Первый русский печатник

Еще в 1450 году Иоганн Гутенберг разработал метод книгопечатания с использованием подвижных литер, что стало настоящей революцией в европейском книжном производстве. В России же ситуация была не столь оптимистичной. До 1564 года на Руси продолжали использовать рукописные книги, качество которых оставляло желать лучшего. В 1552 году, после завоевания Казанского царства, на захваченной территории начали строить церкви, и возникла потребность в большом количестве богослужебных книг. Однако книг было недостаточно, а те, что имелись, были полны грубейших ошибок. Мысль о книгопечатании все больше занимала царя Ивана Грозного, и он поделился ею с московским митрополитом Макарием. Митрополит, будучи умным и образованным человеком, поддержал намерение царя. «Эта мысль, – сказал он, – внушена самим Богом, это – дар, исходящий свыше». Оставалось лишь найти специалистов в области печати. В 1553 году, в Золотую палату, предназначенную для приема послов и других дворцовых церемоний, с торжественным видом вошел царь Иван Васильевич IV, окруженный боярами. На тот момент ему было всего 23 года. Это был красивый, статный юноша с правильными, выразительными чертами лица и смелым орлиным взглядом его прекрасных темных глаз. Он был одет в широкую одежду из золотой парчи, богато расшитую жемчугом, а его голову украшала сверкающая драгоценными камнями шапка Мономаха, из-под собольей опушки которой выбивались пряди густых черных волос. Поп Сильвестр долго говорил с молодым царем, призывая его помнить о своих обязанностях, и его слова не остались без внимания. Этот момент из жизни царя был изображен, с благословения митрополита Макария, на картинах, украшавших своды Золотой палаты над царским троном. Молодой царь невольно остановился перед этим изображением, чтобы еще раз восхититься искусством иностранных художников. «Темный вы народ», – говорили ему иностранцы; – «невежественный, во всем от нас отстали, у вас нет ни мастеров, ни рудознатцев, ни докторов, ни художников, за всякими сведущими людьми вы обращаетесь к иноземцам, и все это из-за отсутствия училищ, где люди могли бы всему научиться, нет грамотности на Руси, нет истинного просвещения…»