Дмитрий Уотич – Ошибка архитектора (страница 4)
— Уходи, — хрипло бросил я, не узнавая свой настоящий голос.
Удары прекратились. Наступила та самая «тишина без отсутствия звука». Я слышал, как за окном, в тридцати метрах под кухонным подоконником, шумит Москва-река, но этот звук казался доносящимся с другой планеты.
Я обернулся и оглядел кухню. В лунном свете, пробивающемся сквозь туман, она выглядела как декорация к фильму о пятидесятых. Чугунные решетки плиты, пузатый холодильник «ЗиС», кафельная плитка с мелкими трещинами. На столе стоял один-единственный предмет, которого здесь быть не должно.
Мой планшет.
Тот самый, который я оставил в закрытом кейсе в гостиной.
Экран светился тусклым молочным светом. Я подошел ближе, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. На дисплее был открыт текстовый файл. Строчки бежали сами собой, заполняя страницу аккуратными буквами, словно незримый машинист печатал их прямо сейчас.
«Предмет договора: Исследование волновой природы Объекта №742. Исполнитель: Марк С. Заказчик: Глас Высотки. Оплата: Право на выход».
— Слишком дорого за одну квартиру, — произнес я вслух, глядя на экран.
В этот момент за спиной раздался звон стекла. Я резко обернулся. Форточка, которую я считал приоткрытой, теперь была распахнута настежь. Снаружи в кухню вползал густой, тяжелый туман. Он не рассеивался, а ложился на пол серыми клубами, заполняя пространство.
Из этого тумана, прямо над подоконником, начали формироваться очертания. Сначала тонкие, костлявые пальцы, вцепившиеся в раму, затем — голова, лишенная лица. Вместо глаз у существа были лишь глубокие впадины, заполненные той же серой мглой.
— Теневой алгоритм... — прошептал я, вспоминая слова из сообщения.
Существо не лезло внутрь. Оно просто держало раму, и по стеклу начали ползти трещины, складываясь в цифры. 12:00:00. Обратный отсчет.
Я схватил планшет. Внизу страницы мигало поле для подписи. Я понимал, что если нажму «Принять», физика окончательно перестанет работать. Но если я этого не сделаю, шкаф в коридоре так и останется лежать, а окно станет единственным выходом с четырнадцатого этажа.
— Тебе нужны замеры? Будут тебе замеры, — я сжал планшет так, что пальцы побелели.
Я не стал подписывать документ. Вместо этого я открыл приложение для управления своим оборудованием и активировал на максимум ультразвуковой излучатель, оставшийся в кейсе в прихожей.
Квартира ответила на это яростным, нечеловеческим визгом. Стены кухни затряслись, с полок посыпалась старая посуда, разбиваясь вдребезги. Существо в окне дернулось и начало распадаться на клочья тумана.
Я рванул дверь. Шкаф в коридоре больше не казался неподъемным — под воздействием ультразвука реальность вокруг него словно стала «жидкой». Я толкнул его, и тяжелое дерево с грохотом отлетело в сторону, открывая путь к выходу.
Я выскочил на лестничную клетку, тяжело дыша. Лифт стоял с распахнутыми дверями, приглашая войти. Но я бросился к пожарной лестнице.
Спускаясь через два пролета, я услышал, как в пустой шахте лифта эхом разносится мой собственный смех.
Когда я выбежал на набережную, ледяной воздух обжег легкие. Я оглянулся на высотку. В окне четырнадцатого этажа горел тусклый, мертвенный свет. Мой телефон завибрировал.
«Исполнитель проявил инициативу. Переходим к фазе внедрения. До завтра, Марк».
Я посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали, но не от страха. На правой ладони, прямо под кожей, отчетливо проступил темный след, похожий на номер квартиры.
Дом не просто отпустил меня. Он пометил меня как свою собственность.
Глава 6: Фантомные боли
Я проснулся в своей квартире в три часа дня, не раздеваясь. В горле пересохло, а в ушах всё еще стоял тот неестественный ультразвуковой свист. Солнечный свет, падающий на кровать, казался слишком ярким, почти агрессивным, словно мир пытался убедить меня в своей нормальности.
Первым делом я посмотрел на правую ладонь.
След никуда не делся. Тёмные цифры «742» отчетливо просвечивали сквозь кожу, напоминая подкожную гематому странной формы. Я потёр их, надеясь, что это краска или сажа. Кожа горела, но цифры оставались неподвижными.
— Просто психосоматика, — прохрипел я в пустоту. — Сильный стресс вызвал разрыв капилляров.