Наверняка всем известна легенда о сыне Дедала - Икаре, который улетел с острова Крит на крыльях, сделанных из перьев и воска. Несмотря на то, что некоторые скептики сомневаются в истинности полета Икара, называя это событие выдумкой и отдают пальму первенства в воздухоплавании братьям Монгольфье, спешим их разочаровать. Первым человеком, который преодолел силу притяжения, стал обычный русский крестьянин Емельян Иванов, и это произошло в 1695 году, задолго до первого полета знаменитых французских братьев. Об этом рассказывает Константин Масальский в своей повести «Русский Икар».
В 1695 году. Исполняет: Всеволод Кузнецов ©&℗ ИП Воробьев В.А. ©&℗ ИД СОЮЗ – Верст за полтораста от Москвы, в одной из деревень, принадлежащих патриарху, имя которой, к сожалению, не сохранилось в летописях, жил в конце XVII века, во время царствования Петра Великого, вдовец Архип Иванов. У него было трое сыновей. Два из них были умные, а третий... глупец, скажет кто-то, вспомнив известное сказание о Емеле-дурачке, и сильно ошибется. Хотя младшего сына и звали Емельяном, он совсем не походил на своего знаменитого тезку.
Во время этого разговора Лефорт, спустившись с колесницы, прошел через триумфальные ворота, снова сел в колесницу, и его повезли через Белый город в Кремль. Затем через ворота пронесли значки и знамена, проехали тридцать всадников в латах и две роты трубачей; наконец, появилось большое царское знамя с образом Спасителя. За знаменем ехала карета, запряженная в шесть лошадей. В ней сидели священник и диакон, держащие образ Спасителя и золотой крест. За каретой, на белом коне, следовал боярин и воевода Алексей Семенович Шеин с саблей в руке, в черном бархатном кафтане, украшенном драгоценными камнями и жемчугом. На его шапке развевалось белое перо, а седая борода закрывала грудь наполовину.
Емельян кивнул вместо ответа, потому что не мог произнести ни слова; взял рублевик, поцеловал его и заплакал.
— Что, брат! — воскликнул капрал, хлопнув Емельяна по плечу. — Каков наш царь-то? Дай ему, господи, много лет здравствовать! Мы его, ребята, потешим! Возьмем Азов, хоть чертей в него посади турецкого султана вместо бусурманов! Наливайте себе стаканы, ребята! Ладно! Да и гостю-то налейте. Подымайте стакан! За мной, разом! За здравие его царского величества! Ура!
— Ура! — закричали солдаты и осушили стаканы.
На следующий день, вскоре после рассвета, Емельян отправился в путь. На третий день он приблизился к деревне, где жил его отец. Сердце Емельяна забилось сильнее, и он не сразу решился подойти к избе, к которой раньше мчался на своем любимом гнедке, когда приезжал в гости из Москвы. Тяжело вздохнув, он наконец постучал в калитку. Пономарь Савва в это время был в гостях у старика Архипа и собирался уже ехать домой.