Александра Черчень

Любовь для Янтарного лорда

Глава 1

Целоваться в злой и колючей метели – неудобно. Особенно если ты не на свидании вовсе, а в банальном походе по учебным делам.

И вовсе не ожидаешь, что в этой вылазке появятся поцелуи!

Оказывается, в рецептуру волшебных троп входят не только неожиданные ингредиенты, но и странные, бессмысленные, казалось бы, действия. В том числе действия по добыванию этих самых ингредиентов.

Нет, не поцелуи, они гораздо позже появились.

А сейчас…

– Ула, нам нужны эти иголки, – несколько часов назад с тоской во взгляде сообщил однокурсник, с которым нас распределили в пару для выполнения задания.

А иголки нам нужны были не простые, а практически золотые!

Не абы какие, а пролежавшие под снегом не меньше трех полных суток. Вроде бы элементарно: засечь время начала снегопада. Которого в Западном лесу не бывает. Как и зимы.

Нет, можно, конечно, поступить, как предписано: устроить временную зиму вокруг местной елочки, тщательно накрыв ее защитным куполом. А потом бегать проверять, не нарушен ли тот купол, не поднялась ли в нем температура, не застрял ли заяц какой? Вокруг Академии живут те еще зайцы… В общем, долго и нудно!

А любой студент, даже очень старательный, всегда ищет легкий путь к решению проблемы.

Потому одной прекрасной лунной ночью двое страшно хитрых первокурсников – я и Селькан – проложили тропу в северный хвойный лесок.

– А тут глубоко… – разочарованно вздохнул спригган, едва мы оказались на опушке. По колено в снегу, разумеется.

Я вздохнула, переминаясь с копытца на копытце около могучего ствола. Надо было идти в человеческом облике и в сапогах! Копыта не мерзнут, конечно, но вот все остальное…

– Может, ураганчик создать? – с надеждой спросил Сель. – Он разметет до земли, тут всего-то полметра.

– Так он и иголки разметет, – буркнула я, плюхаясь на коленки. Ничего, штаны кожаные, не промокнут. – Лопату же надо было взять, э-эх…

Тень-призрак сприггана, почуяв большое открытое пространство, выросла до вершин огромных елок, качнула туда-сюда пару вековых деревьев и радостно ухнула. А Селькан умоляюще посмотрел на меня. Ну да, натуру никуда не денешь. А в Западном лесу за созданный ураган и по шее получить можно.

– Ладно, на двоих соберу, – хмыкнула я. – Только долго не гуляй, холодно тут!

Проводив взглядом метнувшегося в лес однокурсника, я достала из рюкзака заготовленный мешочек и запустила руки в снег, не обращая внимания на поднявшуюся метель.

Занимаясь важным учебным делом в глухом уголке Волшебной страны, как-то не ожидаешь ни встреч, ни неприятностей. А уж тем более того, что тебя выдернут из снега, развернут прямо в воздухе и начнут целовать в замёрзшие губы. Не дав опомниться, не позволяя сопротивляться, жадно кусая и нежно зализывая…

Сознание поплыло. Я застонала, смутно понимая, что узнаю и шелк языка, и сжимающие меня сильные руки, и то, как весь мой мир в секунду растворился в янтарных глазах с черными молниями у зрачков.

Аламбер!

Я уперлась мокрыми от снега ладонями в мужскую грудь, отталкивая, и выпрямилась.

Дивный гнусно усмехнулся. Демонстративно провел кончиком языка по верхней губе. И продолжил прерванное было рисование пальцами на моей спине. Как ни обидно, плотная куртка вовсе не спасала от блаженных ощущений. Словно к голой коже прикасается!

– Как… – хрипло начала я. – Как ты меня нашел?

– Тебя я найду где угодно, – ласково сообщили мне. И тут же рявкнули: – Как и любого своего студента, посмевшего нарушить дисциплинарные правила! Какого фомора вас сюда принесло?!

Очень злой декан факультета Дальних Путей смотрел на меня как на укусившую его блоху. И не выпускал из объятий.

– А мы… а я… – забормотала я, лихорадочно прикидывая, как бы отвести этот ужас хотя бы от Селя. То есть вряд ли Янтарный лорд кинется целовать и его, если расценивать поцелуй как наказание… Но вот все остальное…

А никак не отвести. Счастливое уханье вместе с залихватским посвистом было отлично слышно. И видно, осознала я, покосившись на лес. Маленький, но буйный ураганчик трепал елки, а метель становилась все сильнее и колючей. Снег чуть не полностью покрывал форменный камзол и волосы Аламбера, бил его по лицу, без всякого уважения к высокому статусу.

Вот же ж… засада!

Как теперь угомонить сприггана, пока он окончательно не разгулялся?

– Мне повторить?! – прогремел декан.

– А? – глупо переспросила я.

– Значит, повторить, – кивнул он. Положил ладонь мне на затылок, рывком притянул к себе голову и опять впился в губы.

Нет, не-е-ет… Я же сейчас расплавлюсь, растаю и стеку лужицей к дивным ногам…

Ногам совершенно сбрендившего и непонятного типа. С чего это он вдруг начал так себе вести?! Я уж было решила, что тогда в холме у него случилось краткое помутнение и оно уже прошло.

Что, конечно, отчасти обидно для девушки, но с другой стороны – очень хорошо в понимании здравомыслящей глейстиги.

Вырвалась и шагнула назад, опять провалившись по колено.

– Это была моя идея!

– Нисколько не сомневаюсь, – кивнул Алам, пряча руки в карманы. – Но наказание назначу позже и обоим. Сейчас идешь со мной, Ула. Твой подельник, надеюсь, сам в Академию доберется.

– Куда иду? – обреченно спросила я.

И Янтарный лорд растянул губы в мерзкую улыбку.

– Второе желание, девочка моя!

Он провел по моей щеке золотым когтем, а сквозь снег на волосах пробились огоньки.

Вообще, все подобные изменения внешности у фейри говорят не только о злости, но и о страсти. И вряд ли второе желание Аламбер потратит на злость из-за студенческого безобразия. А значит…

Ну да. Ему же хотелось лишить меня девственности. Неустрашимый дефлоратор или как-то так. Словом, Ула, пора прощаться с невинностью! Да и что тут такого страшного? Все через это проходят, и не все – с безумно красивым и опытным высшим лордом фейри, от прикосновений которого превращаешься в ничего не соображающую восторженную лужицу…

Но вот так? В счет долга? Исполняя желание? Не хочу!!!

Хотя в этом свете понятно, почему с поцелуями накинулся.

– Алам, а какое у тебя второе желание? – аккуратно спросила я.

– О-о-о… – мечтательно протянул он, и мое сердце ухнуло куда-то в живот. – Нас ждет отличное приключение, малышка!

Приключение?! Не большое мягкое ложе в холме господина древней Смолы и заклинателя Времени?

Вот даже не знаю, что лучше. Хотя знаю, конечно! Приключение – однозначно!

Но где-то очень глубоко, там, где еще не потухло жадное пламя, вызванное его поцелуями, я испытала разочарование. Мизерное! Едва ощутимое! Но испытала…

Янтарный поймал удивительно крупную снежинку и дунул на нее. Но ажурная красавица не растаяла от тепла, а окрасилась в золотистый цвет и невероятно увеличилась в размерах.

Аламбер непринужденно вскочил на одну из хрупких ледяных граней, а после за руку затащил туда и меня. Я невольно прижалась к нему… потому что снежинка просто стремительно сорвалась с места и понеслась по снегу! Все быстрее и быстрее, пока пейзаж вокруг не слился в одну бесконечную буро-белую полосу.

– Оригинальная колесница! – выкрикнула я, стараясь дышать как можно глубже и размереннее. Никогда не думала, что тот факт, что меня укачивает, я осознаю именно в такой момент и именно на таком… транспорте, с позволения сказать.

– Снежинка из северного леса под магией времени, – любезно пояснил Алам, правда, совсем не любезно целуя меня в ушко. Туда в целом сложно целовать и одновременно быть любезным фейри! Я попыталась отшатнуться, но едва не сверзилась вниз. Высший с хохотом меня удержал, притянув обратно, и пояснил: – Это очень хорошо, что ты направилась именно в этот лес! Давно хотел на такой покататься! Все просто дивно совпало!

Я смотрю, у Аламбера многое в отношении меня дивно совпадает…

Когда золотая снежинка остановилась, и я с трудом с нее спрыгнула, то, оглянувшись, поняла… что – судя по огромной глыбе янтаря на идеально овальном холме, – мы снова у Алама дома. А прекрасная лунная ночь сменилась рассветом.

– Нужно кое-что забрать из снаряжения, – пояснил фейри в ответ на мой вопросительный взгляд. Пристально взглянул на свой холм, и трава послушно расступилась, а из земли показались переплетенные корнями ступеньки.

Мы поднимались и поднимались, я оглядывалась кругом. Холм Янтарного стоял на возвышенности, потому отлично просматривалась деревенька, в которой я встретила Видящего, и неподалеку от нее пресловутый Шепчущий лес. А за ним едва заметно сверкало Серебряное озеро.

Прекрасный пасторальный пейзаж.

А вот с другой стороны все было совсем иначе.

Зеленая трава простиралась на несколько лиг, покрывая небольшие холмы, обегая границы рек и озер… и словно обрываясь на извилистой линии, за которой царила вовсе не жизнь.

Но и смертью это назвать было сложно.

Я глядела на огромный холм, в несколько раз больше, чем Янтарный, и… узнавала. Огромная витая стела воскрешала в моей голове параграфы из учебника.

– Проклятый Заповедник, – выдохнула я.

Алам лишь бросил в ту сторону рассеянный взгляд и увлек меня за собой вглубь появившегося прохода.

– Ну да, он самый.

– И ты не говорил, что он так близко? – подивилась я, а не дождавшись ответа, опасливо задала еще один интересующий вопрос: – А они границу земель не переходят?

– Пытались на мою территорию лазать, когда идиотов, что к ним ходили, стало меньше.

– Были рисковые? – наполовину ужаснулась, наполовину восхитилась я.

– Конечно, ведь за слезы единорогов очень дорого платят, с тех пор как Заповедник стал недоступен. Но после проклятия их крайне сложно развести на предмет поплакать.

Я только понимающе вздохнула.

Наверное, тут стоит пояснить. Давным-давно для меня и всего тысячу лет назад для фейри, случился очередной прорыв запертых в Бездне фоморов. И один из них произошел именно на территории Заповедника Розовых Единорогов.

Именно на слезах этих сентиментальных созданий настаивали самые качественные эльфийские вина. Уж не знаю, как это выяснилось, но достаточно нескольких капель, чтобы вино получило неповторимый, просто волшебный вкус.

Процесс производства не был особо сложным, так как розовые единороги в целом рыдали по поводу и без. День ненастный – уже повод поплакать. Вот только водились они исключительно в одном месте Волшебной Страны.

Но прорыв магии Бездны и ее чуждых созданий изменил не только это место, но и его обитателей. Фоморов загнали, конечно, назад, но Заповедник стал проклятым. Как и единороги, превратившиеся из милых плакс в жутких монстров.

Вот так и загнулось производство эксклюзивных напитков, ага.

– Потом все расскажу и даже свожу тебя туда на экскурсию, если интересно, – белозубо усмехнулся Алам, и мы вышли в зал с уже знакомой экспозицией.

Портреты предков хозяина благосклонно взирали на уникальные коллекционные экспонаты. А я сдержалась, чтобы не помахать знакомой паучихе, запертой в янтарной глыбе. По большому счету я многим ей обязана. Знакомством с Аламбером, обретением сути фейри, учебой в Академии Западного леса… Все началось с этой твари!

Так бы и отпинала глыбу!

Но Янтарный отвлек меня от рассматривания паучихи, напомнив:

– Кстати, ты мне за скальным червячком сбегать обещала!

– Ну и куда ты его поставишь? – смиренно спросила я, намекая на то, что комната не резиновая и, судя по преломлению воздуха, Янтарный и так уже растянул несчастное пространство как только можно.

– Ну… – Он свел брови, явно еще не думал о таких приземленных материях. – Куда-нибудь. Например, туда!

Я посмотрела «в туда». Оное было темным углом, который явно пустовал без экспоната.

– Туда влезет разве что хвост.

– А мы найдем маленького червя? – тут же предложил Алам и, обняв меня за плечи, фыркнул в волосы. – Ула, не будь такой скучной. Я хочу игрушку, и ты мне ее даже пообещала.

– Хочешь – сходим, – терпеливо кивнула я, сама восхищаясь своей стойкостью.

– Отлично! – возрадовался Аламбер и выкрикнул какой-то непроизносимый набор букв. Кажется, там вообще были одни лишь согласные! – Перенеси нас в кабинет.

Видимо, вызвал брауни.

Ага, того самого, который невидимый, потому что наш дивный повелитель Времени не желает никого видеть в своих Янтарных чертогах. Разве что меня таскает по каким-то непонятным причинам.

Надо признать, что все мысли о том, что именно нас с Аламом связывает, вызывали у меня огромную головную боль. Потому я решила просто о таком не размышлять!

Надо исполнить обязательства перед ним, и на этом пока все.

С чего такая душевная трусость?

С того, что я слишком большая, чтобы верить в сказки о прекрасной любви между высшим лордом и молоденькой глейстигой. А суровая реальность отдавалась болью где-то под ребрами…

Все это я обдумывала, уже сидя на мягком диванчике в хозяйском кабинете и пялясь в опустевшую стену напротив камина. Кстати!

– Алам, а вот же у тебя свободное место! – осененно сказала, кивая на бывшее обиталище сестрички венценосной мерроу.

Высший, увлеченно копающийся в ящиках комода, обернулся и вздернул бровь.

– Это чтобы я в собственном кабинете, предназначенном для напряженных занятий наукой, любовался мерзкой мордой скальной твари? Я тебя умоляю, Ула!.. Сюда нужна красивая женщина, и я над этим работаю. Вот Диара Каменная вполне подойдет… – задумчиво сказал он, уставившись на стенку. – Не просто красива, но и весьма интересна внешне…

Перед моим внутренним взором ярко нарисовались фиолетовые глазищи Неблагой леди. А мысль, что именно они будут постоянно пялиться на Аламбера, почему-то вызвала непомерное раздражение.

– Она Тернового рыцаря любит! – резко сказала я. – Не надо ее трогать.

В кабинете повисла пауза, во время которой я успела подумать, что ведь и Алам будет пялиться на Диару в ответ, и взбесилась еще больше. Даже голова зачесалась…

А Янтарный вдруг расхохотался.

– Да ты никак ревнуешь, козочка моя?

Он уселся рядом и ощупал мое темя.

– И впрямь пробиваются! – сказал с удовлетворением. – Вот что, оказывается, нужно для роста рожек. А ну-ка? Ула, мне очень нравится Каменная леди! У нее такая чудесная форма носика, ммм…

Зуд в волосах стал ощутимо сильнее. Да что ж такое!

Я дернула головой и рывком отодвинулась от дивного гада. Глупости какие-то… Не могу же я всерьез его ревновать! И рога растут вовсе не от этого! Наверное…

– Так… – протянул Аламбер. – Сейчас точно не время. И кстати! Ты еще не надумала принять предложение господина Светлого Дола?

– Нет, – буркнула я.

Странные какие-то разговоры ведем… Между прочим, за месяц, минувший с воскрешения Энирена, я и думать о нем забыла. Надеюсь, как и он обо мне. Хотя долг жизни, конечно, забыть невозможно. Но, может, он уже помирился с Диарой и придумает для меня нормальную награду? Артефакт какой полезный… а не заключение брака!

– Ну и славно, – заключил высший, поднимаясь. – Хотя этот вопрос решать все равно придется… Так что ты права! Диару я сюда не потащу! Тем более что это вряд ли понравится Неблагому Двору. А зачем портить отношения с королевой Мэб? Нам бы с Титанией разобраться, верно, Ула?

– Титания разрешила мне оживить Энирена, – возразила я.

– Конечно, – согласился Янтарный. – Только у нее на днях детский цикл завершится. Королевское слово она назад не возьмет, но что ей помешает расквитаться с маленькой наглой глейстигой?

А ничего не помешает… Но эта мрачная мысль в моем сознании задержаться не успела – я отвлеклась на неожиданный грохот. Алам сгребал в мешочек разноцветные фигурки с игрального столика, расчерченного на шестиугольники. И цветов шесть, как и у фигурок…

– Это для игры в шакрих, да? – спросила я, наблюдая, как мой декан запихивает в тот же мешочек уменьшенный столик.

– Угу.

– А зачем она нам?

– Ингредиент! – возвестил Янтарный. – Один из ингредиентов, необходимых для получения важного артефакта, за которым мы прямо сейчас отправимся!

– Для тропы? – уточнила я.

– Нет, Ула, именно для получения. Меняться будем. Главное, не забыть самый ценный ингредиент для обмена.

– Какой? – полюбопытничала я.

– Тебя, малышка! – нежно улыбнулся высший, хватая мою руку.

Меня?!

Но кабинет уже исказился, затуманился, и я рухнула вниз, успев испугаться, что лечу туда же, куда и столик!

По счастью, в мешок Аламбер складывал не все «ингредиенты». Когда окружающий мир вновь обрел нормальные очертания, оказалось, что мы стоим вдвоем у подножия невысокой скалы.

Очень странной скалы… Ее отвесная стена сплошь состояла из мелких камешков, словно искусственная. И если присмотреться, на уровне метра от земли камешки складывались в лицо…

Глава 2

Я с открытым ртом уставилась на это диво дивное.

Действительное дивное! Еще до нашествия фоморов один из богов низшего пантеона прогневил великую Дану, и она заключила его в скале, наложив обет: отвечать на вопросы к ней пришедшего.

Гору, естественно, выбрала в наиболее проходном месте, ну а так как древний дух знал не просто много, а практически все, народная тропа к нему не зарастала.

Пока Ирвин Каменное Лицо не наложил на себя гейс. Какой именно – я не знала, но, по слухам, ни один фейри, какими бы хитроумными они все ни были, не смог заставить гранитный лик вновь выдавать нужную информацию.

И он ждал… ждал того времени, когда богиня смилостивится и выпустит его из горной породы. Проходили года, века и, возможно, даже тысячелетия, и серый гранит все больше покрывался мхом, который не знал пиетета перед духом природы. Я, затаив дыхание, уставилась на грубо вырубленные черты отвратительно-прекрасного лица, во лбу которого горела руна-проклятие Дану.

Впрочем, кроме мха тут еще кое-кто не испытывал никаких стеснений и комплексов. И, судя по последующему поступку, со мхом Аламбера объединяло еще и полное отсутствие мозгов.

Он подошел к скале, с размаху пнул ее где-то рядом с подбородком и радостно заорал:

– Ирвин, просыпайся, гранитная твоя рожа!

Горы вокруг словно дрогнули, хотя возвышались в отдалении, а огромная скала мелко задрожала. Веки проклятого дрогнули и поднялись, обжигая нас желтым пожаром глаз.

– Аламбер… какого фомора ты снова приперся? Какие могут быть вопросы?

– О жизни, вселенной и вообще? – риторически вопросил фейри, явно с отсылкой на что-то мне неизвестное.

Потому что дух в горе лишь насмешливо хмыкнул и ехидно предположил:

– Тридцать четыре?

– Все ты шутишь, – вздохнул в ответ Аламбер.

– А ты по-прежнему упорствуешь, – проворчат Ирвин под моим ошеломленным взглядом. – Ладно бы поболтать приходил, а так наверняка снова тебе что-то от меня надо. Но я на вопросы больше не отвечаю, и ты не исключение.

– Я – конечно! – охотно согласился Янтарный и, подцепив меня под локоток, выдвинул вперед. – А вот ей ответишь. Ведь ты верен гейсу?

– Верен, безусловно, – с прищуром глянула на меня громадная морда. – Но ты же помнишь, какой он? И твоя спутница не может подходить.

– Разумеется, помню, что ты не только каменная, но и чрезвычайно хитрая морда, которая наложила на себя невыполнимый для обычных дивных гейс. – Подмигнув мне, высший доверительно сообщил: – Он отныне отвечает только на вопрос юной, не миновавшей порог столетия фейри с таким прелестным рудиментом, как девственность. Представляешь, какой затейливый выдумщик?

Ы-ы-ы-ы… что ж всем мужчинам вокруг меня нужны какие-то запчасти, а?! То кровь из пальчика, то девственность, то вообще весь комплект органов. К счастью, не мой!

– И она что – девственница? – неверяще поинтересовался Ирвин. – Да не может быть! Явно же половозрелая глейстига. Правда, безрогая почему-то. Деточка, ты не болеешь?

– Нет, я просто медленно расту. И рога тоже, – мрачно откликнулась я и подтвердила: – Да, я действительно невинна. Потому предлагаю перейти к самому интересному – ответу на вопросы.

– Задавай, – мерзко усмехнулась рожа.

Как-то восхищения и трепета поубавилось! Что ж они все такие противные? Что Великий Дуб, что этот… легендарные реликвии, чтоб их.

А главное – вопросов-то у меня, собственно, нет. Я покосилась на молчащего Алама, прокашлялась и, чувствуя себя полной дурой, сообщила:

– Видите ли, у меня с формулировками не очень… Потому мы и пришли вдвоем. Лорд Янтарный – мой декан, и вот не могли бы вы ответить ему? То есть он знает, о чем я хочу спросить, а я не уверена, что сумею спросить правильно.

Ну как-то так…

На каменной морде нарисовалось просто неописуемое выражение.

– Передаешь ему право? – осведомился Ирвин, и я закивала. – Экое доверие! А если он сейчас тебя обманет и задаст СВОЙ вопрос? Учти, глейстига: я отвечаю только на ОДИН.

Жалость-то какая! А я так надеялась узнать, отчего солнце желтое, а травка зеленая… Или какая сегодня погода на территории Неблагого двора. Озвучить, что ли…

Сдержалась, конечно. Все-таки по делу пришли. Но дивный гад мог бы заранее мне сказать, что его интересует!

– Да, – согласилась я. – Передаю свое право на вопрос.

– Спрашивай, Аламбер! – недовольно разрешил заточенный бог.

Высший смотрел на меня с удовлетворением. Как будто я оправдала его ожидания. А вот если бы нет? Что бы он делал, начни я решать с помощью Ирвина собственные проблемы? Впрочем, фейри такие фаталисты… Не удалось – значит не судьба.

И мы с каменной мордой с любопытством уставились на Алама. А он подмигнул мне и спросил наконец. Громко, гулко, так, что эхо немедленно подхватило его слова и разнесло по окрестностям – голос высшего звучал словно со всех сторон сразу:

– Ответь мне, Ирвин Каменное лицо: как снять проклятие с Заповедника Розовых Единорогов?

Что?!

– …ведника… ведника… зовых… ро-о-огов… – затихая, прошептало эхо, и повисла пауза. А на каменной морде поползли вверх поросшие мхом раскосые брови.

– Слушай, деточка… – протянул Ирвин. – А зачем тебе это знать? Хочешь, я лучше скажу тебе, за кого ты выйдешь замуж?

– Нет, не хочу, – немедленно отказалась я. – Мне про Заповедник нужно. Я… Ну, я хочу его расколдовать.

– Ты?!

– Да! – подтвердила я. – Мечта у меня такая.

– Очень любит вино «Капля медового рассвета», – подхватил Янтарный. – А где взять? Все знают – последние пять бутылок у Оберона, он их сам не пьет, только разглядывает и вздыхает.

– Какие интересные ныне мечты у юных глейстиг… – недоверчиво хмыкнул Ирвин. – Хотя понять можно. Благой король, пожалуй, даст за это немалую награду. Признайся, деточка, хочешь стать леди?

Я даже задумалась. Конечно, допрыгнуть от смертной человечки до фейри – немыслимо сложно, но я ведь справилась! Значит, есть возможность строить «карьеру» и дальше… Вот только оно мне надо?

И второй вопрос: если Оберон так ценит эти самые вина, то почему Заповедник до сих пор проклят? За тысячу лет уж могли бы разобраться!

А третий: за каким фомором это Аламберу? Тоже по вкусненькому вину ностальгирует?

Ладно, потом.

– Я хочу попробовать «Каплю медового рассвета», – уверила я проклятого бога.

Ну а что, ведь я действительно не против, так что это не является чистым обманом, не так ли? Впрочем, наши с Аламом увиливания не обманули древнего.

– Врете оба, – сухо заметил Ирвин. – Ну ладно, дело ваше… Чтобы снять проклятие, нужно деактивировать зачарованные камни, которыми после прорыва территория Заповедника обросла по всему периметру.

– А как их деактивировать?

– У-у-у… – Каменное лицо вытянуло губы в трубочку. Я даже засмотрелась, пытаясь понять, как камешки не падают… – Деточка, это уже второй вопрос!

– А если без вопроса? – вмешался Аламбер. – Ирвин, ты же знаешь, что любой гейс в принципе можно обойти.

– Так уж и любой!

– Ну твой-то точно. Давай меняться? Ты нам просто по дружбе расскажешь, как выключить камни, без дурацкой игры в «вопросы-ответы». А мы тебе – пару капель крови девственной фейри.

Кто бы сомневался! Нет, рано или поздно я ему за все отомщу! Вот расколдую единорожек, получу за это статус леди – и отомщу! Как-нибудь…

Каменный любитель девственниц тем временем принял решение.

– Неплохо… Ладно, Аламбер, уговорил. Но сначала кровь. – И поспешно добавил: – Из сонной артерии! И пять капель.

Вот зачем, зачем запертому в скале древнему богу моя кровь? Как лакомство, что ли?

– Алам, у меня с собой иголки нет, – мрачно сообщила я.

На что высший гад извлек из кармана свою – понятно, тоже серебряную, но согнутую в полукольцо и слегка мерцающую. Подошел ко мне вплотную, расстегнул воротник и оценивающе примерился к шее. Я обреченно закрыла глаза.

Больно не было. Ну почти. Словно комар укусил – и я сразу вспомнила, как мама учила меня заклинанию против насекомых, пока смазывала воспалившийся укус на ноге. Но тот комар был волшебной тварью с огромным хоботком. А Янтарный, хоть и тоже вполне себе волшебная тварь, такой боли не причинил. И даже на секунду прикоснулся к ранке губами…

Собранные капли он поднес к скале, и крошечный пузыречек растворился в пристанище Ирвина.

Каменная морда довольно крякнула и блаженно прикрыла глаза, а меня передернуло от этого зрелища.

– Редкое удовольствие! – резюмировал Ирвин. Извращенец! Ну да, все фейри так или иначе извращенцы, но вот когда ты каменный?.. Фу…

– Итак? – напомнил Алам.

– Да-да… Значит, вам надо черные свитки собрать. Штук пять хватит. Ну, ты знаешь… Соберете их в книжицу, и в камень ее на часок.

Высший длинно присвистнул.

– Штук пять… – повторил задумчиво. – Н-да…

То есть теперь мы будем искать неведомо где какие-то явно труднодобываемые свитки. Ну, никто и не говорил, что будет легко. Особенно если ты в паре с деканом Академии, у которого нереальные замашки. И цели тоже. Раз уж за тыщу лет Заповедник не расколдовали.

– А не подскажешь, где их искать? – вкрадчиво осведомился Аламбер. – Вещицы-то легендарные…

– Н-ну… – самодовольно протянул Ирвин. – Тут у меня в скале много интересного запрятано. Один свиточек могу и обменять…

* * *

Так. Сейчас с меня снова будут цедить кровь. Конечно, ее не так мало, чтобы чего-то опасаться, но, во-первых, мне не нравился сам процесс, а во-вторых, очень противно ощущать себя источником ингредиентов. Пусть даже невероятно ценных и исчезающе редких.

Наверное, пора потерять девственность. В конце концов, зачем она мне?! Одни неприятности. И вечная мысль, что без нее я никакой ценности ни для кого не представляю. Причем я же знаю, что это неправда! Без яркого таланта в Академию не берут, даже по протекции – хоть декана, хоть самого Благого короля. А значит, я как минимум талантлива! Жаль только, этот факт не отменяет никаких других. Вот для Аламбера я кто? Правильно, сумка с вещами, которые могут понадобиться. Потому он меня и таскает с собой. Использует. Просто использует…

Я представила себя в виде эксклюзивного рюкзачка на плече дивного гада, и так грустно стало… Может, действительно провести с ним ночь? То есть так, как он хочет. После этого он будет относиться ко мне как к любой своей студентке, и все это, наконец, закончится! Никаких приключений, никаких совместных походов, никакого чая на кухне Янтарного холма, никакого общения, кроме как по учебе… Ничего. И, главное, никаких поцелуев.

Почему-то эта мысль вместо радости привела меня в ужас. Можно подумать, что я в него влюблена! Но ведь это совсем не так! С ним просто интересно, только и всего. А поцелуи… ну просто я больше ни с кем ведь не целовалась. Потому не могу сравнить. Мало ли на свете красивых и опытных мужчин, Ула! У тебя еще все впереди!

Но с девственностью надо что-то решать…

Размышляя об этом, я сидела на камушке и машинально пялилась на своего декана, любуясь его четкими движениями, идеальной фигурой, золотыми прядками в волосах…

И все прослушала!

Алам тем временем достал из своего мешочка столик, увеличил до нормальных размеров и принялся расставлять фигурки. Он что – собрался тут в шакрих играть? И, видимо, с Ирвином? Я-то не умею…

Высший мановением руки создал два мягких пуфика и сделал приглашающий жест в сторону скалы. А потом случилось то, что напрочь выбило из меня все мысли. Я разинула рот, наблюдая, как от горы отделился туманный силуэт, замерцал, обретая плоть, и на один из пуфиков уселся невысокий мужчина в странной трехрогой шапочке и разноцветном камзоле. Буквально – кантики оранжевые, воротник красный, одна пола зеленая, одна желтенькая…

Я перевела взгляд на его ноги и обнаружила там пару… ну да, змеиных хвостов, всунутых в короткие сапожки с высоко загнутыми носами. Посмотрела на лицо…

А вот лица-то и не было. Только два круглых ярко-синих глаза, торчащие ровно посередине заполненного туманом овала под шапкой.

Не иначе дух Ирвина! Все-таки что значит бог, пусть и низший! Даже дух у него почти материальный…

– Повторим уговор, – предложил дух, поднося к столику верхнюю конечность – тоже сильно смахивающую на змеиный хвост.

Кончик хвоста ткнул, не дотрагиваясь, в одну из фигурок. А потом выдернул из воздуха стакан – самый обыкновенный, стеклянный.

– Если партия за тобой – получишь черный свиток, – сказал Ирвин. – Если за мной – я получаю полстакана крови твоей козочки.

Что?! Ну совсем обнаглели!

Я даже рот открыла, но тут же с неслышным выдохом стиснула зубы. Ты кто такая, Ула, чтобы возмущаться поведением высшего фейри и древнего бога? Тем более что первому должна.

Но до чего противно…

– Уговор! – подтвердил Янтарный. Покосился на меня, ухмыльнулся и подмигнул. – Но ты же знаешь, Ирвин, я неплохо играю!

– Раньше мы играли просто так, – парировал дух каменной морды. – И то проигрывал через раз. А теперь у нас азарт! И цена хорошая… – Он повернул ко мне туманное лицо и тоже подмигнул. – Вкусная деточка!

Сволочи какие…

Нетрудно догадаться, что за игрой я следила очень внимательно, хотя имела о ней самое смутное представление. Игроки переставляли фигурки в каком-то хаотичном порядке, снимали сразу по несколько штук чужих, экспрессивно ухали… Единственное, в чем я разобралась, – Алам играл черными, фиолетовыми и зелеными, а Ирвин – красными, белыми и голубыми.

Ну и когда на доске остались три красных и две белых, тоже стало понятно: мой декан продулся. И даже не погрустнел по этому поводу, скотина дивная!

– Еще разок? – спросил он как ни в чем не бывало.

– Сначала выигрыш давай, – довольно сказал Ирвин, потирая друг об друга кончики верхних хвостов.

– Да лень вставать, – отмахнулся Янтарный. – Потом, если что, стакан сразу и нацедим. Кстати, а свиток у тебя один?

– Один, – с сожалением ответил дух.

– А на то, где еще четыре взять, сыграем?

– А то ж, – согласился Ирвин. – У меня времени много…

Я попыталась вспомнить, сколько во мне вообще крови. Кажется, литра четыре? Это на сорок партий, значит…

Переглотнула. Поежилась. И промолчала. Вряд Алам будет играть до победного конца… меня. И потом, он же сказал, что неплохо играет?

* * *

Часа четыре спустя я лежала на диванчике в кабинете Янтарного лорда и тянула через соломинку сиропно-сладкий настой с четким привкусом апельсина и бузины. Крововосстанавливающий, надо думать. Все-таки пять полстаканов крови – это немало. Но ведь могло быть и больше, правда?

Аламбер сидел в кресле напротив, закинув длинные ноги на стол, и рассматривал добытый свиток.

Действительно черный, усеянный фиолетовыми закорючками. Не длинный – с мой локоть, наверное. Закорючки ритмично мерцали, а мой декан и мучитель так прямо светился от радости.

– Итого один свиток у нас есть! – возгласил он очевидное. – Ула, ты как?

– Нормально, – пробубнила я. – А за остальными сегодня пойдем? Вообще-то я уже почти все уроки прогуляла.

– Я тебе освобождение на сегодня напишу, – пообещал этот гад. – А пойдем, пожалуй, через пару-тройку дней. Учиться-то все же надо…

А мне вообще-то надо восстановиться!

– Хотя, признаться, на территорию Неблагих идти слегка нервно! – задумчиво проговорил Янтарный.

И почему я слышу в его голосе удовольствие?

Да потому, Ула, что ему нравятся приключения! И чем они сложнее, тем высшему гаду и приятнее.

– Алам… А какое у тебя второе желание?

Конечно, я уже это спрашивала. Но теперь, как ни странно, получила ответ:

– А ты разве не поняла, малышка? Я хочу, чтобы ты расколдовала Проклятый Заповедник!

Всего лишь?! Да без проблем!

Я удержалась от комментария и сделала большой глоток настоя. Только на лице, видимо, что-то отразилось. Огромная радость, ага.

– Но я тебе, конечно, помогу, – утешил высший. – Одна ты не справишься. Нет, как мерцает, а? – восторженно сказал он, потрясая свитком. – Ты посмотри только, Ула! Красиво, правда? А цвет – точно как у глазок Диары Каменной.

Не испытывая ничего, кроме слабого раздражения, я подтвердила:

– Ага…

– Не чешется? – озабоченно спросил Аламбер. – Может, все-таки отловить ее, как думаешь? Недельку-другую посидишь у меня, оп-с – и у нас рожки!

Ведь просто издевается. Не буду реагировать!

– Учиться надо… – откликнулась я.

– Понятное дело. Так по паре часов в день, после занятий. М-м-м?

– Алам, а зачем тебе-то мои рожки?

– Ну как… – Он пожал плечами. – Для полноценности. И потом, если их поскоблить, получим ценный порошочек. Рожки невинной глейстиги – тоже, знаешь, вещь редкая.

Всему есть предел!!!

– Сшар-крагх грыр! – прошипела я, садясь на диване. А потом заорала по-лепреконски: – Лен-н ари прыл! Бер-каон!

Ну и еще немного по-гномьи, пока запас ругательств не иссяк. Очень хотелось врезать по наглой дивной морде, но сил не было.

Когда я выдохлась, Янтарный, внимавший мне молча, ласково спросил:

– Закончила?

– Да, – мрачно огрызнулась я.

– Вот и славно. Кстати, ты мне ночь задолжала, помнишь?

– Помню, – сказала сквозь зубы.

– Давай сегодня?

– Алам… – выдохнула я, зажмурившись от отчаяния. – Я хочу домой! То есть в Академию. Я устала! Понимаешь? УСТАЛА!

– Так ты же все равно не хочешь радостей любви. Или хочешь? – Он прищурил желтые глаза и посмотрел так… зазывно! А не дождешься!

Я яростно замотала головой, показывая, что не хочу.

– Ну вот, – кивнул дивный. – Раз не хочешь эротическую ночь, устроим романтическую. Да, точно. И прямо сегодня.

Вот так вот внезапно? Вот-прям-щас? А если я не готова? Ну, там, темы для бесед не придумала, пару наборов настольных игр не взяла и тому подобное?

– А если я скажу, что твоей сиятельной персоны слишком много для меня на сегодня? – риторически вопросила я, в целом уже представляя, каким будет ответ.

– То я отвечу, что стоит радоваться, что я не попросил провести со мной ночь Дикой Охоты, Холлан-Тайда или еще чего-то настолько же неоднозначного по времени, – не разочаровал меня Янтарный.

– Поняла, – со вздохом кивнула я, и коварно сообщила: – Собирайся!

– Куда? – судя по слегка вытянувшемуся лицу Алама, тот считал, что лишь ему позволено кидать клич на сборы в неведомые ебе… дали.

– По родному холму соскучилась, по маме, – пояснила я. – Тебе же не принципиально где именно устраивать романтическую ночь?

О силы природы и богиня Дану, как же приятно наблюдать безмерное обалдевание на красивом лице высшего лорда!

– Я думал, что мы проведем ее тут, – повел широкими плечами фейри и, лукаво сверкнув колдовскими глазами, промурлыкал: – Ведь только тут ты сможешь смотреть на звезды, лежа на янтарном полу. Только тут к твоим услугам вся магия высшего лорда и его холма… ты ведь знаешь, маленькая глейстига, что у себя дома лорд способен на любое чудо. Все что ты хочешь, моя милая Ула.

Угу. И после сказочной ночки, любования звездами и вкрадчивых нашептываний о моей красоте, я точно окончательно влипну в эти вредные, крайне вредные чувства!

Нет уж! Нет ничего более отрезвляющего, чем незапланированный визит к маме и ночевка под родной крышей. Тут у любого сексуальный аппетит отобьется и расхочется развратничать. Как ни странно, в этом дивные мужчины ничуть не отличаются от смертных.

– Как скажешь! – дивный неприятно удивил меня своей готовностью. – Дай мне полчаса, и я буду в форме! Готов к знакомству с родителями! В конце концов, рано или поздно это должно было случиться?

И отвратительно сияющий Аламбер растворился в воздухе, уже не услышав мою фразу:

– Когда, ну когда ты уже начнешь действовать согласно моим ожиданиям?!

Ну да. Где отторжение в глазах, паника и попытка смыться? Это же всегда работало даже с любителями человеческих девственниц! Или всесильные лорды не боятся сложностей?..

Глава 3

Ночь уже опустилась на холмы в родной долине, но еще не до конца задрапировала небеса темным бархатом. На западе по-прежнему переливалась глубокая лазурь, через которую едва заметно проступали звезды.

Мы шли по дороге среди зарослей вереска, и то там, то тут из них поднимались светлячки, оставляя в воздухе флер серебристой пыльцы.

Я с тоской смотрела на довольного Аламбера. Что-то подсказывало, – это несомненно неспроста.

– Если ты передумала, то можем вернуться, – коварно предложил высший.

Я только гордо задрала голову и двинулась вперед, внутренне уже сожалея о поспешном решении. Ну вот и что я сейчас скажу Лирнестин? Мама здравствуй, давно тебя не видела, соскучилась и решила навестить? Почему с мужиком? Да как-то так сложилось, что о необходимости дочернего визита я вспомнила, когда надо мной нависла угроза романтического свидания.

Что за тип, который за мной вьется? Да так, мой декан, высший лорд и бывшая нянька одного из воплощений королевы Титании. Также именно благодаря ему я и обрела суть глейстиги. В общем, есть за что благодарить и есть чем восхищаться, но сил терпеть уже никаких нет!

Ы-ы-ы-ы…

Родной холм надвигался с неотвратимостью злого рока. Как и всегда, вокруг него вились самые что ни на есть обычные комары, сверкали в траве очень даже волшебные лиргани – мелкие грызуны с крылышками. Они тут были жирненькие и непуганые, потому не взлетали из травы, а лишь разбегались в разные стороны.

Лирнестин запрещала охотиться в пределах своего холма и ручья с маленькой заводью, от которых даже в ночи вкусно тянуло тиной и водной прохладой.

Пока я думала о том, как именно постучать и что конкретно сказать, – судьба все сделала за меня.

Из мглы позади нас выступил силуэт в женском платье, и мелодичный голос протянул:

– Даже высшим лордам нужно спрашивать разрешения, когда они заходят на родовую территорию других фейри. И уж тем более невежливо кутаться в полог невнимания, с которого скатываются как взгляды, так и чары.

Я всем телом повернулась на голос, и щелкнула пальцами, сотворяя магический огонек. Тот, расправив лучики, взлетел над нашими головами, выхватывая из темноты золотые волосы и точеное лицо прекрасной глейстиги. Она стояла в шерстяном платье настолько глубокого синего цвета, что в детстве я спрашивала у матери, как бы и мне отрезать от ночного неба клочок, чтобы сшить себе наряд.

Моя мать и правда была практически совершенством. Красива настолько, что это сделало бы честь и благородным леди.

– Ула! – воскликнула хозяйка холма и метнулась ко мне, заключая в крепкие объятия. – Девочка моя, хорошая моя! Как же я рада!

– Мамочка! – Я закрыла глаза, ощущая, что, как в детстве, все печали и горести словно смывает родниковая вода.

– Я скучала, – шепнула мне на ухо фейри и, отстранившись, метнула настороженный взгляд в сторону высшего лорда, который с интересом наблюдал за картиной нашего воссоединения. – У тебя проблемы?

Ну да, обычно компания высших так или иначе сопряжена с неприятностями.

Достойный драматической сцены момент нарушил Алам, который мелодично рассмеялся и пояснил:

– Вовсе нет, прекрасная Лирнестин. Боюсь, что от знакомства с вашей дочерью проблемы у меня. Но я лишь счастлив подобному разнообразию.

Судя по острому взгляду, глейстига не поверила, но поступила согласно законам гостеприимства.

– Прошу вас стать гостем моего холма, Аламбер Янтарный.

– Мне даже не надо представляться? – с веселым удивлением вскинул бровь дивный.

– Слава о господине Времени летит впереди него, – с каменно невозмутимым лицом проговорила Лирнестин, так что непонятно, комплимент это или прискорбная констатация факта.

К счастью, Алам не стал ставить всех в неудобное положение, вопрошая, какая именно слава впереди него несется, и послушно ступил под своды сида.

Побывав не в одном жилище представителей волшебного народа, я не уставала удивляться тому, насколько было уютно в родном.

– Вы пришли вовремя – я как раз возвращалась с охоты, – глейстига качнула правой рукой, которой за уши держала тушку безвольно обмякшего зайца. – У нас будет жаркое на ужин. Шакен!

Прямо их густой травы пола выскочил старичок-брауни и буркнул:

– Раскричались тут… здесь я хозяйка, здесь!

– У нас гости, – подарила старому ворчуну нежную улыбку хозяйка. – Проводи господина Янтарного в умывальню, а затем к столу?

– Как прикажете госпожа!

– И не шали, – еще одна нежная улыбка.

– Дык я ж не самоубийца, с высшим-то шалить!

– Вот и умница. Ула, поможешь мне с ужином?

– Да, мам. – Я склонила голову и из-под ресниц наблюдала за тем, как Шакен увел Аламбера по одному из боковых коридоров.

– Прекрасно… – Лирнестин скрутила переход прямо в холле и перенесла нас на просторную кухню. К нам бросились мелкие духи и низшие фейри, которые уже давно меня не видели и сейчас норовили не то обнять, не то за волосы подергать и укусить. Почти живность, ничего не поделаешь. Я кого погладила, кого почесала, а кому-то по носу дала, а после повернулась к маме.

– Где бы с ним познакомилась? – оказался первым же вопрос. – И почему он сейчас здесь? Девочка моя, насколько глубоко ты увязла в делах Аламбера Янтарного и, самое главное, в каком качестве?

– Он такой страшный? – пошутила я. – Если да, то в таком случае стоило рассказывать сказки про этого бабайку, а не про других.

– Этот бабайка обладает в целом безобидными странностями, потому и не рассказывала.

Я вспомнила выставку-коллекцию Алама и согласилась, что да, могло бы быть и хуже. К примеру, если бы он увлекался резьбой по кости наивных детишек, как памятная феечка из моего детства.

– Высшие – это всегда плохо. – Лирнестин так сильно стиснула тушку несчастного зайца, что когда опомнилась и разжала пальцы, ее перламутровые ногти окрасились кровью.

– У меня не было других вариантов. Мы познакомились в ночь Холлан-Тайда. Он меня спас. И сейчас… я по-прежнему должна ему два желания, а он не торопится их озвучивать. И вообще хитрый. Исполнение конкретного желания подразумевает под собой помощь в комплексе других мероприятий.

– Долги – это тоже плохо. Но ничего, справимся… А тут он что делает?

– Одна из наших договоренностей – провести вместе ночь. Я полагала, что визит к матери его отпугнет, – со вздохом созналась я и в ответ на скептический взгляд Лирнестин тут же попыталась оправдаться: – Всегда же срабатывало!

– Девочка моя, – в это короткое словосочетание, наполненное нежностью и осуждением к заблудшему чаду, матушка вложила все свое честное мнение о моих умственных способностях. – Помоги мне с ужином.

Лирнестин редко готовила сама, только для особо почетных гостей, так что Аламбер мог бы чувствовать себя польщенным. Мог бы… если бы наверняка не был уверен, что достоин именно такого обхождения.

И у меня даже не получалось фыркнуть в сторону того, что он принимает почитание как должное. Потому что высшие были высшими не только потому, что обладали большей магией. Они в принципе считались существами выше нас.

Надо, кстати, как-нибудь подискутировать с ним на эту тему. Любопытно, что думает Янтарный лорд на тему расслоения общества фейри.

Как всегда, мысли о высоком не задержались в моей голове, когда рядом творилась восхитительная, но куда более приземленная магия кулинарии. На то, как фейри готовят, можно любоваться вечно, даже если ты с ними живешь всю жизнь. Несмотря на обретение дивной сути, меня по-прежнему не отпускало восхищение тем, насколько непринужденно моя мать обходилась как с острым ножом, так и с пикантными специями.

Она отсекла дичи голову, сделала несколько надрезов на шкуре и стащила ее с тела зайца как чулок. Выпотрошила, разделала и отправила в печь, а тушка по пути сама по себе обсыпалась пряностями, солью и обмазалась медом.

Спустя несколько минут блюдо было уже готово.

– Идем? – улыбнулась Лирнестин. – Пора потчевать гостя, не так ли?

Когда мы прошли в парадную столовую холма, то Аламбер уже был там и, сидя за столом, с огромным интересом расспрашивал брауни… про особенности пространственной магии. Какие именно чары тот наложил на подвал, чтобы туда впихнулось больше репы!

– Ула! – Радостный дивный повернулся ко мне, и поделился новостью: – Представляешь, уважаемый брауни не пользуется при накладывании чар математическими расчетами! И неведомым образом у него отлично впихивается невпихуемое, а у меня вот нет.

– Предлагаешь перестать считать? – хмыкнула я, ставя на стол блюдо с печеными яблоками. – Боюсь, тогда твой холм все же треснет по швам, Алам.

– Будет грустно, – совсем уж легкомысленно откликнулся Янтарный.

– Это неправильно – так относиться к своему наследству, – все же не удержалась я от комментария. – Холм, это же нечто… это же часть тебя! С ним нужно аккуратно, бережно, очень нежно.

Все это я впитала от Лирнестин… не с молоком матери, но уж точно с течением воды ее ручьев.

Моя мать очень любила свой холм. Фейри по-разному обретают свое жилье. Кто-то получает в наследство, кто-то привязывает к себе бесхозный сид, если ощущает в нем биение магии. В любом случае твой холм – это что-то гораздо большее, чем просто горка с земляной пещерой под сводами.

Получив ироничный взгляд от Аламбера и одобрительный от матушки, я немного стушевалась, и потупилась. Лирнестин расставила блюда, села и проговорила:

– Думаю, что на семейном ужине нам можно пренебречь манерами и поговорить за едой. Ведь, как понимаю, потом ты уйдешь? – в мягком как глубинное течение голосе девы-фейри звучала такая же глубокая печаль. – Дети так быстро растут. Это оказалось для меня удивительным потрясением.

– Правда? – как ни странно, в ответной фразе Аламбера слышался искренний, жадный интерес, а не дежурная вежливость.

– Лорд Янтарный, сколько значимых событий вы можете вспомнить за последние двадцать лет вашей жизни? – зашла с неожиданной стороны Лирнестин. – Мало, не так ли? А я за два десятилетия пережила столько ярких минут, наполненных самыми разнообразными эмоциями, что дух захватывает. Вот Ула только родилась, и я гадала, что же делать с младенцем, а потом прошло буквально немного времени – и она уже пошла! Великая Дану, за обычным человеческим ребенком не могли уследить все мои слуги вместе взятые! Ула умудрялась от них удрать и влипнуть в приключение.

– Хочу заметить, что эта чудесная способность сохранилась у вашей дочери и по сей день. – Губы Алама дрогнули в едва заметной улыбке.

– Надеюсь, вы этим не злоупотребляете? – нежным голоском поинтересовалась глейстига.

– Что вы, прекрасная Лирнестин… я наслаждаюсь.

Несколько мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза, и я даже не знала то ли радоваться, что после такого приема высший, скорее всего, и правда оставит меня в покое… то ли переживать за матушку! А вдруг Алам обидится? Дивные – крайне непредсказуемые поганцы, могут на пустом месте оскорбиться и потом вдохновенно мстить столетиями.

Месть высшего может быть губительна для простой глейстиги. Пора бы и мне про это вспомнить, не так ли?

– Кхм-кхм! – выразительно откашлялась я и невинно заметила. – Мам, прекрасная зайчатина. Отлично пропеклась.

На меня посмотрели с иронией. Притом оба. Но послушно прокомментировали ужин.

– Ула, расскажи о том, как идет твоя учеба, – поинтересовалась матушка уже после того, как мы разделались с основным блюдом и теперь, не торопясь, потягивали вино, сидя на диванчиках у камина. Я грелась под боком у Лирнестин, а развалившийся напротив Аламбер казался непривычно серьезным и вдумчивым.

– Неплохо, – откашлялась я, мысленно перебирая то, что можно спокойно рассказать матушке.

Так… про тропы, про студентов, про учебу, ну и про мои впечатления от великолепной туате-де-данан например? Никаких Терновых рыцарей и сопутствующих им неприятностей.

– Как там Энирен? Я слышала, что опальный рыцарь вернулся и не скрывает, кому он этим обязан.

Я подавилась вином. Напротив сверкнули золотом еще недавно умиротворенно-темные глаза Янтарного лорда.

– То есть уже вся Волшебная страна в курсе?! – хриплым шепотом спросила я, наконец-то откашлявшись.

– Не вся. – Прохладные пальцы матери коснулись моего лба как раз в том месте, где начали расти рожки. – Просто я достаточно стара для того, чтобы завести много полезных знакомств.

Алам не преминул расшаркаться.

– В случае с фейри я бы сказал «мудра». Возраст тут уже скорее комплимент. Так что там говорит хозяин Светлого Дола?

– О, я думаю, что вы прекрасно это знаете, лорд Янтарный. Ула, девочка моя, хочу заметить, что горда твоими свершениями. Ты умудрилась сделать столько, казалось бы, невозможных вещей, что просто захватывает дух. Не так ли, ваша сиятельность?

Сиятельность явно разделяла мнение Лирнестин, но была совсем чужда ее благого настроя. Хотя держалась просто отлично!

Я бы никогда не поняла, что Алам чем-то недоволен, если бы не знала его чуть ближе, чем моя мать. Хотя фейри такие фейри. Не исключено, что Аламу просто нравится играть своими же эмоциями. Ревность, конкуренция, что может быть увлекательнее?

Разговор вилял то в одну, то в другую сторону, и спустя какое-то время я с удивлением поняла, что не остаюсь за бортом этой беседы, как обычно случалось раньше. Все же когда завуалированно спорят двое гораздо более зрелых, чем ты, существа, то невольно отступаешь и начинаешь наблюдать.

Но сегодня все действительно было иначе, и я заслуженно собой возгордилась!

– Время позднее, а на ночь решительно претендовал лорд Янтарный, и будет преступлением лишать его законного времени, – внезапно решила Лирнестин едва ли не посреди разговора о том, по каким именно тропам лучше идти до Вороньего Мыса. – Ула, свой долг будешь отдавать под сводами моего холма?

Ы-ы-ы-ы… а я наивно рассчитывала, что матушка меня прикроет и до утра будет вешать лапшу на длинные и весьма для этого удобные ушки Алама.

* * *

Пока я вела Аламбера по коридорам родного холма, то успела три раза перекипеть самыми разнообразными эмоциями, направленными на… Лирнестин.

Наверное, я ожидала, что мать, как в детстве, бросится на мою защиту и спасет от плохого дяденьки. Но все же стоит учитывать, что я уже не маленькая девочка и связана с «дяденькой» вполне взрослыми обязательствами.

Лирнестин в первую очередь фейри. Возврат долга для нее священен. Да и я не собиралась увиливать, просто хотела провести эту ночь в более комфортной обстановке. И за то, что мне это позволили, кстати, тоже неплохо бы быть благодарной…

– Спасибо, – на выдохе проговорила я, чуть замедлив шаг и дождавшись, пока мы с Аламом поравняемся.

– За что именно? – спокойно спросил высший.

– За то, что позволил прийти сюда.

Ответом мне был лишь легкий смех и совсем непонятная фраза:

– Ты даже себе не представляешь, до каких пределов может дойти мое попустительство в твоем случае… Ула, дочь Лирнестин.

Я очень обрадовалась тому, что мы наконец-то достигли круглых дверей в гостевые апартаменты. И не просто в гостевые, а в самые роскошные. Вообще, судя по наблюдениям, в холме любого фейри, пусть это даже будет нора брауни или вообще хобгоблина, обязательно есть комнаты, в которые не стыдно и короля поселить, не говоря уже о высшем аристократе.

Обычай, появившийся в те времена, когда Титания и Оберон активно странствовали по волшебным землям. Были ночи, когда в дверь могла постучать даже величественная и злая королева Мэб…

Когда-то раньше, когда короли и королевы были к нам чуть ближе. Теперь они так же далеки, как боги. Рядовой фейри может не увидеть Титанию ни разу в жизни, а ведь раньше она постоянно странствовала со свитой… А я ее видела. И ведь этим нужно гордиться, правильно?

– Миленько. – Аламбер вышел в центр комнаты и осмотрелся. – Несколько пафосно, на мой взгляд, но миленько. Тебе нужно сходить за вещами или ты уже не стесняешься?

Я уже шагнула в сторону дверей и от души рассчитывала смыться, но так и замерла с занесенной над порогом ногой.

– В смысле?

– В прямом. Ночь еще не кончилась.

Дверь сама собой захлопнулась перед моим носом, а на плечи легли теплые руки внезапно оказавшегося за моей спиной мужчины.

– Отважные девочки не сбегают посреди настолько интересной затеи, – как натуральный кот промурлыкал Алам мне на ушко. – Отважные девочки поворачиваются к дяденькам и спрашивают: «А чем мы сейчас будем заниматься?»

И что я сделала? Конечно же, я повернулась и спросила:

– Ну и чем мы сейчас будем заниматься?

– Прелесть какая, – натурально умилился Алам. – Спать мы будем, Ула. И разговаривать… например о звездах. Если я не ошибаюсь, мы сейчас в вершине сида, верно? Попросишь его?

– Но… – Я, не удержавшись, покосилась на огромную кровать. Настолько здоровенную, что на нее действительно можно было уложить правящую чету вместе с придворными!

– Тебе не в чем спать? – тотчас предупредительно поинтересовался Аламбер. Тут же щелкнул пальцами, и на нас упали тончайшие вещицы. Стекли на пол словно водный шелк, искрясь в свете ламп лунным светом. – Держи. Все для тебя, козочка.

Я проглотила «козочку». Сказала спасибо, сгребла вещицы и рванула в ванную переодеваться, под тихий смех Аламбера и фразу:

– Все же до сих пор стеснительная. Прекрасный, невыносимо милый рудимент этот твой стыд, детка.

Уже в ванной комнате я рассмотрела то, что ниспослала мне судьбинушка в лице Алама. Оная весьма расщедрилась! К счастью, одежка не напоминала вещицы из категории «надеть, чтобы сняли». Сорочка и панталончики. Выглядят мило и даже прилично!

Я стянула одежду, облачилась в мягкую ткань и, задумчиво переступив копытцами по мрамору пола… решилась. Спустя миг ступни обожгло холодом, и я выпрыгнула из комнатки, на сей раз действительно как самая натуральная коза!

– Ого! – оценил сей кульбит босой, стоящий у кровати Алам, который, кстати, пока и не подумал начать разоблачаться. Я испытала легкое разочарование, которое тотчас беспощадно заткнула.

– Я сплю в человеческом виде, – со вздохом пояснила в ответ и, перебежав по деревянному полу, села на край кровати.

Было дико неловко.

Оттого, как потускнели магические светильники, погружая комнату в полумрак, от этой нежданной-негаданной близости с высшим, оттого… что он решительно снял рубашку!!! Сейчас вот совсем не по себе стало!

– Малышка, неужели ты думаешь, что я сплю в одежде? – усмехнулся уголком губ мужчина и бросил рубашку на кресло возле постели. Я с повышенным вниманием проследила ее полет.

Да, это далеко не первый раз, когда я увижу его без одежды, но раньше у нас как-то были оправдывающие этот разврат моменты вроде великой цели. Что не просто так голышом бегаем, а по конкретному поводу! Уважительная причина!

А сейчас… сейчас фейри снимал с себя штаны, и я не знала, куда деть глаза. А вот сами глазоньки очень даже знали, на что они хотят смотреть, потому нагло уставились на Янтарного, не собираясь пропускать ничегошеньки из представления!

Разоблачался он… великолепно. Быстро, грациозно, без ненужного самолюбования. Раньше передо мной раздевался только один фейри, в попытке перейти к личным отношениям, местный сатирчик, но делал он это… слишком напоказ.

Совершенно обнаженный Аламбер растянулся на постели рядом со мной и спокойным, даже деловитым голосом напомнил:

– Холм.

Я покраснела, потому как за стриптизом забыла о просьбе и, коснувшись стены, мысленно обратилась к полуразумной сущности сида. Она откликнулась и кольнула мои пальцы вопросительным импульсом.

Услышав просьбу, холм какое-то время не отзывался, а потом… потом мы увидели звезды.

Казалось, что потолок состоял из прозрачной сферы, на которую кто-то набросал земли, и теперь она осыпалась в разные стороны, открывая вид на бескрайнее антрацитовое небо, усыпанное искрами.

– Чудесно, просто чудесно. Ложись, Ула…

Я осторожно, на выдохе, опустилась на постель рядом с Янтарным. Мысли стали короткими и рваными. Небо сверху, мужчина рядом… горячие пальцы на моей руке.

На руке очень глупой и забывчивой глейстиги. Потому что мы не уточняли, как именно пройдет обещанная ночь. Например, он мог бы научить меня играть в шакрих… или собирать со мной на пару ягоды остролиста… Но глупая глейстига в моем лице ни о чем не жалела.

– Расскажи мне, – вдруг тихо попросил Аламбер, кончиками пальцев скользя от запястья вниз. Нарисовал круг в центре расслабленной ладони и не торопясь пересчитал мои пальцы, задерживаясь на самых нежных местечках. Великая богиня, я и не знала, что на фалангах может быть столько невероятно чувствительных зон. Мозг туманился, а ведь мужчина едва-едва меня касался.

– Что рассказать?

– О своих мыслях. О своих планах. О своих чувствах. Чего ты хочешь от своей бессмертной жизни, маленькая глейстига?

Вопрос оказался неожиданно сложным. Настолько, что размышления меня захватили и я даже почти не обратила внимания на то, что фейри переплел наши пальцы, лишь сжала его руку в ответ. А потом проговорила:

– Не знаю. Понимаешь, всю мою сознательную жизнь… – Я задержала дыхание, а потом уточнила: – Всю мою человеческую жизнь… передо мной была цель. Огромная, великая, практически невыполнимая. И я настолько увлеклась ее достижением, что немного растерялась, когда мечта сбылась. Вдобавок по пути к ее исполнению я встретила тебя. И в моей жизни впервые появился кто-то…

– Настолько красивый? – тотчас деловито поинтересовался высший с отчетливо слышимой иронией.

– Нет, – с усмешкой ответила я.

– Практически оскорбление, но ладно. Неужели настолько могущественный?

– Пока в нашем мире существуют короли, королевы и туате-де-данан, мне кажется, называть высшего, сколь бы умел он ни был, «самым могущественным» – очень неосмотрительно.

– Ох, сложно с тобой, Ула. Так может быть, я был самым умным? Ну хотя бы.

Вообще да. Какие он читает лекции – ум-м-м!

– Ты несомненно очень умный, – с улыбкой отозвалась я, рассматривая яркое звездное полотно над головой. Звезды были такими далекими и холодными, а вот лежащий рядом Алам был возмутительно близок… и горяч настолько, что это чувствовалось даже через то небольшое расстояние, что оставалось между нашими телами. – Но я, скорее, о другом. Впервые встретился кто-то, настолько со мной не считающийся. В местных холмах Лирнестин хоть и не высшая, но достаточно старая и опытная фейри, чтобы с ней считались многие. А я – ее дочь и воспитанница. Потому и…

Замолчала, не зная, что еще добавить, и мысленно досадуя на себя: снова запуталась и не смогла донести свою мысль красиво и гладко. Ничего, у меня будет еще много столетий на то, чтобы поупражняться в ораторском искусстве.

– Потому привыкла к определенному статусу и обращению, – проговорил Алам. – Понимаю тебя.

– Действительно? – откровенно удивилась я.

– Действительно. – Он выдернул пальцы из моей расслабленной хватки, ладонь обдало холодом, и я почувствовала пустоту и мимолетное разочарование. Очень мимолетное, потому как фейри перевернулся на живот и, опершись на локти, продолжил рассказ: – Мы все заложники стереотипов.

– И в чем заключаются твои?

Я повернула голову, глядя на такого близкого, такого невообразимо притягательного сейчас высшего. Его и так безупречные черты в лунном свете казались еще идеальнее, а в волосах танцевали серебристые искры светил.

– В том, что я закостенел в них, словно попал в собственную янтарную ловушку, – голос Алама нырнул к самым низким тональностям баритона. – Стал холоден и скучен как та застывшая смола, в которой изучены уже все мошки и все песчинки. Считается, что каждая личность – бесценный камень. Но за столетия ты настолько изучишь все свои грани, что скользишь по ним уже по привычке. Все, что ты слышала в Академии про меня, – совершеннейшая правда.

Ы-ы-ы…

Так он в курсе слухов про импотенцию? И вот так просто признается? Или я зря шутила насчет того, что в следующий раз надо предупреждать, что момент уникальный и им следует пользоваться?

Дошутилась, Ула!

Несколько мгновений мы пристально смотрели друг другу в глаза. Я краснела, а вот Алам с огромным интересом за этим наблюдал.

– Прям все-все правда? – наконец-то осторожно поинтересовалась я.

Он несколько секунд глядел на меня все с тем же выражением, а потом вдруг хмыкнул, и внезапно мир перевернулся. Вернее, это я перевернулась, и теперь не Аламбер нависал над моим тельцем, а я над ним. Смотреть на фейри сверху вниз оказалось удивительно захватывающе.

– Ула-а-а, – с какой-то странной нежностью в интонациях протянул он, запуская пальцы в мои волосы и массируя кожу головы. Когда чуткие подушечки добрались до рожек, я прерывисто выдохнула, вызвав довольный прищур высшего… а потом он убрал руки. Да! Вот так вот совершенно подло убрал руки и проговорил:

– У меня все в порядке по мужской части. Но я действительно… зануда. Долгие годы был одержим лишь своим предметом и коллекцией. Мне были интересны лишь тропы и новые экспонаты. Что касается плотской любви, к которой не теряют интерес даже самые древние… Женщины, мужчины, твари всякие… что я там не видел?

– Мужчины, твари? – пискнула я не зная, какой их этих фактов больше меня потряс.

– Ох, испорченная девочка, – укоризненно цокнул языком Алам. – И вообще с тобой сложно, маленькая. Ты слишком… слишком маленькая. Я уже полчаса стараюсь тебе сказать, что ты для меня особенная.

Сказал. Сказал, но словно прочитал заклятие, и на комнату упала абсолютная тишина. Я пялилась на него совиными глазами и не могла понять, как реагировать.

В душе поочередно поднимались волны самых разнообразных эмоций, и я никак не могла найти в себе сил отдаться на волю этому шторму. Я ведь глейстига – водное существо. Как волна может меня убить?

К счастью, Янтарный Лорд действительно был древним и мудрым. Он притянул меня ближе к себе, заставив уткнуться носом в изгиб между шеей и плечом, и погладил по волосам.

Он просто поделился со мной тем, что думает. Поставил в известность и ничего не просил взамен прямо сейчас.

А я лежала, вдыхала невероятно будоражащий запах его тела и отчаянно сожалела… что я не могу, как любая фейри, просто потянуться навстречу и закончить эту ночь совсем иначе.

Будь на моем месте другая глейстига, то сейчас на этой самой кровати два обнаженных тела переплетались бы в древнейшем танце.

Будь на моем месте другая волшебная девушка, она оказалась бы счастлива, если бы один из высших предложил ей провести вместе ночь.

Но я по-прежнему слишком человек. Меня накрывает пробуждающейся чувственностью, но зная, что потом мне с Аламом неизбежно общаться… отдаться на волю момента не получается.

– Человек… действительно слишком человек, – словно озвучивая мои мысли, грустно шепнул Аламбер и, повернув голову, коснулся губами виска. – Спи, моя прелесть.

А уснула я далеко не сразу.

Это была длинная, очень длинная и бесконечно нежная ночь, не окрашенная даже искрой плотской страсти. Просто он гладил меня по спине, пока я не успокоилась. Просто чертил кончиками пальцев замысловатые узоры на открытых участках тела. Просто я, осмелев, впервые скользила руками по его лицу, изучая его словно слепая.

Ночь была милосердна и давала мне эту иллюзию.

Глава 4

Следующей ночью, тоже длинной, но вовсе не нежной и не милосердной, я лежала на кровати в своей комнате и продолжала то, чем занималась с самого утра: лишала себя иллюзий.

В общем-то, это занятие стало уже привычным, и мысли текли по накатанной дорожке. Той самой, над которой маячила надпись крупными буквами: «Ула, от тебя нет никакого проку!» Но сегодня эту надпись как минимум наполовину закрывала другая. Поменьше, но зато поярче: «Ула, ты особенная! Ты особенная для Аламбера Янтарного!»

Я – особенная.

Ну да, я знаю, что это и правда так. Немногим смертным удавалось обрести суть фейри. Немногим девственницам удавалось отказать дивному лорду. Ну а девственная фейри – это вообще нонсенс. Тем более если опять же отказала…

Я – самая обыкновенная дурочка, и с этим тоже не поспоришь. Поверить высшему, утверждающему, что ты особенная ДЛЯ НЕГО… Ну, не я первая, не я последняя.

А все-таки приятно было услышать такое! И именно потому выкинуть из головы слова Алама не получалось. Вдруг это вовсе не ложь? Только вот чем я могу быть особенна для Янтарного лорда? Декана Академии Западного леса, Повелителя древней Смолы и как там дальше… Совсем не юного, могущественного и так далее, и все прочее…

Конечно, в придачу ко всем моим выдающимся достоинствам я еще и ужасно талантлива. Вот только таких талантливых в Академии – целая толпа. На любой вкус причем. А что выделяет именно меня?

Хорошо, пусть Аламбер наврал не обманывая, благо он в этом хорош как и любой дивный. Непонятно зачем, я и так с ним связана намертво, пока не выполню желания и не доучусь. Хотя он мог просто развлекаться. Фейри склонны к самым невообразимым развлечениям. Мама мне рассказывала, как один сильф со страстью помогал строить муравейники, да не абы как, а уменьшившись до муравьиных размеров и работая наравне с ними… В сравнении с этим Алама сложно назвать даже оригинальным!

Но почему-то мне ужасно хотелось действительно стать для него особенной. Не глупой маленькой козочкой, которая постоянно вляпывается в проблемы, и не ценным «ингредиентом» для сделок. Ведь на самом деле желания Янтарного исполняю не я – а он сам, так или иначе меня используя.

Хотя к королеве Благого Двора я ходила самостоятельно и, заметим, очень удачно!

Я села, поджав под себя ноги, сплела пальцы под подбородком и задумчиво уставилась на картину, висевшую напротив кровати.

Картина была обычным натюрмортом. Ну как обычным… Красивое фарфоровое блюдо с отборной клубникой, рядом стакан, полный прозрачной мерцающей жидкости. Раз в полминуты из блюда неторопливо вылетала ягодка, плюхалась в стакан и исчезала там.

Картину я притащила сегодня утром из родного холма. Мамин подарок на пятилетие, очень полезный: когда я не могла заснуть, считала клубничины. Да и для размышлений, требующих сосредоточенности, натюрморт оказался просто незаменим.

Вот и сейчас, глядя на медленный полет ягод и мерцание неизвестного напитка, я собирала смутные идеи в одно, вполне реальное решение.

Итак. Чтобы расколдовать Проклятый Заповедник, нужно пять черных свитков. Один мы с Аламбером уже добыли. Оценим наше деяние по справедливости: сработали пятьдесят на пятьдесят. Без меня Ирвин ничего бы ему не рассказал и не дал. Без Алама я бы к этой каменной морде не попала.

Остается четыре свитка. И если два из них добуду я…

* * *

Разнообразные знакомства – это очень полезно. И в обычном мире, и в волшебном. Главное – не стесняться ими пользоваться.

А у меня, всей из себя особенной глейстиги, знакомства имелись даже в Неблагом Дворе.

Хорошо, одно знакомство. И не так чтобы тесное. Но для сделки оно точно годилось, и расплачиваться я собиралась вовсе не кровью. В конце концов, это слишком элементарно!

Потому ранним утром я ползала на коленках у зачарованного родника в Западном лесу, разыскивая путеводные граниты Диары Каменной. Те, что она дала мне, отобрал Янтарный, но три штуки остались валяться здесь, и до сегодняшней ночи я о них и не вспоминала. Хорошо, что у предметов, принадлежащих Неблагой леди, сильный магический фон.

Тропа, конечно, была закрыта, только для страшно талантливой глейстиги это вовсе не проблема. И скоро я стояла у родника размером побольше, среди буковых деревьев, около знакомого плоского камня. Куда и положила составленную ночью записку:

«Предлагаю сделку. Встречаемся у камня на грани заката. Дело касается тернового куста».

Не то чтобы я так уж много знала о психологии влюбленных. И не то чтобы верила в их постоянство. Но в данном конкретном случае можно было не сомневаться: Диара придет. Если женщина, будь она хоть смертная пастушка, хоть лиса-оборотень, хоть высшая леди, сто лет страдала по погибшему рыцарю… Если не сдержала эмоций, когда он воскрес и немедленно ей изменил… Она придет к сопернице.

Ну а если до сих пор не попыталась эту самую соперницу убить, то и теперь вряд ли станет.

Пары в Академии я отсидела с большим трудом, и мою рассеянность отметили даже преподаватели. Особенно любимый декан на последнем занятии.

Занятие было практическое, и во время исполнения лабораторной работы по открытию Морозных троп, на меня косились сразу с двух сторон.

Во-первых, Селькан, страшно обиженный за то, что я его бросила в зимнем лесочке, так и не собрав еловые иголки. Точнее, иголки-то я собрала, но вот мешочек остался там, в снегу. А кто бы на моем месте о нем вспомнил? Когда тебя целует высший лорд фейри, можно вообще все на свете забыть, причем некоторые забывают навсегда…

Во-вторых, на мою работу то и дело поглядывал тот самый высший лорд в лице нашего декана. Очень внимательно так поглядывал. Как будто подозревал, что я решила изменить предложенную рецептуру, добавив туда собственной кровушки или еще чего эксклюзивного.

А в конце пары, устроив очередной концерт по поводу моей неготовности к лабораторной, велел задержаться.

– Ну что? – хмуро осведомилась я, когда за надутым спригганом и остальными однокурсниками закрылась дверь аудитории.

– Мне нужно отлучиться дня на четыре, – без предисловий заявил Алам.

Как удачно!

– Надеюсь, это время ты посвятишь учебе и ни шагу из Академии не сделаешь.

Вот с чего он взял, что я куда-то собираюсь?!

– Если только за еловыми иголками, – буркнула я.

И выслушала целую лекцию о необходимости соблюдать местные правила, не ввязывать в свои безобразия однокурсников, уделять больше времени теории и не списывать конспекты лекций, а присутствовать на таковых и конспектировать самостоятельно. Как будто я прогуливала по своей вине и не вместе с одним из преподавателей!

Впрочем, такой Аламбер был гораздо привычнее того, что провел ночь в доме моей матери и гладил мне спинку под романтическим звездным куполом.

– Алам, я здесь, чтобы учиться! – проникновенно заверила я, когда мой декан выдохся. – Только иногда приходится исполнять желания одного высшего лорда. Но ты же понимаешь, что я не могу ему отказать? Долг жизни!

– Отработаешь пять рецептур до послезавтра, – гнусно усмехнулся этот гад. – В счет учебного долга. А не отработаешь – напишу докладную ректору.

– Ты милый, – вздохнула я. Без лишней покорности. С нужной долей сарказма. И губы надула, всячески демонстрируя, как оскорблена несправедливостью.

Кажется, мне поверили. Даже снисходительно потрепали по голове, отпуская.

Я была почти уверена, что Аламбер отправится разыскивать очередной черный свиток – или сведения о том, как его добыть.

Ну и тебе, Ула, наконец-то можно попробовать воплотить собственные идеи поиска.

Час спустя я снова стояла у плоского камня в неведомом мне месте, а на камне сидела, нахохлившись, птичка с человеческим личиком. Не знаю, что именно она ожидала увидеть, но разглядывала меня довольно долго. И обернулась девушкой, только удостоверившись в чем-то… А может быть, ждала, что я буду ее приветствовать.

Ради меня она не стала надевать красивое платье и принимать истинный облик. Все те же штаны с курткой и обычное лицо с курносым профилем. Правда, ее фиолетовые глазищи полыхали неприкрытой злобой.

– Чего ты хочешь, глейстига? – Пухлые губы, выплюнув вопрос, сложились в узкую линию. – Говори быстро, у меня нет времени на тебя!

А вот меня мама хорошо воспитала!

– Добрый вечер, леди Диара, – ровно сказала я. – Благодарю, что согласились на встречу. Думаю, она выгодна нам обеим.

Она резким движением отбросила со лба синие кудряшки и процедила:

– До чего же ты наглая…

Это я наглая?! Вот прав был Алам – паршивое знакомство! Ладно, у меня тоже нет желания вести светские беседы.

– Я готова отказаться от будущей помолвки с Эниреном, – сказала, внимательно наблюдая за Каменной леди.

– Это я уже слышала, – скривилась фейри. – Поверить в это может только законченный идиот. Понимаю, что ты пытаешься наладить со мной отношения, глейстига. Но зачем? Да и еще путем такой глупой лжи.

– Но я не лгу. Господин Светлого Дола в качестве мужа мне не нужен. В качестве жениха или любовника – тоже, – добавила на всякий случай.

– И в каком же тогда качестве он тебе нужен? – высокомерно осведомилась Диара.

– Да ни в каком! – уверила я. – Но чтобы вы были спокойны, хочу предложить сделку. Я поклянусь, что никогда не выйду за Энирена замуж и никогда не стану его любовницей. А от вас за это хочу получить один ценный артефакт.

Лицо Каменной леди нужно было видеть! Только очень быстро, потому что откровенным счастьем оно осветилось буквально на миг. И тут же обрело выражение деловой задумчивости. Слегка фальшивое.

– Но у него перед тобой долг жизни, – напомнила она.

– Этот вопрос я тоже собираюсь решить в ближайшее время, – кивнула я.

– Да? – совершенно по-детски спросила Диара. Тряхнула головой, разметав копну своих кудрей, и спрыгнула с камня. – Тогда… Хорошо, я согласна на сделку.

Даже не спросив, какой именно артефакт мне нужен?

Страшная все-таки штука – любовь… Никогда, никогда не буду влюбляться!!!

И ведь кстати, совершенно не факт, что Терновый рыцарь за минувшие сто лет не растерял нежные чувства к фейри, из-за которой, собственно, и был распят…

Так, Ула, ты не о том думаешь!

– Мне нужен один из черных свитков, тот, что находится на территории Неблагого Двора. В течение двух-трех дней, – сказала я, и Диара длинно присвистнула. Похоже, ее мама воспитанием дочки не заботилась вовсе. Или темные все такие?

Ну или свиток лежит в прикроватной тумбочке королевы Мэб. Тогда, понятно, кто угодно засвистит…

– А ты не размениваешься на мелочи, маленькая глейстига… – протянула дивная и повторилась: – Хорошо-о-о… Конечно, обмен нельзя назвать равноценным, но пусть будет так.

Фух. Значит, знает, где добыть! Только вот интересно…

– Надеюсь, вам за это ничего не будет? – Глупый вопрос, но не спросить я не могла.

Диара рассмеялась.

– Это уже не твое дело, девочка! Ты готова заключить официальный договор?

– Да, разумеется.

И из земли, заключая нас в круг, взметнулись синие молнии. Они были ничуть не похожи на золотистое кружево Аламбера, но сомнений не возникало: скоро мы обе оказались в коконе мерцающей паутины договора.

– …и клятва нерушима, неоспорима и не имеет дверей, ни явных, ни тайных…

Эхом повторив за Диарой заключительные слова, я наблюдала, как она рисует между нами сложный знак, и думала, что мне еще очень многому нужно научиться. Например, настолько же легко, небрежно чертить символы сложнейших заклятий.

Жаль, что нельзя научиться любить. Вот так, как эта дивная – безоглядно, без надежды, всем сердцем… Хотя нет. Так – совсем не хочется! Но пусть ей повезет, честное слово, она заслужила. Сердце у нее ничуть не каменное.

Когда дивная уже шагнула к камню, я не удержалась от еще одного вопроса.

– Диара… А можно узнать?..

– Что? – Она остановилась. Спиной ко мне, и из рукавов куртки уже торчали не руки, а кончики крыльев.

– Я слышала, что Энирен написал вам стихи, за что и был… наказан. Потому что до этого вы наслали на нашу королеву проклятие. Это правда?

Каменная леди обернулась и сверкнула своими бездонными глазами. В них было… торжество.

– О нет, девочка. Все случилось ровно наоборот. Разве ты не знаешь, что рыцари дини-ши, свита Титании, не имеют права жениться? А Энирен умолял ее разрешить. Королева Мэб дала согласие на наш брак, ей было наплевать. Даже лестно, что один из рыцарей Благого Двора потерял разум из-за Неблагой леди. А вот Титания… Она сочла его любовь изменой. И в каком-то смысле это действительно так.

– То есть не было никакого проклятия?

– Было, – нежно сказала Диара и прижмурилась. С таким выражением лица, словно вспоминала что-то очень хорошее, приятное. – Когда Энирена… казнили, я сумела сделать так, что ваша королева покрылась гнойными прыщами. С головы до ног. И лучшие лекари, сильнейшие маги, даже сам Оберон – они бились с ее бедой тринадцать лет. Не так и много, но это позволило мне пережить первые, самые страшные годы.

Я только и смогла, что несколько раз хлопнуть в ладоши, выражая свой безмерный восторг.

– До встречи через три дня, глейстига Ула. И помни: теперь эта тропа открыта для тебя всегда. От родника до родника. Понадобится проклясть кого – обращайся. Научу!

Дивная подмигнула мне, обернулась птичкой и вспорхнула в небо.

* * *

Обратная тропа словно сама кинулась под ноги и без каких-либо усилий вывела меня в академический лес. Она петляла между вечнозеленых хвойных и то выводила в перелесок, ярко раскрашенный всеми осенними красками, то обрывалась прямо посреди поляны с летним разнотравьем. Я переступила копытцами, глядя на резко закончившуюся, словно обрезанную дорожку. Глубоко вдохнула, ощущая манящий запах земляники и… счастье. То самое, чистое, как родниковая вода в ручьях Лирнестин, и сладкое, как и все воспоминания о детстве.

Прыжок! Прыжок! И еще один прыжок, вперед через лес, и уже все равно – лежит под твоими ногами волшебная тропа или нет!

Не знаю, сколько я так носилась, дав волю чему-то несоизмеримо простому и прекрасному на дне моей души, но закончилось это весьма неожиданно.

Я вылетела на поляну прямо перед высоким, статным фейри. Он склонил голову набок, с легким удивлением обозревая мой расхристанный вид и раскрасневшиеся щеки, но лишь улыбнулся.

– Здравствуй, глейстига Ула, дочь Лирнестин.

Я, затаив дыхание, пялилась на преподавателя по боевым искусствам, но смогла из себя выдавить только ответное «Здравствуйте». Тем более что даже если я знаю, кто он, – могу обращаться по общепринятому имени лишь после того, как его назовут конкретно мне. Дивный мягко рассмеялся и представился:

– Риэллин Священный Лук. Преподаватель боевых плетений на старших курсах. Чуть позже мы с тобой, ученица, несомненно, познакомимся ближе.

Вот как у дивных получается совершенно невинную фразу говорить абсолютно нормальным голосом, а за этим почему-то все равно мерещатся всякие непотребства?!

Но к счастью, закаленная шуточками Алама, я в этот раз даже не покраснела.

– Рада приветствовать высокого лорда.

– На ближайшее время я буду заменять декана факультета Дальних Путей, – выдал оный лорд вежливую, но совершенно не нужную информацию.

– Понятно… это очень хорошо, – кивнула я, чтобы хоть что-то ответить, а после поспешно извинилась и сделала ноги под насмешливым взглядом препода по боевке.

Ну что поделать, я не заводной огненный гномик, мне с ним в кустах зажигать не о чем!

Да и ни с кем другим тоже… Ни времени нет, ни желания.

А ведь мог же, мог мне встретиться какой-нибудь другой высший лорд, а не Аламбер Янтарный! Какой-нибудь попроще… Ну хотя бы тот мальчик, как же его зовут… Гелиовиль, точно! Хотя нет, он ведь дини-ши, рыцарь Благой королевы, а значит, не может жениться…

Поймав себя на этой мысли, я замерла с открытым ртом в двух шагах от своей комнаты в общежитии.

Так, стоп. При чем тут вообще женитьба? И как к данной теме относятся высшие лорды?! У меня и мысли об этом нет! То есть только что появилась… Видимо, навеянная рассказом Каменной леди о ее несостоявшемся браке.

Внимательно прислушавшись к себе, я поняла, что замуж вовсе не хочу, и облегченно вздохнула. Да и в любом случае, даже если я вдруг воспылаю желанием провести всю жизнь рядом с Янтарным лордом, это никогда не сбудется. Во-первых, ему это точно не нужно, а во-вторых, кто я и кто он?

Так что, Ула, главное – не воспылать! Тем более ведь сам Алам не попытался воспользоваться даже проведенной рядом ночью.

Я вдруг отчетливо поняла, что если бы он захотел… я бы не сопротивлялась. И что это значит?

Да ничего! Ничего, кроме того, что я хочу избавиться от дурацкой девственности! Вполне достаточно других особенностей, эта – не нужна. Одни неприятности от нее. По крайней мере, лично для меня.

А может, Янтарный до сих пор обижен моим отказом? Ну тогда, на полянке в кленовом лесу… Он ведь всерьез пытался… Или просто проверял что-то? И какая мне разница, собственно?

Я наконец дошла до своей комнаты, не останавливаясь, отправилась в ванную и сунула голову под ледяную воду. Высушилась заклинанием и принялась собирать вещи, необходимые для следующей встречи.

И ни секунды не думала о том, что затеваю второе за день приключение исключительно для того, чтобы доказать Янтарному лорду свою особенность и самодостаточность.

Да сейчас это и не приключение вовсе. Вряд ли можно считать приключением встречу с собственным должником. К тому же, в отличие от Диары Каменной, он никакой опасности для меня не представляет. Разве что вот хочет жениться…

Но это мы поправим.

* * *

Строить тропу к знакомому тебе существу – достаточно просто. Особенно если с существом тебя связывает долг жизни. А уж если хватило ума прихватить с места воскрешения терновую веточку – вообще никаких проблем.

Три ягоды бузины в ряд, между ними два кофейных зернышка, набросить легкое плетение и посыпать листом терновника, растертым в пальцах.

– Путь безымянный, безместный, безвременный, обрети себя и выведи меня к Алам…

Ой!

Я со злости топнула ногой, едва не попав в задрожавшую, еще безликую туманную дорожку.

– К Энирену, господину Светлого Дола!

Строить именную тропу к собственному должнику без предупреждения – еще и бестактно. Но это я поняла с опозданием. С другой стороны, сказала бы – в Светлый Дол, так и вышла бы где-то в нем, а каких он размеров, вообще не представляю. В сид Тернового? Там может быть и защита, и охрана, а зачем мне это?

К фоморам тактичность.

Тем более что именная тропа срабатывает мгновенно, без необходимости по ней именно идти.

Шаг – и я уже стою в огромном зале, а навстречу мне, широко и быстро ступая, идет прекрасный лорд фейри, и закатное солнце озаряет гриву его золотых волос, а сам он озаряет меня яркой зеленью глаз. И лицо светится восторгом, а стройная фигура гибко склоняется в приветствии.

Спасибо, что на этот раз он одет. А то бы точно ослепла от неземной красы. Одежда, правда, так себе в плане обнаженности – полупрозрачная белая туника и такие же штаны в обтяжку, м-да…

И почему я не обмираю от восторга при виде высших лордов? Может, это действительно какая-то болезнь? Или очередная особенность…

Терновый рыцарь мягко и изящно опустился передо мной на одно колено.

– Добра и света тебе, глейстига Ула из долины Голубых озер. Как же я счастлив видеть тебя вновь! Позволь мне выразить безмерную благодарность всем богам за то, что привели тебя сюда…

– Светлейший Энирен, простите, что я без предупреждения…

Зря это я.

Терновый немедленно рассыпался в уверениях, что рад, польщен, ждал встречи и я могу в любой момент… бла-бла-бла…

Уже на второй фразе потеряв интерес к его витиеватой речи, я перестала слушать. Кивала в подобающих местах и украдкой разглядывала обстановку.

А ничего так живет господин Светлого Дола. С размахом! За окном просматривался бескрайний и очень ухоженный парк, в зале вполне можно было принимать королей обоих Дворов. Причем не то чтобы помпезно роскошный интерьер, а очень даже все изящно и стильно. Прямо как на картинках из жизни высших лордов… У Алама все куда проще! И уютнее, кстати. Его холм – обжитой, явно любимый и с любовью обставленный, каждая вещь, будь то кресло или статуэтка, выбраны с конкретной целью.

С другой стороны, если пролежать сто лет распятым на каменной плите, а потом побегать по лесу в виде тернового куста… может, и захочется роскоши и простора.

– … видеть мою нареченную в моем родовом сиде…

Так, что-то я отвлеклась не по делу. Надеюсь, не кивнула там, где не надо?!

– Вот я к вам как раз по этому вопросу, Энирен! – сказала поспешно.

Мой должник одарил меня улыбкой. Широкой-широкой, счастливой-счастливой. Слишком счастливой, я бы сказала. Почему-то сразу представился кельпи в своем водяном облике – с распахнутой пастью и точно знающий, что вместо сытного обеда в эту пасть летит горный еж с ядовитыми иголками…

Передернувшись от такого видения, я отступила на шажок от восторженного «жениха» и убедительно сказала:

– Господин Светлого Дола, мы с вами еще не помолвлены.

– Но ведь ты обдумала мое предложение, Ула, дочь Лирнестин? – радостно вопросил Терновый. – И я не сомневаюсь, что приняла верное решение!

– Эм… ну да, я приняла, но…

– Позволь развеять те сомнения, которые могут терзать тебя! – перебил он. – Я по-прежнему глава своего рода. Я обладаю прежней силой, и практически уверен, что даже приумножил ее. Единственное, что осталось, – добиться прощения королевы Благого Двора.

Вот на этой фразе его восторг слегка померк, а в зеленых глазах мелькнула тень. Повисла пауза, и я немедленно ей воспользовалась.

– Энирен! Выслушайте меня!

– Все что угодно для моей нареченной. Любой каприз, любое желание…

Он снова склонил голову, и я с трудом удержалась от искушения потрогать его шевелюру. Все-таки огромный контраст с косами из веточек… но вот на ощупь как? Он точно полностью восстановился? Ведь терновый листик-то сработал безупречно.

– Я приняла решение не выходить за вас замуж, – сообщила я и быстро добавила, потому что рыцарь уже раскрыл рот. – Но я пришла избавить вас от долга жизни. Другим образом.

Терновый неторопливо поднялся и повел рукой к ближайшему дивану.

– Будучи в блаженном восторге от твоего визита, я забыл о гостеприимстве, Ула. Прошу, присядь. Какой напиток прикажешь подать? Не голодна ли ты? Насколько я помню, юные девушки предпочитают сладости?

– Благодарю! Если можно, яблочный сок.

Я уселась на указанное место, и передо мной тут же возник накрытый столик. Ломившийся от блюд с пирожными, вазочек с конфетами и кувшинов с напитками. Мне налили сок, сели напротив и скромно сказали:

– Я готов исполнять твои желания всю оставшуюся мне вечность. Любые желания. – Он посмотрел мне в глаза, взмахнул ресницами и проникновенно продолжил: – Ласкать эти прекрасные волосы… Эти губы, словно созданные для поцелуев… Эту шею, словно выточенную из мрамора…

А мой визит становится томным! Гламор-то как тратит! Старается!

– Энирен, – не менее проникновенно сказала я. – Может, хватит?

– Как скажет моя прекрасная голубка.

Я залпом допила сок, чтобы скрыть гримасу. Вот уже внутри все слиплось, честное слово! И сок, как назло, сладкий.

– Говорю. Жениться не будем. Помолвки тоже не будет. Мне нужно другое.

Терновый откинулся на спинку кресла и нормальным голосом спросил:

– Что именно, Ула? Мне странно, что ты отказываешься от моего предложения. Ты его достойна, если тебя смущает это. Но я готов сделать то, что ты скажешь.

– Мне нужен черный свиток.

Рыцарь закашлялся. Ну хоть не засвистел…

– Думаю, это проще, чем жениться, – надавила я. – Я, глейстига Ула из долины Голубых озер, дочь Лирнестин, клянусь, что аннулирую долг жизни Энирена, господина Светлого Дола, как только получу от него черный свиток, которого еще не касалась моя рука или рука Аламбера Янтарного.

Формулировку я заранее придумала. А то пойдет еще моего декана обворовывать, мало ли… Ах да!

– И Диары Каменной, – поспешно добавила я.

Брови Тернового поползли вверх.

– Какая… интересная компания… – пробормотал он. – Надеюсь, вы не намерены использовать свитки против меня? Или для меня. Уверяю тебя, я уже не нуждаюсь ни в какой помощи!

Я опешила.

– Нет, конечно. С чего вы взяли?

Рыцарь пожал плечами.

– Когда ты меня воскрешала, первые, кого я увидел, были эти двое. Меня даже присутствие леди Каменного удела изрядно удивило. А уж лорд Аламбер как туда попал, я и представить не могу. Но вы были там втроем.

– Лорд Аламбер мне помогал, – скромно поделилась я, наливая себе еще сока и выхватывая с блюда пирожное. Кажется, с расшаркиваниями покончено. По крайней мере, сладость из голоса Тернового напрочь исчезла, за что ему огромное спасибо.

– Вот как… – протянул Энирен.

– Он мой декан, – пояснила я.

– Да-да, – усмехнулся мой несостоявшийся жених. – Я так и понял. Особенно когда он посоветовал мне подумать о продолжении рода попозже.

– А вот это вас совершенно не касается, – указала я. Не очень внятно, потому что уже надкусила пирожное. Но достали эти церемонии. Я, в конце концов, не леди, чтобы соблюдать этикет и не есть во время разговора.

– Привлечь внимание Янтарного лорда – это дорогого стоит… – сообщил в ответ Терновый. – Ты, Ула, совершенно особенная глейстига.

Оставалось только закатить глазоньки, что я и сделала, продолжая жевать. А проглотив, сказала:

– Вы хотите поговорить об этом, Энирен? В общем-то, я не против. Если вы объясните, почему так жестоко обошлись тогда с Диарой.

– Жестоко? – удивился этот… мужчина же, что с него взять! Все прекрасное и ужасное в этом мире начинается с мужчин, воистину так. Моя мать очень мудра. – Что именно показалось тебе жестоким?

– Вы вели себя так, словно она вам чужая. Случайная знакомая.

Терновый щелкнул пальцами, и в руке у него появился полный бокал – явно не с соком. Выпил в несколько глотков и, глядя на дно, мрачно выдал:

– Ты полагаешь, что я могу считать не чужой женщину, которая ни разу за сто лет не пришла навестить мою… могилу? Женщину, у которой не нашлось желания попытаться вернуть меня к жизни? Женщину, которая стояла в сторонке, когда посторонняя, не знакомая со мной девочка воскрешала меня?

Последнюю фразу он почти выкрикнул.

Полный дурак. Хотя… а что еще он мог подумать? Но все равно дурак.

– Послушайте, Энирен, вы ведь совсем не в курсе, – раздраженно сказала я. – Все совершенно не так! Без Диары ничего бы не вышло. Это она нашла ритуал воскрешения.

Он так посмотрел на меня…

– Да! Клянусь вам! Больше того, ее никто об этом не просил. Она сама нашла меня и вручила мне список того, что нужно сделать. Понимаете? И с чего вы взяли, что она к вам не приходила? Она знала, что вы мертвы и даже что труп иссох! А к жизни вас могла вернуть только смертная, потому что фейри не может разрушить стальные цепи. А вы были прикованы именно ими! Если бы я тогда уже не была человечкой, я бы тоже не смогла.

– Да-да… – сказал Терновый, прикрывая глаза. – Да… Я уже знаю твою историю. Но я как-то… не подумал.

– А вообще-то, если бы Янтарному лорду не понадобились зарытые под вами сапоги, так вы бы до сих пор там лежали! – сообщила я. – Так что все это на самом деле случайность. Но как факт – мы вас втроем спасли!

– Да-да… – повторил Энирен.

И вдруг зеленые глаза распахнулись. В них светилась такая надежда, что я даже слегка позавидовала Диаре Каменной. Терновый точно ее любит. Да еще как!

– А еще, – торопливо сказала я, – она наслала проклятие на Благую королеву, чтобы за вас отомстить! И вы знаете, чтобы саму Титанию заколдовать на целых тринадцать лет – это же какая сила нужна! Тут одной магией не обойдешься, даже если ты Неблагая леди.

– А какая нужна сила? – с огромным любопытством спросил рыцарь.

– Сила любви, – ответила я чистую правду.

– Ула… Ты действительно думаешь, что она меня любит? – спросил он. Вот так по-детски! В точности, как Каменная леди несколько дней назад.

– Даже не сомневайтесь, – уверила я. – Да она сто лет страдала из-за вас! Лучшего доказательства просто не найти, согласитесь?

– Да… Наверное.

– В общем, вы идите к ней и просите прощения!

Ну а что, имею я право дать совет глупому мужчине? Совет, который буквально на поверхности лежит! Хотя сдается мне, что господин Светлого Дола отлично обойдется и без моих советов.

– Только мне нужен черный свиток, – напомнила поспешно. – В течение трех дней!

– Я добуду его! А сейчас, если ты позволишь…

– А сейчас я пойду домой.

Терновый встал и снова опустился передо мной на колено.

– Ула. Через два дня я отдам тебе долг жизни. Но помни – ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Или за советом. И я не попрошу в ответ отплатить услугой или знаниями.

Вот так вот.

Ула, а ты обрастаешь очень полезными знакомствами! Хотя Аламбер считает совсем наоборот.

Но посмотрим, что он скажет теперь!

Глава 5

Четыре дня промелькнули стремительно. Я училась, всеми силами старалась погрузиться в процесс, но удавалось это откровенно паршиво.

Даже полученные черные свитки, хотя и жгли мне карманы, но совсем не грели душу. Разве что приятно было видеть лица тех, кто мне их доставил. Не потому, конечно, что я скучала по Каменной леди и Терновому рыцарю! Просто выглядели они оба безоблачно довольными, хотя и явились ко мне порознь. Видимо, помирились, и я была этому рада. Должен же хоть кто-то быть счастлив?

Правда, чувство собственного достоинства меня прямо распирало! Но, во-первых, о моих достижениях никто не знал, а во-вторых…

В общем, на пятый день, когда Алам должен был вернуться в Академию, я неслась на занятия на крыльях радостного воодушевления.

Которому реальность сурово подрезала перья одним видом магистра Риэллина. Конечно, девчонки-сокурсницы были очень рады видеть дивного лорда, который мало того, что весьма старый и опытный воин, так выгодно отличался от Аламбера тем, что в плотской любви не отказывал.

А я переживала.

Алам упомянул четыре дня. Он всегда четко рассчитывал временные отрезки, и сначала меня это раздражало, а после даже вызывало некоторое умиление.

Я с трудом досидела до конца пары, вскочила и, дождавшись, пока большая часть студентов покинут помещение, подошла к преподавателю.

– Ты что-то хотела, Ула? – светловолосый фейри обласкал меня взглядом.

– Да… подскажите, а когда вернется Аламбер? Он должен был снова выйти сегодня.

– Хм-м-м… – Высший окинул меня смеющимся взглядом и сообщил: – Это не совсем по правилам, но я рискну. Алам вернется к преподаванию, как только ему позволит здоровье.

Что?..

Оказывается, я сказала это вслух.

– А вот это уже информация совсем другого толка, юная глейстига. Хорошего дня, Ула, и пусть Дану будет к тебе милостива.

– Высокого неба и ярких звезд и вам, магистр, – откликнулась я на инерции и на той же силе покинула аудиторию.

Так…

Ула, во-первых, успокоиться! Может, он простудился или вообще решил прогулять уроки и сказался больным? Может, его затянуло опасное сосало какой-то роковой волшебной красотки? Или еще что столь же обыденное и совершенно не вредящее. И уж точно никак не относящееся к опасной миссии по добыванию черного свитка.

Фоморская бездна! Не помогает, не успокаивает!

Что же делать?

Хм… а почему бы мне не сходить в гости? Как добросовестной студентке и прилежной должнице еще двух желаний, разумеется. Только ради того, чтобы осознать, жив Янтарный или долги уже можно считать неактуальными!

Вот так вот, теряя тапки, если бы они у меня были, я отправилась за материалом, чтобы построить тропу к Янтарному холму.

По сути, практически все, что необходимо, было у меня в сумке в общежитии, а все недостающее в виде пары косточек и листиков я раздобыла на кухне и в лесу.

Если ты не опытный прокладывающий, то гораздо удобнее не строить свою тропу, а подцепить уже созданную и просто изменить ее свойства и направление. Задать маршрут, проще говоря.

Подув на воздух, откликнувшийся розоватым сиянием, я забросила в него поочередно все ингредиенты, закончив кусочком янтаря.

– Пути и дороги, повернитесь вспять и выведите меня к Янтарному холму, – нараспев произнесла я и, задержав дыхание, шагнула на тропу, надеясь, что все сделала правильно.

Пространство расступилось, закрутилось, и вот я уже бегу по довольно широкой дорожке, вымощенной заросшими мхом булыжниками. По обе стороны расстилался мрачный, укутанный туманом лес, но после Шепчущего мне было все нипочем!

Как ни странно в этот раз я вышла с тропы не возле холма, а непосредственно в нем. Это заставило меня воодушевленно встряхнуть волосами – значит хозяин не против визита.

Я остановилась посреди зала с янтарными глыбами разного оттенка и растерянно огляделась. Надо заметить, что у выставки как минимум один недостаток: в нее нет входа и, соответственно, выхода.

Интересно, значит ли это, что Аламбер не так часто водит сюда экскурсантов? Хм, мне можно начинать гордиться?

Или бояться. Фомор знает, чего можно ожидать от весьма древнего дивного со странным характером, если он доверяет тебе нечто настолько особенное.

Ладно, оставим чудачества Алама ему самому.

А сейчас мне нужно наконец-то добраться до хозяина этого примечательного домика и спросить, что с ним случилось!

Топнув ногой, я позвала:

– Брауни Янтарного холма – встань передо мной!

И… ничего не случилось. Я огляделась и закусила губу, пытаясь понять, что могла произнести не так, когда в районе моих колен раздался ворчливый голосок:

– Вот же глупая глейстига. Вели не только прийти, но и появиться!

– Явись! – послушно дополнила я приказ, и с маленького фейри как вода стекла пелена невидимости. – И назовись.

– Тилкен Арм я… Зачем пришла? – грубовато спросил служка Янтарного холма.

Ага, по ходу хлебосольного приветствия можно не ожидать?

– Проводи к хозяину.

– А ждет ли он тебя, глейстига? – прищурил морщинистые глазки брауни.

– Ждет, не ждет, а я проверю, как он. – Я независимо тряхнула волосами, хотя, надо признать, после этого вопроса с подковыркой моя пышно цветущая самоуверенность подувяла. Но тотчас подсунула факт для реабилитации! – Я смогла пройти в холм!

– Вот-вот… – неохотно согласился со мной Тилкен. – Шастают тут всякие, хозяин все никак нормальную защиту не поставит. Но шо ж поделаешь… пойдем, рогатая!

– Я не рогатая, – привычно констатировала я.

– И вот совершенно нечем тут гордиться! – ехидно ответил мелкий дивный и провалился сквозь пол, со мной вместе.

Мы выпали из потолка в каком-то коридоре, и я смогла ловко приземлиться на оба копыта, за что ощутила гордость!

– Вот там он, – Тилкен мотнул головой в сторону массивных двустворчатых дверей. – Сама пойдешь, я не хочу господину на глаза попадаться, когда он ранен и зол.

– А что он делает? – Я вообразила уже худшее.

Поскольку Аламбер лорд со странностями и даже не хочет общаться с брауни, мне показалось, что Тилкен сейчас поведает леденящие кровь истории, как хозяин за провинности частично замуровывает его в янтаре.

Мерроу он же заточил для своего развлечения, хотя она и оставалась жива.

В общем, во всей красе плохое отношение к животным и магическим меньшинствам!

– Да жаловаться он начинает! – Брауни поднял маленькую руку и рубанул ею по воздуху. – А также демонстративно умирать. И заставляет меня писать завещание. А ты знаешь, сколько у него собственности?!

– Ну… холм? – предположила я. – И окрестности?

– Если бы он ограничивался только этим – все было бы просто! Нет, в такие моменты на его Янтарную милость снисходит желание оставить после себя добрую и светлую память. И вот тому семейству завещает вазочку, тому картину, а дальнему другу с именем на полторы страницы – коллекцию неприличных статуэток с подробной описью!

– Затейник, однако.

– И не говори. В общем, если что, зови.

– Спасать меня? – сыронизировала я вслед растворяющемуся в воздухе фейри.

– Пф-ф-ф-ф… перо и листы принесу. И это, терпения тебе, глейстига. Большого, как воды Бескрайнего моря!

Я повела плечами и, мысленно посмеявшись, направилась к двери. Конечно, мне говорили, что болеющие мужчины иногда странно себя ведут, но ведь не до такой же степени, правильно?

Да и вообще Алам – умный и взрослый.

Высший лорд!

Декан, в конце-то концов!

Потому я уверенно постучала и толкнула тяжелую створку.

Через полчаса

– Иногда мне кажется, что все наше существование бессмысленно, – вдохновенно вещал раскинувшийся под белой простынкой обнаженный Алам, со всей печалью мира пялясь в потолок. – Вот на что нам вечная жизнь, Ула, дочь Лирнестин? Зачем мне века, если я не замечаю их течения, зачем мне эти руки и эта магия, если я попробовал уже практически все, что можно попробовать?

– Угу… – мрачно поддакнула я, сидя в кресле возле кровати страдальца.

– И вот сейчас, после тяжелого похода, когда я весь израненный лежу и ощущаю, как жизнь по капле утекает из меня… я радуюсь!

– Угу… – повторила я.

– Ты не слышала? – скосил на меня красивые глаза этот мерзавец. – Умираю и радуюсь!

– Мне тоже порадоваться, чтобы ты не ощущал себя одиноким в этом занятии? – осведомилась я.

– Злая ты, – фыркнул в ответ дивный. – По-человечески злая девочка Ула.

– Так вроде тебе невиданно нравилась моя человечность, – насмешливо напомнила я, вытянув ножки вперед, и с удовольствием пошевелила обнаженными пальчиками.

– Мне нравилась твоя человеческая страстность, – скривил губы высший. Внезапно коварно улыбнулся и, перекатившись на живот, положил подбородок на сомкнутые руки.

А потом этот поганец потянулся. Я зависла, разглядывая мощные плечи, широкую спину и совершенно роскошную задницу.

Ущипнула себя за левую руку, чтобы хоть как-то прийти в разум. Да, в разум!

Великая Дану, лучше бы он завещание писал в очередной раз!

– Страстность… – с очень мечтательным видом повторил Аламбер. – Кстати, ты не утомилась сидеть в этом жестком кресле? Мне кажется, гораздо лучше не сидеть, а лежать… например, на этой прекрасной и, хочу заметить, очень удобной кровати.

– Кстати? – рассмеявшись, повторила я. – Интересные у тебя параллели, Алам. Но нет, я ничуть не хочу перебираться к тебе на постель, чтобы обсуждать это вот все.

– Ну и зря, – припечатал высший и перекатился обратно на спину. Я стыдливо опустила ресницы и с тоской посмотрела в сторону двери. Янтарный зашуршал тканью и бросил: – Прикрылся уже, прикрылся… стеснительная моя.

– Спасибо!

– Так о чем это я… – тотчас вспомнил о своем плачевном положении Янтарный. – Точно – умираю!

А мне кажется, что ни в одном глазу! Но к делу наступления своей далекой смерти Аламбер относится настолько ответственно, что очень хочется способствовать ее скорейшему наступлению. Чисто чтобы не мучился!

– Все тлен. Все тщета и ловля ветров в Долине Пустоты. Бессмысленная и беспощадная.

– Все, что здесь есть бессмысленное и беспощадное, – это твое поведение! – наконец-то взорвалась я.

Хотя надо признать, что когда я увидела лежащего ничком на кровати бледного до синевы дивного, всего в окровавленных повязках, то не на шутку испугалась.

– Ну и уходи, – тотчас фыркнул в ответ Янтарный. – Сама пришла, а я в итоге и виноват. А могла бы спросить, чем помочь!

– Я спросила! Ты ответил, что просто посидеть с тобой!

– Ну и если не заметила, то за последние полчаса мне изрядно полегчало! Работает же. А если ты уйдешь, то я могу снова стать больным и умирающим…

Я не выдержала, вскочила и, схватив первый подвернувшийся предмет, швырнула в самого больного симулятора во всех мирах! К его счастью, это оказалась книжка, ну и я не попала. Но остроухий гад чрезвычайно стремительно для его паршивого состояния вскочил с кровати и, схватив меня в охапку, рухнул обратно.

– Отпусти!

– Ни за что, – всхлипывая от смеха куда-то мне в шею, ответил Аламбер.

– Гад!

– Ну, ты критична…

– Мерзавец!

– Некоторые бы с тобой согласились, да.

– Козел!

– От козы слышу, между прочим.

– Сво… – открыла я в очередной раз рот.

И не закрыла. Потому что Алам стремительно подмял меня под себя и, запустив руку в волосы, поцеловал.

На этот раз в его прикосновении не было с ума сводящей страсти и агрессии. И если первый мой поцелуй был окрашен вкусом вина и крови, то этот оказался с флером неги и медовых яблок из садов королевы. С флером нежности и томности, качающих на темных волнах и затягивающих в свою глубину.

И я плыла на этих волнах, погружалась ко дну и вновь выплывала навстречу солнцу.

Вдох и выдох. Вдох я с трудом вырвала у Аламбера, а выдох мы делили на двоих, и это было прекрасно. Мои сжатые кулаки давно расслабились, и пальцы словно не могли насытиться прикосновениями. Скользили по гладкой, но удивительно плотной коже, перебирали шелковые волосы, гладили острые кончики ушей, от чего мужчина вздрагивал и тихо порыкивал.

И эти раскатистые звуки зажигали пожар в крови, а ответные прикосновения дивного сводили с ума.

Он не торопился. Через несколько минут отстранился и просто смотрел в глаза, скользя кончиками пальцев по моим чертам, словно пытался их запомнить на ощупь и узнать среди тысяч других даже в полном мраке…

– Моя девочка, – шепнул Аламбер, почти целомудренно целуя меня в лоб. Теплые губы скользнули по вздернутому изгибу носа, а потом вовлекли в совсем не невинный поцелуй.

Высший игриво лизнул верхнюю губу, и я ошеломленно раскрыла губы, чем он тотчас воспользовался, поцеловав так, что если бы я стояла – ноги несомненно бы подкосились. А так… так у меня просто сладко свело низ живота, особенно после того, как на слишком чувствительную кожу легла большая ладонь, выразительно очертив кромку штанов.

– Что ты?.. – возмущенно округлила я глаза, когда Алам быстро дернул за хвост кокетливого бантика на брючках.

– Тиш-ш-ше, малышка, – искушающе прошептал он в мое чуть вздрогнувшее ухо. – Не случится ничего из того, что тебе бы не понравилось.

– Но… – Я мучительно пыталась сформулировать свою мысль о том, что «понравилось» в настоящем моменте еще не равно отсутствию сожалений в будущем.

Великая Дану, как же сложно быть человеком! Психика не меняется так быстро, как мне бы хотелось, а плотно вросшие предрассудки решительно мешают рухнуть в пучину страсти.

А хочется. Потому что он гладит меня по спине, по бокам и наконец кладет ладони на грудь, сжимает… и меня выгибает от удовольствия. Резкого, сильного, испепеляющего любые мысли, любые сомнения.

– Сладкая… – Легкий поцелуй в шею, а за ним укус. – Знаешь, почему фейри так нравится заниматься любовью? Потому что это то немногое, что не теряет с годами своей остроты. Особенно когда в твоих руках не просто женщина… а та самая, по-настоящему твоя и правильная. Особенно когда эту женщину трогает мужчина, который точно знает, что с ней делать.

Мне, может, и хотелось осадить его самоуверенность, но я не могла. Я задыхалась, потому что, фоморы подери, Аламбер действительно прекрасно знал, что делать с попавшим к нему в руки телом.

И я плавилась. Я даже не заметила, что он расстегнул на мне рубашку, сдернул ее с плеч и сжал розовые соски, окончательно, ко всем демонам, сводя меня с ума!

Я даже не думала, я даже не представляла, что на свете может быть такое удовольствие…

Хоть немного ко мне вернулся разум только на том моменте, когда хитрый, как демон, Янтарный, уже умудрился стащить с меня штаны. Но не успела я даже пискнуть, как вновь запечатал рот поцелуем и крепко обнял, скользнув рукой вниз, проводя по уже давно влажной ткани…

– Алам… – Я распахнула невидящие глаза, опять выгибаясь в его руках.

– Ш-ш-ш… – Он вновь поцеловал меня в ушко и погладил снова… и снова, пока не отвел в сторону бесполезный кусочек ткани, добираясь до самого сокровенного, размазывая скользкую влагу по складочкам. Пальцы сильно, до упора, до легкой боли вошли в меня и тут же отправились назад, задевая какую-то волшебную точку.

Я стонала, я бормотала что-то непонятное, я то прижималась к широкой груди Аламбера, впиваясь в нее ногтями, то, наоборот, отталкивала, пыталась вырваться, отползти от невероятно сильных и острых ощущений. Мне казалось, что это не может больше продолжаться, что это невозможно терпеть. И я оказалась права. Алам оставил мои губы в покое и, наклонившись, рывком сместился чуть ниже, накрывая вершинку груди ртом и с силой всасывая.

Наверное, я громко стонала или, быть может, даже кричала.

Не знаю, потому что в этот момент меня просто выбросило из тела. Под закрытыми веками полыхали невероятно близкие сейчас звезды, а во всем теле играла чистая и сладкая энергия.

Она билась волнами, как океан, но не выплескивалась за пределы.

Когда я очнулась, то поняла, что дрожу, а Аламбер медленно гладит меня по все еще затянутой в рубашку спине и касается губами виска с тихим шепотом:

– Ну вот, а ты боялась…

Все прочитанные мною истории любви почему-то уделяли мало внимания взаимоотношениям после того, как между парой случились заветные лобзания.

Лобзания… слово-то какое.

Но именно это смешное слово с корнем «лоб» и не позволяло мне рухнуть в ужас от содеянного. Лоб… м-да, в лоб-то меня всего разок и чмокнули.

На Алама смотреть было страшновато, потому я решила этого не делать! А расслабилась, прижалась и прикрыла глаза. В конце концов было восхитительно, и портить послевкусие первого в моей жизни оргазма – последнее дело.

К счастью, неловкость вновь убил Аламбер. Притом еще в зародыше и самым действенным способом – игнорированием.

Хотя с его точки зрения ничего смущающего точно не произошло.

– Вот теперь мне точно полегчало, – тихо рассмеялся Янтарный, обнял меня и поднялся. Потянулся каждой мышцей и довольно фыркнул: – Всю вечность бы так лечился! Ула, приходи почаще, а лучше переезжай ко мне!

– Я подумаю, – смутилась я, села на кровати и подтащила поближе уже не актуальную для Алама простынку, прикрываясь ею ниже пояса.

– Я купаться, и потом можно спуститься поесть. – Он легкой, энергичной походкой прошел в сторону обрамленного зеленым мхом темного проема на другом конце комнаты. И чем больше сокращалось расстояние, тем ярче разгорался сначала невидимый во мраке огонек, освещая красивую ванную. Уже на порога дивный оглянулся и, подмигнув, спросил: – Хочешь со мной?

– Один ты быстрее управишься, – практически не покраснев, ответила я.

Алам вновь расхохотался и, послав мне воздушный поцелуй с многозначительным «Умница!» – наконец-то скрылся с глаз. Я воспользовалась этим и быстро натянула вывернутые непонятно как штаны и застегнула рубашку.

Сходила справиться о здоровье декана, называется…

Янтарный вернулся спустя весьма короткий временной промежуток, натянул первые попавшиеся шмотки из шкафа и, обняв меня, перенесся в столовую.

– Тилкен! – хлопнул в ладоши высший. – Накрывай на стол!

Брауни появился и, хмуро уставившись на хозяина, ехидно спросил:

– Как же так? Недавно ж помирали.

– А теперь я жив и по этому поводу хочу поесть. Тащи все самое вкусное! Вот для этой девочки… девочки же любят вкусное?

– Для этой козочки? Клевера накосить сбегать?

Очень захотелось сделать с брауни нечто нехорошее. Пока не знаю, что именно, но непременно придумаю!

Судя по всему, Тилкен Арм углядел в выражении моего лица нечто крайне многообещающее, потому что послушно пропал, а на длинном столе начали появляться самые невообразимые яства.

Алам поиграл в джентльмена, галантно отодвинув для меня соседний стул, и даже поинтересовался, что прекрасная Ула желает отведать в первую очередь. Прекрасная Ула желала вина. Хозяин дома немедленно удовлетворил этот каприз.

Бузинное вино чуточку ослабило напряжение, потому я обратила уже гораздо более благосклонный взор в сторону кушаний. Сжевала утиное крылышко, полакомилась запеченной в тесте мелкокочанной капустой и даже отведала бруснично-медового пирога.

Ближе к пирогу недавняя неловкость окончательно меня покинула. Хотя я, конечно, периодически внутренне смущалась, когда смотрела, например, на длинные, изящные пальцы Аламбера и вспоминала, что именно он умеет ими делать.

Скоро наш диалог свернул в сторону путешествия моего декана за черным свитком и сопутствующих этому неприятностей.

– Что с тобой случилось хоть и кто так потрепал? – в который раз уже попыталась узнать я. – И давай без уверток в стиле «ничего», «как на послеобеденную прогулку сходил», «со старым знакомым встретился и неудачно несколько раз порезался о его меч».

Да-да, все это увертливый янтарный гад мне уже поведал в разнообразных вариациях.

Кстати, виновник торжества, а точнее черный свиток, совершенно обыденно валялся на комоде в куче каких-то вещиц непонятного назначения. Никакого пиетета перед легендарной вещью!

– Ладно, расскажу! Вышел я героический из своего холма, экипированный до зубиков. Иду тропами дальними, тропами опасными, задаю вопросы существам неведомым – где моя любима… ай, другая сказка. Задаю вопросы, где свиток черный! И отвечают мне – там, за синею горою, есть глубокая но…

– Алам! – я погрозила ему косточкой от крылышка.

– Скучная ты. Сказки слушать не любишь. А в них, между прочим, намек!

– На что же?

– Например, на то, что за синею горою в глубокой норе есть вход в Бездну, – уже более серьезно ответил Алам. – Глубокую, холодную… и в ней за семью печатями заточены фоморы. А свиток находится под защитой стража на первой печати.

– Ты вскрыл одну из печатей на замке в Бездне? – неверяще, полушепотом проговорила я, ошеломленно глядя на него. – Алам, ты совсем больной?!

– Ну уж точно не здоровый, – кивнул дивный и добавил: – Меня хорошо потрепал страж, а потом печать высосала все силы. Думал, что не хватит и там я и останусь.

– Я про другое! Ради своего желания ты сделал мир фоморов на шаг ближе к нашему!

– Ну, во-первых, ты преувеличиваешь опасность. А во-вторых, я все хорошо закрыл!

Я лишь закатила глазки и, чтобы не наговорить лишнего, цапнула со стола яблоко и запустила в него зубы.

Хрум-хрум-хрум. Сладкая мякоть, а не аламберовские косточки!

Пока я жевала, Янтарный, рассеянно крутивший в руках изящную вилку, чуток пояснил ситуацию:

– Ула, «на печати» не значит, что «за печатью». Я ее не снимал… а что ковырнул, то надежно потом заклеил. Я прекрасно знаю, как это делается, потому что сам же эту печать и ставил в свое время!

Подавилась яблочком.

– Так… – С усилием прожевав и сглотнув, я осторожно уточнила: – А сколько тебе годиков, дяденька?

– Много, девонька, – препошлейшим образом подмигнул и добавил: – Но поверь, это совсем никак на мне не сказалось!

Уф, опять он сворачивает на скользкую дорожку флирта. А я пока никак не готова по ней путешествовать!

А потому решила сменить тему на более, как мне показалось, безопасную.

– Кстати, про свитки. Я ведь тоже добыла один.

Про второй пока помолчу. Мало ли…

– Что?

К сожалению, ничего не дернуло меня заострить внимание на тоне Аламбера или на его нехорошо прищуренных глазах. Я рванула хвастаться!

– Заключила договор с Диарой Каменной. – Наконец-то заметив взгляд собеседника, я поспешно добавила: – Очень безопасный!

– Безопасный договор с Неблагой фейри?

– Вот когда ты так говоришь, что звучит очень глупо, – почти обиделась я.

– Потому что это и есть глупо! – Аламбер бросил столовый прибор на тарелку, и тот настолько оглушительно звякнул, что я даже вздрогнула и испуганно сжала пальцы на краю скатерти.

– Но Алам…

– То, что ты считаешь безопасным, вовсе таковым не является! То, что ты считаешь правильным, тоже периодически является ложью! Ула, ты так глупо попалась в сети клятвы ко мне, как, ну как можно раз за разом повторять ту же ошибку?!

– Намекаешь, что знакомство с тобой – редкостное невезение?

– Говорю прямым текстом! Если бы я не испытывал к тебе вполне конкретную слабость, поверь, я бы выжал из этих желаний все, что возможно. И твои чувства меня интересовали бы в последнюю очередь, дочь Лирнестин!

Опять по матушке?! Опять идиоткой несамостоятельной назвал!

Но на этом дивный свою потрясающую речь не закончил, конечно же.

– А ты уже в который раз доверилась леди Неблагого Двора. Одной из самых верных приспешниц Мэб! И ты действительно думаешь, что она провернет что-то за спиной у своей госпожи без веских причин?

Я встала. Сжала кулаки и тихо, но уверенно проговорила:

– Не стоит по умолчанию награждать свое окружение низким интеллектом, Аламбер. Да, я пошла на сделку с тобой, но потому что в тот момент моя жизнь была в опасности. Все договоренности с Диарой я оценивала здраво. И да, ты прав, она бы не пошла на это без серьезных причин. Все дело в том, что ты не рассматриваешь любовь как достаточное основание для того, чтобы перестать думать о выгоде.

– Потому что я древний и высший, Ула. И слишком хорошо знаю мне подобных. – В желтых глазах Алама сверкнула печаль и некоторая обреченность.

– В любом случае – хочу тебя успокоить. Я обменяла свиток на то, что не стану претендовать на Энирена из Светлого Дола. Каменная Леди это оценила достаточно высоко.

– Ладно… что сделано, то сделано. Нам нужно завершить начатое, и раз я так удачно оклемался, то предлагаю завтра с утра отправиться за очередным свитком.

– Хорошо, как скажешь.

Хозяин дома внезапно вновь шало, по-мальчишески усмехнулся, словно между нами и не было этой сцены, и вкрадчиво спросил:

– Тебе выделить комнату или будешь спать со мной?

– Комнату!

– Ну кто бы сомневался. Но я терпелив, так и знай.

К счастью, Алам поручил проводить меня своему брауни, а не сделал это сам. Я оказалась в красивых, изящных апартаментах, плюхнулась на кровать, словно сотканную из лебяжьего пуха, и начала… дуться, разумеется!

В перерывах между этим – злилась.

Как, ну как можно быть настолько невозможным? Как можно настолько непринужденно скакать между настроениями, в один момент страстно меня целуя, в другой называя балбеской, а в третий снова игриво приглашая к утехам.

За балбеску особо обидно было.

Я же все сделала правильно!

Глава 6

Ну а утречком Алам показал очередную грань своей невероятной личности. Был серьезен, собран и общался со мной только по необходимости, полностью сосредоточившись сначала на сборах, а потом на построении тропы.

Перед переходом попросил не делать глупостей в кои-то веки!

Вот после этого стало окончательно обидно. Да, я не святая, но я всего лишь юная. Как я буду нарабатывать опыт, если меня то пытаются завернуть в мягкие ткани, как драгоценную вазу, и уберечь от всего, а когда я «разматываюсь и укатываюсь», то сначала проверяют целостность, а потом говорят гадости!

Разговаривать с высшим не хотелось.

Тропа распахнула перед нами свои туманные просторы, и на какой-то момент все вокруг смазалось. А когда стали проступать очертания, то я только ахнула.

Место было знакомое.

Шахматное поле от горизонта до горизонта: огромные черные и ярко-розовые клетки. Каменные. На каждой клетке башенка-фонарь, в которой берут начало волшебные тропы. Сегодня, в отличие от ночи Холлан-Тайда, поле было ярко освещено солнцем и казалось еще более странным. Во-первых, искусственным, а во-вторых, слегка… зловещим. Вот если увеличить до великанских размеров самую милую куколку, она больше не будет выглядеть милой, так ведь?

Кстати, у Алама столик для игры в шакрих тоже каменный.

Эта мысль заставила меня напрячься и нервно осмотреться в поисках второго игрока. А иначе зачем мы здесь? Искать в тысяче башенок нужную тропу?

Пока я оглядывалась, Янтарный разбирал свой рюкзак, методично вытаскивая из него самые разные предметы. Не то чтобы странные – но никаким местом друг с другом не сочетающиеся. Фарфоровая чашечка с таким же блюдцем и изящной ложечкой. Несколько красных прозрачных камешков, вроде бы рубинов. Горсть сухих дубовых листьев. Пара дохлых синих крабиков. Три крохотных мешочка с неизвестным содержимым. Шелковый шарфик… Много всего.

Ингредиенты для создания тропы? Но ведь здесь нельзя создать тропу!

Однако, подняв глаза от кучи предметов, беспорядочно сваленных на черной плите, я обалдела еще больше.

– Алам?

Позвала и тут же вспомнила, что решила с ним не разговаривать. Ладно, бойкот подождет.

– Что ты делаешь?

Дивный на меня не среагировал. Был очень занят ближайшей башенкой: вытаскивал стекло из окошка на ее вершине. Точнее – вел пальцем по его периметру, и каменная рама будто оплавлялась под его рукой…

– Это заклинание жидкого камня? – проявила я знания. – А зачем ты…

Мне в руки сунули квадратный кусок стекла и приказали:

– Положи аккуратно. Вряд ли бьется, но лучше не кидать.

Он занялся вторым окошком, а я, пристроив стекло около рюкзака, заглянула в первое.

Свет, исходящий из башенки, не имел источника. Больше того – пропал, когда я сунула нос внутрь. Зато стало ясно, почему воздух соленый. Внутри странного фонаря отчетливо, сильно пахло морем. И не только пахло – мой нос сразу же стал мокрым, а в глаза полетели мелкие капли. Правда, рассмотреть, что там, внутри, не удалось.

Оттащенная от окошка за шиворот, я повернула голову и встретилась с очень злым взглядом своего декана.

– Любопытство, моя козочка, когда-нибудь превратит тебя в натуральную козу! С четырьмя ногами и бородой!

– Там море, Алам! – восхищенно сказала я.

– Хорошо, что не пустыня, – пробормотал Янтарный. – Хотя у песка тоже проводимость неплохая… Но соленая вода, конечно, лучше. С умом сделано.

– Почему она не выливается? Вода? Ты же стекло вытащил…

На меня посмотрели как на законченную дурочку и продолжили свое занятие, буркнув «Не отходи далеко».

Немедленно захотелось отойти. Причем не просто далеко – а на тропу, найдя ее в соседней башенке. Рвануть отсюда куда угодно, и пусть потом меня разыскивает как хочет!

Останавливало от такого поступка не столько благоразумие, сколько… ну да, да, любопытство! Тем более что я даже предполагала, что именно Аламбер хочет сделать. Сотворить в башенке новую тропу. Но зачем?

Вытащив остальные три стекла, дивный запустил внутрь руку по локоть, удовлетворенно кивнул и скомандовал:

– Чашку мне дай! На блюдце. И ложку.

Выполнив указание, я раскрыла рот, наблюдая, как он аккуратно зачерпывает фарфоровой ложечкой что-то внутри башенки и сливает в мелко дрожащую чашку. Вот интересно, почему нельзя сразу чашкой зачерпнуть и не маяться? Хотя наверняка здесь нужна именно последовательность и порционная точность, потому что…

Но как следует обдумать вопрос я не успела.

– Потрясающее зрелище… – протянул за моей спиной нежный женский голосок. Незнакомый.

Алам замер. Скосился в мою сторону. Положил ложечку в чашку, прижал все к груди, повернулся и… виновато шмыгнул носом. Будто ребенок, которого застали за запретным занятием. Воровством варенья, например…

Виноватый высший лорд – это действительно потрясающее зрелище. И, главное, очень страшное. Потому что чувствовать себя виноватым он может только перед… кем?

Охваченная ужасным подозрением, я даже оборачиваться не хотела.

– Но ведь нет сигнализации… – пробормотал мой декан.

– Нет, – подтвердил женский голос. – Но я вас ожидала.

– М-м-м… – замялся Янтарный. – Простите, но из каких соображений?.. То есть я… Чем я мог вызвать столь пристальное внимание вашего величества?

О нет, нет, нет!

Пронзившая меня догадка, вне сомнений, была правильной. Вряд ли королева Благого Двора сделает что-то плохое одному из высших лордов. Он же говорил, что не состоит в ее свите, и вряд ли врал. Но вот когда они выяснят все между собой, то этот самый высший лорд закопает меня прямо тут. Под розовой каменной плитой…

Цепочка-то простая. Видимо, Терновый выцарапал черный свиток из-под носа королевы. Видимо, она узнала, кому он его отдал. И Титании стало любопытно, за каким фомором юной глейстиге тот свиток понадобился. А дальше просто: декан факультета Дальних путей уже приходил спасать свою студентку из нежных королевских ручек… Значит, и тут без него не обошлось.

Странно, но Титании я почему-то сейчас не боялась. Вот от слова «совсем».

Повернулась и присела в реверансе.

– Доброго дня, ваше величество!

– Доброго, глейстига Ула, – откликнулась королева, и я наконец подняла на нее глаза.

Самая могущественная фейри Благого Двора… Ну, может быть, после Оберона самая могущественная. Наверное, и самая прекрасная. Уж точно – самая милая! Ее лицо было не просто идеальным, оно было прелестным. Мягкая, истинно волшебная красота, нежная, добрая…

Правда, ее воплощение – очаровательная зеленоглазая девочка – отрывала крылышки бабочкам. Но то был ребенок.

Титания улыбнулась мне пухлыми губками безупречных очертаний и перевела взгляд на Янтарного.

– Не нужно так пугаться, лорд Аламбер. Мой визит на Поле Случайных Троп обусловлен более любопытством, чем недовольством.

– Гхм… – кашлянул высший, продолжая прижимать к груди чашку. – Уверяю вас, ваше величество, я все верну на место.

– О, я и не думала иначе! – очень искренне сообщила королева.

Алам окинул ее быстрым взглядом и – вот поклясться могу – облегченно вздохнул!

– Хотя мне очень интересно, как вы собираетесь использовать содержимое здешних фонарей, – продолжила Титания. – Я понимаю – для чего, но как? Полагаете, вам это удастся?

– Моя королева сомневается в компетентности декана Академии? – улыбнулся Алам. – В любом случае я попытаюсь…

И вдруг заморгал.

– Прошу прощения, ваше величество, вы… знаете причину? Воистину Благой Двор обрел в вашем лице величайший источник…

– Оставим церемонии! – перебила его Титания. – На самом деле причина мне и любопытна. С удовольствием бы посмотрела, как вы строите тропу к вещи, местонахождение которой никому не известно. Но я хочу знать, зачем вам черный свиток, мой дорогой лорд.

Наверное, у некоторых любопытство не заканчивается вместе с детством. Вот у меня не закончилось, и у нашей королевы, видимо, тоже…

– Черный свиток? – переспросил Алам, явно оттягивая момент признания.

– Да-да. Совершенно, казалось бы, бесполезная вещь… Эти свитки можно использовать только для одного, конкретного колдовства.

– Вот как? – Янтарный даже бровь поднял. – Вы уверены, ваше величество? Вокруг них ходит столько легенд…

– Ах, конечно, я уверена! Их ведь сделал мой муж, для меня это вовсе не тайна. Он не хотел, но пришлось. Любое колдовство должно иметь дырку, вы же знаете.

Дырку?! Хотя да. Способ нейтрализации всегда присутствует. Это необходимое условие.

– Разумеется, моя королева, – согласился высший.

– Ну и? – подтолкнула Титания. – Зачем вам черные свитки? Ведь не для коллекции же. Вы собрали уже четыре, это пятый…

Вот кто ее за язык тянул?!

– Четыре… – протянул Янтарный, уставившись на меня очень нехорошим взглядом. – Четыре, значит…

– Аламбер, я не собираюсь вмешиваться! – нетерпеливо дополнила королева.

– Четыре!.. – повторил он, не сводя с меня глаз. В глазах извивались черные молнии, почти закрыв собой золотую радужку.

Я скромно потупилась. Точно закопает. Под черной плитой. Ну или под розовой…

– Думаю, моя королева уже сделала единственно возможный правильный вывод, – вздохнул мой декан. – Могу только подтвердить: да, я намерен расколдовать Проклятый Заповедник. И позвольте задать встречный вопрос, ваше величество…

Титания рассмеялась.

– Можете не задавать! Да, на самом деле его заколдовал Оберон.

Я едва не села. Как – Оберон?.. Сам Оберон?! Король Благого Двора, который уже тысячу лет вздыхает, глядя на последние бутылки любимого вина?!

И зачем?!

Но мне стало ужасно приятно, когда господин Янтарного холма, древней Смолы и прочая, безмерно умный и прекрасный, растерянно задал королеве тот же вопрос:

– Но зачем?..

Даже молнии в глазках съежились.

– Делиться не хотел, – доверительно пояснила Титания. – Вот и воспользовался моментом. Знаете, бывает такое, когда хочется, чтобы что-то эксклюзивное было только у тебя…

Она развела руками, и бледно-зеленые кружевные рукава взметнулись вокруг тонкой фигурки. Но вместо того, чтобы прикусить язык и приглядеться к фасону платья, я потрясенно спросила:

– А как же он сам без вина? У него же всего пять бутылок осталось…

– Моя милая девочка, ты просто плохо знаешь своего короля, – хмыкнула Титания. – И это прекрасно… У Оберона есть еще один заповедник! – сказала она громким шепотом. – Маленький такой.

Королева показала пальцами величину заповедника и добавила:

– Только это большой секрет.

– Разумеется, ваше величество! – поклонился Алам и тут же осведомился: – Стало быть, его величество вряд ли будет доволен, если я расколдую большой?

Титания склонила набок голову, обрамленную белокурыми локонами.

– Обещаю отвлечь его от этой неприятности, лорд Аламбер, если вы построите тропу к последнему свитку в моем присутствии. Этот раздел мастерства мне неизвестен. Ну и пара уроков мне тоже не помешает.

– Конечно, ваше величество, – поклонился Янтарный. – Мне прекрасно известна ваша тяга к знаниям.

Так и вышло, что на розовой каменной плите мы расположились втроем. Вокруг фарфоровой чашки с прозрачной жидкостью, от которой так сильно пахло морем, что мне даже слышался шум волн и отдаленные крики чаек. А может быть, так оно и было…

Алам колдовал, медленно и очень осторожно. И непонятно… Ни пассов, ни заклинаний. Он подносил к чашке то рубин, то листочек. Окунал в жидкость крабовую клешню и задумчиво ее разглядывал, вытащив. Периодически помешивал ложечкой…

Долгое время – я даже успела заскучать – ничего не менялось. Только когда высший высыпал туда серебристую пыль из одного мешочка, чашка вновь начала мелко дрожать.

– Странная реакция, – заметила королева. Она, как и мы, сидела прямо на плите. Подтянула к груди колени, накрыв их подолом расшитого жемчугом платья, и не отводила глаз от рук Янтарного.

– Ожидаемая, – отозвался тот. – Я вам позже все объясню, моя королева…

А мне?! Или это проходят на старших курсах? Ладно… Попробую сама.

Я прикрыла ресницы, сконцентрировалась и увидела обрывки тоненьких светящихся ниточек. Много… Они словно паутиной окружали чашку, причем некоторые пропадали, появлялись новые… А потом все разом метнулись прочь! Распахнув глаза, я увидела, что Алам погружает в чашку черный свиток, скрученный в тоненькую трубочку.

И слова, которыми он сопровождал это действие, больше всего напоминали детскую приговорку.

– Одно к одному, похожее к подобному… Свиток, черный свиток, в тропах отразись, в паре вернись…

– Свиток Оберона, – шепотом подсказала Титания, но Алам отрицательно покачал головой.

– Подобное к похожему, одно к одному, друг к другу, свиток к свитку…

Черная трубочка ходуном заходила в его пальцах, словно пытаясь вырваться. Затряслась чашка, расплескивая вокруг себя воду. Запах моря резко сменился сильным ароматом корицы, и в воздухе между нами закружился искомый предмет.

Только развернутый. Черный лист с закрученными краями, усыпанный мерцающими фиолетовыми каракульками.

Королева захлопала в ладоши и восторженно выдохнула:

– Как удобно!

– Пожалуй, – согласился Алам, хватая лист двумя пальцами и быстро его сворачивая. – Трудоемко только. Не советую повторять, ваше величество…

Только тут я заметила, что его лицо покрыто мелкими капельками пота. Ничего себе…

– Да я все равно ничего не поняла, – с сожалением призналась Титания.

– Здесь элементарно, моя королева. Совмещение подходов. Вы справитесь.

– А скажите…

Дальше я их не слушала. Смотрела, как Алам убирает в рюкзак ингредиенты, тщательно пакует чашку с жидкостью, сует в нагрудный карман камзола две одинаковые бумажные трубочки… Два черных свитка.

Он добыл два. Я тоже. А еще один мы получили вдвоем. Стало быть, это ничья. Не победа, но ничья с самим Янтарным лордом – это ведь невообразимо много для маленькой глейстиги! Но достаточно ли, чтобы стать особенной? Учитывая наш последний скандал, Алам вовсе не в восторге от моей самостоятельности. А от чего тогда он в восторге? И точно ли в нем?..

Тем временем королева, взглянув на клонившееся к закату солнце, принялась прощаться. И я вспомнила еще одну очень важную вещь.

– Ваше величество…

Алам взглянул на меня предупреждающе. Как будто знал, что сейчас я выдам жуткую глупость. Ну да. Жуткую. И опасную. Но я не могла не спросить.

– Я слушаю тебя, Ула, – сказала Титания и посмотрела примерно так же. Словно зная, о чем пойдет речь.

Я шагнула ближе и, глядя в знакомые зеленые глаза, четко выговорила:

– Ваше величество, я хотела бы узнать… Узнать, не пострадал ли господин Светлого Дола, возвращая мне долг жизни. Он не мог мне отказать, и…

Титания улыбнулась. Все так же мило и искренне. Но если кто-то и верит улыбкам фейри, то это не я.

– Ты странная девочка, Ула. Особенная…

Я аж дернулась, а за спиной раздалось приглушенное фырканье моего декана.

– Постарайся не быть такой хорошей, – посоветовала королева. – Вдруг у тебя и это получится. Но я отвечу. У тебя нет повода для переживаний. Я давно простила Энирена. И даже, наверное, рада, что он снова среди живых. Такая любовь заслуживает уважения… Ведь у него не было ни единого шанса, ты знаешь об этом?

Вот так же доверительно ее величество объясняла это и господину Светлого Дола, я уверена. Изменившему ей рыцарю. Перед тем как казнить.

– Я давно простила, – повторила Титания. – И давно не сержусь Даже на Диару Каменную.

А вот это уже вряд ли правда.

– Верь мне, – проникновенно добавила королева. – Просто… Видишь ли, маленькая странная глейстига, я люблю своего мужа. И вряд ли обошлась бы такой мелочью, если бы кто-то обидел его. Так что эта история осталась в прошлом. Возможно, сделала меня мудрее… – задумчиво проговорила она и вдруг усмехнулась. – И уж совершенно точно она сделала мудрыми моих дини-ши!

Сзади опять фыркнул Алам. Я же не могла себе позволить ни фырканья, ни тем более гневного взгляда. Потому просто присела в очередном реверансе и рассыпалась в благодарностях.

Но королева перебила меня.

– Да-да, Ула. Не стоит! Кстати, не забудь, что ты обещала мне помочь сделать кукольный домик. Я позову тебя, когда придет время.

И она исчезла.

А я осталась один на один со своим подельником и обреченно вздохнула, глядя, как быстро он меняется в лице. Вот только что был восхищенный подданный прекрасной правительницы Благого двора, а вот уже злобный декан… Нет, разъяренный монстр, готовый разорвать на мелкие кусочки маленькую беззащитную глейстигу…

– Энирен, значит… – процедил Аламбер. – Долг жизни, значит… Беспокоимся, переживаем за тернового живчика, просто-таки ночей не спим и даже Титанию об одолжении просим? Как обычно даже не подумав, чем это может закончиться.

– Иногда мне кажется, что проще было бы тебя не спасать! – рявкнул этот гад. – А то я имею все шансы сойти с ума, а это не удалось со мной сотворить даже всем прошедшим векам.

Вот прям хочется сказать, что он переоценивает свое психическое здравие…

И вдруг прижал к себе, так, что ребра хрустнули. Я пискнула, а высший, перехватив меня поудобнее, проговорил мне в макушку:

– Даже не представляешь, Ула, как мне порой хочется отыграться за все потраченные нервы.

Вот почему никто не заботится о моих нервах? А ведь мне еще строить домик для кукол королевы Благого Двора…

* * *

Убравшись с Поля Случайных Троп, мы засели в хозяйском кабинете Янтарного холма, но смена обстановки на настроение Аламбера никак не повлияла.

Я тихонечко сидела на диване, обхватив коленки, а мой страшно умный и опытный декан – могущественный волшебник и так далее – занимался крайне важным делом: соединял черные свитки в книгу. И не справлялся.

Но вовсе не потому, что не мог.

Я не слишком хорошо понимала, как именно он колдует, но отлично видела, что процесс далеко не прост и требует полной концентрации внимания. Чего Аламу как раз и не хватало. Он сидел на полу, раскладывал перед собой свитки то так, то этак, что-то шептал, но обрывал сам себя на полуслове, поворачивался ко мне и холодным как лед голосом, рассказывал все, что думал о моей неуместной героичности.

– Даже обычная, банальная коза тебя, козы разумной, умнее! Хотя о каком разуме тут вообще может речь идти? За Энирена она переживает.

Выдыхай, Ула.

В конце концов, выражение «ты коза» в моем случае не более чем констатация факта. И не повод надевать Аламу на голову вот ту милую картину.

Шур-шур-шур свитками. Невнятное бормотание.

– Долг жизни, Ула! Ты вообще понимаешь, что такое для высшего лорда вот так попасть?! И как ты считаешь, почему он вдруг так галантно расшаркался и предложил тебе отдать долги именно таким образом? Да потому что это прекрасный вариант! Прекрасный и, самое главное, безопасный! Он, наверное, от счастья по родному холму прыгал, когда понял, что прокатило!

– Алам, ты опять перегибаешь, – спокойно, стараясь подавать благой пример, произнесла я.

– Где? В чем? Я – высший и потому прекрасно его понимаю. Жениться вместо того, чтобы вечность ходить в должниках, – да я бегу и, уж поверь, не падаю! С женой-то, в конце концов, многое случиться может… тем более если ты лорд, а она глейстига. Маленькая такая, совершенно беззащитная низшая фейри, которая должна всю оставшуюся вечность поливать меня слезами благодарности, а не припоминать, благодаря кому я с камня слез. Ула, да он мог в любой момент тебя просто выкрасть и насильно – насильно, ты понимаешь?! – принудить к помолвке!

Я молчала, что было очень трудно.

Шур-шур-шур…

– Ин-кле-оро… Ин-н… Ведь даже сопротивляться не смогла бы – он же высший лорд! Он господин Светлого Дола!

Ну неправда же! Помолвку можно заключить только по обоюдному согласию!

Шур-шур-шур…

– Кле-оро-тан-н-н… Да что ж такое! – рявкнул Янтарный. – Ула!

– Да? – ласково спросила я.

– Иди сюда. Вот тут подержи. За уголок!

– Можно камешком прижать, – посоветовала я, присаживаясь рядом. – Или вон чернильницей…

– Чернильница – артефакт, а не булыжник придорожный. И если на то пошло, у меня ни одного камня обычного в холме нет.

– Вот уж воистину – коза!

Да сколько можно?! Я все понимаю, нервишки, высший фейри, крыша упорхнула давненько, но также я четко знаю другое. Когда они хотят, то ведут себя крайне разумно.

– Хватит. Сам козел! – огрызнулась я, не выдержав. – Прекрати валять дурака.

Высший вдруг хмыкнул и покачал головой. Вытащил из воздуха статуэтку кошечки и с размаху придавил ей угол одного свитка.

– Я не козел – у меня рогов нет, – сказал совершенно спокойно. – Так что не приписывай лишнего.

Я села обратно на диван и стиснула зубы.

– И чего молчим? – осведомился дивный гад, прижимая к полу остальные свитки. Самыми разными предметами, в том числе чернильницей-артефактом! – Чего не возмущаемся? Гномий язык забыла?

– Я только ругательства на нем знаю, – язвительно пояснила я. – Алам, чернильница же…

– Без подсказок обойдусь! Еще меня копытные студентки не учили! Иди вон своего жениха поучи, может, снова в куст превратится от твоих советов…

На меня сверкнули кучкой черных молний и опять повернулись к свиткам.

– Ил-ла тан-н-н оро…

Точно – истерик. А раньше я за ним такого не замечала… Или?.. Как там сказал Энирен? Привлечь внимание Янтарного лорда – это дорогого стоит?

– Алам! – осененно сказала я. – Ты что – ревнуешь?

Плюх!

Чернильница покатилась по полу, оставляя фиолетовую дорожку. Дорожка поплыла было кляксами, но по щелчку длинных пальцев быстренько подпрыгнула и влилась на положенное место.

И тишина…

А потом слова, сказанные с вибрирующим рокотом:

– Я? К терновому мешку с органами, которые сам же в него вставлял? Угадала, козочка моя. Ежесекундно ревную. Прямо ночами не сплю от ревности!

И Янтарный заржал, радостно и весело. Очень весело. Даже, я бы сказала, неестественно весело.

Можно было обидеться… Но ведь он ясно дал понять, что я действительно предмет ревности. Не сказал же что-то вроде: «Тебя, глупую козу, ревную?»

Мужчина на полу тряхнул головой, перекинул косу за спину и вытянул одну ногу. Гибкий, изящный, как все высшие. Ну почему другие высшие меня не привлекают? Тот же препод боевки…

Так, Ула, все дело в привычке. Если перед глазами постоянно мелькает один и тот же мужик, то просто к нему привыкаешь. Наверное. И вообще этот вопрос тебя интересовать не должен.

Шур-шур-шур…

– Козочка моя, пойди чаю попей? – предложил вдруг дивный, не оборачиваясь. – Ты меня отвлекаешь.

– Я соку попью.

Гордо, с прямой спиной вышла из кабинета. Правда, ровной осанки, призванной демонстрировать обиду, никто, конечно, не заметил. Хотя тоже не факт…

Не должно меня все это волновать!

Но, найдя на кухне кувшин с персиковым соком, я медленно пила и думала, думала… Так упорно, что влетевшего на кухню Алама и заметила-то не сразу.

А в руках у него была книга – черная, с фиолетовыми загогулинами на обложке, запертая увесистым блестящим замком.

– Готова? – спросил высший. – Пошли приключаться. Потом допьешь.

Вот куда торопиться? Могли бы неспешно поесть на дорожку. Кстати, об этом.

Я встала, сосредоточилась и призвала из кабинета свой рюкзак. Без еды никуда не пойду. С утра приключаемся, и неизвестно, когда и где будет обед. И будет ли.

– Тилкен! – крикнул Янтарный, наблюдая, как я запечатываю кувшин с соком. – Собери нам еды! Ула, тебе точно именно персиковый сок нужен?

Вот не могу я привыкнуть к его заботе. Не могу, и все…

Внезапно он сгреб меня в охапку, привлек к себе и неожиданно серьезно сказал:

– Я был сейчас не прав. Дал себе волю, и это нехорошо, в будущем постараюсь вести себя сдержаннее. Просто между нами такая пропасть… а я настолько отвык, что нечто дорогое мне может быть живым и не являться экспонатом. Я же коллекционер, Ула. Во мне слишком силен эгоизм, слишком сильно желание, чтобы то, что нравится, принадлежало лишь мне. Я, конечно, понимаю, что подвиг это сомнительный, но действительно рад, что не закрыл тебя в своем холме. Только мне нужно время… действительно нужно время для того, чтобы понять, как себя вести. Я – фейри. Отношения без собственничества для меня – нечто особенное и странное. Я должен привыкнуть.

– Это, конечно, все очень мило, но скандал не становится менее оскорбительным. Когда ты называешь меня козой – это неприятно.

– А козочкой? – в голосе Янтарного отчетливо слышалась улыбка.

– А козочкой… я подумаю!

Глава 7

Вблизи Проклятый Заповедник выглядел так же, как и издалека. Проклятым местом. Серьезно так проклятым!

Территория Заповедника заросла темными безлистными деревьями, больше похожими на жутких монстров – таких форм я даже в Шепчущем лесу не видела. Хотя сходство прослеживалось. Только Шепчущий лес был скорее мерзким, чем страшным. Вот его бы расколдовать… А не замахиваться на тысячелетнее проклятие, да еще, если верить Титании, не случайное. Одно дело – когда виной всему прорыв чуждой магии, и совсем другое – целенаправленное колдовство. Да не абы кого, а самого Благого короля.

Далеко в лесу возвышался холм, тоже заросший и ужасный. Сид хозяина Заповедника, погибшего вместе со своими владениями. Хотелось верить, что он действительно окончательно погиб, а не бродит тут злобной тенью вместе с бывшими единорогами…

Мы стояли у большого – с меня ростом – камня. Камень, сплошь покрытый пятнами плесени, гнилым мхом и потеками слизи, сильно смахивал на несвежий безногий труп. Сложивший на груди замшелые руки-наросты. Головой служил засохший куст, классифицировать который я не смогла. Точно не терновый… Внутри куста то и дело недобро вспыхивали багровые огоньки-глазки. И запах от камня шел просто потрясающий! Брр…

– А вот и первый клиент, – сказал Аламбер. Он рассматривал камень, склонив набок голову. И никакого отвращения на лице! Словно изучает нечто новое, представляющее несомненный научный интерес.

– Это тот самый зачарованный камень, в который надо засовывать книгу из свитков? – уточнила я.

– Да-да, – рассеянно кивнул высший, подходя к камню и чуть ли не утыкаясь в него носом.

– Алам… А их же много?

– Порядочно. Думаю, около сотни.

Да что он там вынюхивает в этой мерзости?!

– Слушай, а ведь каменная морд… то есть Ирвин, он же сказал, что книга должна там, в камне, пробыть целый час.

– Да-да…

– Алам!

– Ну что? – с досадой сказал Янтарный, оборачиваясь.

– Но ведь это получается сто часов! – Я быстро подсчитала и с ужасом сообщила результат: – Четверо с лишним суток, если вообще не спать! А вдруг Оберон почует, что его колдовство разрушают?

Аламбер извлек из кармана перчатки, надел и медленно провел пальцем по наросту на камне.

– Во-первых, королева пообещала его отвлечь.

– Как-то с трудом верится…

– Отвлечь – значит уговорить не обращать внимания. Она это имела в виду. А во-вторых, ты забыла, кто я.

– А кто ты? – удивилась я.

– Заклинатель Времени.

Да, точно!

– И я не намерен тратить четыре дня на такую нудную работенку. Это будет уже не приключение, а скука смертная. Думаю, уложимся за пару часов, а то и меньше.

– Да тут только по периметру обойти – неделя нужна!

– Ула… – простонал высший. – От камня к камню мы будем ходить тропами! Помнишь, что это такое?

У меня аж щеки от стыда загорелись.

– Я просто прикинула размер Заповедника, – буркнула в ответ.

– Я так и понял, – кротко сказал Алам.

Достал из-за пазухи черную книжицу и поманил меня пальцем. Ой, нет…

– Давай-давай, не стесняйся, козочка моя брезгливая. Желание мое – а расколдовывать тебе.

Я приняла из его рук теплый томик. Между прочим, увесистый получился… Еще бы понять, как его засовывать в эту гадость.

– Коснись корешком, – подсказал Янтарный, отступив в сторонку. – Отлично, я так и думал!

Там, куда я ткнула книжкой, появилась трещина и быстро поползла вверх и вниз. Тут уже не сориентировалась бы только какая-нибудь глупая человечка. А я, талантливая студентка АЗЛ, мгновенно сунула в трещину артефакт.

– Отойди! – предупредил мой декан.

И камень обволокло золотистым туманом. Буквально на несколько секунд. Потом туман пропал, а зачарованная дрянь выплюнула чужеродный предмет так, словно нарочно метилась! Врезавшись мне в живот углом, книга плюхнулась на землю, а я согнулась пополам. Синяк – как минимум!..

– Подальше надо было отойти, – резюмировал дивный гад, поднимая книгу. – Ты как?

– Нормально! – выдавила я, держась за пострадавшее место.

А подняв голову, забыла о боли. Передо мной искрилась в солнечных лучах розовая глыба мрамора. Чистая-чистая, словно ее только что отмыли. Хотя в каком-то смысле это так и есть.

Алам осторожно убрал мою руку с живота и приложил свою ладонь. Какое все-таки счастье, что он не посылает меня исполнять желания в одиночестве!

Пальцы с янтарными ногтями мимолетно приласкали меня, боль сменилась уже знакомой волной наслаждения. И я всем телом потянулась за ее уходящим источником.

Вот совсем не время же и не место, Ула!

Впрочем, высший явно считал так же.

– Идем, – бросил он, одним движением кидая нам под ноги травяную тропку.

И через два шага мы оказались перед следующим камнем. Точно таким же жутковатым и вонючим. Только теперь, сунув в него артефакт, я отпрыгнула в сторону метра на два, успев порадоваться своим копытцам.

Как и от третьего камня… и от четвертого… А потом я сбилась со счета.

Вряд ли поняла бы, что очередной камень – последний, но Алам, перехватив книжку в воздухе, внезапно подхватил меня на руки и бросился бежать. Но не прочь от Проклятого Заповедника – а прямиком в него.

* * *

Так я и влетела в очередное ужасное место Волшебной страны – задом наперед, на плече источника моих главных бед… и главных удовольствий, чего уж скрывать.

Оценивать окружающую действительность, когда висишь головой вниз, крайне неудобно. Но в данном случае это было даже к лучшему.

Сначала вообще пришлось зажмуриться, потому что Заповедник полыхнул по периметру высоким пламенем – будто все обработанные нами камни разом взорвались. Столбы копоти, резкий запах гари и множество мелких обломков. Я машинально закрыла голову руками, а Алам прибавил скорость.

А когда осмелилась открыть глаза…

Изнутри Заповедник выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Мимо меня проносились те же монстрообразные деревья, вонючие болотца, покрытые черной травой полянки…

Янтарный затормозил внезапно. Спустил меня на землю, тут же задвинув себе за спину, и восторженно ухнул. Словно увидел перед собой что-то невообразимо прекрасное.

Я выглянула из-за широких плеч фейри и обмерла.

В паре шагов от нас – слишком близко! – стояла… Ну, пожалуй, лошадь! Я, конечно, всяких лошадей повидала. В том числе водяных. Но ЭТО…

«Это» больше всего походило на кошмары, которые снятся детям после страшных сказок, рассказанных на ночь. Изящные ноги с уродливыми пнями вместо суставов и куриными лапами вместо копыт. Два ряда оскаленных клыков. Вместо гривы – клочья паутины. Три рога на лбу – один большой, два изогнутых поменьше. Все склизкое и слизью обтекающее. Плюс полыхающие багровым глазищи, из которых… текли крупные розовенькие слезы.

А потом я поняла, что оно движется!!! Только очень и очень медленно. До нас дойдет минут через десять. Если не прыгнет, конечно.

– Какая прелесть! – завороженно выдохнул мой декан. – Не-ет, хотя бы один экземплярчик я заберу… Что ж я раньше сюда не дошел! – сказал он с искренним сожалением.

– Алам… Это что – единорог?!

– Ну конечно. Волков тут никогда и не водилось.

Дивный повел рукой, скручивая пальцы в странную фигуру, и рогатая тварь оказалась внутри янтарной глыбы. Глыба поднялась в воздух, пролетела над нашими головами и дальше, дальше… Некоторое время я провожала взглядом новый экспонат коллекции, а потом наконец осмотрелась.

Поляна. Довольно большая, единорогов на ней уместилась целая толпа, а мы стоим в ее центре. И расстояние между нами и тварями сокращается. Неторопливо, но неуклонно.

– Почему они так странно двигаются?

– Я время остановил, – пояснил высший. Лицо у него было чумазое, да и одежда не лучше. Представляю, как сама выгляжу! Хотя лучше не представлять.

– Но это ненадолго. Максимум часа два. Так что надо идти. Тропы здесь не работают.

– Это я поняла. А почему единороги… ну, такие? Мы же сняли проклятие.

– Пока не сняли. Есть еще одно условие.

Я только вздохнула. Хорошо, что одно.

– Как ты открываешь запертую дверь? – преподавательским голосом продолжил Аламбер. – Вставляешь ключ в замочную скважину, правильно? Но потом его нужно повернуть.

– Четыре раза против часовой стрелки, – мрачно дополнила я.

– На самом деле в нашем случае достаточно вставить, – хмыкнул высший и мечтательно добавил: – Но можно и покрутить…

Как-то это прозвучало… двусмысленно.

Нет, Ула, так нельзя! Посреди приключения, в ужасном месте слышать во всем намеки – да тебе пора лечиться! Лучше всего у Янтарного лорда. Лечиться, учиться… да… Вот было бы славно, если условие – это поцелуй! Поцелуй невинной девы, как в сказках!

Я потрясла головой. Нет! Целоваться в толпе склизких монстров?! Да ни капли не хочу. Тем более в таком виде.

Сообразив, что все это время неотрывно смотрю на губы высшего, которые уже изогнулись в усмешке, я ткнула пальцем в одну из тварей и спросила первое, что на ум пришло:

– Алам, а ведь они все равно плачут! Если собрать эти слезы, то вдруг получится другой ценный напиток?

Он аж ресницами захлопал. И восхищенно так:

– А пожалуй! Яд может выйти отменный!

Он выудил из кармана очередной пузыречек и шагнул к ближайшему монстру, призывно цокая языком:

– Ц-ц-ц… Хорошая лошадка!

Подала идею, называется!

«Лошадка» окуталась знакомым золотистым туманчиком и замерла.

Как всякий порядочный ученый, мой декан не ограничился одним ингредиентом. Запихал в мешочек клок единорожьей гривы, собрал слизь с холки, нагнулся к лапам-копытам, а потом достал ножик и принялся скрести средний рог.

Твари, обделенные научным вниманием, негромко заржали. И вряд ли от обиды на неучастие.

Я подергала увлекшегося дивного за рукав.

– Алам, пойдем уже? Нам куда надо идти?

Но он ответил, только закончив с рогом.

– Я думаю, в сид. Там должно быть поуютнее.

И устремился к возвышавшемуся над Заповедником холму.

– Шевелись, Ула! Копытца в руки – и бегом!

Как будто это я тут сбором ингредиентов занималась!

Едва успевая за ломившимся вперед Аламбером, я прыгала через какие-то лужи, перескакивала поваленные деревья, продиралась сквозь кусты и ни о каких поцелуях больше не думала. Думала о привале. Об обеде. Ну попить хотя бы!

Но рюкзак с едой висел на спине Янтарного, а по дороге то и дело попадались сильно заторможенные единороги. Потому я скакала молча, внимательно глядя под копытца и осознавая, что более скучного приключения у меня еще не было. И более грязного – тоже!

С разбегу врезавшись в остановившегося спутника, я даже не сразу поняла, что мы дошли. А когда поняла – все так же молча сняла с него рюкзак, уселась на пенек, наплевав на грязь, и полезла за кувшином. Все остальное вполне могло подождать.

Пока я жадно глотала сок, Аламбер прохаживался у почти отвесной стены сида, очень напоминавшей на вид разрушенные нами камни. Склизкая поверхность, гнилой мох и вонючая плесень, ничего интересного.

Кроме маленькой дверки, будто в нору брауни. Явно не парадный вход… Это сюда надо ключ вставлять? И, кстати, где взять ключ…

Дивный уселся на корточки, разглядывая дверку, а я мрачно посоветовала:

– Давай моей крови на нее капнем?

– Мысль недурная, но неверная, – откликнулся Янтарный. – Тут просто заросло за тыщу лет. А ломик взять я как-то не догадался…

– Магия? – предложила я.

– Иногда, моя козочка, хороший лом гораздо полезнее магии! – с апломбом возвестил этот большой ученый, ковыряясь ножом в едва заметной щели на стене.

Дверь поддавалась, но со страшным скрежетом.

– Ветку толстую вставь и надави. Как рычаг! Во-он ту! – указала я, жуя добытое из рюкзака копченое мясо.

На меня нехорошо посмотрели и сходили за веткой.

– Минуты две осталось, Ула. Потом придется отбиваться от лошадок.

Понятно, что на рычаг мы давили вдвоем и старательно! Причем уверена, что дивный справился бы самостоятельно. Но ведь мог и заставить меня одну открывать. Желание-то я исполняю как бы…

Внутри сида было темно и прохладно. Даже холодно. А поскольку во время скоростного похода через Заповедник я еще и вспотела, то сейчас зябко поежилась. Уже хотела создать магический огонек, чтобы осветить помещение, но Алам схватил меня за руку.

– Воздержись от магии, малышка. Стал бы я иначе…

– Почему?

– Потому что! – отрезал он, доставая из рюкзака самый обыкновенный фонарик.

Но очень-очень яркий. Словно сотня свеч загорелась, выхватив из тьмы измазанное копотью лицо дивного лорда, полки от пола до потолка с банками и бутылками, какие-то ящики, мешки…

– Погреб, – задумчиво сказал Янтарный.

Да, и огромный. Но изучать его содержимое не хотелось. Я смотрела на своего подельника, отмечая растрепавшуюся прическу, продолговатое пятно над верхней губой, чуть мерцающие золотые глаза с черными зигзагами у зрачков… И снова думала о том, что мучило меня с прошлого вечера. Просто навязчивая мысль…

Почему Алам доставил удовольствие мне и ничего не сделал для себя?

Мои размышления прервали чувствительным шлепком по заднице, мотивируя двигаться вперед.

– Приключение продолжается! – зачем-то сказала я. Громко! Так громко, что даже бутылки на полках звякнули.

– Ну а то, – согласился Янтарный, подмигнув мне.

Даже таким чумазым он был безмерно красив. Или я все-таки влюбилась? В высшего лорда фейри? В коллекционера несчастных монстров… В декана элитной Академии… В источник всех моих неприятностей и приятностей… В ехидную сволочь, в дивного гада… Что там еще?..

Дивный гад абсолютно прав: коза ты, Ула. Нереальная коза, м-да…

* * *

В сиде царила мертвая тишина. Но это-то скорее радовало, чем пугало. А вот все остальное…

Запустение – не то слово. Хотя оно, конечно, имело место. Обветшало буквально все, притом, что обстановка сида сохранилась, кажется, полностью. Мебель, шторы, статуи какие-то, даже ковры на лестницах… Покрытые слоями пыли и зарослями паутины. Зато мха и плесени не было.

Когда под моей ладонью обрушились гнилые деревянные перила, я, спасенная от падения быстрой рукой Янтарного, наконец поняла, в чем дело.

Тишина здесь мертвая в буквальном смысле. Потому что умер сам сид. И умер давно… так давно, что был уже не трупом, а прахом.

Лучше бы привидения, честное слово!

Казалось, что сейчас, вот-вот, через какой-то миг прах восстанет, обернувшись злой и голодной тенью. Неведомой силой смерти, которая не подавится даже высшим лордом фейри, не то что юной глейстигой. Ведь не зря сюда тысячу лет никто даже и не пытался соваться…

Мы с Аламом самые смелые!

Прямо перед носом в свете фонарика пронеслась вниз огромная длинная штуковина и рассыпалась в труху, не долетев до пола. Смелая я оглушительно завизжала, но мертвый сид обратил визг в едва слышный шелест, заставив мгновенно заткнуться и обмереть от жути.

Вцепившись в руку дивного, я шепотом спросила:

– Мы куда идем?

– Уже почти пришли, – так же тихо откликнулся Аламбер. – Ты что, боишься?

Не-ет, мне тут очень нравится!

– Просто неуютно и все рушится, – пояснила я.

– Хочешь, на ручках понесу? – предложил он.

Хочу-хочу-хочу! И подальше отсюда!

– Не стоит, – сказала вслух. – А куда мы почти пришли?

Алам мотнул фонариком из стороны в сторону и задержал луч на двустворчатой двери. Высокая, крепкая на вид, но ведь страшно дотронуться – осыплется щепками… Резные ручки – одна целая, вторая наполовину обломана. И никакой замочной скважины.

– Думаю, здесь. Расположение стандартное… – проговорил высший.

– Наверное, – согласилась я, совершенно не понимая, о чем речь.

– Внизу погреб и лаборатории, первый этаж – гостевой, а вот второй явно хозяйский, – задумчиво продолжал Алам. – Коридорчиков много, и уют, кстати, просматривается, это ты зря. Так что да. Здесь.

Он аккуратно надавил на одну створку, и та легко поддалась. Дивный просунул голову внутрь задверного ужаса – а что там могло быть еще? – и удовлетворенно хмыкнул.

– Заходи! И за работу!

Я покорно зашла следом и повела взглядом за лучом фонаря, медленно передвигавшегося по не слишком большой комнате. Луч поочередно выхватывал странные сооружения по углам, массивный карниз с наглухо задернутыми, как и везде, шторами… Я машинально отметила мягкие складки ламбрекенов. Может, когда-нибудь тут действительно было уютно… Но не сейчас.

Посреди комнаты стояло круглое ложе, застеленное ничуть не симпатичным покрывалом из паутины. Внушительной такой, нити толщиной в мой палец, не меньше. Я представила себе паука, который сплел оригинальное покрывальце, и зажмурилась.

Кстати, где хотя бы пауки? Хотя понятно где – давным-давно сбежали! Сбежали в окрестности сида, где их слопали милашки-единорожки.

– Давай, Ула! – нетерпеливо сказал Янтарный.

– Что давать?

– Сделай тут красиво. Нам надо поесть и отдохнуть. С одной комнатой ты справишься на раз, я уверен.

– Но ты же сказал, что магией пользоваться нельзя!

– Не нельзя, а не стоит. Колдовать. А родовой магией можно. Я же пользовался.

Ну да, замедлил единорогов на полянке.

И бытовую магию я вполне могу считать родовой, от матери, пусть и названой. Во мне частичка сути Лирнестин.

Я сосредоточилась и начала работать.

Сложнее, много сложнее, чем морок снимать. Но ничего особенного. Просто уничтожить грязь, укрепить мебель и ткани… Раздернуть шторы, чтобы при солнечном свете разглядеть, что же такое стоит в углах…

Ого!

Солнце над Проклятым Заповедником светило вовсю, и когда я распахнула отмытые магией окна и обернулась в комнату, то увидела мечту! Мечту, которая преследовала меня уже не первый час, с тех самых пор, когда взорвались зачарованные камни.

Четыре угловых фонтана! Розовые чаши, неглубокие, но наполненные водой! Вода била в них из кувшинов, а кувшины держали эльфики, которые сидели на ветках, выраставших из стен. Все мраморное. Кроме воды, понятно.

И вот вода вызывала большие сомнения.

– Отлично, Ула! – заявил мой декан таким тоном, словно выставлял мне оценку за занятие. И рванул к ближайшему фонтану, на ходу сбрасывая рюкзак и стягивая камзол.

– Алам!

– Позже, малышка, – откликнулся дивный, выпутываясь из штанов. – Все потом! Сначала – мыться, чего и тебе советую.

– Алам, погоди! Откуда тут вода? Может, она ядовитая! И грязная уж точно.

– Нет-нет, – утешили меня. – Все водопроводы в окрестностях связаны с Серебряным озером.

– Да, но тут трубы гнилые наверняка…

– Козочка, магически связаны! Мочалку мне создай, будь милой? И мыло!

И он плюхнулся в чашу. Голый, конечно. Но, в общем-то, и мне уже стесняться нечего, верно?

Сотворенное мной яблочное мыло самую малость попахивало уксусом, но это просто потому, что я устала. Не столько магически, сколько физически. Да и Алам ни слова по этому поводу не сказал.

А уж когда я уселась на чистый, без следа паутины, плед и увидела большую коробку с клубничными пирожными… В общем-то, для счастья нужно так мало! Чистое тело и вкусная еда! Ну и свежая одежда бы не помешала. Я-то хотя бы свою рубашку постирала и надела. А вот Янтарный сидел в первозданном виде, да еще и скрестив ноги, и поедал из мисочки паштет. Это отвлекало от еды, но предлагать постирушки я не стала. Потому что…

Просто потому что.

Доев, мы переставили всю посуду на пол и растянулись рядышком на белоснежном пледе.

– Как будто снег выпал… – пробормотала я, гладя пальцами пушистую ткань.

– Замерзла? – тут же спросил Аламбер.

– Нет. Просто цвет такой. Словно на снегу лежим… А надо же дальше… ну, расколдовывать, – вздохнула я. На совершенно голого соседа по снегу старалась не смотреть.

– Успеется… Ула?

– М-м-м?

– А почему ты не захотела замуж за терновый куст? Древний род, красивый мужчина… И еще целый список достоинств.

– Высшие фейри все со списком, – заметила я. – И все красивые.

– А все-таки? – не отстал дивный.

Вот что тут скажешь?

– Я его не люблю, – пояснила с зевком.

– Ах да, – хмыкнул Янтарный. – Как я мог забыть! Ты у нас ждешь настоящую любовь.

– Угу, – согласилась я.

– А за меня замуж не хочешь?

– Не хочу я ни за кого замуж, – машинально огрызнулась я. И замерла, осознав, что он сказал.

– Это предложение, – мягко сообщил Алам.

– Ты с ума сошел… – растерянно отозвалась я, и дивный вдруг расхохотался. То есть, выходит, пошутил! И думает, что я повелась!

Но обидеться я не успела.

Меня сгребли в охапку и очень серьезно сказали:

– Конечно, сошел, малышка. Не сразу, правда. Долго сопротивлялся. А потом понял, что полюбить такую особенную девочку вовсе не зазорно даже мне. А ведь эту девочку могут в любой момент увести у меня из-под носа. И вот на этой мысли… Любой бы рехнулся, согласись? Так что да. Ты видишь перед собой слегка безумного высшего лорда. Нравится?

– Нравится… – прошептала я.

Наверняка он просто меня соблазняет. Но я и не против. Я вовсе не против наконец-то лишиться девственности! С тем, кого я… С тем, кто… В общем, если он этого хочет, и ведь я тоже хочу…

Но додумать все это я тоже не успела, потому что меня начали целовать.

А целовался Алам так, что думать о чем-либо не получалось просто физически!

Зато отлично, просто великолепно, получалось чувствовать.

Нежные поцелуи, осторожные поглаживания, от которых меня выгибало на покрывале. Жадный взгляд Аламбера. Зрачки практически полностью поглотили радужку, и я дрожала от темного обещания, которое плескалось где-то там, на дне…

Поцелуи, укусы, дорожки нежных касаний по позвоночнику. Неожиданное открытие того, что самое чувствительное место на моем теле после рогов и того, что между ног, это… ягодицы. Я дрожала и стонала от самых легких прикосновений, и мир перед широко распахнутыми глазами затягивался пеленой и растворялся.

Он далек. Он не важен.

Еще никогда время не казалось настолько ощутимым…

Аламбер подмял меня под себя, оперся локтями по обе стороны от головы, и его волосы хлынули вниз, мягкой волной отгораживая нас от остального мира.

– Ула… – ласково выдохнул Янтарный, касаясь губами кончика моего носа. – Красивая моя, нежная девочка. Моя ведь девочка?

Подтверждать свою принадлежность высшему с наклонностями коллекционера не хотелось даже в страстном угаре, потому я провела кончиками пальцев по его груди, скользнула на бок и смело облапала за идеальную задницу со словами:

– Мне кажется, ты очень много разговариваешь.

– Факт, – усмехнулся дивный, и вновь впился в мои губы поцелуем, на этот раз жарким как лесной пожар. И таким же опасным, таким же воспламеняющим… у Алама действительно было много общего с этой стихией. Он еще не касался, а я воспламенялась лишь от накала воздуха между нами.

После долгого поцелуя я попыталась занять ведущую роль, и мне даже милостиво позволили это сделать.

Он так смотрел… с исступленным предвкушением, следовал за моими робкими руками своими ладонями и нажатием подсказывал, где и как нужно его трогать.

И мне нравилось, богиня, как же мне нравилось это делать!

Алам казался зверем, который добровольно отдал себя на изучение в мои загребущие ручонки и очевидно сдерживался изо всех сил, чтобы позволить мне хоть чуть-чуть изучить его тело. Судя по сдавленному рыку и исполосованному когтями покрывалу – давалось это сложно.

И я как зачарованная наблюдала за напрягшимися на сильном торсе мышцами.

– Бессовестная, – с длинным стоном выдохнул Янтарный, когда я наклонилась и лизнула бешено бьющуюся жилку на его шее. – Хватит, потом наиграешься. Я в твоем распоряжении, уж поверь.

Мир вновь перевернулся, я оказалась на спине… а потом пропала вместе со своим несчастным разумом, что из последних сил пытался не дать мне рухнуть спелым яблоком к ногам привыкшего к победам высшего.

Я растворялась… в касаниях, в поцелуях, в то жестких, то нежных руках.

В его движениях, которые сначала несли с собой боль, а после такое невероятное наслаждение, что я, казалось, ослепла, на какое-то мгновение. Настолько ярко взрывались звезды…

В общем – расставание с девственностью оказалось крайне зажигательным процессом. Я бы повторила.

* * *

Сознание возвращалось медленно и рывками. Сначала я осознала, что лежу, свернувшись клубочком, устроив голову на груди Алама, который перебирает мои волосы одной рукой, а другой лениво чертит узоры на спине.

– Так замуж-то согласна? – спросил этот невозможный мужчина, заправляя мне за ухо прядку волос.

Я попыталась подумать об этом, но не получалось. Кажется, вообще ни единой мысли не осталось в голове. Хотя нет… Одну все же нашла, колючую и сейчас совсем неуместную.

Я больше не особенная фейри. Теперь я самая обычная…

– Давай сначала расколдуем Заповедник, – попросила я, утыкаясь в широкую грудь и устало смеживая ресницы. – А потом я подумаю…

Янтарный хмыкнул, и выражение нежности на его лице исчезло. Сменилось другим, уже давно мне знакомым.

Он смотрел так, словно собирался сказать какую-то гадость.

– Алам?..

– Уже, – произнес он. Самым что ни на есть нейтральным тоном.

– Что – уже? – переспросила я, отмахиваясь от страшного подозрения. Ведь не может же быть, чтобы…

Нет.

Я не хочу так!

– Заповедник уже расколдован.

– Каким образом?

Мне не дали отодвинуться.

– Условие было практически невыполнимым. Лишить девственности фейри. На территории Заповедника. Простенько и изящно, правда?

Вставил, значит, ключ в замочную скважину.

И покрутил… далеко не четыре раза!

Я рванулась из крепких объятий, но безуспешно. А слез сдержать не сумела.

– Ула, не надо думать дурного!

Слезы текли ручьями, и сумасшедший высший сцеловывал их между словами.

– Малышка… Ну не плачь… Все эти условия… такие условности! Ула, прекрати! Я по-прежнему собираюсь на тебе жениться!

– Да ни за что! – выкрикнула я, опять выдираясь из его рук.

Отпустил.

Я вскочила и кинулась к своим грязным штанам. Где же рубашка? Куда мы ее закинули? Зачем?

Зачем все вот так!

– Козочка моя, ну ты же разумная! Ты же такая практичная! – взывал с постели дивный гад. – Опомнись уже! Я зову тебя замуж!

– Ты меня опять использовал!

Я наконец нашла рубашку, кое-как застегнулась, топнув, вернула себе копытца и кинулась к дверям.

А за ними…

За ними был прекрасный сид, залитый солнечным светом. Уютный, чистый, прекрасный – и живой! Я ощутила это всей душой, всем сердцем, всей сутью.

И еще… еще этот сид был каким-то родным. Будто бы моим собственным. Наверное, мерещится от такого контраста.

Ошеломленная этим странным, невозможным чувством, я не сразу заметила, что по лестнице поднимается высокий мужчина в длинной зеленой мантии.

Высший лорд. Только слишком… высший.

Я ойкнула и присела в низком реверансе.

– Приветствую новую хозяйку Заповедника Розовых Единорогов! – звучно и весело сказал мне король Благого Двора.

Глава 8

Самым красивым местом в сиде была огромная гостиная на первом этаже. И мне очень нравилось, что она нисколько не напоминает стандартную красу в зале Тернового рыцаря. Как-то здесь было… по-домашнему, хоть и просторно.

Гостиная делилась на зоны. Вот каминная, с двумя мягкими даже на вид диванчиками и низким столиком. Вот обеденная, а там что-то вроде мастерской – длинное каменное подобие верстака, открытые полки со всякой всячиной. Похоже, бывший хозяин сида делал артефакты… А вот библиотечная зона, с длинным книжным шкафом и креслами, на подголовниках которых вделаны удобные светильники, а подлокотники такие широкие, что можно поставить чернильницу. При этом я не сомневалась, что в сиде есть и отдельная библиотека.

Окно занимало всю стену. Широкий подоконник – хоть спать на него ложись, легкие, полупрозрачные сиреневые шторы.

Около подоконника, опираясь плечом на распахнутую створку, стоял Оберон и неотрывно смотрел на прекрасный пейзаж. То ли любовался парой единорогов на берегу крохотного озера, обрамленного розовыми кустами, то ли смотрел, как на могучем остролисте скачут, вереща, белки.

Как по мне – белки были интереснее. Розовые лошадки, конечно, умиляли своим изяществом, но как-то чересчур печалились, судя по позам. А ведь им бы радоваться сейчас, а не вытирать друг другу слезы. Впрочем, смотрелось это забавно – потому что делали они это носами.

– Ничего не меняется, – сказал вдруг король Благого Двора, наконец-то нарушая изрядно затянувшееся молчание. – И это прекрасно.

– Разумеется, ваше величество, – откликнулся Аламбер, давно и прочно прилипший к полкам около каменного верстака. Вот ничуть не удивлюсь, если оттуда уже много чего перекочевало в его бездонные карманы. Навстречу королю он вышел уже полностью одетым.

– И я бы не хотел видеть здесь перемены, – возвестил Оберон, поворачиваясь ко мне.

– Я тоже, ваше величество! – поспешно, но совершенно искренне согласилась я.

– Леди Блаженного Заповедника все устраивает? – с непередаваемой интонацией спросил король. Но насмешки в его голосе точно не прозвучало.

Я кивнула, даже не задумавшись.

Правда. Меня устраивало все. Кроме внезапно обретенного титула. Да еще такого… намекающего. И ведь ничего не сделаешь. Традиция! Титулы высших принято сокращать именно таким образом – леди Каменного удела, господин Ледяных Утесов, лорд Зеленых песков… Но слово «блаженный» слегка напрягало.

И если бы это слово было моей единственной проблемой!

Каменная морда Ирвин как в воду глядел: Благой король сделал меня леди. Точнее – подтвердил титул и статус, полученные по факту успешного деяния. Расколдовала заповедник? Будь любезна владеть. И никогда не забывать, что как раз король-то сделал все возможное, чтобы это место навеки осталось проклятым.

Как-то ты, Ула, слишком высоко скакнула на своих намечтанных копытцах! Вот почему нельзя было остаться обыкновенной маленькой глейстигой, пусть даже и особенной? Спокойно учиться, потом завести собственный холм и, может быть, мужчину… Конечно, фейри, но обычного, простого, хорошего…

Я отлично понимала, что страдать у меня нет ни единого повода.

И не страдала бы на самом деле! Если бы условие расколдования Заповедника было каким-нибудь другим.

Если бы Аламбер Янтарный не использовал меня в очередной раз. И именно тогда, когда я все-таки сподобилась ему поверить!

– А отчего моя леди так печальна? – спросил король и жестом остановил меня. – Обойдемся без этикета, Ула. Не нужно рассказывать мне, как ты ошарашена внезапным счастьем.

Да как скажете, ваше величество!

– Я боюсь брать на себя такую ответственность, лорд Оберон, – сказала я, не солгав ни словом.

– Понимаю… – протянул он. – И как раз хотел предложить помощь. Ты не будешь возражать, если я найду управляющего для твоих угодий? И подходящих мастеров. Егери, опять же, нужны. Все-таки не просто лесок! Производство снова придется налаживать…

О великая богиня Дану, как же я люблю нашего короля!

– Да! То есть нет, ваше величество, конечно, я не буду возражать! И полностью полагаюсь на ваш выбор!

– Ну и отлично. Однако мне кажется, что причина грусти вовсе не в этом. Я прав, моя леди? Вижу, у тебя уже есть великолепный советник! В принципе, он…

– Увольте, ваше величество! – отозвался Алам.

Судя по легкомысленному тону, с Обероном они если и не в дружеских отношениях, то уж как минимум не первый год знакомы. И не тысячу даже…

– Мне вполне достаточно уже имеющегося поста! – продолжал Янтарный. – Кстати, давно хотел вам сказать, что – в принципе! – готов его покинуть. Лет через триста-четыреста.

– Плохая идея, – заметил король.

– Ну я ее еще обдумываю. А вот причину печали леди Блаженного Заповедника я вам с радостью сообщу.

Оберон изобразил на лице крайнюю заинтересованность, и мой дивный гад немедленно выдал:

– Она замуж за меня не хочет идти.

– Ну! – хохотнул король. – В чем-то я ее понимаю!

– Ваше величество! Побудьте для разнообразия на моей стороне!

– Да с удовольствием, на самом деле! – радостно сообщил Оберон. – По крайней мере это избавит половину моего двора от несбыточных мечтаний!

– Преувеличиваете, – хмыкнул Янтарный. – От силы четверть.

Прелестно, да? Вот если я соглашусь – ну вдруг! – то толпа Благих леди решит меня отравить или еще чего похуже. А там и Неблагие могут подтянуться… Нет уж! Не дождетесь.

Пока я пыталась скрыть возмущение, двое высших лордов продолжали беседовать.

– А отчего она не хочет? – невинно спросил король. – Знаете, Аламбер, я ведь уже слышал об этой особенной девочке. Но впервые увидел час назад, выбегающей из спальни в не совсем приличном виде… Подумал, что у вас все сложилось… М-м-м, моя леди?

Не краснеть, Ула! Не краснеть! Для всех фейри сексуальные утехи – такая же часть жизни, как обед и туалет!

– Смешная малышка, – констатировал Оберон, с любопытством разглядывая мои полыхающие щеки. – Так почему ты не хочешь замуж за Янтарного лорда? Даже я потрясен таким его решением.

– Мне нужно учиться, – буркнула я.

– И что? Заключите помолвку, и учись на здоровье. Тем более теперь у тебя есть титул. Не вижу, словом, никаких препятствий. Я даю согласие на брак лорда Аламбера, хозяина Янтарного холма, повелителя древней Смолы, заклинателя Времени и господина Драгоценного Хребта, и леди Улы, владелицы Заповедника Розовых Единорогов… как же там дальше?..

Его величество почесал в затылке и подмигнул мне.

– Простите, моя леди! Подзабыл полный титул за тысячу лет. В общем, у вас есть королевское согласие на брак!

– Но, ваше величество! – начала я. – Дело в том, что…

– Через три дня ожидаю вас во дворце Благого Двора для решений по поводу производства и поставок лучших вин нашей территории. И сразу скажу – марка «Капля медового рассвета» в Блаженном Заповеднике производиться не будет.

– Кто бы сомневался… – негромко проговорил Алам.

– Конечно, ваше величество! – Я опять присела в реверансе.

– А вас, лорд, ожидаю в тот же день с отчетом о работе Академии. Вы уже на две недели его задержали.

– Непременно, ваше величество! – Янтарный слегка поклонился.

И король исчез. Как водится у королей – не прощаясь.

Я облегченно выдохнула и упала в ближайшее кресло.

Теперь бы в общежитие – и поспать! После переписывания конспектов пропущенных лекций… Может, я теперь и леди, но таких леди в Академии полным-полно, и занятия им никто не отменяет.

Но подумать о привычном и обыденном мне, конечно, не дали.

Дивный гад – между прочим, одетый с иголочки во все чистое! – присел на подлокотник кресла и дунул мне в закрытые глаза.

– Ты меня уже простила, козочка? – спросил как ни в чем не бывало.

Угу, вот за час разбежалась и простила!

– Нет.

– Ну давай. – Он наклонился близко-близко, а сил оттолкнуть у меня не было. – Давай быстренько говори, что я должен сделать, чтобы простила. Букет ромашек? Парочка ценных артефактов? Родовые драгоценности? Или просто пару дней позлишься?

Родовые драгоценности…

Он действительно считает, что все вот так легко и просто решится? Помахать побрякушками, подарить букет цветов, да хоть из лунного света сделанный, и хватит? Девушка уже забыла про все и вновь готова вляпываться в любые неприятности в твоей компании?

– Алам, мне кажется, ты слишком самоуверен. Настолько, что я от тебя малость утомилась и была бы рада…

– Прогоняешь, то есть? – перебил меня Янтарный, и насмешливо фыркнул. – Вот и дари вам, неблагодарным девицам, целые уделы!

– Так… – Информация все никак не хотела укладываться в голове, потому я решила проговорить ее вслух. – Ты же специально совратил меня именно на этом месте, чтобы окончательно расколдовать Заповедник!

– Ула, когда ты так говоришь, все звучит совсем уж ужасно. Я же не просто так!

Угу, а во имя великой цели.

А точнее во имя сложной и легендарной загадки. Это же – ВЫЗОВ.

– Да я уже поняла, что у тебя все не просто так! – взорвалась я. – Надо же, а я еще радовалась, что ты в своем холме меня не тронул, хотя мог бы. Оказывается не потому, что пожалел мою тонкую душевную организацию, а просто потому, что девственность глейстиги тебе в другом месте пригодится.

– Слушай, ну какая разница? Тебе же было со мной хорошо, – вкрадчивый голос.

– Дело не в этом. Дело в том, что ты это продумал!

– Я тебе открою тайну, Ула: как правило, первый секс – дело очень даже запланированное. Потому не вижу ничего плохого в том, что и удовольствие все получили и романтика была необыкновенная, да еще и единорогов расколдовали. Тебе что, единорожек не жалко?

Вот как вывернул, а!

– Вдобавок, я действительно сделал все, для того чтобы никто не посмел сказать тебе, что наши отношения лишь потому, что ты раньше была человеком. Ты теперь не просто глейстига, ты хозяйка Заповедника!

– И даже это дал мне ты и только ты.

– Разве это плохо? Разве порицается то, что мужчина хочет бросить к ногам своей женщины все, что ему доступно?

Я лишь беспомощно смотрела на него и не знала, как именно донести то, что чувствовала.

Как, ну как…

– Алам – ты меня сделал, понимаешь? Я шла за тобой к ТВОИМ целям, и мои маленькие стремления были настолько ничтожны, что ты походя удовлетворял желания глупой человечки. Потому что мог… А дальше? Дальше ты развлекался! Не надо объяснять мне, что твоей целью было подарить мне Заповедник! Хотя бы потому, что это не так… скажи, сколько столетий ты ищешь возможность его отколдовать? Сколько времени подбирал другие ключи?

– Лет четыреста, – сухо откликнулся Аламбер, скрестив руки на груди. – Хотя, по совести, надо отметить, что вплотную я этим занимался всего лишь лет двадцать, пока не понял, что вариант с девственной фейри единственный. Оберон действительно не оставил лазеек. А потом я встретил тебя… и нет, Ула, ты не права. Я не решал за тебя твои проблемы, я лишь показал, в какой стороне кроется это решение. И временами поддерживал. А в другие времена разменивал свои услуги на твои желания. Это обычное партнерство, и ты могла заключать такие же соглашения с любыми другими фейри.

– Вот только я сомневаюсь, что любой другой фейри стал бы идти на то, на что шел ты!

– В таком случае стоит признать, что чувства делают глупыми не только человеческих женщин, не так ли? Если мое желание сделать тебе приятно ты так легко называешь глупостью.

– Так, стоп! – я выставила руку вперед, потрясла головой и вполголоса пожаловалась: – Ты окончательно меня запутал!

– А вроде как наоборот пытаюсь разъяснить.

– Почему ты решил расколдовать Заповедник?

– Потому что мог, потому что это почетное деяние и потому что жениться на леди и присовокупить ее владения к своим – тоже приятно для самолюбия. Я предельно откровенен, о моя все еще слишком по-человечески мыслящая женщина.

Прям бэ насколько откровенен.

Но он фейри… чего я еще могла бы ждать? Люблю, Неблагой Двор тебе куплю и Оберону за тебя морду набью? Плюну в лицо любому, кто закритикует тебя и, соответственно, мой выбор? Проще сразу сделать так, чтобы завиднее невесты, чем бывшая человечка, не существовало в принципе.

Пока я грустно размышляла о таких суровых волшебных реалиях, Янтарный шагнул вперед:

– В общем, моя дорогая поздняя любовь… между нами огромная, как звездное небо, пропасть.

От этой фразы у меня почему-то похолодело в животе, но Алам наклонился, бережно взял мое лицо в ладони и, коснувшись кончика носа поцелуем, продолжил:

– И настолько же бесконечно мое желание быть с тобой рядом. Ради этого я готов практически на все… я долго живу, глейстига Ула… и часть своей бесконечной жизни я хочу быть с тобой. Согласна? Проси что хочешь.

Что хочу, мой дорогой коллекционер? А ведь это мысль.

Я отодвинула ухмыляющегося высшего обеими руками, села прямо и радостно улыбнулась.

А мой новый потенциальный жених уставился на меня с заметным подозрением.

Ну да, все-таки он неплохо меня знает.

– Я, Ула, дочь Лирнестин, глейстига из долины Голубых озер, леди Заповедника Розовых Единорогов… Ничего, что я тоже полного титула не знаю?

– Продолжай, – кивнул Янтарный, и черные молнии у его зрачков затрепетали, вытянулись.

– Согласна заключить помолвку и впоследствии выйти замуж за лорда Аламбера, повелителя Древней смолы и так далее… За тебя! – Для верности я ткнула пальцем высшему в грудь. – При условии, что ты подаришь мне в полное и безраздельное владение свою коллекцию!

– Какую коллекцию? – спросил он. Тихо так, очень неприятным голосом.

Я подавила желание втянуть голову в плечи, а наоборот выпрямилась.

– Коллекцию монстров и прочих существ, которых ты заключаешь в янтарь.

Вот-вот, чтобы этот поганец сейчас не вскричал, что он согласен и потом не вручил сундук с какой-нибудь подборкой редких минералов. Или ту самую подборку неприличных статуэток!

– Вот ту самую коллекцию, да?

– Ту самую. По рукам?

Дивный слез с подлокотника и отошел к окну. Постоял минут пять, повернулся ко мне и, задумчиво так потирая щеку, сообщил:

– А я согласен, козочка.

Как – согласен?! Вот так вот согласен отдать мне свою коллекцию?! Да не может быть!

– Договор, Ула.

Думать дальше возможности не было. Не прошло и мгновения, как я оказалась в коконе мерцающего золотистого кружева.

– …и клятва нерушима… не имеет дверей, ни тайных, ни явных…

Но если быть совершенно честной… Глядя, как Алам чертит заключительную руну, я понимала, что ни о чем не жалею.

Он готов заплатить огромную цену за то, чтобы я была рядом. Чтобы я была его. И потому где-то в далеком и глубоком закоулке моей души все же таилась надежда, что Янтарный лорд меня любит. Ну, по крайней мере, больше, чем всех этих высших леди, мечтающих получить его в мужья.

А еще… я прекрасно понимаю, что я для Алама – центральный экспонат. Ведь даже возведение меня в ранг леди Заповедника – это ход для того, чтобы трофей был еще более соблазнительным.

Он отлично мне это объяснил на примере своего отношения к предложению Энирена. Для Янтарного свадьба – один из способов оставить меня рядом и владеть безраздельно. Такой вот он оригинальный… коллекционер.

Но экспонат интересен до того момента, пока он не является полностью твоим, не так ли? Потому сразу после учебы замуж я, конечно же, не пойду… до того момента как зрелый мужчина не победит в нем эгоистичного высшего лорда.

А во мне юность не сменится опытом. Я ведь, в сущности, действительно часто веду себя как… да-да, как «дочь Лирнестин».

В любом случае Янтарному Лорду я очень нужна.

И за это он готов стать моим.

Он будет мой!

А коллекция… ну не думает же мой драгоценный женишок, что все закончится вот так вот просто?

Еще и после откровенного признания, что даже мой статус леди ему нужен просто потому, что жениться на хозяйке Заповедника гораздо приятнее, чем на простой глейстиге.

Время спустя

Надо сказать, что я прекрасно понимала, что лишить коллекционера не просто его любимых экспонатов, а ВСЕХ статуй в холме – дело рисковое.

Я даже морально была готова к тому, что вся Аламова любовь ровно на том и закончится. Вот прямо сейчас, когда я бегу со всех копыт по его владениям к границе моих, так сразу и осознаю, что чувства действительно штука хрупкая и испытаниям ее лучше, наверное, подвергать постепенно!

Например одну скульптуру в день…

– Ула! – раздался гневный рык позади, и я повернулась, желая оценить проблески разума на красивой, но совершенно озверевшей физиономии. – А ну стоять! Сейчас подойду и рога поотшибаю!

Я озадаченно почесала уже выросшие рожки, открыла тропу и нырнула в нее спиной, напоследок послав жениху улыбку и вопрос:

– Ты действительно думаешь, что после таких слов я бы остановилась? И вообще, это моя коллекция! Ты подарил! А я такая добрая, такая бескорыстная! Не могла смотреть на муки!

Пространство схлопнулось, и я прерывисто выдохнула, а потом рванула вперед по дороге, молясь, чтобы успеть. А потом мы поговорим конструктивно! Ну, я надеюсь…

– Копыта отвинчу! Ула, я же все равно тебя догоню! – злорадно пообещали за спиной буквально спустя пять минут. – И вообще, от кого ты пытаешься сбежать? Используя тропы, ты действительно рассчитываешь удрать от магистра Путей?!

– Бу! – вредно откликнулась я и переплела пространственные переходы так, чтобы дорога открылась… но не на вход, а на выход.

Надо заметить, что розовые единороги после расколдовывания милее не стали. И если учесть перекос морды жителя моего удела, то жеребчик узнал Алама! Неужели мой драгоценный именно с вожака табуна умудрился материалов для изучения настричь?

Единорог угрожающе всхрапнул, почти сразу правда всхлипнул и по черной морде скатилась розовая слеза, но ярости в глазах от этого меньше не стало. Единорожки мои теперь уже разумны и нормальны, но рыдать по заказу категорически отказываются. Так что пока, конечно, есть определенные вопросы к восстановлению всей линейки эксклюзивных вин, но я над этим работаю.

Но и дело сейчас не в том.

– Ула, солнце мое, отошли лошадку, а то тебе будет его потом очень не хватать. И подойди уже сюда! Накажу, отшлепаю, неделю из кровати не выпущу!

– Во-о-от, наконец-то пошли конструктивные угрозы! – Я обернулась и повела кончиками пальцев, посылая единорога назад. Обиженное ржание затихло где-то вдали.

– Так и знал, что с этого стоило начинать, – вздохнул Алам, подойдя ближе, и запуская руку в мои волосы.

Крепко сжал пряди у самых корней, до легкой, но такой сладкой боли, заставил запрокинуть голову и поцеловал так, что коленки у меня ослабли буквально мгновенно.

А после обнял и недовольно спросил:

– Ну вот и зачем?

Я лишь повела плечами, не желая распространяться о своих выводах. Просто… Алам в последнее время снова стал грустить, в первую очередь по ожидаемой причине: то, что ему настолько нравилось, было перед глазами, более того – стояло в его же холме… но уже ему не принадлежало.

Я прекрасно видела, как это мучило Янтарного, но как настоящая гордая скотина он разумеется и слушать не хотел о том, чтобы начать собирать хотя бы альтернативную коллекцию.

В лучших традициях идеалистов: ему казалось совершенным то, что у него было, но утекло в другие руки.

А еще… еще я знаю, что он искал в последнее время.

– Твои попытки найти Копье Луга терпит неудачу за неудачей, не так ли? – невинно осведомилась я.

– Откуда?.. – нехорошо прищурился Алам.

– А если я скажу, что мне должен тот, кто сможет помочь подобрать ингредиенты для тропы к нему?

– Какая у меня прелестная и умная невеста… и самое главное, когда она вновь успела обзавестись должником?

– Да только что. Когда выпустила. Один из твоих жемчужных экспонатов знает тропку… хотя торговаться с этим слуа, конечно, было нелегко.

– Слуа? Он вообще невменяемый! И ты знаешь за что я его посадил?

– Настолько бездумно убивать он больше не станет. Выпустила я его на определенных условиях и под обязательство.

– Слушай, Ула… а сколько у тебя теперь должников?

– А сколько было экземпляров в твоей коллекции? – лукаво осведомилась я.

– Мне страшно представить, кто из тебя вырастет, коварная моя.

– Главное, что для тебя я по-прежнему буду ласковой и пушистой, Алам. И знаешь почему?

– Почему же?

Я встала на цыпочки и, глядя ему в глаза, проговорила:

– Потому что я тоже тебя люблю.

* * *

В общем-то, статус официальной невесты, приобретенный после помолвки, ничего в моей жизни не изменил, как, собственно, и статус леди Блаженного, чтоб его, Заповедника.

Ну как ничего… Иногда я ночевала в Заповеднике, потому что нам нужно было привыкать друг к другу – мне и моему новому древнему сиду.

Но чаще всего за минувший месяц я ночевала в Янтарном холме. И да, мне это нравилось, как и все, что случалось во время ночевок. Даже перестала раздумывать о причинах грядущего брака.

Расслабилась!

А потому, когда однажды под утро меня разбудили не нежным поцелуем, а бодрым шлепком, никаких предчувствий не испытала.

– Алам… – проныла привычно. – Ну можно я первую пару сегодня прогуляю…

Мой декан, жених и любовник столь же привычно щелкнул меня по лбу и заявил:

– Сегодня даже нужно!

– М-м-м? – не поверила я неожиданному счастью.

– Вставай уже, козочка! Нас ждут великие дела!

– Какие там дела… – Я зевнула. – Тилкен отказался готовить завтрак?

Аламбер, прилегший рядом, был полностью одет, что настораживало.

– Приключение, Ула! – сказал он, наматывая на палец прядку моих волос. – Я как-то привык уже сваливать на тебя рутинную работу, так что вставай.

– Рутинную?!

– Ее, – кивнул дивный гад. – И кстати!

– Что еще? – мрачно откликнулась обиженная я.

– Третье желание, малышка.

Мне нежно улыбнулись. Знакомой такой улыбкой, которая разбудила окончательно и заставила сесть, уставившись на дивного в оба широко распахнутых глаза.

– Ну чего напугалась? – хмыкнул он. – Освободишься наконец. Радость же?

– Радость… – нервно подтвердила я.

Собственно, никто и не предполагал, что помолвка может изменить высшего лорда фейри.

– Да просто приключаться пойдем далеко. Мало ли что может случиться, а мы еще не женаты…

– Алам!

– Да-да.

Он чмокнул меня в нос, встал с кровати и пафосно произнес:

– Третье желание согласно нашему договору! Желаю, козочка моя, чтобы ты помогла мне собрать новую коллекцию. Совершенно уникальную, гораздо лучше прежней. Все, совершенно все существа должны быть гораздо лучше тех, кого собирал я. А также напоминаю про червячка… помнишь, ты обещала мне червячка?

Вот же… фейри!

– Ты представляешь насколько сложно найти столько сильных и настолько сильно накосячивших дивных?!

– Конечно, представляю. Думаю, что этот вопрос займет нас на несколько столетий. А потом я придумаю что-нибудь еще.