнифекс, как ни странно, не умер. Он покачнулся и чуть не упал, но не погиб. Он остановился на мгновение, как будто перезагружался, но этого оказалось достаточно. Три тонкие золотистые нити пронзили его в разных местах и резко дернулись в стороны, разрезая тварь, как праздничный торт. Клочки черного дыма — и количество врагов блондинки сократилось на треть.

Не теряя времени, я атаковал второго уродца, мощным ударом железки выбив из-под него когтистые ноги. Тварь рухнула на бок, как сбитая кегля, и я несколько раз ударил сверху вниз по её вытянутой голове, перехватив железку двумя руками, как будто работал настоящим ледорубом, выколачивая из ледяной глыбы нужный мне артефакт.

Такое тоже случалось в моей практике, так что ничего нового.

Размозжить голову тварей оказалось достаточно, чтобы она рассыпалась на клочки черного дыма. Когда я поднял глаза на блондинку, она уже заканчивала с последним монстром. Он как будто понял, что ситуация складывается не в его пользу, поэтому отскочил назад, надулся и плюнул в блондинку фиолетовым огнем!

А она, моментально сориентировавшись, растянула перед собой золотистую паутину и перехватила летящий огненный шар в нее, как в авоську. А потом развернулась на месте, раскручивая то, что получилось, как метатель молота на олимпиаде, и расцепила руки!

Золотистые нити погасли, фиолетовый фаербол освободился и полетел обратно к тому, кто его выпустил — к монстру! Тварь, увидев это, попыталась дернуться в сторону, но не успела, и огненный шар взорвался на ее боку, отрывая обе левые конечности, моментально обратившиеся в дым.

Без двух точек опоры, тварь завалилась на бок и задергалась, но сноп золотистых нитей мгновенно оборвал ее жалкую жизнь, пронзив уродливую голову сразу в нескольких местах.

— Отлично сработано, — мелодичным голосом произнесла блондинка, опуская руки, на которых медленно таяли обрывки золотистых нитей. — Спасибо за помощь.

— Обращайся, — ответил я, приложив два пальца к виску и притворно козырнув.

Убедившись, что рядом больше нет врагов, по крайней мере, тех, кто мог бы представлять опасность, я взглянул в конец поля. Там, где находилась четвертая экзаменационная дорожка, помочь, к сожалению, уже было некому — я увидел одно неподвижное тело и одно стоящее на ногах. Судя по тому, что это был взрослый человек, это был один из экзаменаторов. Значит, его студент не пережил нападения, и это он валяется мертвым грузом чуть поодаль. Жаль, я не рассмотрел, как маг справился с тварями — вдруг тоже чем-то интересным, как блондинка с золотистыми нитями?

— Отлично поработали, — подмигнул я блондинке. — Прямо команда. Нам нужно держаться вместе.

— И отходить к тем, кто еще жив, — добавила она.

— Отходить? Но тварей же больше нет, — возразил я. — Всех вроде перебили.

— Да, но разлом еще не закрылся, — покачала головой она, указывая на все еще висящую в воздухе фиолетовую щель. — Так что это далеко еще не конец. Даже наоборот — только начало.

— Ну что ж… — я повел плечами, разминая их. — Начало так начало.

— И подмоги мы еще долго не дождемся, — спокойно заметила блондинка. — Так что продолжаем держаться вместе.

— С тобой хоть на край света, милашка, — согласился я, глядя, как портал снова наливается сиянием.

Глава 9

Свет внутри разлома становился все ярче, накапливая волну тварей, но, прежде чем он выплюнул новую порцию монстров, к нам подбежали оставшиеся в живых маги. Один из них был моим экзаменатором, который уже не держался за раненую руку. Рукав он оторвал полностью и было видно, что конечность уже почти зажила.

Вторым магом был экзаменатор Ватрушкина — седой, но еще не старый мужчина в темно-фиолетовом, почти черном, сюртуке. Его борода срасталась с усами, которые были закручены в кольца. Он выглядел как человек, который вошел в машину времени, но случайно пропустил свою остановку и вышел слишком поздно.

С ним подошел и сам Ватрушкин, который уже не выглядел как табуретка, но все еще нервно оглядывался по сторонам.

— Где подмога?! — истерично спросил он, подходя к нам. — Почему до сих пор никого нет?! Почему никто не пришел?!

— Абитуриент, вы в своем уме? — спокойно спросил мой экзаменатор. — Прошло всего пару минут! Хорошо, если кто-то вообще успел узнать, что здесь открылся разлом!

— А… Разве никто не сообщил? — Ватрушкин уставился на него с недоумением.

— Конечно, сообщили! — нервно передразнил его маг. — Но помощь прибудет не раньше чем через пять минут. И это в лучшем случае.

— Тогда бежим! — закричал Ватрушкин.

— Хорошая идея, — кивнул седой маг. — Для вас. Бегите, студенты. Укройтесь в здании. Но нам нельзя бежать. Если мы тоже побежим, монстры разбегутся по округе, и их потом придется ловить целую неделю. Мы должны их остановить… Или хотя бы замедлить.

— Или закрыть разлом. Тогда все исчезнет само собой. Но закрыть его можно только уничтожив всех монстров, которых он выпустит, — добавила девушка с золотыми глазами. — Внимание.

«Внимание» — потому что из разлома снова выпрыгнули несколько тварей, которые начали осматривать поле боя.

— Молодые люди, отходите, — сказал седой маг, но с уважением. — Мы вас прикроем.

— Обязательно, — хмыкнул я. — На самом деле нет. Вы что, правда думаете, что вам не нужна помощь против такого количества тварей?

— Нет, не думаю, — покачал головой старец. — Я уверен, что помощь понадобится. Но защитить вас — наша главная задача. Стражи должны защищать мирное население, и вы пока что относитесь к этому населению.

Я кивнул, показывая, что понял, и повернулся к девушке:

— Как тебя зовут?

— Ада, — коротко ответила она. Я снова кивнул и представился:

— Оникс.

Брови Ады, тоже с легким золотистым отливом, недоуменно поднялись, как будто она не верила, что я не шучу.

— Я остаюсь, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты?

— Конечно, — она слегка пожала плечами. — Это то, чем я буду заниматься в будущем. Раньше начну — лучше будет получаться в будущем.

— Точно. — улыбнулся я. — Может, мы еще не Стражи, но мы уже точно не мирное население!

— Молодые люди, мы начинаем, — сказал старец, как будто объявлял о смене блюд на ужине. — И помните, наша задача — не закрыть разлом, а продержаться до прихода помощи. Не геройствуйте.

Дальше разговоры закончились, потому что монстры напали на нас, как муравьи на жука. Первые двое прыгнули на магов, но их быстро остановили заклинания и они рассыпались в дым. Но за ними пришли еще три, потом пять, потом шесть…

Разлом выплевывал монстров волна за волной, и каждая следующая была больше предыдущей. Тварей стало так много, что они начали атаковать не только магов, но и нас тоже. Я отмахивался от них той же ножкой стола, которая уже покрылась вмятинами от ударов и принимал на левую руку шары фиолетового огня, когда им приходило в голову плюнуть

Ада продолжала плести золотистые нити. В отличие от других магов, она делала это молча и без заклинаний. Трюков с возвращением фаербола хозяину она уже не проворачивала — слишком мало место вокруг было, обязательно зацепила бы кого-то из нас.

Мой экзаменатор не атаковал монстровнапрямую, он произносил короткие заклинания, складывая пальцы в сложные фигуры, и твари взлетали в воздух. Земля под их ногами поднималась, как будто ее подталкивали снизу, и монстры улетали за пределы видимости. Некоторые падали обратно, но больше не поднимались.

Седобородый продолжал джедайствовать, нисколько не поменяв тактики. В правой руке длинный сияющий меч, в левой — небольшой щит, которым он одинаково успешно отбивал и когти и огненный плевки тоже.

Я не видел, куда делся Ватрушкин — может, он снова превратился? В травинку например? Или сбежал, как и собирался?

Это уже было неважно. Важно то, что сейчас, когда мы стояли спина к спине и защищались только с одной стороны, сражаться с монстрами было намного проще, чем тогда, когда они застали нас врасплох, разрозненными. Мы прикрывали уязвимые места друг друга, и твари не могли даже подойти к нам, не говоря уже о том, чтобы укусить или поцарапать.

Но, похоже, монстры поняли, что что-то не так, и резко сменили тактику. Новые уродцы не бросились на нас, а прижались к земле и начали надувать щеки.

Я уже знал, что это значит. Вспоминая, как разрушительно действовал плевок даже одной твари, я понял, что залп из целого десятка не оставит от нас мокрого места.

Поэтому я выскочил вперед, заслоняя остальных своим телом, и закричал:

— Все за меня! Быстро!

— Молодой!.. — начал было старец, но мой экзаменатор громко и решительно вмешался:

— Делайте! Все за него!

Твари плюнули, и их магические снаряды, слившиеся в одну фиолетовую волну, понеслись к нам с огромной скоростью. Я выставил вперед левое плечо, снова пряча за спиной импровизированный ледоруб. Хотелось закрыть глаза — так ярко сияло надвигающееся на меня фиолетовое цунами, — но я сдержался.

Я должен видеть.

И я увидел. Волна разбилась об меня, как о бетонный волнорез, разлетелась в стороны, рассыпаясь на мелкие капли. Они моментально истончались и растворялись в воздухе… Но часть из них, попавшая на мою кожу, не исчезла. Они впитались в поры, заставляя их на мгновение засиять фиолетовым светом, а потом пропали. Словно так и должно было быть.

Твари , нисколько не удивленные тем, что мы пережили их атаку, перешли к ближнему бою. Им нужно было время на перезарядку плевка, прежде чем они смогут исполнить его снова.

Теперь главное было выжить.

Эта атака была самой мощной и, к счастью, последней. Я справился как минимум с четырьмя тварями, одну за другой, а всего, по-моему, их было около двух десятков. Мой экзаменатор, который не успел закончить заклинание, снова пострадал — тварь разодрала ему бедро, а старца, который отмахивался энергетическим клинком, задели, но не сильно — оторвали один из усов. Мы же, кого преподаватели старались держать позади, остались почти без повреждений, если не считать мелких царапин и ссадин.

Мой «ледоруб» после очередного удара согнулся буквой «П» и стал совсем бесполезен. Надо будет купить себе нормальный, прочный. Надеюсь, тут такие есть.

А если нету — то сделать.

Наконец, монстры закончились. Разлом начал медленно стягивать свои края, зарастая и схлопываясь. Фиолетовые кристаллики на его краях встречались друг с другом, шевелились, пытаясь уместиться на уменьшающемся пространстве, но в итоге не выдержали и начали осыпаться, падая на землю. Я ожидал, что они исчезнут, как убитые монстры, но нет — они остались лежать, только стали чуть более тусклыми.

Я обернулся к преподавателям — старший уже занимался раной более молодого, и ему явно не было дела до нас. У моего экзаменатора, побледневшего и сжимающего бедро обеими руками, явно что-то не ладилось с магией, и он не мог справиться с раной.

Поняв, что им сейчас не до нас, я подошел к кристаллам, чтобы изучить их поближе. Я уже знал, что это такое, потому что в Виварии упоминались не только разломные твари, но и все, что с ними связано — в том числе и кристаллы.

Манолит — так они называются. Это кристаллизованная мана, а мана — это то вещество, которое позволяет людям творить магию и которое есть не у всех. Кристаллы манолита можно хранить и использовать как запасные источники магии, чтобы восполнить свой запас маны, или просто поглотить, чтобы увеличить его навсегда. Правда, эффективность такого метода не очень высока.

Манолит также использовали как источник питания для артефактов, но я пока что не углублялся в этот вопрос. Сейчас было важнее другое — манолит довольно редкий и ценный ресурс, а по традиции тот, кто закрывает разлом, собирает его. Это и было основной мотивацией для всех Стражей — закрывая разломы, они становились сильнее.

И было у меня предчувствие, что если сейчас к нам прибудет помощь, то я не увижу этих кристаллов больше никогда.

Хотя я еще не совсем маг и не до конца понимал, как эти кристаллы могут мне пригодиться, лучше иметь их при себе, чем потом жалеть, что не собрал.

Я присел рядом с манолитом и толкнул ножкой стола ближайший кубик, самый большой. Он покатился с грани на грань и остановился в слегка наклоненном положении.

Я отложил бесполезный предмет и взял кубик манолита в руки. Он был очень твердым, но грани не были острыми — по ним словно прошлись, сгладив углы. Он не был ни холодным, ни теплым — казалось, что он такой же температуры, как и мое тело.

— Отлично, — раздалось у меня за спиной. Это была Ада, которая тоже взяла кубик. — Ты здорово придумал. Надо скорее забрать свою долю, пока преподаватели не пришли.

Я посмотрел на девушку, быстро разделил манолит на четыре части и забрал две из них. Но это было не все. Разлом продолжал сжиматься, и когда он стал крошечной светящейся точкой, она вдруг вспыхнула так ярко, что ослепила на мгновение. Когда свет погас, на его месте появилось что-то похожее на неправильное человеческое сердце, вырезанное из камня.

Это был артефакт. Магический предмет, который иногда остается после разломов. Он может сам создавать заклинания, без помощи мага. Заклинания могут быть неизвестными или даже представлять собой смесь нескольких заклинаний, что невозможно сделать обычным способом. При этом нет связи между тем, насколько сложным был разлом, и насколько мощным окажется артефакт. А видов артефактов было столько же, сколько и видов разломных тварей, если не больше. От самых простеньких, вроде вечной лампочки, до феноменально мощных, сравнимых с атомной бомбой.

Этот артефакт был довольно простым и распространенным. Он назывался «антиграв» и уменьшал вес предмета, к которому его прикрепляли. Ничего особенного, в общем-то.

Но я все равно протянул руку и взял артефакт. Он оказался неожиданно теплым, как настоящее сердце.

Я повернулся к Аде, которая внимательно смотрела на артефакт в моих руках. Но прежде чем я успел что-то сказать, она произнесла:

— Да, это твое. Если бы не ты, мы бы все погибли. Так что преподавателям мы ничего не скажем.

Я не хотел спорить, поэтому кивнул и убрал артефакт в карман. Он немного выпирал, но никто не заметит, особенно если в этот же карман засунуть руку.

Оставив манолит, мы вернулись к преподавателям и как раз вовремя — к ним уже пришло подкрепление из школы.

Магов начали осматривать, нас тоже, но мы дали понять, что в порядке.

— Осталось только понять, что с нашим поступлением, — заметил я, меняя тему.

— Какие вопросы! — отреагировал старший маг, окруженный пятью коллегами. — Конечно, вы приняты! Безоговорочно! После того, что вы здесь сделали, иначе и быть не может!

— Отлично, — кивнула Ада. — Тогда, с вашего позволения, я пойду отдохну.

Мы вышли со стадиона через те же двери, через которые пришли. Даже Ватрушкин нашелся, живой и невредимый, по крайней мере внешне. Он сидел на лавочке у входа, завернутый в одеяло, и смотрел перед собой, как будто в трансе.

Не трогая его, мы прошли мимо и направились к выходу из школы.

— Да, я не ожидал такого экзамена, — задумчиво сказал я по пути.

— И не говори, — вздохнула Ада. — Кошмар какой-то.

— Ты неплохо держалась, — заметил я. — Как будто тебе не впервой.

— Это от стресса, — коротко ответила Ада, явно не желая больше ничего объяснять.

Мы вышли из здания школы и быстро перешли дорогу, чтобы не привлекать внимание толпы будущих абитуриентов, которые тянули шеи, пытаясь увидеть, что происходит внутри, и перешептывались, пуская слухи.

— Вся эта история разбудила во мне дикий аппетит, — задумчиво сказала Ада, глядя на сладости в витрине кондитерской, возле которой мы оказались. — Или, проще говоря, я ужасно голодна! Может, сходим куда-нибудь?

Она вдруг изменилась в лице, хлопнула себя по плечу, потом по другому, и закатила глаза: — О нет! Я забыла сумку внутри!

— Что, серьезно? — удивился я. — Как ты могла забыть?

— Я же сняла ее! И оставила там!

— Зачем?! — не понимал я.

— Так с сумками не пускают на экзамен! — Ада развела руками. — Вдруг кто-то пронесет артефакт, всякое такое…

Да, действительно, просто так артефакт в кармане не пронесешь — я сам знаю, как он выпирает. Если знаешь, что искать, и если человек не прячет руку, как будто у него что-то болит, то заметишь без проблем. А вот с сумками обыскивать не принято.

— Короче, мне нужно вернуться за сумкой, там деньги, телефоны и все такое… — продолжала Ада, словно пытаясь убедить меня.

— Да иди уже, — махнул я рукой. — Я подожду здесь. Только не ввязывайся ни во что, и смотри, чтобы преподаватели не поймали с вопросами.

— Ты за кого меня держишь? — рассмеялась Ада, как будто звенели кристаллы манолита на краях разлома. Она снова побежала через дорогу.

Я прислонился плечом к двери кондитерской и начал наблюдать за другими абитуриентами, которые постепенно стягивались к школе. Они кучковались группами, переговариваясь и делясь впечатлениями о том, что произошло внутри, хотя, конечно, никто из них ничего не мог знать точно. Некоторые из выглядели взволнованными, другие — напуганными, а кто-то, наоборот, пытался казаться круче, чем он есть. И, судя по тому, что через минуту ожидания, вся эта толпа пришла в движение и скрылась в здании школы — экзамен не отменили. Даже несмотря на происшествие.

Одно было ясно — его проведение было очень важным для магов. Настолько важным, что даже открывшийся прямо на экзамене разлом с человеческими жертвами и ранениями не стал причиной его отмены.

Я отметил, как некоторые абитуриенты, двигаясь к школе, бросали тревожные взгляды на здание, словно опасались, что что-то подобное может произойти снова.

Мой взгляд переместился на улицу, на машины, которые проезжали мимо. Они были яркими и современными, с блестящими кузовами, отражающими солнечные лучи. Некоторые из них были украшены магическими символами, которые светились, когда машины проезжали мимо. Прохожие спешили в разные стороны, их лица были сосредоточенными, а шаги быстрыми. Я заметил, как один человек, одетый в строгий костюм, нервно проверял часы, а другая женщина с сумкой через плечо, казалось, искала кого-то в толпе.

В одну сторону я видел все это просто глазами, глядя перед собой, а в другую — наблюдал за неясным отражением в витрине, которая показывала все, что происходило у меня за спиной. Есть у меня такая привычка — всегда следить за тем, что происходит сзади, используя для этого любую отражающую поверхность.

И поэтому для меня не стало неожиданностью, когда в скрытой под полой серого пиджака руке одного из прохожих мелькнул пистолет. Он выглядел неуместно среди всей этой суеты и радости, словно черное пятно на ярком фоне. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Прохожий выглядел напряженным, его глаза были сощурены, словно он уже смотрел через прицел на свою цель.

И я знал, кто эта цель.

Конечно же, я.

Глава 10

Я слегка напрягся, но не сильно. Несмотря на то, что у незнакомца под пиджаком было оружие, он явно не собирался его использовать, по крайней мере, в открытую. Иначе бы уже использовал, оружие ведь как раз для того и нужно, чтобы не подходить к врагу вплотную.

Но цель серого пиджака была другой, если не сказать противоположной. Подойти ближе и прижать пистолет к моему боку, чтобы я не дергался и делал то, что он скажет. Это довольно классическая, буквально попсовая, ситуация, и, что самое смешное, я уже в ней оказывался. В прошлой жизни, конечно, оказывался. И ничем хорошим это не закончилось.

Для человека с пистолетом, конечно. Я-то жив-здоров-прекрасен и по сей день.

До незнакомца оставалось всего каких-то жалких пять метров. Поэтому я немного изменил положение тела, чтобы было удобно ударить локтем по стеклу витрины и разбить его. А потом можно будет прямо в падении подхватить осколок покрупнее и использовать его как нож. Если враг сам настолько глуп, чтобы идти ко мне, грех не воспользоваться этим. Да, я порежусь и испачкаюсь кровью, но это лучше, чем выполнять требования какого-то доходяги. И, конечно, лучше, чем получить пулю в бок за неповиновение.

Эх, был бы у меня мой верный ледоруб, не пришлось бы импровизировать в поисках оружия. Ни сейчас, ни во время боя с карнифексами… Про пистолет вообще молчу, вспоминать их оба — только душу травить лишний раз.

Расстояние между нами сократилось до трех метров, и я уже начал отводить локоть для удара по витрине, когда рядом с первым незнакомцем появился еще один. Он был в темно-синем пиджаке того же фасона, что и первый. Синий пиджак схватил вооруженную руку первого, сжав ее так сильно, что тот остановился, и его лицо исказилось от боли.

Синий начал что-то говорить, и я придержал свой удар. Пиджак говорил тихо, но я давно уже научился читать по губам, и то, что он сказал первому, было гораздо интереснее, чем разбивать витрину.

«Ты идиот?! Убери оружие!. Он нужен живым…»

Кому я нужен живым, я не разобрал. Губы синего сложились в какое-то непонятное слово, возможно, имя или позывной, я не смог прочитать по губам это странное сочетание звуков.

Все это было крайне интересно, потому что я не мог представить, кому я мог бы понадобиться в этом мире, да еще и живым! За мои двадцать восемь лет не было решительно никого, кому была бы интересна судьба какого-то там сироты, да еще и оставшегося совсем без родственников. Взять с меня было нечего, использовать меня никак нельзя было, так что я никому нахрен не уперся. Именно все это и позволило мне в восемнадцать уйти в «свободное плавание», делая то, что хочу, и обучаясь только тому, что мне интересно.

Что же так сильно изменилось в этом мире, что здесь появился кто-то, кому нужен простой сирота? Который даже на мага пока еще не успел отучиться!

Да еще и настолько нужен, что за ним посылают вооруженных людей? Нескольких!

Черт, это интересно!

Ладно, не буду бить витрину. Позволю им думать, что они меня поймали, и позволю отвезти к тому незнакомцу, который все это устроил. Надо же почтить уважением того, кто затеял такую сложную схему. Заодно узнаю, кто он вообще такой.

А если что, я всегда могу дать им отпор. Тем более, что у них есть оружие.

Они-то думают, что это их оружие. А на самом деле, это мое оружие, которое я позволяю им носить за меня.

Они-то думают, что охотятся на простого недоучку-мага, да еще и безродного.

«Дак я так… Я просто… чисто попугать…» — пролепетал серый пиджак, и рука синего разжалась. Не решаясь больше рисковать и спорить, серый спрятал пистолет и вместе с синим подошел ко мне.

Что ж… Как говорится, да будет шоу.

Синий поднял руку к уху, прижал его пальцем, явно активируя гарнитуру, и произнес два коротких слога — «Пора». Затем они резко ускорились, преодолели последние метры за мгновение и схватили меня под локти, поднимая над землей.

Я все еще мог помешать им, просто обвив ногами ногу одного из них, заставив его споткнуться. В такой ситуации любой инстинктивно вытянет руки вперед, чтобы не упасть, и выпустит все, что держит. А потом быстрый нырок рукой под пиджак второго громилы, схватить его пистолет, сделать пару выстрелов в упор, разорвать дистанцию, выстрелить контрольный…

Но я же уже решил, что позволю им похитить меня, так что просто расслаблюсь и пускай делают свое дело.

Они сделали это неплохо, клянусь, неплохо! Как только они подхватили меня, рядом тут же скрипнула тормозами машина, явно поджидавшая неподалеку. Задняя дверь распахнулась, и сначала в нее нырнул серый, потом аккуратно (аккуратно!) усадили меня, и в конце концов весь этот «сэндвич» утрамбовался синим.

Все это заняло всего пару секунд — они действительно действовали четко. Не удивлюсь, если это не первый раз, когда они похищают кого-то с улицы. Их движения были слишком отработанными, никто даже ничего не заметил. А если и заметили, то пока поймут, что произошло, пока вызовут полицию, машина со мной внутри уже успеет затеряться в переулках города.

Мотор резко загудел и машина тронулась с места. За широкими фигурами мордоворотов в окнах поплыли пейзажи улиц и люди, которые даже не заметили, что их стало на одного меньше.

Когда я посмотрел в окно, синий пиджак немного сместился, чтобы закрыть мне обзор, что было довольно глупо. Я ведь сидел между ними и прекрасно видел все через лобовое стекло. Перекрыть мне обзор не получится, проще было бы закрыть мне глаза, и, вероятно, так они и поступят, если я продолжу пялиться на улицу. То, что они не сделали этого сразу, можно списать на спешку или на их глупость. Я бы на их месте сделал это сразу же.

Но даже если бы и закрыли, это не помешало бы мне. Я много раз блуждал по подземельям и давно уже выработал в себе превосходное чувство направления. Даже с закрытыми глазами я без труда могу сосчитать повороты и расстояние между ними, так что восстановить маршрут с точностью до десяти метров не составило бы труда. Особенно в городе.

Но ехать с повязкой на глазах или, тем более, пыльным мешком на голове не хотелось. Прическа попортится, а мне же потом еще в кафе идти, получится не очень красиво. К тому же, вроде как я решил изображать послушную жертву. Поэтому я просто честно отвел взгляд от стекла и начал рассматривать салон машины.

Честно говоря, рассматривать было особо нечего. Машина явно была недорогой, да оно и правильно — кто бы стал похищать людей на каком-нибудь роскошном приметном лимузине? На лимузинах людей не похищают, на лимузинах людей приглашают побеседовать.

Салон нашего же автомобиля выглядел просто, если не сказать дешево. Простые сиденья с минимумом регулировок, обтянутые тканевыми чехлами, приборная панель из дешевого пластика, который скрипел при резких поворотах, а ручка задней двери была оторвана и держалась на каких-то неродных винтиках. Казалось, кто-то в панике дергал за нее и сломал.

Не хватало только пятен свежей, нет, лучше старой и засохшей, крови на потолке, чтобы создать полную атмосферу безысходности и опасности. Прямо самое то для того, чтобы морально раздавить потенциальную жертву еще до того, как она попадет к заказчику.

Мордовороты молчали и явно не собирались рассказывать, куда меня везут и зачем. Они вообще не произнесли ни слова, как будто ушли в режим энергосбережения, как два робота. Даже водитель, такой же мордоворот в черном костюме, молчал, только крутил баранку и переключал передачи.

Пришлось мне начать разговор:

— Дяди, а вы кто такие?

Я произнес это самым жалобным тоном, который только мог изобразить, чтобы не звучать при этом насмешливо. Я слишком долго молчал, и то, что мордовороты ничего не заподозрили, было лишь потому, что они решили, что я испугался.

На мой вопрос они тоже не ответили. Только синий пиджак поморщился, как будто разжевал целый лимон.

— Что вам от меня нужно? — не отставал я, изо всех сил стараясь делать голос дрожащим и испуганным.

Синий снова поморщился и даже скрипнул зубами, так громко, что я всерьез испугался, как бы они у него не треснули от такого. Вот и отлично, продолжу в том же духе — и он не выдержит, попытается меня заткнуть или ответить на мои вопросы. Ни тот, ни другой вариант меня не пугали. Но зато оба устраивали.

— А куда вы меня везете? — продолжил я.

— Мы везем тебя поговорить, — произнес синий, не разжимая зубов.

— А… с кем? — я ухватился за его ответ, пытаясь выудить нужную информацию.

— С тем, кто очень не любит, когда ему задают глупые вопросы, — вмешался водитель, и его голос прозвучал так, будто все происходящее вызывало у него восторг, как у ребенка с новой игрушкой. Он закончил свою фразу и тихо хихикнул, как будто сделал какую-то мелкую пакость и ждал, когда кто-то ее обнаружит.

— Мы тоже не любим, когда нам задают глупые вопросы, — снова хихикнул водитель, оборачиваясь и поправляя свои темные очки, которые носили все трое мордоворотов, включая его. Их лица были суровыми, с выражением, которое не предвещало ничего хорошего. — Мы любим тишину. Так что лучше заткнись и сиди молча, а то…

Не дождавшись реакции синего, водитель резко сунул руку под пиджак и вытащил пистолет. Он был маленьким и почти терялся в его большой руке, как игрушка в руках ребенка. Пистолет напоминал Беретту Нано, но у него присутствовал курок, которого у итальянской модели не было. Водитель поднес пистолет почти ко мне, крутя его в руках, то ли пугая меня, то ли хвастаясь. При этом он уже отвернулся и снова смотрел на дорогу, держа руль одной рукой, как будто это было обычным делом.

А я смотрел на него и думал: неужели он впервые держит пистолет в руках? Насколько же нужно быть альтернативно одаренным, чтобы вот так вот, по собственному желанию, протягивать свое оружие другому?

На мгновение мне даже захотелось схватить его за запястье и вырвать оружие одним коротким движением. Но я вспомнил, что изображаю жертву, и задавил в себе это желание. Мы едем поговорить. Сначала нужно узнать, кто этот таинственный человек, а потом уже говорить. А если я начну забирать у них пистолеты, или тем более устрою пальбу в маленьком пространстве, мы точно никуда не доедем.

Я скривил лицо, стараясь выглядеть испуганным, и, похоже, у меня это получилось. Водитель убрал пистолет и спрятал его под пиджак.

— Вот и хорошо! — самодовольно сказал он, его голос звучал так, будто он только что одержал победу. — Сиди тихо, и все пройдет нормально. Если, конечно, вы договоритесь.

— С кем? — снова спросил я, стараясь не выдать своего любопытства.

— Как с кем? С…

— Заткнись! — внезапно перебил его синий пиджак, так резко, что водитель в черном вздрогнул. Если бы у него в руках все еще был пистолет, он бы точно нажал на спуск или даже уронил бы его.

— Ты что, совсем с ума сошел?! — прошипел синий, не поворачивая головы. Его голос был полон ярости, и я почувствовал, как напряжение в машине возросло сразу на десяток градусов. — Это не ему, а тебе надо заткнуться! Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают, если ты не закроешь рот?! Проклятиь, зачем я согласился взять тебя в группу!

— Извини, — сказал водитель, опустив голову и потеряв весь свой оптимизм. Его плечи опустились, и он выглядел так, будто его только что лишили надежды на что-то очень важное. — Я не думал…

— Вот именно! — снова перебил его синий. — Ты не думал, это сразу видно! Если бы не… То, что случилось, я бы никогда не согласился взять тебя в свою группу! А теперь вообще подумываю над тем, чтобы просто избавиться от тебя!

Ситуация становилась все интереснее. У ребят не все ладно в команде. Это только двое сзади более-менее сработаны, а водитель, похоже, новенький и раздражает их не меньше, чем меня.

Не то чтобы это было важно, просто забавный факт, который меня слегка развеселил. Вряд ли будут еще какие-то развлечения во время этой напряженной поездки.

Я ошибся.

Серый пиджак, который все время сидел, прижавшись лбом к стеклу, коротко произнес, не разжимая губ:

— Хвост.

Синий пиджак сразу же наклонился и тоже прижал голову к стеклу:

— Где?

— Две. Желтые.

Синий несколько секунд молчал, а потом неуверенно переспросил:

— Уверен?

— Да.

— Это же маги.

— Да.

— Аристократы.

— Да.

— Вроде бы Идзуми!

— Да.

Серый отвечал так безэмоционально, что казалось, он робот. Но, похоже, синему это не в новинку, потому что он потянулся вперед, хлопнул водителя по плечу и скомандовал:

— Гони. За нами хвост. Докажи, что я взял тебя в группу не зря!

— Этого только не хватало! — простонал водитель и резко дал газу.

Машина взревела, как будто под видавшим виды капотом скрывался мощный современный двигатель, и резко вылетела на встречную полосу. Я почувствовал, как меня прижало к сиденью, когда мы резко ускорились. Раздались истошные сигналы клаксонов других машин, и я увидел, как они в ужасе щемятся по сторонам, пытаясь избежать столкновения. Водитель крутил баранку, заставляя нас качаться из стороны в сторону, каждый раз рискуя перевернуть машину. Мордовороты схватились за ручки под потолком и зажали меня между собой, как будто таким образом пытались зафиксировать меня, чтобы я не болтался.

Ситуация становилась все интереснее! Сначала имя, которое нельзя называть, а теперь за ними охотятся маги-аристократы! Для полного счастья не хватает только мягкого кресла и ведра поп-корна, чтобы с максимальным удовольствием наблюдать за происходящим. Это как самый интересный из фильмов, только в главной роли — я сам!

Водитель под скрип и свист покрышек закладывал крутые повороты и свернул с дороги в переулки. Вокруг замелькали дома, и недовольные лица пешеходов, которые едва успевали отскочить с дороги. Я заметил, как один из них, старик с тростью, едва успел увернуться, его лицо исказилось от страха, когда машина пронеслась мимо, и гневно потряс своей палкой нам вслед.

Других машин тут почти не было, и, быстро взглянув в зеркало, я увидел, что за нами действительно едет еще одна машина. Она была на самом деле не желтой, а блестяще-золотистой, как будто покрыта сусальным золотом. По всему ее угловатому и низкому силуэту было понятно, что это дорогая машина, которая легко может преследовать нас, а если понадобится — то и обгонит, не напрягая двигатель. Кто сидит за рулем и внутри, было не разобрать из-за тонированных стекол, но пиджакам все происходящее явно не нравилось.

— Сбрось их! — велел синий, и водитель снова начал вилять по дворам, пытаясь избавиться от преследователей. Я чувствовал, как адреналин зашкаливает, и сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу.

Но через три минуты он резко дал газу, и нас бросило вперед. Под свист резины машина остановилась, и я почувствовал, как все в салоне на мгновение замерло.

— Все, — сказал водитель с упавшим голосом. — Конец.

Я посмотрел вперед через лобовое стекло. Узкий переулок, в который мы заехали, был перекрыт еще одной машиной — такой же золотистой, как и та, что преследовала нас. Это была явно не та же самая машина, потому что она подперла нас сзади, не давая уехать ни вперед, ни назад. Я почувствовал, как страх сжимает мне горло.

— Черт! — выругался синий пиджак и полез за пистолетом. Его лицо исказилось от ярости, и я понял, что он готов на все. — Попытаемся прорваться!

— Но… — начал было водитель, но синий уже распахнул дверь, высунул руку с пистолетом в щель между стойкой и дверью и выстрелил.

А в следующую секунду из его головы вылетело кровавое облако.

Глава 11. Золотые нити

Колени синего пиджака подкосились, и он упал на землю, выпустив из рук пистолет. На месте его головы все еще висело облачко крови, как будто кто-то распылил ярко-красную краску прямо в воздух. Мне уже доводилось видеть, как пули и осколки попадают в головы, но это было что-то новое, что-то совсем иное. Казалось, что в синего пиджака влетело сразу много крошечных пуль, каждая из которых вытащила наружу крошечную каплю крови.

Мне показалось, что что-то быстрое вернулось обратно, откуда вылетело, чтобы прошить голову синего пиджака. И теперь, после того, как я это увидел, я понимал, почему он так волновался, произнося это «волшебное» слово.

Маги.

Они сказали еще что-то после этого… Изу… Изуми? Похоже на какое-то японские слово. Но что японцы, да еще и маги, забыли в России? Роллами торговать приехали?! Я же пришел в себя в своем родном городе, среди знакомых улиц и старых зданий, которые помнил с детства!

Хотя, ладно, у магов свои дела, свои тайны и свой интерес ездить в другие страны. Но как я оказался в этом во все замешан? Это уже большой вопрос, на целый миллион!

Даже на миллиард! Потому что вопрос, зачем меня похитили разноцветные пиджаки, и сам по себе — на целый миллион!

— Черт… — произнес серый пиджак, не делая больше ничего, словно это слово само по себе было для него каким-то оберегом от опасностей. Он немного наклонился вперед, но за пистолетом не полез. Казалось, он сильно задумался, его лицо даже слегка повело от умственного напряжения.

— Знаешь, к черту! — вдруг закричал водитель. — Просто нахер! Я не буду в этом участвовать!

— Что?

— А то! Я на всю эту херню не подписывался! С самого начала это дело херово воняло — похищение какого-то слюнтяя это не то, в чем я хочу участвовать! Но ладно, я согласился на это! — психовал водитель, дрожащим от паники голосом визжа на всю машину. — Но сейчас в этом деле оказались замешаны еще и маги тоже! А им я точно не собираюсь переходить дорогу! Кантор не платит мне столько! Я валю отсюда!

— Выйдешь из машины — умрешь.

Ничего себе! Я не думал, что это кубическое приложение к пистолету может сказать больше одного слова за раз. Но водитель не обратил на него никакого внимания. Он лишь обернулся, глянул на серого поверх темных очков и схватился за ручку двери, собираюсь ее распахнуть:

— Я знаю, что точно умру, если останусь здесь! Так что ты как хочешь, а я сваливаю!

Он открыл дверь и выскочил наружу, поднимая руки и крича, что есть мочи:

— Я безоружен!..

Но договорить он не успел — его голова взорвалась, точно так же, как у синего пиджака. И отсутствие оружия, на которое он надеялся, не помогло. Кровавое облачко повисло в воздухе и медленно опустилось на асфальт, оставляя на нем еще одно яркое пятно.

— Зря. — серый пиджак вернулся в режим одного слова, чтобы прокомментировать действия подельника.

— Вы в меньшинстве, — раздался громкий голос снаружи, словно усиленный мегафоном. — Сопротивление бесполезно. Отпустите молодого человека, позвольте ему покинуть машину, и, возможно, останетесь в живых.

— Как же, — усмехнулся серый и достал пистолет. Он проверил патрон, оттянув затвор, и вдруг толкнул меня плечом, — Давай, вылезай. Им нужен ты.

Я, похоже, нужен всем подряд! Даже в прошлой жизни, уже после того, как я стал широко известен в узких кругах, ко мне не проявляли такого интереса, как сейчас! И все-то меня хотят! И всем-то я нужен!.. Зачем-то.

Только почему-то никто не спрашивает, что нужно мне. Никого не интересуют мои собственные планы!

А это меня не устраивает. Поэтому, уже почти выбравшись из машины, уже практически стоя одной ногой на улице, я обернулся и спросил:

— Куда вы меня везли? Кто такой Кантор?

— Неважно.

— Ладно, ответь. Тебе же жить осталось недолго.

— Это ты с чего взял? — усмехнулся серый и подвинулся ближе. — Я умирать не собираюсь. У меня есть план.

И я почувствовал, как холодный ствол пистолета уперся в затылок, а его рука легла мне на плечо, сжав его, как гидравлическими клещами.

— Давай, выбирайся, только медленно. Дернешься — пристрелю.

Я начал было вылезать из машины, но остановился и посмотрел в салонное зеркало заднего вида. Серый прижал пистолет к моей голове, другой рукой держал меня за плечо. Он явно намеревался вылезти вместе со мной и использовать меня как щит, чтобы поторговаться за свою жизнь — вот в чем была его задумка!

Вот только я не люблю, когда в меня тычут стволами. Когда перестреливаешься с противником на дистанции, это еще нормально, но вот когда дульный срез пытаются пихнуть тебе прямо в душу — вот это прямо бесит.

А когда меня что-то бесит — я бешусь.

Я спросил, не оборачиваясь:

— Ты это сейчас серьезно?

— Не сомневайся, — ответил серый серьезным тоном, в котором, тем не менее, проскользнула нотка нервоза. — Спущу курок без раздумий.

И, явно желая доказать свои слова, он потянулся большим пальцем к курку пистолета, чтобы взвести его, чтобы тот красноречиво щелкнул над моим ухом.

Долю секунды он практически не держал пистолет. Да еще и сам дополнительно блокировал спусковой механизм от срабатывания собственным же пальцем.

Мне этой доли хватило.

Я резко дернул голову в сторону, развернулся и оттолкнул оружие локтем, прижимая к сиденью. Раздался выстрел, в ухе зазвенело, но я не отвлекался. Я схватился за ствол пистолета и немного сдвинул затвор, блокируя спусковой механизм. Я нанес два быстрых удара по голове синего пиджака, который все еще пытался рефлекторно нажать на спусковой крючок, все не понимая, что оружие уже не сработает.

Удары в стесненном пространстве не были сильными, их хватило только лишь чтобы слегка ошеломить врага. Он быстро пришел в себя и потянул оружие к себе, пытаясь отобрать его. Он был намного тяжелее меня, и бороться с ним было бессмысленно. Вместо этого я снова ударил его по голове, а потом схватился за ствол пистолета обеими руками и потянул его вверх, пытаясь вывернуть оружие из его рук.

Синий пиджак тихо зарычал, когда я начал выкручивать его пальцы, но он не отпустил пистолет. Вместо этого он наклонился вперед, чтобы уменьшить нагрузку на свои пальцы. А я в ответ на это уперся ногами в переднее пассажирское сиденье и, продолжая удерживать пистолет, разогнул колени и резко выкинул себя из машины!

Раздался громкий хруст ломающихся пальцев, и я вылетел из салона спиной вперед. Приземлившись на спину на асфальт, я перекатился, чтобы смягчить удар, и встал на колено, держа пистолет в опущенной руке.

Снаружи мир встретил меня теплым летним воздухом и звуками улицы, которые резко контрастировали с молчаливой возней внутри автомобиля. Синий пиджак остался в машине, тяжело дыша и сверля меня ненавидящим взглядом из-под съехавших очков. Два пальца на его правой руке выглядели неестественно, изломанные и вывернутые в неправильных положениях. Он бросил короткий взгляд на одного мертвого подельника, потом на другого, словно успел забыть за это время, что они вообще есть. А потом снова вонзил ненавидящий взгляд в меня.

— Кто такой Кантор? — снова спросил я, тоже глядя врагу в глаза. — Что ему нужно от меня?

Синий пиджак молчал, его лицо оставалось каменным, но в глазах читалась ненависть, словно он был готов разорвать меня на части. Я быстро оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из присутствующих, кроме него, не проявляет ко мне агрессии, и снова повернулся к синему:

— Кто такой Кантор?

— Пошел ты! — закричал синий, вытягивая руки вперед и пытаясь вылезти из машины.

Его голос звучал так, будто он был готов броситься на меня, несмотря на то, что его оружие было уже у меня.

Как я и говорил. Я просто позволил им его поносить за меня…

Я вскинул руку с пистолетом, но не успел даже прицелиться, как его голова разлетелась в облаке крови. Совсем как у первых двух. Тело упало, заливая асфальт, и чуть было не запачкало кровью и меня тоже — я едва успел отскочить…

Черт возьми! Зачем их убивать? Я мог бы получить ответы, но нет, нужно всех убить!

Я повернулся к магам, чтобы высказать им все, что думаю о их спешке и вмешательстве в чужие дела.

Но прежде чем я успел что-то сказать, в меня врезалась комета. Белая, пахнущая корицей, комета с золотистыми глазами. Она обняла меня, как коала, и прижалась.

— Ты в порядке?! — спросила Ада, отстраняясь секунду спустя и глядя на меня с тревогой в глазах. — Ты не ранен?!

Секунду назад лучащиеся мягким золотистым светом, сейчас ее глаза снова стали обычными — темно-карими, почти черными.

— Нормально, — ответил я, удивляясь, как севшим у меня голосом. — Ты… Что ты здесь делаешь?

— Ребята у входа увидели, как эти шкафы упаковывают тебя в машину, и рассказали мне… Они видели нас вместе и поэтому решили передать мне эту информацию. Я позвонила папе и описала машину, ну то есть пересказала все то, что мне сказали они. И мы сразу же бросились в погоню.

— Что? Папе? Ты привлекла к этому свою семью?!

— Конечно! А что мне еще делать?

— Как насчет «ничего»?!

— Как это «ничего»? Моего друга похитили, а я должна просто сидеть и ничего не делать?! Ты за кого меня держишь?!

«Друг»? Это было неожиданно. В прошлой жизни у меня не было настоящих друзей — я не успевал завести их, потому что все время был в переездах и делах. Мне было интереснее учиться и развиваться, а друзья в этом не очень помогали. Когда ты постоянно переезжаешь с одной точки земного шара в другую, друзья просто не успевают появиться. Максимум — пара знакомых, с которыми ты общаешься чуть дольше, чем с другими, и которых можно с натяжкой назвать «приятелями». Но даже они исчезают, как только ты достигаешь своих целей и уезжаешь в поисках новых. Ты уезжаешь, а они — остаются.

А тут — один раз встретились, и уже друзья. Интересно, это нормально в этом мире или Ада просто… такая?

Конечно же, не стоит ругать ее за то, что она испортила мне все планы выяснить, куда и к кому меня везут. У нее и так после моих вопросов вся радость с лица пропала, и на ее месте появилось недоверие и обида.

— Ладно, — улыбнулся я, незаметно от девушки пряча пистолет сзади за пояс штанов. — Спасибо… Наверное.

— Вот другое дело! — просияла Ада, и в ее глазах снова зажглись искорки радости и доброты. — Всегда пожалуйста, наверное!

— Прошу прощения за мою дочь, она еще не вполне умеет выстраивать повествовательные линии, — раздался приятный мужской голос сбоку. — Поэтому не всегда понятно, что именно она хочет рассказать. Позвольте представиться — Райко Идзуми, отец этой замечательной девушки.

Я посмотрел на Райко и несколько секунд его разглядывал. Потом перевел взгляд на Лину, затем снова на Райко и на всякий случай уточнил:

— Это не шутка?

Мужчина, который представился отцом Лины, был… как бы это сказать… совсем не похож на нее. Он был азиатом, что логично, учитывая его фамилию, и выглядел так молодо и стильно, что больше походил на ее старшего брата, чем на отца. Одет в модный белый плащ и блестящие белые ботинки, он больше подходил для выступления на сцене в составе какой-нибудь кей-поп группы, чем для узкого городского переулка, в окружении мертвых тел и лужи крови. У него были аккуратно уложенные волосы, открывающие высокий лоб и тонкий шрам, который начинался от правой брови и терялся в волосах. И, конечно, волосы были того же цвета, что и у Ады — платиново-белые.

Еще глаза у них были одинаковые — у обоих темно-карие, почти черные, правда я уже узнал, что глаза Ады могут становиться восхитительно-золотистыми. А вообще, кроме цвета волос и глаз, ничего не говорило о том, что они родственники. Лина выглядела как европеоид, и я бы не смог найти в ней ничего азиатского, даже если бы очень старался. Настолько непохожих друг на друга отца и дочь еще надо поискать.

— Понимаю, мы не очень похожи, — продолжил Райко, правильно истолковав мое недоуменное молчание. — Ада больше пошла в мать, чем в меня, по крайней мере, в плане внешности. И, конечно, в выборе достойных мужчин.

— Папа! — протянула Ада, моментально насупившись, но в ее голосе слышалась и доля смущения.

— А что «папа»? — заговорщицки улыбнулся Райко, став еще больше похожим на старшего брата. — Говорю как есть. Если бы не этот молодой человек, ты могла бы не выжить в той ситуации на экзамене. Ты же сама так и говорила. Кстати, Олег…

— Оникс, — на автомате поправил я, чувствуя, как вся моя досада от сорвавшегося допроса бугая исчезает в никуда. Слишком уж эти люди были доброжелательными, чтобы злиться на них. Не получалось просто.

— Оникс? — удивился Райко. — Это же… Как это по-русски… Камень такой, да?

— Да, — я не стал углубляться в детали. — Можно и так сказать.

— Хорошо, Оникс так Оникс. Вам подходит такое «имя». Так вот, Оникс, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы спасли мою дочь и присмотрели за ней.

— Нет проблем, — быстро ответил я, пресекая на корню развитие этой темы. — Вы уже отблагодарили меня тем, что спасли меня от этой… неприятной ситуации.

— Вы знаете, кто эти люди и что они от вас хотели?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Они просто запихнули меня в машину и куда-то повезли.

— Вы совершенно уверены в этом? Может, они что-то обсуждали по пути? Что-то, что может помочь понять, что происходит? — не отставал Райко, его голос звучал настойчиво, словно он действительно в чем-то меня подозревал. — Похищение подростков на многолюдной улице в разгар дня — это не то, что можно назвать обычным делом. У злоумышленников должны быть серьезные причины, чтобы так поступить.

— Единственное, что они сказали, это то, что меня везут к какому-то Кантору, — пожал я плечами. — Не знаю, это имя, фамилия или должность.

— Кантор, Кантор… — повторил Райко, глядя в небо, как будто искал там подсказку. — Нет, не слышал. Но я обязательно… как это называется… пропью информацию по своим каналам.

— «Пробью», — полушепотом поправила его Лина, едва удержав смешок. — Ну, пап! Сколько раз говорила не использовать жаргон, если ты в нем плаваешь!

— Спасибо, дочь, — кивнул Райко, широко улыбнувшись тоже, да так, что я всерьез усомнился, что Райко действительно «плавает» в жаргоне. Как по мне, так он специально ввернул эту нелепую шутку, чтобы разрядить обстановку.

Я сначала хотел отказаться от помощи Райко, но потом передумал. Может, он действительно что-то найдет, и это произойдет быстрее, чем я справился бы сам. Если он считает, что теперь в долгу передо мной, то сделает все возможное, чтобы отдать его. Японцы они такие, для них честь — это всё, и, похоже, в этом мире это правило действует тоже.

— Большое спасибо, буду рад вашей помощи. Думаю, на этом мы квиты.

— Что вы, вовсе нет, — улыбнулся Райко, и его глаза блеснули, как будто он нашел в этом разговоре что-то забавное. — Если бы вы спасли меня, возможно, так и было бы… Но вы спасли не меня, а мою дочь, мое наследие и мое главное сокровище. Поэтому не может быть и речи о том, чтобы на этом все закончилось. Лина рассказала, что у вас должна была состояться встреча в кафе, которая сорвалась из-за этих… злодеев.

На последних словах он бросил короткий взгляд на мертвые тела, и его лицо на мгновение исказилось в презрительной гримасе.

— Да, было дело, — подтвердил я. — Планировали перекусить после удачного экзамена.

— В таком случае, я просто не могу не пригласить вас на семейный ужин в наше поместье. В конце концов, не каждый день благородный рыцарь спасает нашу прекрасную принцессу от ужасных монстров из разлома!

Я сперва хотел отказаться, а потом

Глава 12

Семейный ужин в поместье семьи Идзуми? Звучит как отличный способ укрепить отношения с этой семьей, а заодно — узнать, как живут местные маги! Вскоре мне тоже придется стать одним из них, а я до сих пор не понимаю, как и чем они живут.

Хотя, если судить по машине… Хорошо они живут! Прямо-таки на широкую ногу они живут! Не знаю, что это за модель, но такие я точно не видел, даже в прошлой жизни. По форме кузова, блеску и цвету — бело-золотому — было хорошо видно, что это не обычные машины. Таких буцефалов обычно делают в очень маленьких количествах. Возможно, кроме эти двух ухоженных машин, стоящих в узком переулке, других таких и вовсе не существовали. Скорее всего, они еще и бронированные, а под капотом у них двигатели мощностью с тепловозный.

Да и сами маги выглядели соответственно машинам… Хотя, скорее всего, не все из них маги. Четверо высоких мужчин в темных очках и черных костюмах, стоящие с руками на бедрах, явно охрана. Они выглядят как типичные телохранители, которых держат для статуса, а не как средство противостоять реальной угрозе. В самом деле — что вообще может угрожать магу, который может убить человека на расстоянии в пятнадцать метров, просто силой мысли?

А вот еще один мужчина в белом, который вышел из второй машины — он точно из магов. У него белые волосы, как у Райко и Ады, и, похоже, он брат кого-то из них. Но сказать, кто именно, сложно — настолько трудно определить возраст по внешнему виду. Я видел его всего пару секунд, и как только мы начали говорить с Райко, он снова сел в машину, скрывшись за тонированными стеклами.

— Я с удовольствием приму ваше приглашение, — ответил я Райко, стараясь говорить тем же тоном, что и он. — Это будет для меня честью.

— Отлично! Я надеялся, что вы согласитесь! — японец хлопнул в ладоши. — Тогда чего мы ждем в таком случае? По машинам!

— Я с Ол… с Ониксом! — сразу заявила Ада, потянув меня за собой.

— Ну что ж… — Райко едва заметно усмехнулся. — Дело молодое! Не буду мешать! Тогда я поеду с Кеном.

— А… — я обернулся к машине моих похитителей, которая все еще стояла в центре переулка, окруженная окровавленными телами.

— Все в порядке, — сказал Райко с легкой улыбкой. — За этих людей можете не переживать. Они напали на того, кто официально принят в университет магии, то есть на мага. На такое может решиться только тот, кому жизнь надоела, ведь все знаю, насколько сильны маги… И вот что с ними и случилось. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

— А тела…

— О, не переживайте, Оникс, — снова усмехнулся Райко, но на этот раз довольно злобно, как бледный вампир. — Я же сказал. Мы обо всем позаботимся.

Ну все, гиря до полу дошла… Я уже слышал подобные слова в похожих ситуациях. Но люди, которые их говорили, обычно не выглядели как ангелы, забывшие свои крылья где-то на небесах на крючке. Они все еще выглядели прилично и респектабельно, но их наглые сытые рожи всегда выдавали их истинную, бандитскую природу.

Старший Идзуми выглядел иначе. Он не походил на мафиози и уж тем более не выглядел тем, кто им притворяется. Он человек чести, уж я-то научился распознавать это в людях. Но, когда он произнес «позаботимся», повеяло от него слегка тем самым, знакомым, бандитским… Но только на мгновение.

Затем он снова улыбнулся, и Ада, восприняв это как сигнал, потянула меня к машине:

— Давай, садись скорее, нас ждет вкусный ужин! Уже не терпится!

Я внимательно посмотрел на девушку, надеясь увидеть хоть какие-то эмоции по поводу того, что только что произошло, но их не было. Она, похоже, каждый день становится свидетелем чего-то ужасного. Я и сам, конечно, был не из сентиментальных, но я это я. А красивая девушка из аристократического рода это красивая девушка из аристократического рода. Было бы странно, если бы у нее был такой же характер, как у расхитителя гробниц, живущего свою вторую жизнь.

С другой стороны, чего еще ожидать от той, кого с детства готовят защищать мир от ужасных существ? Она, наверное, с детства играла не с куклами, а с миниатюрными монстрами. Для закалки, так сказать.

Тем не менее, во всем остальном она была обычной девчонкой, общительной и веселой. Она, похоже, добрая, раз решила помочь мне выпутаться из этой ситуации. У нее было всего несколько секунд, чтобы принять решение, и она сделала правильный выбор, вызвав на помощь того, кто сможет помочь.

А потом, когда все закончилось, она снова переключилась на обычную молодую девушку, болтающую о своих девчачьих делах и мечтающей о вкусном ужине.

Кстати, она точно так же себя вела на экзамене. Когда нужно было защищаться от монстров, она была холодной и сосредоточенной, а как только все закончилось, сразу забыла о том, что произошло, и с радостью засобиралась в кафе.

Необычное поведение.

Мне нравится.

Залезая следом за Адой в машину, я бросил последний взгляд на переулок и заметил, как двое охранников Идзуми аккуратно запихивают мертвые тела обратно в машину, из которой те вывалились. Они делали это ловко и споро, явно не впервые в жизни. Даже пистолеты в кобурах почти не мелькают на всеобщее обозрение, хотя охранникам пришлось расстегнуть пиджаки, чтобы было удобнее.

Я машинально провел рукой по пояснице — мой пистолет тоже был на месте. Ну как «мой» — тот, что я забрал у громилы, переломав ему пальцы. Когда Ада подошла ко мне, я успел спрятать ствол под рубашку, так что теперь у меня было хоть какое-то оружие. Если бы еще ледоруб где-нибудь раздобыть, было бы вообще идеально…

Но ледоруб мне пока что никто не предлагал, увы. Пришлось обходиться малым — то есть, ужином с семьей Ады.

Внутри машина Идзуми выглядела даже лучше, чем снаружи. Задний диван был настоящим мягким диваном, и места перед ним было столько, что можно было не просто вытянуть ноги, а удобно устроиться, как в винтажном кресле. Передние кресла были отделены от заднего ряда перегородкой с окошком, забранным мутным стеклом. Толстым, явно бронированным. По бокам от него располагались два монитора с небольшими динамиками, сейчас выключенные, а под ними — откидные столики на случай, если захочется поработать или например поесть. Кстати, под столиками как раз располагались мини-бары с маленькими бутылочками алкоголя и большими бутылками с водой — с газом и без. Боковые стекла, помимо тонировки, имели еще и выдвижные шторки для дополнительной защиты от солнца и чужих любопытных взглядов.

И все это было лишь малой частью всей роскоши и дороговизны этого самоходного дворца. Я заметил, что стекла в дверях были бронированными, как и предполагал в самом начале. Обратил внимание на маленькие форсунки в потолке — это явно система пожаротушения. Как только дверь за нами закрылась, в салоне на мгновение воцарилась абсолютная тишина, пока не включилась вентиляция, да и та заработала почти бесшумно. Машина была полностью звукоизолирована и герметична. Это был настоящий гражданский танк, в который можно стрелять хоть из пулемета, пытаться перевернуть, сжечь или утопить — ему все нипочем. Пассажиры внутри останутся целы и невредимы, и даже кофе не разольют из своих стаканчиков. Не удивлюсь, если окажется, что эта машина еще и умеет летать.

Хотя нет, вру — удивлюсь. Но не сильно.

А вот если узнаю, что в машины встроены какие-то средства активного противодействия, вроде разбрасываемых по дороге шипов или ракет земля-земля, вот тогда не удивлюсь.

Машина тихо тронулась и выехала из переулка. Я бросил быстрый взгляд в окно, запоминая, что располагается вокруг, на случай, если понадобится сюда вернуться, и повернулся к Аде:

— Ну рассказывай — и что у нас за деликатес на ужин?

— О-о-о! — девушка подняла палец с золотым ногтем. — Великолепная штука! Икра форгов!

— О-о-о! — в тон ей протянул я. — Икра форгов, говоришь? Ну и ну. Обалдеть просто! Вот это да! Никогда не слышал.

— Еще бы! Это же самая свежая новинка из всего списка артефактных продуктов! — улыбнулась Ада, явно не выкупившая моего сарказма.

— Артефактных продуктов? — я нахмурился. — Что это значит? Это вообще как понять?

— Ты правда не знаешь? — Ада недоверчиво посмотрела на меня.

— Представь, что не знаю, — я вздохнул. — Объясни, будь добра.

— Смотри, разломы могут давать артефакты, это ты сам видел, — начала объяснять Ада. — Но это обычные разломы, которые закрываются. А есть еще стабы. Стабы — это стабильные разломы, которые долго существуют на одном месте и не закрываются.

— Они вообще никогда не закрываются? То есть, из них постоянно вылезают твари?

— Не совсем так, — Ада покачала головой. — Не постоянно, скорее… порционно. Стабы — это редкость, они как сбой в системе разлома. Стаб просто существует на одном месте и иногда выпускает порцию тварей, причем… э-э-э… «предупреждает» об этом. Интересно, что все, что выходит из стаба, остается в материальной форме. То есть, не исчезает после уничтожения, и это можно забрать, изучить, или даже…

— Съесть, — мрачно закончил я.— Да! — Ада хлопнула в ладоши. — Съесть или выпить! Хотя из того, что производят стабы, очень мало чего можно есть. Нашли всего с десяток продуктов, но все они необычные на вкус и действуют на организм по-разному. Например, икра форгов улучшает реакцию, да так сильно, что можно различить крылышки летящей мухи!

— И сколько стоит такое счастье? Полцарства и принцессу в придачу?

— Наверное, — Ада равнодушно пожала плечами. — Я не вникала в такие детали… Но наверняка дорого. Даже логично, если такие вещи стоят дорого. Они очень редкие.

Пока она говорила, я потянулся к мини-бару и взял бутылку воды без газа. Открыл крышку, сделал большой глоток и прополоскал рот — после короткой, но жестокой битвы пить хотелось ужасно.

— А форги это?.. — уточнил я между глотками.

— Это такие огромные лягушки с мелкой чешуей вместо кожи, — объяснила Ада. — Тоже разломные твари, как и карнифексы. Плюются кислотной слизью, между прочим. Довольно опасные. Чешуя прочная, не так просто и пробить.

Лягушачья икра… М-м-м, деликатес, всегда мечтал снова ее попробовать… На самом деле нет, мне хватило того единственного раза, когда я убегал от носорога по джунглям Камбоджи и порвал рюкзак, потеряв почти все запасы еды. Что я только тогда не ел, чтобы выжить и выполнить заказ — даже вспоминать не хочется.

Но отказываться уже поздно, да и не стоит. Икра так икра. Лягушачья так лягушачья. Может, и правда деликатес каких поискать.

— А вот это все, — я обвел рукой вокруг себя. — Это нормально для магической семьи?

— Что ты имеешь в виду? — Ада с любопытством посмотрела мне в глаза, словно я спросил, какого цвета небо.

— Ну, такая жизнь, — я немного подумал, как объяснить. — Вот машина, она явно стоит много. Икра форгов, которая тоже не дешева. Все магические семьи живут на широкую ногу?

— Ах, вон о чем ты! — засмеялась Ада. — Нет, конечно, не все. Обычно магия связана с богатством, но у всех разное количество денег. У кого-то больше, у кого-то меньше, как и везде, как и у всех. Это зависит от того, чем они занимаются.

— И чем занимаются?

— Кто-то бизнесом, кто-то охотой, — Ада пожала плечами. — Охотой на разломных тварей, конечно. У таких семей есть небольшие армии, в основном из обычных людей, но хорошо подготовленных и экипированных. Они охраняют город, деля его на районы. Это такие группы быстрого реагирования… Ты их не видел пока что, но если бы мы немного дольше задержались на экзамене, то они обязательно явились бы туда.— Даже несмотря на то, что все закончилось к тому моменту?

— Даже. — Ада кивнула. — Им надо было убедиться, что все уничтожено, разлом закрыт, все запротоколировать…

— Все собрать. — хмыкнул я.

— Все собрать. — не стала спорить Ада. — Конечно, все собрать, как иначе. Охотников тем и живут, что собирают и продают всякое из разломов.

— А чем занимается твоя семья? Тоже охотой на разломы?

— О, нет, — Ада улыбнулась. — Нам это не нужно. Мы занимаемся добычей ресурсов из разломов по-другому. Идзуми — очень богатая и влиятельная семья, входящая в мощный клан.

— Клан? — уточнил я. — Это такое объединение семей, как я понимаю?

— Да, несколько семей, которые работают вместе и имеют дружеские, почти семейные отношения, — кивнула Ада. — Хотя это не всегда так… Иногда объединяет только работа.

— Семья из семей? — усмехнулся я. — Звучит интересно. Так и чем же занимается ваша семья… или, вернее, ваш клан?

— Мы владеем двумя стабами, — просто ответила девушка. — И, соответственно, получаем с них прибыль. Мы пускаем туда за плату оперативников других семей, чтобы они могли тренироваться на различных тварях и повышать свои навыки. Конечно, мы также пускаем магов за большую плату, чтобы они могли увеличивать свой уровень. Ну а асе, что остается после этих боев, по договоренности принадлежит нашему клану, а это тоже деньги. Я бы даже сказала, это основной источник дохода нашей семьи. Продажа артефактных ресурсов — это очень прибыльное дело.

— Хорошо устроились, ничего не скажешь. А что значит «увеличение уровня»?

— А что с ним? — удивилась Ада, как будто вдовесок к вопросу о цвете неба я еще и поинтересовался, с какой стороны встает по утрам солнце.

— Это что-то вроде магической тренировки? — я развел руками. — Я пока не очень разбираюсь в этой магии.

— Ну, что-то вроде того, — задумалась Ада. — Блин, не знаю, как объяснить, это сложно. Подожди до университета, там умные дяди все расскажут намного понятнее, чем я. Я же и сама пока что базу всего этого дела не очень-то знаю… Кстати, мы уже приехали.

Я тоже заметил, что машина, тихо скользившая по улицам, начала замедляться. Через мутную, тоже бронированную перегородку, отделяющую водителя от пассажиров, ничего толком не было видно, но я быстро нашел нужную кнопку и нажал ее.

Электрохромное стекло стало прозрачным, и я увидел ворота поместья Идзуми. Огромные, в три или даже четыре метра, с фигурной ковкой невероятного мастерства, на которых были изображены четыре силуэта — мужчина, женщина и двое детей. В центре ворот, разделенная надвое, красовалась витиеватая гербовая «И», а над ней был небольшой кованый символ из трех волнистых линий.

Ворота величественно и бесшумно открылись перед машиной, и мы въехали в просторный зеленый сад. Мимо проплыли аккуратно подстриженные кусты, редкие, но красивые деревья, некоторые даже с ягодами, и небольшой фонтан, в котором плавали крупные рыбы. Казалось, что водитель специально держит минимальную скорость, чтобы я успел насладиться красотой и богатством семьи Идзуми.

Нашли, кого удивлять. Я бывал в небоскребах и работал с людьми, которым эти небоскребы принадлежали. Я, может, пока и не совсем понимаю, насколько высоко стоит семья Идзуми в местной иерархии, но шокировать меня у них пока не вышло. Хотя для них я, наверное, просто деревенщина, несмотря на то, что «достойный мужчина», как выразился Райко. Мне сейчас положено сидеть с открытым ртом и с каждой минутой открывать его все шире… Наверное.

Машина остановилась и слегка качнулась на мягкой подвеске.

— Приехали! — заявила Ада и, не дожидаясь, когда ей откроют дверь, распахнула ее сама.

Машина остановилась боком к поместью, с той стороны, где сидела Ада. Поэтому, пока она выходила, я почти не видел самого поместья, только отдельные детали. Решив не терять времени, я тоже открыл дверь со своей стороны, вылез из машины и, перехватив взглядом крышу, посмотрел на поместье Идзуми.

Ох, ничего себе… Я ведь знаю этот дом!

Глава 13

В моем мире тоже был этот дом. Трехэтажный старинный особняк, фасад которого тянулся на добрых тридцать метров, с двухскатной черепичной крышей. Черепица была двух цветов: один цвет служил фоном, а другой образовывал букву “И”.

Но в моем мире этот дом был заброшен и наполовину разрушен уже больше пятидесяти лет. Когда-то он принадлежал богатой семье Ивановых, что и отражалось в букве “И” на крыше. Потом семья разорилась, дом продали, но нового владельца посадили в тюрьму, как это часто бывает с теми, кто имеет много денег. Сначала его посадили, а что с ним стало потом – никто не знает. Главное, что дом остался на месте и медленно разваливался без ухода. Со временем его окружили забором, чтобы никто не заходил – слишком опасным он стал. А в мое время от него и вовсе остались только три стены, потому что четвертая вместе с частью крыши просто рухнула, открыв внутренности когда-то красивого дома.

А насколько он был красивым, я мог увидеть прямо сейчас. Особняк Ивановых, здесь ставший особняком Идзуми, стоял передо мной во всей красе. Он сверкал белым мрамором с тонкими золотыми полосками, утопал в цветах и зелени, а на крыше весело подмигивал яркий флюгер...

Да, не только я получил вторую жизнь в этом мире, ничего не скажешь.

Почему-то снова зачесался камень в груди, и я машинально потер его ладонью через ткань.

- Эй, - позвала Ада с той стороны машины. - Ты чего завис?

- Запоминал расположение окон и выходов, - ответил я, закрывая дверь машины и переводя взгляд на девушку. - На случай, если придется быстро покидать здание.

- Ха-ха, смешная шутка, - улыбнулась Ада.

Я не шутил.

- А где вторая машина? – спросил я, оглядывая двор. – С твоим отцом и братом?

- Не знаю, - Ада пожала плечами. – Возможно, куда-то заехали по пути. Но скоро приедут, отец не любит оставлять гостей без внимания. Это не в его стиле.

- У вас часто гости? – спросил я, следуя за Адой вверх по беломраморным ступенькам с золотыми полосками.

- Даже слишком, - вздохнула Ада. – Постоянно приходят гости, деловые встречи всякие... Четыре раза в неделю точно кто-нибудь приходит, а то и больше.

- Это поэтому дом такой большой? – хмыкнул я. – Чтобы всех вместить?

- Очень смешно, - скривилась Ада. – Хотя и поэтому тоже. У нас большая семья: я, Кен, папа, мама, две младшие сестры и дядя с женой. И много разных помещений... Например, тренажерный зал, гардеробные, комнаты для слуг...

- Отлично, - я щелкнул пальцами. – Тогда покажи мне дом, пока твой отец не вернулся.

- Почему бы и нет, - Ада пожала плечами и взялась за ручку двери. – Но учти, это может занять много времени.

- Дольше, чем до ужина, не затянется, не переживай, - я подмигнул. – Давай, веди, хозяйка!

Ада повела меня по дому, показывая каждую комнату:

- Это холл, тут лестница на второй и третий этаж. Есть еще две лестницы в конце каждого крыла, но ими в основном пользуются слуги.

- Тут спальня родителей, а тут кабинет отца. Они соединены, потому что отец иногда задерживается за работой и сразу идет спать.

- Это моя комната... Но мы туда не пойдем, там бардак.

- Это комната Кена, и туда тоже не пойдем.

- Это тренажерный зал, тут все понятно.

- Здесь кухня.

- Столовая, но туда мы тоже не пойдем, там сейчас готовят все для ужина.

- Здесь комнаты слуг, они живут с нами, чтобы не тратить время на дорогу.

- Здесь конюшня.

К этому моменту мы уже вышли во двор, пройдя через весь дом насквозь. В конюшне была одна лошадь, но она выглядела очень ухоженной и явно принадлежала к какой-то редкой и дорогой породе.

Ну а где конюшня, там и манеж для лошадей, и он здесь тоже был. Метров тридцать в диаметре, он был засыпан ярким белым песком. Прямо сейчас там размеренно бил копытом большой вороной жеребец – такой же красивый и статный, как и вторая лошадь, оставшаяся в конюшне. Перед ним стояла девочка лет двенадцати в одежде для верховой езды и в шлеме с козырьком, и, весело смеясь, помахивала рукой в такт ударам:

- Да, Рел, давай! Давай!

- Это моя средняя сестра, Юна, - пояснила Ада, когда мы проходили мимо. – А это наш конюх Санчес.

Она показала на немолодого мужчину мексиканской внешности в широкополой шляпе. Он стоял, облокотившись на манеж и внимательно наблюдал за Юной и Релом, следя, чтобы все было в порядке.

Ада также представляла мне других слуг, если они попадались нам на пути: служанка Мария, садовник Сергей, техник Анатолий. Их было много, одних только поваров на кухне целых пятеро.

Тем не менее, я запоминал все имена и лица, которые встречал. То же самое касалось и планировки дома, которая не просто запоминалась, а формировалась в трехмерную модель в моей голове. Это уже привычка. У меня за плечами - десятки пройденных подземелий и лабиринтов, от которых, если и существуют карты, то либо написанные давно мертвым языком, либо разорванные временем на мелкие кусочки.

Кроме конюшни и манежа, я нашел еще спрятанный в цветущем саду фонтан с парой садовых качелей.

- Ой, нет, туда мы не пойдем, - резко потянула меня за руку Юна, увидев, что на качелях кто-то сидит.

- Почему? – удивился я.

- Там мама.

- Это плохо? – еще больше удивился я. – Что не так с твоей мамой?

- С ней все отлично! – Ада опустила голову и покраснела. – Она хорошая, очень хорошая! Даже слишком хорошая...

- Это как?

- Если мы подойдем, она сразу вскочит и начнет хлопотать вокруг нас, как наседка... Как будто мы маленькие, и за нами нужен постоянный уход. Особенно за тобой.

- Я тут при чем?

- Ты гость в нашем доме. А значит, тебя надо с ног до головы облизать, а потом еще блестками посыпать, чтобы ты остался доволен.

Да, перспектива не из лучших. Конечно, когда вокруг меня вьется женщина – это нормально, но только если она примерно моего возраста. Ну, максимум на пять лет старше. Как доктор Мила, например.

Интересно, что она имела в виду, когда прощалась со мной неоднозначным “До встречи?”

- А на ней и так весь дом, все слуги, все расходы, - продолжила Ада, глядя на маму с нежностью. – Она почти не отдыхает. Не хочу сейчас прерывать ее отдых. Не пойдем, ладно?

Ах вот оно что! Ада на самом деле просто беспокоилась о матери, а не была недовольна ее поведением! Это все меняет. Если раньше я просто не хотел подходить, то теперь меня туда вообще не подтащить.

- Все равно за ужином увидитесь. Познакомитесь. Поговорите, - тихо добавила Ада.

- Да не пойдем, не пойдем, - улыбнулся я. – Что, я фонтанов не видел? Или мам чужих? За ужином так за ужином, я совершенно не против. Есть еще что посмотреть?

- Есть маленькая площадка для гольфа, - Ада развернулась и указала в сторону. – Но со мной никто никогда не хочет играть.

- С тобой? Она что, твоя?

- Ну, играю на ней обычно только я, - Ада кисло пожала плечами. – Все остальные мне всегда проигрывают и не хотят больше.

- Ну тогда пойдем поиграем, - улыбнулся я.

- В гольф? – Ада повернулась ко мне с сомнением. – А ты что, умеешь?

Проклятье, я совершенно забыл, что в этом мире я – нищеброд без роду и племени. Или, по крайней мере, не голубокровый аристократ в двадцатом колене, чья одежда шьется под заказ и обязательно украшена фамильными вензелями.

- Откуда я знаю? – ответил я. – Я ведь ни разу не пробовал! А вдруг у меня получится!

- А, точно, – лицо Ады расслабилось. – Тогда идем! Ужин будет не раньше чем через час!

Конечно, я умел играть в гольф. В гольф, в бильярд, в боулинг, даже в керлинг. Мне легко давались любые игры, где нужно было рассчитывать движения и углы. Иначе и быть не могло, если вспомнить, сколько раз моя жизнь зависела от того, правильно ли я определял траекторию, чтобы избежать ловушек. Или насколько точно я рассчитывал рикошеты от стен, бросая камешек, чтобы попасть в какой-нибудь хитро расположенный переключатель.

Разместить настоящее поле для гольфа во дворе особняка, даже такого большого, как у Идзуми, было невозможно – для этого нужно слишком много места. Поэтому здесь сделали несколько дорожек для мини-гольфа, каждая из которых была по-своему интересной. Где-то нужно было провести мячик по узкой змейке, где-то – через трубку, перекинутую с одного островка травы на другой, а где-то – прокатить по мертвой петле. Я никогда не играл в такое, это должно быть занятно.

Ада действительно играла очень хорошо. Наверняка она много тренировалась, потому что больше половины лунок закатывала с первого удара. Я немного отставал, но быстро сравнял счет, когда дошла очередь до мертвой петли. Она прошла ее только с пятой попытки, а я – с первой. Я просто аккуратно ударил так, чтобы мячик перепрыгнул с одного радиуса на другой, как между трамплинами.

- Эй, так нечестно! – возмутилась Ада, глядя, как мяч поднимается по петле на пару сантиметров, а потом срывается с края и падает. – Надо было заставить его пройти мертвую петлю!

- Предупреждать надо, – пожал я плечами. – Ты же не сказала об этом в правилах. Просто сказала, что нужно загнать мячик в лунку за минимальное количество ударов.

- Ах, ты... – Ада сощурилась и фыркнула. – Ну сейчас я тебя раскатаю!..

Но тут у нее в кармане белых брюк зазвонил телефон. Не сводя с меня недовольного взгляда, она достала его и ответила:

- Да, папа? В саду. Что, уже? Мы бежим!

Она убрала телефон и указала на меня клюшкой:

- Это еще не конец, тэр Оникс! Пусть сейчас у нас ничья, но я еще возьму у тебя реванш!

- Всенепременнейше, тэсса Идзуми. – я шутливо поклонился Аде. – Обязательно возьмете реванш!

- Ну и отлично, – Ада просияла, перевернула клюшку и положила ее в корзину с другими. – Тогда идем в дом. Ужин уже готов, ждут только нас!

Когда мы вернулись в дом и вошли в столовую, там царил настоящий хаос. Две девочки, одна из которых была Юна, с визгами и смехом носились вокруг длинного овального стола, накрытого тончайшей, почти прозрачной скатертью. На столе уже стояли тарелки и блюда, одно на другом, накрытые колпаками, как на этажерке, хрустальные, керамические, стальные, еще какие-то...

Дирижировала всем этим кулинарным оркестром мама Ады, которая сейчас совсем не походила на уставшую женщину, закутанную в плед, которую мы видели в саду. Сейчас она выглядела как настоящая богиня аристократии. Слуги в белых передниках сновали туда-сюда с блюдами и бутылками, подчиняясь ее жестам и тихому голосу. Тарелки стояли строго на своих местах, свечи зажигались по одному лишь ее взгляду, а лед в хрустальных ведерках старался не таять, когда попадался ей на глаза.

Да, Ада действительно была похожа на маму, она была ее миниатюрной копией. Единственное, что их отличало, – это черные, как ночь, волосы женщины. Но даже здесь было что-то общее. Одна узкая прядь была либо выкрашена в молочно-белый цвет, либо такая от природы, но мама Ады сделала из этого особую изюминку, разделив прядь поровну между двумя частями идеального пробора.

- Юна! Мика! – прикрикнула она на девочек, когда поймала короткий перерыв в своей работе. – Прекратите бегать!

Младшие сестры Ады мгновенно оказались за столом, словно их туда телепортировало. Их лица стали такими невинными, что было непонятно, почему мама вдруг повысила на них голос.

Райко Идзуми и Кен Идзуми тоже были уже здесь. Они сидели за столом, склонившись друг к другу и что-то тихо обсуждая. Но когда мы вошли, Райко поднялся, поправляя пиджак:

- А вот и наши герои! Познакомьтесь – это моя жена Наталья, девочки Юна и Микаэла, а с Кеном вы уже знакомы. Это будущий... Впрочем, уже нынешний сокурсник нашей Ады – Олег. Но он предпочитает, чтобы его звали Оникс.

- Оникс? – тонкие брови Натальи слегка дрогнули, а ее яркие красные губы растянулись в доброй улыбке. – Как необычно. Здравствуйте, тэр Оникс.

- Здравствуйте, тэсса Идзуми, – я слегка склонил голову. – Вы выглядите просто великолепно.

Ада слегка дернула меня за руку и сделала большие глаза, а Наталья рассмеялась, прикрывая рот рукой в тонкой черной перчатке:

- Вы хам, молодой человек! Но это тот случай, когда хамство даже к лицу!

Камень в груди вдруг потеплел и слегка зачесался, словно тоже хотел сказать, что я хам.

- Ты еще не видела, как он держался, когда его... – Райко бросил короткий взгляд на младших сестер, которые с любопытством прислушивались, и осекся. – Впрочем, ладно. Садитесь скорее за стол, я голоден, как волк!

Что там волк – еды на столе хватило бы, чтобы накормить целую стаю волков, да еще и на роту солдат осталось бы. Целиком запеченные осетры в шапочках из собственной икры, сочная буженина, явно домашнего приготовления, еще горячая, несколько огромных стейков разной степени прожарки, от которых можно было отрезать себе куски нужного размера, добрый десяток различных гарниров и столько же салатов...

Впечатление от всего этого пиршества портил только камень в груди, который чесался все сильнее... Но раздеваться за столом, чтобы почесать его ногтями, было бы неуместно – аристократы этого не поймут! Для них никакого камня и вовсе не существует, как уже выяснилось!

- Только не набивайте желудки слишком сильно, – хитро улыбнулся Райко, когда все потянулись к еде. – У нас еще есть деликатес на десерт. Оставьте место и для него.

Несмотря на то, что мы уже начали есть, слуги никуда не исчезли. Четверо стояли по углам комнаты, готовые поменять тарелку по первому намеку или заменить пустое блюдо на полное, а одна девушка – Мария, кажется, – продолжала сновать между кухней и столовой, постоянно поднося новые блюда и закуски. Соусы, сахарницы и солонки так и мелькали у нее в руках...

Проклятье, да что же так чешется этот камень!..

- Прошу прощения, – я поднялся со своего места, едва успев надкусить сочный стейк. – Совершенно забыл помыть руки. Сейчас вернусь.

- Сейчас все будет... – Райко повернулся к одному из слуг, но я его прервал:

- Нет-нет, тэр Идзуми, я сам. Честное слово, я не заблужусь.

Я вышел из столовой и направился к ближайшей туалетной комнате. Нужно было срочно проверить, что происходит с моим камнем и не собирается ли он устроить какую-то пакость. Например, взорваться или что-то в этом роде...

Мне навстречу снова прошмыгнула Мария, держа перед собой на подносе кувшин и несколько бокалов. Она бросила на меня короткий взгляд и тут же отвернулась, но было уже поздно. Обутая в черную балетку нога запнулась о складку ковра, и Мария пошатнулась, роняя с подноса накрытый крышкой кувшин.

Я шагнул в сторону и вытянул руку, перехватив его на полпути и не дав пролиться ни капле. Другой рукой я придержал стаканы, чтобы они не укатились.

- Ой! – испуганно воскликнула Мария. – Я... Простите! Спасибо! Простите!

Не глядя на меня, она почти побежала к столовой. Как бы не споткнулась снова.

Я проводил ее взглядом и пошел дальше, мимо кухни. Дверь в нее была открыта, чтобы Марии было удобнее носиться туда-сюда, но внутри никого не было. Видимо, все повара разошлись отдыхать после того, как отдали все заказы.

В открытую дверь было хорошо видно большое серебряное блюдо на раздаточном столе, на котором высокой горкой лежали коричневые влажные зерна. Видимо, это была та самая деликатесная икра форгов, которую подадут нам только после основных блюд. Никак иначе это блюдо на стол просто не влезет.

Внезапно камень в груди не просто зачесался, а заболел так сильно, что я сбил шаг и остановился, рефлекторно прижав руку к груди и поморщившись.

И только поэтому я заметил, как пространство в кухне исказилось, и из него, словно из ниоткуда, вышел высокий черный силуэт. Одним быстрым шагом, не оглядываясь, он подошел к блюду с икрой и поднял над ним руку с каким-то пузырьком. С горлышка сорвалось несколько черных, как деготь, капель, и я уже ожидал, что икра тоже станет черной, но, коснувшись ее, капли словно испарились. Просто пропали.

Можно было подумать, что это один из поваров, который забыл какой-то важный ингредиент для подачи икры... Но Ада познакомила меня со всеми поварами еще во время экскурсии.

И этот человек не был ни одним из них.

Глава 14

Я уже собирался окликнуть человека, чтобы увидеть его реакцию и выяснить по ней, кто он на самом деле. Но он сам вдруг повернулся ко мне и взглянул прямо в глаза.

Его лицо было таким же худым и тонким, как и весь его силуэт. Бледная кожа натянута на кости черепа так сильно, что казалось, вот-вот порвется, пропоротая изнутри. Вытянутая вверх лысая голова больше похожа на птичий череп, чем на человеческий. Глаза, маленькие и черные, смотрели куда-то мимо меня, как будто я для него не существовал.

Птицечеловек шумно втянул воздух, как будто ничего вокруг себя не видел, и ориентировался только лишь по запаху, и тихо сказал:

— Зря ты сюда пришел, парень… Очень зря… Извини, ничего личного.

А потом его пальцы сложились в какой-то странный жест, и пространство между его руками как будто исказилось, и это что-то резко рванулось в мою сторону!

Я увернулся, пропуская странное явление мимо себя, и вытащил пистолет, снимая его с предохранителя. Но, когда я вскинул оружие и прицелился, врага уже не было на месте. Он быстро, как настоящая птица, метнулся к открытому окну и выпрыгнул через него во двор.

Я проводил его стволом, но так и не выстрелил — так быстро противник канул в вечерние сумерки. Я бы только нашумел и поднял панику в доме, если бы стал сейчас стрелять.

Зато теперь я точно уверен, что никакой он нахрен не повар. И что он вообще не имеет отношения к семейству Идзуми, а очень даже наоборот.

Он желает им зла.

Я подбежал к окну и выглянул. Птицеголовый уже успел отдалиться, но не настолько, чтобы я не смог попасть. Я снова прицелился, но он вдруг подпрыгнул, развернулся в прыжке, и опять что-то бросил в меня! Я только и заметил что неясный отблеск в свете уличных фонарей и быстро отскочил от окна, убирая голову.

С глухим стуком в оконную раму вонзилась большая черная звезда с четырьмя лучами. Она вошла в дерево остро отточенными лезвиями и сразу же растворилась в воздухе, превратившись в черный дым! И это выглядело очень похоже на то, как растворялись в пространстве после смерти разломные твари!

Теперь было очевидно: он маг. И я не знал, что еще он может использовать против меня.

Но я заметил, что он как будто чувствует, когда я нацеливаюсь на него.

Что ж… Значит, не буду целиться!

У птицеголового фора в десяток метров, поскольку он выпрыгнул из окна раньше, чем я.

Так он думает.

Но у него нет никакой форы.

Я закрыл глаза, вспомнил план особняка и представил, как противник будет двигаться вдоль стены. Затем быстро открыл глаза, и убрал пистолет за пояс, чтобы он не мешал бежать.

А бежать придется быстро.

Но сперва я подцепил пальцами и подбросил в воздух блюдо с икрой форгов. Чтобы, пока меня не будет, никто точно не успел ее попробовать. Мало ли что этот хрен туда налил!

Я уже был в коридоре, когда за спиной раздался грохот падающего на пол блюда.

— Ах!.. — выдохнула Мария, когда я вылетел из кухни и вихрем пронесся мимо нее. Она отскочила в сторону, прижалась к стене коридора, практически слившись с ней, и только благодаря этому я не сбил ее с ног и не потерял скорости.

А скорость мне сейчас была очень нужна! Птицеголовый был высоким, и его ноги были длинными — только и успевай считать метры, которые он отмахивает!

Я пробежал коридор за полторы секунды, и ворвался обратно в столовую, которую покинул буквально минуту назад. Слуги испуганно шарахнулись в стороны, все взгляды устремились на меня, а Кен Идзуми даже начал подниматься со свего места.

— Что про… — начал он, но не успел договорить.

Слева не пройти — там стулья с членами семьи стоят практически вплотную к стенам. Справа тоже — там как раз стоит один из слуг, подливая в бокал старшему Идзуми…

Я, не останавливаясь, на стол и побежал по нему, перепрыгивая через блюда! Из-под ног полетели куриные крылышки, креветки, омары, брызнули соусы, взметнулись воздух салфетки!..

— Оникс! — закричала Ада, отталкиваясь от стола и падая на спину вместе с креслом.

— Потом! — крикнул я на бегу. — Все потом!

Один из слуг, то ли самый умный, то ли наоборот — самый глупый, попытался остановить меня и встал в конце стола, прямо у меня на пути, распахнув руки, словно требовал обнимашек.

Я толкнулся ногами, и пролетел над ним высоким боковым сальто, подхватывая по пути одну из винных бутылок со стола. Очень уж удобно она попалась под руку, горлышко буквально само прыгнуло в ладонь.

Слуга, уже решивший, что вот-вот схватит меня, схватил лишь пустоту и проводил меня ошарашенным взглядом.

Я приземлился у выхода из столовой, потерял секунду, чтобы проскользить по паркету, стирая с подошв соус и масло, и снова побежал по коридорам поместья. Бросил взгляд в окно, мимо которого пробегал, и с удовлетворением заметил, как в нем промелькнул высокий тонкий черный силуэт.

Точно по плану.

Я прикинул расстояние, на следующем шаге крутнулся вокруг своей оси и изо всех сил метнул бутылку донышком вперед — точно в окно, выходящее на фасад поместья!

Толстое дно врезалось в стекло, раскалывая его на множество осколков…

И бутылка угодила прямо в голову птицеголового!

Такой удар мог бы повалить даже слона, а птицеголовый и вовсе рухнул, как будто его ноги подрубили косой! Я только и заметил, как его длинные руки мелькнули в окне, когда он рефлекторно попытался удержать равновесие.

А потом я сам выпрыгнул в окно. Сгруппировался поплотнее, чтобы не порезаться осколками, оставшимися в раме, и вылетел наружу, в вечернюю прохладу.

Приземлившись, я перекатился по мягкой траве, смягчая удар, и сразу же развернулся, ища взглядом птицеголового. Он стоял на четвереньках и пытался подняться тоже, но руки и ноги не держали его, и он снова падал.

Еще бы, после такого-то попадания! Странно, что он вообще в сознании!

Странно, но хорошо. Уж этого-то я точно смогу допросить!

Я подскочил к нему и ударом ноги выбил руки из-под тела. Птицеголовый снова рухнул навзничь, громко щелкнула челюсть, и, кажется, хрустнули зубы. Главное, чтобы он язык себе не откусил, а то я же ничего не пойму, что он говорит!

Я схватил одну его руку и заломил ее за спину, усевшись сверху, чтобы не дать ему использовать магию. Если ему нужно двигать руками, чтобы творить заклинания, я не позволю ими двигать!

Вторую руку я тоже хотел бы заблокировать, но для этого мне понадобилась бы и моя вторая рука тоже… А у меня на нее были другие планы.

Я снова вытащил пистолет и прижал его ствол к земле рядом с ухом птицеголового.

— Кто ты такой?! — закричал я, прижимая холодный металл к его уху. — Что ты собирался сделать?!

— Пошел ты! — с ненавистью прошипел он, уже не как птица, а скорее как змея, разбрызгивая при этом кровь изо рта. — Щ-щ-щенок! Я тебя!..

Я не стал выяснять, что именно он меня, и просто нажал на спусковой крючок.

Но выстрела не произошло. Пистолет только сухо щелкнул — осечка.

Я тихо выругался про себя, упер рукоять пистолета в колено и нажал кнопку сброса магазина. Магазин немного выскользнул, но не до конца — уперся в ногу. Я зафиксировал его мизинцем, зацепил ствол целиком за складку на штанине и дернул вперед, выбрасывая осечный патрон. Вогнал магазин на место ударом об ногу, сбросил затворную задержку и снова прицелился в траву рядом с ухом мага…

Но выстрелить не успел.

— Прекратить! — внезапно раздался громкий голос Райко Идзуми. — Немедленно прекратить! Что тут происходит?!

Одновременно с его голосом вспыхнул яркий свет, как будто на нас направили театральный прожектор. Я прикрыл глаза левой рукой, а правую с пистолетом быстро убрал за спину. Если бы я уже успел выстрелить, не было бы смысла прятать оружие, а так… Не хотелось, чтобы они знали, что оно у меня есть.

К нам с птицеголовым подходила целая толпа. Даже против света я легко узнал по силуэтам, кто есть кто: Райко Идзуми, Кен Идзуми, Ада Идзуми и служанка Мария. И еще двое, явно вооруженные, но неясно, то ли это солдаты, то ли охрана магов. Настоящая охрана, а не статусные болванчики с пистолетиками, годные лишь на то, чтобы трупы в машины грузить.

— Олег! — закричал старший Идзуми. — Что здесь происходит?! Объясните, кто этот человек?!

— Мне кажется, вы лучше меня ответите на этот вопрос, — усмехнулся я. — Этот человек пытался отравить ваш деликатес… Хотя, что я говорю — он его успешно отравил!

— Что?! — удивился старший Идзуми. — Отравил?! Переверните его! Покажите его лицо!

Но даже раньше, чем вооруженные парни успели подойти ко мне, маг подо мной вдруг резко дернулся, как будто пытался спрятать голову под крыло, как настоящая птица, и замер на мгновение.

А потом его тело скрутило так сильно, что оно выгнулось над землей! Я подлетел в воздух, как неудачливый ковбой на родео, и приземлился в метре от мага.

— Черт! — выругался Райко. — Тарантелла!

— Что нам делать? — спросил один из вооруженных, не решаясь подойти к магу.

— Ничего вы не сделаете! — ответил старший Идзуми. — И даже не подходите! Это опасно!

Тело мага вдруг с хрустом выгнулось в другую сторону, так, как живой человек не смог бы. Потом его скрутило вбок, затем в другую сторону… Казалось, что какой-то невидимый великан играет с птицеголовым, как с оригами, и намечает линии, по которым его предстоит сгибать.

В свете фонарей, которые держали Мария и Ада, что-то блеснуло в траве. Я перевел взгляд и подобрал выброшенный из пистолета патрон — не стоит разбрасываться уликами. Может, еще пригодится.

Наконец, мага перестало скручивать, и он застыл на траве, вытянувшись, как новобранец перед генералом. Бьюсь об заклад, если снять с него ботинки, то даже пальцы ног будут вытянуты, как струны.

— Все, — резюмировал старший Идзуми, забирая у Ады фонарь и подходя ближе. — Теперь и можно познакомиться.

— Что это было? — спросил Кен, подходя тоже.

— Тарантелла, — повторил Райко. — Это артефактный яд. Действует ужасно и очень болезненно, как ты сам мог убедиться… Зато почти моментально. Противоядия от него также не существует. Именно поэтому его используют наемные убийцы, которым проще свести счеты с жизнью.

— Проще чем? — Кен вопросительно поднял брови.

— Проще, чем оказаться там, где жизнь будет долгой, но не приятной, — закончил я за старшего Идзуми, подходя тоже. — И все благодаря информации, которую можно из него вытянуть.

— Именно так, — кивнул Райко, присаживаясь на корточки и направляя свет фонаря на лицо птицеголового. — Знакомьтесь, Ингвар Каров. Известная личность. Убийца экстра-класса, хотя он сам предпочитает называть себя «ликвидатором». В розыске во всех странах, где есть полиция или что-то, хотя бы отдаленно ее напоминающее. Неуловимый, как тень. Всегда выполняет свои заказы тихо и без шума. А если не получается выполнить — возвращается и делает это снова.

— Откуда вы его знаете? — спросил я.

— В моем положении нужно знать, кого конкуренты могут послать за мной, — вздохнул Райко и встал.

— Есть конкретные подозрения? — я тоже встал.

— Есть. И немало, — Райко покачал головой. — Но это уже не ваше дело, Оле… Оникс. Не сочтите сказанное за грубость, я не хотел вас обидеть, просто правда… Не нужно об этом беспокоиться. Вы уже и так оказали нам очередную огромную услугу, остановив убийцу. Он отравил икру?

— Что-то вылил из пузырька на нее, — я пожал плечами. — А потом бросился от меня наутек. Только сначала попытался убить, а потом уже бросился наутек, когда понял, что не вышло.

— Изолируйте икру, — велел старший Идзуми одному из вооруженных, а потом повернулся ко второму. — И выясните, как он попал на территорию поместья!

— Уже выяснили, — ответил тот. — Второй пост полностью уничтожен. Десять минут назад они по плану выходили на связь, как положено, а сейчас оба мертвы. Все посты уже усилены, вызвана вторая смена.

— Все рассчитал, подонок… — с уважением произнес Райко, глядя на мертвого Карова.

Действительно, он все рассчитал. Сразу после радиоконтакта убил постовых, чтобы получить больше времени для действий. Подловил момент, когда на кухне никого не было. И, возможно, использовал какую-то невидимость. Не удивлюсь, если он еще и мертвые зоны камер просчитал… Не может же быть, чтобы у Идзуми не было камер в поместье! И не может же быть, что за этими камерами двадцать четыре на семь не сидят какие-нибудь специально обученные наблюдатели!

Такие операции быстро не придумываются. Каров явно готовился не неделю, и даже, наверное, не две. Можно совершенно точно сказать, что он приходил не по мою голову, а именно что за Идзуми, за кем-то из них… Или за всеми разом. Каров рассчитал все до мелочей, но одного он не учел. Того, что учесть было просто невозможно.

Меня.

***

В камине весело потрескивали дрова, выбрасывая яркие искры. Некоторые из них вылетали наружу, но тут же гасли, даже не успев долететь до дорогого персидского ковра. Они гасли не сами по себе, а подчинялись воле старика, сидящего в глубоком резном кресле перед камином. Он не использовал магию или заклинания — просто легким движением пальца, похожим на короткую судорогу, гасил искры, мгновенно охлаждая их до температуры абсолютного нуля.

— Первая попытка оказалась неудачной, — произнес старик надтреснутым голосом, не оборачиваясь. — Все пошло не по плану. А меня это не устраивает.

Могло показаться, что он говорит сам с собой, но если присмотреться, можно было заметить, что в пляшущем пламени камина вырисовывается тонкая девичья фигурка, стоящая за спинкой его кресла.

Она была одета в облегающее черное, тонкая талия была стянута поясом, на котором висели разные подсумки и ножны. На предплечьях и голенях тоже были ножны, где побольше, а где поменьше. Голова девушки была обмотана черными полотнами, оставляя открытыми только ярко-зеленые глаза с вытянутыми зрачками, похожими на кошачьи. Два длинных хвоста ткани свисали на спину до самых лопаток.

— А сейчас он у магов, у Идзуми, — продолжил старик. — Именно поэтому мне нужна ты. Уже завтра он отправляется в Урмадан, и там его уже никто не достанет. Даже ты, не обижайся. Поэтому мне нужен кто-то, кто сможет решить этот вопрос до завтра, до того момента, как он сядет на «би-би». Поэтому ты здесь.

— Мы же договаривались, что этого больше не будет, — тихим, шелестящим голосом ответила девушка из-за спины. — Мы договаривались, что больше никаких убийств. Что я отработаю свой долг иначе.

— Да, мы договаривались, — перебил ее старик, даже не дослушав. — Именно поэтому я предлагаю тебе сделку: я забуду сразу про треть твоего долга, если ты это сделаешь. Как тебе такой вариант?

Девушка несколько секунд молчала.

— Кто он? — наконец спросила она.

— Это совершенно неважно, — старик поморщился. — Просто очередной молодой человек, который открыл в себе магический дар и поступил в Урмадан. Даже не из аристократов. Простой доходяга, каких сотни.

— За простаков не назначают таких наград.

— Тебя это не должно волновать. Для тебя он именно такой. Большего тебе знать не нужно. Убираешь его, и я забываю про треть твоего долга. Ты берешь заказ?

Девушка снова надолго замолчала. Она молчала так долго, что казалось, будто исчезла из комнаты, растворившись во тьме.

Но тут дрова в камине снова треснули, выбрасывая сноп искр, и они высветили из тьмы тонкую фигурку.

— Беру, — прошелестела девушка.

— Тогда ты свободна, — кивнул старик. — А он к завтрашнему обеду уже должен быть мертв.

Девушка молча развернулась и бесшумно растворилась в темноте.

И только в свете луны, заглядывающей в окно, мелькнули большие зеленые глаза с вертикальными зрачками, как у кошки.

Глава 15

Конечно, в особняке Идзуми была система видеонаблюдения. Ее просто не могло не быть. Но, когда мы посмотрели записи, Карова на них не оказалось. Просто с какого-то момента на кухонной камере застыл один и тот же кадр, демонстрирующий пустое помещение, и после него ничего уже больше не записывалось.

— Еще раз прошу прощения за свою вспыльчивость, — снова извинился старший Идзуми, когда мы возвращались в столовую. - В свое оправдание замечу, что никогда раньше мне не доводилось попадать в такую ситуацию.

— Я все понимаю, — ответил я ему. — Если бы я сам увидел, как кто-то вскочил на стол с едой и начал разбрасывать ее ногами, я бы тоже, наверное, отреагировал примерно так же. Так что не переживайте за это. Я все понимаю.

Пока мы торчали во дворе, а потом — в серверной, слуги уже успели убрать бардак в столовой. Особенно старалась Мария, которая, похоже, приняла случившееся близко к сердцу. Завидев нас, она и вовсе отвернулась и выбежала из комнаты, пряча милую мордашку за волосами. Словно она именно себя винила во всем произошедшем.

Слуги не только убрали еду, но и сменили скатерть на столе, а также снова накрыли его блюдами, в которые я не успел или не смог наступить во время своего забега. К счастью, их осталось довольно много, так что остаться голодным нам явно не грозило.

Кен позвал одного из официантов и тихо что-то ему сказал, явно не желая, чтобы кто-то другой услышал. Но кто-то другой, то есть я, совершенно случайно оказался рядом и разобрал сказанное:

— Принеси немного икры форгов и позови профессора Шварца. И не трогай икру голыми руками, и всем передай это.

Официант кивнул и быстро ушел. Все ясно — Кен решил проверить икру с помощью какого-то профессора. Будет забавно, если ничего не найдут. Конечно, самого факта, что тут был Каров, который потом еще и пытался сбежать, уже достаточно, чтобы поверить мне, но все равно останется неприятный осадок.

— А другая еда не может быть отравлена? — спросил я с сомнением, глядя на стол, с которого убрали добрую половину блюд, но который вовсе не стал казаться пустым из-за этого.

— А вот сейчас и узнаем! — раздался голос из коридора, и в столовую вошел круглый человек в синем костюме с моноклем. — Профессор Шварц, к вашим услугам!

— Профессор Шварц — наш артефактолог, — пояснил мне Райко, хотя я и не спрашивал. — Он нам поможет.

Тут как раз вернулся слуга с баночкой икры форгов.

— Профессор, — сказал Райко, указывая на банку. — Проверьте, пожалуйста, эту икру на яды. Вероятнее всего, артефактные.

— Яды? — лицо Шварца на мгновение изменилось. — Но кто… Ох, простите… Да, конечно! Секунду!

Он полез в один карман на своей синей жилетке, достал оттуда простой полиэтиленовый пакетик с каким-то белым порошком. Посмотрел на него, поморщился, сунул его обратно, залез в другой карман, в третий, в четвертый… Да у него карманов в костюме больше, чем у Вассермана на жилетке!

— Где твои сестры? — тихо спросил я Аду, пока он искал. — И мама?

— Они ушли наверх, — ответила она. — Родители решили, что не стоит им это видеть.

В этом они были правы. С девчонок хватит и моего забега по столу.

Наконец профессор нашел нужный пакетик с коричневыми гранулами, похожими на растворимый кофе. Он посыпал икру этим порошком, который медленно опустился, и повис над блюдом, не касаясь его.

— Да, яд присутствует! — сказал профессор с довольной улыбкой, словно это были хорошие новости. — Ардалит!

— Что такое ардалит? — спросила Ада.

— Артефактный яд! — хохотнул Шварц. — Очень редкий! Он не имеет вкуса, запаха и цвета! Безопасен для человека, если не соединяется с другим артефактом. При контакте с ним становится токсичным, но только если его съесть. Убивает через сутки, а потом исчезает, так что в мертвом теле его не обнаружить! Потрясающая вещь, и очень дорогая, само собой!

Я уже знал от Ады, что артефактные яды делают из ингредиентов, полученных от разломных тварей. Если икру форгов ели, то шкуры вокусов шли на одежду, а такие вещи, как пыльца триффидов, или слюна карнифексов, например, использовалась для изготовления… Всякого. В том числе, и ядов. Дорогих ядов. Опасных ядов.

— Спасибо, профессор, — кивнул Райко. — Вы свободны. Зато теперь мы можем быть уверены, что остальная еда не отравлена, в том числе и та, что мы уже съели. Ведь в ней нет ни капли ничего артефактного.

Я без опаски положил себе жареных на гриле креветок и салат из свежих овощей, налил в бокал апельсинового сока.

— Как ты можешь есть после всего этого? — возмутилась Ада. — Надо же что-то делать!

— Не переживай, дочь, — улыбнулся Райко. — Не забывай, что мы тут все не абы кто, а сами Идзуми. Все, что нужно, уже делается. Просто успокойся и наслаждайся ужином.

Если человек говорит, что все что нужно, уже делается, значит, у него есть конкретный план действий. А значит — есть и какие-то определенные лица, на которых этот план нацелен.

— Есть идеи, кто это мог сделать? — спросил я между креветками и как бы между делом.

— Земские, — будто против воли вырвалось у старшего Идзуми, и он поморщился, словно у него ревматизм разыгрался. — Готов свой меч поставить против дырявого зонтика, что это они. Корней не успокоится, пока не получит наши доли в компании. Раз не получается по-хорошему, то они не побрезгуют действовать по-плохому.

— Как насчет того, чтобы ответить им тем же? — спросил Кен, неспешно разрезая стейк. — Так сказать, симметрично. Око за око.

— Так, хватит! — Райко поднял руку и опустил ее на стол чуть быстрее, чем следовало, отчего посуда слегка зазвенела. — А ну прекратили! Мы вообще-то за столом, и у нас ужин в честь Оле… Оникса! Так что к черту все эти разговоры о произошедшем, и не дадим позволить ему испортить наш вечер! Да, мы потеряли икру форгов, но это не повод отказываться от всего остального! Лучше расскажите, Оникс, есть ли у вас планы после Урмадана? Я мог бы поручиться за вас в нашем клане, такие люди, как вы, всегда будут нужны таким людям, как мы.

Меня работа на Идзуми не интересовала. В прошлом я сам выбирал, с кем работать, и богатые люди сами стояли в очереди за моими услугами.

Но я не стал этого говорить. Вместо этого сказал:

— Я запомню ваше предложение, но сейчас не могу на него ответить. Я не знаю, что меня ждет в Урмадане, и чем обернется учеба там.

— Не смею настаивать! — Райко поднял руки в знак примирения. — И не стоит стыдиться того, что вы простолюдин. На любом уровне социальной лестницы есть как достойные люди, так и полные…

Кто именно «полные» он не стал договаривать, но и так было понятно, что там должно быть какое-то нехорошее слово.

Вместо этого, Райко начал рассказывать о своих воспоминаниях: о учебе в университете, о том, как он строил бизнес, и о том, как встретил маму Ады.

В итоге ужин продлился часа полтора и закончился чаепитием с большим вкусным тортом, который, к счастью, тоже не содержал ничего артефактного.

— Знаете, Оникс, я подумал… — сказал Райко, отламывая кусочек торта. — Вы уже дважды нас спасли. Может, останетесь у нас на ночь? Кто знает, что может случиться. Когда на улице темно, появляются самые страшные твари.

Он улыбнулся, облизывая вилку, но было непонятно, шутит он или говорит серьезно.

— А завтра мы отвезем вас с Адой до причала, — продолжил он. — Это не составит труда, а я хотя бы частично отдам свой долг перед вами.

— Да бросьте, — махнул я рукой. — Какой долг? На моем месте так поступил бы любой. Но ваше предложение я с удовольствием приму, почему бы и нет?

Возвращаться домой в пустую квартиру не хотелось. Да и есть ли она у меня в этом мире? Это еще вопрос.

— Вот и отлично, — с удовольствием кивнул Райко. — Мне нравится, когда с людьми легко находить общий язык.

Я понимал, что Райко старается произвести на меня хорошее впечатление, чтобы я задумался о присоединении к его клану. Если бы я был другим человеком или в другой ситуации, возможно, я бы и согласился. Но не сейчас. Я слишком привык работать на себя, чтобы менять свои привычки.

Впрочем, это не мешает мне когда-нибудь потом принять предложение Райко, но на своих условиях. Сделать так, чтобы работать не на него, а с ним, как партнер. Он производит впечатление расчетливого человека, а с такими вести дела всегда приятнее, чем в одиночку.

Но это — когда-нибудь потом.

Наконец этот царский ужин закончился, и мы с Адой снова пошли на площадку для гольфа — она все хотела взять у меня реванш. На улице уже стемнело, но несколько ярких фонарей освещали площадку почти как днем.

— Смотрю, ты часто играешь по ночам? — спросил я, выбирая клюшку.

— Да, а что в этом плохого? — она пожала плечами. — Знаешь, как здорово, когда вокруг тихо и прохладно и нет никого?

— Не знаю, — признался я. — Но, думаю, сейчас узнаю. Дамы вперед!

Мы играли около часа, после чего мне стало скучно катать мячики, поэтому я поддался Аде и проиграл два очка.

— Я же говорила, что играю лучше, — сказала она, опираясь на клюшку. — Как-нибудь сыграем еще раз, и я тоже дам тебе выиграть.

Ничего себе, она заметила! Я думал, что хорошо притворяюсь, но она действительно слишком хорошо играет, чтобы не заметить, что я поддаюсь.

— Поздно уже, — зевнула Ада. — Пойдем в дом, твоя комната уже должна быть готова.

Мы вернулись в дом и поднялись на второй этаж, где были спальни семьи Идзуми и несколько гостевых комнат. Одна из них была для меня, и Ада указала на одну из дверей:

— Ну все, до завтра! Встаем в восемь, и никакие отговорки не принимаются! Никаких «пять минуточек» и «мне ко второй паре»!

— Заметано, — сказал я, показывая большой палец. — Спокойной ночи.

Я открыл дверь и огляделся. Комната была просто великолепна. Большая кровать, две тумбочки, стол в углу, большой телевизор на стене и шкаф для вещей, в который мне нечего было положить. В стене была еще одна дверь, которая, похоже, вела в санузел.

Я первым делом пошел туда, чтобы освежиться после всех сегодняшних приключений. В санузле было не так много места — только унитаз, раковина и небольшая душевая кабина. Я сбросил всю одежду на пол и зашел в душ, радуясь наличию геля для душа и шампуня, а также одноразовой мочалки. Идзуми действительно позаботились о том, чтобы у меня от них остались только самые лучшие впечатления.

В душевой было небольшое зеркало, и я полминуты рассматривал камень, вросший в грудь, который чесался, когда Каров проворачивал свои дела. Сейчас он не беспокоил меня, не болел и не чесался. И вообще снова делал вид, что он — лишь искусная татуировка, и ничего кроме. Я слегка потер его, не надеясь особо на какую-то реакцию, пожал плечами, когда ее не последовало, и включил горячую воду.

Спустя двадцать минут я вышел из душа, и только сейчас заметил, что нигде нет полотенца. Все есть, а полотенца нет. Как так?

Если его нет в душевой, может, оно в комнате, в шкафу? Где еще ему быть-то?

Я пошел в комнату, оставляя за собой мокрые следы. Но в комнате я оказался не один.

Там была Мария, и она прямо сейчас что-то поправляла на кровати, аппетитно нагнувшись над ней и отставив назад попку, обтянутую коротким платьем горничной.

Услышав шаги, она обернулась и покраснела:

— Ой! Простите! Я не знала! Я думала… Простите! Я сейчас же уйду!

— Нет, Мария, подожди, — сказал я, покачав головой. — Никуда ты не уйдешь, пока не скажешь мне, где тут полотенца.

— Полотенца… — она снова взглянула на меня и покраснела еще больше. — Полотенца… Сейчас.

Она открыла шкаф, достала сложенное полотенце и, не глядя, протянула его мне. Я начал сушить волосы, глядя на нее, а она стояла, переминаясь с ноги на ногу и смотря в угол.

— Все в порядке? — спросил я, повязывая полотенце вокруг бедер.

— Я хотела… сказать спасибо, — произнесла Мария, наконец подняв взгляд и посмотрев мне в глаза. — За то, что поймали этого убийцу…

— А тебе что до него? — удивился я.

— Идзуми для нас почти как семья, — ответила она, слегка опустив голову. — Очень мало кто из аристократов так обращается со своими работниками, как они. Те, кто здесь работают, любят их как родных, и ни за что бы не променяли их на другую магическую семью. И, если бы их не стало, даже не знаю, что бы мы делали.

— Пожалуйста, — сказал я, хмыкнув. — Я думал, ты хотела поблагодарить меня за то, что помог не уронить твою ношу в коридоре.

— И за это тоже, — Мария смущенно улыбнулась. — Конечно, за это тоже!

Камень в груди слегка потеплел, но я не придал этому значения. Сейчас это было неважно.

— Что ж… — я подошел к девушке и положил руки ей на плечи, слегка стягивая платье с них. — Я готов принять благодарность.

Я ожидал, что она начнет смущаться, но все пошло не так, как я думал. Мария, наоборот, с удовольствием позволила платью упасть на пол, а потом обняла меня и поцеловала. Я сбросил полотенце на пол и потянул девушку за собой на кровать…

После секса Мария быстро исчезла — у нее, наверное, было много дел, и она выделила столько времени, сколько смогла. Она оказалась очень хороша и искусна в постели, и отдавала себя с полной страстью. Тихоня, которую я изначально в ней увидел, соскользнула с девушки вместе с одеждой, обнажая дикую тигрицу, благодаря которой теперь не очень приятно лежать на спине из-за царапин.

Впрочем, на этой кровати лежать в принципе не очень удобно — слишком мягкая. Сексом заниматься почти все равно где, а вот спать на таком я бы не смог.

Поэтому я снял с кровати простыню и одеяло, взял подушку и лег на пол, покрытый ковролином. Вот он оказался почти идеальным по жесткости, сравнимым с циновками, на которых мы порой ночевали в тренировочном зале Маленького Джи, и я сразу уснул.

Я проснулся ровно в восемь, хотя не ставил будильник — мой внутренний будильник давно заменил его. Утреннее солнце уже заглядывало в окно, и с улицы слышалось неуверенное щебетание птиц. День обещал быть хорошим, особенно потому, что сегодня я наконец-то отправлюсь в загадочный Урмадан, чтобы постигать тайны магии!

Вдруг в дверь постучали.

— Ада? — спросил я, повернув голову. — Мария?

— Завтрак, тэр Стрельцов! — ответили оттуда приглушенным голосом. — Откройте, пожалуйста!

Завтрак в номер? Это что-то новенькое, чего я точно не ожидал. Я-то думал, завтрак в этом доме, как и ужин, проходит в столовой, да при всей семье.

Да еще это обращение по фамилии… Разве я кому-то в этом доме говорил свою фамилию? Не припомню такого. Все Идзуми, конечно, ее знают, но вряд ли они стали бы рассказывать об этом слугам!

Заинтригованный происходящим, я быстро поднялся с пола, скомкал в один белый шар постельное белье и бросил его на кровать, натянул штаны и открыл дверь.

За дверью стояла девушка с серебряным подносом. На нем были несколько тарелок, накрытых крышками, и маленький кофейник.

— Пожалуйста, тэр Стрельцов, — произнесла девушка, протягивая мне поднос. Она не поднимала глаз, пряча лицо за длинными черными волосами. — Ваш завтрак.

Хм, а у кого из здешних служанок такие волосы? Что-то не припомню никого с похожей прической…

Я машинально принял поднос, взяв его двумя руками за ручки, и тут вдруг девушка подняла голову и встретилась со мной взглядом.

Зеленые яркие глаза с вертикальным, как у кошки, зрачком.

А нижнюю часть лица скрывает тканевая черная маска, похожая на медицинскую. Здешние слуги таких точно не носят.

А еще здешние слуги совершенно точно не имеют в предках кошек.

Все понятно. Увы, завтрак в постель отменяется.

И блеснувший в опущенный руке девушки клинок ножа только подтвердил эту догадку.

Глава 16

— Знаешь, что мы говорим смерти? — вырвалось у меня, прежде чем я понял, что происходит.

Девушка явно не знала.

Ее брови удивленно поднялись, и она на секунду замерла от неожиданности — настолько мой вопрос был для нее странным.

— Мы говорим «не сегодня». — усмехнулся я и резко подбросил все, что было на подносе.

А потом так же резко опустил его вниз.

Нож в руке девушки, который уже двигался к моему голому животу, вонзился в поднос, пробил его и застрял. Я крутнул поднос в сторону, вырывая рукоять из ее руки и отбросил прочь, а потом выхватил из воздуха кофейник, который не успел упасть. Я швырнул его в лицо девушке и отскочил назад, туда, где под футболкой был спрятан пистолет.

Она шагнула в комнату за мной. Кофейник она просто небрежно отвела в сторону, разбив его о дверной косяк. В ее руке снова появился нож — уже другой.

А в другой руке — еще один, взятый обратным хватом.

Она вытянулась в длинном выпаде, словно орудовала рапирой на олимпиаде, а не ножом — в маленькой комнате. Она явно хотела закончить все быстро, одним ударом.

Я не планировал заканчивать вообще.

Я отступил назад, зацепил ногой подушку, на которой спал, и мощным движением швырнул ее в лицо незнакомке, как футбольный мяч.

Она закрылась от подушки рукой, перехватывая ее в полете, но это дало мне секунду.

Той же ногой я подцепил и подбросил с пола пистолет.

— Тебе никогда не говорили… — хмыкнул я, ловя рукоять в ладонь. — Что приходить на перестрелку с ножом — плохая идея?

Девушка ничего не ответила. Только зло посмотрела на меня своими кошачьими глазами и вдруг резко разогнула руку, которой только что закрывалась от подушки.

Нож пронесся через комнату, я увернулся. Клинок свистнул рядом с ухом, а потом девушка прыгнула на меня, сбивая прямо на кровать!

Ее нож сверкнул в утреннем свете, я скрестил руки и заблокировал удар. Сталь остановилась в сантиметре от моего лица, девушка злобно выдохнула и навалилась на руку, пытаясь вонзить нож мне в глаз…

Я тоже выдохнул и расслабился, убирая голову в сторону. Нож вонзился в матрас рядом с моим ухом, ткань затрещала. Я ударил ее по руке, заставляя выпустить нож, и поднял пистолет.

Но она вдруг ловко перевернулась на кровати, подцепляя ногой простыню и подкидывая ее в воздух, отгораживаясь ею, как занавесом!

А потом, прямо через ткань, последовал мощный удар ногой.

Он выбил пистолет из моих рук, и тот ударился о стену, отскочил и упал под кровать. Я тоже быстро скатился с кровати, ожидая нового удара, но его не последовало.

Простыня медленно опала, открывая девушку, стоящую на матрасе. Ее глаза зло щурились, а грудь тяжело поднималась от дыхания. Ей тоже пришлось потрудиться, но этого было недостаточно, чтобы меня убить.

Девушка медленно подняла руку и сняла белый передник, который порвался во время нашей борьбы. Под ним был черный комбинезон, скрывающий ее тело от щиколоток до шеи. Черная маска казалась его частью, как и ее волосы.

— Ты меня бесишь. — произнесла она звенящим от ярости голосом. — Прекрати скакать и умри достойно!

— Я предпочту достойно не умирать. — ответил я, не отводя от нее взгляда. — Тем более, для того чтобы убить меня нужно что-то большее, чем пара ножей.

— Да? Большее? — усмехнулась она, и ее глаза на мгновение улыбнулись. — Тогда как насчет еще пары ножей?!

И она потянулась руками за спину и вытащила еще два ножа, длиннее предыдущих!

Да сколько их у нее?! Она их рожает, что ли, прямо на ходу?!

Девушка прыгнула на меня с кровати, занося оба ножа для удара. Я пригнулся, уходя от удара, и бросился к выходу.

— Стой, трус! — раздалось мне в спину. — Мы еще не закончили!

Но я не собирался убегать. Я просто нагнулся и подхватил поднос, а потом развернулся, выставляя его перед собой, как щит.

И вовремя — еще один брошенный нож вонзился в поднос, пробив его до рукояти. Теперь в подносе торчало два ножа, направленных рукоятями в разные стороны.

— Вот теперь у тебя нет пары ножей. — заметил я, берясь за рукояти. — А у меня есть.

Я развел руки, чтобы освободить клинки, но металл вдруг начал трещать, и поднос разрезался пополам!

Да что это за оружие такое, что металл кромсает как бумагу?!

И что это за мадам, с таким-то оружием?!

Не сводя взгляда с нее, я перевернул обратным хватом нож в правой руке, потом так же поступил с левой. Я вернул ножи в прямой хват и покрутил их в руках, проверяя баланс. Я не мастер в обращении с ножами, но кое-что умею.

И я прекрасно понимаю, что бой на ножах двух людей нашего уровня это практически гарантированно — два трупа. Или один труп и второй в реанимации, с небольшими шансами на выживание.

Она это тоже понимала. Увидев, как я знакомлюсь с ее ножами, она остановилась и заколебалась. Ее глаза снова сощурились, она внимательно следила за моими движениями.

— Что тебе нужно? — невинно спросил я, продолжая вращать ножи.

— Твоя смерть, дурачок. — глухо ответила она.

— Почему она тебе нужна? Что я тебе сделал? Я же тебя даже не знаю.

— Поверь, тебе повезло. — она усмехнулась. — А причина… Здесь ничего личного, если ты об этом.

— Просто бизнес? — уточнил я.

— Просто… бизнес. — с небольшой паузой ответила она.

— И кто же меня заказал? — поинтересовался я.

— Даже то, что ты умрешь через минуту, не повод раскрывать такую информацию. — фыркнула она. — Это не профессионально и недопустимо. Тебе не понять.

— Ага. — кивнул я. — Это Кантор, верно?

Ее глаза на мгновение расширились, став огромными, как в аниме, но она моментально взяла себя в руки.

— Кто? Что за… Кантор? Как ты сказал?

— Ага, конечно. — покачал я головой. — Ты, конечно, хороша, и владеешь собой на приличном уровне, и решения принимаешь быстро… Но не настолько быстро, чтобы я не заметил.

— Не понимаю, о чем ты. — продолжала она. — Но это уже не важно, потому что сейчас ты умрешь!

Она подняла руку с ножом и шагнула ко мне…

— Оникс! — раздался голос Ады из коридора. — Оникс, что там у тебя происходит?! Что за шум?!

При звуке голоса девушка замерла. Ее глаза быстро метнулись по комнате — на окно, на открытую дверь, на меня.

— Везунчик. — наконец произнесла она и развернулась спиной ко мне. — Пока еще поживешь.

— Э, стоять! — поднял я руку. — Мы не закончили!

— Оникс! — голос Ады был все ближе.

— Закончили. — девушка подошла к окну и коротко обернулась. — На сегодня — закончили.

— Мы закончим, когда я получу ответы на свои вопросы. — я сделал шаг вперед. — Не думай, что сможешь от меня сбежать. Один уже так думал, плохо кончил.

— Да? — девушка на мгновение задумалась. — Ну тогда выбирай — я или она.

И она коротко махнула рукой, бросая последний нож.

Не в меня.

А в Аду, которая только-только появилась в дверях и даже не успела понять, что происходит!

Мне нечем было отбить нож, и не было возможности перехватить его в полете, не порезав себе руки…

Поэтому я просто выпрыгнул за дверь, сбивая Аду на пол!

Вот же сучка!.. Не Ада, конечно, Ада мне ничего плохого не сделала. Незнакомка сучка. Умная расчетливая сучка, которая, хоть и не мгновенно, но выбрала единственно верный вариант не позволить мне последовать за ней!

— Ах! — выдохнула Ада, когда я врезался в нее, убирая с траектории ножа. — Что?!..

Нож с глухим стуком вонзился в стену над нашими головами, и Ада мгновенно замерла, переводя взгляд на него.

— Это… — неуверенно начала она.

-Да. Это. — подтвердил я и быстро встал. — Останься здесь!

Я вернулся в комнату, но незнакомки там уже не было. Я выглянул в окно и посмотрел вокруг, но не увидел ее даже во дворе. То ли она такая быстрая, что уже успела скрыться из поля зрения… То ли в дело опять вмешалась гребаная магия, чтоб ее…

Я вернулся в комнату, залез под кровать, с трудом нашел там пистолет и спрятал его под подушку. Затем крикнул Аде:

— Можешь заходить!

Девушка, разумно дождавшаяся меня в коридоре, осторожно заглянула в комнату и присвистнула, увидев беспорядок:

— Мать моя… Наталья. Что здесь произошло?

— Мне самому крайне интересно! — ответил я, собирая с пола оставшуюся одежду и натягивая ее на себя. — Меня только что пытались убить! Я в шоке, честно говоря — вчера убийца, сегодня снова убийца. У вас тут что, проходной двор?!

— Убить?! — Ада выпучила глаза. — Как?! Кто?!

— Без понятия! — я всплеснул руками, подчеркивая свое недовольство. — Какая-то молодая девушка с кучей ножей в черном обтягивающем костюме! И маска на лице! Сначала она выглядела как служанка, пришла вся такая в красивом передничке, завтрак на подносике красивом принесла!

— Передничке… Маска… — повторила Ада с недоумением. — Завтрак… Олег, ты что, пьян?

— Ох… — я закатил глаза. — Систему видеонаблюдения починили за ночь, нет? Починили? Тогда давай посмотрим, что произошло, если не веришь!

— Подожди, я позову папу!

— Стоп. — я быстро сориентировался в ситуации. — Он не в курсе? Пусть пока остается не в курсе. Если он узнает, что дважды за два дня в его доме были какие-то убийцы, он совсем перестанет себя уважать.

— Да, это возможно. — согласилась Ада. — Ну, уважать, может, и не перестанет, но расстроен будет — это как пить дать.

Мы быстро прибрались в комнате (я собрал все оставшиеся ножи), задумчиво посмотрели на дырку в матрасе и на разрезанный поднос, а потом Ада махнула рукой:

— Забей. Все заменим. Если, конечно, твоя история окажется правдой.

— А если нет, то не заменим? — усмехнулся я.

— Лучше, чтобы она оказалась правдой. — уклонилась от прямого ответа Ада.

Разумеется, моя история оказалась правдой. Когда Ада попросила начальника охраны включить запись и покинуть серверную, а потом просмотрела последние десять минут несколько раз подряд, ей все стало ясно.

— Этого просто не может быть. — она покачала головой. — Этого просто…

— Не может быть. — закончил я за нее. — Да, я понял.

— Как ты вообще выжил?

— Чудом. — я пожал плечами, чтобы скрыть свою маленькую ложь за этим жестом. — Просто убегал от нее, пока ты не пришла.

К счастью, камера была установлена так, что пистолет не попал в кадр, даже когда мы валялись на кровати — его закрывала спина девушки. Так что Ада до сих пор не знала о моем оружии.

Хотя, блин, толку от этого оружия. Я уже дважды оказывался в ситуации, когда оно мне нужно, но то не работало, то вообще не успевало пригодиться. Нет, как ни крути, а надо срочно раздобыть ледоруб. Он не дает осечек, и выбить его из руки невозможно, если заранее накинуть темляк. Если бы у меня в руках был ледоруб вместо пистолета, думаю, схватка с девушкой в черном пошла бы совершенно по-другому сценарию…

— И что теперь делать? — Ада смотрела на меня щенячьими глазами. — Мы так виноваты перед тобой… Отец с ума сойдет, когда узнает… Как она вообще проникла в дом?!

— Вот мне тоже интересно. — хмыкнул я. — Как я понял, сегодня не было сообщений о пропавших или мертвых охранниках, как вчера. Значит, она как-то смогла просочиться мимо них. А ведь посты со вчерашнего дня еще и усилили. И обрати внимание, как она действовала — она либо пришла в своем передничке, либо украла его прямо тут, чтобы сойти за свою. У вас есть традиция подавать завтраки гостям в комнату?

— Нет. — Ада удивилась. — Все завтракают в столовой.

— Так я и думал. Значит, она знала, что я гость, и не знаю о том, что такой традиции нет. Это же логично — проявлять максимальную заботу о гостях, и завтрак практически в постель тоже входит в эту заботу. Она ожидала, что я открою дверь, и планировала сделать все быстро и тихо. Один удар, один труп — и след простыл, возможно, так же через окно, как она и сбежала. У нее явно был подготовлен какой-то план отхода — уж слишком быстро исчезла. В конечном итоге, на камерах все выглядело бы так, будто одна из ваших служанок решила расправиться с гостем.

— Что за бред?! — воскликнула Ада. — Зачем им это делать?!

— Это уже неважно. Но уверен, в плане несостоявшейся убийцы и это учтено тоже. Говоря проще — выгори у нее все, то у кого-то из слуг нашелся бы подходящий мотив. Короче, давай сделаем так: сбрось мне этот кусок на флешку, я его изучу, возможно, смогу найти какие-то зацепки о личности этой девушки. А из записей мы его сотрем. Зачем людям об этом знать?

— Но папа может помочь опознать ее! Как с Каровым!

— Ага, опознает, а потом сделает себе харакири с тоски. — усмехнулся я. — За поруганную честь рода. К тому же, не думаю, что он ее опознает. Карова он узнал, потому что тот не скрывался. А эта девушка проникла в дом как тень и это явно не разовая акция. Она маскируется, скрывает лицо под маской, она не Каров. Она себя не афиширует. Она скрывается. Как такую опознать?

Но Ада продолжала смотреть на щенячьими глазками, так что я вздохнул и сказал:

- Ладно! Если я ничего не найду, то, обещаю, обращусь к твоему отцу…

…в самую последнюю очередь, конечно. После того как опрошу вообще всех остальных, включая всех лягушек и змей в истоках Амазонки. Старший Идзуми мне нужен живым и здоровым.

— Ладно. — вздохнула Ада, берясь за мышку. — Но я волнуюсь за тебя.

— Мы же сегодня уезжаем в Урмадан. А там, как я понял, самое безопасное место в мире. Так что там меня не достанут. — я ободряюще улыбнулся девушке. — Давай, за дело.

Я вытащил флешку из телефона, и мы вдвоем отредактировали запись, оставив только нужное, а ненужное сбросив на карту. Затем я вернул флешку обратно в телефон.

— Не забудь, пока мы не уехали, поручить слугам привести комнату в порядок. — напомнил я. — Только я сперва заберу оттуда все вещи. И, кстати, что ты говорила про завтрак?

— Он уже давно готов! — Ада всплеснула руками. — Нас ждут!.. Или, вернее, уже не ждут, наверное.

— Только не говори, что мы пропустили завтрак. — я скривился.

— Нет-нет, там все будет стоять еще не меньше часа! — Ада махнула рукой. — Так что приходи в столовую, как заберешь вещи! Жду тебя там!

— Буду через две минуты. — ответил я и поспешил в свою комнату.

Я достал пистолет из-под подушки и, пряча его за спиной от камеры, прошел в ванную. Там, как я успел убедиться, наблюдения не было.

Сел на крышку унитаза и занялся оружием. Выщелкнул магазин, дернул затвор, поймал вылетевший патрон. Положил пистолет на пол, засунул патрон в магазин и вытащил из кармана другой — тот, что вчера дал осечку. Внимательно осмотрел донце гильзы и, как и ожидал, обнаружил на капсюле след от бойка. Накол был, а вот воспламенения не было.Я взял пистолет в руку, направил его на свет и заглянул через патронник в ствол. Грязновато, но ничего криминального. При первой возможности надо будет почистить.

Потом я выщелкнул из магазина патроны и пересчитал их. Шесть, плюс один заряженный, всего семь. Маловато, но, похоже, в этом мире огнестрельное оружие не так важно, как в моем. Здесь есть кое-что покруче — магия и артефакты.Я снова зарядил пистолет, дослал патрон и засунул оружие за пояс. Вышел из туалета, вернулся к кровати, пошарился в дыре в матрасе и вытащил нож, который ушел в самую глубину.

Нож был довольно простым, без особых изысков, но очень качественно сделанным. Длинный клинок с острым кончиком, похожим на наконечник копья, обух на одну треть заточен, по центру клинка — узкий дол. Рукоять из прочной резины, есть небольшая гарда, которая помогает при колющем ударе, но не мешает менять хват. А главное — центр тяжести ровно посередине, из-за чего нож легко крутится в руке, как волчок.

Никаких черных покрытий, зубцов или стеклобоев на торце рукояти. Простое и эффективное оружие, предназначенное только для убийства. И при этом достаточно простое, чтобы не бояться его потерять.И достаточно неприметное, чтобы его нельзя было связать с личностью убийцы.

Так кто же ты такая… Незнакомка с кошачьими глазами?

Глава 17

В камине снова горел огонь. Он горел там всегда, независимо от времени суток. В любое время, в любой сезон, в любую погоду огонь не угасал, даже если никто не подкидывал дрова в него неделями напролет. Даже если наслаждаться этим огнем было некому.

— Ты провалилась, — тихо произнес старик, сидящий перед камином в кресле.

За его спиной стояла девушка в черном, вот только в этот раз почти все ножны на ее одежде были пусты.

— Вы не дали мне всей нужной информации, — спокойно ответила она. — Я подходила к вопросу, исходя из тех сведений, которые вы мне предоставили. Вы сказали, что он обычный человек и проблем не будет.

— А какие проблемы у тебя возникли? — спросил старик, не меняя тона. — Как по мне проблема могла возникнуть только одна — ты плохо подготовилась.

— Нет, проблема возникла в другом. Этот юноша оказался силен, как сам дьявол. Он отлично владеет боевыми искусствами и быстро соображает. Мой план был рассчитан и исполнен идеально, но он был рассчитан на обычного человека. А он — явно не обычный человек, хотя его возраста это странно. Где он мог всему этому научиться в его-то возрасте?

— Я бы еще понял этот вопрос, если бы услышал его от кого-то другого, — старик покачал головой. — Но ты… Разве тебе самой не столько же лет, сколько ему?

— Меня обучали с детства. Если бы с ним работали тоже, я бы его знала. В нашем деле все друг друга знают. Нас слишком мало.

— О, поверь, — старик усмехнулся. — У этого человека были годы, чтобы всему этому научиться. Может, даже десятилетия. Может, даже больше времени, чем было у тебя.

— Почему вы меня не предупредили? Это могло бы все изменить.

— Проверял одну теорию. Я предполагал, что большинство своих навыков он забудет или утратит… Но получается, что нет.

— Значит, вы допускали, что я могу с этого задания не вернуться? Вы готовы были пожертвовать мной?

— Дорогая моя, я всегда готов пожертвовать кем угодно ради достижения своей цели. Ты не исключение.

Повисло недолгое молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине.

— А мне что теперь делать? Оставить его в покое?

— Отнюдь! Даже наоборот — теперь мне намного интереснее его смерть. Сделка остается в силе.

— Мне понадобится больше времени на подготовку и проработку плана. Кроме того, я не могу точно сказать, когда работа будет выполнена. После того, как он попадет в Урмадан, я уже не смогу обеспечить момент для атаки. Мне придется его выжидать.

— Я никуда не тороплюсь. Так что и ты не торопись тоже.

— И еще кое-что.

— Говори.

— Я хочу половину. Половину моего долга.

— Ты будешь торговаться? — в голосе старика послышалось уважение. — Я и так уже согласился на другие твои условия.

— Это было не мои условия, а условия, продиктованные ситуацией. Ситуация сложилась так из-за того, что вы не предоставили мне полной информации сразу же.

— Но мы уже договорились о цене.

— Мы договаривались на треть долга за устранение обычного человека, — резко ответила девушка. — За устранение темной лошадки, которая обучена лучше любого ликвидатора-монстробоя, да еще и в скором времени станет магом, да еще и окажется в Урмадане, в котором его не достать… За такую цель я хочу списания половины долга.

— Звучит очень нагло… Но справедливо, — старик кивнул. — Устранишь его — половина долга долой. Договорились.

— Тогда я приступаю, — девушка развернулась.

— Удачи, — старик вздохнул. — И еще кое-что.

— Что? — девушка остановилась.

— Вздумаешь еще раз торговаться со мной — я сам от тебя избавлюсь. Испепелю, утоплю, заморожу — я пока не решил.

— Я нужна вам, — неуверенно произнесла девушка.

— Не настолько, — старик поморщился и махнул рукой. — Свободна.

***

Мы действительно пропустили завтрак, и, когда добрались до столовой, там уже никого не было, кроме дежурного слуги, стоящего навытяжку возле входной двери.

— Тэр Оникс. Тэсса Ада, — вежливо поприветствовал он нас, склонив голову. — Доброго утра. Вся семья уже позавтракала, мы ждали только вас.

— Спасибо, Сергей, — ответила Ада, а я просто кивнул.

Мы принялись за завтрак, состоящий из глазуньи с беконом и тостами, и, конечно же, с кофе. Ада, как и обещала, и словом не обмолвилась о произошедшем в моей спальне — понимала, что подобную информацию не следует знать даже слугам.

Тем более слугам!

Мы вообще не говорили ни о чем. Ада была занята тем, что в телефоне составляла список всего, что еще не сложила в чемоданы. Судя по тому, как она хмурилась, список выходил очень уж большой и вызывал некоторые проблемы.

Я не стал наедаться от пуза, потому что у меня были планы, и они не предполагали набитого желудка. Я съел столько, чтобы чувствовать себя нормально, и мы разошлись — Ада пошла собирать чемоданы, сверяясь со своим списком, а я поднялся в свою комнату. Там к этому времени уже прибрались, и даже обрезки подноса убрали и матрас заменили. Я заглянул в душевую, убедился, что там тоже никого нет, и закрыл дверь на щеколду.

Вчера, когда я преследовал Карова, я обратил внимание, что тело как-то странно слушается, будто заторможенно. Это не было заметно, когда просто стоишь на ногах, даже во время драки, но стало очевидно, когда я делал сальто через слугу. Организм как будто не сразу понимал, что я от него хочу и отвечал с задержкой, с высоким так сказать «пингом».

Я разделся до трусов, потратил несколько минут на разминку, а потом начал делать отжимания и прыжки. Двадцать бёрпи в быстром темпе, потом смена упражнения. Теперь это подъемы корпуса с двумя быстрыми ударами руками каждый раз, когда тело оказывается перпендикулярно полу. Еще двадцать раз — и выход на ноги, переход на приседания. Двадцать раз — и десять секунд отдыха.

Я сделал шесть подходов, и последние тянул на одной лишь силе воли. После этого отдохнул десять минут и повторил комплекс упражнений, по итогу которого снова проверил пульс.

И так десять раз.

К концу второго часа я едва двигался. Простой комплекс упражнений выжал из меня все силы, и я даже не смог закончить последние три приседания — просто не хватило воздуха, голова закружилась, и я чуть не упал.

Результат оказался неутешительным. Я не просто попал в молодое тело, а в то самое тело, которое у меня было в этом возрасте. Я не забрал с собой отличную физическую форму, которую наработал, лазая по джунглям и пещерам. Теперь мне оставалось только мечтать о том, чтобы быть в такой же форме, когда в организме нет лишнего жира, а только мышцы, необходимые для эффективного движения.

Конечно, это не значит, что я стал толстяком. Наоборот, я был довольно подтянутым и даже в какой-то степени атлетичным. Но теперь стало очевидно, что вся эта атлетичность сосредоточена не в тех местах, где она нужна. А если и в нужных местах, то ее там недостаточно.

Как минимум, мне придется развивать выносливость практически с нуля. Но, по крайней мере, я рад, что у меня есть четкое представление о том, как это сделать. Не придется снова искать тренеров и собирать информацию по крупицам, чтобы объединить ее в толковый план.

Этот план у меня уже есть.

После изнурительных упражнений я отправился в душ и долго, почти час стоял под струями. Горячая вода изрядно прогрела все тело, расслабила напряженные мышцы до состояния переваренных макаронин и завтра я не буду так уж сильно страдать от неожиданной ударной нагрузки. Да что там — я уже к вечеру, наверное, верну себе все потраченные силы. Организм молодой, восстанавливается быстро.

Когда я закончил с душем, оделся и снова взял телефон в руки, то выяснилося, что до нашего отправления в Урмадан осталось всего полтора часа. Ада уже несколько раз позвонила мне. Когда не дозвонилась, оставила сообщение, что меня ждут на обеде, после которого мы отправимся на причал.

Сообщение пришло всего две минуты назад — я довольно точно рассчитал время. Значит, я вряд ли пропустил обед, как это произошло с завтраком.

Когда я вошел в столовую, оказалось, что все уже собрались, кроме мелких сестер Ады. Слуги убирали грязные тарелки с их мест, значит, девчонки уже все съели и убежали играть.

— Оникс! — обрадовался Райко, когда я вошел. — Наконец-то! Мы уже боялись, что все остынет!

— Извините, задремал, — улыбнулся я. — Ночью плохо спал, кошмары снились… Всякие. Сами понимаете.

Ада коротко взглянула на меня и снова уткнулась в тарелку, ничего не произнося.

— Надеюсь, это не из-за вчерашнего, — сказал Райко, покачав головой. — Кстати, насчет вчерашнего. Я сегодня поговорил с полицией, они сообщили, что за Карова давно назначена награда. Правда, ее назначали за живого, и просто за информацию о его местонахождении… Но когда я рассказал им детали, они решили изменить условия. Награду немного подправили, но сумма все равно получается интересной. Как ее вам перевести?

— Мне? Награду? — после упражнений мой мозг работал медленно. — За преступников назначают награды? Даже не знал о такой практике…

— За таких, как Каров — еще как назначают, — мрачно ответил вместо отца Кен. — Есть даже небольшое общество охотников за головами, которые живут тем, что получают такие вот награды. Они только и делают, что охотятся на отъявленных злодеев, а себя соответственно называют «Гильдия героев»

— И я теперь, получается, один из них? — я улыбнулся. — Из героев? Забавно, однако.

— Не возгордитесь, — Райко тоже улыбнулся, тыкая в мою сторону вилкой с наколотой на нее креветкой. — К тому же, вам вскоре предстоит стать настоящим магом, а это намного, намного престижнее.

— А что, нельзя быть одновременно и магом и героем?

— Почему же, можно. Но как в анекдоте про утку — и маг получится такой себе, и герой не ахти.

— Ладно, понял. А что насчет денег… — я задумался. — Если наличкой, получится большая сумма?

— В карман влезет, — усмехнулся Райко. — Я тебя понял. Сергей, распорядись.

Слуга, к которому он обратился, кивнул и вышел из столовой.

Через пару минут он вернулся с приличной пачкой купюр, перетянутых резинкой. Я взглянул на верхнюю купюру, потом быстро пролистал пачку, примерно подсчитывая количество купюр и убеждаясь, что все они одинакового номинала. В итоге получилось сто тысяч рублей. С теми суммами, которые я обычно брал за свои заказы, конечно, и рядом не валялось, но жить можно. Особенно если вспомнить, что Урмадан снабжает своих студентов всем необходимым для жизни и половиной обходимого — тоже. Хотя, может, в этом мире цены совсем другие и эти сто тысяч на самом деле — это две чашки кофе?

— Во сколько у нас отъезд в Урмадан? — спросил я, накручивая на вилку спагетти карбонара — настоящие, по правильному рецепту, без сливок и бекона, а с вялеными свиными щеками и соусом из яиц.

— В три часа, — ответила Ада, изящно держа вилку. — Время еще есть, а что?

— Думаю, может, успею по магазинам пробежаться, — я указал на свою одежду. — После всех этих… происшествий моя одежда выглядит не очень. Тут есть магазины рядом?

— О, полно! — Ада просияла. — Поедим, и я покажу тебе все! Подберем самое классное!

Я посмотрел на сияющую блондинку, но не стал говорить ей, что наши представления о «классном» могут сильно отличаться. Вместо этого я просто улыбнулся и поблагодарил ее.

Магазины рядом с поместьем оказались дорогими и вычурными. Это еще можно было бы пережить, но, помимо этого, вся одежда была еще и ужасно неудобной. Даже одного взгляда на эти рубашки и брюки хватало, чтобы понять — их делали ради внешнего вида, и чем более экстравагантным он в итоге получался, тем лучше.

Ада не понимала, что мне не нравятся те вещи, которые она предлагала, поэтому я решил отправить ее собирать чемоданы дальше, чтобы точно ничего не оставила дома. Сам же взял такси и поехал в другую часть города, в обычный торговый центр, где купил несколько отличных комплектов одежды, включая спортивный костюм для тренировок. Заодно зашел в спортивный магазин и посмотрел ледорубы, которые там продавали. Все они были плохого качества, явно не предназначенные для серьезной работы, но выбирать было не из чего, и я купил пару. Также зашел в оружейный магазин и подобрал ножны к ножу, который оставила кошкоглазая в моей спальне. Хороший нож. Себе оставлю.

В итоге похудев на двадцать тысяч, я вернулся в поместье Идзуми с несколькими пакетами и застал там натуральный переполох. Слуги уже загружали в лимузин вещи Ады, сама блондинка обнималась с мамой, которая едва сдерживала слезы, а младшие сестры бегали вокруг и визжали от возбуждения.

— Ну все, мам, — Ада наконец отстранилась от мамы. — Вот и Оникс пришел. Нам пора, а то мы опоздаем на би-би.

— Будь умницей! — мама Ады быстро вытерла слезы. — Не посрами честь рода! А вы, Олег… Простите, Оникс… Приглядите за ней, сделайте милость. Она иногда бывает… импульсивной.

— Мама! — вспыхнула Ада и развернулась. — Все, поехали! Полезай в машину, Оникс!

Я попрощался со старшими Идзуми, закинул свои пакеты в багажник, и машина тронулась.

Путь занял двадцать минут, и все это время я не отлипал от окна, осматривая город и сравнивая его с тем, что я помнил. Города были очень похожи, но местами попадались и отличия. В одном месте торчала яркая вывеска «Магические эликсиры и зелья», которой, конечно же, не было и быть не могло в моем мире. В другом месте располагалась свежая стройка, на которой бригада рабочих в оранжевых жилетах и касках поднимали на третий этаж бетонные блоки, даже не касаясь их — просто заставляя взлететь, повинуясь движениям рук. В третьем месте располагался небольшой красивый зеленый парк, в центре которого из ниоткуда, из пустого места на высоте трех метров, лил воду небольшой декоративный водопад.

И, тем не менее, несмотря на все новизну, несмотря на все, с чем я пока еще был слабо знаком, основа мира и общества оставалась той же самой. Даже цены в магазинах примерно такие же, какие я помню. Это хорошая новость.

Но еще столько всего об этом мире предстоит узнать, столькому научиться, столько попробовать! Столько испытать, столько посетить, столько вынести…

И все это — тоже хорошая новость.

Когда машина остановилась, Ада выпрыгнула из нее так резко, словно только и ждала этого момента. Я немного задержался, вылезая наружу, а когда все же вылез, увидел, что Ада уже пытается вытащить из багажника первый чемодан.

— Тэсса Ада! — к ней поспешил водитель, явно не ожидавший такой активности. — Ну что же вы!.. Я сейчас!..

Я жестом успокоил водителя, чтобы он не торопился, подошел к Аде, оттеснил ее и вытащил чемодан из багажника. Мышцы немного загудели от напряжения, но я не обратил на это внимания.

— Куда так торопимся? — улыбнулся я Аде. — У нас что, бомба под днищем, а я об этом не знаю?

— Что? Бомба? — Ада выпучила на меня глаза, потом моргнула и ткнула кулачком в плечо. — Дурак! Нельзя так шутить после всего, что произошло! Нет никакой бомбы! Просто надо поскорее попасть на би-би, чтобы занять лучшие каюты!

— А-а-а, каюты, — я кивнул, доставая второй чемодан. — Это да, это важно. Только я не вижу здесь никакого причала для кораблей.

И действительно — я ожидал, что нас привезут на речной вокзал, откуда мы пересядем на теплоход. Ада тоже говорила про каюты.

А на самом деле мы приехали почти на окраину города, удалившись от реки настолько, насколько это вообще было возможно.

— Корабль? — Ада улыбнулась, глядя на меня. — Нет, друг мой Оникс, би-би — это не корабль…

— Да? А что это тогда, если у него есть каюты и причал? — улыбнулся я в ответ.

— Обернись и увидишь, — загадочно произнесла Ада, блестя глазами.

Я послушно обернулся.

И увидел би-би.

Хотя нет, так его назвать язык не поворачивается.

Я увидел БИ-БИ.

Глава 18. Дирижабль ага

Когда слышишь слово "причал", сразу думаешь о воде и кораблях. Но на самом деле это не единственный транспорт, которому нужны причалы. Ведь есть еще и "причальные башни", которые тоже можно называть причалами.

Неизвестный "би-би", несмотря на свое милое название, оказался огромным дирижаблем. Он висел на высоте примерно десяти этажей над городом, почти над нашими головами, закрывая своей тушей половину неба. Я прикинул его размеры – не меньше пары футбольных полей, а может, и больше. С земли сложно сказать точно, очень уж непривычный ракурс, да и стоять неудобно, закинув голову назад.

Обшивка из металлических листов размером примерно метр на метр сверкала на солнце как рыбья чешуя, и в некоторых местах поперек нее тянулись толстые тросы, как будто дирижабль собирался развалиться, и его перетянули "в талии" для прочности. Но это явно были какие-то технические тросы, необходимые для обслуживания.

Под огромным баллоном едва виднелась небольшая гондола. Хотя "небольшая" – это не совсем верно. Она была размером с пару полуприцепов, которые перевозят грузовики, но на фоне большого дирижабля выглядела крошечной.

- Би-би... – выдохнула Ада, как будто увидела что-то волшебное.

- Это и есть "би-би"? – спросил я, не понимая, это шутка или какая-то неудачная профанация. - Вот прямо так он и зовется?

- Официальное название "Болтон Бейтс". Но все называют его "би-би". Это последний дирижабль в мире, который летает с помощью магии. Пятьдесят лет назад его отдали в пользование Урмадану. Так сказать, магическое - магам.

- А где остальные дирижабли?

- Они устарели, – пожала плечами Ада. – И были выведены из обращения и списаны. Зачем они нужны?

- Наверняка, для чего-то нужны, – снова посмотрел я на "би-би". – Болтон Бейтс же для чего-то нужен... Кстати, а кто такой этот Болтон Бейтс? Это же чье-то имя, я правильно понимаю?

- Это основатель Урмадана, – терпеливо объяснила Ада. – И первый директор. Один из сильнейших магов своего времени. Его портреты до сих пор висят в Урмадане практически в каждом кабинете... Все, давай поторопимся, а то лучшие каюты займут!

- Ладно, – согласился я.

В конце концов, когда еще удастся побывать на настоящем дирижабле, да еще и таком особенном – только для магов! Он выглядел шикарно, его "чешуя" блестела на солнце. Я даже заметил, как несколько фигурок ползали по обшивке и чистили ее.

Я, как джентльмен, взял у Ады один из чемоданов и покатил его за собой. Мне это вообще ничего не стоило, ведь она купила модель с колесиками, чтобы не таскать тяжести, как истинная леди, а ей будет приятно. Помахав на прощание водителю, мы направились к причальной башне, которая возвышалась над другими зданиями, как стройный кипарис над кустарниковым подлеском.

В отличие от "би-би", башня была простой и лишенной всякой вычурности – бетонный цилиндр высотой в десять этажей, внутри два лифта и больше ничего. Мы с Адой подошли к лифту как раз в тот момент, когда он приехал, и заскочили внутрь.

Лифт быстро поднял нас на самый верх, и я даже не почувствовал движения. Двери закрылись и почти сразу открылись снова. Наверняка, тут тоже была магия.

Я кивнул, но в голове отметил, что хочу узнать больше о техномагии. Пока что она выглядит как самый простой для меня способ влиться во все эти заклинания и пассы. Если я правильно понимаю, то чуть ли не половина всей магии, которую я уже успел повидать в этом мире, сосредоточена как раз в техномагии.

Мы вышли из лифта и по трапу, перекинутому между башней и дирижаблем, поднялись на борт. Ада случайно взглянула вниз и побледнела. Я заметил это и аккуратно придержал ее за локоть свободной рукой.

- Ох, спасибо... – сказала она, вцепившись в меня. – Высоты боюсь просто до одури... Как взгляну вниз - все, голова кругом.

- Ну, тогда дирижабль – это самый подходящий для тебя транспорт, – усмехнулся я.

- Все нормально... Главное, не смотреть вниз, – пробормотала Ада, но тут же снова взглянула вниз. – Ох, идем скорее!

Я довел ее до двери, и мы наконец ступили на борт Болтона Бейтса.

Внутри было очень красиво. Пол был покрыт ярко-красным ковром, таким пушистым, что хотелось снять обувь и походить босиком. Стены были отделаны панелями из темного дуба, создавая яркий контраст с цветом ковра и придавая помещению немного загадочную атмосферу. Теплый свет от стильных светильников делал обстановку уютной. Они были выполнены в виде стеблей с листьями, а рассеиватели напоминали раскрытые бутоны роз, красиво подсвеченные изнутри.

Прямо у входа нас встретил мужчина в фраке и высокой шляпе с белым пером. Но больше всего внимание привлекали его длинные черные, закрученные в колечки усы.

- Добро пожаловать на борт дирижабля "Болтон Бейтс"! – искренне улыбнулся он. – Представьтесь, пожалуйста.

- Аделина Идзуми, – сказала Ада, чуть присев в книксене.

- Оникс, – ответил я по привычке. Мужчина поднял брови и неуверенно кашлянул.

- А... – я улыбнулся. – Извините. Стрельцов.

- Идзуми и Стрельцов, – повторил он, и из ниоткуда появился маленький планшет. Он полистал бумаги и кивнул. – Поздравляю вас с поступлением в Урмадан, дорогие студенты. Будьте любезны, проходите и занимайте свободную каюту. Счастливого пути.

- Идем скорее! – поторопила меня Ада, которая, казалось, совершенно забыла о своем страхе высоты. – Нам нужно занять каюты как можно ближе к середине!

- Почему именно там? – удивился я.

- Они считаются самыми престижными!

- И почему же?

- Э... – Ада посмотрела на меня несколько неуверенно. – Не знаю. Просто так считается. Кто займет каюту ближе к середине, тот...

- Тот и что? Полный идиот? – усмехнулся я, указывая на план пожарной эвакуации, который выделялся на фоне интерьера благодаря своему белому цвету.

- А... И что? – не поняла Ада, глядя на план.

- Планы эвакуации делают, исходя из реальных размеров помещений, – объяснил я, доставая из пакета с одеждой первую попавшуюся вещь и перекусывая зубами веревку с ценником. – Смотри, фокус.

Я подошел к плану и приложил картонку к стене каюты в центре гондолы, а потом – к стене на краю. В первом случае длины стеныне хватило, а во втором – перекрыло с запасом.

- Теперь поняла? Каюты в центре меньше, чем те, что по краям. Процентов на тридцать, если прикинуть. Не знаю, зачем это было сделано, но по это факт, с которым глупо спорить. Тебе охота ютиться в маленькой каюте, если можно занять большую? Мне нет. Я выбираю второй вариант.

Я услышал короткое хмыканье сзади и обернулся. Мужчина, который нас встречал, заметил мой взгляд и сделал вид, что даже не смотрит в нашу сторону. И хмыкал, конечно же, тоже не он, он вообще занят встречей следующей троицы новоиспеченных студентов.

- Но как же... – Ада никак не могла поверить в новую для нее информацию.

- Скажите, уважаемый, – обратился я к мужчине. – Сколько студентов в одной каюте летит?

- Трое, уважаемый Стрельцов, – ответил он даже чуть более вежливо, чем в начале беседы.

- Трое! – я повернулся к Аде, назидательно поднимая указательный палец. – Ты как хочешь, а я не собираюсь толкаться локтями и выбираю каюту поближе, да побольше. Да хоть даже эту!

Я подошел к двери ближайшей каюты и открыл ее, как в купе поезда. Каюта оказалась такой же представительной и богато отделанной, как и коридор. Вдоль одной стены стояли две кровати – одна над другой, а вдоль другой – только одна, нижняя. Верхнюю заменили на большую полку для багажа, куда влез весь наш скарб и еще оставалось место, на котором, при желании, мог бы прикорнуть кто-нибудь некрупный.

- Да, ты был прав, – выдохнула Ада, когда мы положили ее чемоданы на полку. – Если бы эта каюта была меньше, здесь было бы не так уютно! И я еще подумала - после отправления ведь будут еду развозить, и мы будем первыми, к кому она заедет! Так что нам достанется все самое горячее и свежее! Молодец, что решил остаться здесь!

- А как же престижность и все такое? - хихикнул я. - Все, прошла любовь, завяли помидоры?

- Переживу как-нибудь, – Ада махнула рукой. – Моя семья и так достаточно престижна.

Как будто это единственная причина. Я не сомневался, что, как только мы прибудем в Урмадан, все до единого пассажиры дирижабля окажутся в курсе реального положения дел насчет кают. Ну просто чтобы они почувствовали себя дураками, а мы - наоборот.

В каюте не было окон – все окна остались в коридоре, который окружал блок кают. Зато была еще одна дверь на противоположной стене, и за ней оказался настоящий санузел с маленькой душевой. Все было облицовано белым мрамором, в цвет свежих белые полотенец, аккуратно развешанных на крючках. Краны и смесители блестели так ярко, что в них можно было бриться

- Нас всего двое, так что, скорее всего, кого-то подселят, – сказала Ада, когда мы устроились. – Если, конечно, абитуриентов в этом году не окажется меньше, чем мест на "би-би".

- И такое бывает?

- Редко, но бывает. Всегда стараются найти недостающих студентов, но не всегда это удается, – пожала плечами Ада. – Говорят, последний раз "би-би" отправлялся в Урмадан не полностью набитым пять лет назад, когда была серьезная эпидемия, принесенная скавенами. Тогда много людей погибло из-за того, что разлом не смогли закрыть вовремя, и болезнь расползлась на четверть страны.

Ее голос немного дрогнул, как будто эта эпидемия была для нее чем-то личным. Но это было давно, и она, похоже, уже пережила это. Потому что буквально через секунду она тряхнула головой и ее взгляд снова прояснился.

- У нас еще десять минут до отправления, – решил я отвлечь Аду от плохих мыслей и посмотрел на экран телефона. – Может, прогуляемся по "би-би"?

- Отличная идея! – Ада вскочила с кровати. – Я все о каюте думала, а ведь дирижабль – это не только каюты! Уверена, тут много интересного! По крайней мере, рассказывали мне о нем, как о чем-то волшебном и уникальном! Идем скорее!

Мы вышли из каюты, раздумывая, как бы ее запереть на время, что гуляем, и обнаружили, что на борту дирижабля старомодная роскошь соседствует с высокими технологиями. Я заметил черный квадратик рядом с ручкой двери – это был датчик отпечатка пальца! Мы с Ада по очереди приложили к нему пальцы, и он дважды моргнул, подтверждая, что нас запомнил. Убедившись, что каюта надежно закрыта, мы с легким сердцем отправились на прогулку по дирижаблю. Я старался держаться ближе к большим панорамным окнам, чтобы Ада не видела высоту, на которой мы находились, а сам наслаждался видами. Они были просто потрясающими – весь город как на ладони, хотя мы не были высоко. Наверняка тут тоже замешана какая-то магия, например, искривляющая лучи света так, чтобы они уходили далеко за горизонт.

Мы шли по мягкому ковру, который полностью скрадывал звуки шагов, от носа дирижабля к хвосту. Периодически нас обгоняли ребята и девчата с чемоданами, стремившиеся занять каюты ближе к середине. Они бежали наперегонки, и те, кто первым добирался до "престижных" кают, долго отдувались, толкаясь плечами и запихивая чемоданы на полки. Каюты были похожи на наши, только меньше, как я ожидал. И даже угадал, насколько именно меньше - они были буквально с купе поезда, может, чуть-чуть пошире. В то время как нашу каюту можно было по размерам с купе класс "люкс".

- Откуда вообще пошла эта идея, что каюты в центре престижнее? – спросил я, наблюдая как ребята с довольными рожами ютятся в крошечных норах, по недоразумению названных "каютами"

- Понятия не имею, – честно признала Ада. – Просто все в это верят. Давно уже верят. Это вроде как еще с самого первого рейса "би-би" так повелось.

Ага, понятно. Наверняка кто-то неудачно пошутил много лет назад, а аристократы повелись на это. Теперь все бегают с чемоданами наперегонки по коридорам "би-би", чтобы самим себе сделать хуже.

Мы дошли до задней части гондолы, где коридор закруглялся и уходил на другую сторону блока кают. Здесь была небольшая смотровая площадка с двумя медными подзорными трубами на поворотных штативах. Я заглянул в одну из них и был поражен – увеличение было серьезным, не меньше двадцати крат. Можно было даже разглядеть номера машин, стоящих под дирижаблем.

Над подзорными трубами висела блестящая медная табличка с надписью: "Чтобы увидеть, нужно знать, куда и как смотреть". По бокам от надписи были выгравированы два маленьких кружка, в каждом из которых находился еще один, смещенный к надписи. Это выглядело как два глаза, смотрящие на свой нос, только вместо носа - слова, смысл которых ускользал от моего понимания. Вроде то, о чем они говорят, и так очевидно, а вроде и не особо...

- Про это можешь что-то рассказать? – спросил я, указывая на табличку.

Ада равнодушно пожала плечами:

- Какое-то изречение Болтона Бейтса, наверное . Сдыъала, он увлекался астрономией, но не в том смысле, что связывал ее с магией. Просто любил наблюдать за звездами и даже сам открыл несколько небесных тел. Возможно, тут есть какая-то связь.

- Понятно, – сказал я, бросив последний взгляд на подзорные трубы, которые никого не интересовали, и мы пошли дальше.

Сделав полный круг по дирижаблю, мы снова вышли к носу гондолы, где находилась рубка. Это было место для обслуживающего персонала, где находилось управление и все, что не следует видеть студентам-первогодкам. И, конечно, дверь в рубку была снабжена таким же сканером отпечатка пальца, как и на двери в нашу каюту. Наши пальцы, конечно, не подошли бы, а проскочить незаметно за кем-то не выйдет и подавно. Прямо на наших глазах один из работников в синем комбинезоне подошел к двери, разблокировал ее, обернулся, чтобы убедиться, что за ним никто не следует, и только после этого открыл дверь и исчез внутри, плотно закрыв ее за собой.

- Эх, жаль, – сказал я. – Там, наверное, все самое интересное.

Ада, тем временем, ненароком взглянула в окно и снова побледнела, покачиваясь на месте.

- Пойдем в каюту, а? – умоляюще протянула она. – Пожалуйста.

Я взял ее под руку и повел обратно к каюте:

- Надеюсь, тебя не укачает в полете.

- Не-е-ет, – протянула Ада. – С этим все нормально. Только высота...

Мы добрались до каюты, замок пискнул, узнав наши пальцы, и мы вошли внутрь. Ада сразу упала на ближайшую кровать и начала глубоко дышать, закрыв глаза.

- Все нормально, – приговаривала она.

Через минуту, когда она снова открыла глаза, с ней действительно все было в порядке. Она снова улыбалась и радовалась жизни.

- Я в порядке! – заявила она. – А ты как? Как "би-би"?

- Большой Бадабум, – улыбнулся я, но она не поняла шутку.

Видимо, в этом мире не было Люка Бессона и его фильмов.

Вдруг с потолка раздался громкий голос:

- Дамы и господа! Посадка на "Болтон Бейтс" окончена! Занимайте свои места, мы готовимся к вылету. Полет продлится ориентировочно четырнадцать часов и тридцать две минуты. Всем счастливого пути!

- Четырнадцать часов? – удивился я. – Значит, мы только к утру завтра прилетим.

- Ага, – кивнула Ада. – И, кстати, никого к нам не подселили!

В этот момент дверь каюты, которую я не закрыл за собой, неожиданно открылась.

- А вот, похоже, и подселенец! – обрадовалась Ада.

Но потом она увидела, кто это, и резко замолчала. Это точно был не подселенец

Ну, или в экипаже “би-би” решили, что раз уж у нас самая большая каюта, то в нее можно и троих сразу подселить!

Глава 19

— Ты проиграл, Укроп. С тебя сотка, — произнес первый, кто вошел в комнату, даже не удосужившись взглянуть на нас. Его голос звучал уверенно, с легким налетом презрения. — Ни хрена у них не заперто, как я и говорил! Наверное, они даже не знают, как работают здешние замки — что взять с деревенских неудачников?

Сразу было видно, что этот парень из богатой семьи. Даже мне, который не очень разбирается в этом, это было ясно как белый день. Он выглядел слишком ухоженным, с зализанными назад волосами. Геля на его прическу ушло столько, что она больше напоминала стеклянный шлем, чем стильную стрижку. Одежда тоже была безупречной, без единого логотипа — явно сшита на заказ, и вся в черно-красных тонах, что придавало ему вид самодовольного пижона.

За ним в купе вошли двое, и этих двоих я уже знал. Это были Ватрушкин и Укропов, которые накануне пытались меня «попугать», а в итоге напугались сами. Ватрушкин уже забыл, как вел себя на экзамене, когда нас атаковали монстры, и на его лице снова гуляла его обычная полуулыбка, которую сам он всегда считал саркастичной, хотя на самом деле она была скорее дебильной.

Укропова я не видел с момента свары за больницей, но его злобный взгляд, когда он вошел, ясно показывал, что он не забыл, что произошло. Он явно стал еще злее и смотрел такими глазами, словно в любой момент готов был броситься на меня.

— Давайте познакомимся с нашими уважаемыми неудачниками! — хихикнул брюнет, поворачиваясь к нам. — Привет, чернь! Как дела? Наверное, в шоке от всей этой роскоши, да? Представьте, так бывает, когда у тебя есть деньги! И у вас тоже скоро будут деньги! Ну, когда закончите учебу, и если доживете до ее конца, ха-ха! А пока что смотрите, вы, наверное, никогда такого не видели таких деньжищ разом!

И, мерзко улыбаясь, он бросил мне монетку в пять рублей, самую крупную из всех, что имелись в этом мире. Я поймал ее рефлекторно, даже не задумываясь. И так же рефлекторно прокатил ее по костяшкам пальцев, заставляя переворачиваться с одной стороны на другую.

— Запомните мою щедрость, — презрительно усмехнулся брюнет. — Как вас зовут, неудачники, которым достались самые плохие места? Мне на самом деле нет интереса, но должен же я знать, как подзывать к себе лакеев!

— А я-то думал, что по правилам этикета, когда вторгаешься в чужое пространство, нужно представляться первым, — удивленно сказал я Аде. — Или этот парень только делает вид, что он аристократ, а на самом деле просто пастух, который где-то украл модную одежду и зализал волосы коровьим языком?

— Что ты сказал? — сощурился брюнет, глядя на меня. — Ты кто вообще нахрен такой?

— Так я и думал. Все-таки пастух, — заключил я с сожалением, глядя на Аду, которая, судя по взгляду, откровенно потешалась со всего происходящего.

— Так, псина! — брюнет поднял руку, и у него в ладони появилось что-то вроде маленькой треугольной призмы с фиолетовыми светящимися гранями. — Ты это видел?! Ты же сейчас мне ботинки языком мыть будешь, умоляя, чтобы я тебя простил!

— Хром… — Ватрушкин вдруг потянул брюнет за рукав. — Не надо лучше.

— Отвали! Твоего мнения не спросили! — Хром выдернул руку и снова посмотрел на меня. — Так что, псина, извиняться будешь или как?

— Какая прелесть, — я с интересом смотрел на то, что появилось у него в ладони, а сам крутил в пальцах монету. — Это что, новая модель коровьего колокольчика? Чтобы ты ненароком где-то не потерялся?

— Сейчас ты у меня потеряешься! — пообещал брюнет, поднимая руку с застывшей на ней призмой, словно собирался швырнуть ее в меня.

— Хром, стой! — закричал Ватрушкин и повис на его руке. — Не делай этого!

Другую руку удержал Укропов, но молча и с ненавидящим взглядом.

Они-то знали, что происходит, когда пытаешься использовать магию против меня. Потом приходится долго и больно лечиться.

А то, что в руках у брюнета что-то магическое — ну, до этого не догадался бы только олигофрен.

— Вы чё творите, псы?! — брюнет был в шоке от наглости своих друзей. — Я вам разрешал меня трогать?!

— Не вздумай тут колдовать! — быстро ответил Ватрушкин. — Ты же знаешь — на борту «би-би» нельзя! Тебя вышвырнут из Урмадана, как только мы туда долетим!

— Да не посмеют! — Хром гордо вскинул подбородок. — Они же знают, кто мой отец! У кого хватит духу отчислить из университета самого Хромова!

Ада, которая до этого сидела с нахмуренными бровями, вдруг улыбнулась, как будто ей подарили щенка на день рождения:

— Я вспомнила тебя! Все думала, откуда знакомое лицо — ты же Игорь Хромов! Сын Вениамина Хромова!

— Вот, я же говорил! Все знают моего папу! — важно заявил Хромов, и его друзья, немного поколебавшись, отпустили его. — Даже такие вот… неудачники!

— Неудачники? — Ада удивленно подняла брови. — Как ты можешь так называть тех, кто владеет компанией, капитализация которой больше, чем у вас?

— Что? — Хромов нахмурился. — Какой капитал… Ты о чем вообще?

— Я говорю, что ты плохо разбираешься, кто неудачник, а кто нет, — сказала Ада, поднимая руку, и ее ногти засветились золотистым, как и глаза.

Брюнет явно испугался, увидев это. Теперь в нашем купе вместо трех самоуверенных парней стояли три испуганных пацанчика. Два из них боялись меня больше, чем Ады, а третий пока не понимал, что тоже должен бояться.

— Ты Идзуми! — наконец выдавил из себя Хромов, глядя на Аду. — Я тебя узнал, ты же Ада Идзуми! Что ты здесь делаешь с этим… этим…

От удивления и возмущения он не мог подобрать подходящее слово. Так и не придумав, с каким именно «этим» она здесь, он резко сменил тему:

— Слушай, к чему все эти ссоры! Мы же оба из знатных семей, знаем себе цену, наши семьи занимаются одним и тем же делом, мы явно можем подружиться! У нас много общего! Больше, чем с всяким отребьем.

— Да-а-а? — заинтересованно протянула Ада, ставя локти на стол и переплетая пальцы. — Слушай, какое заманчивое предложение… Я даже готова его обдумывать… Но есть одна проблема.

— Никаких проблем! — уверенно заявил Хромов. — Все порешаем!

— Но вас же и так трое. Значит, в вашем купе уже нет места.

Ее голос стал чарующим, а глаза лишь загадочно блестели.

— Да ничего страшного! — Хромов радостно махнул рукой. — Это же мои друзья, они же тоже аристократы! Они с радостью уступят место прекрасной даме!

— Какое благородство, — Ада едва заметно покачала головой.

— Ну да, это же отличительная черта истинных аристократов! — Хромов снова задрал нос. — Нам, знатным, нужно держаться вместе, чтобы не испачкаться в черни.

— Знаешь, предложение заманчивое… — задумчиво произнесла Ада и перевела взгляд на меня. — Только есть одна проблема. Еще одна, я имею в виду.

— Не вопрос, все решим!

— Да нет, боюсь, не решим, — Ада разочарованно вздохнула. — Проблема, она… в моем воспитании, понимаешь? Меня с детства учили, что связываться нужно с достойными, а от недостойных держаться подальше.

— Ну а я о чем!

— А еще меня учили, что «благородный» — это не значит «достойный», — кровожадно улыбнулась Ада. — «Достойный» — это характеристика, и ты, увы, ею не обладаешь. В отличие от него. Поэтому я сама решу, с кем мне держаться, и этот выбор — не в твою пользу!

Хромов несколько секунд не мог понять, что она сказала, а потом прищурился и злобно прошипел:

— Ах ты, маленькая с…

Бэмс!

Точно в высокий лоб Хромова, на котором разве что кружочков мишени не хватало, прилетела монета. Та самая, которую он кинул мне пять минут назад.

От неожиданности Хромов взмахнул руками и чуть не упал назад. Удержался он только чудом, благодаря своим подпевалам, которые подхватили его под руки.

— Советую хорошенько подумать над своими следующими словами, — произнес я, указывая на Хромова тем же пальцем, которым метнул монету. — Я готов простить тебе, что ты мудак, и не собираюсь перевоспитывать — мне за это не платят. Но за оскорбление девушки, особенно безосновательное, особенно благородной, особенно в моем присутствии ты рискуешь получить гораздо больше проблем, чем просто легкий удар в лоб.

— Кстати, да, — поддакнула Ада. — Оскорблять другого аристократа — в принципе не очень умная идея. У тебя есть серьезные шансы получить вызов на дуэль… Или ты не догадываешься об этом? Или ты думаешь, что я не решусь на такое?

— Да ладно, аристократа, — я пожал плечами. — Оскорблять людей вообще плохая идея. Особенно если ты сам ничего не представляешь из себя и можешь только прятаться за именем своего папы.

— Оставь их, Хром, — произнес Укропов. — Они не стоят того.

— Вот да, послушай своего друга и оставь нас, — я махнул рукой, словно прогонял муху. — Магией в дирижабле все равно пользоваться нельзя, а в драку ты не полезешь. Или полезешь? Я бы не стал на твоем месте…

— А ты не на моем месте! — прошипел Хромов.

— Да, к счастью! — я рассмеялся. — На твоем месте вряд ли кто-то сейчас хотел бы оказаться!

Хромов покраснел от злости, так что даже белки его глаз налились красным. Он пытался подобрать что-то остроумное в ответ, но у него только получалось пыхтеть и сопеть, как обиженный пекинес.

— Ну и оставайтесь тут, в своей лоховской каюте! — наконец выпалил он, ухватившись за единственное, что у него осталось.

— Да, насчет твоих умственных способностей я оказалась права, — сказала Ада, покачивая головой. — Ты даже не заметил, что наша каюта, как ты выразился, «лоховская», намного больше вашей, «крутой»? Вы, бедолаги, хоть чемоданы нашли, куда положить, или собираетесь спать прямо на них?

— Что? — Хромов снова удивленно посмотрел по сторонам. — Больше? Эта каюта больше?

В этот момент из коридора раздался еще один голос:

— Ничего себе, я думал, мне кажется, что каюты разные по размеру! А оказалось, что это правда и моя глаза меня не подводят!

Паренек, невысокий и неприметный, в простой одежде, вошел в каюту, расталкивая Хромова и его друзей. У него были настолько острые скулы, что я подумал, что на его месте я бы каждое утро проверял подушку на предмет порезов.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он с нами и даже не взглянул на троицу пришельцев. — Я чуть не опоздал на отлет, обошел все каюты, но везде занято. А тут было закрыто, так что решил попробовать удачу позже. Вот, так и не нашел. А теперь, оказывается, хорошо, что не нашел, а то пришлось бы ютиться в какой-нибудь конуре, как… кому-то.

На последних словах он слегка усмехнулся, и это стало последней каплей для Хромова. Он свирепо задышал и двинулся вперед, но Укропов и Ватрушкин схватили его за плечи и буквально вытащили из каюты. Укропов напоследок бросил на меня злобный взгляд, а потом дверь за ними закрылась.

— Меня зовут Дмитрий Чуров, — парень протянул руку сначала мне, потом Аде. — Приятно познакомиться. Я просто восхищен тем, как вы раскатали этих парней в словесной перепалке. А этот бросок монеты… Научишь?

Дмитрий сразу располагал к себе своей открытостью и хорошим настроением. С его появлением в каюте напряжение сразу ушло, и атмосфера стала приятной и почти дружеской.

Дима занес оставленные в коридоре чемоданы, положил их на полку и внимательно осмотрел нашу каюту:

— Ничего себе! А ведь правда больше, прямо прилично больше! Чую, через год в «би-би» будут занимать крайние каюты, а не центральные!

— Я думаю, это уже свершившийся факт. — хмыкнул я. — Эх, не получается у нас тайны беречь.

Мы немного поболтали, рассказали о себе и выслушали рассказ Димы. Он оказался из не очень богатой семьи Чуровых, члены которой не состояли ни в каком клане и работали на другие семьи.

— Как Шварц у нас, — пояснила Ада, когда я не понял, о чем речь. — Он тоже из аристократов, просто его род маленький и неизвестный, не имеет влияния. Поэтому его представители вынуждены работать на другие семьи.

— Да, не все могут пробиться на вершину этой пищевой цепочки, — Дима просто пожал плечами. — Но и не всем это нужно. Говорят, главы сильных семей живут на острие ножа, в постоянном стрессе. Одна ошибка — и все, как говорится, ты ошибся. А цена ошибки тут очень высока.

С этим трудно было не согласиться. Достаточно вспомнить Карова и его неудавшееся покушение — и спорить становится просто не о чем.

Через тридцать минут после отлета раздался негромкий мелодичный звук, словно дверной звонок пропел. Это на тележке, которую никто не толкал, приехал обед — густая солянка на первое, запеченная в сырном соусе форель и ризотто на второе. Мы с удовольствием поели, после чего Дима прилег поспать, сославшись на то, что ночью из-за нервов не мог уснуть, а я решил выйти в коридор и посмотреть на окружающий мир с высоты дирижабля. Ада, конечно, от такого предложения отказалась, так что я отправился в одиночестве.

Я прошел к кормовой части, к наблюдательной площадке, откуда открывался лучший вид. Окна здесь были от потолка до пола, и можно было встать прямо на стекло и будто бы повиснуть среди облаков. Город уже остался позади и медленно уменьшался, чтобы через пару часов стать незаметной точкой на ландшафте. Да, «би-би» не отличался высокой скоростью, но он и не про это. Он про комфорт, про ощущение избранности, про хорошее начало новой жизни.

Прямо про меня, получается!

Я усмехнулся, бросил взгляд на мудрое, но непонятное изречение Болтона Бейтса, отлитое в бронзе, и вернулся обратно в каюту. Дима все так же спал на верхней кровати, которую он выбрал, а Ада лежала на своей и смотрела в телефон. Так как в «би-би» сеть, конечно, не ловила, оставалось только предположить, что она читает.

Я тоже решил заняться делом и почитать. Вчера вечером я воспользовался интернетом дома Идзуми, чтобы скачать полный справочник по разломам и разломным монстрам, а так же артефактам — короче, полную версию Вивария в несколько тысяч страниц. Я планировал постепенно изучить его весь и желательно запомнить наизусть, чтобы в ситуациях, подобных той, что произошла на экзамене, не искать слабые места тварей и не надеяться на удачу, а сразу действовать правильно. На экзамене мне повезло, но в следующий раз уже не повезет — это к гадалке не ходи. Поэтому я тоже лег на кровать, взял телефон и начал читать.

Под вечер снова прикатила тележка с ужином — сочный мясной рулет с грибами и на десерт шоколадный флан с шариком ванильного мороженого, которое магическим образом не таяло, пока не коснешься его ложкой. После такого вкусного и сытного ужина сильно потянуло в сон, но я заставил себя выйти из каюты и снова посмотреть на окружающий мир. Думал, может, смогу понять, где наша конечная точка назначения, но, увы, не вышло. Максимум, что я смог определить, это направление, в котором мы двигались — на юго-запад. Но не было никакой гарантии, что мы все это время двигались по прямой.

Я заметил, что погода за окном определенно портится. Солнце скрылось за тучами, небо посерело, и где-то далеко на горизонте уже виднелась стена дождя.

Глядя на это, я задумчиво почесал камень в груди, вернулся обратно в каюту и вернулся к чтению.

Нас окончательно сморило, когда часы показывали одиннадцать вечера. К тому времени снаружи уже вовсю лил дождь, и дирижабль тихо гудел под ударами водяных струй. Это не было похоже на обычный шум дождя, но эффект был примерно такой же — убаюкивало и тянуло в кровать, под теплое мягкое одеяло. Дима так и спал, проснувшись только, чтобы поужинать, поэтому мы с Адой тоже решили не сопротивляться и улеглись спать. Мы должны были проснуться утром от голоса капитана, сообщающего, что мы прибыли в Урмадан…

Но проснулись посреди ночи от жуткого грохота и скрежета металла!

Глава 20

Меня резко сдернуло с кровати, и только чудом я не упал — успел схватиться за стойку. А вот Дима удержаться не смог и с криком упал на пол с верхней койки, его вопль, полный паники, метался в темноте каюты.

Дирижабль сильно трясло, это прекрасно ощущалось через металлические стойки кровати, которые были прикреплены к полу и стенам. В темноте каюты ничего не было видно, и это только добавляло хаоса, паники и неразберихи.

— Диман, ты жив? — спросил я в темноту. В ответ услышал ругательства, которыми он будто пытался подавить боль и страх.

Ну, раз ругается, значит, жив.

— Рука… Чтоб меня!.. — прошипел Дима, сделав паузу в ругательствах. — Кажется, сломал! Что они творят?!

— Ада! — я осторожно встал с кровати, подсвечивая себе экраном телефона, чтобы не наступить на Диму. — Ты —то в порядке?

— Нормально! — ответила она, но в ее голосе слышалась тревога. — Что происходит, никто не знает?

— Мы попали в блендер, вот что происходит! — снова ругнулся Дима, его голос звучал так, будто он был на грани срыва. — А-а-а, моя рука!.. Чтоб меня!..

Я на ощупь, ориентируясь на слабый свет телефона, добрался до выключателя у двери и включил свет. Он загорелся, но как-то тускло, будто в сети не хватало энергии.

Дима уже не лежал, а сидел, держась за руку и тяжело дыша. На лбу у него блестела испарина, глаза были закрыты, и было видно, что ему очень больно. Ада, выглядывающая из-за занавески, увидела это и переполошилась:

— Дима! — Она выбежала к нему, даже не смущаясь, что на ней только полупрозрачная ночнушка, которая колыхалась при каждом ее движении. Подскочила к Диме и помогла ему встать, но он снова зашипел от боли:

— С-с-сам!..

Поднявшись, он открыл глаза и увидел Аду. В этот момент, казалось, вся боль исчезла из его головы, он даже перестал шипеть и уставился на девушку широко распахнутыми глазами.

— Ты… — начал он, но дирижабль снова тряхнуло, и он снова упал на пол, а Ада приземлилась на него. Дима не сдержался и закричал от боли, когда снова ударился сломанной рукой. А я только порадовался, что дверцы багажной полки не сломались под весом чемоданов. Иначе все эти полтонны сейчас рухнули бы прямо на ребят.

— Прости!.. — вскрикнула Ада, пытаясь встать с Димы, ее голос звучал полон паники и жалости. — Прости, прости!

— Н-ничего… — сквозь зубы ответил он, не отрывая взгляда от груди девушки, которая просвечивала сквозь ткань. — Все… нормально…

Да, вроде взрослые, а на кого-то вид женской груди все еще действует похлеще любого гипноза.

— Так! — я обратил внимание на себя. — Лучше не вставайте, оставайтесь на полу, а то опять упадете!

— А ты? — Ада посмотрела на меня, в ее глазах читалась тревога.

— А я пойду выясню, что тут происходит! — зло ответил я, открывая дверь.

Держась одной рукой за стену, чтобы не упасть, я вышел в коридор. Лампы горели так же тускло, как и в каюте, и единственным источником яркого света были молнии, сверкающие за окнами. Они выхватывали из темноты испуганные лица студентов, выглядывающих из кают. Никто не понимал, что происходит, и с каждой новой вспышкой они вздрагивали, кто-то даже вскрикнул, словно молния могла их поразить.

Странно… Никогда не видел, чтобы молнии били без грома… О, а вот и гром! Грохнуло так, будто все это время он где-то накапливался и сейчас решил вывалиться весь сразу!

Хотя, честно говоря, на гром это не очень похоже. Скорее на… выстрел какой-то пушки, что ли?

— Что происходит?! — спросила симпатичная девчонка из соседней каюты, такая рыжая, что светилась даже в полумраке. Ее голос звучал полон страха, и я понимал, что она не одна такая.

Но не успел я ей ответить, как динамики в каютах щелкнули, и раздался голос капитана, которого едва можно было разобрать из-за треска помех.

— Уважаемые пассажиры, просим вас сохранять спокойствие! — я кое-как понял, что он пытался сказать. — Экипаж делает все возможное, чтобы нормализовать ситуацию! Вскоре все наладится, просим сохранять спокойствие!

Последние слова снова потонули в море помех. Но по дрожащему голосу капитана было понятно, что на самом деле все вовсе не так радужно, как он только что расписал, и «скоро» все это не наладится.

Возможно, вообще не наладится.

В коридоре не было видно членов экипажа, поэтому, продолжая держаться за стену, я направился к носовой части. Люди, которые точно знали, что происходит, были там. Только там я мог узнать правду.

Дирижабль снова тряхнуло, и из одной каюты послышался грохот падающих чемоданов — кто-то явно не закрыл дверцу багажной полки. Я присел, чтобы сохранить равновесие, и продолжил двигаться к рубке управления. Там, конечно, была дверь с электронным замком, но сейчас это могло сыграть мне на руку. Если напряжение в системе такое низкое, что едва горят лампочки, то замок, может, вообще не работает.

Но все оказалось даже проще, чем я думал. Когда я наконец добрался до рубки, камень в моей груди слегка нагрелся, словно предупреждая о чем-то, и я по какому-то наитию остановился. Остановился точно на том месте, где вчера стоял встречающий нас на борту усач.

В следующее мгновение из параллельного коридора выбежал один из членов экипажа в синем комбинезоне. Не заметив меня в полумраке, он подскочил к двери и дернул ее на себя. Выругался, когда она не открылась, прижал палец к датчику (замок все-таки работал), снова дернул дверь и исчез за ней. Он даже не проверил, нет ли кого-то за спиной, как сделал бы в спокойной обстановке. Ему явно было не до этого.

Вот тебе и «все под контролем». Что и требовало доказать… С одной стороны, понятно, что экипаж не может допустить паники на борту… С другой стороны, это такие избитые и затасканные формулировки, что в них, кажется, только маленький ребенок может поверить. Хотя, с третьей стороны, паники действительно не было. Возможно, будущие маги верят в слова взрослых. Возможно, они хотят в это верить и просто закрывают глаза на происходящее. Ведь не в их силах сейчас что-то исправить.

Я закрывать глаза не собирался. Поэтому, пока дверь не закрылась, я подбежал к ней и проскользнул внутрь, даже не задев створку и не помешав ей закрыться.

Я оказался в небольшом темном коридоре, окруженный какими-то устройствами. Некоторые из них вертелись, некоторые пыхтели, но все располагались в полумраке, и из-за этого было трудно рассмотреть, что именно они делают. Но меня это и не интересовало. Меня больше волновало то, что происходило впереди, в большом помещении, занимающем всю носовую часть дирижабля.

Здесь были такие же панорамные окна, как и в задней части, и в них было отлично видно… Или, вернее, не видно — дождь заливал их так сильно, что ничего не разглядеть. Дворников на дирижабле, конечно, не было, предполагалось, что их заменит сила гравитации, но сейчас даже она не справлялась, настолько сильными потоками заливало стекла. Казалось, что весь Тихий океан подняли в небо и обрушили на нас одним махом.

Посреди рубки управления стоял капитан — не узнать его было невозможно даже со спины. Белые брюки, белый китель и белая же фуражка — ну кто еще это может быть? Да еще если он держит в руках огромное деревянное резное рулевое колесо, живо напоминающее штурвал какого-то древнего галлеона.

Кроме штурвала, в рубке было много и вполне современной техники — какие-то огромные пульты с дисплеями, косы проводов, вьющиеся по потолку, и главное украшение этого места — огромная полупрозрачная голограмма прямо перед капитаном. Она изображала глобус планеты, на котором яркой точкой пометили «би-би». А вокруг него, на добрый десяток километров во все стороны, если я правильно посчитал масштаб, раскинулось темно-красное пятно, словно кровью нарисованное.

— Такого просто не может быть! — нервно произнес капитан, продолжая разговор, начало которого я не слышал. Его голос дрожал, и в нем слышалась паника.

— Я знаю! — ответил ему человек в синем, следуя за которым я сюда пришел. — Я дважды перепроверил! Метеостанция в порядке!

— Тогда как ты объяснишь, что час назад она показывала умеренную грозу, а сейчас смертельный шторм?! — раздался другой голос, полный недоумения и страха.

Я перевел взгляд и увидел того самого усача, который встречал нас у входа. Он что-то делал с одним из дисплеев, и, судя по его нахмуренным бровям, у него не получалось. Его руки нервно перебирали кнопки, но экран оставался черным, как бездонная пропасть.

— Да сейчас уже какая разница! — раздался третий, женский голос откуда-то из-за пределов моей видимости. — Виктор, ты открыл клапан?!

— Нет, конечно! — усатый всплеснул руками, его голос звучал так, будто он был на грани срыва. — Как я его открою, силой мысли?! Привод не реагирует на команды, он просто не в сети!

— А запасной? — спросила женщина, и в ее голосе слышалась паника, которая нарастала с каждой секундой.

— Ты что, тоже научилась читать мысли?! — мрачно пошутил усатый, и в его голосе не было радости, только беспокойство. — Запасной тоже не работает! Он подключен, но ничего не происходит!

— Видимо, обрыв, — тяжело вздохнул капитан.

— Сразу оба контура? — не поверила женщина, которую до сих пор не было видно. — Разве такое возможно?!

— Возможно все, — покачал головой человек в синем комбинезоне. — Вероятность такого события очень мала, всего полпроцента, но она есть. Предполетная проверка показала, что все системы в порядке, так что если что-то и случилось, то случилось уже после взлета.

— И метеостанция тоже сломалась! — добавил капитан. — И тоже во время полета! Так что это не случайность! Черные небеса, за что мне все это?!

В ответ на его слова раздался новый гром, и дирижабль сильно тряхнуло, а вокруг сверкнули молнии. Все в рубке присели от неожиданности, а потом капитан прошипел сквозь зубы:

— Как скоро мы выйдем из шторма?!

— Мы не выйдем, — ответила женщина, и ее голос звучал обреченно. — Не успеем.

— Нас же несет ветром с бешеной скоростью! — не унимался капитан, его голос становился все более напряженным. — Что значит «не успеем»?!

— Вот именно, что несет ветром, — возразил Виктор, перебирая пальцами по дисплею. — Поэтому все, что попадает в щит «би-би», попадает с удвоенной, если не утроенной силой. Прочность щита уже близка к пятидесяти процентам. Если это продлится еще минут хотя бы пятнадцать, мы останемся без щита. А дальше либо баллон разорвет ветром, либо в нас вообще попадет молния!.. Или что-то еще, даже не хочу об этом думать.

— Единственный выход — открыть клапан сброса газа! — продолжила женщина, оставаясь вне поля зрения, где-то у стены. — Если мы снизим высоту хотя бы на двести метров, мы уйдем ниже шторма! Дождь от этого не исчезнет, но с ним мы как-нибудь справимся!

— Ладно, — вздохнул капитан, его лицо исказилось от напряжения. — Тогда… делать нечего. Я выйду из гондолы, доберусь до клапана и открою его вручную.

— Ты с ума сошел?! — закричала женщина, ее голос звучал как крик о помощи. — Маркус, ты не структурник! Ты не биомант! Ты артефактор, что ты собираешься делать?! Как ты доберешься до самого верха баллона?! Может, у тебя есть сапоги, позволяющие ходить по стенам и потолкам?!

— Боюсь спросить, что ты скажешь про меня, — поднял голову Виктор, его голос был полон ядовитого сарказма.

— Вообще ничего не скажу, — слегка смягчила тон женщина. — Вы, псиоманты, вообще узкоспециализированы. Как скальпель.

— Значит, ты намекаешь, что пойдешь ты? — усмехнулся Виктор.

— Да! Я единственный материамант здесь, и у меня есть хоть какие-то шансы!

— Может, напомнить тебе, что ты только вчера подняла ранг? — спокойно спросил Виктор, его голос звучал как холодный душ. — И сейчас ты не сильнее цыпленка.

— Много ты понимаешь!

— Да нет, конечно, куда мне? — Виктор покачал головой. — Я даже не мог подумать о том, чтобы сомневаться в твоем могуществе. Могучий материамант, продемонстрируй свою силу. Ну, хотя бы свое любимое копье материализуй, будь добра. Хотя бы его наконечник.

Наступила пауза, а потом женщина громко фыркнула, но ничего не сказала. В воздухе повисло напряжение, словно все ожидали, что произойдет что-то важное.

— И все равно кому-то придется это сделать, — капитан покачал головой. — С силами или без, кому-то придется это сделать. Иначе никто на дирижабле не выживет.

— Тогда это сделаю я, — дрожащим голосом произнес человек в синем.

— Как тебе пришло в голову такое? — Виктор посмотрел на него. — Если даже маги решили, что им там делать нечего, что сможет сделать обычный человек? Ты просто погибнешь.

— Я отвечаю за техническое состояние дирижабля, — продолжал тот, стараясь звучал уверенно, несмотря на страх в голосе. — Все, что происходит, происходит по моей вине…

— Это самоубийство, — вздохнул капитан. — Но выхода действительно нет. У Стаса больше шансов. У него хотя бы есть опыт перемещения по внешней обшивке.

— На причале! — возразила ему женщина, ее голос звучал как крик души.

— У нас нет и такого. Хватит споров. Решение принято. Помоги Стасу подготовиться. Сейчас вся надежда только на него.

Я не стал слушать дальше — мне и так все было ясно. Если коротко, мы все скоро умрем. Мы обязательно все умрем, потому что Стас не справится с задачей. Может, у него есть какой-то опыт, но видно, что он очень боится. Он старается, преодолевает свой страх… Но это не поможет, когда он поймет, что обмануть самого себя невозможно. Когда он окажется снаружи и поймет, что дрожащие руки не могут ухватиться ни за металлические плиты, ни за тросы, обвивающие баллон. Когда он узнает, что такое ледяной ветер, который пытается сбросить тебя и закрутить так, что теряешь ориентацию и шансы на выживание.

Я все это знал. Я проходил через это не раз, когда поднимался по отвесным скалам к очередному святилищу, спрятанному в недоступном месте. Мне это даже не страшно. Привычным, конечно, это не назвать, но по крайней мере не страшно.

Поэтому, не дожидаясь, когда женщина и Стас начнут собираться, я развернулся и быстрым шагом дошел до двери, ведущей обратно в гондолу. Нашел кнопку открытия, лишенную датчика отпечатка пальца (конечно, зачем он внутри? Тут все свои), нажал ее и выскользнул наружу. Я даже успел закрыть дверь за собой, чтобы не вызывать подозрений.

Затем я быстрым шагом дошел до каюты и вошел в нее. Ада и Дима, как я и рекомендовал, не поднимались с пола, а перебрались к стене и сидели, прислонившись спинами. Правильно сделали, кстати. Они еще правильно поступили, сняв с кроватей одеяла и постелив их под себя, а также накрывшись сверху.

Я на ходу стянул с себя футболку и сбросил брюки, оставшись в одних трусах. Открыл багажную полку, достал пакет с вещами, а из него — свежекупленный спортивный костюм. То, что нужно — облегает, тянется, не сковывает движения. Поверх него натянул флисовую кофту, которая будет согревать меня, даже когда промокнет. Очки бы еще, чтобы защитить глаза от ветра, но в такой дождь от них будет больше вреда, чем пользы — их просто моментально зальет.

Ада и Дима наблюдали за моими переодеваниями с большим интересом, но ничего не спрашивали. И только когда я полностью оделся, Дима, морщась, спросил:

— Ну как, выяснил, что происходит?

— Ничего такого, что заслуживало бы внимания, — улыбнулся я, стараясь скрыть собственное волнение. — Так, небольшая вечеринка, слегка вышедшая из-под контроля. Световое шоу, музыка правда очень плохая, сплошной грохот немелодичный, но тут уж ничего не поделаешь. Такая уж вечеринка.

— Ага, понятно, — Дима усмехнулся бескровными губами, но в его глазах читалась тревога. — И ты, как я понимаю, собираешься как раз на эту вечеринку?

— В какой-то степени, — уклончиво ответил я, доставая из пакета ледорубы. — Но вам со мной, увы, нельзя.

Глава 21

Когда ледорубы появились из пакета, ребята уставились на них, как будто я достал волшебную лампу или святой Грааль. Хотя, возможно, этому они бы как раз и не удивились, ведь у них тут много волшебных вещей, артефактов всяких там.

Но вот ледорубы — это другое дело. Даже обычный человек, оказавшись на дирижабле, где им не место, удивился бы. Что уж говорить о юных магах, которые, казалось, видели всё, но не это. Их глаза расширились от удивления, а на лицах застыло искреннее недоумение.

— Ты что задумал? — тихо спросила Ада, её голос звучал настороженно, как будто она заранее предчувствовала что-то неладное. Она попыталась встать, но случайно задела сломанную руку Димы. Он, начав что-то говорить, прервался и застонал от боли, его лицо исказилось, а на лбу снова выступил пот.

— Хочу прогуляться, — ответил я как можно более непринужденным голосом, направляясь к двери. — Я ненадолго, не переживайте.

Эх, надо было взять пакет целиком, а ледорубы вытащить только в коридоре! Ну и что, что тогда пришлось бы вещи бросить там же, в коридоре — зато избежал бы всех этих взглядов и вопросом.

— Э-э-э… — протянул Дима, его голос звучал слабо, как будто он бредит. — Да стой ты!

Я нехотя остановился и посмотрел на него через плечо, чувствуя, как утекает отпущенное нам время.

— Эти твои херовины не выглядят надежно, — произнес Дима, морщась от боли. — Дай-ка на секунду.

Я немного колебался, но в конце концов протянул ему ледорубы. Дима положил на клинки руку, и она слегка засветилась, как будто магия пробуждалась в его прикосновении. Потом засветились и ледорубы тоже, их металлические поверхности начали переливаться, словно отдавая обратно впитанный свет.

— Так-то лучше… — выдохнул Дима, откидываясь на стену и закрывая глаза. На лбу у него блестела испарина, а дыхание стало глубоким, как будто он пробежал полумарафон. Я внимательно посмотрел на ледорубы, но не заметил никаких изменений, разве что их режущие кромки стали блестеть чуть по-другому, как-то… глубже, что ли?

— И что это было? — спросил я у Димы, пытаясь понять, что он сделал.

— Я их немного укрепил, — ответил он, не открывая глаз, его голос звучал ужасно устало. — Надеюсь, этого хватит. А то на вид они как из фольги, если честно…

— Ты структурник? — Ада посмотрела на него с недоверием, её брови сошлись домиком. — Я думала, что знаю всех структурников!

— Мало ли кто чего и кого не знает, — слабо улыбнулся Дима, и в его улыбке я заметил искорку гордости.

А я, пока она отвлеклась на него, выскользнул из комнаты. Не хватало еще, чтобы она начала меня отговаривать… Пусть даже сама не знает от чего. Женщинам это свойственно, даже молодым аристократкам. Пусть уж лучше свой просыпающийся материнский инстинкт на Диме вымещает, он этому только рад будет.

Я не собирался пользоваться дверями, через которые мы с Адой попали на борт. Во-первых, они закрыты. Во-вторых, это самое неудобное место для выхода. Мне придется пролезть всю гондолу, чтобы попасть на обшивку баллона.

Поэтому я быстро добрался до того места, где впервые увидел техника Стаса, и внимательно осмотрел стены и потолок. В рубке говорили, что Стас проверял метеостанцию, а ей нужен контакт с внешней средой для точных показаний. Кроме того, они упоминали, что у Стаса есть опыт выхода на обшивку, и я готов поспорить, что технический люк находится там же, где и метеостанция. Это же логично — зачем делать два выхода наружу, если можно обойтись одним?

Камень в груди потеплел, и я разглядел в полутьме то, что искал — едва заметную щель в потолке, замкнутую в квадрат. Это же люк! У него даже была складная ручка, которую трудно заметить, если не знаешь, что искать…

Я разбежался, взбежал по стене на три шага, оттолкнулся от нее и дотянулся до потайной ручки, слегка нажав на нее. Она не имела никаких датчиков, просто механическая. Щелкнув, она отошла от потолка, превратившись в небольшое кольцо, за которое нужно было потянуть. У экипажа наверняка есть какие-нибудь телескопические крючки для этого. У меня ничего такого не было.

Поэтому я снова взбежал по стене и снова отпрыгнул, но на этот раз — зацепившись ледорубом за кольцо. Под моим весом люк опустился, сверху полился яркий холодный свет, и выдвинулась лестница. Я быстро взбежал по ней и оказался там, где никто из будущих студентов стопудово не бывал.

Я оказался внутри баллона дирижабля. Или, точнее, в небольшой комнате с прозрачными стенами, которая находилась внутри баллона. Если бы я оказался в самом баллоне, я бы моментально задохнулся из-за водорода или чем там наполнен «би-би», а тут дышать можно было вполне нормально. Воздух был свежим (еще бы, он же прямо снаружи сюда поступает), и я почувствовал, как он наполняет мои легкие, остужая голову и придавая сил.

Сам баллон изнутри тоже был освещен, хотя я не увидел никаких источников света — светился сам воздух… Или, вернее, газ, наполняющий баллон изнутри. И это явно поработала магия. Освещение, скорее всего, сделано для быстрой оценки состояния внутри, но для меня это было важно по другой причине. Я понял, почему нельзя пойти простым путем и подняться к нужному клапану по внутренней, безопасной, стороне баллона.

Внутренний каркас дирижабля был сделан из тонких легких алюминиевых профилей, которые не выдержат вес человека, даже меня, и просто согнутся, а то и сломаются. Это логично — чтобы дирижабль поднимал как можно больше, он сам должен весить как можно меньше. Прочность ему не нужна, у него есть щит, о котором упоминал капитан, и на него вся надежда. Даже перегородки внутри баллона, разделяющие его на несколько отсеков, были сделаны из самого легкого материала — тонкого матового полиэтилена, который казался почти невесомым.

А вот снаружи обшивка покрыта металлическими листами, пусть и не толстыми, но создающими жесткую конструкцию, способную выдержать вес человека. Я уже видел, что она это может.

Ну и нельзя забывать все о том же газе, в котором пришлось бы лезть. Даже с дыхательным аппаратом вряд ли получилось бы провернуть такой трюк — уже через пару метров тяжелого подъема потребность тела в кислороде вырастет настолько, что никакой аппарат не вытянет.

Но, как говорится, нет худа без добра — благодаря яркому магическому освещению я заметил вверху, в самой макушке баллона, тот самый клапан, который мне нужно было открыть. Эта конструкция, похожая на старую деревенскую колонку, просто не могла быть ничем иным. К ней по осевой линии баллона тянулись длинные медные трубы, свободные концы которых свисали в резервуары с газом. Да еще и расположено всё это прямо над прозрачным помещением — чтобы, если и придется лезть, минимизировать расстояние. И чтобы было видно, куда именно надо долезть. Все продумано.

На стене я также увидел большую красную кнопку с надписью «Аварийное открытие газового клапана», но я даже не стал её нажимать. Не хотелось терять время, ведь я уже слышал, что этот контур тоже не работает. Ее уже нажала добрую сотню раз, готов поспорить.

Кроме кнопки, в комнате было еще несколько интересных вещей — люк в стене, явно ведущий наружу, та самая метеостанция, дисплей которой тревожно мерцал красным, показывая критические значения всех параметров. И самое интересное — несколько альпинистских обвязок, уже прикрепленных к моткам толстой статической веревки. Страховка!

Не теряя времени, я быстро натянул на себя одну обвязку, подогнал её по телу и вытянул из отверстия в стене пару метров страховочной веревки. Для проверки я резко дернул её и убедился, что веревка моментально заблокировалась, словно её кто-то за стенкой схватил за конец. Там, похоже, такой же механизм, как в автомобильных ремнях безопасности — пока тянешь медленно, всё отлично, но при резком рывке она блокируется. То, что нужно для страховки, можно смело пристегиваться и открывать люк.

Ветер и дождь ворвались в помещение, как отряд ОМОНа в наркопритон. Комнатку сразу же выстудило, и даже яркий свет будто потускнел перед этой стихией. Я прикрыл глаза рукой и высунул голову наружу.

Тугие струи дождя тут же ударили по голове, но, к моему удивлению, вода оказалась не холодной, а скорее теплой. Это было неожиданно приятно, и я почувствовал, как напряжение в теле немного ослабло. Вот и отлично — так я буду уверен, что мои мышцы, которые еще не до конца восстановились после тренировки, не сведет судорогой во время восхождения.

В ярком всполохе молнии я разглядел на сварном шве обшивки металлическое кольцо с карабином и прикрепил страховочную веревку к нему. Нижняя страховка мне тоже была хорошо знакома, и никаких проблем она мне не доставит. Тем более, если все карабины уже провешены - не нужно висеть на одной руке, пока вторая занята вколачиванием шлямбура в скалу.

Я обернулся, убедился, что все еще опережаю экипаж, который только-только готовился, зацепился ледорубом за ближайший сварной шов и вылез на обшивку. В этом месте баллон имел отрицательный изгиб — я оказался на его нижней стороне. Угол был небольшим, но лезть все равно было неудобно — почти как пытаться ползти по потолку вниз головой.

Ветер тут же накинулся на меня, ударил в бок, пытаясь сбить, но я держался крепко. Обшивка дирижабля была сварена не стык в стык, а с небольшим нахлестом, оставляя щели, достаточные, чтобы за них можно было держаться даже пальцами. И не удивлюсь, если это было сделано специально, чтобы облегчить восхождение. Для меня, с ледорубами, чьи острые «клювы» легко цеплялись за самые узкие щелочки, это не составляло никакой проблемы. Не знаю, чем пользуются для восхождения члены экипажа, но если не ледорубами, то они, похоже, не очень умные!

Я фыркнул, выгоняя из носа воду, которую ветер упорно пытался туда запихнуть, уперся ногами в обшивку и вытянулся вверх, занося второй ледоруб. Острый клюв зацепился за щель повыше, я зацепился второй рукой, закрепился, подобрал ноги и снова вытянулся вверх.

В три движения я поднялся на три метра и наткнулся на еще один карабин, прижатый к борту — его, похоже, намагнитили, чтобы он не болтался на ветру и не разбивал обшивку. Умно, ничего не скажешь, даже о такой мелочи подумали.

Я подтянул к себе веревку, вщелкнул её в карабин и продолжил восхождение. Удобные резиновые рукоятки ледорубов не скользили даже в мокрых руках, и только ветер мешал, постоянно закидывая воду в глаза, нос и уши.

Сверкнула молния, так ярко, что меня на секунду ослепило, хотя я и был повернут к ней спиной. Раздался громкий грохот, как будто выстрелили из пушки — я уже слышал такой звук. Похоже, так щит дирижабля реагировал на молнии, не позволяя им добраться до корпуса. Но щита того осталось с гулькин хрен, так что надо спешить.

Я поднялся на пятнадцать метров, преодолел пик изгиба баллона и решил сделать небольшой перерыв, чтобы не перегрузить руки. Я нашел еще один страховочный карабин и прикрепился к нему, накинув сразу несколько петель. Закрепившись, я освободил руки и обернулся, чтобы осмотреться.

И вовремя — снова сверкнула молния, и я снова на секунду ослеп. Но за мгновение до этого я успел увидеть, как на пути молнии возникла яркая белая оболочка, которая остановила её. Через полсекунды раздался характерный грохот сработавшего щита. Я проморгался, стер воду с глаз пальцем и продолжил восхождение.

Пока я был под баллоном, он хоть как-то защищал меня от дождя, но как только я выбрался на его верхнюю часть, я сразу промок до нитки. Все, что было до этого, оказалось детской считалочкой, и не помогало даже то, что вода была теплая. Ветер быстро вытянул это тепло из моего тела, и мышцы начали болеть. Я стиснул зубы, несколько раз напряг все тело, чтобы разогреться, и выпрыгнул на два метра вверх!

Да, лезть стало сложнее… Но легче. Теперь, по крайней мере, не приходилось бороться с гравитацией, которая пыталась стянуть меня вниз. Теперь гравитация работала на меня. Я просто перебирал руками и ногами по металлическим плитам и с каждым метром позволял себе все больше лечь на обшивку.

Снова сверкнула молния, и белый щит снова преградил ей путь, но его вспышка была намного слабее, чем раньше. Мне даже показалось, что несколько тонких веточек молнии пробились через него и чудом не достигли обшивки — иначе поджарили бы меня, как индейку на электрогриле.

Надо торопиться. Я не отвлекался на страховочные карабины — упасть отсюда можно только специально. За минуту я добрался до самой вершины и наконец нашел то, ради чего всё это затевалось. Мышцы горели, но я старался не обращать на них внимания. Не сейчас, когда цель так близка.

Клапан сброса газа выглядел как деревенская водяная колонка, и изнутри, и снаружи тоже. Единственное, у него не было носика, и он был утоплен в баллон глубже — по самую голову. Зато у него был рычаг и манометр, стрелка которого стояла в зеленой зоне. Даже идиот разберется.

Я потянул за рычаг, глядя на прибор. Ожидал, что в клапане откроется отверстие, но вместо этого одна из секций обшивки приподнялась, и газ с громким шипением стал выходить через образовавшиеся щели. Я следил за манометром, и когда стрелка достигла середины желтой зоны, камень в груди потеплел, и меня от этого слегка бросило в дрожь — настолько это было неожиданно после ледяного пронизывающего ветра. Я дернул рычаг обратно, и секция обшивки вернулась на место, остановив утечку газа. Я быстро огляделся, но не смог понять, снижаемся мы или нет — вокруг бушевала гроза, и, похоже, она собиралась продолжаться еще долго.

Вдруг моя страховочная веревка затряслась, как будто её свело судорогой! Я посмотрел вниз и увидел, что подо мной, там, где положительный уклон дирижабля переходит в отрицательный, находится человек. Это был техник Стас, который только-только подготовился и едва-едва преодолел половину пути. Он тряс мою веревку так, будто пытался превратить её в хлыст вместе со мной на конце.

Поняв, что я его вижу, он замахал рукой, но быстро бросил это дело и снова ухватился за обшивку, когда его чуть не сдуло порывом ветра. Оставив рычаг сброса газа в покое, я сел на обшивку и на заднице скатился к Стасу, страхуя себя ледорубом, который волочился следом и звенел на стыках обшивки.

Оказавшись рядом со Стасом, я зацепился крюком за обшивку и повис рядом с ним. Я не мог катиться дальше, потому что у меня тут была зацеплена страховка, и нужно было как минимум освободить её.

Стас тоже был прикреплён к тому же карабину, но его инструмент для восхождения отличался. Это были железные когти с загнутыми крючками и горизонтальной рукояткой, на которых можно было подтягиваться, как на гимнастических кольцах. Неплохая штука, возможно, даже удобнее для лазанья по обшивке, чем ледорубы.

- Какого черта! — закричал Стас, глядя на меня с недоумением. — Ты кто вообще такой?! Что ты здесь делаешь?!

- Газ выпускаю! — так же громко ответил я, чтобы перекричать ветер. — А ты что думал?

- Что?! — его ярость сменилась искренним удивлением. — Ты выпустил газ?! Весь?!

- Нет, конечно! — я рассмеялся, стараясь разрядить обстановку. — До середины желтого!

- А… — Стас немного успокоился, но всё равно смотрел на меня с подозрением. — А откуда ты узнал, что надо именно столько?!

- Чутье подсказало! — пожал я плечами, стараясь выглядеть уверенно. — А что, неправильно?!

- Да в том-то и дело, что правильно! – Стас посмотрел на меня с ещё большим подозрением, его глаза сузились, как будто он пытался разгадать какую-то загадку. – То есть, ты хочешь сказать...

Но что именно я, по его мнению, хочу сказать, он не успел закончить.

Снова сверкнула молния, и на этот раз вспышка сработавшего щита была едва заметной. Белые разряды молнии дотянулись до обшивки дирижабля и ударили в неё в районе кормы!

Даже я, который касался обшивки только резиновой рукояткой ледоруба и подошвами кроссовок, почувствовал, как волосы на руках приподнялись от электричества.

А Стас, который держал в руках железные когти, моментально закатил глаза, разжал пальцы и повалился вниз безвольным мешком...

Глава 22

Страховочный карабин звонко щелкнул по обшивке, веревка натянулась и удержала Стаса, но сейчас это было слабое утешение. Судя по тому, как расслабилось его тело и как он выпустил из рук свои инструменты (один остался зажатым между листами обшивки, а второй просто упал вниз, издавая глухой звук при столкновении с металлической поверхностью), он, похоже, потерял сознание от удара электричеством, прошедшим через листы обшивки.

Или того хуже…

Как только мысль о том, что он мог быть мертвым, пронзила мой разум, я ощутил дикую злость и досаду. Ну вот как им пришло в голову решать проблему с неработающим клапаном таким образом?! Даже если бы меня не было, и Стас полез бы один — как он успел бы до того, как щит дирижабля полностью иссякнет?! На что они надеялись?! Понятно, что у них не было никакого другого выбора, но все равно — досадно, с-сука!

Я тихо выругался, и, перебирая ледорубами, подобрался ближе к точке крепления страховки. Попробовал подтянуть Стаса к себе, но он был слишком тяжелым, чтобы я смог его поднять даже двумя руками, а уж одной — вообще забей!

А еще я не был уверен, что страховочный карабин выдержит наш общий вес, если я сейчас на нем закреплюсь. Вряд ли он была рассчитан на двух человек одновременно. Слишком уж ненадежным выглядел способ крепления между стальными листами обшивки, чтобы всерьез верить в это.

Тогда я спустился по обшивке пониже, чтобы оказаться вровень с бездыханным телом Стаса. Его неистово качало и трепало ветром, и вскоре могло раскачать настолько, что его стало бы колотить об обшивку баллона… А это опасно и для человека, и для обшивки, которая неминуемо пострадает от такого обращения. А то вовсе порвется, выпуская наружу последний оставшийся газ.

Я понимал, что время не на нашей стороне.

Но у меня уже был готов план действий. Когда очередной порыв ветра качнул Стаса ко мне, я повис на одном ледорубе, вытянул второй и зацепил его за ботинок. Острый крюк зацепился за шнурки, и я подтянул Стаса к себе, не боясь, что он выпадет из обвязки — они на дирижабле были полными, и на плечи, и на бедра, из такой не выпадешь, даже если захочешь. Я чувствовал, как адреналин бурлит в венах, придавая мне сил.

Я подтянул Стаса к себе, перекинул ногу через его веревку, чтобы зафиксировать, и проверил пульс на шее. Техник был жив, хоть и в шоке. А даже если бы он был мертв — я не мог бы оставить его здесь! Это опасно и для него, и для обшивки.

А значит — и для всех, кто в дирижабле… Я понимал, что если что-то пойдет не так, последствия могут быть катастрофическими.

Но как его отсюда вытащить? Я не смогу освободить нагруженную веревку от всех карабинов, в которые он вщелкивался по пути сюда. А даже если и мог бы — дальше-то что с ним делать? Мысли метались в голове, как дикие звери, и я понимал, что что-то делать все-таки придется.

И я придумал. Удерживая веревку Стаса ногой и вися на одной руке, я полез в карман и нашел то, что нужно. То, что я не выкладывал из кармана даже дома у Идзуми. То, что и сюда взял с собой в кармане, надев сверху спортивный костюм. Артефакт, который я забрал с экзаменационной площадки — обычный и недорогой «антиграв», никому не интересный. Только мне.

А теперь — еще и Стасу. Хоть он об этом и не знает…

Я крепко сжал «антиграв» его в руках, отломил зубами «хвостик», активируя артефакт (спасибо, Виварий, за то, что в тебе есть сведения обо всем этом!) и положил его в карман Стаса, закрыв на клапан, чтобы не выпал. Хрен знает, как должно проявиться то, что он заработал, и должно ли проявиться вообще, но вроде я все сделал правильно.

Я снова попробовал поднять Стаса за карабин — и о, чудо! Он стал легче в несколько раз, и теперь я будто поднимал пятилитровую бутылку с водой, а не здорового взрослого мужчину! А такую тяжесть и одной рукой нетрудно потаскать. Я почувствовал, как нервное напряжение слегка отпускает, и с облегчением выдохнул. — как минимум первая часть плана увенчалась успехом.

Снова сверкнула молния, но, к счастью, уже далеко и высоко от нас. Да и ветер как-то незаметно стал слабее, хотя и не стих пока еще окончательно. Да и небо вокруг вроде бы посветлело и перестало напоминать облако чернил от испуганной каракатицы.

Значит, все сработало — мы спускаемся! И, возможно, уже находимся ниже грозы!

Но все равно не стоит терять время. Каждая секунда уменьшает шансы Стаса на выживание… Да и мои тоже, чего уж греха таить…

Я защелкнул его карабин на своем, притягивая его к себе. Внутри меня разгорелось чувство решимости, но я придавил его в себе, стараясь сохранить мышление трезвым.

Нет, так крепить не пойдет. Слишком близко — я же так лезть не смогу! Пришлось вытягивать страховочную веревку Стаса, вязать из нее фал и прикреплять его к своему карабину, а потом отрезать ее ледорубом и опускать тело вниз. Чтобы болталось на моем поясе, как карандаш на интересном конкурсе от хорошего тамады. Я старался не думать о том, как это выглядит, сосредоточившись на задаче. Все равно никто не видит, так какой смысл переживать?

Я снова полез вверх, чтобы освободить последнюю точку страховки, а потом — вниз. Я следил, чтобы Стаса не сильно качало и не ударило о борт дирижабля. Каждый раз, когда ветер начинал его качать, приходилось останавливаться и пережидать, вжимаясь в обшивку.

Да, это не было похоже вообще ни на что! Я лазил по горам с рюкзаком за спиной. Я лазил по горам даже с двумя рюкзаками, один из которых висел спереди. Но мне никогда не доводилось лазать по горам с грузом, который болтается у меня под ногами, закрепленный при этом на поясе!

И это оказался самый неудобный из всех вариантов! Даже несмотря на то, что груз этот весил чуть больше кошки!

Тело Стаса потеряло в весе, но не потеряло в парусности, и каждый порыв ветра заставлял меня снова и снова вжиматься в обшивку. Как воздушный змей, безвольный техник пытался утянуть меня за собой, и лезть в такие моменты было просто невозможно — меня бы с гарантией сдуло! Если я хотя бы один порыв ветра пропущу мимо своего внимания — быть беде!

И один раз это почти произошло. Мои ноги уже устали, и одну из них свела судорогой. Я сжал зубы от боли, повис на руках и несколько раз ударил здоровой ногой по больной. На третьем ударе боль отступила, и я смог разогнуть ногу. Но если это повторится, будет очень плохо, ведь с каждым метром угол наклона увеличивался, и лезть становилось все тяжелее.

Я снова вернулся на потолок, по которому мне предстояло пролезть не просто вниз головой, но еще и с дополнительным грузом.

Для Стаса это хорошо, ведь его больше не будет бить об обшивку… Но для меня — плохо. Хотя бы дождь перестал донимать, ведь я снова спрятался от него под брюхом дирижабля. Так что я продолжал ползти, осторожно спускаясь ногами вперед и надеясь, что судорога не настигнет меня вновь.

До конца маршрута оставалось преодолеть всего две страховочные оттяжки — каких-то семь метров, — когда я вдруг услышал крики. Я остановился и посмотрел в ту сторону, откуда доносились звуки. Из люка торчала голова женщины с короткими седыми волосами. Она явно что-то кричала и махала мне руками, но из-за расстояния и ветра я не мог разобрать, что именно она говорит. Я просто махнул ей рукой, показывая, что у нас все в порядке, и снова взялся за ледоруб, готовясь продолжать.

И в этот момент артефакт выпал из кармана Стаса. Или его действие закончилось. Или произошло что-то еще, не знаю. Главное, что меня вдруг потянуло вниз с такой силой, что я чуть не сорвался! Ноги оторвались от обшивки, и я повис над бездной на руках! На одних только рефлексах я зацепился крюком ледоруба за страховочный карабин, из которого только что выщелкнул веревку, и это меня спасло.

Если бы я держался только за лист обшивки, он бы точно не выдержал нашего веса и просто отогнулся, сбросив нас вниз!

Но и карабин, похоже, не был рассчитан на такой вес. Я чувствовал, как он вытягивается из обшивки, и понимал, что он может вывалиться в любой момент!

Женщина закричала, когда я чуть не упал, и подняла руки, вытянув их наружу. Над ее руками потянулись какие-то полупрозрачные нити, но они так и не сформировались во что-то конкретное. Они растаяли в воздухе, и женщина злобно выругалась, да так, что даже ветер стих от смущения, позволяя мне расслышать каждое слово.

Я был с ней согласен. Ситуация была именно такой, как она описала. Может, даже чуточку хуже.

Руки под тяжестью Стаса соскользнули до конца рукояток, и только темляки удержали меня. Тонкие, но прочные ремешки врезались в кожу до боли, но я был рад этой боли. Она означала, что я еще жив, что не все потеряно. Что я еще поборюсь.

Очередной порыв ветра качнул нас, и карабин еще больше вылез из обшивки — я уже видел его крепление.

Камень в груди нагрелся, да так сильно, что от мокрой насквозь рубашки повалил пар.

Да, ты прав. Остался только один шанс выжить.

У меня все еще была натянутая веревка, вщелкнутая в последний страховочный карабин, и я решил ее использовать. Когда ветер качнул тело Стаса к гондоле, а потом стих, я качнулся всем телом в противоположную сторону, превращая нас в маятник. Снова качнулся к гондоле, снова обратно, снова к гондоле…

И, почти в верхней точке дуги я напрягся и выдернул из шва между листами обшивки ледоруб!

А рукоять второго я просто отпустил, понимая, что вытащить его, намертво закусившийся зубцами лезвия в карабине, уже не получится.

Мы упали вниз, веревка натянулась, обвязка врезалась в тело, меня рвануло, ремни затрещали, но выдержали!

И страховочный карабин тоже выдержал, но только одну секунду.

А затем он вылетел из обшивки дирижабля с громким звоном!

Но этой секунды нам хватило. Благодаря карабину наша траектория падения изменилась, и, как я и рассчитывал, тело Стаса закинуло прямо в руки женщины, которая высунула голову из люка. Она ловко подхватила его и втянула внутрь.

А я не попал в люк. Я был на два метра выше Стаса, поэтому я врезался в верхнюю часть обшивки и сгруппировался, принимая удар на плечо. В нем громко хрустнуло, и от боли у меня снова посыпались искры из глаз. Рука повисла, как тряпка. Хорошо, что я держал последний ледоруб в другой руке.

Отвлекшись от боли, я ударил ледорубом по обшивке, пытаясь найти шов между плитами, но неудачно — клюв просто скользнул по гладкому металлу.

А потом я тоже скользнул по обшивке, прямо вниз, мимо люка, который был в метре от меня! В последний момент я успел махнуть ледорубом, зацепившись за край люка. Металл громко встретился с металлом, и я повис над бездной на одной руке.

По веревке бесшумно соскользнул вырванный из обшивки карабин, как будто намекая, что я могу расслабиться и позволить страховочной системе сделать свое дело… Но нет! Если я сейчас повисну на веревке, то внутрь уже не попаду!

Я попытался подтянуть себя на одной руке, но мое тело, уставшее от всего, что произошло, не могло справиться с такой задачей. А сломанной рукой, которая пульсировала от боли, я не мог даже пошевелить.

Вдруг из люка снова вынырнула седая женщина, покрутила головой, а потом посмотрела вниз. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела меня, повисшего на одной руке.

— Черные небеса! — воскликнула она. — Я сейчас!

Она снова исчезла в люке, а через секунду я почувствовал, как страховочная веревка натянулась еще больше и медленно потащила меня наверх, в люк. Несколько секунд подъема — и я перевалился через край, оказавшись внутри дирижабля. Я упал на пол, и боль в плече пронзила меня, как молния, да так, что аж искры из глаз посыпались похлеще всех сегодняшних молний.

Ко мне тут же подскочила седая женщина, помогая мне отползти подальше от люка и причитая:

— Что же это такое… Что же это такое?!

— Это рука… — сказал я, когда она коснулась моей сломанной конечности. — И она с!.. Сломана!

Она сразу отдернула от меня руки, как от огня:

— Простите! Простите!.. Вы кто? Как вас зовут?

— Оникс, — ответил я, садясь рядом со Стасом, который лежал на полу в луже воды, натекшей с одежды. Я чувствовал, что и подо мной тоже образуется лужа, но это уже было неважно.

Уже все было неважно.

— Зовите меня Оникс. — повторил я, глядя в глаза женщине.

— Вы… — женщина нахмурилась. — Погодите, вы так молоды… Вы что, студент?

_ Если в уставе Урмадана нет пункта «отчислить за спасение дирижабля и всех, кто на борту», то да, — усмехнулся я, стараясь скрыть боль. Я понимал, что это не время для шуток, но не мог сдержать улыбку.

— Спасение?! — женщина всплеснула руками. — Как вы вообще там оказались?!

— Стреляли, — улыбнулся я еще шире. — Техник не успел бы, ни при каких раскладах. Я уже все закончил, когда он только начал. И почти сразу же ударила молния. Вы бы просто потеряли члена экипажа, и все.

— Хм… — седая дама явно смягчилась. — Может, вы и правы… Но это не означает!..

— Вы знаете, что я прав, — покачал я головой, не давая ей договорить. — И, пожалуй, даже лучше меня знаете, что, если бы не я, дирижабль до сих пор висел бы посередине грозы. Или, вернее, уже не висел бы. Какая-то молния наверняка бы воспламенила газ в баллоне, превращая «би-би» в новый Гиндебург.

— Гинде… Что? — дама нахмурилась.

Понятно. Знаменитого крушения в этом мире не произошло. Поэтому дирижабли, похоже, дожили до современности… По крайней мере, один точно дожил.

— Ладно, неважно. — я махнул здоровой рукой. — Я говорю, плохо было бы всем.

Я осторожно поднялся с пола, бережно держа сломанную руку, и кивнул на Стаса:

— Ему досталось. Есть кто-то, кто сможет помочь?

— Только в Урмадане, — женщина покачала головой. — И вас это касается тоже, Оникс. Так что подождите здесь минуту, а я сейчас вернусь… И, пожалуйста, не выходите больше наружу!

— Ну вот, — криво усмехнулся я, чувствуя, как ледяная дрожь охватывает тело, едва я попал в тепло. — Как раз хотел еще разок полюбоваться звездами и луной на сон грядущий!

— Не смейте! — женщина строго погрозила пальцем и быстро скатилась по лестнице в гондолу дирижабля. Я остался один, и в тишине, которая воцарилась после ее ухода, я начал осознавать, что произошло.

Я подполз к Стасу, еще раз проверил его пульс, убедился, что он есть, и оставил бедолагу в покое. У меня не было ничего, чем я мог бы ему помочь.

Женщина не обманула. Ровно через минуту с лестницы послышались голоса, один из которых был женским. Второй голос я тоже узнал — это был ехидный Виктор из рубки управления. В другой ситуации, возможно, я бы их не услышал, но после воя ветра снаружи, и грохота работающего щита, тишина в дирижабле казалась абсолютной. В этой тишине даже писк комарика звучал бы как набат, не то что голоса двух людей, которые не очень-то и старались, чтобы их не услышали.

— Петя, что ты мне мозги канифолишь?! Какой студент?! Какие руки?! Какие молнии?!

Петя?!

Я чуть не хихикнул от абсурдности ситуации.

— Витя, ты дурак? — тихо и серьезно спросила у него женщина. — Ты заметил, что мы вышли из грозы? Заметил, сколько высоты потеряли?

— Так разве это сделал не Стас?

— Нет, представь себе! Стас сам там при смерти лежит, так что поторопись!

Через несколько секунд, когда я едва успел принять вид максимальной безмятежности, в люк поднялись двое. Женщина без слов кивнула на меня и Стаса, и Виктор сначала посмотрел на техника, нахмурился, а потом перевел взгляд на меня и нахмурился еще больше.

— Ладно, — медленно начал он. — Верю. Хотя что там «верю»… Честно говоря, я даже не очень-то и удивлен!

Глава 23

Петя снова нахмурилась:

— Что вы имеете в виду, Виктор?

Все, больше никаких дружеских обращений на «ты» и «Витя». Я ведь студент, и при мне нужно поддерживать хоть видимость субординации.

— Не забивай мысли, — махнул рукой Виктор.

— Виктор! — с угрозой повторила женщина.

— Да просто этот молодой человек — второй за все время существования «Болтона Бейтса», кто выбрал самую дальнюю каюту вместо того, что щемиться в средние. И сделал он это потому что понял, что они больше, чем «статусные». Стрельцов, кажется… Верно?

— Оникс, — автоматически поправил я.

— Вот как, — женщина покачала головой и хмыкнула. — Оникс, значит? Интересно, не подскажете, из какого вы рода? Я знаю два рода Стрельцовых, но у них, кажется, нет сыновей вашего возраста…

— Петуния, оставьте разговоры! — Виктор вмешался. — У него же рука сломана! Да и Стас нуждается в помощи! Все разговоры потом! А сейчас помогите мне отнести Стаса на жилой этаж!

Вдвоем они смогли спустить Стаса по лестнице, а я последовал за ними. Виктор отнес техника в рубку управления, а Петуния, забежав туда на секунду, повела меня обратно в мою каюту.

— К сожалению, у нас на борту нет врачей, — сказала она. — Никто не предполагал, что возможны такие серьезные травмы. Поэтому пока просто наложим шину, а когда приедем в университет, наш доктор все сделает. К завтрашней церемонии распределения будете как новенький.

— Церемония распределения? — я заинтересовался. — Что это такое?

— Вы не знаете? — удивилась Петуния. — Церемония распределения — это ритуал, который покажет, к какому виду магии вы склонны. И заодно сообщит уровень вашего магического потенциала.

— А какие виды магии бывают?

— Структурная, стихийная, биомагия, магия разума и техномагия, — перечислила Петуния. — Но давайте не углубляться сейчас в термины, вам все расскажут на занятиях. А мы уже пришли.

Мы действительно пришли — передо мной была дверь моей каюты. Я приложил к ней палец (хорошо, что сломал не ту руку, на которую запрограммировал замок), и мы вошли внутрь. Внутри все было так же, как когда я уходил, только лампы снова светили в полную силу. Ада и Дима сидели на полу, укутавшись в одеяла, на лбу Димы уже не блестела испарина — кажется, ему стало получше. Ада гладила его по здоровой руке и что-то тихо говорила.

— Оникс! — увидев меня, она вскочила так резко, что Дима дернулся и зашипел от боли. — Ой, прости!

Она снова бросилась к Диме, а тот открыл мутные глаза и посмотрел на меня.

— Как сам? — хмыкнул я, указывая глазами на свою сломанную руку. — Мы с тобой теперь как два брата-акробата.

— В задницу такую акробатику, — прошептал Дима, переводя взгляд на женщину с аптечкой. Его взгляд просветлел — он явно ее узнал. Он попытался встать, но Петуния остановила его:

— Сидите! Я знаю, вы ранены. Сейчас мы наложим временную шину, а в университете вам быстро все залечат.

— Я в порядке… — проскрипел Дима, пытаясь подняться на ноги. — Тэсса Литова, там много других пострадавших.

— О, вы меня знаете? — удивилась Петуния. — И другим поможем, не переживайте. У меня на всех хватит. Но начнем с вас, ведь ваша каюта — первая на моем пути. Так что…

Она открыла аптечный чемоданчик и достала пару шин. Она накладывала их умело, но долго. Чувствовалось, что когда-то ее этому учили, и она не потеряла навык, но отсутствие практики сказалось. Наконец наши руки были надежно примотаны бинтами к телу, и Петуния велела нам лечь, чтобы хотя бы попробовать поспать. До прибытия в Урмадан оставалось всего несколько часов.

— Кстати, — обернулась она, будто что-то вспомнила. — Тэр Оникс, скажите, откуда у вас этот замечательный инструмент?

И она указала на ледоруб, который я, конечно же, забрал с собой в каюту.

— Из магазина, конечно, — улыбнулся я. — Не сам же я его сделал.

— Но зачем он вам?

— Увлекаюсь скалолазанием, в том числе и ледовым, — серьезно ответил я.

Петуния покачала головой, показывая, что не верит мне, и вышла за дверь.

— Что было?! Что с тобой случилось?! — начал расспрашивать Дима, которому явно полегчало после укола обезболивающего. — Где ты был?! Что делал?!

— Даже если я расскажу, ты все равно мне не поверишь, — вздохнул я. — Если коротко, я помогал экипажу выбраться из грозы, которая накрыла дирижабль.

— Это невозможно! — заявила Ада. — На «би-би» стоит самая современная метеостанция! Она использует лучшие датчики и артефакты! Она не могла не предсказать грозу!

— Вот и экипаж так же сказал, — кивнул я. — Поэтому для них было полной неожиданностью, что гроза все же началась.

— И что ты сделал? — продолжал настаивать Дима.

— Да ничего особенного, — я непринужденно махнул рукой. — Просто вышел на обшивку, добрался до самого верха и открыл клапан сброса газа из баллона.

Я не хотел рассказывать всю правду, но, похоже, это был единственный способ, чтобы Дима наконец отстал от меня и дал отдохнуть. В тепле каюты я вдруг почувствовал, как устал и замерз.

Но Дима не успокаивался. Он надул губы и посмотрел на меня исподлобья:

— И совсем не смешно. Мне действительно интересно, что произошло, а ты…

Я пожал плечами — мне было все равно, поверит он мне или нет. Я хотел просто снять одежду и забраться под одеяло, чтобы согреться и, возможно, подремать хотя бы пару часов.

— Он не обманывает тебя, — вдруг вмешалась Ада. — Посмотри, у него нет одного ледоруба, а выходил он с двумя. Он хромает на одну ногу, но следов травмы нет — значит, след недавней судороги. У него сломана рука. Он весь мокрый, а кожа на запястьях содрана от ремешков, наверняка от ледорубов. А когда тэсса Литова снимала с него футболку, я заметила похожие следы и на плечах, только шире. Это от альпинистской обвязки после сильного рывка. Он действительно был на обшивке «би-би».

Ничего себе, Шерлок в юбке! Если бы у меня работали обе руки, я бы восхитился ее дедукцией и поаплодировал стоя! Но обе руки у меня не работали, поэтому я только покачал головой.

Взгляд Димы из недоверчивого стал виноватым:

— Блин. А она права, чтоб меня… Я даже не обратил внимания на все эти вещи. Слишком уж невероятно все это звучало. Прости меня, что наехал. Я был не прав.

— Чтобы признать свою неправоту, нужно иметь силу, — кивнул я. — Все нормально, я не в обиде. Тебя можно понять — это действительно звучит невероятно.

Наш разговор прервала трель звонка. Я удивленно посмотрел на дверь — мы вроде никого не ждали. Ада, как самая здоровая из нас, подошла к двери и открыла ее, впуская внутрь знакомую тележку. На ней стояло три больших керамических чашки с горячим чаем, и больше ничего.

Я взял одну и аккуратно отпил. Сразу почувствовал небольшую долю алкоголя в напитке и улыбнулся про себя — видимо, экипаж решил убить сразу двух зайцев: отблагодарить меня за помощь и помочь нам уснуть.

Ни Ада, ни Дима не заметили алкоголя или просто не сказали об этом. Пока мы пили чай, я рассказывал о своем «подвиге», как его назвал Дима, отвечая на новые вопросы.

— Да хватит уже! — воскликнул я, когда кружки опустели. — Ты что, набит вопросами?!

— Извини, — смутился Дима. — По-моему, мне, кроме обезболивающего, еще что-то вкололи. Столько энергии…

— Это ненадолго, — улыбнулась Ада, собирая у нас кружки. — Как только ляжешь на кровать, тебя вырубит моментально.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением посмотрел на нее Дима.

— Да уж знаю, — загадочно ответила Ада, блестя глазами.

Она оказалась права. Как только Дима улегся на кровать Ады (они поменялись местами, ведь ему не было удобно лезть на верхнюю полку), он моментально захрапел — казалось, даже глаза не успел закрыть. Я тоже был близок к этому, поэтому повернулся на здоровый бок и накрылся одеялом.

Но тут сверху раздался шепот Ады:

— Оникс… Не спишь?

— Что такое? — спросил я.

— Хотела спросить… А зачем ты все это делал? Ты же мог не выжить.

Она не стала договаривать, но было понятно, что ее это интересует.

— Потому что иначе не выжил бы никто, — честно ответил я. — Только и всего. Давай спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвалась Ада. — Надеюсь, что спокойной…

Мы снова проснулись от звуков, но на этот раз более привычных — от мелодичного перезвона в динамиках дирижабля. После такого приятного будильника раздался голос капитана:

— Доброе утро, уважаемые пассажиры. Говорит капитан воздушного судна «Болтон Бейтс». Через пятнадцать минут мы осуществим стыковку с главной башней университета магии. Сейчас вам будет подан завтрак, после которого мы настоятельно просим вас начать сборы и быть готовыми покинуть воздушное судно. Приятного вам времяпровождения.

И все. Ни слова о ночном происшествии, будто его и не было. Хотя, наверняка, Литова, когда обходила каюты, выясняла, не нужна ли кому-то помощь, успела ответить на множество вопросов от напуганных студентов. Так что поднимать эту тему, пожалуй, действительно не стоило.

Приехала тележка, привезла завтрак — вареные яйца в мешочке, горячие сэндвичи с ветчиной, салатом и целой тонной сыра, который вытекал на тарелки, и, конечно же, кофе. В дополнение к кофе шли небольшой молочник, сливочник и горка сахара. Я проигнорировал все это, Ада капнула себе молока, а Дима щедро налил и того, и другого, еще и сахаром сверху посыпал.

Позавтракав, мы собрали вещи (вот когда я порадовался, что у меня их почти нет — со сломанной рукой было бы сложно управляться с пятью чемоданами) и ровно через тридцать минут после речи капитана уже стояли в коридоре, в небольшой очереди на выход.

Очередь выглядела колоритно. И холеные аристократы, одетые с иголочки, и простолюдины с затравленными взглядами сейчас выглядели одинаково. Все невыспавшиеся, все уставшие, и главное — все с травмами. Буквально не было ни одного человека без синяка, а уж пластырей и бинтов было не счесть. В основном, травмы были минимальные, но был и парень со сломанной ногой, и рыжая девушка с рукой, подвязанной к телу так же, как у меня и у Димы. Та самая, с которой мы успели перекинуться парой слов ночью.

Я даже заметил в очереди старых знакомых — Ватрушкина, Укропова, Хромова и даже Ольгу Белову, которая, конечно, тоже прошла экзамен. Она просто не могла его не пройти. Возможно, где-то дальше в очереди были еще несколько моих бывших одноклассников, но я их не разглядел.

Из рубки вышел Виктор, посмотрел на очередь и сказал:

— Доброе утро, студенты!

— Да какое же оно доброе! — вдруг раздался голос из очереди. Это был Хромов. — Вы называете это «добрым»? Что тут творилось ночью?! Как вы смеете так со мной обращаться?! Вы знаете, кто мой отец?! Он всех разнесет, когда узнает!

— Эй, — тихо позвал я, когда Хромов на мгновение замолчал. — Хренов.

— Что ты сказал?! — он обернулся, но, увидев меня, немного успокоился.

— Заткнись, пожалуйста, — вежливо попросил я. — Я плохо спал этой ночью, и у меня болит голова. А от твоих криков она начинает болеть еще больше.

Хромов сощурился, внимательно посмотрел на мою забинтованную руку и, похоже, решил, что в таком состоянии я ему не соперник. Он не спешил занимать свое место в очереди.

Я вздохнул и обратился к Диме, который стоял рядом:

— Дружище, у тебя нет монетки? Желательно побольше, чтобы потяжелее была.

Когда я снова посмотрел на Хромова, он уже стоял в очереди и молчал, уткнув взгляд в пол. А Виктор, наблюдая за всем этим, загадочно улыбался. Я был уверен, что он мог бы решить эту ситуацию и сам, но это заняло бы больше времени, потому что ему пришлось бы делать это вежливо. Он все-таки преподаватель, ему положено.

Я посмотрел в панорамное окно, надеясь увидеть Урмадан сверху, но мои надежды разбились о реальность — весь вид закрывала огромная круглая башня, к которой причалил дирижабль. Она была сделана из серого камня, местами поросшего зеленым мхом, что говорило о том, что ей очень много лет. Цемент уже успел высохнуть и высыпаться из щелей, а ветер занес в них грунт, в котором и поселился мох.

Следуя за остальными, мы вышли из дирижабля по стеклянно-стальному переходу, который контрастировал с каменной башней, и оказались в Урмадане.

Университет встретил нас небольшим круглым помещением, совершенно пустым, если не считать широкой винтовой лестницы, уходящей вниз. Виктор, возглавивший колонну первокурсников, пересчитал всех и убедился, что никто не остался в дирижабле, после чего велел всем идти за ним и ступил на лестницу.

Лестница была освещена лампами с живым огнем, и это выглядело очень красиво. Ступени были идеальной высоты, и даже несмотря на их изношенные края и отсутствие перил, упасть было сложно. Каждые два витка лестницы мимо проходили резные деревянные двери, все были закрыты, кроме одной — пятой по счету.

Возле нее Виктор остановился и обратился к студентам:

— Все, кому нужна медицинская помощь, идите с Тэссой Литовой. Остальные — за мной.

Я и Дима вышли из очереди, ведь нам сказали, что по прибытии мы отправимся в лазарет. Ада с сомнением посмотрела на нас, но я успокаивающе ей улыбнулся:

— Иди. Все будет хорошо.

В лазарет отправились семеро, остальные отделались синяками и ссадинами, которые сами пройдут. Петуния повела нас по коридорам, потолки которых поддерживали резные колонны, а пол был из кусочков мозаики. Она была слишком большой, чтобы понять, что на ней изображено, но, судя по количеству цветов, это была целая картина.

Наконец, Литова остановилась у двери с большим красным крестом на белом фоне.

— По одному, — велела она, коротко постучав в дверь.

— Дамы вперед, — галантно поклонился я, глядя на единственную девушку в нашем строю, огненно-рыжую и слегка кудрявую.

Она слегка покраснела, по-доброму рассмеялась, и на ее щеках появились веснушки. Держась за сломанную руку, она зашла внутрь.

Остальные расселись на удобные стулья вдоль стен, которые я почему-то не заметил, когда мы сюда подходили. В комнате повисло молчание — все разглядывали интерьер Урмадана, особенно обращая внимание на огромное окно с витражом в верхней части.

Не успели мы заскучать, как из лазарета выбежала девочка, сияющая и довольная.

— Э… — протянул Дима, подаваясь вперед. — Что случилось? Почему так быстро?

— А всё! — радостно произнесла рыжая, вытянув вперед сломанную руку и сжимая-разжимая пальцы. — Еще денек поболит, и будет как новенькая!

— Но прошло же всего пять минут! — не унимался Дима.

— Я знаю! Она просто чудо! Кстати, велела позвать следующего!

— За пять минут? — недоумевал Дима, когда в кабинет вошел следующий. — Чтоб меня… Что там за чудотворец такой сидит? Чудотвор… Ка?

— Чудотворесса. — подсказал я и улыбнулся.

— Чудотвориня… — пробормотал Дима. — Нет, это уже больше на оскорбление похоже.

Через пять минут из лазарета вышел и второй раненый. Вернее, уже здоровый, но с таким выражением на лице, словно его впервые привели в стриптиз-клуб.

— Ух… — выдохнул он. — Хороша суч…

— Так! — прикрикнула на него Литова. — Не выражаться!

Парень поспешно закрыл рот обеими руками, включая недавно сломанную, и отошел в сторону.

Дима продолжал ничего не понимать. Один за другим в лазарете побывали все, кроме меня и Димы. Они проводили там не больше семи минут, и когда выходили, у всех было одно и то же выражение лица. Словно они получили от друга эротический журнал, который теперь лежит под матрасом, ожидая вечера.

— Ну, я пошел, — вздохнул Дима. — Посмотрю, что там за диво дивное.

Он вышел через пять минут, уже без шины, и с такими глазами, что я всерьез испугался, что они сейчас выпадут. Рот его был приоткрыт, и разве что слюна не капала на пол, как у голодного пса.

— Ты в порядке? — спросил я, но вместо ответа получил только невнятное мычание.

Я вздохнул, усадил его на стул и пошел в лазарет сам. Самым последним.

Закрыв за собой дверь, я прошел мимо ширмы, отделяющей основное пространство кабинета, и наконец увидел, кто же ведет прием.

— Так-так-так… — раздался довольный голос от окна. — Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал. Рада вас снова видеть, пациент Стрельцов… Простите, Оникс! А я смотрю, вы не врали, когда говорили про неспокойный образ жизни!

Глава 24

Да, это была она. Симпатичная брюнетка с татуировкой сколопендры на правой ягодице. Доктор Мила.

Вот что значили ее слова «До новых встреч»! Она сказала это, когда я выписывался, но тогда я не придал этому значения. Я думал, что это просто вежливость, простая формальность, которую произносят все врачи, когда их пациенты покидают стены больницы. А она-то, в отличие от меня, знала, что вернется в Урмадан к началу учебного года. Знала, что мы еще увидимся!

Доктор Мила сидела на стуле у окна, слегка повернувшись ко мне. Одна нога была закинута на другую, и от этого ее короткий халатик поднялся выше некуда, открывая стройные ноги. В руке она держала карандаш, который прикусила своими белыми зубами, и это придавало ей еще более игривый вид. Волосы, как всегда, были заплетены в две аккуратные косы, а на лице у нее были маленькие очки, которые подчеркивали ее выразительные глаза. Она смотрела поверх них и кокетливо улыбалась, не сводя с меня внимательного взгляда, словно пыталась прочитать мои мысли.

— Какая встреча! — усмехнулся я, глядя ей в глаза. — Мне сразу раздеваться или вы сначала сердце послушаете, там, пульс проверите?

— О, мне не нужно ни то, ни другое! — еще шире улыбнулась доктор Мила. — Я уже знаю о вашей травме все, что нужно. Подойдите ближе, и я помогу вам с вашей… Проблемой.

— Как вы здесь оказались? – спросил я, подходя ближе и позволяя Миле разрезать острыми блестящими ножницами бинтовую перевязь. — Я думал, вы работаете в больнице.

— Я работаю в Урмадане, — объяснила доктор Мила, аккуратно, но быстро снимая шину. Ее руки двигались невероятно ловко и быстро — куда там Петунии Литовой! — В больнице я работаю, когда в университете нет занятий. Я достаточно ценный специалист, чтобы меня с руками отрывали в любом медицинском учреждении, даже на время.

— О, вы, наверное, эксперт в своей области! — сказал я, когда она начала осматривать мою сломанную руку.

— Конечно! Вы, наверное, не слышали обо мне, потому что не связаны с медициной, но в нашей среде я известна. Иначе и быть не может — в университет допускают только лучших из лучших. И во всем, что касается травм и болезней, лучшая это Мила Сколопендра Тарганская.

— Сколопендра? — я приподнял брови. — Это прозвище такое?

— Оникс, вы меня удивляете! — заливисто засмеялась доктор Мила. — Таких элементарных вещей не знаете! Конечно, прозвище! Каждый маг, преодолевший порог мастера, берет себе уникальное прозвище! Потому что Мил Тарганских в мире много, а Мила Сколопендра — она такая одна.

— Вы выглядите очень молодой для мастера. Вам всего на пару лет больше меня.

— Мне двадцать три, — улыбнулась доктор Мила. — Спасибо за комплимент.

— Почему Сколопендра?

— А это, уважаемый Оникс, уже к делу не относится! — она игриво коснулась моего носа, и я позволил ей это сделать.

Кожа у нее была холодной, как будто она настоящая холоднокровная Сколопендра.

— Ладно. Зато теперь мне не нужно думать, как вас звать. Сколопендра вам подходит.

— А вы хам, тэр Оникс! — засмеялась Мила, не отпуская мою руку.

— Спасибо, мне говорили. — улыбнулся я, чувствуя, как воздух между нами слегка потрескивает искрами флирта. — Кстати, когда мы займемся лечением моей руки? Я и так по-моему тут лишнего провел. Остальные ребята выходили намного раньше.

— На самом деле, мы уже закончили, — обворожительно улыбнулась Мила. — Разве вы не почувствовали?

— Хм…

Я посмотрел на свою руку, которую она все еще держала, и осторожно пошевелил ею. Рука действительно снова работала, хотя немного болела. Это ничего, это пройдет.

— Чудеса… — только и смог сказать я, заново привыкая к своей руке. — Если лечение уже закончилось, почему я все еще здесь? Вам просто нравится со мной общаться? Доктор Мила ничего не ответила, только загадочно улыбнулась и отпустила мою руку:

— К утру боль пройдет, и ваша рука станет как новая. Не нагружайте ее, но если что-то случится… Вы знаете, где меня найти.

И она снова улыбнулась, да так лукаво, что тот же Чуров при виде этой улыбки сам бы тут же сломал себе все конечности, до которых смог бы дотянуться.

Но я — не он. Поэтому я тоже улыбнулся, копируя мимику Сколопендры до мелочей, и осведомился:

— А что, заходить можно только «если что»? Просто так заскочить проведать не вариант?

— Я такого не говорила, — доктор Мила отвернулась и начала листать папку на столе. — Но на сегодня у нас все. Выздоравливайте… Пациент.

Я вышел из кабинета, довольный. Когда я покидал больницу, мне даже немного жаль было, что провел там так мало времени. Но все сложилось идеально, и у меня снова появился шанс подержаться за ее косички. И рука вернулась в нормальное состояние. Просто праздник какой-то!

Меня уже ждали. Литова нетерпеливо смотрела на свои маленькие наручные часы, а остальные ребята скучали, уткнувшись в телефоны.

— Чего так долго?! — недовольно спросил Дима. — Мы уже хотели идти тебя искать!

— Это я не долго, это вы слишком быстро, — ответил я. — Там был… Сложный случай. Пришлось много работать.

— Так, студенты! — Литова хлопнула в ладоши. — Хватит разговоров! Если все в порядке, собираемся и идем за мной! Быстрее! Все только нас и ждут!

Мы схватили свои вещи и пошли за преподавательницей — снова на ту же лестницу.

— Скажи же, она просто бомба! — прошептал мне на ухо Дима, пока мы топали по лестнице. — Ну, врачиха наша!

Я не стал расстраивать его и говорить, что к таким бомбам допуск имеют только саперы с очень большим стажем.

И уж тем более не стал говорить, что он к таким саперам вообще никак не относится.

Оказалось, что нам нужно было спуститься всего на этаж ниже, пройти по короткому коридору, и, миновав еще одну дверь, мы оказались в большом зале. Огромном зале. Просто гигантском зале.

Казалось, у него не было потолка, его заменял черный бархат космоса, на фоне которого блестели звезды. Зал был вытянут в длину, и обе длинные стены полностью состояли из огромных окон, так что здесь даже не требовалось освещение — все было отлично видно и так.

В зале стояли шесть длинных столов, за пятью из них сидели ребята и девчата разных возрастов, одетые в цвета, соответствующие скатертям на столах: зеленый, красный, желтый, синий и черный. Шестой стол находился подальше и стоял перпендикулярно остальным. За ним сидели несколько взрослых, среди которых я заметил знакомые лица — Виктора и капитана дирижабля.

Перед их столом, на небольшом помосте, стояло удобное резное кресло, рядом с которым был столик, похожий на чайный. На столике лежал какой-то темный треугольный предмет, но я не смог разобрать, что это. Рядом с креслом стоял высокий седой старик в смокинге с планшетом в руках, и его строгий вид придавал обстановке особую торжественность.

Литова подвела нас к кучке первокурсников, жмущихся друг к другу в уголке зала, и велела:

— Когда назовут вашу фамилию, выходите вперед. И удачи вам. Надеюсь, что все из вас попадут туда, куда хотят.

С одобрительной улыбкой она поспешила к столу преподавателей. Старик у кресла приветливо махнул ей и громко объявил:

— Теперь наконец все в сборе, так что можем начать распределение! Для тех, кто не знает, что это такое, объясняю: с помощью специального артефакта мы определяем склонность каждого студента к разным видам магии и зачисляем на соответствующий факультет. Этот артефакт также показывает магический потенциал студента, то есть, сколько маны он может накопить. В какой-то степени это можно сравнить с определением того, насколько могущественен маг, но это будет очень грубое сравнение. В любом случае, даже если у вас окажется низкий мановый потенциал, это не повод расстраиваться — его можно и нужно увеличивать. А чем он ниже, тем проще достигаются последующие уровни.

— Профессор! — кто-то из первокурсников поднял руку, его голос при этом звучал немного нервно. — Какой средний уровень магического потенциала у поступающих на первый курс?

— Около двадцати, — ответил профессор. — В редких случаях доходит до сорока. Два раза за всю историю Урмадана были очень высокие значения — сорок восемь и пятьдесят два. Но в среднем — около двадцати. А теперь, если вы не против, начнем распределение! Абакан Антон!

Я нашел глазами Аду и протиснулся к ней.

— Ух, наконец-то! — выдохнула она, глядя на нас с Димой. — Волнуетесь?

— А ты — нет? — спросил Дима.

— Я знаю, куда попаду, — пожала плечами Ада, и в ее действительно глазах читалось спокойствие и уверенность. — Мне прямой путь в структурники, это у нас семейное. Тебе, наверное, тоже. А ты куда бы хотел попасть, Оникс?

Я пожал плечами — у меня ничего семейного не было. Да что там семейного — я и о магии-то узнал два дня назад, а о том, что она еще как-то на что-то делится — так вообще вчера!

— Биоманты! — провозгласил старик у кресла, подождал секунду и снова объявил. — Уровень магического потенциала четырнадцать!

И над головой парня, подтверждая его слова, прямо в воздухе появились светящиеся буквы и цифры — название факультета и уровень магического потенциала соответственно.

— Главное, чтобы тебя не определили в технари… — почти шепотом сказала Ада, и в ее голосе послышалась легкая тревога.

— А что с ними не так? — заинтересовался я.

— Да все так, просто… — Ада пожала плечами снова. — Технари, вернее, техноманты, они вроде как не совсем и маги даже… Обычно техноманты самые слабые по мановому потенциалу, и им плохо дается нормальная магия. Поэтому они занимаются тем, что соединяют магию со всяким… Ну, всяким. Механизмы, работающие на магии, всякие зелья с магическими компонентами, големы, вот это вот все…

— Да? — я с сомнением посмотрел на Аду. — Как-то не звучит как-то, чего стоит бояться…

— Нет, бояться не стоит, просто… — Ада замялась. — Техноманты как бы считаются магами второго сорта. Кто-то даже называет их недомагами, намекая, что они — что-то среднее между людьми и магами и не могут ничего без своих устройств. Это уже давно так, вроде как… Традиция такая.

Я вспомнил, как часто за последние дни встречал вещи, наполненные магией, и промолчал. У меня возникло ощущение, что такое отношение — это просто байка о «статусных» факультетах. Точно такая же как байка о «статусных каютах», которые на деле доставляли одни только неудобства. То есть, проще говоря, кто-то когда-то неудачно (или наоборот, слишком удачно) пошутил, и теперь эта шутка передается из уст в уста среди студентов. И они сами в нее верят.

— Идзуми Аделина!

— Ну… Удачи мне… — прошептала Ада и пошла вперед.

Ее определили в материаманты, то есть структурные маги, и у нее был приличный уровень магического потенциала — целых двадцать три. Ее появление за красным столом встретили бурными аплодисментами, и сразу же освободили место на лавке.

— Элита, блин… — хмыкнул кто-то рядом. Я посмотрел и увидел рыжего парня в круглых очках. Он был похож на девочку, с которой мы были в лазарете, и я решил, что они брат и сестра.

— Почему элита? — спросил я у него.

— Ну, это же структурники, — ответил он. — Материаманты. Элита.

— Так почему элита? — не понимал я, все еще пытаясь разобраться в системе факультетов.

— Ну как же, — не унимался рыжий. — Они работают с чистой маной, не вкладывают ее ни во что. Самые магические из всех магов. Поэтому в материаманты обычно попадают те, у кого уровень магического потенциала выше, чем у других. И они развивают его намного активнее. У них почти все обучение — это развитие манового потенциала, а новые техники они почти не изучают.

— Как-то это не звучит элитно, — усмехнулся я. — Похоже на какую-то тупую отработку одного и того же раз за разом, вместо того, чтобы развивать гибкость мышления и находчивость.

— Во-во. — кивнул рыжий. — Им только не говори. Не поймут. О, а вот и моя очередь.

Рыжий, услышав «Красс Павел», пошел к креслу.

Странно как-то тут вызывают — не по алфавиту, а как-то вразнобой, как левая пятка подскажет. Ну да ладно, наверняка тут так принято.

Пашу зачислили в техноманты с уровнем магического потенциала двенадцать. За черным столом его встретили слабыми аплодисментами, и на этом все закончилось.

Дима Чуров прошел распределение и попал за один стол с Адой. Ольга Белова оказалась у псиомантов — мастеров иллюзий и чтения мыслей. Ватрушкин и Укропов тоже прошли: первый попал к биомантам, а второй — к стихийникам, работающим с огнем, водой, землей и воздухом.

Хромов тоже прошел распределение и попал к структурникам. Он получил уровень магического потенциала на балл выше, чем у Ады, и задрал подбородок так высоко, что я начал опасаться, что он носом собьет одну из звезд с потолка. Его появление за столом встретили одобрительным гулом — видимо, его здесь уже знали.

Пять десятков студентов-первокурсников распределились по факультетам, и остался только я. Старик у кресла давно посматривал на меня в перерыве между студентами, и вот наконец он опустил планшет, прочистил горло и произнес:

— И последний по списку, но не по значимости — Олег Николаевич Стрельцов! Прошу вас, проходите!

Он назвал меня по имени и отчеству, как будто хотел выделить среди остальных. Я не сомневался, что ему уже рассказали о том, что произошло ночью, и мне еще предстоит разговор на эту тему.

Я сделал двадцать шагов к креслу, ощущая, как на мне скрестились взгляды всех присутствующих, и наконец разглядел, что стоит на низеньком чайном столике. Это был секстан — старый медный прибор, местами покрытый пятнами. Никто не использует такие вещи уже много лет. Я бы и сам не знал, что это такое, если бы не один ценный экземпляр, который когда-то мне заказан — по слухам, он принадлежал самому Колумбу. Когда-то моряки определяли свои координаты с его помощью, ориентируясь на звезды, но этот секстан явно был сделан не для этого. Его шкала была размечена на пять секторов, вместо цифр там были выгравированы значки: шестеренка, толстая линия, сердце, молния и глаз.

Хотя на секстане все же были цифры от одного до девяноста девяти, но они были такими мелкими, что разглядеть их можно было только взяв прибор в руки. Это я и сделал, поняв по взгляду старика, что именно это от меня и требуется.

Секстан в моих руках начал двигаться. Его половинки качнулись независимо друг от друга, стрелка металась туда-сюда, словно не могла выбрать, где остановиться. В груди резко нагрелся камень, так сильно и неожиданно, что я чуть не охнул и не схватился за больное место. Но это означало бы выпустить секстан из рук, поэтому я лишь закрыл глаза, глубоко вдохнул и задержал дыхание, стараясь унять боль. В прошлой жизни это всегда помогало.

— Выбор сделан! — объявили где-то там, за пределами моих закрытых век. — Факультет техномагии! Уровень магического потенциала!..

А дальше повисла тишина. Такая мертвая и давящая, что я подумал, что боль убила меня, и поэтому я ничего не слышу.

Но боли уже не было. Она отступила так же резко, как и пришла, поэтому я рискнул открыть глаза и осмотреться.

Я был жив. И вокруг меня было все так же, как и раньше. Старик тоже был на месте, но его взгляд, как и взгляд всех остальных, был направлен выше моей головы. Туда, где у других студентов обычно высвечивались результаты распределения.

— Уровень магического потенциала… — севшим голосом произнес старик и посмотрел на меня. — Кхм… Уровень…

Поймав мой недоуменный взгляд, он прочистил горло, глубоко вдохнул и громко, полным гордости голосом, объявил на весь зал:

— Уровень магического потенциала — девяносто девять!

Дорогие читатели, на этой прекрасной ноте первая книга заканчивается... Но отнюдь не заканчиваются приключения Оникса! Впереди еще много магии, тайн, монстров и красивых девушек, так что не забудьте поставить лайк этой книге, а после этого - поставить лайк второй книге серии, и приступить к ее чтению! А где она? А прямо тут - https://author.today/work/385829