Дмитрий Уотич – Ошибка архитектора (страница 3)

Я поднял трубку.

— Слушаю, — сказал я, чувствуя, как ладонь мгновенно стала влажной.

В трубке не было голоса. Там было дыхание — тяжелое, с хрипом, как у человека, который пробежал марафон. А потом тихий женский шепот произнес:

— Марк, не включай свет. Ему не нравится, когда его видят в полный рост.

В ту же секунду мой мощный светодиодный фонарь в руке мигнул и погас, погружая квартиру в абсолютную, непроглядную тьму.

Глава 4: Оптическая иллюзия

Тьма в этой квартире была не просто отсутствием света. Она казалась плотной, почти осязаемой субстанцией, которая липла к лицу и забивалась в легкие. Я стоял неподвижно, прижав холодную трубку телефона к уху, и слышал только частые удары собственного сердца.

— Кто это? — спросил я шепотом, но в ответ раздались лишь короткие гудки, которые ритмично пульсировали, как затихающий пульс.

Я опустил трубку на рычаг. Рука машинально потянулась к кейсу за запасным фонарем, но я вовремя вспомнил предупреждение из трубки. «Ему не нравится, когда его видят в полный рост». Мозг скептика лихорадочно искал объяснение. Фонарь не мог просто перегореть — там стояли новые аккумуляторы и защищенный светодиод. Это был либо мощный электромагнитный импульс, подавивший электронику, либо… я просто не хотел додумывать это «либо».

Я присел на корточки. Внизу, у самого пола, оставался слабый сероватый свет, пробивавшийся из-под плотных штор. Глаза начали постепенно привыкать.

И тут я увидел это.

В дальнем конце коридора, у самой спальни, воздух начал искажаться. Это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, только в ледяной комнате. Искажение имело форму человеческого силуэта, но слишком высокого — метра два с половиной, не меньше. Его голова почти касалась потолка, а руки казались неестественно длинными.

Оно не двигалось. Оно просто было.

Я медленно потянулся к поясу и нащупал тепловизор. Если это человек в костюме или какая-то инженерная проекция, тепловой след выдаст его. Я включил прибор, прикрыв экран ладонью, чтобы лишний свет не залил комнату.

Взглянув в окуляр, я едва не выронил прибор.

На месте силуэта в тепловом спектре зияла черная дыра. Абсолютный ноль. Это не была зона холода, как от кондиционера. Это была точка, в которой температура отсутствовала в принципе, словно пространство в этом месте было вырезано хирургическим скальпелем.

Силуэт сделал шаг. Медленный, рваный, как кадр из старой кинопленки.

В ту же секунду паркет под моими ногами завибрировал. Звук шел не снаружи, а изнутри дерева. Это был низкочастотный гул, от которого зубы начали ныть, а в глазах поплыли красные пятна. Тот самый инфразвук, о котором я рассказывал риелтору. Но его мощность была такой, что внутренние органы начали входить в резонанс.

— Хватит, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Это просто физика. Резонанс… стоячая волна…

Я нащупал в кейсе лазерный дальномер. Если я смогу замерить расстояние до этой аномалии, я пойму, материальна она или это проекция на сетчатку глаза.

Я направил красный луч в центр тени и нажал на кнопку.

Прибор пискнул, выдавая ошибку. Дистанция: «∞». Бесконечность.

Тень качнулась и начала стремительно удлиняться, распластываясь по потолку прямо надо мной. Я понял, что если останусь на месте, она просто накроет меня собой, как черным саваном.

Не выбирая направления, я бросился в сторону кухни — единственного помещения, где, как мне показалось, окно было приоткрыто. За спиной раздался грохот: тяжелый дубовый шкаф в прихожей рухнул сам собой, перекрывая выход в коридор.

Я ворвался на кухню и захлопнул за собой дверь, навалившись на неё всем весом. В ту же секунду в дверь с той стороны что-то ударило. Не кулаком, не плечом. Это был мягкий, влажный хлопок, словно о дерево ударился огромный кусок сырого мяса.

И голос из-за двери — на этот раз мой собственный голос, точь-в-точь имитирующий мои интонации — произнес:

— Марк, открой. Ты же знаешь, что в вакууме звук не распространяется. Нам нужно обсудить условия контракта.

Глава 5: Контракт на вылет

Я стоял, прижавшись спиной к кухонной двери, и чувствовал, как дерево вздрагивает от каждого нового «хлопка» с той стороны. Слышать собственный голос, доносящийся из коридора, было физически больно. Это ломало сознание быстрее, чем любая галлюцинация. Мозг отчаянно цеплялся за логику: акустическая мимикрия, запись, скрытые динамики. Но динамики не умеют вызывать холод, от которого иней проступает на кухонном столе.