Евгений Кривенко – В землях заката. Избранники Армагеддона (страница 5)
Варламов зевнул и стал смотреть запись дальше. Пошла информационная программа: интервью с конгрессменом от некоего Ил-Оу о проблемах здравоохранения, пара криминальных происшествий, опять реклама китайских товаров… Варламов смотрел вполглаза, в основном слушая голос диктора. Вяло подумал: доведется ли встретиться с американцами и поговорить с ними по-английски? Шансов на это казалось мало. Он протянул руку, чтобы выключить компьютер.
Сзади раздалось лязганье открываемой двери, и вошел Сирин – лицо опухло, одежда помята.
– Сидишь? – спросил он, с отвращением оглядывая зал. – Пойдем, прогуляемся на свежем воздухе.
Варламов потянулся и встал. Продолжать ссору с Сирином не хотелось, ругани хватало дома.
– Пойдем. Покажешь, что у вас тут?
– Кой-чего есть, – хмуро сказал Сирин. – Пошли через ангар.
Они вышли в коридор, и перед очередной дверью Варламов впервые увидел в подземелье других людей: два бледных юнца в камуфляже играли в домино за металлическим столом.
– Это кто с тобой? – недовольно глянул один на Варламова.
– Сын здешнего градоначальника. Генерал разрешил.
– Улетел старый козел? – вступил в разговор другой. – Небось, всю неделю водку жрать будет. Не жмись, давай и нашу долю.
Сирин достал из кармана фляжку, двое оживились и перестали обращать на них внимание.
За дверью было темно, сквозняк подсказал, что вошли в обширное помещение. Сирин, чертыхаясь, шарил по стене. Наконец вспыхнул свет, и Варламов вздрогнул: вереница тусклых ламп озарила огромный зал. На полу из бетонных плит, сгорбившись, сидели огромные черные птицы со стеклянными глазами поверх хищных клювов…
Да это не птицы, а самолеты. Военные самолеты!
– Вот они, птички наши, – ласково сказал Сирин. – Им уже лет за двадцать, но выглядят как новенькие.
– А с кем воевать собираетесь? – поинтересовался пришедший в себя Варламов. – Китайцы далеко, к тому же они Тёмных зон боятся, как черт ладана, вдруг на их драгоценные гены подействуют.
Сирин любовно и в то же время с тоской оглядывал самолеты. Похоже, они остались единственным, что ему было дорого в жизни.
– Это «СУ-34М», – сказал он, будто не слыша Варламова. – С увеличенной дальностью, чтобы вести бои над Европой.
– Они с ядерным оружием? – шепотом спросил Варламов.
– Нет, – Сирин нахмурился. – Что было, истратили на натовские базы в Норвегии и Шотландии. Остались только ракеты «воздух-воздух» и «воздух-земля». В Московской автономии всё боятся, что американская подлодка заберется в Белое море и шарахнет по ним крылатыми ракетами. Хотя по-моему, американцам на нас давно наплевать.
Странная мысль пришла в голову Варламова, слегка уколов при этом мозг – то ли навеянная недавним фильмом, то ли откуда-то со стороны.
– А до Америки такой самолет долетит?
– Гм, – Сирин был озадачен. – Вообще-то это фронтовой бомбардировщик, полетная дальность четыре тысячи километров. Но если вместо боезапаса навесить дополнительные баки?.. Надо прикинуть.
Он с интересом поглядел на Варламова: – Хочешь слетать?
Варламов смутился: – Да нет, просто подумал. Тоскливо тут.
– Тебе-то что тосковать? – Они шли через ангар. – Отец начальником пристроит, бабу хорошую найдешь.
Варламов промолчал: от того и тошно, что за него уже все решено. Сирин оглянулся на понурых металлических птиц и закрыл дверь. Потоптался в тамбуре, открыл другую. Пахнуло свежим воздухом, и они оказались на улице, последняя дверь была вделана прямо в скалу.
– Ну вот, – блаженно сказал Сирин, усаживаясь на бревно. – Замаскированы мы неплохо, подземный ангар еще с советских времен. Да толку что? Воевать не с кем, это ты правильно заметил. НАТО больше нет, а вместо границы Тёмная зона, через нее вряд ли кто полезет. Просто по договору с Московской автономией держим военную часть. Зимой по норам сидим, а летом промышляем. Рыбу ловим, зверя иной раз завалим. Консервы на свежий хлеб вымениваем, да бабам даем. За то, что они нам дают, ха-ха… У нас ведь меньше сотни человек. А командует генерал! То-то расстарался для ревизоров, чтоб оставили все, как есть.
Сирин вытащил сигареты и закурил.
– А почему народу не видно? – полюбопытствовал Варламов, тоже садясь на бревно. Окурков было набросано пропасть, видно любимое место для перекуров.