Евгений Кривенко – Роза севера. Избранники Армагеддона III (страница 2)
– Уберите, я не стану есть. И требую капитана.
Поднос все равно оставили и ушли, закрыв дверь. Варламов стиснул зубы, его мутило, а мысль о еде усилила тошноту. Через некоторое время он собрался с силами, снял отсыревший костюм и повесил на стул. За дверцей оказался крохотный туалет, попил воды из-под крана и сразу выблевал все в унитаз. Долго стучал зубами под тонким одеялом, пока не согрелся и уснул. Когда просыпался, электрический свет всё горел и иллюминатор продолжал глядеть черным круглым глазом.
Утром (часы на стене показывали восемь) качка стала более размеренной. Снова открылась дверь, и матрос молча забрал нетронутый поднос. Спустя час вошел человек в отутюженной форме, явно офицер. Опять здоровяк торчал в коридоре. Глядя в сторону, человек в форме равнодушно сказал по-русски:
– Я капитан корабля. Мне приказано доставить вас в Мурманск. На что жалуетесь?
Значит, его и в самом деле выкрали! Варламов чуть истерически не рассмеялся: похитили, держат взаперти – и на что жалуется? Он постарался взять себя в руки, перед ним просто исполнитель. Надо разузнать обстановку, а для этого получить хоть какую-то свободу. Он сухо сказал:
– Я хочу, чтобы мне разрешили выходить на палубу. Куда я сбегу посереди Атлантики? Иначе я объявляю голодовку.
Капитан впервые поглядел на него, в глазах промелькнула усмешка.
– Ладно, – ответил он. – Только с сопровождением.
Целую неделю сухогруз пересекал океан: взбирался на угрюмые водяные холмы и падал, рассекая форштевнем белую пену. Варламов часами простаивал у борта, прикованный за руку к здоровенному моряку. Тот упорно молчал, а бежать действительно было некуда. Зачем его похитили, было непонятно. Возможно, загадка таилась в прошлом – ведь из-за чего-то его и Джанет преследовали цзин – но вспомнить не удавалось, он словно толкался в наглухо запертую дверь. От морской болезни и разлуки с Джанет бывало так тошно, что хотелось броситься в море. Варламов стискивал зубы и терпел. В конце концов, он пересекал океан уже во второй раз, может быть удастся вернуться.
К исходу седьмого дня море немного успокоилось, и показались снежные горы, вероятно Норвегия. На следующий день сухогруз обогнул какой-то мыс и пошел близко к берегу. Горы сделались ниже, снега на них меньше. Щеки Варламова горели то ли от ледяного ветра, то ли от волнения: нежданно-негаданно он возвращался домой. Хотя… дом у него теперь там, где Джанет. Вспомнились зловещие слухи о тайной полиции Московской автономии – что похищение организовано ею, он не сомневался. Вряд ли его устроили слабые власти Карельской автономии. Только зачем им это надо?
В море показалась темная точка и стала быстро увеличиваться. Отбрасывая шлейфы пены, мимо пронеслось небольшое, воинственного вида судно с невысокой мачтой, орудием на носу и какими-то контейнерами вдоль бортов. Обойдя вокруг сухогруза, оно умчалось, выкинув на мачте несколько флажков, наверное разрешение следовать дальше.
Хмурое Баренцево море уходило на восток, а корабль повернул направо и втянулся в широкий фиорд с холмистыми берегами. Варламов продрог на ветру и спустился в каюту. Не раздеваясь, прилег на койку и облегченно вздохнул: наконец-то морская болезнь оставила его. Неожиданно заснул.
Проснулся от голоса из громкоговорителя: «Внимание! Корабль встал на стоянку в порту Мурманск. Членам команды оставаться на местах по служебному расписанию, а пассажирам не покидать кают. Приготовиться к паспортному и таможенному контролю». Варламов усмехнулся, на борту он был единственным «пассажиром». Вставать не хотелось: тревожила неизвестность впереди, а узкая койка за неделю страданий от морской болезни стала почти родной. Лишь когда открылась дверь, он сел.
Вошли двое в гражданском, секретная полиция? Но выглядели довольно заурядно: ни широких плеч, ни квадратных подбородков. Один махнул каким-то удостоверением:
– Министерство государственной безопасности. Варламов Евгений Павлович? Вы арестованы.
– За что? – неприязненно спросил Варламов. Удостоверения так и не успел разглядеть.
– Угон военного самолета и подрыв тем самым обороноспособности Российского союза, – отчеканил вошедший первым. Второй помалкивал, разглядывая Варламова.