Джулиан Хитч, Айнави

Воровка для двоих

Пролог. Воровка

Настоящее

Давайте, давайте! Догоните меня!

Этот заброшенный завод я знаю как свои пять пальцев — каждый закуток, каждый поворот, все входы и выходы, чего не скажешь о двух олухах за моей спиной. Стоит оглянуться, и я вижу, как пятна света от фонариков скачут по стенам и брошенному оборудованию.

Ха! Меня не так-то легко поймать, парни!

Два ярда вперёд, и я резко ухожу в сторону. Протискиваюсь между парой станков. Не зная, что между ними есть щель, в темноте её не заметишь. Осторожно возвращаюсь немного назад. Прильнув к твердой холодной поверхности станка, замираю, прислушиваясь к тому, что происходит.

— Дирк, ты её видишь? — Голос Аарона звучит напряженно. Он явно нервничает.

Что ж, у них обоих есть повод для беспокойства. Преследуют меня только вдвоём, ни кому не сообщив и не вызвав подкрепления. Если об этом узнает начальство, по голове их не погладят. Хотели стать героями? Вот только я им не по зубам! Могли бы уже это понять.

— Ага, как же! — До меня доносится крайне раздражённый голос Дирка. — Вижу и молчу. Ищи её, твою мать!

Обожаю злить этого парня. Жаль, не вижу выражения его лица. Но вполне могу представить. От злости он всегда сжимает губы в тонкую линию, и скулы заостряются. Иногда мне кажется, что если в этот момент провести по ним пальцем, то можно порезаться. Злись, Дирк, злись. Сегодня ты не увидишь даже моей тени.

Звуки тяжелых шагов и сбившегося дыхания дополняются щелчком предохранителя. Интересно, кто из них достал пистолет — Аарон или Дирк? Готова поставить десятку баксов, что Дирк. И словно в подтверждение моих мыслей вновь доносится его голос:

— Я не собираюсь снова её упустить. Меня задрала эта грёбаная игра в прятки.

О да, Дирк, я знаю, ты ненавидишь проигрывать. Раздутое эго и синдром отличника — гремучая смесь.

Аарон молчит. Мне нравится его спокойствие и сдержанность. Если бы однажды мне пришлось выбирать, с кем из них идти на очередное дело — я бы без раздумий выбрала тебя, парень. Даже немного жаль, что мы по разные стороны баррикады.

Они проходят мимо меня. Я выжидаю. Сразу с двумя мне с ними не справиться, зато по одиночке — запросто. Считаю до пяти. Они должны уткнуться в приоткрытые двери подсобного помещения, у которого есть ещё один выход, ведущий к складам. Надеюсь, я правильно просчитала их действия, и всё пойдёт по моему плану.

— Куда теперь? — спрашивает Аарон.

Они шарят фонариками по стене и двери. Подкрадываюсь ближе, продолжая внимательно прислушиваться к их разговору.

— Разделимся. Связь по рации.

Да! Мысленно я танцую джигу. Моя задумка удалась! Дирк замечает вторую дверь и следы на пыльном полу, оставленные мною заранее, и ныряет в неё.

Аарон смотрит вслед Дирку, а потом, щёлкнув кобурой, делает то, что я от него жду — толкнув приоткрытую дверь, скрывается за нею.

Аккуратно подобраться к тому месту, на котором минутой ранее стояли парни, не составляет труда. Вряд ли они задумывались о том, что я за ними наблюдаю. Что они совсем не охотники, а жертвы.

Пусть привыкают.

Шагнув внутрь, я сразу отхожу от дверного проёма в сторону. Стараясь почти не дышать, высматривая Аарона. Он крупнее Дирка, и гораздо опаснее. В тихом омуте… Он умеет отлично контролировать эмоции, пряча их за чуть сведенными к переносице бровями. Но именно это даёт ему преимущество перед Дирком. В любой ситуации Аарон сохраняет голову холодной.

Я могла бы уже сбежать с этого завода, вновь оставив парней с носом, но… Ощущение опасности заводит меня. Разгоняет кровь в сосудах, заставляет испытывать волнение, очень похожее на возбуждение — я буквально тащусь от этой игры, чувствуя, что хожу по краю пропасти. Но не только это заставляет меня прижиматься спиной к стене и высматривать Аарона. В наших «отношениях» пора что-то менять. Пора переводить нашу игру втроём на новый уровень. И эту миссию я беру на себя.

Аарон наступает на стекло, оно хрустит под тяжёлым ботинком. Я перевожу взгляд в ту сторону, откуда доносится звук, и вижу его. Он стоит, замерев, и, как и я, прислушивается к тишине. Совсем не похож на загнанного зверя. Вся его мощная фигура источает свойственную ему уверенность в себе.

Улыбаюсь, предвкушая, насколько ему не понравится то, что я собираюсь сделать.

Оглядевшись по сторонам, Аарон идёт в сторону старой раздевалки. Я медленно следую за ним, постепенно сокращая расстояние. Он наверняка зайдёт внутрь, там я его и запру. И успею исчезнуть через дальнюю дверь, прежде чем на шум прибежит Дирк.

На пороге раздевалки Аарон останавливается, кажется, вот-вот — и он обернётся. Наверное, уровень адреналина в моей крови увеличивается вдвое — сердце бьётся как заполошное. На секунду мне даже хочется, чтобы он обернулся. Я люблю, когда всё идёт по плану, но порой мне хочется, чтобы всё вышло из-под контроля. Чтобы наша игра оказалась ещё острее, ещё опаснее. Но Аарон делает шаг вперёд, и я выдыхаю, расслабляясь. Сама не заметила, как успела принять стойку для ближнего боя. Хотя у меня совсем нет уверенности, что я бы выстояла против него в рукопашной схватке. Я быстрая и ловкая, но я видела, на что способен Аарон. Он бы с лёгкостью мог подмять меня под себя.

Аарон скрывается за дверью раздевалки, и ход времени для меня словно ускоряется. Мой план, который я готовила не один день, подходит к финалу. Меня немного трясёт от напряжения, и только силой воли удаётся успокоиться.

Толчок в спину выходит сильным, Аарон летит вперёд. Он пытается ухватиться за проходящие сбоку трубы… К одной из них я его и приковываю. Аарон ещё не успевает ничего понять, а я уже вытаскиваю из кобуры его пистолет и отбрасываю в сторону. Дверь раздевалки закрываю на замок, для надежности подпираю одним из валяющихся рядом ящиков.

— Ты всё это спланировала, — констатирует Аарон. Даже сейчас он сохраняет спокойствие. Или делает вид. Он дёргает рукой, проверяя трубу на прочность. Но трубы здесь крепкие. Я точно знаю. — Снова играешь с нами.

По рации раздаётся голос Дирка:

— Эй, Аарон, ты в порядке?

Его свободная рука замирает над рацией. Изогнув бровь, я с усмешкой наблюдаю за ним. Аарон так и не берёт рацию, вновь переводя взгляд на меня.

— Тебе придётся меня ударить, чтобы вся эта ситуация выглядела правдоподобно. Иначе Дирк решит, что я тебя отпустил.

— Зачем мне это?

— Ты же хочешь и дальше именно с нами играть в кошки-мышки. — Аарон уверен в собственных словах, и меня это задевает. Неужели это так очевидно? — Я тоже не прочь продолжить эту игру.

Делаю шаг к нему, до конца не понимая, обманывает он меня или же нет? Он может просто вырубить меня и дождаться Дирка. Иду ва-банк. На лицо натянута балаклава, а сверху очки ночного видео. Настоящие волосы спрятаны под блондинистым париком. Очки я снимаю, потому что фонарь лежит рядом, и его света хватает, чтобы хорошо видеть Аарона. Моего лица за плотной чёрной тканью он не разглядит.

— То есть тебя эти игры заводят?

Глядя ему в глаза, пальцами провожу по ремню и опускаю руку ниже. Даже через ткань тонкой перчатки и форменных брюк ощущаю, что права. Прильнув к нему всем телом, жду, что он скрутит меня свободной рукой. Разоблачит и положит конец всем моим стараниям стать легендой в своём деле. Но в глубине души знаю, этого не будет. И Аарон оправдывает мои ожидания. Он притягивает меня к себе и крепко сжимает ягодицу. С силой и неприкрытым желанием.

— А тебя разве нет?

И время останавливается. Буквально на пару секунд его хватка становится слабее. Удивительно, но Аарону удаётся перехватить инициативу. На эти секунды он становится хозяином положения, который даёт мне последний шанс сбежать. Но бежать я не собираюсь. Да, спать с тем, кто не первый месяц пытается тебя поймать — плохая идея, но я откидываю сомнения прочь. Слишком велико желание прикоснуться к Аарону, провести руками по голой груди, ощутить вкус его губ. И всё же я вглядываюсь в его глаза, пытаясь понять, а каковы его мотивы? Он без слов понимает меня, отвечая на невысказанный вопрос:

— В конце концов, я снова тебя найду. И надену на тебя наручники. — Ловко, пусть и одной рукой, он приспускает с меня кожаные брюки. — Но это будет не сегодня.

Он грубо разворачивает меня, грудью прижав к трубам, к которым прикован. Я слышу звук расстегивающейся ширинки и шорох ткани.

— Аарон, твою мать, где ты? Тут такая территория, где тебя искать? — кричит в рацию Дирк.

— Почти что втроём, не думаешь? — горячее дыхание Аарона опаляет мне ухо.

Он не пытается стащить с меня балаклаву, лишь немного приподнимает край, оставляя дорожку из поцелуев вдоль шеи и прижимаясь к моим ягодицам, доказывая собственную готовность. Во врага влюбиться тяжело, да я бы и не сделала подобной глупости. Но между нами явно есть что-то большее, чем отношения преступница/полицейский. И я хочу позволить себе этот секс, чтобы с помощью языка тела сказать Аарону то, о чём не стоит говорить вслух.

Мы нашли друг друга. Два человека, которые привыкли прятаться за масками.

Слегка выгибаюсь в пояснице и трусь о напряжённый член. Я дико хочу его, и моё терпение на исходе. Но похоже теперь Аарону хочется поиграть, пусть у нас совсем нет времени. Но, может, именно это так его заводит? Он с силой сжимает мне шею, не позволяя сделать вдох. И я хриплю, но возбуждаюсь ещё сильнее. Никто до него не позволял себе подобного.

— Терпение, воровка, — шепчет мне на ухо.

Он входит одним резким движением, одновременно разжимая пальцы на моём горле. Хватая ртом воздух, я ещё острее ощущаю каждый толчок. Он двигается нарочито медленно, вновь дразня меня. И мне мало. Я двигаю бёдрами, стараясь как можно сильнее насадиться на него. Протяжный стон срывается с губ, и жёсткая ладонь закрывает мне рот.

До нас доносится голос Дирка, но на этот раз не из рации.

— Аарон!

— Он не любит терять меня из виду, — Аарон явно произносит это с усмешкой.

Дирк продолжает звать его, и чем он ближе, тем сильнее и быстрее толчки Аарона. Обеими руками я вцепляюсь в трубу, чтобы не упасть. С трудом сдерживаю стоны, лишь еле слышно скуля в ладонь Аарона.

— Хотел бы я заставить тебя закричать.

Он двигается всё быстрее, с ожесточением прикусывая мне кожу в изгибе шеи. Словно дикий зверь, который стремится пометить свою самку. Я не выдерживаю первой, ноги подгибаются, когда меня накрывает волной удовольствия. Прикрываю глаза, почти повисая на руке Аарона, которой он перехватывает меня под грудью.

— В следующий раз я надену на тебя наручники, — обещает он мне, когда я прихожу в себя.

Он отпускает меня, и я быстро привожу себя в порядок. Дирк толкается в дверь с обратной стороны. Я подхватываю очки.

— Сначала тебе придётся меня поймать. — Под крики Дирка притягиваю Аарона к себе и целую прямо сквозь ткань балаклавы.

Уходя, прекрасно представляю нашу скорую встречу.

Глава 1

Ранее

Пробираясь через гостиную к окну, Аарон обдумывает, насколько сильно им с Дирком влетит за опоздание. Вряд ли шеф станет церемониться. Отдёрнув штору, позволяет свету залить комнату.

— Вставай, Дирк! — Кроме пинка, тут вряд ли что-то поможет. Но даже после удара по пояснице друг лишь издаёт вздох, почти не слышный из-под одеяла, которым он укрыт с головой. — Дирк, я серьёзно! Нам пора в участок!

Не выдержав, Аарон стягивает с Дирка одеяло, и без особого удивления обнаруживает рядом с ним свернувшуюся калачиком девушку. По сравнению с Дирком она кажется особенно миниатюрной. Девушка открывает глаза и, ещё находясь в полусне, шарит рукой вокруг, видимо пытаясь найти одеяло. Но как только до неё доходит, что она явно не в своей кровати, а над ней нависает незнакомый парень, вскрикивает и руками прикрывает грудь.

Аарон со снисходительной усмешкой наблюдает за ней, затем переводит взгляд на Дирка. Он в своём репертуаре. Борется со стрессом после работы, как он это сам называет, постоянно заводя ничего не значащие интрижки.

Девушка быстро слезает с кровати и хватает с пола платье.

— Ванная дальше по коридору, налево.

Аарон уже и не помнит, сколько раз он произносил эту фразу по утрам, оставшись ночевать в квартире Дирка.

— Мог бы и повежливее обходиться с моими дамами. — Дирк усаживается на кровати, при этом выглядит так, словно не он только что крепко спал после бурной ночи.

— Если бы хоть одна из них задержалась у тебя дольше, чем на один раз, я бы не грубил.

Дирк в ответ только усмехается. Он не успевает встать, как раздаётся хлопок входной двери.

— Хм, какая оперативность, — смеётся Аарон. — Даже номер телефона не оставила. Не особо-то ты её заинтересовал.

Дирк дёргается от последних слов, но почти сразу берёт себя в руки.

— Напоминаю, мы опаздываем. Собирайся. Кофе в машине.

Аарон оставляет Дирка, направляясь к выходу. На ходу поправляет форму, проверяет застёгнута ли кобура и на месте ли значок. Простые в своей сути действия помогают обрести душевное равновесие. Аарон любит, чтобы всё было на своих местах.

Дирк же позволяет себе небрежность. Иногда Аарону кажется, что всё, чему его учили в академии, всё больше куда-то испаряется. По рассказам отца, Аарон помнит, каким был отец Дирка. Именно в него друг постепенно и превращается, сам того не подозревая. Дирк ненавидел отца за то, что тому легче было найти подружку на ночь, чем работать над отношениями с женой и решать семейные проблемы. А в итоге друг сам идёт по его стопам.

— И чего стоишь? — Дирк задевает его, замершего в дверном проёме, плечом и выходит на лестничную клетку. — Дверь закрой.

Аарона порой раздражает, что ему приходится сглаживать острые углы в характере друга. Причем не только в личном общении, но и для окружающих. Но он в очередной раз лишь качает головой.

Дирк, закинув назад бумаги, разваливается на переднем пассажирском сиденье.

— Не напрягайся ты так, я аккуратно. — Вынув стаканчик кофе из подставки, снимает крышку.

Аарона это раздражает. Одно резкое торможение, и Дирк уделает этим кофе и себя и салон. Но своё раздражение Аарон душит в зародыше, потому что, как ни странно, на его памяти Дирк ещё ни разу не расплескал содержимое стаканчика.

— И чего Гордон так разнервничался? — Дирк просматривает телефон. — Почему он вечно именно мне пишет матерные сообщения? — Сделав глоток, Дирк усмехается. — Хотя стоит признать, что читаются они очень смешно.

— Только не зли его, ладно? Там что-то серьёзное случилось.

— Может, включим мигалку? — Дирк тянется к кнопке, подначивая Дирка. Но стоит поймать недовольный взгляд Аарона, со смехом убирает руку. — Всё, понял.

К участку они подъезжают минут через пятнадцать. Дирк молчит всю дорогу, что для него удивительно. Аарон паркуется на только что освободившемся месте. Им сигналят из черного форда, который они опередели.

— Ага, конечно! — улыбается Дирк. — Дорогу закону!

Они оба выходят из машины и направляются по широкой лестнице наверх. Навстречу им ведут женщину средних лет с ярким, но немного потёкшим макияжем.

— Жанна, милая, ты чего, снова? — Дирк, поравнявшись с ней, с нарочитым удивлением приподнимает бровь. — Как же ты так? Не дождалась меня…

— Дирк, лапуля, не завидуй, что удача тщательно меня обыскать выпала твои коллегам. — Жанна вытягивает губы уточкой, собираясь едва ли не поцеловать Дирка.

— Давай как-нибудь без ласк. — Пятится от неё Дирк. И, продолжая улыбаться, догоняет Аарона.

— Это обязательно?

Вопрос остаётся без ответа.

Пока они ждут лифта, к ним сзади подбегает запыхавшаяся девушка. Остановившись, она плотнее прижимает к груди охапку папок, одновременно стараясь поправить сползающую с плеча сумку. Аарон улавливает лёгкий цветочный запах, исходящий от её разгоряченного после забега тела. С трудом сдерживает себя, чтобы не повернуться. Вряд ли девушке понравится, если она окажется нос к носу с незнакомым полицейским.

— Ну что, сразу к Гордону? — спрашивает Дирк, первым шагая в открывшиеся двери лифта.

Девушка заходит вслед за ними, но быстро поворачивается к ним спиной и вставая так, что Аарон не успевает рассмотреть её лицо.

— Вам на какой этаж? — уточняет Аарон.

На его любезность Дирк реагирует смешком, при это откровенно разглядывая задницу девушки, плотно обтянутую узкой юбкой.

— На пятый.

Аарон нажимает нужную кнопку, чуть сдвинувшись вбок. Надеется, что так сможет разглядеть лицо девушки, потому что внутри появляется стойкое ощущение, что с ней что-то не так. Он пока сам не понимает, что именно его смущает… наверное, её голос показался ему знакомым. Но рассмотреть её не получается — распущенные тёмные волосы скрывают профиль.

Лифт останавливается на нужном этаже. Створки медленно разъезжаются в стороны, являя их взглядам разгневанного шефа. Он, словно и не заметив девушку, наставляет на Аарона и Дирка указательный палец и зло выдыхает:

— Вы! Ко мне в кабинет, быстро!

Но никто не успевает и пошевелиться, потому что девушка негромко, но твердо произносит:

— Привет, папа.

Глава 2

Ранее

— Нэнси? — в изумлении Дирк замирает, стоя в лифте, и приходит в себя только, когда двери начинают медленно съезжаться, намереваясь оставить его внутри. — Нэнси Дрю?

Полудетское прозвище «Дрю» само срывается с губ, и Дирка словно током бьёт от осознания, что ему не привиделось. И шикарная задница, которую он рассматривал ещё секунду назад, принадлежит ей.

— Дирк, черти тебя раздери, ты говоришь с моей дочерью! И, боже ты мой, вы уже не дети, в конце концов! Прояви хоть каплю уважения. Оба быстро в мой кабинет! — Махнув Дирку и Аарону рукой, шеф Гордон переводит взгляд на Нэнси: — Я скоро.

Дирк досадливо морщится. Шеф точно не успокоится, пока не отчитает их с Аароном как мальчишек. Да так, что стены будут дрожать. Провожает Гордона взглядом, пока тот, чеканя шаг, идёт в сторону кабинета. Но предстоящая взбучка не особо волнует. Все мысли сосредоточены только на Нэнси. К ней он разворачивается сразу, стоит шефу скрыться за поворотом.

— Серьёзно, Нэнси Дрю? — Дирк хлопает в ладоши, подходя ближе. — Быть не может! А ты изменилась! — Он обводит её красноречивым взглядом, задерживаясь на груди. — Подросла… в отдельных местах.

— Зато ты — нет. Всё такой же раздолбай.

Нэнси смотрит ему в глаза. Чуть вздёргивает подбородок, как будто стараясь выглядеть увереннее, чем есть на самом деле. Намётанным взглядом Дирк это замечает, и усмехается. Делает шаг к ней, но Аарон плечом оттирает его в сторону.

— Ты и правда изменилась, — он тепло ей улыбается. — Извини этого… — Аарон отвешивает Дирку шутливый подзатыльник.

— Снова ты за него извиняешься, — тихо смеётся в ответ Нэнси. — Прям как в детстве. Он косячит, ты всё исправляешь. И как ты только решился взять его в напарники?

— Эй, я вообще-то здесь, — возмущенно выговаривает Дирк, протискиваясь между ними. — Давай помогу, — чуть извиняющимся, но одновременно непререкаемым тоном произносит он.

Забирая папки из её рук, задевает запястье. Задерживает пальцы на обнажённой коже, замечая, как Нэнси вздрагивает от этого прикосновения. Осторожно, но решительно она отстраняется. Улыбка продолжает играть на её губах, но теперь Дирк сильно сомневается насчёт того, насколько она искренна. Во всяком случае по отношению к нему. Они слишком давно не виделись… и не слишком хорошо расстались, чтобы просто и без неловкости внезапно возобновить милое общение. Да и не умеет он быть милым.

— Пойдёмте уже, поговорим.

Дирк дёргает плечом, стараясь избавиться от ощущения, что сделал что-то не так. Ловит на себе прищуренный взгляд Аарона. Еле заметно кивает ему, беззвучно говоря, что помнит об их договорённости, к которой пришли много лет назад — Нэнси трогать нельзя. Никому из них.

Нэнси идёт впереди, не оглядываясь. Её бёдра покачиваются из стороны в сторону. Мягко и желанно. И Дирк как заворожённый не сводит с них взгляда. Даже в одежде она выглядит настолько сексуально, что он мгновенно забывает о том, о чём взглядом только что напоминал Аарон. Однако мгновенный взгляд в сторону друга показывает, что и ему похоже память отшибло.

Дирк поддевает его плечом, молча указывая на Нэнси. И по блеску его глаз видит, что был прав в своей догадке.

— Она и правда выросла, — шепчет Аарон.

Дирк пытается отвлечься и вернуть контроль над собственными мыслями, но перед глазами так и крутится чёртова юбка. Туда-сюда. Туда-сюда.

Кабинет Гордона открыт, Нэнси заходит внутрь, чувствуя себя как дома. Неудивительно. Когда-то они бегали здесь все вместе. Шефом тогда был Перкинс. Он грозился им пальцем, покручивая свободной рукой усы. И в них же улыбаясь, когда думал, что они этого не видят. Вот только со временем эта улыбка сменилась совсем другими словами: «Эти мальчишки плохо влияют на Нэнси. С ними девочка будет в опасности». Дирк тогда возненавидел Перкинса за это, потому что был готов отдать за Нэнси жизнь, впрочем, как и Аарон. И ему совсем не нравилось, что отец Нэнси прислушивается к старому пердуну.

Хотя сейчас, глядя на Нэнси, Дирк понимает — Перкинс был прав. Похоже их с Аароном отсутствие в её жизни пошло ей на пользу. Она стала не только сексуальнее, но и увереннее в себе. Дирка это осознание злит, и он сжимает пальцы в кулак, понимая, что начинает не на шутку заводиться.

Нэнси усаживается за рабочий стол отца, аккуратно поправляет папки с делами и складывает листы в стопку в определённом порядке, словно точно зная, что и где должно лежать.

— Вообще-то это стол шефа полиции, а не офисного планктона. — Дирк старается её уколоть, осознанно или нет возвращаясь к тому стилю общения, что был принят между ними в прошлом. Но Нэнси его как будто не слышит: — Эй, Дрю, я с тобой разговариваю!

— Расслабься уже, Дирк, — лениво отзывается она. — Меня не интересуют ваши полицейские дела, а заняться чем-то надо. Поддержать цивилизованную беседу ты вряд ли сможешь.

Дирк хлопает дверью так, что наверняка слышно на другом конце коридора, и в секунду преодолев расстояние между ними, оказываясь перед Нэнси. Сам не понимает, что злит его так, что всего парой фраз она выводит его из себя. Может, самим фактом своего появления? Может, тем, что пытается показать, какой сильной стала? Дирк понимает только одно — его привычный мир крошится на острые осколки стоило ей вернуться.

— Что и следовало ожидать, решать проблемы привык или силой или с помощью пистолета. — Нэнси опускает глаза на край стола, который он сжимает. — Не мою ли шею представляешь под своими пальцами? — Она смотрит на него с победоносной улыбкой, и от этого Дирк звереет ещё сильнее.

— Такая ты смелая стала, ага, так я и поверил.

Дирк огибает стол и наклоняется к ней. Теперь их разделяет только сбившееся горячее дыхание. Нэнси почти незаметно, самую малость, но отклоняется назад. И в её глазах мелькает — страх? Нет, не только… страх, смешанный с предвкушением. Теперь очередь Дирка торжествующе улыбаться — она всё ещё та девчонка, которая пыталась противостоять его напору, но неизменно проигрывала.

— Дирк, остынь. — Аарон хватает его за плечо, оттягивая назад.

— Не лезь, девочка теперь взрослая, мы уж сами разберёмся. — Дирк сбивает руку друга с плеча.

Нэнси, хмыкнув, ёрзает на крутящемся стуле, словно ища более удобное положение. И словно невзначай складывая руки на груди. Она пытается развернуться к столу, но Дирк хватается за спинку стула, не позволяя ей сделать этого. Снова склонившись к ней, шепчет, почти касаясь губами нежной кожи под ушком:

— Так ты хочешь поиграть? Теперь ты выросла?

Нэнси отвечает не сразу, но Дирк и не торопит её, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как нервно она облизывает накрашенные блеском губы и слегка краснеет. Она не забыла прошлое, как и он, как, наверняка, и Аарон. Да и вряд ли это вообще возможно. Их история далека от совершенства, но это не то, что Дирк хотел бы забыть.

— Разве я когда-нибудь отказывалась от игр с вами? — Нэнси приподнимается над креслом, утыкаясь носом в щеку Дирка. — Так ты помнишь, как всё было, Дирк?

Глава 3

Ранее

— Помнишь? — повторяет Нэнси с придыханием. — Или твои одноразовые девушки отшибли тебе мозги?

Дирк помнит. И снова начинает заводиться. В крови бурлит злость, приправленная щедрой порцией возбуждения. Он смотрит на Нэнси, вновь изображающей из себя дерзкую и независимую, и думает только, как бы не «сожрать» её прямо сейчас. Целиком и полностью. Не оставив ничего на потом. Но собственное обещание, пусть и смешанное с диким желанием нагнуть наглую девчонку через стол, задрать её чёртову юбку и… не отпускать, пока она не станет умолять, сдерживает лучше, чем предупреждающий взгляд Аарона.

И все те девушки, которые вереницей прошли через него, которые делали всё, что ему хотелось, забываются. Так быстро, словно много лет, пока Нэнси не было рядом, он придерживался целибата.

Вот только Нэнси совершенно другая. Ни на кого не похожая. Всё ещё имеющая власть над ним. Но раньше она этого не знала. Не перечила ему, не пыталась противостоять. И если он перегибал палку, она находила утешение у Аарона, который вечно сглаживал острые углы между ними. Теперь же Дирк чувствует, Нэнси изменилась не только внешне. Научилась выпускать коготки.

— Хочешь на их место?

Дирк и сам понимает, насколько жалко это звучит. Но добивается своего: Нэнси толкает его в плечи, первой выходя из «игры». Ей не нужно отвечать на его вопрос, он и так прекрасно понимает. Она хочет. Пусть и не признаёт этого.

Нэнси сжимает кулаки, не сводит с него потемневшего взгляда. Её зрачки расширены и на щеках всё ещё играет румянец. Она словно собирается с силами, чтобы нанести удар. Раньше он её такой не видел. Девушка с сильным характером — подобное было не про Нэнси. Но такой Дирку она нравится ещё больше.

— Когда я вернусь, чтобы тебя тут не было.

Нэнси ещё раз толкает его в плечо, заставляя отступить в сторону и дать ей пройти. Ясно давая понять — она не нуждалась в нём последние пять лет. И их встреча ничего не меняет.

Дирк не оборачивается до тех пор, пока она не выходит из кабинета. Лишь слышит, что она успевает что-то сказать Аарону — и голос её при этом звучит мягко и доброжелательно. Дирк лишь усмехается — Аарон всегда был у неё в любимчиках. И похоже это остаётся неизменным. Хотя Аарон не меньше него виноват в том, чем закончилась их общая история.

— А ведь мы могли просто мирно посидеть. — Дирк упрямо мотает головой — не могли! — Извинись перед ней, Дирк. Это же Нэнси, наша Нэнси, а не одна из тех девок, что по утрам убегают из твоей квартиры.

— Да что вы о них заладили?!

В глубине души Дирк знает — Аарон прав. Но не позволит ему давить на больное. Даже если так друг всего лишь пытается сгладить ситуацию. Потому он выскакивает в коридор, даже понимая, что ведёт себя как мальчишка. Это всё из-за Нэнси! Именно она возвращает его в то время, когда он и был ни кем иным как вспыльчивым мальчишкой.

Сейчас у него только одна цель — найти Нэнси. А дальше… дальше он решит, что делать.

Дирк замечает её у автомата с напитками. Она стоит, наклонившись к окошку выдачи. И при виде неё его глаза загораются. «Поиграть она решила!». Он решительно направляется к ней.

Нэнси, достав из автомата бутылку с водой, распрямляется. Прикладывает её к щеке, видимо, пытаясь немного остыть после стычки с ним. Оборачивается в тот момент, когда он оказывается совсем рядом.

— И что дальше? Снова исчезнешь на пять лет?

Нэнси убирает руку от лица — на щеке остаются капли воды. Дирк завороженно следит за тем, как они медленно ползут вниз — к уголку рта. Переводит взгляд на приоткрытые пухлые губы, накрашенные прозрачным блеском. Манящие… С каким блаженством он бы сейчас впился в них поцелуем, терзая и истязая, показывая, кто здесь главный. Интересно, он смог снова подавить её? Или власть над ней окончательно потеряна?

Нэнси тяжело выдыхает и немного отступает назад, складывая руки на груди. Словно прочитала его мысли и так защищается, создавая ложную иллюзию безопасности.

— Нам надо обо всём забыть.

Фраза выходит двоякой. О чём она? О прошлом или уже о настоящем? Дирк не хочет ничего забывать, какими бы болезненными не были воспоминания.

Он смог задвинуть их в дальний уголок сознания, но никогда не стремился окончательно всё забыть. И почему-то уверен, что и Нэнси тоже. Иначе бы не вернулась обратно. Но Дирк готов подыграть ей.

— Я готов забыть, — кивает он.

И, решительно шагнув к Нэнси, притягивает её к себе. От неожиданности она даже не сопротивляется. Ладонями она обхватывает его за пояс, будто собираясь оттолкнуть. Вот только сжимает их крепче, чем нужно. Наклонившись к его груди, Нэнси прячет лицо, сжав толстую куртку в кулак. Дирк утягивает её за автомат с напитками, прячась в небольшой нише.

Теперь они как будто наедине. И Дирку приходится приложить немало усилий, чтобы окончательно не сорваться с тормозов. Он не спешит касаться её кожи, хотя безумно хочется провести пальцем по скуле, ведя пальцем вниз — к губам, шее, тонкой ключице, выглядывающей из ворота светлой блузки. Предвкушением растягивает собственное удовольствие. Дирк уверен — теперь она не сбежит. Он снова контролирует ситуацию.

Но стоит сдвинуть ладонь ей на ягодицу и провести по гладкой ткани юбки, как Нэнси сначала сжимается в комок, а затем бьёт его по руке. Чуть отступив, зло спрашивает:

— Это единственное, что тебе нужно? Жалкая попытка, не находишь? Думаешь, я всё ещё завишу от тебя? Ошибаешься. Но знаешь, что самое интересное? — Нэнси наклоняется к нему, почти дотягиваясь до губ. — Я могу поцеловать тебя, и ты поймёшь, кто на из нас на самом деле зависимый.

Дирк смеётся в ответ, а потом опирается на стену, принимая нарочито расслабленный вид. И с удовольствием отмечает искры злости, что мелькают в глазах Нэнси.

— А ты поцелуй, Дрю, и посмотрим кто кого? — Сейчас ему плевать на ту дистанцию, которую он пообещал держать между собой и взрослеющей Нэнси. В конце концов обещание можно нарушить только раз. И теперь он подначивает её, прекрасно видя, как в ней самой сомнение борется с желанием. — Давай, Нэнси. Ты выдвинула теорию, так докажи её практикой.

Нарочито медленно он обводит её взглядом, не пряча откровенного желания в глазах. И вспоминая, каково это ласкать её — касаться пальцами и губами каждого дюйма её обнажённой кожи. И как она смущалась, когда он прикасался к ней в самых сокровенных местах. Как это смущение сменялось безудержной страстью. Дирк помнит, как медленно он проводил пальцами от подбородка до пупка и ниже, практически сразу входя пальцами в настоящий рай. Влажный и желанный. Нэнси выгибалась, раз за разом шепча одну фразу. Которая разбивала его на части и собирала вновь в единое целое с ней.

— Я твоя. Твоя…

Вздох. Стон. Её руки на его бёдрах.

Дирк встряхивает головой, освобождаясь от воспоминаний. Сейчас не время думать о прошлом, потому что Нэнси снова рядом. И, глядя ей в глаза, он произносит:

— Дрю, я жду твой поцелуй!

Глава 4. Воровка

Настоящее

Мне кажется, я чувствую вкус его губ — пусть и поцеловала Аарона через ткань балаклавы. Или я просто представляю, каким он мог быть. Заброшенный завод вот-вот останется позади, а я всё не могу стряхнуть с себя воспоминания о его прикосновениях, запахе, ощущении наполненности, когда он взял меня. Чёртов Аарон! Но хуже всего то, что мне хочется ещё. Большего.

Я преступила закон, потому что мне надоела обыденность. Хотела острых ощущений. Хотела балансировать на краю пропасти и, конечно, стать легендой. Неуловимая похитительница произведений искусства. Почти как Лара Крофт, но с поправкой на реальность. И два полицейских с золотистыми жетонами поначалу были всего лишь досадой помехой, от которой нужно избавиться — унизить их, доказать, что я им не по зубам. Когда же всё пошло не так? В какой момент я так с ними заигралась, что стала путать свет и тень?

Аарон просил ударить его — я не смогла. Никогда не стремилась к крови и насилию. Интересно, поверит ли ему Дирк? Стоит ли мне вообще волноваться о таких мелочах? Предположение о том, что «святой» Аарон мог трахаться с преступницей, ему точно в голову не придёт. От следующей мысли я запинаюсь, чуть не потеряв равновесие. Какого хрена я вообще переживаю за их дружбу? Ведь наша игра станет гораздо интереснее, если Дирк и Аарон окажутся по разные стороны баррикады. И с этой точки зрения мой сегодняшний поступок приобретает новые краски.

И всё же я сломала рамки, которые мы обговаривали с наставником. Год подготовки, многочасовые лекции, консультации, зубрёжка и практика-практика-практика… А ещё правила, соблюдение которых — «залог успеха». Моя зависимость от игры в кошки-мышки с законом ему непонятна. Профессор считает, что я отвлекаюсь и отклоняюсь от цели. И однажды совершу ошибку, которая приведёт Аарона и Дирка ко мне. «Зачем ворошить улей, если не хочешь, чтобы тебя укусили?» Профессор любит повторять это. Снова и снова. Пытаясь меня переделать. Сломить. И может, он прав. Глупо отрицать, что я по собственной воле неоправданно рискую. Но ведь я пришла к этой жизни, устав от правил. И не хочу заковывать себя в новые рамки. Особенно если риск отзывается внутри сладкой дрожью, стоит вспомнить о развлечении с Аароном.

Очень сладкой дрожью… А я люблю сладкое.

Выйдя с территории завода, озираюсь по сторонам, сразу чувствуя — за мной следят. Только один человек знал, какой путь для отходя я собираюсь использовать.

Профессор.

Спускаюсь со склона, не оглядываясь. Он последует за мной и даст о себе знать, когда сам захочет. Профессор не просто подошёл так близко. Не удивлюсь, если ждёт, что я ошибусь. Тогда у него будет лишний повод прочитать мне очередное нудное нравоучение.

Петляя между деревьями, слышу, как наверху взвывает сирена. Неужели Дирк вызвал подмогу? Или Аарон? Кто из них поступился собственным самолюбием? Гадая, кто вызвал полицию, теряю контроль и наступаю на сухую ветку. Морщусь от досады. Хорошо, что рядом нет тех, от кого я убегаю не первый месяц, иначе сейчас им не составило бы труда меня обнаружить.

У подножия склона проходит дорога, ведущая к заводу. Притаившись за деревом, наблюдаю, как по ней проносится ещё одна патрульная машина с включенной сиреной. На этот раз они подобрались ко мне как никогда близко. Но победа в этом акте за мной. На дорогу выходить не стану, обойду склон с другой стороны…

Я ждала появления Профессора, но всё же ему удаётся незаметно подобраться ко мне. Не успеваю уловить его движения, лишь вцепляюсь в его руку, которой он берёт меня на удушающий приём. Пытаюсь вывернуться, но Профессор знает своё дело — я оказываюсь пригвождённой к дереву подобно беспомощной бабочке, насаженной на острую иглу.

— Я тебя нашёл!

Съехавшая балаклава мешает не только дышать, но и лишает зрения. Боль в горле заставляет захрипеть. Беззвучно открываю рот в попытке сделать вдох. Похоже Профессор не в духе, а значит, не станет меня жалеть. Иногда мне кажется, что в желании преподать мне очередной урок, его не остановит даже моя смерть.

Что ж, это тоже риск, который я так люблю.

Собравшись с остатками сил, вкладываю их в удар локтями, которыми целюсь ему в рёбра. Профессор, сам того не желая, ославляет хватку и, вдохнув поглубже, я наношу ещё один удар в то же самое место. Страх, который я не могу полностью подавить — чёртов инстинкт самосохранения! — мешает думать, что повышает вероятность ошибки. На выручку приходят рефлексы. Тело действует быстрее разума.

Удар. И ещё один. Профессор скрипит зубами, резко выдыхая мне в ухо. Я стараюсь немного присесть и, вцепившись руками в куртку на его плечах, перекинуть его через себя. У меня не хватает сил, чтобы провернуть этот трюк, но зато удаётся окончательно вывернуться из его хватки.

— Ты всё лучше в ближнем бою. — Простая вежливость, которая только раздражает. Стянув парик и балаклаву с головы, провожу по горлу, стараясь уменьшить боль. — Именно этим закончатся твои игры. Их будет двое, а ты одна. — Отступив на шаг, он разглядывает меня со змеиной улыбочкой на тонких губах.

— Разве ты не станешь меня прикрывать? — Слова даются тяжело, хочется прокашляться.

— Нет, Воровка. Я командный игрок, когда ты действуешь по плану. А все твои вольности и игры — на твой страх и риск.

Профессор делает резкий выпад вперёд. От удара в челюсть уворачиваюсь, но следом прилетает ногой в живот. Согнувшись пополам, падаю на колени, корчась от боли.

— Нравится?

Вцепившись в волосы, он тянет меня вверх, заставляя заскулить от унижения.

— Ты не учишься! Ты должна быть лучшей!

Я отпускаю его запястье, в которое вцепилась, пытаясь прекратить эту пытку, и с силой бью ему в грудь. Он разжимает пальцы, и я бросаюсь вперёд. Мне удаётся повалить его на землю. Скрестив руки, он прикрывается от удара по голове. Коленями я быстро фиксирую его руки и приставляю нож к шее. Лезвие не поцарапает его, если только он не повернётся или не бросится на меня.

— Я лучшая, и ты это знаешь! — Встаю на ноги, подхватив с земли парик и балаклаву.

— Тогда зачем ты играешь с огнём? Мы могли бы заняться по-настоящему важным делом, ни на что не отвлекаясь!

Профессор никогда не сможет меня понять.

— Разве я плохо делаю свою часть работы?

Он ухмыляется, отряхивая тёмную куртку от грязи.

— Этого я не говорил. Твоя последняя добыча принесла много денег. — Он подходит ближе и сжимает моё плечо. — Теперь мы можем покрыть все расходы на лечение того мальчика.

У мальчика есть имя, но Профессору плевать. Для него существуют только цели. Даже моего настоящего имени он бы не спросил, если бы впервые мы не встретились в аудитории моего колледжа. Может так, когда все вокруг обезличены, ему легче? Увы, я так не могу.

Глава 5

Ранее

Расстояние между ними не более пары шагов, но Нэнси не спешит его сокращать. Желанная добыча так близка — всё, что нужно, протянуть руку. И Дирк совершает ошибку, торопя события. Дёргает Нэнси на себя.

Пять лет назад она бы позволила ему себя поцеловать, подчинившись напору. Но не сейчас.

— Я и так всё доказала, Дирк. — Нэнси не пытается вырвать руку из его хватки. Просто стоит рядом, но твёрдость в её голосе не кажется наигранной. — Это нужно тебе.

Дирк молча отпускает её, постепенно остывая и усмехаясь собственной глупости. Нетерпеливость и неумение сдерживать порывы подвели его и в прошлом. У них с Нэнси всё могло получиться, если бы он не стал давить на неё. И не вовлёк в их отношения Аарона. Нэнси бы не испугалась их тройственного союза. И принадлежала бы только ему.

— Я иду к отцу.

Она резко отворачивается от него, вновь показывая, что больше не желает его видеть. Вряд ли она станет отрицать, что между заискрило сразу, стоило оказаться в одной комнате, но Нэнси явно не собирается возобновлять отношения. И это бесит. Дико бесит. До зубного скрежета и крепко сжатых кулаков. Потому что стоило её увидеть, и этих пяти лет словно и вовсе не было.

— Вали, Дрю, — зло цедит он. — Ты это прекрасно умеешь — решать проблемы с помощью папочки.

Дирк не собирается продолжать бессмысленную перепалку. В этот момент он ощущает себя зверем, попавшим в западню, из которой нет выхода. Хочется наброситься на любого, кто сейчас окажется рядом, чтобы выпустить пар. И то, что Нэнси выглядит совершенно спокойной, выводит из себя ещё сильнее. Дирка не на шутку задевает то, что сейчас плохо только ему. Хотя они оба были влюблены — он это точно знает! И оба расстались на пике донельзя запутанных отношений. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не наговорить лишнего, решает уйти. Плечом задевает Нэнси — последний физический контакт, что он себе позволяет.

— Скоро увидимся! — доносятся в спину её слова.

Дирк дёргается как от удара. Сучка! Пытается играть с ним, думая, что стала сильнее и неуязвимее. Неужели вернулась только за этим? Сейчас бы поговорить об этом с другом. Вот только Дирк сомневается, что стоит рассказывать о произошедшем Аарону. Слово данное ему жмёт где-то внутри. Вряд ли Аарон оценит то, как он завёлся рядом с Нэнси.

Дирк сталкивается с ним у кабинета шефа. Хмурый сосредоточенный вид напарника мгновенно перебрасывает мысли в рабочее русло.

— Какая херня успела случиться?

— Гордон ждёт нас в конференц-зале…

Дирк ждёт подробностей, но Аарон замолкает, не сводя с него многозначительного взгляда. Без слов спрашивая о том, нашёл ли Дирк Нэнси, и если да, то чем закончился их разговор. Дирк же, придав себе невозмутимый вид, молча выдерживает взгляд друга. Нет, он точно не станет обсуждать с Аароном Нэнси. Потому что уверен, тот непременно напомнит об обещании: Дирк не должен касаться её и вообще каким-либо образом лезть в её жизнь.

Аарон узнает об их стычке с Нэнси позже. Или никогда. Но уж точно не сейчас.

— Тогда погнали, чего стоим? — Дирк первым прерывает затянувшееся молчание.

Рывком скидывает с себя полицейскую куртку и направляется по длинному коридору в сторону конференц-зала. Спиной ощущает на себе взгляды операторов участка и других сотрудников. Многие уже по резким движениям понимают, что подходить сейчас к нему не стоит.

Аарон отстаёт всего на шаг. Дирк уверен, тот не доволен его молчанием. Раньше бы он вцепился ему в плечо, развернул к себе и потребовал ответа. Не исключено, что при помощи кулаков. Но им давно не шестнадцать, и свои проблемы они больше так не решают. Даже если иногда очень хочется, приходится, сжав зубы, терпеть друг друга. У них всё равно больше никого нет.

— Какого?.. — Гордон чуть ли не за ворот рубашки затаскивает Дирка внутрь, при этом не сводя взбешенного взгляда с Аарона. — Вы меня в гроб вгоните!

Шеф явно собирается добавить ещё пару-тройку красочных проклятий, но осекается под тяжёлым взглядом Дирка. Он же отводит глаза в сторону — Гордон последний, кому Дирк хочет показывать, насколько взвинчен. К шефу у него отношение неоднозначное, но чего не отнять — уважения. В чём-то Гордон заменил им с Аароном их погибших отцов. И Дирк не позволяет себе забывать об этом даже в те моменты, когда кровь кипит от желания выплеснуть накопившуюся злость.

— Мы опоздали из-за пробки, — примирительным тоном поясняет Аарон в надежде, что сработает.

— Ладно, проехали! — Гордон рывком отодвигает стул и, развернув, садится. — У нас проблемы, мать вашу, серьёзные проблемы. Скоро нагрянут шишки из ФБР и будут совать нос во все дыры. А им только дай повод, чтобы мордой ткнуть нас в вонючую кучу собственного дерьма. — Дирк усмехается. Шеф не скупится на выражения, когда дело касается того, что он ненавидит. А федералов Гордон ненавидит всей душой. — Парни, нам сейчас нельзя ошибаться. Я не смогу вас больше прикрывать. Пора взрослеть. Наверняка, надо мной пол участка смеётся, считая, что я размяк как коровья лепёшка под дождём.

«Нет, не смеются», — усмехается про себя Дирк. Они с Аароном уже давно поставили на место тех, кто говорил, что Гордон вечно подтирает им задницы. В конце концов это было только их с шефом дело. Они с Аароном порой перегибали палку, но всегда в интересах дела. Потому и Гордон был готов их прикрывать. И вряд ли бы что-то изменилось, если бы не вмешательство федералов. Дирк это понимает.

— Вам придётся начать работать по правилам, по уставу. Никаких собственных расследований, работы под прикрытием без одобрения. Больше никаких уничтоженных отчётов, и чтоб без жалоб на вас. Вы будете работать на тех же правах, что и все остальные.

— Раскрываемость… — Дирк пытается вставить собственные мысли на этот счёт, не для того, чтобы отговорить его, но чтобы напомнить, ради чего они с Аароном порой переходят границы дозволенного.

Шеф лишь отмахивается от него.

— Зачем они вообще к нам нагрянули?

Аарон наклоняется к столу, по привычке начиная собирать бумаги в одну стопку. Между ними обнаруживается каталог картин. Дирк с удивлением косится в его сторону.

Гордон, также заметив необычную для полицейского участка вещь, произносит:

— Именно из-за этого они и едут. Кто-то похищает у частных коллекционеров дорогие картины. В других участках уже все стоят на ушах.

— Но к нам это как относится? — спрашивает Дирк, уже понимая, что услышит в ответ.

— Сегодня утром украли картину из дома мисс Лохан. И это наша территория.

Глава 6

Ранее

— У той самой… Лохан?

Гордон кивает.

— Во дела! — Дирк, бросив куртку на свободный стул, проходится из стороны в сторону. — А что у неё за мазня была?

— Эй, ты вообще-то о произведении искусства говоришь! — встревает Аарон.

— Да какая разница! Картина, мазня — всё одно!

— Эта «мазня» стоит несколько миллионов. — Гордон, массируя виски, поднимается с места. — Можете быть уверены, ФБР залезет даже к нам в задницу, если понадобится. К тому же мисс Лохан наверняка обратится за помощью к частному детективу, что тоже добавит головной боли. В общем, нужно сделать всё, чтобы она сотрудничала с нами. Вам нужно допросить её ещё раз. Ночью она мало что сказала, была не в себе.

Задумавшись, Аарон машинально кивает на слова шефа. Открыв каталог, перелистывает страницы с закладками, рассматривая картины. Не все из них баснословно дорогие. Интересно, почему грабителей привлёк именно их город? В том же Нью-Йорке или Лос-Анджелесе выбор мест, где можно было бы поживиться, больше. Да и залечь на дно там проще. Сбыт вероятно тоже.

— Может, они продают их на чёрном рынке. Уже проверяли? — Аарон обращается к Гордону.

— Проверяли, но пока картины нигде не всплывали. Или мы не знаем, где искать.

— Пока не знаем, — усмехается Дирк.

Аарон еле заметно морщится от самоуверенности, проскальзывающей в голосе напарника. Не то чтобы он сомневался в их с Дирком способностях, но всегда считал, что нельзя недооценивать противника.

— Ладно, поехали к этой Лохан? Потолкуем. — Дирк подхватывает куртку.

— Действовать по протоколу, поняли? — строго напоминает Гордон. Оба кивают. — Обо всём сообщите мне, как закончите допрос. Потом приедете и напишите отчёт. Сразу.

Дирк собирается что-то сказать на этот счёт, но Аарон хватает его за плечо, оттаскивая к двери.

— Адрес узнайте у Мигеля, — бросает им в спину шеф.

Стоит оказаться за дверью, как Аарон оказывается припечатанным к стене взбешённым Дирком.

— Какого хрена? Я не твой пёс, чтобы ты таскал меня за шкирку!

— Нет, не пёс, — Аарон вскидывает руки в примирительном жесте, — но, согласись, визит к Лохан поинтереснее будет, чем очередная перепалка с шефом.

Дирк скалится в ответ, мгновенно остывая, и Аарон выдыхает. Взвинченное состояние друга не становится неожиданностью. Ещё бы! Нэнси вернулась. И Аарон не удивится, если Дирк на ком-нибудь сорвётся. Вот только время для его закидонов совсем неподходящее. Как и шеф, Аарон недолюбливает федералов, и ему совсем не хочется ударить перед ними в грязь лицом. Возвращение Нэнси заставляет волноваться, но Аарон старается держать эмоции в узде. Понимает, бывают ситуации, когда всё личное должно уйти на второй план.

И всё же, пока они идут к Мигелю, мысли крутятся вокруг Нэнси. Зачем она вернулась? Этот вопрос не даёт покоя. Она неплохо устроилась в Сан-Франциско. Отучилась в колледже, нашла перспективную работу. На протяжении пяти лет они с Нэнси иногда обменивались новостями, пусть это и вызывало в Аароне чувство вины. Ведь он, как и Дирк, поклялся, что навсегда забудет о ней. Но мог не отвечать ей, когда изредка присылала ему письма по электронке. И ни в одном из них даже намёка не было, что она собирается не просто вернуться, а сделает это настолько демонстративно. И сразу начнёт цеплять Дирка. Аарон заметил огонёк азарта в глубине её зелёных глаз, в омуте которых однажды чуть не утонул с головой. И он ему не понравился. Но одновременно разогнал кровь в сосудах. От одного вида её дерзко вздёрнутого подбородка и улыбки на губах Аарон почувствовал, как прошлое возвращается. Прошлое, в котором он позволял себе сходить с ума от женщины.

У стола Мигеля они останавливаются, и Аарон возвращается к реальности, в которой их ждёт непростое дело.

Облокотившись на рабочее место Мигеля, Дирк берёт первую попавшуюся папку и открывает на середине, не особо вглядываясь в содержимое.

— Дирк, ну какого хрена?! Почему ты каждый раз считаешь, что имеешь на это право? — Мигель поднимается с места, защищая свою территорию. Но, заметив рядом Аарона, становится чуть тише. — Чего тебе надо? У меня куча дел, в том числе и из-за тебя, потому что ты хер кладёшь на отчёты.

— Нам нужен адресок и телефон мисс Лохан, — Дирк пропускает мимо ушей возмущения Мигеля, — поедем, побеседуем с ней ещё раз.

Мигель раздражённо щёлкает мышкой. Принтер начинает жужжать справа от Аарона. Он берёт лист с нужной информацией и, направляясь к выходу, примирительно бросает Мигелю:

— Спасибо!

Мигель что-то бурчит вслед на мексиканском, и Аарон, немного знающий этот язык, морщится, слыша в одной фразе «Дирк» и «ублюдок».

— Стоило бы проявлять к коллегам немного уважения. — Поравнявшись с Дирком, Аарон обращается к нему, пусть и понимая, что в опять вряд ли достучится до напарника.

— Зачем? Я тебя уважаю, этого не достаточно? Больше мне никто не нужен, — смеясь, Дирк хлопает Аарона по плечу.

Заводя машину, Аарон смотрит на адрес. Дом мисс Лохан ожидаемо оказывается в самом престижном районе города. Задумавшись над тем, как строить допрос, Аарон почти трогается с места, как неожиданно открывается задняя пассажирская дверь. Подняв взгляд, в зеркале заднего вида он улыбающуюся Нэнси. Её лицо отлично просматривается через железные прутья, разделяющие салон на две половины.

Широко улыбнувшись и подмигнув Аарону, она спрашивает:

— Чего стоим, кого ждём?

Глава 7

Ранее

— Какого чёрта, Дрю?! — Дирк изворачивается так, чтобы видеть её. — Проваливай!

— Дирк, остынь, — вмешивается Аарон.

— Не буду я остывать! — Дирк не сводит взгляда с Нэнси. — Зачем ты сюда села?

— А это разве не такси? — Нэнси подмигивает Аарону, ловя его взгляд в зеркале заднего вида.

Её расслабленный вид, улыбка и это подмигивание окончательно выводит Дирка из себя. Он видит, как Аарон тянется к нему, наверняка, с желанием остановить. Но прежде чем рука друга коснётся его плеча, Дирк рывком открывает дверь и выскакивает из машины. Нэнси инстинктивно закрывается от него, вытянув руки перед собой, когда Дирк, распахнув заднюю дверь, нависает над ней. Испуг, на долю секунды промелькнувший на её лице, подстёгивает его — Нэнси вновь пытается играть с ним. Вот только хватит ли ей сил, если он примет вызов? А он примет!

— Ладно, давай так. — Дирк буквально отодвигает её вдоль сиденья, освобождая себе место. При этом придерживая за руку, чтобы она не успела смыться через вторую дверь, пока он устраивается рядом. — Дёргайся, сколько хочешь, — усмехается он, — но ты сама затеяла эту игру. Поехали, Аарон, нас уже наверняка заждалась мисс Лохан.

— Ты — неандерталец, выпусти меня! Я всего лишь хотела пошутить! Аарон, ну ты-то будь умнее!

— Разбирайтесь сами, — доносится до них раздражённый голос Аарона. — Вы взрослые люди.

Дирк довольно улыбается. Уверен, Аарон бы с удовольствием высадил Нэнси, но так задел бы его — своего напарника и друга. И, выбирая между ним и Нэнси, принял правильное решение. Хотя наверняка выскажет ему своё недовольство, но Дирку плевать — это будет позже. Главное, что Нэнси снова рядом.

— Теперь ты в моих руках, Дрю, — шепчет он, наклонившись к её уху. — Ты ведь помнишь, каково это?

Нэнси ничего не успевает ответить. Ни сострить, ни съязвить — Дирк защёлкивает вокруг её запястья наручники.

— Ты что творишь, Дирк?! Ополоумел?! — Нэнси дёргает рукой в отчаянной попытке освободиться.

Дирк, защёлкнув второе кольцо вокруг своего запястья, произносит, хищно улыбаясь:

— Вы арестованы, Нэнси Дрю. Вам зачитать ваши права? Аарон, приоткрой окно, тут становится душно.

Аарон немного опускает стекло, и Дирк выбрасывает ключ в образовавшуюся щель. Он и сам понимает, что шутка выходит за рамки смешной шалости, но адреналин в крови зашкаливает, и Дирк готов зайти настолько далеко, насколько позволит Нэнси… и Аарон.

— Дирк, ты что… Что ты сделал? — Нэнси выглядит обескураженной. Маска сильной и независимой женщины, которую она пыталась нацепить на себя, трескается. И Дирк готов любоваться её растерянным видом бесконечно. Такая Нэнси — с широко распахнутыми глазами и чуть дрожащая от того, что не знает, что ещё он выкинет, привычнее и роднее. — Что ты наделал?

— Дирк, ты бы заканчивал… — не выдерживает Аарон.

— Да что вы так завелись? Покатаемся вместе, вспомним былое.

Нэнси дёргает запястье на себя, пытаясь сложить руки на груди. Но теперь в её личном пространстве оказывается и лапища Дирка. Он обхватывает её плечо, чуть сжимая. Словно давая понять ей, что не стоило садиться в их машину и пытаться уколоть его. Он всегда её обходил, и ничего не изменилось — он по-прежнему будет сверху.

— Не вижу радости на ваших лицах. — Дирк в меру возможности разваливается на сиденье, устраиваясь поудобнее. — Почти как в старые добры времена. Да, Дрю? Отец тебя не хватится?

Дирк тянет руку к себе. Ладонь Нэнси словно тряпичная ложится на его бедро. Она ощущает тепло его тела даже сквозь ткань форменных брюк. Следом опускает взгляд, медленно скользя им вдоль его ноги. Это неправильно, но она не в силах отвернуться. Как заворожённая рассматривает клочок обнажённой кожи в том месте, где над ремнём выбился и задрался край рубашки. Прошло столько времени, но она помнит, какова его кожа на ощупь, когда пальцами проводишь по его прессу ниже, касаясь самых эрогенных точек на теле Дирка. Он её этому обучил — направлял и подсказывал. Нэнси чувствует, как он напряжён. Возможно ли, что он думает о том же? Прикусив губу, она пальцем обрисовывает контур его колена. А потом поднимается вверх вдоль бедра, постепенно подбираясь к ширинке.

Дирк резко выдыхает, и Нэнси отдёргивает руку. Повернувшись к нему, усмехается, а потом демонстративно поправляет юбку, натягивая её на колени. Пусть Дирк видит, что она не боится дразнить его, но ему ничего не светит. Больше ничего!

— Вы там в порядке? Что-то подозрительно тихо у вас, — Аарон оборачивается к ним, остановившись на светофоре.

— Я — да, а ты, Дрю?

— Всё ещё хочу избавиться от одного кровопийцы. — Нэнси толкает Дирка в плечо.

— Не получается? — издевается Дирк, в отмеску дёргая её руку вверх, чтобы почесать затылок.

Нэнси понимает, что ей стоит сыграть по его правилам, так он быстрее отпустит её. Но от одной мысли об этом ей хочется закричать. Она вернулась, чтобы доказать себе — ни у Дирка, ни у Аарона больше нет власти над ней. И в эту машину она села, чтобы лишний раз щёлкнуть Дирка по носу. Но в итоге оказалась в ловушке. Забыла, каким может быть Дирк. Это Аарон бы никогда не позволил себе подобной шутки. Она ловит на себе его сочувствующий взгляд через зеркало заднего вида, но знает — сейчас он не станет помогать. Нэнси и сама не уверена, что ей нужна эта помощь. Потому что стоит прикрыть глаза, и картинки прошлого начинают мелькать перед мысленным взором. Прошлого, в котором ей было хорошо.

И никогда больше так не было. Стыдно признаться, но ни один мужчина за последние пять лет не вызывал в ней столько эмоций и чувств, сколько дарили Дирк и Аарон, когда были рядом.

Нэнси прикусывает губы, чтобы не выдать того возбуждения, что окатывает её тёплой волной, концентрируясь внизу живота. Она просчиталась, переоценила себя, решив вернуться. И дело не только в воспоминаниях, а в том, что Аарон и Дирк снова рядом. И до чёрных мушек перед глазами предательски хочется секса. Горячего, необузданного и… с ними двумя.

Но Нэнси признается в этом только под дулом пистолета.

Как же она ненавидит за это Дирка! И его наручники.

Как же она ненавидит за это Аарона! И его взгляд, которым он скользит по ней, стоит машине притормозить у очередного светофора.

И их чёртов запах.

Глава 8. Воровка

Настоящее

— Ну и что ты хочешь?

Профессор ставит передо мной стаканчик с кофе, проводя пальцами по гладкой поверхности стола. Большой и указательный палец перетирают что-то невидимое между собой.

— Чего я… хочу? — Хмурюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Да. — Он усаживается на рядом стоящий стул, перевернув так, чтобы руками опираться на спинку. — Чего ты хочешь? Я не уверен, что ты готова продолжать. Тебе необходимо сосредоточиться на деле. На очень серьёзном деле. У меня есть новая цель. Сложная, потому что картина стоит целое состояние. Сама понимаешь, охраняется она соответствующим образом. — Он делает многозначительную паузу, буравя меня взглядом. Мне даже хочется поёжиться под ним, но я сдерживаюсь. — Если всё выгорит, мы поможем всем тем, кого ты выбрала в очередь.

Выбрала… Профессор вновь возвращает к сомнениям, которые постоянно терзают меня. Есть ли у меня право выбирать? Могу ли я решать, кого ставить выше, а кого оставлять на потом в надежде, что позже смогу помочь им? Каждый раз, когда читаю медицинские заключения детей, надеюсь, что не ошибусь, пытаясь разобраться, какой ребёнок ещё может прожить без операции и дорогостоящего лечения, а у какого почти не осталось времени. Правильно ли я поступаю, считая, что Джон, Аманда и Алекс заслуживают помощи чуть больше, чем другие? Ненавижу это! Ненавижу! Но никогда не перестану этого делать.

— И что и у нас на этот раз?

Заталкиваю свои мысли поглубже в подсознание — не время и не место для них. И увиливаю от ответа на вопрос Профессора. Я готова, пусть он и сомневается.

— Загородный дом семьи Смит. Хорошо охраняется. Территория обнесена забором, есть сигнализация и датчики движения. Тренированные псы, готовые разорвать глотку чужаку, ночью их выпускают из вольера. Хозяева трясутся над своим антиквариатом и картинами.

Не самая простая задача. По какому принципу Профессор выбрал именно их? Чтобы я перестала думать о собственной игре с огнём? Но эта игра слишком мне нравится — будоражит кровь и отвлекает от ненужных мыслей. Теперь, когда Дирк и Аарон пытаются поймать меня, всё стало ещё интереснее.

Опускаю взгляд на стаканчик с кофе. Не нужно, чтобы Профессор видел, как загораются мои глаза при одной мысли о них.

— И каков план?

— Придёшь к ним в качестве консультанта по защите предметов искусства. Все рекомендации и документы я подготовлю.

— Они запомнят моё лицо, данные, я засвечусь на камерах. Когда к ним явится полиция…

Профессор опускает подбородок на сложенные руки. Он выглядит крайне серьёзным, и я немного напрягаюсь.

— Разве не этого ты хочешь? Чтобы тебя поймали?

Он смотрит на меня ещё с минуту, ожидая, что я сдамся и начну себя защищать. Но я молчу. Я знаю, что нарушаю закон, прекрасно осознаю последствия каждого своего действия. И что в итоге я могу — и наверняка должна — оказаться за решёткой. Незаконно воровать у богачей картины и продавать их на чёрном рынке. И в глазах присяжных меня вряд ли оправдает то, что вырученные деньги идут на лечение детей, в семьях которых нет медицинской страховки.

Три года назад я бы и сама не поверила, что влезу в подобное. Но Профессор именно тот человек, который умеет быть очень убедительным. Умеет заражать своими идеями. Особенно если они ложатся на благодатную почву. Три года назад я хотела изменить свою жизнь — и я это сделала. Пошла за ним, зная, что меня ждёт впереди.

— Я не хочу быть пойманной. — Я не вру. Я и правда не хочу попасться, хотя и осознаю, что рано или поздно это может случиться. Но не вижу в этом ничего плохого. Я никогда не была склонна к тому, чтобы жить иллюзиями. — Я согласна, и я готова.

Профессор кивает, а на его лице появляется сосредоточенное выражение. Ему предстоит хорошо поработать. Нужно составить план, просчитать пути отхода, продумать тысячу мелочей, чтобы свести риск к минимуму.

Порой я сомневаюсь, что смогу снова и снова начинать с чистого листа, не совершая ошибок. Маски когда-нибудь закончатся, и на свет появится старая «я». От собственных воспоминаний пробегает холодок по спине. Мне совершенно не хочется быть другой. Сейчас я сильна и опасна, и не хочу расставаться с этим образом. Хочу, чтобы он навсегда въелся мне под кожу.

Профессор опускает стул на то же самое место, где взял. Аккуратно толкает немного вперёд, чтобы ножки ровно встали на место. Подобное давно перестало меня удивлять, вокруг него всё должно находиться в строгом порядке. И его планам я всегда должна следовать, не отступая ни на шаг. Неудивительно, что его злит моя самодеятельность.

Закрыв глаза, представляю что всё могло быть иначе, откажись я от этой жизни. Не последуй за белым кроликом в тёмную нору. Всё могло быть… Но уже не будет. Беру со стола стаканчик с кофе и отпиваю пару глотков. Мне нужно проветриться, вернуться домой и немного пожить нормально. Как все. Стоит переключиться, или я застряну в этом состоянии эмоциональных качелей, когда меня бросает из крайности в крайность.

— Профессор, я домой.

Он никак не реагирует на мои слова. Мыслями он весь в новом деле. Когда тот будет готов, сообщит, а пока я ему не нужна. Я всего лишь инструмент в его руках.

Переодевшись, выхожу из дома, прикрывая кепкой лицо. Собранные волосы лишь слегка выбиваются из-под неё, делая меня похожей на подростка. Чёрные очки в пол лица дополняют образ. Спокойно дойдя до машины, сажусь за руль и, заведя мотор, отъезжаю от небольшого дома в тихом районе. Профессор всегда снимает такие дома — милые и неприметные.

На парковке торгового центра пересаживаюсь в свою машину, перед этим сняв рабочую куртку, очки и кепку и бросив в багажник. Теперь я могу быть собой. Провожу пальцем по экрану телефона, снимая режим «в самолёте». Сразу выскакивают несколько уведомлений. Надо же, по мне успели соскучиться. Бросив телефон на пассажирское сиденье, завожу машину, с сообщениями разберусь, как приеду домой. После разговора с Профессором чувствую себя хуже, чем выжатый лимон.

По дороге думаю лишь о произошедшем, хотя и обещала себе не вспоминать об Аароне. О от этих мыслей сладко тянет внизу живота, заставляя давить на газ, превышая скорость. Снова хочется этого драйва. Да, я немного отдохну, успокоюсь и вернусь к игре. Если меня кто-то и поймает, то только Аарон или Дирк.

Придя к решению, удовлетворенно улыбаюсь. Бросаю взгляд в зеркало и цепенею, потому что на заднем сиденье вижу того, кого там быть не должно. Адреналин мгновенно бьёт голову, и словно сквозь вату до меня доносится довольное:

— Ну, привет.

Глава 9

Ранее

— Приехали, Дрю!

Дирк вылезает из машины, утягивая её за собой. Давление наручника отзывается болью в запястье. Наверняка на коже останутся синяки и царапины. Это «приключение» Нэнси запомнит надолго. Ещё один урок, что от Дирка можно ожидать чего угодно. Особенно, если разозлить его. Однажды их игры зайдут слишком далеко. В надежде сделать друг другу как можно больнее, они разрушат и себя, и всё вокруг. И Аарон будет первым, кто попадёт под удар. И это последнее, чего она хочет. Слишком ценит Аарона.

Дирк дёргает за руку с такой силой, что она едва не вываливается из машины. Но он вовремя ловит её и грубо ставит на асфальт, с силой сжав талию.

— Какая ты неуклюжая!

Нэнси в отместку наступает ему на ногу. Делает шаг в сторону, пытаясь перехватить инициативу, но Дирк прижимает её к себе.

— Я вам сейчас всё испорчу, — шипит Нэнси, когда рядом оказывается Аарон, к её удивлению спокойно реагирующий на руку Дирка, лежащую поперёк её груди.

— Нет, не испортишь. — Аарон, коснувшись её плеча, сжимает тонкую ткань кардигана между пальцев. — Твой отец от этого тоже пострадает.

Дирк ухмыляется, его грудь вздымается, когда он делает глубокий вдох. Кажется, ещё секунда и он разразится издевательским смехом над ней. И похоже Аарон на его стороне.

— Ведите себя тихо. Не отсвечивайте. И ради бога, — Аарон дёргает Дирка за рукав, стараясь прикрыть запястье с металлическим браслетом на нём, — спрячьте это!

— И правда, Дрю, ты сама напросилась. У меня всего лишь инстинкты сработали, ничего личного.

Дирк всё-таки смеётся, вызывая у Нэнси волну раздражения. И он прав: она сама напросилась. Вот только признавать это совсем не хочется. Дирк не может быть правым! Он всегда ошибался на её счёт. Впрочем, как и она на его.

— Я могу на вас положиться?

Аарон смягчается, взглянув на неё, и Нэнси сдаётся. Позволяет себе расслабиться. Всё как раньше: Дирк её обидел, Аарон пытается всё сгладить. И словно в подтверждение её мыслей он добавляет:

— Запасной ключ в управлении. Тебе придётся подождать немного, так что, надеюсь, вы не станете убивать друг друга. Я бы даже предложил вам остаться в машине, но боюсь, что наедине вы в итоге возьмётесь за холодное оружие.

— Как хорошо, что у нас есть Аарон, да? Он всегда может решить наши проблемы.

Дирк произносит это, когда Аарон отходит от них на достаточное расстояние. В слове «наши» Нэнси слышится подтекст. И довольно однозначный.

— Я справлюсь со своей ролью, а ты?

Нэнси приподнимает руку, чуть звякнув цепочкой, но быстро отпускает и поправляет рукав кардигана.

— Прижмись ко мне, Дрю, — склонившись к её уху, шепчет Дирк, — по-другому мы с тобой не справимся.

— Только через мой…

— Здравствуйте! Чем обязана?

На пороге шикарного голубого дома их встречает молодая привлекательная женщина. Нэнси ощущает, насколько она блекнет на её фоне. По открывшемуся рту Дирка не сложно понять — хозяйка особняка кажется красивой не только ей.

— Мисс… Лохан? — спрашивает Аарон, делая шаг вперёд. — Я офицер Бойтон, это офицер Рэмл. — Аарон указывает на Дирка, который быстро берёт себя в руки.

— Приятно познакомиться, мисс Лохан. — Расплывшись в широкой улыбке, Дирк протягивает свободную руку.

Нэнси сжимает челюсти. Укол ревности сложно игнорировать, а желание дать Дирку хороший подзатыльник становится почти непреодолимым.

— А эта милая девушка?.. — Мисс Лохан словно невзначай касается сережки с крупным прозрачным камнем, одаривая Нэнси снисходительной улыбкой.

— Наш внештатный сотрудник, помогает в расследовании. Позволите?

Дирк делает шаг вперёд, и Нэнси, чуть не запнувшись, следует за ним. Она так близко к нему, что трётся о его плечо, и это… возбуждает. Словно они в постели — уже разгоряченные — и двигаются в унисон в выбранном темпе, даря друг другу неземное удовольствие.

— Мисс Дрю у нас эксперт по картинам, — продолжает разглагольствовать Дирк. — Не представляете, насколько вам повезло, что она здесь.

— Я бы предпочла со всеми вами не знакомиться и смотреть на картину собственными глазами. — Улыбка мисс Лохан становится сдержаннее. — Прошу в дом, раз уж обстоятельства всё равно свели нас вместе. Только, офицер Бойтон, ваши коллеги были у меня рано утром, и всю необходимую информацию я им предоставила. Ничего нового я не вспомнила, поэтому и не звонила в управление…

— Я не сомневаюсь в ваших словах или компетенции коллег, но нам бы хотелось услышать о произошедшем ещё раз. Именно от вас.

— Звучит как раз так, будто вы мне не доверяете. Но кто я такая, чтобы препятствовать закону?

Мисс Лохан резко разворачивается, полы её шёлкового халата взметываются, на пару секунд открывая вид на стройные бёдра. Дирк еле слышно присвистывает, и Нэнси дёргает его за руку.

— Ревнуешь, Дрю? — Его горячее дыхание обдаёт её ухо.

Нэнси демонстративно отворачивается, разглядывая интерьер. И не может не признать, в этом доме есть на что посмотреть. Холл, в котором они оказываются, выполненный в светлых тонах и со вкусом обставленный изящной мебелью, вызывает желание идти на цыпочках. Кажется, одно лишнее движение, и она нарушит царящую вокруг гармонию.

— Располагайтесь. — Небрежным движением мисс Лохан указывает на широкий кожаный диван. — Я налью вам чего-нибудь выпить.

Аарон первым усаживается на диван. Многозначительно смотрит на них с Дирком, одним взглядом говоря: «Не наделайте ошибок».

— Понравилась? — спрашивает Нэнси и тут же прикусывая щеку изнутри, кляня себя за несдержанность и неуместную ревность. Ведь не собиралась говорить ничего подобного вслух. Уж точно не Дирку, прекрасно понимая, он зацепится за это и не отпустит. Как бульдог.

— А ты всё-таки ревнуешь, Дрю. — Дирк щипает её за ягодицу, притягивая поближе к себе.

Нэнси окутывает его запахом и жаром. И этот жар служит мучительным напоминанием того, как приятно было касаться его мокрой после секса кожи. Пальцем стирать капельки пота, слушая как он восстанавливает сбившееся дыхание. И того, как Дирк подминал её под себя, не выпуская из постели. «Не торопись, Дрю, у нас ещё второй заход».

— … заход… — повторяет она про себя, прежде чем отстраниться и прошипеть ему в лицо: — Было бы кого ревновать!

Глава 10

Ранее

— Признаться в собственных чувствах не страшно, Дрю. Просто скажи… Я хочу тебя, Дирк, — последнюю фразу он шёпотом выдыхает ей на ухо.

Нэнси кривится и инстинктивно отшатывается. Он лишь усмехается в ответ.

— Психолог из тебя никудышный, пошли! — Она решительно тянет его к дивану, надеясь, что её слова не прозвучали откровенно жалко.

Но не успевает сделать и шагу. Дирк резко дёргает её на себя — браслет врезается в кожу, вызывая болезненные ощущения.

— Психолог из меня как раз хороший. И когда ты, наконец, перестанешь смущаться собственных чувств и желания, — прижав её спиной к себе, Дирк медленно проводит от плеча вниз, словно случайно задевая грудь, — дай знать мне и… Аарону.

Будь Нэнси сейчас свободна, она бы рванула назад и больше не оглядывалась. Но глупо убеждать себя в том, что дело только в наручниках. Не только. И все это понимают, только не произносят вслух.

На выпад Дирка она не отвечает. Только перехватывает цепочку наручников, чтобы Дирк больше не дёргал так сильно.

— Здесь и была картина… — Нэнси оборачивается на женский голос. Мисс Лохан стоит рядом с проёмом, в котором скрылась, когда пошла за напитками. В её руках поднос с кувшином и стаканами, а сама она смотрит на стену, чуть приподняв голову. — Самое страшное, что я была в доме во время ограбления. Спала в своей комнате. Этот человек мог спокойно зайти ко мне и… и сделать всё, что заблагорассудится…

Мисс Лохан переводит взгляд на Дирка, явно зная, на кого и как смотреть, чтобы её правильно поняли. Он ухмыляется, и в глазах мисс Лохан загорается многозначительный огонёк.

Нэнси, наблюдая за их невербальным общением, к своему ужасу ощущает, как закипает от злости. Но старается никак не выдать своих чувств.

Аарон прокашливается, привлекая к себе внимание. Перелистывая листы в записной книжке, произносит:

— Давайте вы нам еще раз покажете все ваши камеры слежения, датчики и сигнализацию.

Мисс Лохан нехотя отрывается от переглядываний с Дирком:

— Конечно, детектив! — На первый взгляд она оживляется, но Нэнси буквально кожей ощущает то разочарование, которое испытывает мисс Лохан, понимая, что Аарон совершенно не обращает внимания на её ужимки.

Нэнси ликует. Словно так он напоминает ей, что для него действительно важно. Не зря когда-то она была искренне к нему привязана не только в силу их необычных отношений. Нэнси всегда знала, что может считать его другом. Рядом с ним всегда было спокойно и безопасно. И даже теперь ничего не изменилось. К ней возвращается душевное равновесие, которого она лишилась «игры» с Дирком.

Какие же они разные — Дирк и Аарон. Две противоположности, но крепко связанные друг с другом. И с нею.

Мисс Лохан наклоняется, чтобы поставить поднос на столик возле дивана. И, лучезарно улыбнувшись, предлагает:

— Может, всё-таки немного лимонада? Впрочем, у меня отличный бар.

Дирк явно собирается что-то сказать, но Аарон предусмотрительно отвечает за всех:

— Мы на службе, мэм. Сначала вы нам всё расскажете, а потом мы выпьем немного лимонада.

— Вы всегда так серьёзны, офицер? — Мисс Лохан останавливается перед Аароном.

В груди Нэнси разгорается пламя. Что она себе позволяет? Деньги, красота и влияние не дают ей права, брать всё, что захочется!

— Я на службе, мисс Лохан. — Спокойно повторяет Аарон, успевший подняться с дивана. Он смотрит на неё сверху вниз, не сходя с места ни на дюйм, хотя мисс Лохан вторглась в его личное пространство. — На службе я не отвлекаюсь на светские беседы. И мне всегда казалось, что человек, у которого украли имущество на несколько миллионов долларов, будет очень огорчён. Вы же пока таковой не выглядите…

Мисс Лохан никак не реагирует на сказанное, то ли делая вид, то ли и правда не улавливая смысл, заложенный в последних словах. Может, ей всё кажется игрой? И своей реакцией на её поведение Аарон становится желанным трофеем, потому что лёгкая добыча в лице Дирка ей больше не интересна? Нэнси совсем не уверена в своих выводах, но неприязнь к мисс Лохан становится только сильнее. Смешок, который срывается с губ Дирка, служит лишь подтверждением её мыслям. Он и правда хорошо разбирается в людях и похоже приходит к тем же выводам, что и она сама.

— Пройдёмте, — мисс Лохан, продолжая улыбаться Аарону, жестом показывает направление, — я покажу служебное помещение. Но оно небольшое. Потому предлагаю вашим коллегам подождать нас здесь, чтобы не задыхаться всем вместе в четырёх стенах.

Аарон смотрит сначала на Нэнси, потом на Дирка, словно решая, может ли оставить их наедине. Нэнси еле заметно качает головой, но Аарон или не замечает, или толкует её знак по-своему, потому что к её сожалению, соглашается с мисс Лохан:

— Мои коллеги пока осмотрят дом. Вы не против?

— Конечно, мне скрывать нечего. Да и мы сможем за ними наблюдать по камерам, — довольно улыбается мисс Лохан. Последнее, что хочет Нэнси — отпускать с нею Аарона. — Раньше у меня был человек, который следил за камерами, но мне пришлось отказаться от его услуг…

Аарон и мисс Лохан уходят, и постепенно её голос стихает. Дирк тянет ей в сторону лестницы на второй этаж. Задумавшись о своём, Нэнси покорно следует за ним, осторожно поднимаясь по ступеням.

На втором этаже Дирк резко прижимает её к стене, сжимая ладони на её талии. Его губы касаются её шеи. Нэнси вздрагивает, дёргается, пытаясь вырваться.

— Вот мы и одни, Дрю.

Глава 11

Ранее

— Отпусти меня, Дирк, пока нас не увидели на мониторах.

Нэнси не толкает его в грудь, не пытается ударить по лицу. Она говорит спокойно и даже с долей усталости. Дирка явно удивляет это спокойствие, ведь оно совершенно ей несвойственно, когда он находится рядом.

— Здесь нас не видно. Не паникуй.

— Что тебе нужно? — Нэнси с нескрываемым сомнением оглядывает потолок и стены. — И откуда тебе знать, что нас не видно?

— Оттуда, что я знаю, как обычно ставят камеры в таких домах. И что на них видно, а что нет. Не первый год в полиции.

Дирк нехотя, но всё же отпускает её, хотя одна ладонь так и продолжает лежать на её талии. От неё по телу распространяется тепло, и на мгновение Нэнси хочется забыться — прижаться к нему и позволить сделать с собой всё то, о чём он наверняка мечтает с момента, как увидел её. Но именно это желание — запретно. Нэнси встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. Каждая секунда наедине с Дирком — испытание. И она должна его выдержать.

— Пойдём проверим всё наверху, пока Аарон окучивает эту Лохан. У него язык лучше подвешен, уверен, если она что-то скрывает — он узнает.

Нэнси ловит себя на том, что сейчас ничего ни в голосе, ни во взгляде Дирка не говорит о его интересе к мисс Лохан. Наоборот, он отзывается о ней с пренебрежением. И Нэнси понимает, то, что происходило внизу — не более, чем спектакль. И разделение обязанностей. Аарон сыграл откровенную незаинтересованность в мисс Лохан, и теперь, желая очаровать сурового офицера, она потеряет бдительность. Дирк же ищейка, пёс, которого спустили с поводка.

Нэнси кивает. Следуя за ним, старается не мешать, лишь наблюдая, как Дирк внимательным цепким взглядом оглядывает всё вокруг.

— И не говори ничего лишнего, — тихо предупреждает он, — в комнатах может стоять прослушка или вестись запись со звуком.

Нэнси останавливается всего на секунду, чтобы осознать происходящее. Но, не желая давать Дирку повод для иронии, почти сразу нагоняет его.

Им нужно быть аккуратными.

Дирк открывает первую дверь. Оказавшись внутри комнаты, Нэнси не может сдержать изумлённого возгласа. Она словно оказывается в магазине с одеждой, украшениями и туфлями. Очень и очень дорогими.

Дирк быстро осматривается и, сделав для себя какие-то выводы, выходит обратно в коридор. С сожалением Нэнси следует за ним. Не то чтобы она не видела дизайнерских нарядов, но при таком изобилии в ней не вовремя просыпается девочка, которую пустили в волшебное королевство.

За следующей дверью их ждёт ванная. Дирк, вроде бы, сразу хочет закрыть дверь, но останавливается, обернувшись к окну. Несколько минут он внимательно разглядывает его, а затем, резко потянув Нэнси за собой, размашистым шагом идёт к нему.

— Что-то здесь не так… — всё, что он выдавливает из себя, пальцами свободной руки проводя по узкому подоконнику.

Исследовав раму, тянет за ручку — окно открывается без скрипа. Дирк выглядывает наружу. Нэнси пытается через его плечо рассмотреть то, что привлекло его внимание. Похоже он рассматривает вьющиеся стебли дикого винограда. Отодвинув несколько из них в сторону, обнаруживает деревянную решётку. На лице Дирка расползается улыбка.

— Думаешь, в дом попали через эту ванную? — осторожно спрашивает Нэнси.

— Всё может быть… — Дирк закрывает окно. — Пошли вниз, Нэн.

Дирк впервые с момента встречи называет её по имени. Впрочем, нахмурившись, Нэнси понимает, впервые за очень долгое время. Она и не вспомнит, когда такое было в последний раз. Она всегда была для него «Дрю», с первой встречи, когда в детстве их познакомили отцы, которые были не просто сослуживцами, а друзьями. Почти семьёй.

В момент знакомства Дирк, только услышав её имя, сразу ехидно спросил:

— Ну и где твоя лупа, Дрю? Какие дела будешь расследовать?

Нэнси хорошо это запомнила, потому что не знала, кто такая Дрю и нужно ли обижаться на вопрос нового знакомого. Вечером она спросила о Дрю у отца. Он рассмеялся и достал с книжной полки книгу: «Нэнси Дрю и тайна старинных часов».

— Это первая книга в серии. Если тебе понравится, у нас есть продолжение.

— Нет, никогда не стану это читать! Дирк плохой, я это только я!

Тогда Нэнси убежала в свою комнату, но уже через пару дней казалась перед полкой с книгами. Всё-таки любопытство оказалось сильнее. Но, беря в руки книгу, бормотала:

— Я тебя прочитаю только потому, что сама этого хочу.

Конечно, это было враньё. С возрастом она это поняла, когда прочитала всю серию. Дирк называл её только «Дрю», а она не могла найти в себе силы, чтобы дать ему отпор. И как бы сейчас Нэнси не старалась быть сильной и независимой, на фоне воспоминаний она ещё отчётливее понимает, что по-прежнему теряется рядом с Дирком. Становится не просто слабой и уязвимой. Хуже. Ей нравится быть рядом с ним слабой.

Но «Нэн» это что-то новенькое, что-то, что способно перевернуть всё с ног на голову. Или она придаёт одному-единственному слову слишком много значения? Нет, Дирк не мог так сказать, скорее бы — откусил собственный язык, чтобы только она не услышала.

Нэнси бросает взгляд на Дирка, которому сейчас явно не до неё. Он, будучи в своих мыслях, лишь поторапливает её:

— Идём, мне нужен Аарон.

И Нэнси хочется ответить, что и ей тоже нужен Аарон. Что он наверняка всё сделает простым и понятным.

— Не отставай.

Дирк перехватывает её запястье, вдавливая кольцо в кожу, но Нэнси не находит сил, чтобы сказать об этом вслух. Боится не гнева, а того, что испортит это мгновение, когда они не ссорятся и не орут друг на друга. Последние их встречи не сулили ничего хорошего и, возвращаясь назад, Нэнси не строила иллюзий, что Дирк встретит её с распростёртыми объятиями. Слишком болезненным было расставание. Оно прошлось по их жизням как торнадо, разрушив до основания.

— Аарон, — зовёт Дирк. — Нам пора, срочный вызов.

Глава 12. Воровка

Настоящее

— Зачем ты пришёл? — Скрыть удивление в голосе получается плохо, я сама это понимаю.

— А ты не рада меня видеть? — Дирк наклоняется в просвет между передними сиденьями. — Я думал, что у нас всё, наконец, наладилось.

Тут он откровенно ошибается. У нас никогда не ладилось, если задуматься. Ни когда мне было восемнадцать, ни сейчас, когда мне двадцать три. Всегда всё выходило совершенно не так, как мне бы хотелось. В первую очередь из-за Дирка, он постоянно умудрялся сделать мне больно.

— Ты ошибся, детектив.

Я паркуюсь у дома и выхожу из машины, не оборачиваясь. Единственное, чего мне сейчас хочется — попасть домой, оставив незваного гостя снаружи.

— Погоди, Дрю, не так быстро.

Дирк хватает меня за плечо в тот момент, как я успеваю вставить ключ в замочную скважину. Притягивает меня к себе, прижимая поясницей к кобуре и ремню с прицепленными к нему наручниками.

От него разит алкоголем.

— Разве ты не на службе?

Выбраться из его ядовитых объятий несложно, но я не спешу злить Дирка — переходить границы это его фишка.

— Уже не на службе, Дрю. Я пока отстранён на пару дней. Спасибо твоему папочке…

Дирк заламывает мне руку, поднимая её вверх. Больно. И по негласным правилам, что сложились в наших странных отношениях, я должна показать ему эту боль. Но сейчас у меня нет желания играть по его правилам. Я могут быть сильнее него.

— Так тебе становится легче?

Дирк начнёт ошибаться, если я надавлю на больное.

— Нет, Дрю! Не становится!

Он резко отталкивает меня, едва ли рассчитывая, что я устою на ногах. Но примерно этого я от него и ожидала. Грубости и ярости.

Наверняка он удивляется, что я остаюсь спокойной. Мои эмоции для него словно подпитка жизненной энергии. Но я больше не хочу быть батарейкой для него. Не сегодня. Не после всего. Может, меня так расслабляют воспоминания, связанные с Аароном. Нам было хорошо вместе, пока Дирк был не в состоянии добраться до меня. От собственных размышлений я улыбаюсь, что не остаётся незамеченным.

— Чего это ты лыбишься? Расскажи мне, что тебя так рассмешило?

На этот раз он хватает меня за блузку обеими руками, с силой притягивая к себе. Треск ткани не влияет на моё спокойствие. Я ему не позволю вывести меня из себя, чтобы мы снова вместе нырнули в безумие. Нашли утешение друг в другу.

— Ты, Дирк, это всегда ты! Представляешь, я не в ответе за решения отца? Я его кровь и плоть, но искать во мне легкую мишень, чтобы отомстить — глупо. Найди в себе силы и реши все противоречия с ним по-мужски, а не используя мою юбку, чтобы уколоть его. Как делал это всегда.

От последних слов Дирк меняется в лице и резко отпускает меня, отворачиваясь в сторону. Не сдержавшись, он бьёт по стене моего дома. Не раз и не два. Я словно открыла ящик Пандоры, зная, что закрыть уже его мне будет уже не под силу. Глядя за тем, как остатки самообладания Дирка трещащего по швам, ощущаю, как во мне просыпается сочувствие к нему. Ему ведь пришлось непросто после моего исчезновения, а особенно после возвращения.

— Ты считаешь, что я делал это намеренно? — Дирк сжимает и разжимает кулаки, словно физическая боль помогает ему сдерживать эмоции.

— Да какая уже разница, Дирк? Прошло столько лет после тех событий. Это просто было и всё. Мы стали взрослее, и должны или забыть о прошлом или вспоминать о нём с лёгкой грустью. Вот и всё.

Пытаясь успокоить его, я лукавлю. Потому что на самом деле боюсь углубиться в прошлое и достать наружу все воспоминания. Мне их и так достаточно.

— И то, что произошло между нами троими снова совсем недавно, тоже прошлое? — Дирк не похож на того, кто расстроен или рассержен. Теперь он смеётся надо мной, над моей глупостью и лицемерием. — Ты кайфанула не меньше нас. И ты, мать твою, не притворялась, как и пять лет назад! Тебе хотелось оказаться под нами, стонать и кричать, словно у тебя больше и не было секса в жизни!.. Твои детские обиды из-за нас с Аароном…

— Из-за тебя, Дирк. Лишь из-за тебя.

Разбить хрупкий лёд между нами и остаться на собственной стороне кажется самым правильным, что я сейчас могу сделать. Я не смогу выкинуть из головы произошедшее, но смогу сделать Дирку больно, чтобы он развернулся и ушёл на все четыре стороны… Это будет привычно. Он всегда так делал.

Но на этот раз его реакция оказывается непредсказуемой. Он быстро хватает меня за руку и тянет к машине. Я пытаюсь сопротивляться, но ему быстро удаётся запихнуть меня внутрь. Закинуть, если быть точной. Головой я бьюсь о дверь напротив и пока пытаюсь прийти в себя и сесть, чтобы выбраться из салона, Дирк оказывается за рулём. Задние двери он ставит на блокировку.

К такому я не готова.

— Выпусти меня, Дирк! Сейчас же! Пока не натворил…

— …глупостей? Твою мать, Дрю, только их я и хочу сейчас творить, смирись с этим!

Он стартует с такой силой, что меня мотает по салону.

— Я буду кричать!

— Кричи, Дрю, вряд ли тебе на помощь вызовут полицию, как ты считаешь?

Он усмехается, глядя на меня через зеркало дальнего вида. В его глазах я не вижу ничего хорошего. Он смотрит словно сквозь меня, не собираясь реагировать, пока не сделает то, что задумал. Оказаться под ним на заднем сиденье далеко не первое, чего бы я хотела в жизни, но если это его усмирит и он не наделает глупостей…

— Почему же ты молчишь? — Дирк останавливается на светофоре, барабаня пальцами по рулю. Громко и часто. — Даже не спросишь, куда мы?

— А что-то изменится от моего вопроса?

Дирк оборачивается ко мне и долго смотрит в глаза, отыскивая ответ на свой собственный вопрос. Я не поддамся ему, не позволю разглядеть то, чего он ждёт. Страха и сомнения.

— Нет, ничего не изменится.

Он давит на газ, едва свет переключается на зелёный. Пристёгиваться кажется глупым — не убить же он нас решил. На Дирка это совершенно не похоже, он не сдастся, пока… пока не умрёт. Вот это про него.

Тогда почему же пять лет назад же он бросил меня?

Глава 13

Ранее

— Мы куда-то опаздываем?

Вопрос Аарон задаёт, как только они оказываются на улице. Он не понимает такой спешки, но не спорит с Дирком. Пусть тот и появился с призывом поторопиться в самый неподходящий момент — Аарон уверен, что был близок к тому, чтобы мисс Лохан начала с ним откровенничать. Но стоит признать, она совершенно не так глупа, как хочет казаться на первый взгляд. За маской смазливой дурочки скрывается личность куда интереснее и умнее. Самое страшное — расчётливее.

— Мы ничего не увидим на мониторах, Аарон.

Дирк аккуратно придерживает запястье Нэнси. Аарон внимательно смотрит на неё, словно пытаясь прочитать её мысли. Ему непонятна её реакция на Дирка. Она вроде и огрызается на него, но одновременно провоцирует на новые выпады. Вот и сейчас она не пытается высвободить руку из его пальцев.

— С чего это ты взял? — Аарон возвращается к разговору.

Ему не нравится и никогда не нравилось, что Дирк в своих решениях часто опирается только на своё шестое чувство. Напарник готов следовать за своей интуицией словно за красной нитью в лабиринте с Минотавром. И его не беспокоит, что подобный подход может навредить делу. Они не экстрасенсы, а полицейские, которым нужны факты.

— Потому что всё почистили. Да?

Но больше всего Аарон не любит, когда Дирк с его чутьём оказывается прав. На записях и правда не хватает части видео. На что мисс Лохан лишь ахнула, удивлённо распахнув глаза. Аарон не верит в её искренность. Но ему ещё предстоит разобраться в её мотивах. Она же жертва, ей нет смысла препятствовать следствию… Или есть?

— Это всё? Или ещё что скажете?

Последний вопрос Аарон задаёт, вновь не сводя взгляда с Нэнси. Пытаясь понять, могло ли что-то произойти между ней и Дирком, пока они были на втором этаже. Но Нэнси остаётся безучастной, хотя Аарон уверен, она уловила посыл.

— Скажу, что не всё тут так просто, как Гордон думает. Эта Лохан та ещё штучка. Чую, что она что-то скрывает. Ты сам посуди, реагирует так, будто у неё не дорогущую картину спёрли, а бумажник с мелочью. Картину, кстати, очень просто вынесли из дома.

— Как ты это понял?

Аарон открывает заднюю дверь для молчащей Нэнси. Пальцы подрагивают от нарастающего раздражения, смешанного с беспокойством. Что Дирк успел сделать с нею?

— Наш воришка щуплый мужчина или худенькая девушка… Такая, как Дрю, — говорит Дирк, помогая ей протиснуться в салон машины. — Уверен, картину вынесли через окно ванной комнаты. Внутрь забрались, а потом спустились назад по деревянной решётке для растений.

— И ради этой информации ты меня выдернул?

Не сдержавшись Аарон хватает Дирка за грудки, дёргая на себя. Нэнси сзади вскрикивает, и он тут же отпускает Дирка, злясь на себя за вспышку эмоций.

— Нет, дружище, всё намного-намного интереснее! Мне кое-что пришло в голову…

— Поделись с нами великими мыслями, философ.

Аарон не сводит взгляда с покрасневшего запястья Нэнси, уже собираясь присесть на корточки и что-то придумать, чтобы ей было не так больно. Гордон их убьёт, стоит ей сказать об этом хоть слово. Вряд ли он забыл об их прошлой связи. Пусть и старается не подавать виду, продолжая оставаться для них с Дирком кем-то вроде второго отца.

— Мисс Лохан наверняка застраховала эту писульку, — между тем невозмутимо продолжает Дирк.

Нэнси цокает языком и морщится, услышав, как Дирк назвал картину. Аарон рад этой реакции. Похоже она приходит в себя. И это не может не радовать.

— Само собой, она же стоит целое состояние. Мы до пенсии столько не заработаем.

— Аарон, хватит перебивать! — Дирк улыбается, но нарочито медлит, явно наслаждаясь тем, что напарник бесится от нетерпения. — А ещё я очень хорошо помню, что нам рассказывала Дрю… Все эти богатенькие коллекционеры те ещё перестраховщики. И как правило не оставляют в доме оригиналы. Чаще всего на стенах висят хорошо выполненные копии. И как думаешь, Аарон, почему мисс Лохан была так спокойна и вместо того, чтобы локти кусать заигрывала с нами?

Дирк усаживается на заднее сиденье. Аарон задумчиво наблюдает за тем, как Нэнси отодвигается к окну. На губах напарника торжествующая улыбка, а глаза горят тем охотничьим инстинктом, что присущ им обоим. Аарон не может не признать, что Дирк скорее всего прав. Нэнси многое знает об искусстве, и охотно делилась с ними своими познаниями. В прошлом, когда они лежали втроём в кровати, отдыхая после близости. Аарон порой слушал в полу уха, предпочитая пальцами изучать изгибы её тела. Дирк обычно не отставал от него. Даже удивительно, что он запомнил то, о чём рассказывала Нэнси.

Усевшись на водительское место, Аарон заводит машину, пытаясь скрыть собственное раздражение. Если он не подавит это в себе сейчас, то Дирк обязательно этим воспользуется. И не один раз. Аарону нужно сохранять спокойствие, иначе вся ситуация может выйти из-под контроля.

— Ну что, Аарон, ты мне поверил? — Дирк разваливается на заднем сиденье, расслабляясь, словно он уже всё раскрыл.

— Дирк, ты ещё не закрыл дело, понимаешь? Может, мисс Лохан и не собирается говорить о том, что в доме хранилась копия. Может, она собирается поиметь страховую. Только это не значит, что мы уже поймали преступника.

— А если всё намного проще?

— О чём ты? — Аарон смотрит на друга через зеркало, затем переводит взгляд на Нэнси. Она выглядит заинтересованной, слушая их с Дирком разговор.

— Они были заодно. Что если богачи просто имеют систему, прикрываясь грабежами?

— Думаешь, среди них нет ни одного честного человека?

— А ты в это веришь? — Дирк оборачивается к Нэнси, словно вспоминая о её существовании. — А ты, Дрю, веришь?

Дирк расстёгивает карман куртки и достаёт запасные ключи от наручников. Пара секунд и наручники оказываются в его руке. Нэнси перехватывает запястье, чуть растирая кожу. Молча. Аарона снова удивляет её реакция. Она словно и не злится на Дирка за его выходку.

— Дрю, ты даже не кричишь на меня. На тебя это совершенно не похоже. — Дирк касается её плеча, слегка потрясывая.

— Дирк, ты идиот! Ключ был всё это время у тебя? — В отличие от Нэнси Аарон не собирается сдерживаться.

— Всё нормально, Аарон, — Нэнси наконец подаёт голос. — Давайте побыстрее вернёмся в участок. Там мои вещи.

Глава 14

Ранее

Время от времени Дирк косится в сторону Нэнси, понимая, насколько сильно его задевает ее показное безразличие. Настолько, что хочется схватить её за больное запястье и сжать. Ему необходимы её эмоции, а не спокойствие. Оно не для них.

Дирк с силой сжимает кулаки, собираясь сделать совершенно не то, что стоит. Коснуться Нэнси. Снова. Положить ладонь на ее колено, поднять руку выше, нырнув под обтягивающую юбку, которая сводит его с ума. Если Нэнси намеренно действует ему на нервы, то у неё отлично получается.

— Дрю, у тебя всё нормально? — спрашивает он, аккуратно касаясь колена.

Нэнси приходит в себя, отшатываясь от него. Наверное, она делает это неосознанно, но Дирка это задевает. Пренебрежение. Ей даже не надо ничего говорить, достаточно её реакции. Она проводит по колену, словно стараясь стереть невидимый след от его прикосновения.

— Видимо, всё у тебя в порядке, — цедит сквозь зубы Дирк.

Он отворачивается к окну, сжимая губы. Но не отодвигается от Нэнси ни на дюйм, не желая уступать ей. Он не даст ей свободы. Становится жарко. Очень жарко. Дирк того и гляди взорвётся.

Аарон останавливает у участка, и Дирк первым вылетает из салона, понимая, что нельзя давать волю чувствам. Не сейчас. Свою взвинченность он пытается хоть немного погасить, с силой хлопнув дверью машины.

— Ты в порядке?

Аарон оборачивается к Нэнси, надеясь, что она не станет ему врать. Уж точно не один на один. Ведь это испортит то ощущение поддержки, которую они дарили друг другу последние пять лет. Редкие письма и такие же редкие звонки, но им хватало, чтобы делиться новостями и выслушивать в тяжёлые минуты. На них строились их странные отношения. На них опиралась их связь, которая так и не оборвалась в отличие от связи Нэнси и Дирка, что лопнула подобно струне на гитаре, оставив после себя рваный шрам на душе.

Дирк не знал, что они с Нэнси общались. И Аарон надеется, что не узнает. Иначе это разрушит устоявшейся порядок. Да и Дирк вряд ли смирится с тем, что Аарон его обманывал. Пусть тот и сам нарушил данное слово. Не только сегодня, когда, не сдержавшись, устроил представление с наручниками. Аарон знает, что Дирк ездил в колледж, в котором училась Нэнси. Может, они и не виделись лично, но он точно наблюдал за нею. За её жизнью, к которой больше не имел никакого отношения. Аарон видел билеты на самолёт и подарки для Нэнси, которые, вернувшись, Дирк запихнул поглубже в шкаф.

Аарон всё это видел. Собственными глазами. И только лишний раз убедился, что был прав, когда… сделал то, что сделал. Дирку не нужно знать всего. Так всем будет лучше.

— В порядке, — между тем отвечает Нэнси, — это всего лишь царапина. — Она показывает ему запястье, на котором виднеется след от наручника. — Откроешь?

— Конечно. — Аарон разблокирует дверь и наблюдает, как Нэнси покидает автомобиль. Потом поднимается по ступеням и скрывается в участке. Аарон представляет, как она собирает вещи и снова исчезает. Снова забирая с собой всё то, что им пришлось когда-то. Пережить. Ему бы очень хотелось прижать её к себе, вдохнуть запах её тела… — Будь осторожна, Нэнси.

Конечно, она не услышит этого наставления, но у слов есть сила — Аарон с этим прекрасно знаком. Лучше многих.

В участке он с лёгкостью находит Дирка: почти каждый встреченный по пути коллега спешит сообщить, что «бомба» скоро взорвётся. От него ждут, что он утихомирит Дирка. Как обычно.

У кабинета Гордона до Аарона доносится разговор на повышенных тонах между шефом и Дирком.

— А у тебя есть доказательства? Или это твоя очередная выдумка? Только не говори, что нет!.. Мне это надоело, понимаешь? Тебе надо просто действовать по уставу!

— Но эта Лохан решила всех поиметь! Ей наплевать, что у неё пропала картина!

— Твоя теория! — Гордон бьёт кулаком по столу.

— Значит, я достану доказательства.

— Ты должен найти того, кто украл картину! Ты меня услышал? Я ставлю под сомнение твой профессионализм, может, тебе нужен отпуск?

Дирк явно не рад услышанному, через мутное стекло не сложно различить его напряженную спину. Кажется, ещё немного и форма на нём треснет, и наружу вырвется настоящий зверь.

— Где Аарон? — голос Гордона звучит спокойнее. — Я хочу поговорить с вами обоими, пока Нэнси нет рядом.

— Зачем она вообще приехала? — не выдерживает Дирк, и Аарону только и остаётся, что открыть дверь.

— Как раз вспоминал о тебе. — Гордон не сводит взгляда с Дирка. Он явно услышал прозвучавший вопрос. Но по его потемневшему лицу очевидно, что он ему не рад. Нэнси его дочь, а не работа. Кажется, всё, что было между ними, должно было остаться в прошлом. Именно этого правила они придерживались эти годы. Пока она не вернулась. — Что у тебя с рукой?

— Играли с подружкой. — Дирк убирает руку в карман, пожимая плечами.

— Наручниками?.. Хотя мне насрать. Я хочу сказать вам две вещи. Первое: держитесь подальше от моей дочери. И второе: я знаю, что вы организовали вечеринку по поводу моего дня рождения. И мне это не нравится!

Глава 15

Ранее

— Разве я не говорил, что мне не нужна эта чёртова вечеринка? — Гордон бьёт по столу, но без прежней злобы.

Аарон еле заметно выдыхает. В очередной раз он сработал «огнетушителем». Оставлять Гордона и Дирка наедине слишком опасно, он давно уже понял. Они уважают друг друга в профессиональном плане, но всё, что касается Нэнси у обоих неизменно вызывает слишком болезненную реакцию.

— Она не ваша собственность! Не вам решать, с кем ей быть!

На мгновение Аарону кажется, что эта фраза прозвучала наяву, а не в его голове. Пять лет назад они с Дирком не раз слышали её. Но самым запоминающимся оказался последний.

Аарона из постели вытащил крик, доносившийся из гостиной. Наспех натянув спортивные штаны, он забежал в комнату. Дирк и Гордон ругались насчёт Нэнси, не стесняясь выражений. Аарон точно знал: ему не стоило вмешиваться. Они его не заметили, и он вернулся в спальню. Молча прислушивался к спору, а на губах играла горькая усмешка, потому что Нэнси продолжала спать в той кровати, из которой Гордон сначала выдернул Дирка, а потом и его. После ночи втроём Нэнси всегда вырубалась по щелчку пальцев. Дирк обычно быстро следовал за нею, а Аарон любил рассматривать её — тёплую и желанную. Ему, как и Дирку, её всегда было мало. Но никто из них не тянул одеяло на себя. Они умели договариваться, умели любить и прощать.

Особенно Нэнси.

Она связала их ещё крепче. Теперь Аарона и Дирка объединяли не только смерть отцов, дружба и общая служба, но и она. Изящная брюнетка, желающая их снова и снова, пока ей хватало сил — физических и моральных.

Той ночью они успели сделать это дважды. И снова глядя на неё, даже слыша звуки ругани, Аарон чувствовал, как вновь просыпалось желание. Нэнси лежала на спине, закинув одну руку за голову. Аарон провёл по разметавшимся волосам, пропуская длинные пряди сквозь пальцы. Твёрдые соски так и манили прикоснуться к ним. Хотелось ласкать их снова и снова — подушечками пальцев и языком. Нэнси была его личным наваждением. Их общим с Дирком наваждением, с которым они совсем не хотели бороться.

Аарон облизывает пересохшие губы. Воспоминания нахлынули совсем не вовремя. Аарон переводит взгляд на Дирка, пытаясь вникнуть в то, о чём он продолжает говорить с Гордоном, но сделать это удаётся не сразу. Кровь успела разогнаться в сосудах, и Аарона бросает в жар. И виноваты не только воспоминания, но и то, что после расставания у Аарона не было постоянной девушки. У Дирка тоже, но тот менял девушек как носки, Аарон же в последнее время редко позволял себе одноразовый секс. Лучше Нэнси всё равно никого не было.

Никто не прикасался к нему так, как она. Никто так не ласкал его ртом, как она чуть постанывая при этом. Бархатистость её губ, влажный рот и острый язык… Аарон вспоминает её взгляд, когда она смотрела на него снизу вверх, и понимает, что это слишком. Сложно представить себе более неуместное место для подобных воспоминаний.

Он присаживается на стул, упираясь локтями на колени и стараясь прийти в себя, пока Гордон полностью сосредоточен на Дирке. Сумасшествие. Нэнси вернулась, и с каждым часом воспоминания об их прошлом становятся всё ярче. А ведь казалось, что всё почти прошло. Но оказывается, он слишком хорошо помнит каждое движение и желание в глазах Нэнси. И как он может винить Дирка в несдержанном поведении по отношению к Нэнси, если сам еле сдерживается от того, чтобы схватить её и утащить туда, где их никто не увидит.

Она нужна ему. Горячая и влажная.

— Аарон, ты вообще с нами?

Голос Гордона возвращает к реальности.

— Да, я просто… — Аарон ловит на себе удивлённый взгляд Дирка, — просто задумался о своём.

— Когда перестанешь витать в облаках, объясни своему другу-остолопу, что мне не нужна вечеринка!

— Сэр, мне кажется, тут вы не правы. — Аарон всё ещё ощущает жар в паху и очень надеется, что за краем куртки никто не заметит выпирающую ширинку, когда он встанет. — Нам стоит отметить, расслабиться сегодня в баре. Погодите, — жестом он останавливает Гордона, пока тот не начал перебивать, — пока к нам не пожаловали ищейки из ФБР, есть ещё время пожить спокойно. Это всего лишь лёгкая выпивка и приятная компания.

— Это кого ты назвал приятной компанией? — спрашивает Гордон, касаясь усов и усмехаясь.

— Значит, вы согласны. Тогда сегодня в баре, не опаздывайте.

Аарон хватает Дирка за рукав, вытягивая из кабинета, пока Гордон не пришёл в себя.

— Зачем ты настоял на вечеринке? Мы могли ведь и отменить всё, раз Гордон такой осёл.

Странно, но Дирк сдаётся, хотя на него это непохоже. Он всегда за выпивку в любом её проявлении.

Так он может не разрушать всё вокруг, а только себя.

— А давно ты отказываешься от посиделок в баре?

Аарон пытается найти разумную причину для такого отказа. И понимает, что дело только в Нэнси. Похоже, Дирк боится, что и она там будет. И вряд ли упустит шанс ещё раз задеть Дирка. Особенно после его шутки с наручниками.

— Что-то не хочется.

— Ты пять минут назад хотел вечеринку, а сейчас…

— Не ломай комедию, Аарон, ты ведь всё уже понял. Если Дрю придёт… — Дирк хватает Аарон за плечо. — Не могу я… Не могу себя сдерживать, брат! От одного её вида мне хочется что-то сломать, раз я не могу к ней прикоснуться. Не уверен, что сдержусь, когда она снова будет рядом. Наш уговор…

Дирку не нужно продолжать, Аарон и так всё понимает. «…аннулируется». Вот что хотел сказать Дирк. Удивительно, но то, что так и остаётся не произнесённым, больше не пугает. Пять лет не самый короткий срок — они изменились за это время, как и отношение к собственным поступкам. Аарон не жалеет о прошлом. Более того, сейчас он сам готов закончить фразу Дирка, потому что Нэнси взбудоражила воспоминания, которые ему удалось похоронить глубоко в себе.

— И что же дальше? — Аарон ждёт от друга решений. Похоже он готов снова последовать за ним в пекло.

Но Дирк отворачивается, произнося совсем не то, чего ожидает Аарон:

— Мне нужно доказать Гордону, что мисс Лохан было выгодно это ограбление.

Глава 16. Воровка

Настояшее

— Можно я пересяду вперёд?

Езда на заднем сиденье не впечатляет. Каждый раз, когда Дирк резко тормозит, я только и успеваю выставить руки вперёд, чтобы не разбить лицо. Голова и так раскалывается.

— Я не стану убегать…

Не договариваю. Слово «обещаю» застревает где-то между «пошел к черту» и «иди нахер». Но я не готова сказать что-то подобное Дирку. Он этого не заслуживает. И вряд ли когда-либо заслужит. Не после нашего общего прошлого, пусть и закончившегося обоюдно растоптанными чувствами. Может, всё это и ребячество и в своём эмоциональном развитии я застряла на уровне себя восемнадцатилетней, но по-другому просто не могу. Дирк и Аарон игрушки Воровки, но никак не мои. Больше нет.

— Так я тебе и поверил, Дрю, — Дирк зло усмехается, — лучше ты посидишь сзади, и не будешь меня раздражать.

Уверена, причина в ином. Так он ограждает меня от собственных прикосновений, на которые мы отреагирует одинаково — с наигранным пренебрежением и отторжением, на самом деле срываясь в одно безумие на двоих. Мы проходили это не один раз. Поэтому оба прекрасно понимаем, что захотим ещё.

Нельзя было допускать той ночи после вечеринки в честь дня рождения отца. Мне нужно было сдержаться. Им тоже.

— Ладно, — неожиданно легко соглашаюсь с ним.

Собственная готовность подчиниться Дирку уже не удивляет.

— Ладно?! — огрызается он в ответ.

Он явно готовился к совершенно другому ответу, привыкнув, что я всегда нападаю в ответ. Я молчу. Ведь стоит произнести ещё хоть слово, и мы снова окажемся втянуты в ожесточённый спор. Он и так взбешён дальше некуда. Это заметно и по его тону и по напряженной спине. Уверена, сдерживает себя из последних сил. И меня это устраивает. Мне нужна передышка, а ему необходимо оставаться сосредоточенным на дороге.

Я откидываюсь на спинку, стараясь не фокусироваться на меняющемся окружении, чтобы не думать о приближающейся опасности. А мне бы действительно стоило начать бояться. Если Аарон о чём-то догадался после моей выходки на заброшенном заводе и рассказал о своих подозрениях Дирку, то едем мы явно не на пикник. А мог ли Аарон узнать меня? Мог ли нарушить «обеты», данные перед законом?

Не могла и представить, что на заброшенном заводе всё закончится подобным образом. Что я не просто сбегу, разделив их, но и… Воспоминания о близости с Аароном вновь будоражат тело. Я привыкла к полному истощению после секса с ними двумя, к полной потере себя на долгие мгновения. Это звучит жалко, но чем ближе мы были друг к другу, тем больше мне хотелось утонуть в них обоих.

Дирк со скрипом давит на тормоз, и я снова еле успеваю выставить руки, чтобы не разбить нос об спинку водительского сиденья.

— Сейчас мы прогуляемся, Дрю. Обещаю, тебе очень понравится! — Хлопнув дверью, Дирк открывает мою. Перехватив за запястье, которое сжимает до боли, вытаскивает меня наружу. Я только и успеваю, что поднять взгляд, прекрасно осознав, куда он меня притащил. В больницу. — Мне же не нужно тебя сковывать? Пойдёшь сама?

Молчу. Потому что, чтобы я сейчас не ответила, он сделает по-своему. Скуёт, потащит за волосы или протолкает меня до нужной палаты. Дирк видит перед собой цель и уже не остановится. И я могу понять, что его так до чёртиков злит — он оказался в дураках.

На ресепшене молодая медсестра поднимает взгляд и быстро встаёт, явно собираясь спросить, что случилось. У неё есть экстренная кнопка, и она её нажмет, поведи мы себя странно. Хотя куда уж страннее.

— Мне нужно попасть в палату офицера Бойтона. Вы сможете нам помочь?

Медсестра оборачивается на часы, и мы понимаем, что она скажет.

— Я знаю, что часы приема закончились, но это срочно. — Дирк дёргает меня за руку, используя как главный козырь. — Его невеста очень переживает.

Мне хватает ума не спорить, а просто опустить взгляд, изображая крайнюю степень расстроенности.

— Я не должна этого делать, но у вас есть десять минут. Палата четыреста два.

— Спасибо. — Дирк подходит ближе к ресепшен, разглядывая бейджик. — Миссис…

— Мисс Тейт, — поправляет она, краснея.

Я усмехаюсь, понимая, что она, как и многие, ведётся на его решительность и красивое лицо. Может, мне и тягостно это признавать, но Дирк красив. Слишком красив, чтобы не заметить этого. Всё детство я смотрела на него так же: с томным ожиданием, что я стану, если не первой, то уж точно последней. Этого не сбылось, да и я уже не та девчонка, готовая прощать его мудацкое поведение.

Дирк затаскивает меня в лифт, но не отпускает, даже когда двери закрываются. Хотя казалось бы, ну куда я от него денусь?

— Отпусти меня, Дирк. Быстро. — Дёргаю рукой.

— У тебя снова зубки появились? — усмехается он. — Ничего, потерпишь.

Я знаю, что буду об этом жалеть долго и мучительно, как и знать, что это останется на записях, но у меня не хватает самообладания, чтобы сдержаться. Резко нырнув под его руку, я выхватываю пистолет из кобуры, которую он даже не застегнул, и дулом упираюсь ему в живот.

— Дрю, а ты в курсе, что огнестрельное оружие нужно снимать с предохранителя? — с нарочитым спокойствием спрашивает Дирк.

Но я-то слышу удивление в его голосе, что он пытается скрыть.

— Истекать кровью ты будешь долго, Дирк. — Характерный щелчок говорит сам за себя. — Не обращайся со мной подобным образом или я…

— Я понял, Дрю.

Дирку хватает ума не играть со мной, но всё это продлится недолго, пока он снова не окажется «сверху».

Я возвращаю пистолет с тяжелым осознанием собственной глупости, но до палаты Аарона Дирк меня не трогает. Даже держит расстояние. Когда мы открывает дверь, я резко останавливаюсь, глядя на Аарона, лежащего на больничной кровати. И я пока не знаю, что с ним случилось. Но в этом явно не моя вина. Когда я уходила с завода, он был цел и невредим.

Глава 17

Ранее

Дирк подлетает к своему столу и, словно впервые хорошо разглядев, ужасается царящему на нём беспорядку.

— Как я вообще тут работаю? — Он с недоумение ерошит волосы, оценивая масштабы бедствия.

— Сам удивлён, как ты ещё себя не потерял. — усмехается Аарон. — Проверь, может, в этих недрах уже зародилась новая жизнь.

Дирк убирает стопку дел со стула прямо на пол и, усевшись, поднимает взгляд на Аарона.

— Нам нужно найти подтверждение тому, что мисс Лохан собирается облапошить страховую. И что она в сговоре с преступником.

Аарон располагается за своим — почти пустым — столом и медленно ведёт пальцем по гладкой поверхности, словно удостоверяясь, что немногочисленные вещи лежат точно на своих местах. У Дирка аж челюсть сводит от той маниакальности, что сквозит в этом движении. Но, переведя взгляд на собственный стол, понимает, что и ему не помешала бы хотя бы толика той упорядоченности, что присуща напарнику.

— Какой у тебя план? Запросить данные по её страховке? — Аарон достаёт блокнот, в котором ведёт записи по делу мисс Лохан. — Что ещё?

— А что узнал ты, пока был с ней наедине?

В голосе Дирка звучит искренняя заинтересованность. Это дело — вызов для него. Потому что в глубине души скребёт мысль о том, что, может, Гордон прав, и он ищет несуществующую иголку в стоге сена. Но уж больно чётко всё разыграно. Словно по нотам. Потому, максимально сосредоточившись, Дирк продолжает:

— Ещё нам нужно проанализировать все дела по другим украденным картинам. Узнаем, что там со страховками. И, главное, надо узнать, какие-то из них уже всплыли на чёрном рынке или нет. Последним я сам займусь, пошарю в сети.

— И давно ты переквалифицировался в хакеры, чтобы узнавать что-то в даркнете? — Аарон поднимает голову, не сводя взгляда с Дирка. — Мисс Лохан рассказала мне о том, что принимает на ночь снотворное. И именно поэтому ночью ничего не слышала. Проснулась же по нужде, потом решила выпить воды и, спустившись в холл, чтобы пройти на кухню, заметила пропажу.

— Очень удобно. Не находишь?

— А ещё все записи с камер, где мог бы засветиться преступник, подчищены.

— Кто бы сомневался.

— Погоди, это не всё…

Аарон выдерживает паузу, не скрывая победного взгляда. Дирк этого не переваривает. Вечно Аарон ищет удобный случай напомнить о том, как нужно работать правильно.

— Я кое-что заметил на видео, — продолжает Аарон, — всего лишь пара секунд, наложением кадра на кадр. Вероятно, лаг системы, но, думаю, что эксперты смогут вычистить изображение. И если повезёт, у нас появятся хоть какие-то приметы вора.

— И всё это время ты молчал?

— Я не уверен, что что-то выйдет. Особенно то, что можно подшить к делу. А Гордона лучше не тешить пустыми обещаниями. Ему вредно нервничать, сам знаешь.

Аарон при каждом удобном случае вечно подчёркивает, что за Гордона они несут такую же ответственность, как он нёс за них, пока они были подростками. Может, Гордон далеко не идеален, но он смог заменить их отцов. Умел показать, чего они стоят на самом деле, даже если это было жестоко и больно. Именно он вразумил их, чего не смогли сделать матери. Он вытащил их из дерьма, пусть и предупредив, что в следующий раз больше не станет таскать их за шкирки как котят. Скорее — утопит или пристрелит.

— На кого вы похожи?!

Гордон бросил их на стену. Тошнота подобралась к горлу, и Дирк с трудом сдержался, чтобы не опустошить желудок прямо себе под ноги. Аарон простонал рядом. Пить они ещё не научились, да им и рано. Каждый глоток дешёвого виски вызывал омерзение, но Аарон и Дирк поняли, что так проще. Проще справляться с горем.

Отцы не были идеальными, но они их любили, пусть порой, казалось, что ненавидели за грубые слова, за вечное отсутствие и, особенно, за смерть.

— Ваши отцы сгорели бы со стыда, увидев вас сейча! — Гордон снова толкнул Дирка в стену. Тот покачнулся, собираясь ответить. — Даже не думай. Сначала я тебе сломаю палец, потом запястье, если начнёшь сопротивляться. Мне стыдно за вас!

Аарон держался за кирпичную кладку, боковым зрением наблюдая, как Дирк заводился от угроз Гордона. Но ему не хватило сил, чтобы ответить достойно. По зеленеющему лицу друга видно, что он держался из последних сил.

— Вы меня поняли? Это первый и последний раз, когда я вижу вас в подобном месте. Особенно с этим. — Кончиком ботинка он брезгливо поддел сначала пустую бутылку, а следом едва початую. Тёмная жидкость выплеснулась на его обувь. — Жалко. Выглядите жалко.

И, развернувшись на каблуках, Гордон ушёл, оставив после себя лишь лужу и синяки на их лопатках. Аарон повернулся к Дирку, глядя, как тот медленно осел вдоль стены, пачкая куртку отца, что стянул из морга. На ней всё ещё были видны дырки от пуль и засохшая кровь. Сам Дирк в ней становится чересчур маленьким и жалким, несобранным и до ужаса ранимым.

Никто из них тогда вслух так и не сказал, что Гордон прав. Но оба без сомнения знали, что больше не повторят подобного. Уж точно не для того, чтобы стало легче.

— Когда у тебя будут эти записи? — Дирк, прокашлявшись, спрашивает уже спокойнее.

— Я уже отдал Мигелю видеозапись, он нас позовёт, как всё сделает.

— Тогда я пока… — Дирк касается первой стопки бумаг на столе, собираясь убраться.

Аарон вспоминает дырки на старой куртке Дирка, которую тот долго носил, почти не снимая, и ловит себя на мысли, что они сами могут закончить ровно так же. Они гоняются не за преступниками, а за собственной смертью.

Всё это вопрос времени. И только.

Глава 18

Ранее

— В душ пойдёшь?

Дирк мычит в ответ что-то неразборчивое, толком даже не разобрав вопрос. Он сидит в комнате перед экраном ноутбука в надежде, что Мигель успеет «поколдовать» с видеозаписью. И изображение станет более чётким. Сам Дирк сомневается, что из этого получится что-то стоящее. Слишком размыт силуэт преступника. Черты лица представляют собой сплошное пятно: чётко можно рассмотреть только то ли седые, то ли светлые волосы. Исходя из размеров помещения и мебели, можно предполагать, что Дирк прав, подозревая, что вор — девушка. Но это всего лишь его догадки.

Дирк трёт заслезившиеся от напряжения глаза, разминает затёкшие плечи. Надо самому найти того, кто пошарится в даркнете. Может, повезёт и удастся обнаружить похищенные картины и возможных покупателей. Когда-то у него был такой друг. Дирк оглядывается назад, как будто ожидая, что стоит вспомнить о Салли, и рядом сразу появится Аарон, прочитав его мысли. Салли — их прошлое. Общий секрет. И воспоминание о нём окатывает душной волной, вновь заставляя признать, каким глупцом он был. Нельзя было проникаться к нему симпатией. Нельзя.

Дирк работал под прикрытием и всё, что мог себе позволить — это испытывать к объекту наблюдения омерзение и желание засадить за решётку. Всё вышло само собой. Салли был всего на год младше, но успел немало повидать. В детстве ему не раз намеренно ломали кости за то, что тот делал не то, что ему говорили. Его использовали уже тогда. И по идее у Салли не было будущего. Потому что какое будущее может быть у ребёнка из семьи дилеров, вся жизнь которых вертелась вокруг доз, выращивания травы и продажи наркоты? Однако Салли был умным. Но не настолько, чтобы не увязнуть в привычном болоте.

«Брошу в любой момент».

Дирк слышал эту фразу сотни раз. И смотрел на Салли с брезгливостью, когда тот поглаживал следы уколов, уверяя, что стоит только захотеть и он в любой момент завяжет с этой жизнью. Дирку в общем-то было наплевать на Салли. Он был уверен, что в нужный момент спокойно сдаст его коллегам, как только выполнит главную цель операции — выйдет на более крупную рыбу. Салли был всего лишь трамплином для карьеры. Дирк до сих пор не понимает, в какой момент он начал привязываться к этому бедовому парню. Конечно, он скучал без Аарона. Короткие «свидания» в забегаловках, когда они, сидя спиной друг к другу, обменивались информацией, ничего не давали в эмоциональном плане. Аарон был по ту другую сторону баррикады. Он мы даже не успел прийти на помощь, если бы Дирк попал в передрягу. Оставалось только верить, что Аарон вытащил бы его из всего этого дерьма, когда придёт время.

Дирк разрывался между жизнями, он хотел вернуться только к одной роли, в которой чувствовал себя на своём месте. Он был полицейским, он знал с самого детства, что пойдёт по стопам отца. И ждал момента, когда его миссия будет выполнена. Но в какой-то момент стал ловить себя на мысли о том, что не хочет бросать Салли на дне. Стоило представить, что тот остаток жизни будет гнить в тюрьме, и становилось не по себе. И Дирк не мог ни с кем поделиться этими мыслями. Может, расскажи он Аарону о том, что его так мучило в те дни, всё сложилось бы иначе. Возможно, он не чувствовал бы угрызений совести за то, что сделал… Он позволил Салли убежать. Спас его. Если не от жизни на дне, то точно от тюрьмы. Салли — хороший парень. И Дирк надеялся, что он сможет поменять свою жизнь. Выйти из игры, стереть себя и создать нового. Наркота тянула на дно, но была не единственным «увлечением». На первом месте были компьютеры. Хакерство — тоже темная сторона, но именно давало шанс подняться выше.

Дирк точно знает, Аарон тогда обо всём догадался. Но прикрыл, как прикрывал его всю их жизнь. Но он вряд ли одобрит, если узнает, что Дирк всерьёз раздумывает о том, чтобы обратиться к Салли. Аарон уверен, что прошлое должно оставаться в прошлом. Дирк же всё чаще размышляет о том, что в прошлом сначала нужно расставить всё по своим местам, чтобы двигаться дальше, а не топтаться на одном месте.

— Эй, Дирк! Ты пойдёшь в душ? — вновь кричит Аарон. — Нам ведь ещё идти на вечеринку в бар, ты помнишь?

Конечно, он помнит, но что-то останавливает его от лишних размышлений на этот счёт. Даже не что-то, а кто-то. Нэнси. Дрю рядом. Пусть не в данный момент, но она вернулась, и все его мысли опять крутятся вокруг неё. Он вряд ли погрузится в новое дело с головой, как обычно, потому что…

— Сука!

Не сдержавшись, Дирк бьёт ладонью по столешнице. Он как будто влезла ему под кожу, и медленным ядом расползается по всему телу. Ни одна девушка никогда не сводили его с ума так, как она. А через его постель прошли многие. Но только эта девчонка не даёт ему нормально дышать, работать и существовать, пока снова не уедет туда, откуда появилась. С него, пожалуй, достаточно!

— Не пойду!

Дирк отвечает, не сводя взгляда с экрана. Ему даже кажется, что он и не моргал какое-то время, так болят и слезятся глаза. Он слышит шаги Аарона и морщится от досады. Тот по одному выражению лица поймёт, что Дирк опять думает о Дрю. Иногда хочется оказаться от друга как можно дальше. Потому что и Дирк видит, что Аарону не по себе. Но у него нет ни желания, ни времени, чтобы разбираться ещё и с Аароном. Слишком много всего навалилось. Словно всё вокруг испытывает его на прочность.

— Что делаешь?

Аарон останавливается в дверях, придерживая полотенце на бёдрах. От него поднимается едва заметный пар. Дирка даже передёргивает, когда он представляет то ощущение, когда выходишь в прохладу квартиры из горячего душа.

Аарон никогда себя не жалел.

— Жду Мигеля. Похоже эта мексиканская задница и не собирается торопиться.

Дирк откидывается в кресле, стараясь хоть немного расслабиться. Стоит ему это сделать, и на почту с характерным писком приходит сообщение. Дирк едва не раздавливает в руках «мышку», открывая его.

— Я сделал… Бла-бла… Зацепка… Бла-бла…

Дирк пробегает глазами по текст. Над ним склоняется Аарон. Дирк щёлкает на вложенные файлы и открывает четырехсекундное видео. Качество и правда стало чуть лучше. Теперь нет сомнений, что перед ними девушка. На долю секунды она поворачивается. Черты лица остаются скорее мазком художника, не имея ещё четкости. Открыв нарезанные из видео кадры, Дирк всматривается в них: лицо видно немного лучше, но всё равно этого мало. Недостаточно, чтобы составить приличный фоторобот, а тем более, чтобы использовать для опознания.

— Что-то в ней есть, — задумчиво произносит Аарон. — Что-то удивительное.

— Она воровка, Аарон. Преступница, и в ней нет ничего удивительного. Не удивлюсь, если она ещё и спит с мисс Лохан.

— У тебя богатая фантазия, — усмехается Аарон, но почти сразу становится серьёзным. Дирк удовлетворённо хмыкает — он оказался прав в части своих предположений, и напарник не может с этим не считаться. Но Аарон не был бы собой, если бы не произнёс: — Ты же помнишь, что мы должны найти доказательства?

Аарон не сводит взгляда с экрана ноута, и Дирк тоже снова рассматривает кадры. Друг прав: в размытом лице есть что-то, что притягивает к себе взгляд. И чем дольше Дирк всматривается в смазанные черты, тем сильнее ему кажется, что его затягивает в бездну. В темноту, из которой выбраться будет очень и очень сложно.

Дирку не нравится это ощущение. Совершенно иррациональное, но он привык доверять чутью. Дирк вздрагивает, когда тяжёлая рука Аарона опускается ему на плечо:

— Давай, нам пора.

Глава 19

Ранее

— Мог бы и поприличнее одеться… — Аарон сжимает руль, рассматривая Дирка. — И пристегнись, это даже не смешно.

— Мне сегодня девок вроде клеить не придется, — невозмутимо отвечает тот.

Дирк не выпускает из рук телефона, на который, как знает Аарон, успел перекинуть видео и изображения отдельных кадров. Просматривает их раз за разом, порой досадливо хмурясь.

— Надеешься разглядеть её номер телефона? — усмехается Аарон. — Расслабься хоть ненадолго. Вряд ли в ближайшие часы случится что-то ещё. Если она хотела исчезнуть, то уже это сделала. Пока что мы ищем иголку в огромном городе.

— Нам нужно запросить видеозаписи с камер соседних домов. — Дирк явно пропускает мимо ушей всё, что сказал Аарон.

— Я уже это сделал. Отправил к ним Рона и Хлою, завтра к обеду записи будут у нас. Я тоже хочу поймать её, Дирк, но не торопись. Это не тот случай, чтобы пороть горячку. Да и раз мы решили поздравлять Гордона, то старику стоит уделить больше внимания.

Аарон паркуется у бара, рядом с которым стоят курящие люди в форме. Парочка коллег, судя по походке уже поддатых, идёт в их сторону. Склонившись к приоткрытому окну со стороны Аарона один из них спрашивает:

— И где пропадали главные гости? — Аарон не помнит имя этого детектива — он из другого участка, хотя отлично помнит его лицо. Пару лет назад именно от него Аарон оттаскивал Дирка, чтобы тот его не убил после нелицеприятных слов о Гордоне и Нэнси. Аарон не знает всех деталей, Дирк так и не захотел рассказывать об этом, зато он прекрасно знает итог — всё могло закончиться совершенно иначе. — Вы собираетесь выходить?

Дирк на соседнем месте уже отстегнулся, и явно готов сорваться вперёд как пёс, которого, наконец, спустили с цепи.

— Идём, не волнуйся, старик, — цедит Дирк, перегнувшись через Аарона.

За доброжелательной фразой кроется иной смысл. Тоном Дирк показывает, что не рад видеть старого знакомого. Тот отступает от машины, надменное выражение сползает с лица. И пусть он пытается скрыть страх, удаётся ему это с трудом. Он явно отлично помнит, чем закончилось «общение» с Дирком в прошлый раз, и осмелел сейчас только из-за выпитого алкоголя. Аарон только тяжело вздыхает, удивляясь его глупости.

Дирк выбирается из машины и прячет руки в карманы старой куртки. Аарон прекрасно представляет, как он сжимает кулаки до побелевших костяшек, сдерживая себя от любых необдуманных действий. Может, у него не всегда это получается, но Дирк старается. И Аарон улыбается в надежде на то, что вечер пройдёт максимально спокойно.

Надежда на спокойный вечер разбивается в одно мгновение, стоит зайти в бар. За одним из столиков он замечает знакомую фигуру. Разглядывая Нэнси, Аарон ощущает себя так, словно находится под дулом пистолета. Несколько секунд и Дирк, остановившийся рядом, также замечает Нэнси.

От шага вперёд его останавливает Аарон, схватив за локоть.

— Давай без причуд, ладно?

Аарон опасается, как бы Дирк не выкинул очередной трюк, как утром с наручниками. Это будет совершенно не кстати.

— Я уж сам решу, ладно? — огрызается Дирк, вырывая руку.

И идёт вперёд.

— Ну привет, Дрю.

Дирк усаживается на пустой стул рядом с ней. Аарон же наоборот не может сдвинуться с места, разглядывая её. Она выглядит так, что у него перехватывает дыхание. В бордовом платье и волосами, уложенными аккуратными волнами, она могла бы сойти за скромницу, но… Губы, накрашенные помадой в тон платья, заставляют думать совершенно о другом. О томных поцелуях по всему телу, о размазанной по лицу и простынях тёмной помаде. Иногда она играла с ними в игры, примеряя на себя образ дамы, куда старше своих лет, словно стирая разницу в пять лет, что была между ними. Хотя Аарону всегда казалось, что возраст — это только цифры, и Нэнси не младше, а и правда старше них с Дирком. Девчонки же взрослеют куда быстрее.

Понимая, что стоять посреди бара — глупо, Аарон тоже идёт к её столику.

— Вам больше сесть негде? — Нэнси огрызается на них двоих, явно чем-то расстроенная. — Хочу одна посидеть или в более приятной компании. Извини, Аарон, он не отстанет, если ты будешь здесь, поэтому…

Аарон остаётся стоять, горечь разливается внутри, разъедая спокойствие. Она всегда ставила его «выше» Дирка. Они даже поддерживали общение, перезваниваясь. Звонить чаще он не спешил, чтобы не надоедать и не создавать ненужную привычку, но зато точно знал, что между ним и Нэнси есть нечто особенное. То, о чём Дирку не стоило знать.

И сейчас её слова больно царапают. Потому что Аарону кажется, ради него она могла бы стерпеть и присутствие Дирка. В конце концов, он редко врал другу, и она знала, что ради неё он это делал, не рассказывая об их общении. Если задуматься, то по-настоящему серьезные разногласия у них с Дирком были только из-за неё. Они дрались дважды. И оба раза Нэнси была тому причиной. Первый раз в подростковом возрасте, когда Дирк сказал, что Нэнси — малолетка, и Аарон круглый идиот раз влюбился в неё. Вторая драка случилась пять лет назад, когда Аарон сказал, что им обоим нужно прекратить отношения с ней. И обе драки были подобны смертельным битвам, в которых нет победивших. Наверное, только чудо спасло их от серьёзных увечий.

— Никуда мы не пойдем, Дрю, смирись! Ты на нашей территории, здесь наши правила.

— Я сама смогу пересесть, хорошо.

Нэнси встаёт, проводя ладонями по бёдрам, разглаживая складки на платье. Стоит ей подняться, и уже сложно отвести взгляд от её фигуры и тонкой кружевной вставки на спине, которую скрывала спинка стула. И даже через плотную ткань всё равно проступают затвердевшие соски.

— Стой. — Дирк дёргает её за руку вниз. — Твоего папу мы ещё не поздравили, ему приятно будет увидеть нас всех вместе.

— Нет, не будет. — Нэнси пытается вырваться, но вместо этого опрокидывает бокал с остатками вина. — Дирк, прекрати.

Аарон лёгким прикосновением опускает Нэнси на стул, придерживая за плечи.

— Вы можете хоть один вечер провести, не разрушая всё вокруг?

Оба надуваются на Аарона, переставая друг друга касаться. Он же, проведя ладонью по волосам, усаживается за столик. Наверное, надо было и правда уйти в другой конец бара и увести с собою Дирка. Наверное… Так было бы правильнее. Но Аарон не железный, а Нэнси не такая бедная овечка, какою пыталась казаться с момента возвращения. Он снова проходится взглядом по её лицу и телу, ловя себя на мысли, что она просто дразнит их обоих. Нэнси резко поворачивается к нему, и Аарон ловит её заинтересованный взгляд. Она словно беззвучно спрашивает, что будет дальше. Он отвечает ей лёгкой полуулыбкой, прежде чем сказать:

— Предлагаю выпить и не набрасываться друг на друга с обвинениями. Оставим всё в прошлом.

Нэнси кивает, расслабляясь. Дирка такой поворот устраивает вряд ли, но пока это лучший вариант.

Аарон вскидывает руку вверх, подзывая официантку. Как и Нэнси, ему очень интересно, что будет дальше. Наверное, разговор. Им троим он необходим как воздух. Обстоятельный откровенный разговор.

Глава 20. Воровка

Настоящее

Я редко чувствую себя растерянной, но сейчас именно тот случай. Интуиция буквально кричит о том, здесь что-то не так. Если бы с Аароном случилось несчастье на службе, отец бы мне сообщил. Я разглядываю его с недоумением, которое стараюсь спрятать за наигранным удивлением и вполне искренней обеспокоенностью, но это становится бессмысленно, как только Аарон открывает глаза.

«Попалась!», — читается в его взгляде. Я словно примерзаю к полу, на несколько секунд теряя способность шевелиться. Он же совершенно спокоен, лишь еле заметно улыбается, не сводя с меня взгляда. Аарон продолжает игру, которую я затеяла с ним ранее, вот только теперь она идёт по его правилам и на его территории.

Что ж, мне придётся соответствовать.

Бросаю короткий взгляд на Дирка, но, судя по его заведенному состоянию, он тоже в игре. Аарон явно поделился с ним своими подозрениями. Всё слишком непросто. И остаётся только гадать, зачем они затеяли это на самом деле?

— Вот, погляди, как отделала Аарона девчонка, — с усмешкой начинает Дирк. — Правда, забавно?

Последние слова он выдыхает мне в ухо. От его близости я сжимаюсь в одну большую тугую пружину. Если он знает, кто я, то наверняка припомнит мне тот случай, когда я выстрелила в него, будучи под маской Воровки. У меня не было цели ни убить, ни ранить его, но Дирка вряд ли это волнует. Он отыграется за это в полном объёме. Даже спиной я ощущаю его напряжение. Дирк не из тех, кто готов долго ждать.

— Не завидуй. — Аарон пытается улыбнуться, сжав перевязанный бинтами бок.

Сломанные рёбра? Или притворяется? Я отказываюсь понимать, что здесь происходит. Это странная ловушка? Их план, чтобы вытянуть из меня правду? Или я зря себя накручиваю?

— Нечему завидовать. Да проходи уже, Дрю, чего ты всё стоишь в дверях?

Дирк подталкивает меня, не упуская возможности провести ладонью по моему бедру. Он буквально не оставляет мне шанса на побег. Придётся разбираться с тем, что я имею. Аарон на больничной койке, но я совсем не уверена, что его место действительно там. Дирк на взводе. И это можно использовать. Достаточно немного надавить на него, и он взорвётся. Вот только он слишком непредсказуем. Да, он может проговориться о том, что на самом деле здесь происходит, но его сложно, почти невозможно контролировать, а значит, я могу навредить себе.

— Зачем вы приехали? — Аарон переводит взгляд на меня, как будто не понимает смысла происходящего. Словно и не ждал нашего появления.

— Хотел, чтобы Дрю вытянула из тебя правду, как тебя могла избить неподготовленная девушка. Мне же ты не хочешь рассказывать, хотя отчёт писать придётся. А уж его-то я найду способ прочитать. Но всё же хотелось бы узнать подробности раньше, чтобы помочь. Нас и так отстранили от дела…

Дирк говорит так уверенно, что я даже начинаю ему верить. Или просто мне хочется поверить, что именно по этой причине он притащил меня к Аарону? Хотя в таком случае… Получается Аарон и правда пострадал? Я приглядываюсь к нему, ощущая, как внутри разгорается беспокойство за него.

— Зачем ты привёл сюда Нэнси на самом деле? Кажется, наши рабочие дела мы в состоянии решить сами, не находишь?

Вся игривость и спокойствие пропадает по щелчку пальцев. На лице и в тоне Аарона проскальзывает неподдельное раздражение. Почему он так остро реагирует на слова Дирка? Я-то пока не проронила ни звука. Или ему не хочется вспоминать о произошедшем? Стыдно передо мной?

— Нэнси, ты чего?

Аарон протягивает мне руку, прося подойти. И я делаю шаг, потому что не могу вот так его оставить. А может, так манит его тепло, которого Дирк никогда мне не давал. Тело на секунду сковывает, потому что я вру сама себе. Потому что когда-то Дирк был другим. И рядом с ним мне было хорошо.

Как же давно это было. Кажется, тысячу лет назад.

Я делаю шаг к Аарону, думая в этот момент о Дирке. Вспоминая о том, как мы проводили время наедине. И эти воспоминания — то, что так и не позволило мне возненавидеть его, хотя я пыталась взрастить в себе ненависть к нему на протяжении пяти лет, что мы не виделись. Господи, да вся моя двойная жизнь — ни что иное, как попытка доказать себе, что я способна на всё. Способна добиться даже самых невероятных целей, и мне никто для этого не нужен — ни Дирк, ни Аарон.

В какой-то момент я даже поверила в то, что вся та любовь, что я к ним испытывала когда-то, выгорела дотла. Возвращаясь в родной город четыре месяца назад, я искренне верила, что внутри меня ничего не дрогнет. И что я смогу немного поиграть с ними — особенно с Дирком, как когда-то они играли со мной.

Но как же я ошибалась! Оказалось, что контролировать себя, когда они так близко, невероятно тяжело. Телефонный звонок можно скинуть, на письмо не ответить, но если человек рядом, он не исчезнет по щелчку пальцев.

Ладонь у Аарона обжигающая, а мои пальцы дрожат, и я ничего не могу с этим сделать. Рядом с ними я остаюсь Нэнси, пусть и желаю обратного — быть сильнее, разумнее и холоднее.

— Всё в порядке?

Между его вопросом и моим ответом — длинная пауза, кажется, разрушающая меня изнутри. Мне стыдно, и я лишь силой воли подавляю желание броситься на грудь Аарона и расплакаться. Как раньше.

Пять лет назад, в моменты, когда всё было совсем непросто, можно было выпустить пар и на некоторое время становилось легче. Особенно после слов Аарона, что всё будет хорошо, что он всё решит, что вправит мозги Дирку. Аарон всегда умел восстанавливать равновесие между нами троими. И внутри меня. Я обманывалась, думая, что смогу удерживать себя в собственноручно созданных рамках.

Аарон тянет меня к себе, и я неловко заваливаюсь к нему на кровать. Его губы рядом с моим ухом, а ладони на талии. Он резко выдыхает, еле заметно прикасаясь губами к шее.

Я не успеваю отреагировать — Дирк резко дёргает меня за руку, заставляя подняться на ноги и отталкивая в сторону от Аарона.

— Я привёз тебя не обниматься!

Дистанцию держать у нас не получается. Ни у кого. Если мы рядом, становимся слабее и поддаемся влиянию друг друга. И оно толкает нас на порой странные и совсем не положительные поступки.

— Ты вообще зря её привез, — цедит Аарон сквозь зубы. — Кажется, ты сам сказал, что мне нужен отдых.

— Я сказал не так, — похоже у Дирка не получается поддержать Аарона в его игре. Хотя я уже не уверена, что она вообще ведётся. — Мне нужна правда, — его голос становится тише, но словно тяжелее. — Как ты мог её отпустить? От тебя просто так не уходят!

— А Нэнси тебе зачем? Вместо Библии? — усмехается Аарон.

— В отличие от меня ей ты никогда не врал. — Дирк нависает над Аароном, хватая за больничную сорочку на плече и перекручивая ткань так, что она врезается в кожу. — Или я ошибаюсь? Может, поговорим об этом?

— Заткнись… — шипит Аарон.

Я теряюсь, не понимая, в какое русло свернул их разговор. Ясно только одно — зря паниковала. Похоже они оба пока не догадываются, что Воровка — это я. Кто избил Аарона, не знаю. И вряд ли узнаю сейчас. Они явно спорят о том, о чём я не имею понятия. И, казалось бы, мне стоит возликовать. Я же хотела разделить их, затеяв игру под маской Воровки. Но в душе только опустошение. Мне больно смотреть, как их дружба трещит по швам.

Лёгкий способ прийти в себя — снова исчезнуть. И я молча выхожу из палаты, зная, они меня найдут. И Воровку тоже.

Глава 21

Ранее

— Что будете пить?

Подняв руку и щёлкнув пальцами, Дирк останавливает официанта. Нэнси тяжело вздыхает — она явно не горит желанием отмечать день рождения отца в их компании. Но всё же делает заказ:

— Текилу. — Она проводит по волосам, убирая пряди с лица и глядя только на молодого официанта, подчёркнуто игнорируя и Дирка, и Аарона.

— Мне тёмного пива, — бросает Аарон.

— Мне тоже… текилу. Пару шотов. — Дирк хлопает по столу рукой. — На первое время.

Официант, кивнув, отходит от их стола. Нэнси смотрит ему вслед, с удовольствием представляя, как это должно бесить Дирка. И мстительно улыбается — он заслужил.

— И где же твой отец? — Дирк устраивается на стуле поудобнее, откинувшись на спинку, и не сводит взгляда с Нэнси. — Может, он вообще не собирается приходить…

Дирк не спрашивает, скорее утверждает. Чувство досады неприятно скребёт изнутри. Ему стоило огромных усилий собрать в одном месте тех, кто уважал Гордона, но с неприязнью относился к нему самому.

— Может быть. — Нэнси отворачивается, взглядом найдя официанта, который направляется к их столику. — Ты просто боишься проиграть.

Аарон мягко касается её оголенного колена, напоминая об их уговоре — пить, а не ругаться. Обратно руку он убирает медленно, нехотя, а Нэнси ловит себя на вполне осознанном желании — ей хочется продолжения.

— Проигрываешь здесь только ты, Дрю. — Дирк, опрокинув в себя один шот за другим, рассматривает её пальцы, в которых она сжимает свою рюмку.

Нэнси усмехается. Она не позволит над собой издеваться. Подозвав официанта, просит:

— Повторите.

— Но вы же… — он осекается, когда Нэнси на его глазах выпивает содержимое, закусывая лаймом.

— А вам?

Аарон качает головой, взглядом показывая на едва пригубленное пиво. В отличие от Дирка и Нэнси он не собирается надираться. В компании этих двоих нужно оставаться с холодной головой. Сегодня ему придётся играть роль буфера между ними, хотя это не то, что доставляет ему удовольствие.

Рядом снова материализуется официант с тремя шотами текилы на подносе. Он аккуратно расставляет их на столе, а Аарон рассматривает друзей. Очередная попытка Нэнси, бросающей на молодого паренька многозначительные взгляды, поиграть с Дирком не остаётся незамеченной. Аарон с трудом прячет улыбку, наверное, не очень уместную в нынешних обстоятельствах, но сейчас он видит перед собой не взрослых людей, а скорее, подростков. Такими, какими Дирк и Нэнси были когда-то давно. Тогда, когда Нэнси, немного повзрослев, начала давать Дирку отпор. Выходило у неё не очень, другу вполне удавалось развести её на то, чтобы сыграть в карты на раздевание или на то, чтобы поплавать голышом в их первую поездку за город. Ей было пятнадцать, а им по восемнадцать.

— Ну давай, Дрю, увеличивай дозу, а то мне придётся долго ждать, когда с тобой, наконец, станет весело.

Теперь им с Дирком по двадцать восемь, но друг снова подначивает Нэнси. И первый порыв — вмешаться, но Аарон сдерживается — так будет правильнее. Пока Дирк и Нэнси не наиграются, они не остановятся. Аарону только и остаётся, что следить, чтобы Дирк не перегнул палку.

— Да пожалуйста! — Нэнси встаёт, вновь во всей красе демонстрируя точёную фигуру в потрясающем платье.

Дирк хватается за рюмку, и Аарону достаточно одного короткого взгляда, чтобы понять — друг на грани. Он готов сорваться с места и последовать за нею несмотря ни на что… Аарон знает, каких нечеловеческих усилий Дирку стоит то, чтобы остаться и только наблюдать за тем, как на неё глазеют со всех сторон.

— Если… — Дирк хватает Арона за воротник рубашки, притягивая к себе, пока Нэнси общается с барменом — …кто-то её сегодня трахнет, я за себя не ручаюсь.

Аарон понимает, что под выражением «кто-то», Дирк имеет в виду чужих. Любого из этого бара. Потому что только они имеют право спать с ней. И неважно, что прошло пять лет, которые они провели на расстоянии.

— О чём беседуете, милашки? Бесит эта ваша привычка шушукаться за моей спиной, как будто вы тут самые взрослые и умные! — Нэнси с грохотом усаживается на место, складывая перед собой руки.

— Поосторожнее, Дрю, я ведь не посмотрю, что ты девчонка.

В исполнении Дирка это звучит как оскорбление, но Нэнси не поддаётся на его провокации, молчаливо опрокидывая в себя принесенный алкоголь и поглядывая в сторону второго шота. По её горящим глазам Аарону понятно — у неё есть план. Свой собственный.

Какое-то время они молча сидят друг напротив друга. И если Аарон не ощущает опьянения — от выпитого пива во рту остаётся только лёгкий привкус горечи, то друзья слегка плывут.

— Вы мне надоели!

Нэнси резко встаёт из-за стола и подходит к музыкальному автомату, что смотрится пережитком времени, но удивительным образом гармонично вписывается в интерьер бара. Он отлично сохранился, из дефектов — лишь скол на стекле. Нэнси нарочито виляет, вызывая в Аароне те мысли, которые он пытается выкинуть из головы с момента её возвращения. Он делает несколько глотков пива, пытаясь отвлечься. Но его усилие идёт прахом, когда Нэнси опускает монетку в автомат и включает песню.

Сначала она еле покачивается в так музыке, но ритм ускоряется, и движения Нэнси становятся откровеннее. В какой-то момент она медленно приседает, прогибаясь в пояснице, а затем также медленно поднимаясь вверх. Аарон не может отвести от неё взгляда, как и, наверное, каждый присутствующий в баре. В паху становится тесно не только у Дирка и Аарона.

И Нэнси прекрасно это знает.

Дирк хлопает ладонью по столешнице и, поднявшись со стула, бросает взгляд на Аарона:

— Ты со мной?

Не дождавшись ответа, он направляется к Нэнси. И Аарон знает, что у друга только одна цель — снова сделать её своею. И Аарону остаётся решить — хочет ли он, чтобы их союз снова стал тройственным.

Глава 22

Ранее

Дирк ловит на себе взгляды — заинтересованные, настороженный или откровенно недружелюбные. Но ему плевать. Перед ним одна цель — Нэнси. Оказавшись рядом, он перехватывает её за руку, не заботясь о том, больно ей или нет.

— Дрю, веди себя прилично!

— Ты мне не отец, не муж и уж точно не парень! — Дирк и так на взводе, а от ее отповеди изнутри поднимается волна ярости. — Так что иди к черту, Дирк! Я хочу отдыхать, и я буду это делать ровно так, как я этого хочу.

— К чёрту я пойду только с тобой, малышка.

Дирк дёргает её на себя, прижимая к груди за затылок, зажимая рот, чтобы она не закричала. Мычание заглушается музыкой. Обе ее руки оказываются между ними, и Дирк лишь усмехается, представляя, как она злится, не имея возможности ударить его. На секунду он оборачивается, бросая на Аарона быстрый взгляд. Тот выглядит задумчивым, словно все еще решая, как ему поступить в складывающейся ситуации. Дирк надеется, что Аарон не станет мешать. Впрочем, даже на Аарона ему сейчас наплевать.

Приподняв Нэнси над полом, Дирк идёт вперёд. Со стороны может показаться, что у них всё в порядке. Что они дурачатся, а может, что Нэнси перебрала и он просто помогает ей не свалиться с ног. И только один человек в баре понимает, что между ними происходит.

Аарон поднимается с места и идет к бармену. Кладет на стойку сумму явно больше необходимой.

— Прости за происходящее. Они перебрали, — произносит Аарон, глядя вслед неугомонной парочки.

— Да ладно, — хмыкает в ответ бармен. По-моему дело совсем в другом.

Аарон не собирается спорить с барменом. Как и с коллегами. По отделу опять поползут слухи, но какая разница? О них с Дирком каких только баек не рассказывали. Не привыкать.

Уже на выходе из бара Аарон сталкивается с Мигелем. Тот явно не случайно попадается ему на пути.

— Слушай…

Аарон скашивает взгляд, отмечая, что еще несколько человек идут в их сторону.

— Что, Мигель? — вопрос задаёт как можно спокойнее. Неприятности с коллегами — последнее, чего хотелось бы Аарону. — Мне нужно идти за…

— …за Дирком, я знаю. Ты всегда рядом с ним. — На губах Мигеля мелькает усмешка, которая видимо должна сойти за доброжелательную улыбку. Аарон опять косится на подошедших, они останавливаются чуть поодаль. Похоже никто пока не собирается начинать драку, и Аарон немного выдыхает. — Напомни Дирку, — между тем продолжает Мигель, — чтобы он держал себя в руках. Никому из нас не хочется нарваться на внутреннее расследование из-за его ошибок, когда сюда пожалуют федералы.

Внутри разгорается пламя, хотя, в словах Мигеля есть смысл. Но, может, именно поэтому они так остро отзываются внутри. Потому что Аарон уже говорил Дирку то же самое. И каждый раз, когда окружающие указывают на очевидные вещи, Аарону сложно подавить свое раздражение. В такие моменты он чувствует себя нерадивым папашей, которого тыкают носом в промахи сына и в его собственную несостоятельность.

— Все мы знаем, кто в вашей паре главный.

Аарон поднимает взгляд, запоминая того, кто бросает эту фразу. Подобное позволяют себе немногие, и уж точно не в такой обстановке. От предстоящего выбора зависит многое: он может ответить грубостью, и все закончится дракой. Может, он и выстоит против пятерых, только сам факт этой драки… Аарон начинает злиться, потому что вновь приходится отдуваться за косяки Дирка.

Где сейчас Дирк? Рядом с Нэнси. Так почему же он — Аарон — должен стоять перед коллегами, пытаясь сгладить углы, вместо того, чтобы тоже быть рядом с нею? Аарону тоже нестерпимо хочется прикасаться к ней… и не только.

К черту все!

Аарон неопределенно кивает Мигелю и выходит за дверь. Наверное, это неправильно, но сколько можно подавлять в себе то, что рвется наружу?

Яркое платье Нэнси служит для него отличным ориентиром. Дирк уже успел утащить ее на другую сторону улицы, и они громко ругаются. Нэнси лупит его кулаками по груди, пока он не сжимает её плечи и не заставляет остановиться.

— Мне больно, отпусти! — кричит она.

Аарон оказывается рядом, но Дирк никак не реагирует, продолжая держать Нэнси за открытые плечи. Немного отстраняется только тогда, когда Аарон оттирает его в сторону и накидывает на Нэнси куртку. Аарон осторожно притягивает ее к себе и медленно поглаживает по спине, пытаясь согреть.

— За меня решать ничего не нужно, я хотела танцевать. — Нэнси взмахивает волосами и делает шаг к дороге. — И я пойду танцевать.

— Угу, вперед, Дрю. Потом только не удивляйся, когда какой-нибудь мудак будет трепаться о том, что трахнул дочку шефа. А тебя там точно кто-нибудь трахнет, потому что ты же не только танцевать собралась, но и пить. И не сомневайся, до отца инфа тоже дойдет.

Нэнси, замерев на месте, оборачивается к Дирку. Некоторое время молчит, словно обдумывая его слова.

— Вы же тоже меня трахали когда-то. И об этом трепались по углам. Значит, ничего нового не произойдёт?

Аарон видит, что Нэнси в это верит. В собственные гадкие слова. Неужели она считает, что они ничем не лучше коллег? Неужели не понимает, что она для них не просто знакомая девушка, а, как и раньше, важнее всех на свете?

Но следующие слова Нэнси выбивают все мысли из головы.

— А вам бы хотелось всё повторить? Я хорошо выгляжу?

Нэнси крутится перед ними, почти стаскивая с себя куртку. Дирк делает шаг к ней, в его взгляде бушует настоящий пожар. Кажется, еще секунда и он возьмет ее прямо здесь — на улице напротив бара, в котором празднуют день рождения ее отца.

— Поедем ко мне? — В глазах Нэнси тоже загорается пламя.

И Аарону хочется ответить: «Да». И только понимание того, что за нее говорит алкоголь, играющий в ее крови, заставляет удержать язык за зубами.

— Дрю, думай, о чём говоришь, — охрипшим голосом цедит Дирк.

— А я и думаю. Есть два варианта: я иду обратно в бар или мы отсюда уезжаем. Вы будете выбирать? Я с радостью вернусь к вашим коллегам, чтобы меня, наконец, кто-то хорошенько трах…

Дирк не выдерживает, срывается и притягивает её к себе, буквально впечатывая в грудь.

— Ты ведь снова будешь об этом жалеть.

Это не вопрос, все трое понимают это.

— Это всего лишь секс, Дирк. Или ты для этого слишком маленький? Но ведь трахать всё, что движется, у тебя в крови, да?

Нэнси касается его рубашки, проводя ладонями по голубой ткани.

— Это на один раз, — произносит она и протягивает руку к Аарону.

И он откликается на ее призыв. Подходит к ней сзади, обнимая со спины и прижимаясь к ее ягодицам набухшим членом.

Глава 23

Ранее

Дирк нетерпеливо раз за разом подгоняет таксиста.

— Я не могу превышать, сэр, — произносит тот.

Таксист держится настороженно, не переставая бросать хмурые взгляды в зеркало заднего вида. Заведённые клиенты — вряд ли для него редкость, а вот то, что они копы уже напрягает.

— Да всё ты, твою мать, можешь! Жми!

На лбу таксиста выступают капельки пота. Нэнси, сидящая рядом с Аароном, наклоняется в просвету между передними креслами, и кладет руку на плечо водителя.

— Он вас не тронет, не переживайте.

Дирк, обернувшись, прожигает её взглядом, но не произносит ни слова. И только пламя в его глазах разгорается еще больше, когда она замечает, что одна из лямок платья сползла, практически оголив налитую грудь.

У Аарона хватает выдержки, чтобы не наброситься на Нэнси сейчас. Именно поэтому Дирк заставил себя сесть вперёд, у него бы терпения точно не хватило. Нэнси выглядит чересчур сексуально.

С дурацкой спущенной лямкой, облизывая губы и тяжело дыша, словно от долгого бега.

Аарон замечает на её шее вздувшуюся пульсирующую вену. Нестерпимо хочется припасть к ней губами. Алкоголь, пусть он и выпил всего ничего, подтачивает его выдержку.

«К чёрту!»

Аарон наклоняется к Нэнси, целуя её в шею, практически кусая за нежную кожу. И почти рычит, когда от неожиданно она немного отшатывается назад. Аарон словно превращается в пса, у которого собираются забрать вкусную и свежую косточку. Лакомый кусок, который он не собирается никому отдавать.

Таким делятся только со своими. Свой у Аарона один.

В зеркале заднего Аарон встречается взглядом с Дирком, и тот всё понимает без слов. Может, он и завидует ему сейчас. Потому что Нэнси, от которой идут волны желания, сейчас сидит рядом с ним.

Она тоже сдерживала себя долгие пять лет. И Аарон уверен, она сама накинется на них, как только они окажутся в квартире.

— Аарон… — со стоном выдыхает она.

У нее такой шальной плывущий взгляд… Аарон почти забывает свое имя, когда видит, как Нэнси прикусывает нижнюю губу, а затем разводит ноги в стороны и, приподняв подол платья, касается себя через бельё. Может, таксист и не видит происходящего, но всё прекрасно слышит.

Аарон хватает её за запястье, останавливая, хотя больше всего ему хочется, чтобы она продолжила.

— Не надо, потерпи, — в его голосе проскальзывают умоляющие нотки.

Нэнси, словно очнувшись, отдёргивает руку, а потом на её губах расплывается хитрая улыбка. Её пальцы поблёскивают в свете от пролетающих мимо фонарей. И Аарон понимает — она играла. Играла для того, чтобы Дирк, который тоже не сводит с неё взгляда, успокоился. Теперь он явно может думать только о ней, перестав подгонять таксиста.

Иногда Аарону становится страшно при мысли о том, какой властью над ними обоими она обладает.

— Так нельзя, Нэнси, — впервые за долгое время он злится на неё.

На неё это совершенно не похоже. У них же было правило: не играть с чувствами другого.

— Аарон, ты же читаешь людей как книги. Разве ты не понял, для чего это было сделано?

Нэнси может быть бесконечно права, но ощущать себя игрушкой в её руках — неприятно. Конечно, и Аарон не без греха, но всё, что он делал — было на благо.

Дирк бросает таксисту деньги через открытое окно, когда Нэнси и Аарон выходят из салона. Куртка Аарона оказывается на плечах Нэнси практически сразу. Как и раньше. Тогда они часто гуляли по ночному городу, и Нэнси не нужно было ничего говорить. Аарон всегда угадывал тот момент, когда появлялась необходимость поухаживать за нею.

— Спасибо, что подвезли. — Нэнси шагает вперёд, спуская с плеча куртку, собираясь отдать её хозяину и попрощаться.

— Ага, Дрю, так мы и поверили! — Дирк рывком возвращает куртку на её плечи и жестко поправляет, как будто она тряпичная кукла, не способная что-то за себя решить. — Ты привела нас сюда, ты это решила.

Нэнси убирает его ладони с плеч, стирая улыбку с лица и натягивая ухмылку, которая доведёт Дирка до безумия. Если не сейчас, то когда-нибудь она обязательно заставит его сделать большую глупость.

— А если я пошутила, что тогда?

Дирк впивается в неё взглядом, задерживаясь сначала на глазах, потом медленно спускаясь на губы и, наконец, останавливаясь на груди с затвердевшими сосками. Вряд ли от холода.

— Тогда ты пожалеешь о своих словах, Дрю. Мы тебе не щенки, чтобы с нами играть, а потом пинать под зад. Могла бы уже и запомнить это. — Дирк притягивает её к себе, грубо поворачивая лицом к Аарону и практически прикасаясь губами к шее. — Ты очень сильно пожалеешь, Дрю.

Нэнси пару секунд думает о своём, явно взвешивая все «за» и «против». В любом случае она будет жалеть. Остаётся только выбрать — о сделанном или не сделанном. Вероятно, лучше всего по приезду ей было держаться подальше от парней. Не появляться в участке у отца. Ведь увидеть его она могла в любом другом месте: на ужине или на прогулке. Но выбрала работу. И совсем не для того, чтобы помочь ему с картинами, о чем попросил отец, узнав, что она все равно собралась в гости. Ей нужно было увидеться с Аароном и Дирком, потому что за пять лет она так и не избавилась от постоянных воспоминаний о них.

Конечно, глупо было бы думать, что они снова не окажутся в постели. Ей даже интересно, чем на этот раз закончится их связь.

— Так ты нас приглашаешь внутрь?

Нэнси уверена, Дирк спрашивает это, переступая через себя. Она даёт себе слово, что это будет всего лишь раз. Да и никто из них не готов сейчас услышать «нет», а она не готова дать отрицательный ответ.

— Дрю?

Нэнси кивает.

Глава 24. Воровка

Настоящее

— Дрю!

Дирк догоняет меня внизу, не реагируя на вопросы новой медсестры. Не той, что пустила наверх.

— Сэр?!.

Вопрос зависает в воздухе позади нас. Я не оборачиваюсь. Оно того не стоит. Дальше всё будет только хуже. И уже неважно, знает Аарон или нет, скоро он сделает ход. Я в этом уверена.

Я не обдумывала пути отступления. Не предполагала, что мне придется срочно убегать и прятаться так, чтобы меня больше никогда не нашли. Куда бежать? На какой край земли? Да и есть ли смысл? Приняв предложение Профессора, я сама лишила себя нормальной жизни. Я всегда понимала это, но сейчас мне все равно… страшно.

Бегать бесконечно не получится. Или… В голове снова проносится всё, что происходило в палате парой минут ранее. И подобно маятнику меня вновь отбрасывает в противоположную сторону — мне снова кажется, что Аарон знает, кто я. Но почему молчит? Может, он даёт мне шанс, чтобы я завязала, потому что у нас общее непростое прошлое? Или… или у него есть совершенно другие причины?

— Дрю! — Дирк резко дёргает меня за плечо и разворачивает к себе. — Я что, бегать за тобой должен?

— Нет, но ты же будешь. — Не стоило ему грубить. Это будет стоить мне спокойного ухода, но я не могу сдержаться.

— Не буду. — Дирк отдёргивает руку, но прежде успевает до боли сжать плечо. — Бегать за тобой я не собираюсь, Дрю. Могу легко пообещать это.

Меня подмывает сказать ему то, что окончательно разрушит между нами всё. Превратит в грязную пыль. Отбросит нас на пять лет назад. Хочется прокричать: «Давай! Давай! Пообещай мне это! Ты это умеешь!», но страх не позволяет произнести подобное вслух. Мы можем как угодно общаться с Дирком. Ненавидеть друг друга, отсутствовать в жизни друг друга, заниматься сексом, уходить и возвращаться, но если он даст мне слово, то не нарушит. Как не нарушил обещание, которое произнёс, когда мы были подростками.

— Чтобы не случилось, я буду рядом… Если…

Он произносит то, что я хочу услышать. А я была уверена, что он этого не скажет. Дирк смотрит на меня испытующе, ждёт ответа. И я знаю, пока я молчу, мы не сойдём с этого места. Дирк упёртый, невероятно упёртый — мы можем простоять здесь и десять минут, и час, пока я не дам вразумительного ответа. Потому что за его последними словами я отчётливо услышала: «Я буду рядом, если ты захочешь. Мне остаться?»

Может, без него и станет проще, хотя бы эмоционально, но я не хочу даже на секунду представлять свою жизнь без него. Всех тех парней, которых я находила, не сравнить с Дирком или Аароном. И сейчас я как никогда остро это понимаю.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, Дирк.

Делаю шаг вперёд, прижимаясь к нему, и хочется верить, что он сможет помолчать хотя бы несколько длинных секунд. Он расслабляется, сдаваясь под напором моей нежности — такой нежданной для нас обоих. Обнимает меня, упираясь подбородком мне в макушку. И все эти пять лет как будто исчезают… испаряются. Мне снова восемнадцать, и я счастливая обладательница самого сексуального парня на свете. Даже двух.

— Видишь, мы же можем по-нормальному.

От того, как Дирк произносит эту фразу, у меня невольно наворачиваются слёзы. Я хочу, чтобы всё то, во что я превратила свою жизнь, закончилось. Чтобы ничего не было.

Даже если я была не права, ещё не должно быть слишком поздно. Мы можем быть все вместе. Снова.

— Можем…

Я вцепляюсь в куртку на его плечах, не зная, что будет дальше. Но всё это уже не имеет значения. Я брошу. Брошу ради тех кратких мгновений, в которые я снова чувствую себя счастливой и защищённой. Меня не смогут обидеть — я дам отпор, но приятно знать, что есть тот, кто о тебе заботятся и готов прикрыть от любой неприятности.

Признание почти срывается с губ, так сильно меня расслабляют объятия Дирка. Прошлое отравляет разум, позволяя забыть, что я уже давно не та идеальная девочка, какой меня когда-то знали.

Воровка. И теперь я с Профессором. Он помогал мне долгое время, учил быть сильнее, умнее, изворотливее. И только стоит вспомнить о нём, как мысли направляются в противоположное русло. Я словно и правда перевоплощаюсь в Ворову, в следующую секунду думая о том, как вывернуться из ситуации так, чтобы никому и в голову не пришло подозревать меня. И чтобы Аарон решил, что он ошибся.

И Дирк сейчас в том состоянии — успокоенный и расслабленный… мягкий как тёплый воск. Податливый. Сейчас я могу манипулировать им, а он даже не заметит.

Позволяя Воровке взять верх над Нэнси, я предаю Дирка, наши отношения и чувства, но я уже сделала это раньше, когда выбрала скользкий путь Воровки, отрезав себя от прошлого.

— Отвезёшь меня домой?

Я не отрываю голову от груди Дирка. На секунду его сердце замирает. И моё тоже замирает, потому что не оставляю нам возможности снова быть вместе. Да, у нас ещё есть немного времени — мы можем провести его вместе, даже вернуться к Аарону. Но… нельзя поддаваться этому желанию, потому что соблазн всё закончить снова вернётся. Если я расслаблюсь, как чуть не сделала это парой минут ранее, то совсем потеряюсь и сдамся.

Интересно, что будет, если сказать Дирку правду о том, кто я? Он разозлится, будет рвать и метать, но сдаст ли он меня? Вернее не меня, а Воровку, и это будет правильно. Но разбивать его сердце сейчас я не готова, и вряд ли когда-то смогу это сделать. Если он узнает, то не от меня. А сейчас пора оборвать связь с ним. Я могла играть с ним, будучи Воровкой, но как его Дрю я сдаюсь.

— Отвезу.

Дирк прокашливается и отходит на шаг, поправляя куртку и кобуру. Бросив взгляд на пистолет, думаю о том, как просто сделать выстрел и закончить всё. И я уже ничего не буду знать о той боли, которую причиню отцу и парням, когда они узнают о моей тайной жизни. Впрочем, Аарон, может, уже знает.

Только это лишь фантазии. Я буду двигаться вперёд.

На этот раз в машине я оказываюсь спереди. Дирк не возражает, он слишком сосредоточен и тих. Его что-то беспокоит, заставляя впасть в состояние оцепенения. Я помню это его состояние. Порой он выглядел так же, когда вспоминал о том дне, когда они с Аароном потеряли отцов.

Дирк останавливается у дома. Я немного выжидаю, но он молчит.

— Позаботься об Аароне, — выдавливаю из себя, выходя из машины.

Я точно знаю, что они будут друг у друга до конца. Даже если я их предам.

Глава 25

Ранее

Нэнси идёт к входной двери, покачивая бёдрами. Заворожённо глядя ей вслед, Аарон начинает сомневаться, что она пьяна. Особенно после сцены в такси, в которой Нэнси проявила себя как отличная актриса. Она уже совершенно не та, какою была раньше — сейчас Аарон понимает это так отчётливо, как никогда раньше. Она изменилась. Бесповоротно. И ему очень хочется узнать, почему Нэнси стала такой.

Аарон знает, Дирк тоже заметил эти изменения. Но ему явно плевать на причины. Его больше интересует, как поглубже зацепить её, чтобы хотя бы так сохранить намёки на собственное душевное спокойствие. Дирк не может открыто выразить свои чувства, потому что привык гасить их доступными способами: сексом и выпивкой. Потому что именно с Нэнси он однажды обжёгся.

Сейчас Дирка почти трясёт от нетерпения поскорее оказаться в спальне. Это заметно по его походке, по расширенным зрачкам, по тяжелому дыханию. Аарону хочется оказаться там же не меньше, но на воздухе ещё хватает сил держаться, чтобы не наброситься на неё прямо на улице. Аарон проводит языком по губам, на которых еще ощущается вкус Нэнси с нотами текилы и лайма.

Дом встречает темнотой, лишь немного разбавленной светом из окон. Аарону достаточно сделать один шаг по гостиной, чтобы насторожиться. Он и сам не понимает, что именно заставляет его остановиться. И сейчас ему совершенно не хочется придавать этому значения, но инстинкт, отполированный годами полицейской службы, кричит об обратном.

— Нэнси, остановись. — Аарон касается её локтя и выходит вперёд.

— Испугался темноты? — она не скрывает иронии в голосе.

Может, Нэнси и права, но… Аарону даже не нужно смотреть на Дирка — по одному его напряженному силуэту, он понимает, что тому тоже что-то не нравится. Аарон расстёгивает кобуру, но пистолет пока оставляет на месте. Бесшумно передвигаясь, проходит немного вперёд — к лестнице на второй этаж. Аарон чувствует чьё-то присутствие, пусть в доме тихо и ничего не говорит о том, что кроме них в нём есть кто-то ещё.

— Ну всё, поиграли в полицейских? — насмешливый голос Нэнси звучит из-за спины.

Аарон, не обращая внимания на её подколку, поднимается на несколько ступенек. Прислушивается, но безуспешно — наверху по-прежнему тихо.

Свет вспыхивает неожиданно, следом раздаётся заливистый смех Нэнси. Аарон инстинктивно зажмуривается. Открыв глаза, видит, как Дирк одной рукой проводит по глазам, а вторую всё ещё держа на расстёгнутой кобуре. Значит, ему не показалось. Напарник тоже ощутил что-то странное. Но Дирк расслабляется первым: приводит кобуру в порядок, а потом похлопывает Аарона по плечу.

Дирк пропускает Нэнси вперёд, вновь полностью концентрируясь на ней. Аарон же продолжает оглядываться, так и не сумев полностью отбросить ощущение… не опасности, но… Он хмурится, встряхивает головой, даже усмехается, понимая, как это нелепо сейчас — думать о чём-то ином кроме Нэнси.

На последней ступеньке Нэнси снимает туфли и отбрасывает их в сторону.

— Золушке жмут хрустальные туфельки? — Дирк шлёпает Нэнси по ягодицам, подгоняя идти дальше.

— Вы мало похожи на принцев.

Она оборачивается и, не сводя с Дирка взгляда, облизывает нижнюю губу.

— Ну всё, Дрю, ты сама напросилась!

Дирк быстро стаскивает куртку и швыряет её на пол. Аарон лишь ухмыляется, делая то же самое, но медленно и аккуратно. Нэнси мягко опускает лямки с плеч, расстёгивает еле заметную молнию сбоку платья, и атласная ткань медленно соскальзывает с тела и бёдер. На ней остаются только тонкие кружевные трусики. Совсем не похожие на те, какие она носила раньше. Тогда она любила нежные цвета и забавные рисунки. Ничего яркого или вызывающего. Конечно, она и тогда его заводила, как и Дирка, но сейчас… Сейчас от одного её вида бросает в жар.

И для неё совсем не секрет то, как они оба реагируют на неё. В глубине чуть прищуренных глаз пляшут дьявольские огоньки глаз.

Аарон был уверен, что первый шаг сделает Дирк. Однако это он первым пересекает разделяющее их с Нэнси расстояние и, подхватив её под ягодицы, целует в губы. И словно растворяется в этом мгновении. Все те чувства и ощущения, что накрыли его ранее в такси, сейчас обрушиваются на него с новой силой. Аарон ждал этого не меньше Дирка, пусть ему и удавалось сохранять иллюзию спокойствия. Но больше он не желает притворяться. Он возьмёт своё!

Прижав Нэнси к стене, Аарон поднимает её руки, сжав запястья. И

Оказавшись прижатой Аароном к стене, Нэнси вспоминает забытые ощущение, каково это — быть в его объятиях. Ни с чем не сравнимое ощущение, от которого земля уходит из-под ног. Аарон куда крупнее Дирка. Словно медведь. И Нэнси тает в его крепких руках. Он целует её в губы, сминая их своими и сжимая запястья её рук до боли. Сладкой желанной боли… Удивительно, но именно Аарон в постели всегда был грубее и напористее, чем Дирк. У того вся агрессия словно испарялась, стоило ему увидеть её обнажённой. Аарон же рядом с нею как будто выпускал внутренних демонов, что обычно держал в узде. Нет, он никогда не переходил определённой границы. Но в глубине души Нэнси знает: не потому, что не хотел, а потому, что знал — для неё это будет слишком.

Аарон вновь подхватывает её на руке и направляется к комнате. Дирк молчаливо следует за ними, по пути оставляя в коридоре рубашку. Нэнси опускает подбородок на плечо Аарона, глядя на Дирка, который, не сводя с неё горящего взгляда, расстёгивает молнию на брюках. И Нэнси чувствует, как её буквально затапливает нежностью по отношению к нему. Дирк всегда вызывал в ней дикую смесь из эмоций — от не угасающего желания до злости, смешанной с внутренним трепетом.

Она следит за тем, как он приспускает брюки, открывая её взору белые боксеры, под тонкой тканью которых отчётливо виден напряжённый член. И непроизвольно облизывается. Ей всегда нравилось ублажать его ртом, она буквально кайфовала, даря ему оральные ласки. И сейчас, стоит представить, как она ощутит его мужскую силу, хочется застонать. Как пробежится пальцами от основания по дорожке с чуть завивающимися волосами к пупку, как слегка оцарапает кожу ногтями… Дирк будет постанывать, не в силах сдержаться. Будет слегка надавливать ей на затылок, направляя.

Брюки Дирка летят на пол, и Нэнси, распалённая собственными воспоминаниями, дёргается в руках Аарона. Характерный треск и короткая боль приводят в чувство реальности. Оказывается Аарон просто разорвал на ней трусики. Нэнси не успевает опомниться, как оказывается лежащей на кровати. Аарон усаживается рядом и широкой ладонью обхватывает её шею. Нэнси замирает, не шевелясь — подчиняясь. Только смотрит на его ремень и выпирающую ширинку.

Свободной рукой Аарон снимает с ремня закрепленные на нём наручники и, раскачивая ими перед её лицом, хрипло произносит:

— Теперь наша очередь играть с тобой.

Глава 26

Ранее

Наручники щёлкают на запястьях. Нэнси дёргается от этого звука, понимая, что ей не выбраться. Случись с ней подобное не в руках Аарона и Дирка, уже пора было бы запаниковать. Но рядом с ними она уверена: ни ей, ни её свободе ничего не угрожает.

Пока что.

Нэнси утыкается лбом в одеяло, расслабляясь. В голову бьют остатки алкоголя, или ей только так кажется. Скорее, она пьянеет от тех эмоций, что вызывают в ней Аарон и Дирк. Грудь словно стягивает тисками, почти невозможно сделать глубокий вдох. И голова начинает кружиться. Немного повернувшись, Нэнси пытается рассмотреть парней, стоящих позади неё, но не видит их. Лишь слышит сбившееся дыхание.

Догадывается, что им хочется её наказать, не дав того, что ей нравится. Хочется хотя бы немного её помучить.

Оттопырив ягодицы, Нэнси дёргает запястьями в наручниках, пытаясь выбраться из них с одной лишь целью — это ускорит парней. И больше ей не приходится ждать. На лопатки давит чья-то рука, заставляющая лечь обратно на постель. Нэнси ещё делает вид, что сопротивляется, точно зная, как закончится эта игра — она сдастся и будет ждать.

Наслаждения.

— Надеюсь, ты не собираешься уйти от нас?

Голос Дирка отзывается дрожью предвкушения и горячей волной, поднимающейся вдоль позвоночника. И если он скажет что-нибудь ещё, то, кажется, она кончит только от тех рычащих нот, что проскальзывают в его словах.

— Никуда… — Нэнси не успевает договорить. Внутрь неё проскальзывают пальцы. И она не может сдержать громкого протяжного стона. Выгнувшись в пояснице, медленно выдыхает: — Не собралась.

Ласка — поначалу нежная, томительная — с каждым движением становится всё горячее. Прикусив губу, Нэнси сама толкается назад, стараясь уловить тот ритм, что задаёт Дирк… или Аарон. Неважно, сейчас совершенно неважно то, кто из них дарит ей желанное наслаждение. Но её грубо останавливают шлепком по ягодице.

— Я не ваша кукла, — стараясь выровнять сбившееся дыхание, возмущённо произносит она. И, немного оттолкнувшись коленями, отодвигается вперёд. Хватка на ягодице становится крепче. — Или мы будем на равных условиях, или никак.

Кивком Нэнси указывает на свои руки. Сегодня она не намерена играть в игры. Она желает касаться их так же, как и они её. Желает распалять их, ласкать, доводить до исступления.

Склонившись над ней, Дирк расстёгивает наручники, освобождая запястья. «Игрушка» же падает на постель. Металл холодит кожу в месте соприкосновения, и Нэнси сбрасывает наручники на пол.

— Иди ко мне.

Поймав взгляд Аарона, Нэнси манит его пальцем, и как только он оказывается рядом — притягивая к себе за шею. Нетерпеливо впивается в губы. Пуговицы на его рубашке быстро поддаются в умелых руках, но, кажется, что всё происходит слишком медленно. Хочется разорвать на нём одежду, чтобы добраться до самого лакомого.

— Быстрее! — Аарон подначивает её, словно читая мысли.

Нэнси не нужно, чтобы её долго уговаривали. Она медленно скользит вдоль его тела к полу. Встав на четвереньки, выгибается и, изображая кошку, делает несколько плавных шагов вокруг него. Трётся о его ноги, почти мурлыча.

— Я больше не могу… — Дирк шепчет почти жалобно, словно прося закончить эту пытку.

Он явно держится только потому, что между ним и Аароном существует негласная договорённость — Нэнси сама должна сделать первый шаг.

Нэнси касается пальцами бёдер Аарона, скользя ладонями вверх. Через ткань белья обхватывает напряжённый член, с удовольствием оглаживая по всей длине. Практически срывает молнию на брюках, царапая пальцы. Но сил сдерживаться больше нет. Оставшиеся пуговицы на рубашке отлетают в разные стороны, за ней следует футболка, которую она буквально сдирает с Аарон.

Он подхватывает её под бёдра, и Нэнси цепляется за него, позволяя ему целовать себя везде, куда он только может дотянуться. Её трясёт от возбуждения, от предвкушения, как он возьмёт её.

Аарон укладывает её на постель. Резкий толчок, и она протяжно стонет, понимая, что уже почти на грани. Аарон двигает бёдрами, придерживая её под ягодицы. Каждый новый толчок подталкивает её к желанной пропасти. Аарон явно ничего не забыл, делая всё так, как ей нравится больше всего. Нэнси выгибается и закрывает, наконец, глаза. Вцепившись в его плечи, вскрикивает от удовольствия. Кажется, что она буквально плавится от жара, охватившего её тело.

В следующую секунду она бросает чуть поплывший взгляд на Дирка. Не отводя глаз в сторону рассматривает его напряженное лицо с горящими глазами, его обнажённое тело и подрагивающий член.

— Б-л-и-ж-е, — по буквам произносит Нэнси.

Пульсирующая головка оказывается у неё во рту, что доставляет двойное блаженство. Это и было ей нужно. Их двойное участие. Глядя на Дирка снизу вверх и слушая его стоны, которые он не может сдержать, Нэнси и сама распаляется ещё сильнее.

— Давнео я не слышал от тебя подобного. — Аарон улыбается, остановившись на пару секунд.

— Заткнись!

Дирк теряет концентрацию, но понимая — это правда. С другими девчонками у него такого не бывает. С ними он не издаёт никаких звуков. Разве что спрашивает: «Тебе вызвать такси или останешься до утра?»

И Нэнси тоже это понимает: для него она особенная, как и он для неё. Как они оба. Может, у них получится построить всё заново? Или она всего лишь ошибочно принимает просто секс за шанс новой жизни? Но в эти секунды, минуты и предстоящие часы она будет любить их на всю катушку и забудет обо всём, что когда-то изменило её окончательно и бесповоротно.

Будет ложью, если она не согласится с тем утверждением, что именно они создали Воровку. Она лишь её взрастила. Потому что иначе она просто исчезла — тихо и бесследно. Разбив им сердце собственной смертью.

Профессор дал ей новую жизнь. Но надолго ли её хватит?

Глава 27

Ранее

Утро выдаётся хмурым. Открыть глаза удаётся не с первого раза. Дикая жажда заставляет с трудом приподняться на постели. Осмотревшись, она замечает на прикроватной тумбочке полный стакан воды с каплями испарений на стекле — кто-то о ней позаботился.

Опустошив стакан наполовину, Нэнси обводит взглядом комнату: на полу раскиданы вещи — не только её, но Аарона и Дирка. Всё встаёт на свои места, а в памяти всплывают воспоминания о прошедшем празднике и о том, чем он закончился. Она досадливо морщится — до отца быстро дойдёт новость о том, с кем она уехала с вечеринки. Если уже не дошла. И внутри холодеет от мысли о том, что он о ней подумает. Это даже смешно. Ей казалось, что она уже вышла из того возраста, когда недовольство отца заставляло сжиматься от чувства вины. Но похоже в глубине души она по-прежнему остаётся той девочкой, которая склоняла голову, выслушивая его упрёки. И воспоминания, которые так не вовремя возвращают её в прошлое, лишь подливают масла в огонь.

— Нэнси, давай-ка поговорим!

Тон, которым отец обращается к ней, убивает в ней даже намёк на желание поговорить с ним. Он взвинчен после работы, но именно в таком состоянии обычно вспоминает о том, что дочь нуждается в заботе. Пусть представления об этой заботе у него порой весьма специфичны. Нэнси считает, что именно из-за этого мама и ушла. Устала от одиночества, потому что отец почти всё время был на работе, а если возвращался домой, то часто — осознанно или нет — сливал накопленный негатив на семью. Но обидно не это, Нэнси вполне может понять мать. Да, она любит отца, но и ей порой с ним невыносимо. Чего Нэнси никак не может принять, так это то, почему при разводе мама не стала бороться за неё. По крайней мере, Нэнси этого не помнит. Может, споры между родителями происходили за закрытыми дверями? Ведь по доброй воле отец не отдал бы её. Но в глубине души Нэнси кажется, что правда проста и неприглядна — мама просто выбрала путь наименьшего сопротивления.

— Пап, я собираюсь на встречу, — расплывчато отвечает Нэнси.

Держать язык за зубами её научили парни. Не всё стоит произносить вслух. Так легче получить согласие отца на то, чтобы подольше отсутствовать дома.

— Именно о ней я и собираюсь поговорить. — Гордон закрывает дверь комнаты, показывая, что настроен решительно.

Нэнси с тоской смотрит за его спину, понимая, что единственный путь к свободе перекрыт.

— Пап, мне кажется, я уже достаточно взрослая, чтобы ты не ругал меня за вечерние прогулки. Уроки мне делать не надо, последнее лето же. Письма из колледжей ещё не пришли.

О последнем Нэнси врёт. Её приняли туда, куда она подавала документы. В местный университет, чтобы остаться рядом с парнями, и в колледж, в который она по-настоящему хочет учиться. И Нэнси знает, что должна самостоятельно принять решение, куда ехать. Никто не должен на неё давить — ни отец, ни парни. Поэтому она не спешит рассказывать о том, что готовится сделать выбор.

— Я хочу поговорить о твоих встречах с Дирком.

Нэнси убирает руку от молнии рюкзака, в который положила платье и туфли на высоком каблуке — сегодня они втроём собирались в клуб, куда их должен провести Дирк. И пусть Нэнси ещё нет двадцати одного, у Дирка уже хватает связей, чтобы на фейс-контроле на это закрыли глаза. Пусть он и служит патрульным всего несколько недель.

— У тебя с ним какие-то проблемы? — Нэнси уже давно поняла, что с отцом нельзя идти напролом. — Ты же… — Нэнси чуть не добавляет «для них», понимая, что он, слава богу, не знает об их связи, — …ему как отец.

Гордон сжимает челюсти, его явно коробят последние слова, хотя они недалеки от истины. Но Нэнси лишь утверждается в том, что уже давно замечала — между Дирком и отцом есть напряжение. И пусть отец заботился об обоих — и Аароне, и Дирке, но всё, что касалось личностного взаимодействия с последним зачастую выводило Гордона из себя.

— Я хорошо отношусь к Дирку. Но только не к тому, что он трётся около тебя.

Нэнси задаётся вопросом, почему отец так злится на Дирка. Она бы поняла, если бы он узнал об их шашнях на троих. Но отец не знает, в этом она уверена. Так почему Дирк выводит его? Они же росли вместе, и Гордон мог заранее предположить, что однажды она начнёт встречаться с Дирком. Но раньше отец никак не показывал того, что подобная перспектива его пугает. Хотя, будучи полицейским, должен был заметить, что Дирк неровно дышит к его дочери. Пусть и пытался скрыть это за напускным равнодушием.

— Я не понимаю, почему это так тебя волнует. — Нэнси закрывает рюкзак, собираясь пройти вперёд. — Если ты закончил, то мне пора. Я взрослая, и это наши с ним отношения.

— Ты у него не одна такая. — Слова бьют в цель. И отзываются мгновенной болью. Потому что отец попадает в её самый сокровенный страх. Она только-только открыла Дирку своё сердце. И очень боялась, что как только он поймёт, насколько дорог ей, между ними всё разрушится. — Дирк не будет тебе верен, — продолжает давить отец. — Странно, что ты ещё не поймала его на измене. В участке ходят слухи о его многочисленных романах.

Нэнси с трудом сдерживает слёзы. Плакать перед отцом она не будет, какими бы жестокими не были его слова. По крайней мере она очень постарается сохранить лицо. И остаётся только молиться о том, чтобы отец больше ничего не говорил. Гордон, словно почувствовав, что с неё хватит, отступает к двери.

— Я должен был тебя предупредить, пока не стало слишком поздно.

Из её комнаты Гордон выходит молча, оставляя её наедине с растрёпанными чувствами. Рюкзак выпадает из рук на пол, но Нэнси не приводит это в себя. Она повторяет про себя слова отца, делая акцент на самом болезненном: «Не одна… не одна… не одна». Поднимающиеся к глазам слёзы высыхают, она не станет делать из себя жертву. Не станет той девушкой, которая проплачет весь вечер и в конце концов отключится от усталости. Нэнси хочется «поймать» Дирка, поговорить как взрослый человек, не забываясь от разбушевавшихся эмоций.

Она хватает рюкзак и выскакивает из комнаты. Они встретятся, как и договаривались накануне.

Отец мог ошибаться, он многое ставил под сомнение, но в глубине души Нэнси знала — на данный момент для Дирка она желанная добыча. Но как долго она будет ему нужна? Хочет ли он большего, чем короткая летняя интрижка?

Страх больно кусает. Очень больно.

Погрузившись в воспоминания, Нэнси отворачивается к окну и стирает с щеки слезу. Она не позволит увидеть себя в таком состоянии ни Аарону, ни тем более Дирку. Он разбил сердце не ей, а той девчонке, которой она когда-то была. И которую Нэнси похоронила в тот же день, когда состоялся вспомнившийся ей разговор с отцом.

— Завтракать пойдёшь?

Нэнси, вздрогнув от неожиданности, оборачивается. Дирк стоит в дверях, оперевшись плечом на косяк. Его мягкий голос, совсем ему не соответствующий, заставляет её улыбнуться. У неё ещё есть немного времени, чтобы позволить себе расслабиться. Насладиться запретным плодом.

Просто завтрак. Потом она снова станет собой.

Глава 28. Воровка

Настоящее

Стоит зайти в дом, как меня резко толкают к стене. Не будь я уверена в том, что Дирк не смог б меня опередить, подумала бы на него. Такие резкие выпады вполне в его духе, даже при условии, что на некоторое время мы заключили перемирие.

— Здравствуй, Нэнси. — Профессор складывает руки перед собой, без жалости наблюдая за тем, как я потираю ушибленное плечо. Впрочем, глупо ждать от него жалости. Он всегда относился ко мне так, будто я выкована из железа. — Я думал, мы с тобой пришли к единому мнению по поводу твоих игр с законом.

— Кажется, это касалось игр в качестве Воровки. Вылезать я не собираюсь, — про себя добавляю: «пока что».

Пусть улягутся страсти и тогда, возможно, я смогу разыграть ещё одну партию или несколько, а, может, вообще, сдамся. Эмоции, которые захлестнули в последнюю встречу с Дирком, его нежность и возможность быть снова с ними втроем кружат голову. Это не просто фантазии.

— Я говорил и про твои увлечения, Нэнси. Ты отвлекаешься из-за них и теряешь концентрацию. Трахаться с ними — приятно. Но рядом с ними ты размякаешь. Или ты только и ждёшь, что тебя поймают? Это приведёт ко мне, к тому, что мы делаем вместе. Все наши планы пойдут к коту под хвост!

— Я знаю, что можно говорить и делать, а что нет. Не надо повторять мне одно и то же.

На самом деле Профессор прав, но я не признаю этого вслух. Парни влияют на меня, было бы глупо отрицать очевидное. Я уже не уверена в сделанном выборе, в собственных мыслях, чувствах и даже воспоминаниях. И всё чаще спрашиваю себя: так ли мне нужно то, чем я занимаюсь, становясь Воровкой?

Долгое время я не пыталась анализировать нашу связь с Профессором. Она была рождена болью и желанием сделать что-то стоящее, даже если ради этого пришлось нарушить нормы морали, которые в меня вкладывал отец или которые защищали Дирк и Аарон. Не нарушая закон, я бы не смогла делать то, что делала. Или Профессор заставил меня поверить в это? Так ли хорошо я его знаю?

— Я не напоминаю, Нэнси. Я приказываю тебе отказаться от общения с ними! Ты ведь собираешься продолжать «работать» и улучшать мир? Или останешься на уровне игрушки, которая раздвигает ноги и вылизывает чьи-то яйца?

Меня осеняет простая и гадкая догадка — Профессор наблюдает за мной, и не только за передвижениями, но и за тем, что я делаю в доме. Даже здесь я не остаюсь в одиночестве.

— Где камеры? — Я никогда не повышала на Профессора голос. Он словно играл роль отца для Воровки, и я вела себя соответствующе.

Но больше я не чувствую той связи, которая держала меня в рамках.

— Тебе станет легче, если ты узнаешь?

Не дождавшись моего ответа, Профессор, не снимая обувь, идёт в комнату, заставляя меня следовать за собой. И это бесит. Как бы я не была зла на него, всё равно делаю так, как он задумал.

— Так где?

— Везде, Нэнси. — Профессор безусловно гордится собой, это видно по его лицу. Он счастлив, унижая меня. — И ты ведь знаешь, что это значит?

Я-то знаю. Теперь он в любой момент может слить не только меня, но и парней. И даже монтажа не понадобится. Отец не станет защищать их, если увидит видео. Аарон и Дирк вылетят из полиции быстрее, чем успеют хоть что-то сделать. Ещё и попадут под внутреннее расследование. А отец…. Отец будет в шоке, и вряд ли его сердце выдержит. Последние анализы и УЗИ мне совершенно не понравились. Данные я совершенно случайно увидела среди почты и счетов на столе отца. Обсуждать со мной состояние своего здоровья он бы не стал, и я смолчала о том, что узнала правду. Он хотел оставаться несокрушимой скалой в моих глазах, и я не нашла в себе сил лишить его этой иллюзии.

— Я всё знаю, Профессор. — И начинаю думать, что он решил вывести меня из игры. Всё то, что я знала о нём, постепенно складывается в целую картинку. — Куда делась девушка, которая жила в этом доме до меня? Она занимался чем-то похожим?

Мой план в нападение вряд ли закончится так, как я хотела. Да это и не было планом — лишь возможность зацепить за живое и показать, что и я кое-что знаю. Заехав сюда четыре месяца назад, я познакомилась с соседями и расспросила их про предыдущего владельца. Ненароком и ненавязчиво. Этому меня научил Профессор.

Ухмылка на его лице заставляет сохранять осторожность. В отличие от меня он всё просчитывает на столько ходов, на сколько я никогда не смогу. И этим он пользуется.

— Какие интересные умозаключения! С чего же ты это решила?

«Да много с чего!», — хочется прокричать ему в лицо и решить всё здесь и сейчас. Только так не будет. С меня как будто падают розовые очки — Профессор меня использует. Если раньше мне это казалось не только отличным способом спасти жизни, но и научиться быть кем-то, кроме слабой девчонки в мире мужчин, теперь я прекрасно осознаю сделанный страшный выбор. Я влипла.

— Нэнси Харрис?

Ко мне подходит мужчина средних лет. Я отрываюсь от планшета, на котором смотрю программу о выставке в Японии. У меня нечасто бывает свободное время, но когда оно появляется, я часто прихожу в парк, чтобы, расстелив плед на газоне, немного отдохнуть и позалипать на видео того, что мне пока не доступно. Выставка в Японии из этой серии. Мечта, на которую у меня нет денег. Подработка после университета позволяла снимать комнату, чтобы не жить в общежитии, и пару раз в месяц ходить на местные выставки. В полном одиночестве.

— Мы знакомы? — спрашиваю я, чуть приподнимаясь на локте.

Мужчина, поправив светлые волосы и улыбнувшись мне, кивает. А потом заводит со мной разговор, который полностью меняет мою жизнь.

Глава 29

Ранее

Нэнси раздвигает шторы, чтобы потянуть время и собраться с мыслями перед тем, как обернуться к Дирку. Прошлое больно колет. Но больнее всего, что она обещала себе больше не совершать таких ошибок.

— Дрю, мы ждём.

Нэнси вздрагивает от прикосновения Дирка. Не заметила, как он подкрался. Он обнимает сзади, устраивая ладони на её животе. И эти объятия заставляют вспомнить, как она порой фантазировала об их совместной жизни. И в тех грёзах она стояла перед окном в их доме, а Дирк обнимал её и гладил едва округлившийся живот. В своих мечтах Нэнси всегда была беременна мальчишками-близнецами.

Наверное, её желание было настолько сильным, что сбылось. Только не полностью. Нэнси увидела две полоски на тесте через неделю, как порвала с прошлым и уехала из родного города. Первый порыв — рассказать все Дирку. Но этого Нэнси не сделала. Боялась, что он вернётся к ней только из-за ребёнка. Но ещё страшнее было от мысли, что ему будет всё равно — он просто отправит её на аборт. Тогда она смогла бы остаться с Аароном. Он бы не бросил её, даже если бы ребёнок был не его. Вряд ли Аарон вообще когда-либозахотел бы иметь детей. Нэнси видела это в его глазах — для него дети не продолжение любви, скорее необходимость и ответственность. Он не был бы плохим отцом, но отстраненным и безучастным.

Проведя пальцами по животу, Нэнси замирает, буквально отключается от реальности.

— Хэй, вы тут? — Нэнси гладит себя по кругу, обводя пупок и рисуя витиеватые линии в стороны от него.

Она носит близнецов, как и мечтала. И эта мысль всё ещё с трудом укладывается в голове — она и представить не могла, что мечты могут так быстро сбываться. Живот заметно подрос за последний месяц, и скрывать его всё сложнее. Нэнси совсем не хочется ловить на себе косые взгляды. Ей достаточно было недавней беседы с врачом. Пусть и деликатно, но он поинтересовался:

— Вы уверены, что хотите оставить близнецов?

За этим, наверное, стандартным вопросом скрывалось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Конечно, её возраст вкупе с отсутствием отца детей наводили доктора на определённые мысли. Нэнси даже не могла на него злиться. Врач не знал, что она тверда в своём намерении. Её дети были желанными.

Нэнси чувствует слабые толчки, как будто внутри неё не двое мальчишек, а порхающие бабочки. Улыбается, приветствуя малышей:

— Да-да, доброе утро! Маме пора на учёбу.

Разговаривать с собственным животом Нэнси начала практически с самого начала, всё равно больше говорить было не с кем. Поделиться новостью о беременности она не могла ни с отцом, ни с парнями — они бы её не поняли. Она же ничего не боялась: все её сомнения быстро растворились в уверенности, что она справится, как бы тяжело ей не было.

— Нэнси. — В комнату без стука заходит Шелли. Нэнси только и успевает, что опустить верх пижамы, чтобы не светить животом перед всеми. Особенно перед Шелли, которая мастерица в распускании слухов. Особенно про тех, кто ей не нравится. — У тебя есть запасные тампоны?

— Сейчас, погоди. — Под внимательным взглядом Шелли Нэнси идёт к комоду, не замечая, что рефлекторно придерживается за поясницу, которую немного тянет по утрам. Она уже и забыла, есть ли у неё тампоны — давно не пользовалась. В ящике замечает вскрытую пачку и протягивает Шелли. — Держи.

Шелли берёт из пачки пару тампоном, продолжая разглядывать Нэнси.

— У меня тоже бывает, ноги отекают по утрам, если хочешь я дам тебе крем, помогает.

Шелли удивительно ласкова, обычно такого она себе не позволяет и держится особняком. И от нее скорее получишь презрение, чем сочувствие.

— Да, спасибо. — Нэнси улыбается, непроизвольно прикасаясь ладонью к животу. И почти сразу понимая, что слишком себя компрометирует.

Шелли смотрит в глаза. И по тому, что она даже не моргает, заметно, что глубоко задумалась. Нэнси готова дать себе подзатыльник за то, как глупо себя вела. Скрывать живот бесконечно, конечно, не получится, но пока она чувствует себя готовой, чтобы рассказать всему кампусу о своём положении.

— Я лучше пойду. — Шелли разворачивается на пятках, собираясь выйти из комнаты. — Оставлю вас наедине.

Нэнси мгновенно бросает в жар — Шелли всё поняла, и только одной ей известно, станет ли она болтать об этом.

— Шелли! — Нэнси бросается следом, сама толком не понимая, что скажет. — Послушай…

— Слушать я тебя не буду, — Шелли произносит это удивительно мягко. — Я ничего не знаю и не замечаю. И я закрою глаза на происходящее, только не нужно вмешивать меня. Это твой выбор.

Шелли проводит ладонью по косяку двери, снова задумываясь о своём. Но быстро возвращается к реальности и, перехватив тампоны поудобнее, выходит из комнаты.

— Вы понравились ей, представляете? — Нэнси садится на край кровати, снова поглаживая живот. — Вот вы бы понравились своему отцу.

От воспоминаний о близнецах, Нэнси хочется свернуться калачиком и заплакать. Но Дирк слишком близко, и она держится за него, словно за соломинку. Нельзя рассказывать ему о таком. А Нэнси совсем не уверена, что не проговорится, если он спросит, почему она грустит с утра пораньше. Она смогла умолчать об этом пять лет назад, сможет и сейчас.

И о том, что больше ей можно не беспокоиться насчёт беременности, Нэнси тоже не станет рассказать. Врач чётко дал понять, что больше детей у неё не будет. И даже самое дорогостоящее лечение вряд ли ей поможет.

Глава 30

Ранее

— Куда пропали? — Аарон заходит в комнату в надетом на голое тело фартуке. В руках держит венчик и полотенце. — Там всё остынет.

Дирк мягко отстраняется, проскальзывая ладонью по животу. И это незамысловатое движение заставляет Нэнси на секунду блаженно прикрыть глаза. Затем она разворачивается и смотрит на обоих — таких разных и таких близких, и, расчувствовавшись, готова заплакать.

У них могла бы быть подобная жизнь. По выходным они бы нежились в постели, вместе готовили завтрак и радовались приятным мелочам.

— Доброе утро, Нэнси. — Аарон подходит ближе и, притянув за талию, целует в губы. — Всё, давай, возвращайся.

Последние слова он шепчет, явно надеясь что его услышит только Нэнси. Словно успел прочитать её мысли. Или просто уловил её настроение, в котором она находится с момента, как они оказались вместе.

— Конечно, я здесь. — Нэнси закрывает глаза, утыкаясь лицом ему в плечо, чтобы как можно глубже затолкать воспоминания из прошлого… и видения их возможного будущего.

Отстранившись от Аарона, она подхватывает с пола одну из футболок и надевает на себя. Судя по запаху, та принадлежит Аарону.

На кухню Нэнси идёт, слыша аппетитный аромат блинчиков и свежих апельсинов. Графин со свежевыжатым соком уже стоит на столе, рядом блюдо с блинчиками и кленовый сироп.

Идеальное утро для их далекой от идеала троицы.

— Какие у тебя планы на сегодня?

Аарон усаживается за стол и, закинув ногу на ногу, подхватывает со стола кружку с горячим кофе. Наверняка очень крепким — без сахара и сливок. Такой кофе он пил всегда, переняв привычку у её отца.

— Я хотела доехать до галереи и проконсультироваться со знакомыми насчет… картин, — заминается заминается на этом слове, видя реакцию парней. Они мгновенно напрягаются, словно переключаясь в рабочий режим.

— Нам тоже стоило бы появится в участке. Дел накопилось по макушку.

Аарон смотрит на Дирка с таким выражением лица, словно пытаясь заглянуть в его мысли., не до конца представляет, о чем он думает. О той девушке со светлыми волосами, какою когда-то была их Нэнси? Или о том, что делать с тою Нэнси, какою она вернулась в их город?

Нэнси подтягивает к себе ноги, прижимая к столу. Дирк реагирует мгновенно: сжимает её бедро с такой силой, что она морщится. И первая реакция — резко осадить его, но ей совсем не хочется начинать новый виток противостояния, и она меняет меняет гнев на милость. Да и Дирк, будто опомнившись, ослабляет хватку. Ласково проводит вдоль её бедра — настойчиво, но не причиняя боли.

— Может, успеем ещё повеселиться? — Дирк склоняется к ней и слегка прикусывает кожу на плече. — Я ночью тобою не насытился.

Нэнси смутно помнит, чем закончилась ночь. Она наверняка отключилась раньше от переизбытка эмоций и ощущений, от усталости и оставшегося в крови алкоголя.

— Мне кажется, вам уже пора на работу. — Нехотя она отказывается от заманчивого предложения.

В конце концов, их отношения могут измениться в любую даже не минуту — секунду. И лучше разойтись по разным сторонам, пока всё спокойно. Пусть и очень хочется откликнуться на ласку, которую ей продолжает дарить Дирк, широкой ладонью оглаживая бедро. И Нэнси как никогда права. Стоит ей почувствовать, как кольцо, надетое на безымянный палец, царапает кожу — она сжимается в комок, потому что перед глазами возникает сцена из прошлого.

До этого момента в её воспоминаниях не было кольца. Те события она помнит местами, потому что часть из них неизменно тонула в спасительных провалах памяти. Порой Нэнси изводила себя, пытаясь воссоздать каждую секунду произошедшего. Иногда воспоминания становились чуть ярче, появлялись новые детали, но чем больше проходило времени, тем меньше можно было вспомнить.

Она забыла о кольце на пальце напавшего на неё той ночью. Но теперь Нэнси не сомневается, что оно было.

Дирк убирает руку, почувствовав, что Нэнси неприятны от его прикосновения. Она бросает на него извиняющийся взгляд, с облегчением понимая, что сейчас он не станет устраивать сцену.

— Вам стоит уйти. — Нэнси остаётся на месте, ожидая того, чтобы они вышли из-за стола первыми.

— Как пожелаешь, Дрю! — Дирк роняет стул на плитку и шумно проходит в комнату. По доносящимся от туда звукам кажется, что переворачивает мебель или двигает её в разные стороны.

— Тебе стоит отдохнуть. — Аарон, собиравшийся коснуться её, так этого и не делает.

И мысленно Нэнси благодарна ему за это. Он как всегда тонко чувствует смену её настроения.

— Захлопните за собой дверь. — Нэнси не собирается вставать до того момента, пока они не выйдут из дома.

Сейчас видеть их слишком тяжело, она боится, что не выдержит и поделится нахлынувшими на неё воспоминаниями.

Для них близнецы ничего не значат. Для неё они были всем.

Аарон что-то говорит Дирку, в ответ слышится мат. Спокойствие Дирка оказалось таким же обманчивым, как и её иллюзия об их возможной счастливой жизни втроем.

Глядя на блинчики и сок, Нэнси старается уговорить себя поесть — ей нужны силы. Даже если кусок встанет поперёк горла.

Звуки перемещаются из комнаты в холл. Дирк продолжает матерится, пока надевает куртку и обувь. Нэнси с лёгкостью может представить, как он сейчас выглядит — ему больно от того, что она так резко оттолкнула их. Его. Потому что снова мечтает оказаться от него как можно дальше.

Нэнси же думает только о том, что окажись тогда он рядом с нею, то близнецы были бы живы.

Глава 31

Ранее

— Нэнси, давненько ты мне не звонила. Совсем забыла про своего старика.

Прижимая телефон к уху, Нэнси поднимается по лестнице в библиотеку, собираясь сдать книги и взять новые для подготовки к тесту. Шаги даются не так легко, как ещё пару месяцев назад.

— Давно ты превратился в старика? Зрелый ещё мужчина, ого какой, только в бой!

Нэнси закатывает глаза, понимая, какую глупость сморозила — последнее время у неё вместо мозгов вата. Всё это она списывает на беременность, но от этого приходится больше трудиться. Постоянно повторять записи, перечитывать учебники — она уже не схватывает всё так же быстро как раньше.

— Думаю, если я увижу, как ты подросла за последнее время, то сил у меня прибавится.

Нэнси дёргается от мысли, что отец уже что-то знает. Но сразу успокаивает себя. Если бы он заподозрил, что она беременна, точно не был бы так спокоен.

— Как ты поживаешь? Сдал анализы? — Нэнси останавливается, чтобы перевести дух.

— Да, сдал. У меня наконец-то выдался выходной без экстренных вызовов в участок. Даже парни практически не косячат, что удивительно для них. После твоего отъезда они стали немного поспокойнее, что сказывается и на их работе.

Гордон рассказывает о Дирке и Аароне, а Нэнси замирает на ступеньке. Дыхание перехватывает, и это точно не спишешь на беременность. Она не видела их несколько месяцев, но сердце начинает биться сильнее, стоит услышать их имена.

— А ты как, милая? Грызёшь гранит науки? Скоро станешь искусствоведом?

Последнее слово отец каждый раз произносит с особой теплотой. Он всегда мечтал о том, чтобы Нэнси не пошла по его стопам. Много рассказывал о смертях, гибели полицейских, гражданских и преступников. И при этом повторял, что полицейская служба — это грязь и рутина.

Нэнси и не хотелось становиться такой как парни. Об их работе она могла только слушать, но не планировала им уподобляться. Хотя она обладала той самой чуйкой, которая была присуща хорошим полицейским. Во всяком случае Нэнси всегда видела, когда они пытались что-либо от неё утаить. Может, иногда она ошибалась, но вряд ли слишком часто. Что ж, они хранили свои тайны, а она свои.

Рука сама тянется к животу. Даже на лёгкое прикосновение один из близнецов отзывается увесистым пинком. Словно чувствуя её состояние, дети тоже начинают беспокоиться и реагировать на происходящее так, как могут.

— Пап, я в порядке. Вот пришла в библиотеку.

Настроение испорчено, и Нэнси уже совсем не хочется продолжать разговор. От воспоминаний о Дирке и Аароне внутри всё словно покрывается инеем. Вряд ли она сможет сегодня нормально позаниматься учёбой. Интересно, как долго она ещё так эмоционально будет реагировать на прошлое?

— Хорошо, милая, ещё созвонимся.

Нэнси хмыкает про себя. «Созвонимся» обычно случалось тогда, когда она сама набирала номер отца. Даже странно, что сегодня он позвонил первым. И не потому, что не забывал о ней. Нэнси закусывает губу, вспомнив, как сорвалась на него, когда он как-то раз позвонил ранним утром. Она тогда была на третьем месяце и мучилась токсикозом. Он усвоил урок. Нэнси отмечает про себя, что в следующий раз надо будет не забыть и извиниться за тот случай.

Решив, всё же не сворачивать с пути и дойти до библиотеки, Нэнси продолжает покорять лестницу. Теперь она ей кажется бесконечной. Наверху Нэнси останавливается. По спине стекают капли пота.

— Всё-всё, малыши, успокойтесь. Это ваш дедушка звонил, он меня не расстроил, всё в порядке. Когда-то вы с ним увидитесь, и он вас полюбит, я уверена.

Наверное, со стороны Нэнси кажется смешной и нелепой, но ей всё равно.

До входа в библиотеку остаётся совсем немного, но Нэнси не успевает дойти до двери, когда слышит как кто-то зовёт её по имени. Голос ей не знаком, и она не собирается оборачиваться, но отчего-то внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

— Мы знакомы?..

Это всё, что она успевает произнести, обернувшись. В следующее мгновение, вскрикнув от неожиданности, она падает на каменное покрытие, больно ударившись рукой. Откинув волосы с лица, смотрит на парня, стоящего над ней. Он одет в тёмную толстовку, капюшон которой скрывает лицо — видны только кончик носа и губы.

— Что вы делаете? — Нэнси понимает, насколько глупо звучит её вопрос, но не может не спросить. Прижав ладонь к животу, в попытке защитить детей, немного приподнимается. — Вы, наверное, перепутали меня с кем-то.

Нэнси не собирается спорить и уж тем более пытаться запугать незнакомца. От её слов и действий сейчас зависит не только её жизнь. Лишь на секунду переводит взгляд в сторону в надежде увидеть других людей. Но вокруг пусто и тихо — она ведь шла в библиотеку почти к самому открытию.

— И кричать не будешь? — Незнакомец усмехается, делая шаг вперёд. — Так даже не интересно, Нэнси.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Я много чего о тебе знаю, сучка. Буквально всё.

Нэнси не успевает ответить. Незнакомец пинает её в живот. Кажется, её крик услышат в другом городе. И кричит она не от боли, её охватывает всепоглощающий ужас за близнецов. Нэнси пытается прикрыть живот руками, но именно в него получает ещё несколько ударов. Ей только и остаётся, что тихо всхлипывать и молиться.

— Они сдохнут, Нэнси. — Парень склоняется над ней и, перехватив за подбородок, поворачивает лицом к себе. — Или я вернусь вновь.

Нэнси не слышит, как он уходит. Она плачет и бессознательно зовёт Дирка, пока её не находят.

Глава 32. Воровка

Настоящее

— И? Что мы с тобой решим? — Профессор открывает окно, впуская в комнату поток свежего воздуха. — Мы на одной стороне или нет?

От моего ответа зависит многое, если не всё. Профессор догадается, если я попытаюсь обмануть его. Поймёт, но сделает вид, что принял мои слова за правду. Он умело играет со мной, а мне только и остаётся, что пытаться ещё сильнее не запутаться в его паутине.

— На одной, — киваю. — Я намерена продолжать.

С последнего дела прошло больше месяца. Тогда я вполне могла оказаться в руках Аарона и Дирка. Тогда я уже не до конца понимала — хочу я убежать или сдаться? Такая мысль мелькала на задворках сознания. Собраться удалось только в доме, из которого я должна была унести очередную картину. Увидела на каминной полке фотографию мальчишек-близнецов лет четырех-пяти. Моим сыновьям могло быть столько же, если бы я не потеряла их. В ступоре я стояла перед этим фото и не могла отвести от него взгляда. Но именно оно помогло мне вспомнить, почему я оказалась рядом с Профессором. Оно же заставило уже осознанно задуматься над тем, а хочу ли я оставаться с ним.

Тогда я забрала картину и ускользнула от погони, но окончательно потеряла душевное равновесие.

— Стоять!

Слышу тяжелые шаги, приближающиеся к моему укрытию. Я сплоховала и оказалась не готова к дополнительной защите в виде панели с паролями, установленной рядом с защитным стеклом, под которым хранилась нужная мне картина. И я не нашла лучшего решения, как разбить стекло и попробовать убежать.

И теперь мне приходится прятаться от полиции. От Дирка и Аарона.

Мне удалось метнуться к этому зданию, в тени которого я затаилась. И, возможно, придётся спрятать в нём картину. Вряд ли полиция сможет её найти — у них элементарно не хватит сил, чтобы исследовать каждый уголок, а запутывать следы я умею. Но всё равно это не лучший вариант развития событий.

Укрывшись за двойной дверью и удерживая край тубуса, перекинутого через плечо, стараюсь придумать план поизящнее. Дирк наверняка войдёт в здание первым — отчего-то я уверена в этом. И мне нужно подготовиться, потому что он не станет церемониться с Воровкой. Живой или мёртвой… Усмехаюсь про себя — вот уж кого не дрогнет рука, так это у Дирка.

— Полиция, подними руки и выходи! Я буду стрелять!

Интуиция не подводит. Дирк совсем рядом. И второго предупреждения не будет. Он же, впрочем как и Аарон, сходит по делу Воровки с ума. Не знает ни покоя, ни отдыха. Вся его энергия переместилась с меня на поимку… меня же, о чём он пока не знает. В этом есть определенная ирония.

Дирк делает шаг внутрь, пока я прячусь в тени. Может, он бы и мог почувствовать чужое присутствие, но я для него не чужая.

— Дирк, ты куда пропал?

По рации раздаётся голос Аарона. В нём нет обеспокоенности, но я слишком хорошо его знаю. Мы ведь росли вместе. Он умеет держать эмоции под контролем. Всегда старался всё переживать внутри — один на один с собою. Могу представить, во что это выливалось. Дирк вспыльчивый, но от него знаешь, чего ожидать. От Аарона же…

Аарон может быть жестоким. И неумолимым.

Дирк не отвечает на вызов Аарона. Отключив рацию, идёт вперёд, скрываясь в тёмном проёме. Я не упускаю появившегося шанса. Нужно действовать, иначе рано или поздно он заметит меня.

Я не позволю ему сцапать меня. Не сейчас. Не сегодня.

Достаю пистолет. На тренировках с Профессором у меня никогда не выходило выложиться на сто процентов и десять раз из десяти попасть исключительно в яблочко. С трудом получалось сделать это раз шесть-семь. Но такого результата я добивалась в спокойной обстановке, а не вися на волоске от разоблачения.

С Дирком же нельзя ошибиться. Я видела, как он стреляет… И как ухаживает за своим оружием, всегда держа его в безупречном состоянии.

Шаг вперёд может стоить мне жизни, но лучше я сделаю то, что сделала бы, оставаясь Нэнси — разозлю Дирка. Он не успевает обернуться, услышав шорох позади себя. Дуло моего пистолета упирается ему в спину.

— Пистолет, — шиплю ему в ухо. — Без фокусов.

— А ты смелая, да? — Давлю сильнее, без слов предупреждая, чтобы он даже не пытался дёрнуться. — Хорошо, понял. — Он медленно поднимает руки, я забираю его оружие и осторожно убираю его за пояс. — Но скоро сюда придут остальные, и ты попадёшься. Убив меня, сядешь пожизненно. Совсем себе жизнь испортишь, а ты, наверняка, ещё молодая и красивая.

Дирк усмехается, играя со мной. И я знаю, что всё это он говорит, чтобы потянуть время, но всё равно эти слова задевают. Вернее тон — напускное сочувствие. Или жалость. Мне не нужна его жалость — ни в лице Нэнси, ни в лице Воровки.

Его рука дёргается к рации, и мне приходится вдавить дуло в его спину со всей силы, давая понять, что я оставлю его инвалидом, если он рыпнется. И хорошо, что он не знает: я скорее удавлюсь, чем раню его. Дирк может вести себя со мной как последний мерзавец, но я всё равно никогда не смогу причинить ему физической боли.

Хватаю рацию и бросаю в стену, чтобы вывести из строя и чтобы он потратил время на поиски.

— Сучка!

Мой трюк сработал. На секунду отвлекшись на рацию, он даёт мне возможность отскочить от него в сторону, и я бегу в темноту. Теперь точно знаю, что выберусь. Я добилась желаемого — разозлила его. Дирк вспылил, и какое-то время не будет мыслить холодно и последовательно, просчитывая каждый свой шаг. Теперь балом правит бессмысленная и беспощадная злость, из-за которой он будет метаться по этому зданию, не понимая, что играет по моим правилам.

Его шаги растворяются позади. Я же тихо смеюсь, пряча за пояс и свой пистолет. Оружие Дирка пока тоже приберегу, выкину его, как окажусь в безопасности.

Раньше я не брала с собой оружие, но и мои вылазки до появления Дирка и Аарона были намного проще и спокойнее. Однако, как ни странно, осознание, что я могу нанести кому-то вред только пугает. Пожалуй, больше не стоит повторять этот опыт.

Получив небольшую передышку, даю себе время на то, чтобы успокоить дыхание и прийти в себя. И первая мысль, которая приходит в голову — как Профессор мог ошибиться с сигнализацией?

Воспоминания о том дне дают мне новый повод для размышлений. Может, Профессор собирался слить меня уже тогда, на последнем деле? Легко и просто, лишив возможности выскользнуть из-под носа у охраны и полиции. И чем больше об этом думаю, тем сильнее утверждаюсь в том, что Профессор хладнокровно подставил меня под арест.

Похоже наша общая игра подошла к концу. Но пока мне нужно сохранять спокойствие, чтобы выйти из неё, если не свободной, то хотя бы живой.

Глава 33

Раньше

Нэнси сползает на пол, не понимая, как ей прийти в себя после того, как она, наконец, вспомнила всё случившееся в мельчайших подробностях. Словно в кольце была спрятана особая сила, перед которой она оказалась бессильна. И её неосознанная попытка забыть, чтобы сохранить остатки разума, провалилась.

Острая боль, что разорвала её душу на части, когда Нэнси поняла, что потеряла детей, возвращается с новой силой. И вместе с нею Нэнси мысленно вновь оказывается в тех страшных днях.

— Умереть…

Нэнси не отдаёт себе отчёта в том, что повторяет это раз за разом. Жить дальше она больше не может. Беременность подарила шанс на новую жизнь. Ради детей она была готова на всё и знала, что справится с любыми сложностями. И чем больше округлялся её живот, тем сильнее она себя чувствовала. И даже позволяла себе помечтать, как однажды вернётся в родной город. Как познакомит детей с их дедушкой, а потом и с отцом…

Ничего это не будет. Её жизнь никогда не станет прежней. Она не увидит малышей, не услышит их крики, не возьмёт на руки и не приложит к груди.

Глаза у неё сухие. Плакать она не может, да и не хочет. Солёная вода не вернёт близнецов. Зато она может пойти к ним. Нэнси верит, там они обязательно встретятся вновь.

Скинув с себя тонкую простынь, она с трудом сдерживает стон. Под светлой тканью больничной сорочки больше нет выпирающего живота. Она больше не сосуд для жизни, теперь внутри неё только пустота. Ей не удаётся сдержать слёзы. Чем она заслужила подобное?

Нэнси вынимает из руки иголку от капельницы. Пытаясь встать с кровати, по привычке придерживает низ живота, но от собственного прикосновения её передёргивает. Тело кажется и ощущается чужим. В сгибе локтя выделяются капли крови, и, глядя на них, Нэнси впадает в ступор, пытаясь в деталях вспомнить то, что с нею произошло. Изнутри поднимается волна ужаса, как будто тот, кто лишил её детей, снова рядом. Но сколько бы она не силилась в попытке воспроизвести случившееся, перед ней лишь темная стена. Отдельные вспышки не складываются в единую картинку.

Чем она провинилась перед этим незнакомцем, что он совершил подобное?

Нэнси оставляет вопрос без ответа. К чему он ей теперь? Она делает шаг вперёд, прекрасно осознавая, к чему идёт.

На втором шаге силы её покидают. От слабости и боли подгибаются колени, и с громким стоном Нэнси падает на пол. Снова подняться сил у неё не хватит. Всё, что ей остаётся — прикрыть глаза, ощущая как холод постепенно охватывает тело.

— Мисс?.. Как же вы так? — Нэнси открывает глаза, не сразу понимая, что вокруг неё суетится пожилая медсестра. — Надо было нажать кнопку, зачем же вы вставали…

— Пожалуйста… Я не хочу… — Слова еле слышным шелестом слетают с губ. О чем она просит эту пожилую медсестру, Нэнси и сама, наверное, до конца не осознаёт, лишь повторяя: — Пожалуйста.

— Тише, милая, тише. — Медсестра помогает ей встать на ноги. А потом неожиданно спрашивает: — Хочешь я тебе их покажу?

Нэнси вскидывает на неё взгляд. Лицо сводит судорогой, больше не получается произнести ни слова. Она лишь слабо кивает. Иллюзий нет. Нэнси знает, что не увидит детей живыми. Но будет жалеть, если сейчас откажется.

— Подожди минуту, — медсестра помогает устроиться на кровати, — я привезу кресло.

И Нэнси покорно ждёт, отупело разглядывая белую стену напротив. Потом также покорно позволяет медсестре пересадить себя в кресло, слушая, как та приговаривает:

— Доктор придёт через пару часов. У него сейчас срочная операция. Полицейских к тебе пока тоже запретили пускать.

Нэнси дёргается. Неужели Аарон и Дирк узнали обо всём? Но как? И что она им скажет?

— Хорошо, что женщин прислали, — продолжает говорить медсестра. — Уж, кому как не им понять, что не стоит тебя пока трогать.

С облегчением Нэнси понимает, что речь идёт не о парнях.

На лифте они спускаются в подвал. Длинный коридор кажется бесконечным, пока наконец они не оказываются перед широкими двустворчатыми дверями. Нэнси не нужно читать табличку, чтобы понять — они добрались до морга.

Внутри холодно и пусто. Вдоль стен камеры, одну из которых и открывает медсестра. Медленно она выдвигает металлическую «полку», закрытую белой тканью. Медсестра отступает назад, позволяя Нэнси самой решить — откинуть ткань или нет.

Сжав руку в кулак, Нэнси тянет за край…

Потом она смотрит на мёртвых сыновей, и острая боль внутри словно покрывается тонкой ледяной коркой. У неё перехватывает дыхание от того, насколько они маленькие и хрупкие. И наверняка холодные. Но прикоснуться к ним она так и не решается.

Отпустив ткань, оборачивается к женщине:

— Спасибо, что отвела меня.

Покидая морг, Нэнси точно знает, что продолжит жить. Она не смогла сохранить жизнь своим детям, но найдёт способ помочь другим. И однажды обязательно узнает, кто и почему убил её сыновей.

Глава 34

Раньше

— Мигель, ты достал записи с камер?

Дирк заваливается в участок, на ходу застёгивая пуговицы на рубашке. Аарон неодобрительно косится в его сторону, но молча. Он не трогал напарника по дороге в участок, зная, что не стоит дёргать его в таком состоянии. Аарону не нужно строить предположений — все чувства Дирка написаны у него на лице. Наверняка, злится на Нэнси, может, даже ненавидит её, но одновременно, как обычно, сходит по ней с ума.

Аарон точно знает, что чувствует Дирк. Он сам чувствует то же самое — злость, смешанную с диким желанием повторить прошедшую ночь. Вот только причина злости у Аарона отличается от той, что выводит из себя Дирка. Когда Нэнси вернулась, Аарон надеялся, что она наконец расскажет ему о детях. Пусть Аарон уверен, что близнецы были от Дирка. Но эта уверенность — иррациональна. Основанная лишь на том, что Аарон видел, как Дирк брал верх в их отношениях с Нэнси.

Аарон помнит в какой, он стал приятным дополнением в их развлечениях, но не центральной фигурой. Постепенно в их с Нэнси отношениях ему отводилась роль друга, которому она могла позвонить в любое время и поделиться всем, что её волновало. Вот только самого Аарона это чертовски злило. Сколько раз он задавал себе вопрос: «А заслужил ли Дирк любовь Нэнси?» Может, поэтому Аарон дал ей возможность уйти от них? Уйти от Дирка.

Но Аарон не смог просто отпустить её, и нарушил обещание, данное Дирку. Тайно он продолжал общаться с нею, поддерживать её на расстоянии. И ему казалось, что они действительно были близки. Пусть физически её тянуло к Дирку, но Аарон надеялся, что однажды она просто перегорит и успокоится. И вспомнит, кто всегда был для неё надёжной опорой. Так почему же она так и не рассказала ему ни о беременности, ни о нападении, ни о том, что потеряла детей?

Аарон никогда не любил вступать в прямое противостояние. Ему нравилось действовать постепенно, шаг за шагом подбираясь к врагу, чтобы нанести внезапный удар. Дирк не был врагом. Но даже с ним Аарон не изменил привычной схеме. И у него бы всё получилось — он уверен. Нэнси могла бы стать только его, если бы не беременность.

— Аарон, срочно мне перезвони!

Решив проверить автоответчик после смены, Аарон совсем не рассчитывал услышать взволнованный голос Криса. Этого молодого полицейского он нашёл в том городе, куда уехала Нэнси. И задача Криса была проста — наблюдать за нею. На всякий случай. Не то чтобы у Аарона были реальные причины переживать за её безопасность, но так ему было спокойнее. Нэнси звонила редко, Говард слишком много работал, забывая о собственной дочери. Наверное, успокоился, когда наконец она оказалась далеко от них с Дирком. О последнем Аарон тоже не переживал. Дирк, дав обещание, был слишком горд, чтобы нарушить его и отправиться к Нэнси. К тому же он верил, что она сама пожелала оборвать их отношения.

Аарон перезвонил Крису, готовый сорваться у Нэнси, если у неё что-то случилось.

— Алло?.. — Крис сразу ответил на вызов. — Аарон, тут такое… На Нэнси напали.

— Она в порядке? — Аарон отошёл к стене, ладонью уперевшись в неё. Чутьё буквально завопило о том, что всё плохо. Но верить в это не хотелось. Впервые он чувствовал такой сильный страх — на грани паники. — Она жива?

— Да… Но её сильно избили. Очень сильно.

— Не тяни резину, Крис. Чего ты не договариваешь? — Аарон сжал телефон, не представляя, что ещё он может услышать.

— Она потеряла детей.

Аарон замер, не сразу понимая, что речь всё ещё идёт о Нэнси.

Разве это возможно?

— Ты ничего не путаешь? Моя Нэнси?

Аарон не заметил, что использует слово «моя», как будто это действительно так.

— Коллеги ещё с ней не говорили, но врач сказал, что у неё были близнецы. Мальчики. Шестой месяц. — Крис замолк, наверняка не зная, что он ещё должен сказать. Сообщать о смерти непросто. — Мне жаль.

Аарон провёл рукой по лицу. Услышанное с трудом укладывалось в голове. Шестой месяц… Почему же Крис впервые сообщил ему о беременности?

Картинка с избитой Нэнси, лежащей на белоснежных простынях, сама появляется перед глазами. Слишком часто Аарон видел окровавленных людей, оказавшихся в больнице после встречи с тем, с кем лучше было бы никогда не встречаться. И Аарон цепляется за этот образ, чтобы хотя бы ещё несколько секунд не думать о детях.

Почему Нэнси не сказала о беременности? Почему не вернулась к ним с Дирком или отцу? Они бы всё решили!

На эти вопросы у Аарона нет ответов, но он обязательно всё выяснит. Пусть не от самой Нэнси. Проведёт собственное расследование. А вот Дирку не стоит об этом знать. Как и Гордону. Нэнси скрывала это всё не просто так, поэтому он сохранит её секрет любой ценой.

— Я позвоню тебе позже, Крис, у меня будет к тебе дело.

Аарону надо подумать и составить план. Хороший план, чтобы обман не вскрылся.

— Хорошо, буду держать тебя в курсе о её состоянии.

Аарон отключился, не прощаясь с Крисом. Мысли в голове бушевали, как и чувства. Отложив телефон, шумно выдохнул, одновременно с силой ударив по стене. А потом ещё раз, и ещё… Давая волю чувствам.

Боль в костяшках немного отрезвила, дала возможность снова думать. Разглядывая следы крови, размазанные по бетонной стене, он окончательно всё решил.

К Нэнси ему незачем было ехать, раз она не пригласил или не попросил сама. Он не мог потерять её доверие. Единственный человек в её жизни, кто не осуждал, не предавал и, самое главное, ни разу не попался на вранье. Таким она его считала, таким он собирался оставаться в её глаза и впредь.

Крису он скажет, как и что сделать, чтобы информация не пошла дальше. В системе они всё почистят, а сам Аарон продолжит копать глубже. И не остановится, пока не узнает, кто и почему сделал с его Нэнси подобное. А она… Что ж ей просто нужно пережить случившееся. И видимо одной, раз она не позвонила ему.

Бросив взгляд на Дирка, Аарон вновь, как и тогда в прошлом, надеется, что ему удастся и дальше скрывать правду. Нэнси молчит, и он тоже будет молчать, чтобы Дирк никогда не узнал про детей.

— Мигель, я, кажется, вопрос задал, — тем временем Дирк повышает голос.

Подойдя к креслу Мигеля, резким движением Дирк разворачивает его к себе лицом. Ему явно не терпится вернуться к расследованию дела Воровки.

— Твою же мать…

Аарон вскидывает голову, чтобы увидеть, как Мигель заваливается на бок и падает на пол.

Глава 35

Ранее

Из груди Мигеля торчит шприц. Дирк протягивает руку, по инерции собираясь дотронуться до коллеги.

— Не трогай! — рявкает Аарон.

Дирк раздражённо отмахивается от Аарона, присаживаясь рядом с Мигелем на корточки. Ему не нужно напоминание о правилах — он прекрасно помнит о том, что нельзя ничего трогать. Но нужно проверить, есть ли пульс.

Пульса нет, либо он слишком слабый. Дирк досадливо морщится. Ему совсем не хочется верить в то, что Мигель мёртв. Потому что это означает, что он не очнётся и не расскажет им о произошедшем. Не поможет найти виновного.

Дирк не станет отрицать, что не любил Мигеля. Да и не он один. Но кто мог решиться на то, чтобы убить его прямо на рабочем месте? В полицейском участке. Это по-настоящему дерзкое преступление — вызов системе. Пощечина. Осталось понять, кому она адресована?

Пока Дирк осторожно осматривает Мигеля Аарон вызывает службу спасения.

— Криминалистов тоже подтяни, — бросает Дирк.

Поднявшись, подходит поближе к рабочему месту Мигеля. Намётанным взглядом быстро пробегается по столу, но не замечает ничего, что могло бы вызвать подозрение или на что могло бы сработать чутьё. Чего не скажешь о самом Мигеле. Дирк снова смотрит на тело, чётко ощущая, что должен что-то понять прежде, чем его сдвинут с места.

— Что-то с ним не так…

— Конечно, не так. — В голосе Аарона чувствуется раздражение, которое так ему несвойственно.

Будь Дирк не так занят, он бы обязательно зацепился за это, но сейчас его мысли о другом.

— Ты понял?..

Дирк вновь склоняется над телом. Разглядывает его, пока за спиной не слышатся шаги. Похоже несколько коллег идут в их сторону из комнаты для ночной смены.

Аарон встаёт так, чтобы оказаться на их пути.

— Что случилось?.. — диспетчер Жизель пытается заглянуть за его плечо, но Аарон не позволяет, пытаясь оттеснить в сторону. — Мигель?

Аарон не успевает ответить, один из полицейских успевает обойти его и сделать поспешные выводы.

— Какого чёрта? Дирк всё-таки грохнул Мигеля? А ты опять пытаешься его прикрыть?

На последних словах Аарон получает ощутимый тычок в плечо.

— Остынь, Дерек! Мы тут ни при чём. Нашли его со шприцем в груди. Службу спасения и криминалистов уже вызвали, — и, пользуясь замешательством коллег, уже сам идёт в «наступление». — Почему вас никого не было на месте?

Коллеги переглядываются друг с другом, не переставая коситься на лежащего на полу Мигеля.

— Почему никого не было на месте? — повторяет вопрос Аарон. — Кто последний видел его живым?

— Ты чего? На нас что ли думаешь? — спрашивает кто-то из коллег.

— Не думаю. — Аарон снимает с себя куртку и, отойдя к своему столу, вешает её на спинку стула. — Я пытаюсь понять, что случилось и почему никого не было на месте.

Дирк уходит в собственные мысли, не особенно интересуясь тем, что отвечают коллеги — ему важнее утолить свой «голод». На открытых участках тела Мигеля он не замечает никаких следов. Но наконец в глаза бросается небольшой кусочек подкладки, торчащей из кармана брюк, как будто из него что-то впопыхах пытались достать. Мигель был педантом и аккуратистом. Он бы никогда не позволил себе ходить с даже немного вывернутым карманом.

— Перчатки, — просит Дирк, поднимая вверх руку.

Кто-то гремит ящиками. Минута, и в его раскрытую ладонь опускаются тонкие одноразовые перчатки. Дирк аккуратно дотрагивается до кармана, пытаясь понять, что внутри. По ощущениям там лежит что-то круглое. Дирк залезает внутрь и достаёт из кармана кольцо.

Очень знакомое для него кольцо.

У него было такое же. И ещё у одного человека. Дирк давно снял своё, лишь изредка доставая его на свет, когда воспоминания о прошлых ошибках становились особенно невыносимыми. И они не касались Нэнси. В его прошлом остались и другие люди, которым он сделал больно. Дирку лишь оставалось надеяться, что однажды всё забудется и канет в лету. Но теперь, глядя на кольцо, он понимает, что ему передали привет из прошлого.

Неужели Салли решил отомстить? Но ведь они поставили точку в их истории: виновные загремели в тюрьму. Все, кроме Салли, которому Дирк позволил сбежать. Он тогда был ещё совсем молодым полицейским — только из Академии. Салли же только-только отметил восемнадцатилетие. Буквально за пару до того, как местная полиция получила приказ накрыть всю банду, членом которой он являлся.

Дирку выпала возможность поработать под прикрытием, и он её не упустил. Тем более в этой работе были и свои плюсы. Дирку нравилось тусить с Салли в клубе с девочками и выпивкой. С Салли было весело и легко. Иногда Дирку даже казалось, что он встретил брата, с которым его случайно разлучили в детстве. Он и сам не заметил, как перешел допустимую границу и привязался к Салли. И всё чаще думал о том, как защитить его, как вывести из-под удара.

Дирк подарил Салли шанс на новую жизнь, когда позволил ему сбежать. Так какого хрена он вернулся? Или это не Салли?

Перекатывая кольцо между пальцев, Дирк оборачивается к Аарону. Приподняв руку, демонстрирует находку, и по вытянувшемуся лицу напарника понимает — тот тоже не забыл Салли. Имя, которое они договорились больше никогда не произносить вслух, срывается с губ Аарона.

— Салли… — вслед за ним тихо повторяет Дирк.

Глава 36. Воровка

Настоящее

Профессор улыбается. И я буду долго помнить эту улыбку, змеящуюся по его тонким губам. Пытается меня разозлить, чтобы я потеряла концентрацию и сама выкопала себе могилу. Интересно, сколько у меня ещё есть времени? Но даже если я нужна ему, то ненадолго. Больше я не тешу себя иллюзией о том, что она даст мне уйти, как обещал когда-то. Я явно не первая. И я могу узнать, кем была девушка до меня. Достаточно попросить парней. Но сейчас уже поздно думать о том, что я могла сделать. Профессор наверняка сделает всё, чтобы больше не увидела ни Аарона, ни Дирка.

Теперь я либо остаюсь рядом с ним и на его условиях, либо оправляюсь за решётку.

— Хорошо, я с тобой. — Вкладываю в слова все остатки той искренности, которая у меня уже почти не осталось. Он должен мне поверить. Иначе больше ничего не будет иметь смысла. — Только с тобой.

— Я тебе верю, Нэнси. Моя милая Нэнси! — На его губах снова появляется улыбка, которая заставляет меня содрогнуться и почувствовать приступ тошноты. — Мы ещё столько с тобой успеем, я же знаю, что ты похожа на меня. Меня так же вытянули из темноты по молодости. Сделали для меня то же самое, что я сделал для тебя. Ты ведь это ценишь?

— Ценю. — Держать дружелюбный тон всё сложнее.

— Ты же помнишь себя в прошлом?

— Здравствуйте, мы знакомы?

Немолодой мужчина обращается ко мне, улыбаясь, как будто мы и правда знакомы, а я просто забыла об этом. Может, друг отца по работе или его коллега из другого ведомства? Но я ведь изменилась, неужели смог узнать меня?

По старой привычке тянусь к животу — даже за три года так и не смогла свыкнуться с тем, что потеряла детей. Сыновей Дирка. Потому что была слабой, потому что не заслужила. Обвинять Дирка я перестала. Он не был виноват в том, что не оказался рядом. Это же я ушла и ничего ему не рассказала. Конечно, он не идеален, но мне следовало…

Нет, не следовало! Всё уже случилось, как случилось.

Работать над собой всё ещё тяжело, но я стараюсь. Даже разговаривать с отцом и Аароном стало проще. Больше я не плачу, после того как отключусь и положу смартфон экраном вниз.

— Нет, мы не знакомы, — отвечает мужчина. — Но я вас знаю, — присев на корточки и коснувшись моего пледа, спрашивает: — Можно присяду?

Мне не хочется уступать ему часть цветастого пледа, который давным-давно подарил Дирк, выиграв его в парке развлечений. Тогда я стояла со слезами на глазах, сжимая сверток, и думала, почему Дирк не может быть нормальным и подарить мягкую игрушку?

— Чтобы она пылилась в гараже через год? — лишь пробурчал он тогда и потянув за собой к автобусной остановке.

Но и отказать мужчине кажется невежливым, потому я киваю. Он садится на самый край. Почему-то я обращаю внимание, что на неё надеты светло-серые джины и удивляюсь, как он не боится испачкаться их зеленью или землей. Может, так он показывает, что уважает моё личное пространство?

— Я знаю о тебе, Нэнси. — Мужчина, сорвав травинку, поворачивается ко мне. — Всё.

Краска сползает с лица, а планшет выпадает из рук. О чём он вообще? Да и откуда он может знать обо мне… всё? Глупости какие-то! Но вместо того, чтобы просто встать и уйти, я с замершим сердцем жду, что ещё он скажет. Почему-то мне верится в то, что он и правда знает меня.

— Пока ты не встала и не ушла, я сразу поясню, что никто, кроме меня и тех, кто уже в курсе, не знает о том, что произошло с тобой три года назад. Раз ты никому не говорила, то у тебя есть на то причины, и я их уважаю. Я здесь совершенно за другим, и надеюсь, что ты меня выслушаешь. И поймёшь. Ты должна понять.

Мне неудобно лежать перед ним, пока он сидит. Как и из-за тех секретов, о которых он говорит. Потому я приподнимаюсь, желая оказаться на одном уровне с ним.

— Как мне вас называть? — Поджимаю под себя ноги, прикрыв платьем лодыжки и ступни.

— Профессор. — Мужчина протягивает ладонь для рукопожатия. — Я хочу дать тебе цель в жизни.

Не могу сдержать улыбки:

— Такого мне точно не предлагали.

— Более того, и не предложат.

Профессор в себе уверен, и эта уверенность настолько заразительна, что буквально подстёгивает меня довериться ему. Но могу ли на самом деле? Не стоит ли просто сбежать от него? Пусть он знает про близнецов, ну и что? Разве я могу повестить на подобную глупость?

И он действительно дал мне цель. Подарил новый смысл для жизни, а не существования. В тот момент, когда он подошёл ко мне, он точно знал, что и как сказать, чтобы я пошла за ним. И позже в минуты сомнения каждый раз снова и снова находил нужные слова. Порой я сомневалась в себе, но никогда не сомневалась в нём и в его благих намерениях. Подготовка, план, картина, деньги, благотворительность… Всё было так просто. Я же примерно знала, как всё работает — не зря я была дочерью полицейского и подругой полицейских. Я оказалась очень полезной для Профессора. И до определённого момента оставалась удобной. Пока не решила начать игру с парнями.

— Со мной ты стала куда лучше, Нэнси. — Профессор достаёт пистолет из-за спины.

Но теперь я отчётливо понимаю, какой дурой была. Я ошибочно считала, что могу контролировать всё. А контролировали только меня.

Глава 37

Ранее

— Ты сдурел? — В кабинете Аарон толкает Дирка в стену, пытаясь привести в чувства. — Мы не станем ничего о искать о Салли! Мы вообще не будем вспоминать о нём! Ты меня услышал, или мне поподробнее рассказать о том, чем ты рискуешь?

Дирк поднимает взгляд, продолжая ощущать в руке вес кольца. Впрочем, он никогда и не забывал о Салли. Но стоило тому оставить о себе «весточку», и Дирк растерялся Он не представляет, что ему делать И почему Салли решил вернуться в и с Аароном инь именно сейчас.

Ни раньше, ни позже.

Если Салли хотел его уничтожить, он мог сделать это давно. С его-то возможностями Но Дирк искренне считал, что у того не осталось к нему никаких вопросов. И у тем более желания отомстить. Дирк де отпустил его, веря в то, что Салли хотел новой жини. Вопреки всем своим принципам подарил ему шанс. Ведь за несколько месяцев, что Дирк работал под прикрытием, он стал для Салли настоящим другом. Даже ближе, чем была его семья, от которой Салли не видел ничего хорошего.

Но похоже он ошибался. И осознавать это Дирку совсем не хочется.

— Разве рискую лишь я? — Дирк потирает плечо, которым ударился об стену.

Аарон снова бросается на него. И вжав в стену, хватает за горло. — Ты мне угрожаешь, Дирк? — цедит сквозь зубы, не давая Дирку сделать вдох.

Дирк лишь усмехается в ответ. Он не просто так задал вопрос. Знал, что Аарон никому не позволит шантажировать себя — даже Дирку. Слишком трясется над своим образом идеального копа. Слишком тщательно работал над ним, год за годом балансируя между правдой и ложью.

Но страха нет. Дирк знает, что Аарон не перейдет черту — они слишком крепко спаяны друг с другом. Но и дразнить его дальше нет смысла. Да, ему ничего не стоит вывести Аарона из себя, ведь Дирку знакомы все его болевые точки, на которые можно надавить, чтобы гнев и жестокость, которые тот старается прятать внутри, вырвались наружу. Но ради чего?

— Понимай, как знаешь! — Дирк стряхивает с себя руки Аарона и толкает назад. — Но если я прав, а я… прав, то Салли сделал только первый шаг.

— А если ты, — Аарон плюхается на край стола, складывая руки перед собой, — если ты ошибаешься? Может, ты перепутал кольца? У Мигеля вполне могло быть такое же. Они же оба мексикашки.

— У меня такое же, Аарон. — Дирк достаёт кольцо из внутреннего кармана куртки.

— Ты его, что, с собой носишь? — Аарон чуть ли не хлопает Дирка по раскрытой ладони. — Убери, а ещё лучше — избавься. И быстро, Дирк. Салли же не просто так передал тебе «привет». В этом не стоит сомневаться, — Аарон и сам не замечает, что противоречит сказанному ранее. Похоже не особо-то он верил в то, что найденное на теле кольцо могло принадлежать Мигелю. — Не тешь себя иллюзиями.

— Ничем я себя не тешу.

— Тогда сделай, что нужно! Как когда-то сделал я, — настаивает Аарон.

Дирк лишь рассеянно кивает, впрочем, его взгляд, которым он буравит стену напротив, говорит о том, что мыслями он уже находится далеко.

— Ты что творишь? — Салли пытается скинуть его руку с плеча, но не выходит.

Упрямо стиснув губы, Дирк тащит его за собой по лабиринту коридоров, чётко зная, что делать.

А времени осталось немного.

Ещё немного и случится то, чего Дирк ждал с самого начала операции — он вновь станет свободен. Ему больше не нужно будет притворяться тем, кем он не является. Он сможет вернуться к прежней жизни — к Аарону и Нэнси. Его поездка в «полицейский лагерь» почти закончена, и с него хватит!

Осталась самая малость — спасти Салли. Дирк нарушил все правила работы под прикрытием, когда привязался к этому пареньку. Поначалу их общение было всего лишь игрой — частью операции. Но чем больше Дирк узнавал его, тем сильнее менялось его отношение к Салли, пока тот не стал ему кем-то вроде младшего брата. Не лучшим другом, каким, например, был Аарон. Впрочем, за время, проведенное в ежечасном риске, у Дирка ко многому поменялось отношение. И к Аарону тоже. Находясь вдали от него, он словно взглянул на друга с нового ракурса. Аарон больше не казался таким уж положительным и незаменимым.

Дирк списывал всё на новую действительность и образ мышления. Его к такому не готовили. Ксомнения, которые изменят жизнь и поставят всё с ног на голову.

И Дирк позволил себе стать для Салли другом… братом.

— Не тормози, сейчас будет облава.

Но Салли, наоборот, замирает на месте как вкопанный и выдёргивает руку из хватки Дирка.

— И откуда у тебя эти сведения? — Салли редко позволяет себе настаивать на своём. Из-за отца, который вечно старался подавить его. Но сейчас, к сожалению Дирка, в нём просыпается упрямство. — Почему мы здесь вдвоём? Моя семья…

— Она получил по заслугам. — Дирк не желает именно сейчас затевать этот разговор, но понимает, что Салли и шагу не сделает, пока не получит ответа.

— Ты хули удумал? — Салли отходит к стене, собираясь рвануть обратно. — Ты чего, продался Майянцам? Они тебе денег больше предложили?

Дирк сводит брови к переносице и бьёт кулаком по стене.

— Нет, Салли, к Майянцам я не имею никакого отношения.

Дирку всё это представлялось совершенно иначе. В голове он много раз прокручивал этот момент, подбирал слова и гадал, как поведёт себя Салли. В идеале он должен был принять его признание, простить и убежать в новую жизнь. О плохом варианте, в котором Салли арестовывала полиция, Дирк старался не думать. Самый же худший из всех — смерть. И в ней был бы виноват именно он — Дирк, потому что именно он подвёл бы Салли под пулю.

— Я всё понял! — Недолго думая, Салли достаёт из кармана нож. Еще секунда и бросится на Дирка. — Это ты крыса, Хел! Ты крыса!

Дирк не отступает, готовый вытерпеть даже удар ножом. Но убить себя он не даст. Потому что даже если он и заслуживает смерти, он к ней не готов. Не готов оставить Нэнси. Отпустить её от себя.

Глава 38

Ранее

— У меня уже есть брат, Хел. — Салли выкидывает руку вперёд, пытаясь задеть Дирка лезвием. И у него получается коснуться рубашки, рассекая не только ткань, но и кожу. На темной ткани проступает кровь. — Его зовут Эрнандо.

— Я не потерял память, Салли. — Дирк пальцами прижимает рану. Крови не много, но она вполне ощутима. Отступает на шаг назад. Сейчас Салли как никогда похож на своего отца, который привык добиваться желаемого любой ценой. — Эрнандо ещё ребёнок. Даст показания и пройдёт как свидетель. Он начнёт новую жизнь. И ты тоже. С чистого листа. Ты же умный, Салли, хорошо разбираешься в компьютерах. Ты не потеряешься в этой жизни, сможешь жить нормально.

— Ты, твою мать, шутишь? — Салли снова бросается вперёд, перекидывая нож, которым владеет виртуозно, из руки в руку. Дирк не успевает за ним. — Ты заплатишь за унижение!

Дирк едва успевает перехватить оружие, чувствуя, как лезвие вдавливается в ладонь.

— Салли, я ведь тебя знаю! Ты терпишь семью потому, что у вас одна кровь, а не из-за большой любви. Они тебя втянули в этот бизнес. И сейчас я нарушаю все возможные правила и собственные принципы, позволяя уйти. — Салли продолжает давить на нож, едва ли собираясь ослабить хватку. Но удерживая его за плечи, Дирк видит сомнение в глазах. — Ты сам мечтал вырваться, разве нет?

Дирк не врёт, Как-то раз, напившись вместе, они говорили об этом: тогда Салли, поделился самым сокровенным. Судя по его взгляду, именно этот момент он вспоминает.

И расслабляется.

— Ты все равно крыса, Хел, — тон уж куда более спокойный и жалостливый. — Я думал, что мы с тобой настоящие братья. Столько пережили…

— Может, ты и будешь меня ненавидеть за подобное, но я знаю — ты хороший. И у тебя есть шанс. — Позади слышатся тяжелые шаги и лай собак. — У тебя немного времени. Совсем немного. Я смогу их только задержать, если ты выбираешь свободу.

Дирк сжимает руку, и на пол капает кровь, словно они заключают сделку. Сейчас Дирк не чувствует боли, только страх, что Салли откажется от его предложения.

— Дирк, ты что творишь?! — из-за угла появляется Аарон, направляя пистолет на Салли.

Дирк бледнеет — к такому повороту событий он совершенно не готов. Всё должно было пройти тихо. Последний раз он видел Аарона восемь месяцев назад.

— Ты поменял сторону? — Дирку нечего сказать в ответ. Потому что независимо от причин, побудившие его делать то, что он делает, он нарушает кодекс полицейского. — Отойди, Дирк, не позорь значок и имя отца.

Дирк дёргается от слов Аарона, но продолжает стоять между ним и Салли.

Конечно, эти слова задевают — именно этого Аарон и добивается, давя на чувства. Напоминая о прошлой жизни, которую не стоит портить ради такого оборванца как Салли. Только для Дирка это не так, уже не так.

— Нет, не поменял, но если Салли захочет — он уйдёт, если решит. — Дирк снова пытается прижать рану, ощущая, что кровь сочится все сильнее.

— Не всё так просто, Дирк. Ты полицейский. Ты должен действовать по уставу, а не поддаваться эмоциям. Оставь их для свиданок в тюрьме.

Дирк оборачивается на Салли, показывая, на что он готов, чтобы дать ему жизнь… другую жизнь. Он готов пойти против закона и… друга. И Салли едва кивает головой, крепко сжимая челюсти.

Позади слышатся выстрелы, мексиканские проклятья и резкие приказы. Рация Аарона включается с громким шипением. До них доносится:

— Ранен офицер, нужна помощь медиков. Один из подозреваемых, подросток, застрелен за нападение на офицера.

Дирк и Салли точно понимают, о ком речь — об Эрнандо. Салли потерял брата. Дирк надеялся на то, что захват всех членов банды пройдет без жертв. Ведь никто не ждал, что на их территорию заявится полиция. Либо же пострадает кто-то из старших.

Салли поднимает руку — на указательном пальце блестит кольцо. Точно такое же, как надето на пальце Дирка. И пусть пока он не понимает, что Салли хочет сказать этим жестом, точно знает — ничего хорошего в этом жесте нет. Зуб за зуб.

Салли бросает нож в Аарона, но Дирк успевает перекрыть другу обзор, чтобы Аарон не выстрелил вслед Салли. В том, что он сможет выбраться, Дирк уверен. Салли показывал ему тайный проход, о котором мало кто знал.

— Пригодится, — шутил он. — Чтобы убежать от проблем.

Аарон отталкивает Дирка в сторону, не особенно заботясь о том, что с ним произойдет, и бежит в ту же сторону, в которой исчез Салли.

— Ты его не найдёшь, Аарон. Всё кончено.

Глава 39

Ранее

— Аарон, он вернулся отомстить.

Дирк не сомневается в происходящем. Салли вернулся за ним, точнее за тем, чтобы разрушить его жизнь. Мигеля Салли убил, чтобы доказать — теперь он в себе полностью уверен. Настолько, что позволил себе грохнуть полицейского в участке. Он смог проникнуть внутрь, не попавшись никому на глаза. Дирк уверен: на камерах либо ничего не осталось, либо Салли сумел не засветить лицо.

— Хватит паниковать, прошла куча лет. Он сдох в подворотне, если не сразу, то через какое-то время. — Аарон не верит, что Салли вернулся.

— То есть ты не считаешь, что кольцо «передал» мне именно он? Тогда кто? — Дирк выжидающе смотрит на напарника.

Аарон молчит, только покусывает губу — снова и снова.

— Давай проверим камеры, — наконец произносит он. В его голосе нет уверенности, что это даст хоть какой-то результат.

Дирк молча следует за Аароном до нужной комнаты. Внутри уже сидят полицейские, изучая записи с камер.

— Мы просмотрели все записи с внутренних и наружных камер. Он… он даже не пытался скрыться. Пришёл под видом полицейского, на него даже никто не обратил внимания. Только Марша перекинулась с ним парой слов. Её уже допросили. Она сказала, что он спросил у неё, где найти Мигеля. Опасным не выглядел, она подумала, что это просто коллега с одного из соседних участков.

— Куда же он тогда делся после?

Аарон по очереди вглядывается в экраны, пытаясь определить по ним последовательность действий. Дирк не сводит взгляда лишь с одного экрана — того, на котором видно ещё живого Мигеля, сидящего на своём месте. Когда к нему подходит Салли, Мигель даже не оборачивается, продолжая заниматься своими делами. Салли спокойно хлопает его по спине и, повернувшись, Мигель на секунду замирает. Салли касается его шеи, а потом аккуратно укладывает на стол. Шприца в руке не видно, но его без труда можно было спрятать в рукаве.

Всё произошедшее занимает буквально пару-тройку секунд. Дирк ужасается тому, с какой лёгкостью Салли удаётся осуществить задуманное. Он совершенно не похож на того человека, с которым Дирк когда-то был близок.

— Так куда он делся? На что вы потратили время? — Вновь задает вопрос Аарон, не скрывая рвущегося наружу раздражения.

Полицейские переглядываются, прежде чем начать рассказывать о том, что увидели на записях.

— Камеры доводят его до вашего кабинета. Он зашёл и больше не выходил из него.

— Но мы только оттуда, и там точно никого не было, — удивленно произносит Аарон. — Быть такого не может. Ведь там и спрятаться негде.

Аарон нервничает, чувствуя внутреннее раздражение. Кажется, ещё немного и он взорвётся. Он теряет контроль, и это выводит из себя.

— Но больше на записях ничего нет. Только это…

Аарон хватает полицейского за плечо. И сам ощущает, что сжимает слишком сильно, но не может остановиться.

— Ищите лучше! Вы же не зря тут сидите, работайте!

Аарон резко разворачивается и решительно направляется к кабинету. Дирку приходится последовать за ним, чтобы принять на себя часть происходящего. Сейчас Аарон показывает свою настоящую личину — решительного, но жёсткого начальника, который пустит в расход любого, чтобы добиться желаемого.

— Аарон, так нельзя…

Дирк успевает только зайти внутрь, как Аарон дёргает его за куртку, подтаскивая к себе.

— Не смей мне ничего говорить! Твои ошибки дорого обходятся! — Аарон выплёвывает эти слова буквально в лицо Дирка. — Все было бы куда проще дай ты мне его застрелить. Мигель был бы жив! — Дирку не нужно напоминать очевидное — он это и так это знает. — Стоит позвонить Гордону, — последние слова Аарон произносит немного спокойнее.

Дирк, пользуясь моментом, отступает на шаг. Он не обманывается тем, что Аарон кажется чуть успокоившимся. Потому лишь молча кивает, соглашаясь с тем, что обо всем нужно сообщить Гордону. Только морщится, представляя, в какую ярость впадёт начальник. Как будет орать на них двоих, считая, что именно они с Аароном во всём виноваты. Впрочем, на этот раз они и правда виноваты… вернее, виноват он — Дирк. Заварил всю эту кашу, позволив тогда эмоциям взять верх над долгом.

Аарон кивает сам себе и берёт в руки телефон. Дирк замечает, как пальцы напарника дрожат.

— Гордон, у нас проблемы.

Дирк не хочет присутствовать при этом разговоре, слушать крики Гордона, доносящиеся через телефонную трубку. Они сбивают его с мыслей. Не дают сосредоточиться на главном — Салли был в этом кабинете. Дирк уверен: он намеренно вёл следствие сюда.

— Держи, злодей! — Салли бросает небольшой коробкой с бантиком, которую Дирк ловит, выставив руку вверх. Затем разглядывает коробочку, пока Салли подходит от двери к нему. Несколько раз трясет её, пытаясь понять, что скрывается внутри.

— Не хрупкое? — Дирк ухмыляется, когда Салли, плюхнувшись на диван, достает из-под него откровенный.

— А ты открой, — Салли ёрзает на месте, явно желая поскорее увидеть реакцию друга.

Дирк развязывает бант, медленно откладывает его в сторону. Распахивает коробочку, с удивлением обнаруживая внутри кольцо, торчащее из подушечки.

— Прости, родной, но в нашем штате однополые браки противозаконны, — смеясь, Дирк произносит первое, что приходит в голову.

Салли в ответ бьет его журналом по плечу. Затем поднимает руку, демонстрируя палец, на котором одето такое же кольцо. И, мгновенно, посерьёзнев, говорит:

— Это куда сильнее брачных уз. С сегодняшнего дня мы братья.

Глава 40. Воровка

Настоящее

— Красивая игрушка, как считаешь? — Профессор крутит в пальцах пистолет.

Табельное оружие Дирка в его руках заставляет нервничать. Оно было спрятано, может, и не под семью замками, но Профессор не должен был знать про то, что у неё есть сейф, а тем более код к нему. Конечно, он следил за мной. Но мне всё ещё трудно осознать то, как легко он переиграл меня.

— Тебе понравилось держать пушку? Представлять, что ты легко можешь лишить жизни любого. Раз и навсегда. — Ирония в голосе Профессора констатирует со льдом его взгляда.

— Я о таком никогда не думала…

— Конечно, Нэнси, конечно! За всё это время ни на одном твоём деле никто не пострадал и не применил оружие. Ну если не считать копов. Но что-то же заставило тебя обзавестись пушкой? Ты держала пистолет в руках — не отнекивайся. Что ты чувствовала?

— Держала и ничего не почувствовала.

Профессор наверняка без труда поймает меня на лжи, если я буду недостаточно убедительной или резко переведу тему. С ним нужно быть предельно аккуратной. Бороться с ним на равных я не смогу. Теперь я отчетливо это понимаю. Оружие в его руках лишь придает ему силы. Уверена, он использует его против меня, если понадобится.

— Что ж, может, у тебя еще получится почувствовать силу, используя его, — нарочито отвернувшись от меня, последние слова Профессор бросает словно вскользь.

Я мгновенно напрягаюсь.

— О чём ты говоришь?

Ноги слабеют, кажется, еще немного и колени подогнутся от смеси страха и волнения. Давно я уже не ощущала себя такой безвольной. Невольно вспоминаю наше первое свидание с Дирком. Он тогда просто поставил меня перед фактом, что в пятницу у нас свидание и пойдём мы на фильм ужасов. С утра я молчала, только иногда невпопад отвечала на вопросы отца. Приглашение Дирка было совершенно неожиданным, но очень желанным. Я и сама не понимала, в какой момент влюбилась в него, несмотря на его грубость, колкости и мои постоянные слезы из-за его слов. Он разрушал меня много лет, словно пытаясь отстранится от собственных чувств. Словно я была его слабостью, и он не нашёл решения лучше, чем пытаться уничтожить меня.

Вот именно в таком состоянии — беспомощности и полной дезориентации — я шла тогда к кинотеатру. Не зная, как себя вести, что делать и говорить. Ведь долгое время мне казалось, что существовать рядом с Дирком я могу только в рамках нашего треугольника с Аароном.

Сейчас я понимаю, сколько глупостей натворила тогда. И потом, и снова, уже вернувшись в родной город и позволив себе новую ночь втроём. Каждым своим шагом я приближала себя к этой развязке…

Снова я лишь часть треугольника. Но на этот раз рядом нет ни Дирка, ни Аарона. Только я, Профессор и огнестрельное оружие.

Умру ли я сегодня? Подставит ли Профессор Дирка, убив меня из его табельного пистолета?

— Я ведь предупреждал тебя, Нэнси… Просил тебя не доводить до этого… — Профессор растягивает слова, играя на моих нервах. — Ты сама подошла к черте, возле которой приходится выбирать: или наше общее дело, или твои копы!

— Я уже выбрала, — говорю как можно спокойнее. — Я всегда выбирала наше дело, и ничего не изменилось.

Я могу только догадываться о том, что будет дальше. Моих слов Профессору явно будет недостаточно. Он кот, играющий с мышью, и просто так не выпустит меня из своих лап. Хищнику нужна кровь.

— Тогда тебе придётся доказать твою преданность. Увы, Нэнси, я больше не могу верить тебе на слово.

«Я тебе тоже!» Приходится прикусить язык, чтобы не ляпнуть подобное вслух.

— Кого ты выбираешь…

— Ты повторяешься!

— Кого ты убьёшь?.. — Профессор улыбается. — Аарона или Дирка?

Хочется засмеяться. Профессор точно шутит, не может же он просить меня о подобном. Но я давлюсь смешком, а горло сжимает словно тисками. По выражению его лица понимаю — он не шутит.

Мне не хватает воздуха, как будто весь кислород в комнате испарился в одну секунду. И я бы отдала сейчас всю свою никчёмную жизнь ради того, чтобы точно также из этой комнаты испарился Профессор. Но это только мечта… Моя ошибка слишком затянулась… Пять лет я ходила по краю пропасти, и вот под моими ногами бездна.

— Ты шутишь? — всё же выдавливаю я из себя. — Зачем нам марать руки? Зачем привлекать к себе лишнее внимание?.. — Я не сдаюсь. Наверное, если я чему-то и научилась — преодолевать любую боль и любой страх и бороться до конца. — Меня и так ищут. Убийство полицейского… Да за мной будет охотиться вся полиция штата, а может, и федералы подключатся. Зачем эти игры?

Профессор проходит к кровати и усаживается на край. Немного подпрыгивает, пробуя матрас на упругость. На место страху приходит раздражение. Меня начинает злить затеянная им игра, но я не спускаю с него глаз. Оружие он кладёт на покрывало. Проверяет, брошусь ли я на него в попытке отнять пистолет?

И даже предполагая, чего он ждёт от меня, не могу отделаться от мысли что и правда стоит попытаться… Я никогда никого не убивала, но сейчас смерть Профессора кажется отличным выходом из сложившейся ситуации. Но я совершенно не уверена, что смогу совершить подобное. Потому нужно искать другой выход. Я должна выкрутиться.

На кону стоят жизни Аарона и Дирка, и я скорее убью себя, чем их. Но вряд ли Профессору нужна моя смерть. По крайней мере не такая.

— Мне кажется, тебя это всё тяготит и отвлекает от дел, — Профессор наконец прерывает затянувшееся молчание, видимо поняв, что я не собираюсь поддаваться на его провокации. — Вот я и предлагаю быстрый способ, как решить проблему. Ты же говорила, что чувства остались в прошлом. Значит, и для тебя это всего лишь игра. Просто секс, да?

Мои чувства? Я старалась не думать о них с приезда, убеждая себя, что осталось в прошлом. Что я только немного поиграю с ними, и всё. Но что же я чувствую к ним на самом деле? Аарон и не уходил из моей жизни. Мы поддерживали связь, как друзья, он был моим маяком в кромешной тьме. И когда я совершенно не знала, куда двигаться дальше и как жить, я всегда ощущала его незримую поддержку. Пусть он и не знал о смерти близнецов, он все равно помогал мне держаться на плаву. Я люблю Аарона, глупо отрицать. Как и то, что люблю его скорее как брата, близкого друга…

Совсем не так, как Дирка.

И мы с Аароном всегда это знали. Сколько бы не прошло времени, ничего не менялось. С Аароном было хорошо, а их связь с Дирком с первого дня знакомства поражала меня тем, какой крепкой была — сильнее, чем у братьев.

Сейчас у меня нет ответа на вопрос, понимала ли тогда, что именно я могу навсегда развести их в стороны. Аарон нравился мне своей внутренней надежность, но больше меня тянуло к Дирку. И я понимала, что это взаимно. Как и то, что Аарон смотрит на меня совсем не так, как может смотреть друг.

Всё окончательно запуталось в тот вечер, когда мы в очередной раз собрались у Дирка. Выпили немного. Точнее, пил Дирк, пытаясь сдержаться и не наброситься на меня. Голодный волк. Ему не терпелось попробовать, зайти дальше той черты, за которую я боялась его пускать, понимая, что после он уже не отпустит меня. И меня рвало на части — от смеси желания и страха. Я позволила Дирку утащить себя в спальню, но меня буквально трясло от противоречивых эмоций.

Не знаю, что изначально хотел сделать Аарон, когда пришёл к нам. Но, увидев нас в одном белье, начал раздеваться, словно так и должно быть. Словно всё в порядке вещей. А потом и правда стало таковым.

В ту ночь наши жизни переплелись в тугой клубок. Наверное, были нужны эти годы, чтобы я наконец решилась его распутать. Расставить все по местам.

— Просто секс, да, — отвечаю, глядя Профессору в глаза.

Я буду врать Профессору, изворачиваться и притворяться, чтобы парни не пострадали. Но врать себе я больше не хочу.

Глава 41

Ранее

— Вы, прикалываетесь надо мной?!

Гордон хватает первую попавшуюся под руку папку и бьет ею по столу. От силы удара некоторые листы, лежащие на его поверхности, поднимаются в воздух.

Объяснительные, рапорты и дела.

Аарон, непроизвольно вздрогнув от резкого звука, отвлеченно думает о том, сколько времени ему понадобится, чтобы снова навести порядок во всех этих бумагах. Не особо уместная мысль помогает прийти в себя и хотя бы недолго не вспоминать о смерти Мигеля. Впрочем, проблем столько, что даже это убийство отходит на второй план.

Обернувшись, Аарон смотрит на Дирка. Задумчивого и не способного здраво оценить всё происходящее. Погрузившегося в собственные воспоминания настолько, что, кажется, и вовсе не реагирующего на разъяренного Гордона.

«Значит, не сдох!», — Аарон снова вспоминает о мексиканском сопляке. Тогда он был уверен — и именно поэтому согласился на ложь — что Салли сдохнет в первые полгода. Неужели он ошибся? Семь лет назад он тоже был молод и, к своему огорчению, Аарон готов признать, что самонадеян. Признавать собственные ошибки Аарон не любит. Как и терять контроль.

— И ты, Аарон, об этом молчал? — Гордон падает на стул, сжимая грудь и пытаясь успокоить сердцебиение. — От тебя я такого точно не ожидал.

Аарон морщится, ощущая почти непреодолимое желание ударить шефа. Они с Дирком уже давно не юнцы, и не обязаны оправдывать чьи-то ожидания. Даже Гордона.

— Что прикажете делать? — сдержав раздражение, спрашивает Аарон.

— Вам нужно найти его раньше, чем обо всём пронюхают в прессе. Или прежде, чем он убьёт ещё одного полицейского, — Гордон замолкает на пару секунд, пристально разглядывая то Дирка, то Аарона. — Чего он хочет от вас?

Аарон дёргается от этого «вас». Если Салли что-то и нужно, то только от Дирка. И в общем-то Аарону плевать, что именно движет мексиканским ублюдком — месть или помутнение рассудка. Гораздо больше Аарону интересно то, не связано ли возвращение Салли с действиями самого Дирка. Мог ли друг скрывать что-то еще? Может, виделся с Салли в последнее время?

— Того, что хотят все преступники — анархии, — произносит Аарон.

— Тогда у вас есть дело, остальным — ни слова.

Аарон смотрит на Гордона, чувствуя раздражение. За кого он их принимает? За «зелёных»? Да и от их молчания уже мало что зависит — они ведь не единственные, кто в курсе убийства. Но Аарон снова молчит. Гордон настолько взвинчен, что спорить с ним совершенно бессмысленно.

— Я не понял, почему вы всё ещё здесь?!

Гордон редко срывается на них подобным образом, но если уж входит в раж, то приходится терпеть.

Аарон не собирается оставаться в кабинете, дожидаясь нового пинка под задницу, поэтому, схватив Дирка за плечо, подталкивает к двери. Они вываливаются в коридор, слыша как вслед летят ругательства.

— Какие у тебя идеи насчет Салли? — Аарон знает, Дирк ничего ему не ответит — слишком глубоко провалился в собственное сознание и воспоминания. Но так ему самому проще собраться с мыслями. — Он уже не тот парень, которого ты знал. Теперь ты не имеешь право ошибиться и… отпустить.

— Я не собираюсь его отпускать. — Дирк словно не договаривает самое главное — «…на этот раз». — Он оставил нам наживку. Думает, что мы на нее клюнем и рванем за ним, но с этим стоит быть аккуратнее. Салли слишком умен. Ещё тогда был.

— И что ты предлагаешь? — Аарон снова испытывает раздражение от происходящего и мыслей, во что всё это в итоге выльется.

— Искать ниточку и выслеживать цель. Надо поднять всё по тому делу, по семье Салли, по тому, кто в какую тюрьму загремел. Узнать, кто и кого навещал за эти семь лет.

— Ты хоть представляешь, какой это объём работы?

— У тебя есть идеи лучше? Предлагай, я с радостью выслушаю. — Дирк наконец возвращается в реальность, и похоже боевого настроя ему не занимать.

— Хорошо, действуем по твоему плану, пока я не придумал ничего получше, — нехотя соглашается Аарон.

Дирк улыбается. И вот они снова похожи на тех, кем обычно являются — безумный дуэт из пятнадцатого участка, которые всегда делает всё, чтобы добиться желаемого.

— Пойду попрошу Ми… — Дирк не договаривает, вспоминая произошедшее. Больше их лучший аналитик не будет надоедать своими историями и вечно улыбающимся лицом.

— А если это всё-таки картель? Может, мы о нём не все знали? Вдруг Мигель был замешан в чем-то? Враги? — Аарон не особенно верит в свои слова, но нужно хотя бы рассмотреть разные варианты.

— Сам в это не веришь? — Дирк смотрит на кольцо в ладони, которое так и держит.

— Избавься от него, — напоминает Аарон.

— Не могу… — Дирк останавливается у их столов и замечает на стене то, чего там не должно быть — букву N, написанную красным маркером. — Звони Нэнси!

Глава 42

— Дирк, она не хочет…

— Плевать, что она не хочет! Звони! — Дирк скрипит зубами, не зная её номера.

Но даже если бы знал… Он не уверен, что она бы взяла трубку. В этом вся Нэнси: чем он ближе, тем усерднее она его отталкивает. У них случилась близость, и она снова исчезла. Все, как раньше. Сценарий снова повторился.

— Ты где застряла, Дрю? — Дирк, стоя у клуба, нервничает, не зная, что и думать. Обычно Нэнси не опаздывает. Всегда соблюдает договоренности. Совсем непохожа на него — раздолбая. Сколько раз ему прилетало за недисциплинированность? Дирк и не вспомним всего. За это его ругал и Аарон, и учителя в школе, и даже в академии. — Я ведь жду.

Последние слова, что записываются на автоответчик, добавляет почти шёпотом. На самом деле его задевает не то, что Нэнси опаздывает, а ощущение собственной беспомощности. Она сильно влияет на него, меняет, хотя он и не хочет меняться. Но ничего не может с этим поделать. Рядом с нею ему сложно оставаться таким же жестким и дерзким, каким он привык быть. Нэнси слишком ему нужна. Она только его. И даже Аарон не заберёт её. Дирк уверен, что в итоге она останется с ним. Будет принадлежать ему — целиком и полностью.

У клуба постепенно образуется очередь. Дирк ловит себя на том, что нетерпеливо притоптывает ногой. В голову начинают лезть неприятные мысли. Неужели что-то случилось? Могла ли она передумать или пойти к Аарону? Могла. Такое и раньше бывало, когда Нэнси словно наказывала его за косяки, проводя время наедине с Аароном. Дирк почти уверен, что в такие моменты она не спала с Аароном, но его все равно это жутко бесит. Потому что сомнение остаётся — ведь с ним она спала.

— А я разве косячил? — Дирк отворачивается к кирпичной стене и бьёт по кладке, пытаясь отогнать от себя ощущение поражения. — Чёрт!

Проходит ещё минут десять, их он отмеряет ударами. Если так и дальше пойдёт, то костяшки пальцев превратятся в кровавое месиво. Но его волнует не боль и не внешний вид, а то, что он не может даже подождать её нормально. Эмоции буквально захлёстывают, заставляя терять голову от беспокойства.

Наконец Дрк замечает Нэнси. Она неторопливо идёт со стороны остановки, то и дело поправляя лямку рюкзака. И если сначала Дирк рад её видеть, пусть и злится за опоздание, в следующую секунду он понимает, что с ней что-то не так.

Всё изменилось.

Нэнси даже не поднимает взгляда, когда ровняется с ним.

— И что это за шутки? — Дирк хватает её за толстовку, не думая о том, что кровью испачкает светло-серую ткань. — Что стряслось?

Нэнси не реагирует. Словно это не она, а только пустая оболочка, совсем не похожая на активную девчонку, которую Дирк знал всю свою жизнь. «Дочка босса». Так он называл её после смерти отца, убеждая себя, что не стоит даже близко подходить к ней с тем совсем не дружеским интересом, что появился в неё, когда все они выросли. Нэнси должна была оставаться запретным плодом. И у него хорошо получалось отгонять её от себя — снова и снова. Вот только из угловатой девчонки она выросла в настоящую красавицу. И как бы Дирк не убеждал себя держаться от неё подальше, у него ничего не получалось. Сердце ведь не обманешь, впрочем, как и то, что находится ниже пояса. И однажды — после очередной поездки на пляж — Дирк не смог себя остановить. Да и Нэнси трепыхалась не дольше минуты, слабо пытаясь оттолкнуть его, пока его язык не оказался у неё во рту.

Наверное, он бы смог тогда не зайти за грань. Но чёткое понимание того, что и Нэнси долгие годы влекло к нему, окончательно снесло крышу.

— Что с тобой, я спрашиваю, Дрю?! — Дирк утаскивает её за угол, чтобы их не было видно от входа в клуб. Пересуды ему не нужны.

— Живот прихватило, но уже всё нормально, — Нэнси поднимает взгляд и делает над собой явное — слишком уж явное — усилие.

— Да что ты говоришь? — Дирку хочется понять причину её поведения, но он понимает, что это если продолжить настаивать, то это выльется в очередную ссору.

Как бы они не старались, всё равно постоянно делают друг другу больно. Почему-то у них не получается иначе. Их безумно тянет друг к другу, но стоит соприкоснуться, и случается взрыв. В глубине души Дирк понимает, что он просто боится потерять её. И одновременно боится, что однажды Нэнси догадается, какой огромной властью обладает над ним. Потому и маскирует свои настоящие чувства болью, которую без конца причиняет ей.

— Ладно, пошли внутрь! — примирительно произносит он, не желая войны.

Нэнси кивает и идёт рядом с ним, но в мыслях по-прежнему она явно не с ним. И Дирка это бесит, доводит до бешенства. Ему нужно выпить, а ещё лучше хорошенько нажраться. Но последний вариант не подходит. Нэнси рядом, и за ней ещё нужно приглядеть. Таких молоденьких тут любят, а своё он никому не отдаст.

— Дирк, наглая твоя рожа! — На входе его приобнимает охранник, похлопывая по спине. — Снова пользуешься моей добротой…

— Мы вообще-то в очереди стоим! — Рядом возникает девушка, тыкая пальцем в Дирка и Нэнси. — А эти только подошли!

— Не тявкай, милашка, тебе это совершенно не к лицу. — Охранник опускает её палец. — Усекла? — И, снова повернувшись к Дирку, добавляет: — Добро пожаловать в «Зелёный Гоблин». Здесь исполняться все ваши мечты.

Дирк пропускает Нэнси внутрь, пытаясь уложить в голове происходящее, а именно, то, что Нэнси никак не отреагировала на наглую девчонку у входа. Обычно она ставит обидчиков на место. Дирк с Аароном не зря учили её тому, как постоять за себя. Потому что был период, когда её пытались гнобить в школе. Сама Нэнси не жаловалась, но Дирку не составило труда узнать, кто надеялся самоутвердиться за её счёт, а потом вместе с Аароном наказать обидчиков. Нэнси они тогда ничего не сказали, но Дирк уверен, что она догадалась, почему ей стало намного спокойнее учиться. И, возможно, поэтому спешила доказать им, что намного сильнее, чем они считали.

— Я пойду к бару. — Дирк притягивает её к себе за шею и целует в висок.

Нэнси кивает. Уходя, Дирк ещё не подозревает, что у неё в этом клубе тоже есть дело.

Глава 43

Ранее

Из туалетной кабинки Нэнси выходит совершенно другим человеком. Не восемнадцатилетней дурочкой, которой можно помыкать. Ни отец, ни Дирк, ни Аарон больше не смогут ничего решать за неё. Не укажут, что ей делать, о чём думать или с кем встречаться.

— Подруга, а ты хороша! — Молодая девушка, стоящая у зеркала, оборачивается и одаривает её оценивающим взглядом.

Нэнси лишь кивает на комплимент, ещё раз внимательно осматривая себя. Высокие чёрные туфли с красной застежкой, блестящая юбка и обтягивающий топ — определённо она себе нравится. И только рюкзак, так и болтающийся на плече, выбивается из дерзкого образа. Возвращает её к реальности, в которой она всего лишь будущая студентка, а не роковая женщина.

Дирка найти не составит труда — после ссоры он всегда пьёт. С бутылкой ему куда спокойнее. Неуверенно, постоянно оборачиваясь к выходу, Нэнси идёт через толпу. Стоит ли ей сбежать сейчас, пока она не погрязла в предстоящем? Но слова отца не выходят у неё из головы: «Ты у него не одна такая». Нэнси не хочется в это верить. Дирк пробудил в ней такие чувства, которых она и представить не могла. И за всё их знакомство она так и не научилась справляться с ними.

Ещй не дойдя до барной стойки, Нэнси видит широкую спину Дирка. А ещё девушку, сидящую на соседнем стуле. Та уже развернулась к нему и что-то активно рассказывает, касаясь локтя словно невзначай. Дирк не убирает её пальцев, но и не реагирует. Впрочем, это не успокаивает Нэнси. Дирк оборачивается, как будто ощутив на себе её пристальный взгляд.

— Ты чего так… — Дирк не договаривает, проходясь по Нэнси мгновенно потяжелевшим взглядом.

Нэнси даже становится немного не по себе от того желания, что разгорается в его глазах. Кажется, настолько жадно он на неё ещё не смотрел.

— Что за девчонка, Дирк? — девушка кладёт руку на его плечо.

Дирк не обращает на неё внимания, словно её здесь и нет. А есть только Нэнси.

— Кларисса, проваливай, — рычит он, одновременно одним движением соскальзывая со стула и направляясь в сторону Нэнси.

— Ты об этом пожалеешь, Дирки. — Девушка взмахивает волоса и, прихватив стакан, исчезает в толпе.

Нэнси знает, что Дирк ненавидит, когда его так называют. И обычно не спускает подобного обращения. Но сейчас он как будто и не слышит этого «Дирки».

— Дрю, ты… — и снова слова застревают у него в горле.

Дирк притягивает её к себе, чтобы наконец поцеловать. Его губы отдают текилой и совсем немного лаймом. Такой знакомый и такой любимый вкус. И на мгновение Нэнси хочется забыть о том, что, возможно, она не одна в его постели. Ведь какой бы не оказалась правда, она всё равно по-прежнему будет любить Дирка.

Его ладони по-хозяйски сжимают её ягодицы. Дирк не церемонится, задирая юбку и почти со всей силы сминая уже голую кожу.

— Твою мать, ты вообще думаешь или как? Что ты на себя напялила? — Дирк, рыча, губами впивается в её плечо, но поцелуй быстро сменяется лёгкой болью, когда он прикусывает кожу. — Я не могу просто стоять и смотреть на тебя, когда ты такая…

Он стискивает её так, что дышать практически невозможно. Но Нэнси его несдержанность только заводит. Она прижимается к нему ещё сильнее, выгнувшись в пояснице. Бедром ощущает, как сильно он успел возбудиться. Её и саму начинает потряхивать от желания. Она готова отдаться ему прямо здесь и сейчас — на танцполе, у бара, в туалете или на улице. Какая разница?

— Не могу… — Дирк пальцами пробирается под ткань её топа, касаясь груди. На ней нет лифчика, он глубоко спрятан в рюкзаке. — То есть в начале всё это был спектакль, чтобы я понервничал? Я думал, что Дрю, не такая…

Обращение в третьем лице пробуждает в ней обиду, почти растаявшую под натиском Дирка.

— То есть ты так обо мне думаешь? — Нэнси напрягается, стараясь вырваться из его рук и отойти подальше.

Зря она пришла, зря всё это затеяла и разрешила ему лапать себя посреди клуба.

— Что за выкрутасы, Дрю? Мне казалось твоя мнимая скромность осталась в прошлом.

Дирк говорит обидные вещи, при этом не скрывая желания её задеть. Снова. Снова он ведёт себя как последний мудак! Ему просто наплевать на её чувства. Собственные его всегда заботили куда больше.

— Знаешь, я тоже думала, что и ты кое-что оставил в прошлом. — Нэнси отходит назад, пока не натыкается на какого-то человека. — Не стоило вообще приходить!

Пости выкрикнув последние слова, она ныряет между людьми. Пока Дирк будет пробираться сквозь толпу, она сбежит… исчезнет. Сегодня она хотела рассказать Дирку о том, что получила стипендию в хорошем колледже. И поделиться своими сомнениями. Рассказать о том, как ей не хочется уезжать от них с Аароном. Она даже всерьёз думала о том, чтобы остаться и закончить местный колледж. Пусть обычный, совсем не престижный. Зато они смогли бы по-прежнему быть вместе.

Но теперь мысли о собственной глупости рвутся наружу истеричным смехом. Какой наивной она была. Разве она нужна Дирку?

На улице Нэнси зябко пожимает плечами. Ей наряд явно не для весенней ночи. Бросив на землю рюкзак, достаёт толстовку и джинсы и натягивает на себя. Она почти готова бежать дальше, когда позади слышится раздражённое:

— Что ты устроила?!

— Я всё знаю о твоих девках, Дирк. И о том, что я твоя очередная игрушка. Может, чуть более желанная, чем другие, ведь на меня ты пускал слюни несколько лет. Но стоило уложить на лопатки и всё? Ненадолго же тебя хватило, Дирк! Быстро наигрался! Сколько у тебя девок на стороне? Таких как эта дешёвка — Кларисса… — произнося ненавистное имя, Нэнси с трудом сдерживает рвотный позыв. Но останавливаться она не намерена. — Решил, что я буду это терпеть? Глупая мелкая дочка шефа, об которую можно ноги вытирать?!

Нэнси выдыхается и замолкает, тяжело дыша. Дирк некоторое время молча смотрит на неё, прежде чем спросить:

— Ты всё сказала? — Заглядывает ей в глаза. — Это конец?

Глава 44. Воровка

Настоящее

— Так что же ты решила, Воровка? — Профессор настаивает на убийстве, которое мне не по силам.

Парней я спасу любой ценой. Даже сев в тюрьму.

— Полагаю, ты не оставишь эту идею?

Тяну время, пытаясь обдумать ситуацию. Мне придётся найти лазейку, чтобы спасти Дирка и Аарона. Я смогу, я справлюсь. Не с той он связался, старый говнюк! Розовые очки в одночасье спали с глаз. Теперь я как никогда отчетливо понимаю, как искусно он манипулировал мною, мягко подтолкнув на путь Воровки. Знал, как со мной говорить и что делать, чтобы я встала на его сторону. И на протяжении нескольких лет успешно играл свою роль. Возможно, Профессор наконец снял маску только потому, что больше я не нужна ему.

— Не оставлю. — Он протягивает мне пистолет, опустив дуло вниз.

Профессор совершенно не боится. Выглядит таким невозмутим, словно и мысли не допускает о том, что я могу выстрелить в него. Зря. Я готова сделать это. И останавливает меня только то, что за прошедшие годы и я изучила его. Наверняка он подстраховался, а сейчас лишь проверяет меня.

Беру пистолет в руку. Его тяжесть не успокаивает. Наоборот, только подчеркивает безысходность ситуации, в которую я загнала себя сама.

Профессор улыбается.

— Пользоваться ещё помнишь как?

Киваю с нарочитым спокойствием, не предпринимая резких движений. У меня хватает ума понять: что-то не так. Место для обоймы пусто. Попробуй я выстрелить в Профессора, то облажалась бы. И меня радует то, что я смогла просчитать его, что была правда в том, что он подстраховался. Значит, я не безнадежна.

— Я думал, ты выстрелишь в меня. Попытаешься хотя бы, — ухмыляется он. — Но плыть по течению тебе проще и привычнее, не правда ли? — Он касается моего запястья, на секунду крепко сжимая его, а потом отпускает руку и направляется к выходу из комнаты. — Даю тебе неделю на то, чтобы разобраться с делами и продумать план действий. А потом… потом мы с тобой будем работать в обычном режиме.

— А камеры? — Он должен пообещать мне что-то взамен иначе сделка бессмысленна.

— Все записи будут уничтожены. Ты же мне веришь? — Сложно сказать, могу ли я ему доверять, но ждёт он лишь утвердительного ответа.

— Конечно, Профессор.

Дверь хлопает, оставляя меня разбитой и подавленной. С оружием в руках. И мне нужно срочно что-то делать. Мысленно возвращаюсь к недавним событиям. К тому, как Аарон смотрел на меня в больнице… Всё-таки вряд ли я ошибусь, если предположу, что он знает, что я — это Воровка. Но почему не арестовал меня? И рассказал ли он Дирку?

Парни всегда играли по правилам. Какими бы резкими они не были по жизни, я уверена, что как полицейские они всегда следовали кодексу — защищали закон. И потому поведение Аарона кажется мне таким… странным. Если он знает, кто я, а я почти уверена, что знает, то почему молчит? И что же мне делать? Появиться в участке и во всём признаться? Нет! Нет, нет, нет… Если я так сделаю, то просто сведу отца в могилу. Он не переживёт того, что его дочь стала преступницей.

Нужно действовать тоньше. Не пороть горячку. Я почти ничего не знаю о Профессоре. Но играть вслепую тоже не хочу. Как и не хочу погибнуть или сесть в тюрьму. Похоже пришло время менять правила. Долгое время моим оружием была ложь. Но теперь пора опереться на правду. И если я хочу отпустить прошлое, то я должна рассказать Дирку и Аарону обо всём… и о детях тоже. А дальше… Дальше… Парни помогут мне. Они всегда помогали.

И что касается Профессора… Окончательное решение на его счёт я приму после того, как наведу справку о тех детях, которым, по его словам, он переводил деньги, что мы выручали с продажи картин. Я верила ему на слово, лишь вскользь просматривая выписки, которые он мне показывал. Но они могли быть всего лишь подделкой.

«Ты такая наивная, Дрю!». Слова Дирка кажутся такими реальными, что я с трудом сдерживаю порыв, чтобы не осмотреть комнату. Дирк сказал мне это на прощание, узнав, что я решила уехать. Тогда он мне многое наговорил: и что играл со мной, и что легко найдёт мне замену.

В тот момент я старалась не заплакать. Слушая его ядовитые слова, думала о том, что теперь я точно свободна и больше меня ничего не держит в родном городе. И потом еще долго ненавидела Дирка за ту боль, что он мне причинил в тот момент. И лишь в последние дни, ощущая те бешеные эмоции, которые вызвала у Дирка одним своим появлением, задумалась над тем, что то наше прощание было… странным. Если бы ему было плевать на меня на самом деле, разве стал бы он так реагировать на мое возвращение? Но почему тогда он так быстро отпустил меня?

Тогда я и правда была наивна и глупа. Тогда мне и в голову не пришло, что Дирк мог солгать. Зачем? Не знаю. Но, оттолкнув меня, он дал мне шанс на другую жизнь.

Пистолет всё также оттягивает руку. Нужно будет его вернуть Дирку. И вряд ли стоит затягивать с этим. Но как найти Дирка? Куда он мог поехать, после того, как подвёз меня? Домой, в бар или обратно в больницу?

Позвонить? Но Профессор вполне может прослушивать мой телефон. С другой стороны, он сам настаивает на том, чтобы я разобралась с парнями, а значит, звонок не покажется ему подозрительным.

— Да?! — Дирк берёт трубку практически сразу, я только успеваю выйти из дома.

— Мне надо с тобой решить один вопрос.

— Это не терпит? — Голос у Дирка уставший. На нём явно отразились последствия прошлой ночи. Если в больнице он ещё держался, то теперь он говорит именно так, как полицейский, у которого выдалась тяжёлая смена. — Что-то случилось у великого детектива?

Последнее он добавляет с заинтересованностью и издёвкой. За привычной язвительностью ему проще скрывать свои настоящие чувства, мне ли не знать. Внутри Дирк так и остался мальчишкой, потерявшим отца. Мальчишкой, который боится, что в любой момент может потерять и других близких.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Ты теперь так секс называешь? — продолжает ёрничать Дирк.

— Куда мне приехать? — пререкаться с ним бессмысленно, поэтому надо сразу брать в оборот.

— Я дома…

— Буду у тебя через десять минут.

Дирк кладёт трубку, к моему счастью не спросив, откуда я знаю его адрес. Наверное, я никогда не смогу признаться, что по праздникам не раз и не два оформляла анонимную доставку небольших подарков на его адрес.

Любовь не прошла.

Я так и не смогла убежать — ни от Дирка, ни от себя.

Глава 45

Ранее

Аарон набирает номер Нэнси, не ожидая, что она ответит ему. Но всё равно делает так, как велел Дирк. У напарника нюх на такие вещи. Да и сам Аарон чует, что Дирк прав, пусть и не хочет себе в этом признаваться. И он не оставит Нэнси раз ей грозит опасность.

— Алло? — Нэнси явно не ожидала его звонка.

— Ты сейчас где? — Аарон почти физически ощущает, как постепенно ему передаётся страх Дирка насчет того, что c Нэнси может что-то произойти. Если уже не произошло.

— У меня работа, Аарон, поговорим позже. — Нэнси так быстро отключается, что он не успевает ничего добавить.

Дирк, даже если и слышал её ответ, не подаёт виду, явно ожидая реакции Аарона.

— Она нужна нам здесь. — Дирк подёргивает плечом от нетерпения. — Салли оставил это не просто так, намекнул…

— Успокойся, о`кей? Это всего лишь твоя догадка. Мы на работе, Нэнси — тоже. Поэтому самое логичное для нас — заняться собственными проблемами, а Нэнси мы навестим чуть позже, когда она сама будет готова с нами встретиться.

Аарон выдерживает недовольный взгляд Дирка. И мысленно приказывает себе успокоиться. В отличие от напарника у него нет повода для паники: Аарону достаточно достать смартфон, чтобы узнать, где именно сейчас находится Нэнси. После того нападения на неё, когда она потеряла детей, он тайком установил на её телефон маячок. Благо нашёлся знакомый, через которого удалось провернуть подобное. И с тех пор мог через специальную программку наблюдать за её передвижениями. Он знал, какие у неё любимые места, на работе она или дома. Иногда Дирк с ехидной улыбкой спрашивал, уж не следит ли он за кем-то, но Аарон отшучивался. И напарник даже не подозревал, насколько верным было его предположение. Впрочем, не удивительно. Дирк считал, что Аарон не способен с кем-либо завести отношения, но на самом деле они ему просто были не нужны. Аарон ждал только одну девушку. И про себя порой злорадствовал, что смог обойти Дирка и быть к Нэнси ближе, чем кто-либо мог подумать.

— Учти, за это решение ответственность будет полностью только на тебе. — Дирк пытается надавить на совесть, но у него ничего не выйдет.

«Не на этот раз», — про себя произносит Аарон. Вслух же озвучивает совсем иное, переводя их беседу в деловое русло.

— Заказывай те сведения, что нужны по делу Воровки, а я пойду узнаю, что там с Мигелем.

Аарон осторожно касается темы убийства их коллеги. В глубине души он понимает — они реально в заднице. Да в такой глубокой, что просвета не видно. И причина этого — как и всегда — Дирк. Аарон морщится, не без труда подавляя приступ раздражения. Ему надоело нянчиться с Дирком! И если тот не придёт в себя, в чём Аарон уже сомневается, то пусть сам расхлёбывает свои проблемы в одиночку. Ведь ещё тогда он предупреждал Дирка, что отпускать Салли — плохая идея!

«Не на этот раз», — снова повторяет про себя. Пора уже с подобным завязывать. И не исключено, что пора сказать Дирку правду — он совершенно не подходит для работы полицейским. Столько наворотил за эти годы — на десятерых косяков хватит. И это ещё Дирк не знает о том, что из-за его ошибок Нэнси потеряла детей. Аарон врёт ради неё, а она молчит ради Дирка. И это тоже бесит, потому что Аарон уверен, что о его чувствах она беспокоится гораздо меньше. Дирк, Дирк, Дирк… Какого-то чёрта в итоге всё крутится вокруг него или из-за него всё вечно летит под откос.

— Ладно, погнали.

Аарон, погрузившийся в свои мысли, вздрагивает, когда Дирк хлопает его по плечу, прежде чем отправиться к выходу. Скрипя зубами, смотрит ему вслед, ощущая, как трещина между ними становится шире.

Недоверие… Аарон и сам точно не скажет, в какой момент перестал относиться к Дирку как к брату. Но понимает, что осознание этого факта навсегда изменит их отношения. Пусть Дирк пока и находится в неведении.

Нащупав в кармане смартфон, Аарон представляет, как, улучшив момент, сможет посмотреть, где находится Нэнси. Руки чешутся, так хочется убедиться, что она в порядке. Но Аарон сохраняет спокойствие — сейчас неподходящее время, чтобы дёргаться. Он потерпит. Он же не Дирк в конце концов, а значит, сохранит голову холодной вместо того, чтобы поддаваться эмоциональным порывам.

Появиться перед коллегами Аарон не боится. Вот только им не стоит ждать от него поддержки. Чего-чего, а успокаивать и сочувствовать им он не сможет — не умеет, да и не хочет. Своих проблем навалом. Хотя и понимает их состояние. Немыслимо, что убийство произошло прямо в участке. Для многих он был своего рода крепостью, и теперь они потеряли ощущение безопасности, которое было так необходимо хотя бы изредка ощущать в течение рабочей смены.

В зале всё ещё работают криминалисты и полицейские, выясняя все детали случившегося. Кавардак. Аарон ненавидит это. Снаружи наверняка ещё и журналисты крутятся. Аарону даже становится жаль Гордона, который должен будет дать СМИ какие-то — желательно — логичные объяснения.

— Аарон! Аарон!

К нему подбегает Аманда, обычно сидящая на телефоне.

— Что стряслось?

— Вызов…

— Аманда, я говорил, что мне неинтересны вызовы, поступающие в участок. Тем более сейчас…

— Это необычный вызов! Звонил мистер Завьялис. Сказал, что у него сработала сигнализация. У него в доме несколько…

Аманда не успевает договорить, Аарон уже и так всё понял. Именно в тот момент, когда на них свалилось убийство Мигеля, объявилась Воровка! Чёрт! Аарон уверен, когда они приедут в дом, там никого уже не будет. Она снова ускользнёт. И от одной этой мысли Аарон приходит в бешенство.

— Дирк! У нас важный вызов!

Дирк поднимает голову, отрываясь от распечаток, что держит в руках, пытаясь выйти на след Салли Но Аарон уверен, даже минимальная возможность взять Воровку затмит собою всё остальное. Возможно, именно сегодня им повезёт — в конце концов дерьма они хлебнули сполна. Впрочем, Аарон задумывается над тем, что Воровка объявилась именно сегодня, когда убили Мигеля. Неужели это только совпадение? Верится в подобное с трудом.

Дирк читает всё по его лицу. Он рвётся в бой. Его взгляд становится безумным. Наверное, таким же, как у самого Аарона. Именно в такие моменты они больше всего похожи друг на друга. Два безумца, готовые на всё, чтобы добиться правды.

— Погнали!

Дирк решительно направляется к выходу из участка, поправляя кобуру под курткой. Аарон следует за ним.

Глава 46

Ранее

— Давай ты только нас не убьёшь! — Аарон вцепляется в ручку на двери, чувствуя, как на поворотах его вжимает то в дверь, то в сиденье. Дирк резко переключает передачу, пропуская одну. Аарон уже не уверен, что они доедут до нужного места. — Нам и ремонт никто не оплатит, Дирк!

— Класть я на это хотел, угомонись и заткнись!

Аарон мог бы его заткнуть. Дирк агрессивный, сильный, но не стратег и даже не тактик. Аарон вполне мог бы его вымотать, а потом вырубить. Дрались они единожды. Вспоминать об этом правда Аарон не особо любит. Тогда он с трудом остановился, Дирк же мало что помнит из-за выпитого алкоголя и легкого сотрясения, которое в итоге получил. Аарону это на руку. Тогда он не сдержался, как не готов сдерживаться сейчас.

Аарон выжидает, а трещина внутри становится все шире и шире. Чего стоила их дружба всё это время? Неужели ничего? И он так легко сможет её оборвать, оставив Дирка решать проблемы самостоятельно? Но куда он тогда денется? Нет, они слишком сильно связаны. Пока. Но сами мысли о том, чтобы разойтись в разные стороны не вызывают у Аарона отторжения. Он готов оставить Дирка позади и идти дальше по жизни без него. Осталось только разобраться с текущими проблемами.

Аарон удивляется сам себе. Ведь раньше он не сомневался в их дружбе. Единственное, что ему хотелось немного подправить — отношения Нэнси и Дирка. Аарон не раз думал о том, как отодвинуть друга в сторону, чтобы Нэнси была только с ним. Ему удалось развести их в стороны, а потом оставалось только ждать. Аарон был уверен, что рано или поздно она придет к нему. Пусть ей и понадобится время, чтобы понять, как сильно он ей нужен.

Увлёкшись мыслями о Нэнси, Аарон достаёт телефон из кармана и открывает приложение, чтобы узнать, где она находится. Замирает, сосредоточив всё внимание на карте и красной точке на ней. И медленно осознаёт, что Нэнси находится в том доме, в который они с Дирком направляются.

«Что ты творишь?»

Аарон сжимает телефон, не зная, что думать. Самое логичное предположение равно самому безумному. Не может же Нэнси быть Воровкой! Это смешно и очень глупо. Аарон не хочет верить в собственную теорию. И делиться ею с Дирком тоже не собирается. Аарон сам во всём разберётся.

Они останавливаются у дома, паркуясь рядом с машиной охраны мистера Завьялиса. Аарон знает — скоро прибудут ещё полицейские. И даже если его теория неправильна — в чём он сомневается — Нэнси могут найти здесь. И будут требовать с неё объяснение, которого, вероятно, она дать не сможет. Гордон, конечно, не оставит дочь под следствием, но если Аарон прав, то он ни минуты не сомневается в том, что ему необходимо сделать… Защитить ту, кто ему дорога. Нэнси слишком важная часть его жизни. И он не позволит, чтобы она попала под арест.

С Дирком он разберётся.

— Хватит пялиться в телефон, у нас дело — девки потом!

Аарон с трудом сдерживает усмешку. Девки… Нэнси всегда была для него на первом месте.

— Иди в дом, а я узнаю у охраны, что им известно. Может, видели что-нибудь. — Аарон прячет телефон.

Дирк хмыкает, но не спорит. Аарон же, выйдя из машины, внимательно осматривается на предмет возможных путей отхода для Нэнси. Ведь возможно ему придётся ей помогать. И видит только один вариант — заброшенное здание через несколько домов. Возможно, Нэнси уже там. Пусть красная точка пока находится совсем рядом, но приложение не настолько точное, чтобы понять, в каком из ближайших домов прячется Нэнси.

«Где же ты?»

Аарон бросает взгляда на удаляющегося Дирка и устремляется к охране, очень надеясь, что напарник не найдет Нэнси раньше него. Не в этот раз.

Охранники не дают никакой информации, и Аарон спешит обратно к машине. Дирка не видно. Не находит его Аарон и в доме. Он словно сквозь землю провалился, и Аарон начинает нервничать.

— Где тебя носит, Дирк? — раздражённо спрашивает Аарон, поднеся рацию ко рту.

Аарон понимает, что Дирк может открыть огонь, если столкнётся с Воровкой. И этого нельзя допустить. Но рация не просто молчит — секунда, и она просто отключается.

— Твою ж мать, Дирк!

Аарон снова открывает приложение. Красная точка двигается к заброшенному зданию. Аарон тоже направляется к нему. Оказавшись совсем рядом, почти сталкивается с Дирком, который выходит из здания. И выглядит напарник мрачнее самой чёрной тучи.

«Нэнси его нагнула!»

Аарон улыбается, опустив голову. Такое сложно проигнорировать. Большого и злого медведя поставили на место — теперь Дирк больше похож на плюшевого, которого кинули в угол. До смешного его жалко.

— Эта сука украла мой пистолет! — рычит Дирк.

И вот тут желание смеяться у Аарона резко пропадает. Зачем ей оружие? Не собралась ли она их убить? Или ещё кого-нибудь? Аарон сплёвывает в раздражении, понимая, что надо взять Воровку как можно быстрее. Чем меньше Нэнси под её личиной успеет натворить, тем проще будет ей помочь. И заодно нужно придумать, как избавиться от Дирка. Тот же буквально трясётся от злости, продолжая приговаривать:

— Я её убью! Из-под земли эту сучку достану!

— Она сбежала. — Аарон констатирует то, что лучше бы придержать при себе, но ему просто хочется ещё больше разозлить Дирка.

Если напарник окончательно потеряет концентрацию, Аарону будет проще сбить его со следа Нэнси.

— А то я, твою мать, не вижу.

— Пойдём, — примиряюще произносит Аарон, — я напишу рапорт. Да и нам стоит заняться Салли. Чего ты вообще так прицепился к этой Воровке?

— Брат, ты её, что, защищаешь? — в голосе Дирка слышится искреннее удивление.

— Нет, не защищаю, — Аарон врёт, чувствуя, как телефон жжётся в кармане. — Просто у нас есть проблемы поважнее. Так что смирись с тем, что какая-то девчонка надрала тебе зад.

Дирк матерится в ответ. Аарон же вновь про себя улыбается. Чем сильнее злится Дирк, тем быстрее он наделает ошибок, дав Аарону шанс остаться с Нэнси-Воровкой наедине.

Глава 47

Настоящее

— Что стряслось? — спрашивает Дирк.

Нэнси останавливается в дверях, глядя на его спину. Он не оборачивается, пытаясь что-то найти в царящем вокруг хаосе. Дирк никогда не отличался тягой к порядку, но Нэнси успела забыть какой беспорядок порой заставала в его квартире. На секунду она даже немного расслабляется, вспоминая, как когда-то пыталась «перевоспитать» его. Тогда она была молодой и глупой. Верила, что он может измениться ради неё. Теперь она повзрослела, вот только вынуждена признать, что глупостей натворила даже больше, чем в юные годы. Причем таких, что могут утянуть на дно всех её близких.

— Дирк… — Он также не поднимает головы, продолжая поиски. — Я только хотела сказать, что… — Нэнси делает глубокий вдох, собираясь с силами. — Вы ищите меня.

Дирк вздрагивает. Роняет что-то на пол. Металлическое. Звук затихает, и между ними повисает непроницаемая тишина. Кто-то должен заговорить первым. Но Нэнси молчит, не спеша взваливать на свои плечи такую ответственность.

— Ты сейчас остановись и хорошо подумай, что ещё ты собираешься мне сказать? — Дирк, продолжая стоять к ней спиной, медленно снимает куртку. Вешает её на стул, скрупулёзно расправляя складки. Нэнси пугают его размеренные движения — это напускное спокойствие. И то, что кобуру он оставляет на себе. — Подумай, — снова тихо повторяет он.

— Я не собираюсь больше думать о том, что нужно сказать. Я и так долго молчала. И если продолжу молчать, пострадаю не только я. Но и другие…

— Куда же ты влипла, Дрю?

Дирк наконец поворачивается к ней. Смотрит пару секунд — внимательно, оценивающе. Потом подходит ближе. В нём чувствуется сила, а ещё бесконечная усталость. И Нэнси уверена, что причина этой усталости — она. Сейчас, глядя в его глаза, она как никогда понимает, что все их постоянные перепалки, были в тягость не только ей, но и ему тоже. Как же всё это было глупо! Ей давно следовало всё рассказать.

— Это была я в доме Завьялиса, и в других.

Нэнси накрывает невероятное ощущение лёгкости. Она словно в один момент избавилась от тяжёлого груза. Но уже в следующую секунду всё меняется, потому что она оказывается прижатой к стене, а Дирк с силой сжимает её горло.

— Если это шутка, то она не удалась. Так что завязывай с юмором. Прямо сейчас. Дрю.

Последние слова он буквально выплёвывает ей в лицо. И звучат они всё агрессивнее. Во взгляде же больше нет ни капли усталости — только ярость.

— Не… шу… шутка…

Нэнси не сопротивляется, понимая, что это абсолютно бессмысленно. И силы неравны. Да и не хочется ей сопротивляться. Надоело. В конце концов смерть от рук Дирка — не самый плохой вариант. Она закрывает глаза и ждёт, что будет дальше.

— Ну уж нет, Дрю! От меня лёгкой смерти не дождёшься! — Дирк отпускает её и отступает на пару шагов. — Рассказывай всё по порядку.

Буквально на глазах он преображается — становится собранным и серьёзным. Настоящим детективом. Готовым к бою… с ней?

Нэнси выкладывает всё, что так долго держала в себе. Рассказывает о встрече с Профессором, о его предложении, о том, как долго она готовилась к роли Воровки и как проворачивала одно ограбление за другим. Опускает только то, что связано с их общим с Дирком прошлым и с близнецами. Ему это знать не стоит, по крайней мере, не сейчас. Конечно, рассказать Нэнси хочет, но при других обстоятельствах. Сейчас смерти в прошлом уже не кажутся такими важными. Главное, избежать новых.

Она замолкает, напряженно наблюдая за Дирк. Он же, опустив голову, только сжимает и разжимает ладони. Нэнси понимает — сейчас решается её судьба. Всё будет зависеть от Дирка. На чём он остановится? Посадит её или поможет? Нэнси готова принять любой вариант. Главное, не допустить смертей.

— Профессор опасный человек, очень опасный, — она и сама не до конца понимает, зачем снова начинает говорить. Но ей не выносимо наблюдать за тем, как ломает Дирка. — Не думай, что с ним будет легко справиться…

Дирк массирует виски, явно пытаясь уложить в голове всё то, что услышал от неё. И, судя по его виду, справляется он так себе.

— То есть… Если всё упростить для понимания… Ты пыталась спасти детей, переводя на их счета деньги, полученные за украденные картины? Но теперь ты сомневаешься, что все эти месяцы… годы, верила честному человеку. Думаешь, что всё это превратилось в огромную ловушку, выйти из которой ты уже не в силах. — Нэнси кивает, потому что он всё понял правильно, и добавить ей нечего. И тут за точными рассуждениями прилетает неожиданный вопрос: — Значит, это ты избила Аарона?

Дирк собирается сказать что-то ещё, но сдерживается. Нэнси же открывает рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле. Она не уверена, что он поверит в то, что касается Аарона. Возможно, к этой теме стоит вернуться позже, когда Дирк немного успокоится. Потому она произносит:

— Давай поедем к Аарону. Нам нужно быть вместе.

Нэнси уверена, что Профессор знает, где она. Вот только пока не знает для чего. Но вряд ли ему понадобится много времени, чтобы осознать — его ученица вышла из-под контроля. И что никто из парней не умрёт. Нэнси хочется увидеть лицо Профессора, когда он поймёт, что она предала его. И одновременно ей безумно страшно.

— Постой, Дрю, не стоит толкать меня на необдуманные поступки и действия. Ты и так наворотила уже достаточно. Теперь мне принимать решение. Я могу сдать тебя под стражу, ты нарушила закон.

Нэнси прикусывает губу. В глубине души она лелеяла надежду, что Дирк не сможет просто избавиться от неё. Что между долгом и чувством к ней выберет последнее. Но она смирится с любым его решением. И защиты требовать не будет.

Пока Дирк молчит, Нэнси тянется к стволу, что засунут за ремень, и сейчас неприятно давит ей в спину. Достаёт его, собираясь бросить на ближайшую подходящую поверхность. Но не успевает. Над головой раздаётся хмыканье.

— Это тот самый? Который ты у меня отняла? — В голосе Дирка отчётливо слышится горечь. — Долго же ты нас за нос водила… Скажи, ты за тем и вернулась, чтобы утереть мне нос? Ведь столько лет не давала о себе знать, а теперь устроила такое… Чего ты добивалась, Дрю?!

Дирк заводится. С каждым словом. Снова. Сильнее, чем обычно. И Нэнси напрягается, потому что знает — его эмоциональная взвинченность всегда заканчивается болью. Его или её.

На этот раз она его понимает. Она бы тоже требовала ответов, окажись на его месте. Но как ему объяснить, что с ней творилось, не рассказав о детях? Нэнси не знает, но и заговорить о близнецах не может. Боится, что это добьёт Дирка, и он просто сорвётся.

— Дирк, сейчас не время разбираться с этим. Нам нужно заниматься другим, — она старается, чтобы её голос звучал как можно мягче.

— Да уж! — Дирк забирает у неё пистолет, засовывая его за пояс. Набрасывает куртку обратно на плечи и наконец перехватывает Нэнси за запястье. — Нам нужно вытащить из дерьма твою задницу. Только без глупостей, Дрю, я и так сейчас на взводе.

Нэнси молча кивает и покорно следует за ним. Свой телефон незаметно оставляет на тумбочке в прихожей. Если Профессор за ней следит, то пусть думает, что она у Дирка. Вряд ли получится долго водить его за нос, но даже несколько минут форы не будут лишними.

Но Дирк замечает её манипуляции и недовольно морщится:

— Забери. Выкинешь по дороге. Не хочу, чтоб твой Профессор заявился в мой дом.

— Мы могли бы выиграть немного времени…

— Поздно, Дрю, — усмехается Дирк. — Если он не идиот, то вряд ли поверил в твою игру. Но ничего — мы предложим ему свою.

Сжимая телефон в руке, Нэнси впервые свободно выдыхает. Пусть Дирк злится, но похоже он на её стороне. И от одной этой мысли ей хочется облегчённо засмеяться.

Глава 48

Настоящее

Они садятся в старый форд, оставшийся Дирку от отца. И, прежде чем завести машину, он предупреждающе вскидывает руку:

— Ни звука, Дрю.

И Нэнси молчит. Лишь порой стискивает зубы, когда Дирк неожиданно тормозит или наоборот резко срывается с места. Езда у него так и осталась чересчур рваной и агрессивной.

— Он знал, что это ты. Знал и молчал!

Нэнси не нужно слышать имя, чтобы понять, о ком говорит Дирк. Аарон… Она ведь тоже подозревала, что он всё знает. Интересно, в какой момент Аарон догадался — до того, как они занялись сексом на заброшенном заводе, когда она была в образе Воровки, или после? И почему он до сих пор молчит? Неужели готов простить ей то, чем она занималась? Или наоборот готовится к тому, чтобы надеть на неё наручники?

— Я сейчас поднимусь в палату и стащу его задницу с койки. И будем вместе думать, что с тобой делать. Сиди тут. И не глупи, Дрю. — Дирк, припарковавшись у больницы, оборачивается к ней. Выглядит как никогда серьёзным. Достаёт из бардачка наручники: — Я, правда, не очень хочу этого делать, но после всего… Я тебе не доверяю.

Его слова болью отзываются в груди. Нэнси не думала, что будет так… невыносимо услышать подобное от Дирка. Но ей некого винить кроме себя. Заслужила.

Её молчание Дирк принимает за смирение. Обхватив запястье металлическим кольцом, цепляет второе за руль.

Он не прощается. Нэнси и не сомневалась, что он вернётся. Ей нужно всего лишь его дождаться. Их.

Дирк сильнее, чем нужно, хлопает дверцей машины. Но внутри всё кипит от злости. И ему приходится приложить немало усилий, чтобы не выплеснуть её на виновницу его эмоционального раздрая. И при том, что он злится на Нэнси, ему больно видеть её такой — разбитой, напуганной, а теперь, закованной в наручники. Как она могла пойти на такое? У Дирка в голове не укладывается, что Воровка — это она! Во что она превратила свою жизнь? И что будет с ним, если она сядет? От последней мысли он чуть не запинается. Но ведь это единственное разумное решение. И другого быть не может. Он ведь полицейский, он и на службу пошёл, чтобы защищать закон. И лишь однажды он осознанно отпустил того, кто должен был оказаться в тюрьме. Нарушил закон ради того, кого считал близким. И что из этого вышло? Коллега мёртв, а Салли мстит. Теперь ситуация повторяется, вот только на противоположной чаше весов Нэнси.

Дирк задаёт себе неизбежный вопрос: на что он готов ради Нэнси? И в ту же секунду понимает — он знает ответ.

— Эй, Аарон! — почти выкрикивает Дирк, открыв дверь в нужную палату. — Пойдём, надо поговорить.

Дирк не знает, каким выйдет разговор. Он ведь даже подумать не мог, что Аарон мог ему соврать. Хотя, может, стоит трактовать иначе — просто не сказал правды. Дирк зло усмехается, понимая, что ищет оправдание для друга. Как ни назови то, что произошло, сути это не меняет. Их отношения строились на простых правилах, одно и которых — всегда быть честными друг с другом. И Дирк это правило не нарушал. Да, однажды он не сказал о том, что ездил в тот город, куда уехала Нэнси. Но даже тогда он не нарушил обещания, данного Аарону. Он не подходил к ней, не пытался заговорить — только пару минут наблюдал за ней издалека. Смотрел, как она спешит куда-то в компании молодого парня, с горечью осознавая, насколько легко она забыла обо всём, что было в прошлом. После той поездки Дирк и решил, что он тоже будет жить на всю катушку. Пустился во все тяжкие. Девчонок начал менять как перчатки.

— Меня ещё не выписали.

Аарон словно издевается над ним, явно не собираясь подниматься с кровати. Дирк подавляет очередной приступ злости, понимая, что не просто так напарник тянет время.

— Нэнси ждёт внизу. — Дирк сжимает кулаки. — В машине. — Ещё сильнее. — В наручниках.

Аарон меняется в лице, понимая всё без лишних слов, и вскакивает с койки.

— Поправился, значит? — Дирк ехидничает, надеясь разозлить Аарона как следует.

— Что ты с ней сделал?

И похоже Дирку удаётся задуманное. Такого Аарона — а кажется, ещё немного и он буквально взорвётся, — Дирк точно ни разу не видел.

— Пока ничего, — с нарочитым спокойствием отвечает Дирк, хотя внутри его потряхивает от эмоций.

— Будь осторожен в выражения. Я могу посчитать их угрозой.

Аарон сгребает вещи в спортивную сумку. Из палаты выходит в больничной сорочке. В лифте спускаются молча, но напряжение между ними с каждой секундой становится сильнее. У Дирка чешутся кулаки от желания заехать в челюсть бывшему другу. Да именно так — бывшему. Это Дирк понимает отчётливо и бескомпромиссно. Их жизни долго крутились вокруг Нэнси. Но больше так продолжаться не может. Дирк больше не отпустит её от себя, и не отдаст её никому — ни Профессору, ни закону, ни Аарону.

Но он потерпит Аарона рядом ещё немного, пока Нэнси не окажется в безопасности. Дирк уверен: в голове Аарона крутятся такие же мысли.

В больничном холле царит обычная суета: стонут больные, снуют медсестры, где-то надрывается телефон. Но на них никто не обращает внимание. Дирк ведёт Аарона к выходу, с которого можно попасть на парковку, где в машине их ждёт Нэнси.

Аарон не отстаёт от Дирка ни на шаг, явно не желая передавать инициативу в его руки. Но перед машиной неожиданно останавливается.

— Что-то не так… — Дирк сразу это понимает. Обходит машину, заглядывая в окна. — твою ж мать!.. Нэнси пропала!

Глава 49

Настоящее

Аарон первым замечает мобильник, лежащий на переднем пассажирском сиденье. Подняв взгляд на Дирка, спрашивает:

— Это телефон Нэнси?

Дирк реагирует мгновенно. Разглядывает его некоторое время, словно перед ним опасное ядовитое насекомое. Медленно качает головой, пока взволнованный Аарон мечется рядом.

— Нет. Свой она выкинула по дороге.

— Дай я посмотрю! — Аарон тянет Дирка за рукав, пытаясь оттеснить его в сторону. Но тот словно впадает в коматозное состояние, не двигаясь и больше не произнося ни слова. — Дирк, живо!

— Не думаю, что это так необходимо. — Дирк наконец приходит в себя. Вырвав из рук Аарона спортивную сумку, начинает копаться в ней, одновременно бросая напарнику: — Одевайся, я знаю, где она. И с кем.

Аарон берёт протянутые ему джинсы. Задать очередной вопрос не успевает, заметив на переднем стекле царапины. Приглядевшись, понимает, что они складываются в имя: Салли!

— Дай мне секунду. — Больше ему не нужны никакие слова. Молча и быстро он переодевается, освободившись от больничной сорочки. Бросает короткий взгляд на Дирка, понимая, что они негласно пришли к одному решению — ничего не сообщать в участок. И ничего не говорить Гордону, пусть дело касается его дочери. Будучи полностью готовы, спрашивает: — У тебя есть оружие?

— Есть.

Дирк подходит к машине и открывает багажник. Покопавшись внутри, из небольшого тайника достаёт пару стволов. Ощутив в ладони привычную тяжесть, Аарон проверяет заряжен ли пистолет. Уверен, что ствол «чистый» — без опознавательных «знаков». Именно то, что нужно.

— Значит, туда, где мы не закончили?

Вопрос Аарон задаёт скорее для проформы, не ожидая ответа. Они оба прекрасно помнят то место, в котором вместо точки Дирк поставил запятую. Склады семьи Салли. Именно там была организована облава, во время которой Дирк хотел отпустить Салли. Для Дирка эти склады — символ его непростительной ошибки, за которую теперь расплачиваются ни в чем неповинные люди. Для Аарона неприятное воспоминание о том, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы обелить Дирка в глазах начальства. Недобрая усмешка искажает губы Аарона, а в голове зудит мысль о том, что, может, стоило тогда сдать Дирка. Он бы ушёл из полиции и больше не путался под ногами. Какого чёрта он вообще так долго с ним носился? Давно стоило признать, что Дирк со своим взрывным характером всегда всё портил.

— Да, туда.

Дирк всё же отвечает, но мимоходом, крутя в пальцах найденный телефон. На его лице неприкрытая досада… и чувство вины. Это он подставил Нэнси под удар! Салли знал, куда ударить. Но откуда? Может, Нэнси как-то связана с ним? Конечно, подобное кажется маловероятным, но в целом вполне возможным.

В любом случае, даже при таком сомнительном допущении — он поедет её спасать. Нэнси стала другой. И Дирк понял это сразу, стоило увидеть её. Но он так сильно привык цепляться за прошлое, что не хотел видеть то, как она изменилась.

Заметив, что Аарон переоделся, Дирк ныряет на водительское сиденье. И как только Аарон хлопает пассажирской дверью, срывается с места. Поначалу оба молчат, но Аарон не выдерживает первым.

— Какой у нас план, Дирк? — В голосе напарника чувствуется издёвка.

Конечно, Аарон не привык действовать спонтанно.

— Всё как обычно, по обстоятельствам.

Аарон кривится, и Дирк уже готов к тому, чтобы услышать, что это «по обстоятельствам» может стоить им жизни. Но Аарон сдерживается, а Дирк предпочитает промолчать.

У склада они замечают пустую машину с с отвинченными номерами.

— Кажется, мы по адресу.

Дирк первым выходит из машины, не забыв снять пистолет с предохранителя. К открытой двери он проходит, слыша позади тяжелое дыхание Аарона. Впервые мелькает мысль о том, что, может, не стоило его втягивать во всё это?

В покосившуюся дверь Дирк и Аарон заходят тихо, насколько это вообще возможно, когда идёшь по битому стеклу и мусору. Вряд ли им долго удастся скрывать своё присутствие. Дирк едва успевает об этом подумать, как слышит голос Салли.

— Ты пришёл. — Металлический скрежет раздаётся по громкой связи. — Но не один, хотя чему я удивляюсь. Вы всё делите на двоих. Братья. — Последнее слово Салли произносит с нескрываемым презрением.

— Где Нэнси?! — кричит Дирк, цепким взглядом обшаривая всё вокруг.

Салли должен быть где-то рядом!

— Ближе, чем ты думаешь, — в его голосе слышится усмешка. — Поищи её. Только помни: ты никого не спасёшь.

Аарон касается его плеча — негласный знак-предложение разделиться, чтобы продолжить поиски. Дирк качает головой, не соглашаясь. Если Салли их сюда привёл, значит, он и план придумал. Смертельный, не иначе.

— Не нужно так бояться, она пока что жива, да, милая? — На фоне слышится возня и хлопок. — Поздоровайся со своими парнями. — Снова хлопок. — Не упирайся.

Аарон понимает, что это за хлопок. Пощечина. И он не готов слушать подобное.

— Хватит! — Дирк тоже всё понимает. — Тебе же нужен я! Наказывай меня!

— О, брат, — и снова в голосе нескрываемая издёвка, — ты такой благородный! Знал бы ты, как меня всегда это бесило! Я много об этом думал. И пока размышлял, много сделал того, что тебе вряд ли понравится. Да, милая?

— Что ты имеешь в виду? — Интуиция Дирка буквально орёт о том, что сейчас он услышит нечто… страшное.

На вопрос никто не отвечает. Зато слышно, что где-то рядом открывается дверь. Дирк и Аарон одновременно мгновенно разворачиваются на звук, направляя перед собой оружие, словно его совершенно не беспокоит возможность схлопотать пулю. Он толком даже не прячется за Нэнси.

— Ну привет, Дирк! Сколько лет прошло! — Салли повзрослел, изменился. Особенно его взгляд. Салли выглядит молодо, но в глазах застыла такая усталость, словно он прожил не одну тяжелую жизнь. — Ты не рад меня видеть?

Нэнси дёргается вперёд, но в то же мгновение Салли молниеносно хватает её за плечо и грубо тянет назад, спиной прижимая к своей груди.

На мгновение Дирк замирает, заметив на его пальце кольцо, которое вновь остро напоминает о прошлом. О тех благих намерениях, которыми Дирк собственноручно выстелил дорогу в Ад не только для себя, но и для близких.

— На что ты надеялась? На этот раз ты же не в положении. Незачем так паниковать, — Салли вроде говорит с Нэнси, но его взгляд устремлён только на одного человека.

Дирк трясёт головой, словно пытаясь избавиться от слуховой галлюцинации. Потому что в первые секунды просто не может осознать услышанное. Переводит ошарашенный взгляд на Нэнси, но та стоит, отвернувшись, почти уткнувшись лицом в руку Салли. Дирк оборачивается к Аарону, но тот выглядит невозмутимым, что ещё больше сбивает с толку.

— О чём… О чём ты говоришь? — наконец выдавливает из себя Дирк, опустив пистолет и непроизвольно сделав пару шагов вперёд.

— Дирк, не разыгрывай комедию и стой на месте! — Салли больше не притворяется спокойным. В его голосе звучит неприкрытая угроза. — Неужели, Нэнси, ты так ему ничего и не рассказала? Аарон и ты тоже молчал? Ты-то всё знал, помог подтасовать факты так, чтобы замять всю эту историю… — Нэнси вздрагивает, и на лице Салли появляется удивлённое выражение: — Надо же… И ты не в курсе, милая, что твой дружок был рядом, пока ты валялась в больнице? Дирк, братан, да ты не умеешь выбирать друзей, скажу я тебе. Да и подружек тоже. Пять лет тебя водили за нос.

— Что ты придумал? Я должен в это верить? — Дирк снова наставляет пистолет на Салли, стараясь избежать зрительного контакта с Нэнси. Боится, что по её глазам увидит — Салли говорит правду.

— Разве я тебе когда-то врал? А? Я клялся на кольце, как и ты. — Салли поднимает руку вверх, демонстрируя серебряное массивное кольцо. — Так рассказать мне или расскажешь ты, Дрю?

Услышав такое обращение от другого человека, Дирк готов взреветь — никто кроме него не имеет права так называть Нэнси. Он взвешивает всё то, что услышал от Салли, и его удивляет молчание Нэнси и Аарона. Дирк понимает, пусть пока и пытается это отрицать, что Салли и правда не врёт. Получается… Нэнси была беременна?

— Раз ты молчишь, — Салли дёргает свою пленницу за руку, — то расскажу я. Нэнси была беременна близнецами. Думаю, твоими. Не думаю, что этот хмырь, — кивает на Аарона, — трахал её за твоей спиной. Я-то тебя знаю, если ты ещё терпел его третьим в ваших игрищах, то точно не потерпел бы, чтобы они развлекались вдвоём. Она скрыла беременность и от отца, и от вас. Зато я успел вовремя понять, что к чему. И пришёл к ней. Думаю, что случилось дальше, рассказывать не надо. Нэнси, быстро всё зажило?

Дирк бросается вперёд, собираясь разорвать Салли на части. О да, он всё понял! Нэнси была беременна, и из-за Салли потеряла близнецов. Близнецы… Дирк только на секунду представляет, как мог бы держать детей на руках, а рядом стояла бы Нэнси… Но и этой секунды достаточно, чтобы почти захлебнуться от острой боли, пронзившей сердце.

— Ты урод! Как ты мог так поступить? — Дирк хватается за голову, кажется, сходя с ума. И понимает, даже в этом состоянии, понимает, почему Аарон и Нэнси молчали. Потому что понимали — это то, что может его убить. — Близнецы…

— Дирк… — Это первое, что произносит Нэнси с того момента, как их увидела.

В уголках её глаз собираются слёзы. И в них так много невысказанных слов и чувств. Сейчас она снова похожа на ту разбитую девчонку, какой была в больнице, когда мечтала только о том, чтобы или умереть, или увидеть Дирка. Он бы поддержал. По-своему. Но именно это ей и было нужно.

— Мне очень не хочется прерывать наш вечер откровений, но я не за этим вас собрал, — язвит Салли, напоминая о себе. — Прошлое всего лишь прошлое, разве нет, Дирк? От него всегда можно отказаться и пойти дальше. Разве ты не об этом говорил? Вот и ты отпусти. Теперь между нами нет тайн. Тебе стало легче? Ты даже не представляешь, как долго я мечтал завершить эту игру, чтобы ты на своей шкуре прочувствовал, какого это — терять тех, за кого, не раздумывая, умер бы сам! Зуб за зуб, правда? Мой брат умер — твои дети тоже. Теперь не хочешь начать всё сначала?

— Ты псих, больной человек, Салли… Твой брат погиб случайно, ты же знаешь это, сукин ты сын! — Дирк срывается на крик.

— Мой брат был единственным, кого я любил в своей блядской семейке. Он был единственным, кто заслуживал нормальной жизни. И я не просил тебя играть в Бога и решать, кому дать шанс, а кому нет. Мы бы справились сами! Мне плевать, чего ты хотел! Из-за тебя он погиб. И с того момента я знал, что однажды смогу сделать тебе так же больно, как было мне. — Салли замолкает. Губы растягиваются в улыбку. Его ладонь ложится на живот Нэнси. — Ты мог бы растить их. Она бы не выдержала и рассказала тебе. Правда же, милая? Я дооолго, ооочень долго наблюдал за твоей подружкой, Дирк. Она тебя любила, точно тебе говорю. Только представь, как однажды она бы позвонила тебе и…

— Прекрати!

Дирку кажется, что это кричит он. И не сразу он понимает, что голос донёсся со стороны. Только видит, как мгновенно сжимается Нэнси, а её лицо искажает гримаса ужаса.

— Кажется, мы не договаривались о твоём визите. Это моя месть! — Салли выкрикивает эти слова, развернувшись в сторону и, кажется, даже забыв о Дирке и Аароне.

Из тени выходит Профессор. Медленно, почти вальяжно, преодолевает небольшое расстояние, отделявшее его от присутствующих, и встаёт рядом с Нэнси и Салли.

Глава 50

Дирк с ненавистью следит за приближением Профессора. До скрежета в зубах хочется стереть улыбку, играющую на его губах.

— Опустите пистолеты, мальчики, — с усмешкой произносит Профессор. — Вы же не хотите, чтобы Нэнси пострадала? Или она теперь для вас Воровка и вам на неё плевать?

Аарон первым опускает пистолет, взглядом призывая Дирка последовать его примеру.

— Что мне мешает застрелить тебя прямо сейчас? — Дирк не обращает внимания на призыв напарника и делает шаг вперёд.

— Потому что это будет глупо, самонадеянно и смертельного… не только для тебя, — улыбка Профессора становится шире.

— Это для кого же? — Дирк не собирается отступать. — Знаешь, как всё случится? Я убью тебя, потом решу вопрос с Салли. После мы с Нэнси уйдём отсюда.

— Если бы ты хотел выстрелить, то сделал это сразу, — Профессора явно не впечатлили слова Дирка. — Значит, ты боишься ошибиться. И правильно боишься. Я продумал для себя отходные пути, а для вас миллион проблем, если со мной что-то случится. Например, погибнет Гордон. Так что можешь убить меня, — Профессор наигранно поднимает руки, — но ты готов причинить такую боль?

Дирк понимает, такой человек как Профессор не мог не подстраховаться. Но насколько его слова правдивы? Где грань между реальностью и блефом? Однако тот факт, что Профессор привлёк Салли на свою сторону, уже говорит о многом.

Дирк продолжает держать Профессора на мушке. Нэнси, пользуясь тем, что последний отвлёкся на Дирка, что-то шепчет Салли. В ответ он только сильнее сжимает её, вынуждая морщиться от боли. Дирк бросает на неё обеспокоенный взгляд, понимая, она что-то задумала.

Нэнси удаётся немного повернуться к Салли и она снова что-то торопливо шепчет ему. У её горла оказывается нож.

— Завязывай, Нэнси! Со мной в игры можешь не играть, я тебе не верю!

Только всё говорит об обратном: он верит. Может, совсем немного, но что-то в её словах явно задевает его за живое.

— Он использует не только меня, Салли.

Последнюю фразу Нэнси произносит вслух, чтобы услышали все. И понимали, к чему это может привести. К раздраю. К тому, что Салли начнёт терять контроль.

— Мы партнёры в отличии от тебя! А тебя только использовали, чтобы получать деньги! — с каждой новой фразой голос Салли звучит всё громче. — Это ты ничего не знала о том, куда уходили деньги! Ни разу мы не перевели их детям. Я подделывал документы, а Профессор показывал их тебе. Не меня водили за нос — тебя.

— Я не собираюсь себя оправдывать. У меня были причины верить Профессору, но с этим покончено. — Нэнси, насколько возможно, отклоняется назад от лезвия ножа.

— Поэтому ты и умрёшь, — Салли усмехается.

— Я не боюсь смерти. Я много натворила. Может, это и хороший способ покончить со всем, получить по заслугам, но я тебе говорю о другом… Когда ты начнёшь догадываться, как я, о том, что и тебя он использует втёмную, тебя сольют без промедления. У него всегда есть план. И в этом плане ты только деталь, мелкая сошка.

— Салли всё обо мне знает. Он мой партнёр, — голос Профессора звучит раздражённо. Похоже ему надоело слушать Нэнси. — Ты ведь это помнишь, Салли?

И этот вопрос он задаёт зря. Потому что Салли мгновенно напрягается.

— Разве мне необходимо об этом напоминать? — Салли наклоняет голову. — Ты ведь меня подобрал, как и Нэнси, зная, куда и как надавить. Может, девчонка права?

— Нэнси не хуже меня понимает, как легко на тебя надавить! — Профессор явно не испытывает удовольствия, стоя под прицелом, пусть и старается не показывать этого.

— Кажется, Салли я не разучился читать твои мысли, — Дирк ухмыляется, невесело, но на секунду словно вернувшись в прошлое. — Давай убьём паршивца, как когда-то мы убивали тех, кто был нашими врагами. А потом разберёмся с тем дерьмом, что есть между нами. Вдвоём.

— Нашёл кого слушать, — Профессор пытается вернуть себе ускользающую инициативу. — Того, кто тебя подставил, стал причиной смерти твоего брата… Разве этого мало, чтобы не совершать необдуманных действий?

Аарон, всё это время не спускавший взгляда с Профессора, медленно поднимает пистолет.

— Как звали моего брата? — Салли обращается к Профессору.

— Эрнандо, — выдыхая, произносит тот.

Салли поворачивается к Дирку, едва кивая головой. Он всё понял.

— Ты ошибся, Профессор. — Салли убирает нож от горла Нэнси, но не отпускает. — Его звали Хел.

Тишину нарушает выстрел. Дирк убивает Профессора. Без раздумий и сожалений.

— Какого хрена?.. — Аарон толкает Дирка, словно пытаясь привести в чувства и вернуть всё назад. — Нельзя же так, то, что он говорил…

— Я исправлю то, что он сказал, если это правда. — Салли отпускает Нэнси, оттесняя её от себя, словно прикосновение прикосновение к ней причиняет ему боль. — У меня перед ней должок.

Дирк бросается к Нэнси, обнимает и прижимает её к себе изо всех сил.

— Ты могла мне рассказать… За столько лет…

Нэнси не собирается плакать, сейчас это уже бессмысленно. Он всё знает — наконец между ними больше нет пропасти. Их связь может длиться бесконечно долго, словно все их размолвки были из-за этой лжи. Но их прерывают.

— Я всё понимаю, но… — Салли начинает что-то говорить, но быстро замолкает, когда его сбивает с ног Аарон и начинает избивать.

Дирк тоже хотел этого — убить Салли — ещё несколько минут назад. И ярость не до конца утихла внутри, но откуда-то приходит острое осознание, что очередная смерть Салли ему не нужна.

Дирк бросается к Аарону и оттаскивает его в сторону от Салли, даже не пытавшегося сопротивляться. Его глаза закрыты, и на мгновение Дирку кажется, что тот мёртв. Но спустя секунду раздаётся смех. Салли смеётся, содрогаясь всем телом и с трудом выговаривая слова:

— Хорошо бьёшь, Аарон. Почти как мой отец, Тот меня тоже не щадил.

Аарон вырывается из захвата Дирка:

— На этот раз ты от меня не сбежишь, ублюдок. Дирк тебя не отпустит, я не позволю.

— Позволишь, если хочешь, чтобы я спас Гордона. Ты ведь не хочешь, чтобы Нэнси — твоя дорогая и любимая Нэнси — тебя возненавидела? Ты же с ума по ней сходишь. Следил за ней постоянно все пять лет. Даже удивительно, как ты раньше не догадался, чем она занималась всё это время. Девчонка тебя сделала, — Салли буквально сгибается пополам в новом приступе смеха.

Его не перебивают, не трогают, пока он сам не затихает. Он поднимается на ноги, сплёвывая на пол кровь.

— Я не ищу вашего прощения, — Салли обращается к Дирку и Нэнси. — Потому не стану извиняться за сделанное. Мы все стали жертвами прошлого. Но я помогу, как и обещал, чтобы и у меня, и у вас было будущее. Если вы сами на это согласитесь. — Салли остаётся стоять на месте, поглядывая на Дирка. — Я могу решить вопрос не только с Гордоном. Профессор собрал много компромата на вас всех. Я почищу всё, что смогу, но гарантировать, что никогда и ничего не всплывёт не могу. И если вы не хотите, чтобы Нэнси сгнила в тюрьме, она должна исчезнуть. Уехать из страны и как можно дальше. Денег я подкину. Из запасов Профессора. Кое-что оставлю себе, остальное переведу туда, куда ты и хотела, Нэнси, больным детям. Твой труд всё же должен быть вознагражден.

— Что взамен? — Аарон поднимается на ноги, вновь сжимая кулаки.

— Сущий пустяк, — усмехается Салли. — Забудьте обо мне. Мы вообще все обо всём забудем — здесь и сейчас. Оставим всё в прошлом. Раз и навсегда. Это всем должно пойти на пользу. Ну а грехи искупим позже. В аду.

— Я… — Нэнси замолкает, не договорив.

Она смотрит на Салли. Грустно и устало. Она понимает, почему он сделал то, что сделал. И вряд ли ей станет легче от его смерти. Ничто не вернёт ей детей. Салли прав, когда говорит, что пора всё оставить в прошлом.

— Точку надо поставить, согласен. Но я повторю: я не собираюсь тебя отпускать ещё раз. — Аарон выхватывает пистолет и направляет на Салли.

Он не сводит взгляда с того, кого ненавидит настолько, что больше не замечает ничего вокруг. Не видит, как Нэнси мотает головой, а Дирк бросается к нему. И не слышит Салли, последними словами которого становятся:

— Подумай о последствиях…

Аарон жмёт на спусковой крючок, как никогда уверенный в том, что всё делает правильно. В этой истории больше не должно быть многоточий. Только жирная точка.

Эпилог

— Мария, принеси полотенце и горячей воды! — Темнокожая женщина не понимает, что ей говорят. Поэтому остаётся стоять на месте в углу небольшого деревянного домика. — Мария, мы учили слова. По-ло-тен-це! По-ло-тен-це!

— Не кричи, чужеземка…. — Бартолео приподнимается над матрасом, утирая со лба капли пота. Что-то говорит Марии на местном языке, и та сразу выбегает из домика. — Ничего нельзя решить криком, чужеземка.

Нэнси приходится приложить усилия, чтобы успокоиться и помочь Бартолео. Ведь та права.

Здесь — в части мира, отдалённой от привычной цивилизации и родной страны, Нэнси не часто встречала тех, кто относился к ней с пониманием и добротой. Она чужестранка. Белая. Ей не раз пришлось сталкиваться с непониманием, подозрительностью и даже жестокостью. С Нэнси даже дрались, ревнуя к ней своих мужчин. соперничество за собственных мужчин.

Нэнси приехала сюда около полугода назад — по программе помощи и поддержки. И с большим трудом привыкала к местным обычаям, языку и людям. Она чувствовала себя чужой и часто ловила на мысли, что ей стоит уехать обратно. Но на новом месте её удерживала Бартолео. И её беременность.

Бартолео не рассказывала свою историю, по крайней мере — не целиком. Нэнси собирала информацию по крупицам, порой просто наблюдая или даже подглядывая за Бартолео. Та была не похожа на остальных. Хотя и делала всё то же самое, что и другие женщины. Вела хозяйство, ухаживала за стариками и детьми. Но движения её были медленнее, чем у девушек её возраста, а сердце открыто для нового.

— Я хотела сбежать из деревни, от родителей и подобной жизни. Сюда и раньше приезжали добровольцы. С медицинской или гуманитарной помощью. Меня учили языку. Я быстро всё схватывала, я умная и настойчивая. Как-то раз приехал Лео. Мы много времени проводили вместе. Но всё когда-то заканчивается, и он уехал. Мне безумно хотелось к нему. Я была влюблена в его жизнь за пределами этой деревни. Но когда я озвучила подобное в общине, они приняли другое решение…

О дальнейших событиях Бартолео молчала. Нэнси догадалась, что беременность стала итогом того, с чем она не была согласна. Даже если выдали замуж — это всё равно было насилием. Аборт сделать было негде, и Бартолео лишилась шанса на то, чтобы попробовать изменить свою жизнь. Нэнси не давила на подругу, понимая, что та не хочет обсуждать случившееся. Просто была рядом, у спев искренне полюбить эту необычную и сильную девушку. И её пока нерождённого ребёнка тоже. Бартолео разрешала ей класть ладонь себе на живот, и Нэнси обожала моменты, когда ощущала, как малыш пинается изнутри.

— Ты как, Бартолео?

— С радостью бы поменялась с тобой местами. — Она улыбается, хотя Нэнси подозревает, что последнее даётся Бартолео не без труда. — Я отведу тебя в пещеру к Охар Ома, он… Он поможет.

Нэнси мягко улыбается в ответ. Даже в такой момент подруга беспокоится о ней. Нэнси рассказала ей о том, что когда-то тоже была беременна. О потере детей, о словах врачей, что больше никогда не сможет иметь детей. И даже немного о Дирке. Бартолео умела слушать.

— Бартолео, я хочу не сам факт материнства. Мне нужно то, что ушло.

— Или кто… — Мария залетает в хижину с тазом и полотенцем. — Помоги мне, Нэнси. Не уходи, когда придут они. — Бартолео не называет имён, но Нэнси и так догадывается, что речь идёт о старейшинах.

— Хорошо, я никуда не уйду. Ты будешь под защитой.

Через пару часов Нэнси выходит из хижины. Её футболка заляпана кровью, но зато на руках она держит новорожденную девочку.

«Покажи её солнцу. Оно даст ей сил и определит её судьбу». Бартолео сказала это, как только раздался первый крик малышки. Нэнси знала, что это делает один из старейшин, но никто не остановил её, когда она взяла ребёнка на руки.

И теперь, стоя под лучами палящего солнца, Нэнси тихо произносит, глядя на девочку:

— Ну что, малышка, теперь нас трое? Три женщины это сила! Я придумаю, как перетащить вас туда, куда хочет твоя мама. Деньги я найду. — Нэнси помнит, что Салли перевел ей приличную сумму, которой должно было хватить на долгие годы. Но всё это время совесть не позволяла ей потратить хотя бы доллар. — Обещаю.

К хижине приближается грузовик — здесь они редкость. Поэтому Нэнси заносит малышку в хижину, ожидая, что могут явиться и по её душу. В конце концов, не бывает такого места, где нельзя найти человека.

Когда Нэнси выходит обратно, грузовик уже стоит у хижины. На водительском сиденье она видит Марко, который уже не раз привозил продукты и медикаменты. Но обычно он делал это раз в неделю, а с последнего визита прошло всего три дня.

— Марко, что-то случилось? — Нэнси устремляется к двери, не дожидаясь, пока осядет пыль, поднятая грузовиком.

— Нет, всё хорошо. — Марко улыбается. Непохоже, что он обманывает её. — Я привёз тебе помощника. Оказывается, мы с тобой не единственные безумцы, которые решили забраться так далеко.

Нэнси не успевает больше ничего спросить. Из кузова выпрыгивает мужчина. Бросает на землю тяжёлый рюкзак. Нэнси сама готова упасть на красный песок. Потому что ей не кажется — она видит Дирка.

— Приятно с вами познакомиться, меня зовут Хел.

Нэнси смотрит на Дирка и ей кажется, что в этот момент у неё под ногами наконец появляется твердь. Всё как будто становится на свои места.

Они пойдут на гору к Охар Ома. И чудо случится, пусть пока она не до конца в него верит. И у Бартолео с её малышкой тоже всё будет хорошо.

— Могу я остаться с тобой навсегда… В любом уголке мира? — Дирк прижимает её к себе, когда уезжает Марко.

— Можешь.

Нэнси обнимает его в ответ.

Чудо уже случилось.

Конец