Макс Аллан Коллинз – Мумия (страница 7)
На первой из следующих за Имхотепом колесниц покоилась сморщенная мумия той, которая была красавицей Анк-су-намун. Проклятие, наложенное Верховным жрецом на свою возлюбленную, должно было быть не только снято, но и обращено вспять. На всей этой земле существовало лишь одно место и одна-единственная книга, с помощью которой можно было совершить этот запрещенный обряд.
Помимо Книги Амон-Ра, вытянувшей душу из тела Анк-су-намун, имелась и другая книга, одно упоминание о которой считалось кощунством. Только она могла вернуть духовную сущность умершей. Это — самая черная из книг, которую по канонам верований Имхотепа нельзя было даже открывать…
…Книга Мертвых…
…она единственная содержала заклинания, способные вернуть Имхотепу его возлюбленную живой и в прежней идеальной телесной оболочке.
Но совершить подобный акт значило бросить вызов богам, и это Имхотеп, верховный жрец бога подземного царства Осириса, осознавал как никто другой. Однако не сам ли Осирис восстал из мертвых, чтобы воссоединиться со своей любимой женой Исидой? Неужели Имхотеп, будучи верным жрецом воскрешенного бога, не может проделать то же самое для своей возлюбленной? И неважно, что может произойти. Ради возвращения Анк-су-намун Имхотеп готов был пожертвовать не только своей жизнью, но и душой.
Чтобы никакие черные чары не нанесли вреда этой земле, Книга Мертвых охранялись ужасным богом Анубисом в Хамунаптре — жутком месте, о котором лишь шепотом упоминалось как о Городе Мертвых. Но называли его городом не в том смысле, насколько это применимо к Фивам — Городу Живых. Хамунаптра являлась комплексом храмов бога Анубиса и, подобно многим другим городам царства, представляла собой не обычную структуру, а скорее просто нагромождение всевозможных строений, огороженных стенами. В центре этой массы каменных построек и располагалась гигантская статуя Анубиса, который, как предполагалось, вечно «жил» самом храме.
Из людей в Хамунаптре обитали только воины-жрецы Анубиса, а истинный Город Мертвых располагался под землей. Здесь, под дюнами, в каменных гробницах из обработанного камня, хранились останки самых достойных из когда-то живших на Земле людей.
Подземные каменные захоронения заменили громадные и чудовищные пирамиды первых фараонов. Город Мертвых представлял собой подземный лабиринт из многочисленных тоннелей, лестниц, коридоров, гробниц и простых с виду комнат, напичканных всевозможными хитроумными устройствами и ловушками, а также ложными дверьми и тупиками, которые должны были дезориентировать и запугать любителей старинных захоронений.
Небольшая группа колесниц добралась наконец до каменного пандуса, ведущего к массивным деревянным воротам храма. Вход охраняли воины-жрецы, щиты которых, формой напоминавшие череп, были символом Хамунаптры. Эти бдительные и бесстрашные солдаты Анубиса не удивились появлению здесь служителей культа, тем более что тех возглавлял сам Имхотеп. В их задачу входили охрана Города Мертвых от воров и святотатцев, а не от Верховною жреца Осириса.
Имхотеп сделал вид, что хочет остаться с божеством наедине, и прошествовал в огромный украшенный многочисленными колоннами зал, через двери которого открывался вид на занесенный песком пустыни Город Мертвых. Опустившись на колени перед громадной, с головой шакала, статуей бога Анубиса, Верховный жрец Осириса словцо решил воззвать к божеству, а на самом деле разыскивал на ощупь скрытый потайной рычаг, который приводил в движение плиту в основании статуи.
Недовольно скрипнув, небольшая тяжелая каменная дверца распахнулась, открыв взору Имхотепа богато украшенный резной ларец. Откинув крышку, Верховный жрец извлек из ларца тяжелую, с медными петлями и застежками книгу. Своими рисунками и письменами она очень походила на другую — Книгу Амон-Ра. Но только этот зловещий фолиант был заключен не в сверкающую золотом оболочку, а в вырезанную из черного обсидиана.
Имхотеп склонился над аспидно-черной книгой, и в ее блестящей полированной поверхности отразилось его лицо. На какой-то короткий миг оно приняло вопросительное выражение, словно Верховный жрец спрашивает себя, что же именно он собирается сделать.