Екатерина Суворова – Пропасть. 10 лет спустя (страница 4)
Глава 2. Вспышка
Десять лет назад
Всё началось не с находки Лоры Клэй на поляне у Старой Смайлер-роуд. Всё началось на следующее утро, когда в Грэнтон приехал первый репортёр.
Это был парень из «Орегон Геральд» по имени Тревор Хейз — тощий, с прыщавым лицом и блокнотом, который он сжимал так, будто от этого зависела его жизнь. Он приехал на разбитой «Хонде», забитой коробками с записями и пустыми банками из-под энергетиков. Местные приняли его за бродягу и чуть не выгнали из города, пока он не показал пресс-карту. Его проводили к шерифу, но шерифа уже не было — Лиам Брок только что сложил полномочия. Временный шериф, толстый, ленивый мужчина по имени Гарольд Дженнингс, сказал Тревору: «Никаких комментариев. Дело закрыто. Несчастный случай». Тревор уехал, но недалеко. Он развернулся у въезда в лес, припарковался у старой бензоколонки и стал ждать.
Он ждал три часа. И дождался.
Из больницы вышла медсестра — Молли Бейкер, женщина с громким голосом и любовью к сплетням. Она села в свой «Шевроле» и поехала домой, но Тревор перехватил её у светофора (единственного в Грэнтоне). Через пятнадцать минут разговора и обещание анонимности он знал всё: девочку нашли в лесу, она не изменилась за десять лет, она не говорит, она рисует странные узоры, доктора в растерянности и о том, как девочка пришла в себя и ничего не помнит. К вечеру того же дня статья с заголовком «ДЕВОЧКА ВЕРНУЛАСЬ ИЗ ПРОШЛОГО: ЧУДО В ОРЕГОНЕ» ушла в печать.
К утру следующего дня в Грэнтоне было двадцать репортёров. К вечеру — пятьдесят. На третье утро город проснулся от грохота вертолётов: телекомпании из Портленда, Сиэтла и Сан-Франциско снимали панораму Пропасти с воздуха.
Люди выходили из домов, щурились на солнце и не понимали, что происходит. Старуха Мэй, которая торговала травами и всегда знала всё первой, стояла на крыльце своей лавки и смотрела, как мимо неё бегут репортёры с камерами, микрофонами, штативами. Она перебирала чётки и шептала что-то на языке, которого никто не понимал. А потом закрыла лавку и не открывала её три дня.
Главная улица превратилась в съёмочную площадку. Автомобили с логотипами телеканалов стояли в два ряда, перекрывая движение. Репортёры в идеально отутюженных костюмах говорили в камеры, показывая пальцами на гору. Местные жители давали интервью за плату — кто за двадцать долларов, кто за бутылку виски. Только старики молчали. Те, кто помнил 1949 год. Те, кто знал правду о Джимми Прайсе. Те, кто видел, как Сьюзен Мэйфилд царапала спирали на стенах лечебницы. Они сидели на верандах, курили и смотрели, как город, который они знали всю жизнь, превращается в балаган.
— Они не понимают, — сказал старый Говард Финч (тот самый, который нашёл Лору) своему соседу. — Они думают, это история про чудо. А это история про горе. Только никто не хочет слышать про горе.
Сосед кивнул, затянулся и выдохнул дым в сторону Пропасти. Облако над расселиной в те дни было почти прозрачным — только лёгкая дымка, похожая на дыхание в морозном воздухе. Но старики видели. Они всегда видели больше, чем хотели.
Через неделю приехали учёные.
Первыми были биологи из Университета штата Орегон — двое мужчин в клетчатых рубашках и женщина с короткой стрижкой. Они взяли пробы крови у Лоры, сделали МРТ, ЭЭГ, кучу тестов, названий которых никто не запомнил. Через три дня они уехали, не сказав ни слова. Их сменили психологи — трое, с блокнотами и диктофонами. Они пытались говорить с Лорой, но она молчала. Тогда они пытались говорить с её матерью, но Сара Клэй лежала в коме, и разговор не получился. Психологи уехали через два дня, оставив на столе в больнице визитку и надпись на полях: «Клинический случай, не поддающийся классификации».
Через две недели после находки в Грэнтон прибыла геологическая экспедиция. Их возглавлял профессор Роберт Хейл, седой, с лицом, изрезанным морщинами, как карта горных хребтов. Он не разговаривал с репортёрами. Не давал интервью. Он привёз с собой три фургона оборудования и группу из десяти аспирантов. Они разбили лагерь у подножия Пропасти, поставили палатки, датчики, буровые установки. Они брали пробы воздуха, воды, почвы, камней. Они спускались в шахту «Глаз Дьявола» в защитных костюмах и с кислородными баллонами. И через месяц они объявили результат.