Дмитрий Уотич – Ошибка архитектора (страница 5)
Я встал и подошел к зеркалу в ванной. Лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тени. Я плеснул в лицо ледяной водой и замер. В зеркальном отражении, прямо за моей спиной, дверь в ванную была закрыта. Но я отчетливо помнил, что оставлял её открытой.
Я медленно обернулся. Дверь была открыта.
Когда я снова посмотрел в зеркало, отражение двери тоже было открытым. Мой мозг начал фиксировать задержку. Отражение опаздывало на долю секунды. Едва заметный дефект реальности, который обычный человек списал бы на усталость, но я, привыкший работать с высокоточными датчиками, видел его как битый пиксель на мониторе.
Я вернулся в комнату и открыл ноутбук. Нужно было проанализировать данные, которые успел записать планшет перед тем, как всё пошло к чертям.
Файл с «контрактом» исчез. Вместо него в корневой папке лежал аудиофайл без названия объемом в несколько гигабайт. Я нажал «воспроизвести».
Сначала была тишина. Затем — мой собственный голос, но звучащий так, будто я говорю глубоко под водой.
«...сектор зачищен... переход к узлу связи... Марк станет резонатором...»
Я захлопнул крышку ноутбука. Сердце колотилось о рёбра. Резонатором? Если высотка — это живой механизм, то ей нужны не просто жильцы, ей нужны те, кто может транслировать её частоту дальше.
В дверь позвонили. Коротко и требовательно.
Я подошел к глазку. На лестничной площадке стояла девушка. Бледная, в легком пальто не по сезону, она нервно оглядывалась по сторонам. Я узнал её — это была одна из тех жильцов, чьи фото я видел в архивах по «Тихой» квартире. Анна Резник. По документам она числилась пропавшей без вести три месяца назад.
Я открыл дверь, не снимая цепочки.
— Вам нельзя было туда ходить, — произнесла она вместо приветствия. Её голос дрожал, но в глазах читалась странная решимость. — Вы открыли канал, Марк. Теперь они будут приходить в каждую комнату, где вы спите.
— Кто «они»? — я приоткрыл дверь шире. — Это какая-то сложная постановка? Психологический эксперимент?
Она посмотрела на мою правую руку.
— Не тратьте время на вопросы. Дом уже здесь. Вы разве не слышите?
Я прислушался. В моей уютной, проверенной квартире, где я знал каждый скрип половицы, начал нарастать знакомый гул. Но шел он не из стен.
Звук шел из моих собственных карманов. Все мои датчики, лежащие в кейсе у двери, одновременно включились и начали выдавать сигнал тревоги.
— Они не в комнатах, Марк, — прошептала Анна, отступая в глубину коридора. — Они в звуках, которые мы издаем.
В этот момент мой телефон на столе вспыхнул. Новое сообщение.
«Инкубационный период окончен. Выходите на связь».
Глава 7: Эффект присутствия
Анна сделала шаг назад, растворяясь в полумраке лестничной клетки. Я хотел схватить её за руку, потребовать ответов, но мои датчики в кейсе взвыли на такой частоте, что в глазах потемнело. Это был не просто сигнал тревоги — это была симфония хаоса.
Я захлопнул дверь и провернул замок. Гул в квартире стал плотным, почти осязаемым. Казалось, сам воздух превратился в вибрирующее желе.
— Тише... — прошептал я, прижимая ладони к ушам.
Цифры на руке вспыхнули тупой, пульсирующей болью. Я взглянул на ладонь: «742» теперь не просто просвечивали, они слегка припухли, словно клеймо, нанесенное раскаленным железом. Самое жуткое было в том, что пульсация цифр идеально совпадала с ритмом гула, доносящегося из кейса.
Я бросился к сумке с оборудованием и рванул молнию. Внутри творилось нечто невообразимое. Монитор осциллографа заполнили не ломаные линии, а странные геометрические узоры — фракталы, которые постоянно менялись, складываясь в подобие лиц или очертания той самой высотки.
Внезапно гул оборвался. В наступившей тишине звук моих шагов по ламинату показался грохотом пушечных выстрелов.
Я замер. В центре комнаты, прямо на ковре, стоял мой старый катушечный магнитофон «Репортер-3», который я точно оставил в сталинской высотке. Бобины медленно вращались, хотя шнур питания змеился по полу, никуда не подключенный.
— Это невозможно, — произнес я. — Ты остался там. В 742-й.
Из динамика магнитофона донесся мягкий, вкрадчивый шепот Анны: