Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 70)
— Я собираюсь поговорить с Ким, сестрой Рейеса.
Выражение лица Куки тут же отразило все ее надежды.
— Думаешь, она знает, где он?
— К сожалению, нет, я так не думаю, но попробовать стоит.
— А с мадам Мариголд связаться не собираешься? — поинтересовалась Куки с издевательской ухмылочкой. — Нельзя отрицать, что сообщение «Если вы ангел смерти и все такое», мягко говоря, странное.
— Я в курсе. И пока еще не решила.
— Может, я свяжусь с ней вместо тебя? Святые пирожные! — внезапно воскликнула она, снова глядя на список.
— Чего? — Я стала подпрыгивать, чтобы прочесть хоть что-нибудь через ее плечо.
— Мими училась с Кайлом Киршем. Я нашла связь.
— Конгрессмен? Тот самый, который недавно объявил о своих планах претендовать на место в Сенате?
— Да. Его первое имя — Бенджамин. В списке он числится как Бенджамин Кайл Кирш. Поначалу это меня и сбило с толку. Все зовут его Кайлом.
Наклонившись, я пристально всмотрелась в глаза Куки.
— Тот самый конгрессмен, который месяц назад объявил, что будет баллотироваться в Сенат?
— Святые пирожные, — повторила она с отвисшей челюсть…
Да, Куки умеет обращаться со словами.
Конгрессмен. Чертов конгрессмен. У кого-то (и я не называю никаких имен) здоровенный скелет в шкафу. Размером с Кинг-Конга. И кто-то очень не хочет, чтобы скелет вдруг сбежал. Еще бы. Что может быть страшнее бегающего по округе огромного скелета? Ставлю все свои деньги, все сорок семь долларов пятьдесят восемь центов на то, что этот кто-то — Кайл Кирш. Конгрессмен. Надежда Сената. Убийца.
Опять же, все это могло быть серией страшных, диких совпадений. Каким-то странным, непостижимым образом цепь событий закрутилась вокруг группы подростков из Руиса. И совершенно случайно человек выдвинул свою кандидатуру в Сенат как раз тогда, когда его одноклассники стали умирать, как мухи на морозе. А на меня наденут корону, и я стану мисс Финляндия еще до конца года.
Теперь благодаря Кайлу Киршу мне разъедала кишки еще одна головоломка. Что, черт его дери, натворил этот чувак? Если он не принимал участия в ритуальных жертвоприношениях повелителю преисподней и не занимался сетевым маркетингом, скажем, от «Amway», то я никак не могу оправдать его тягу убивать невинных людей.
Надо его прижать. И посильнее.
Подъехав к жилому комплексу в стиле пуэбло[9], где жила Ким Миллар, я постучала в ее бирюзовую дверь.
— Мисс Дэвидсон, — поздоровалась Ким, открыв дверь. Ее глаза были огромными от беспокойства. Схватив за руку, она втащила меня внутрь. — Где он?
Темно-рыжие волосы были стянуты сзади в растрепанный хвост, а из-за темных кругов серебристо-зеленые глаза казались еще больше и выглядели испуганными. При первой встрече она показалась мне хрупкой. А сейчас возникла мысль, что ее фарфоровая внешность и вовсе вот-вот пойдет трещинами.
Пока она вела меня к бежевому дивану, я взяла ее за руку, а когда мы уселись, ответила:
— Я надеялась, вы мне скажете.
Проблеск надежды, за которую она все это время цеплялась изо всех сил, проложил тонкую трещину в ее ауре. Опустилась серость, блестящие глаза заволокло пасмурным туманом.
Я понятия не имела, сколько могу ей рассказать. Хотелось бы мне знать, если бы моя сестра вдруг задумала самоубийство? Чертовски хотелось бы. Ким заслуживает права знать, что на уме у ее тупоголового братца.
— Сейчас он очень на меня злится, — сказала я.
— Значит, вы его видели?
До меня внезапно дошло, какой трудной ношей для Ким стал их договор. Рейес взял с нее обещание не выходить с ним на связь. Он не хотел, чтобы из-за него ей снова причинили боль, а она не хотела быть тем рычагом, который могут использовать, чтобы причинить боль ему. Никто — даже власти — не знал, кем приходилась Ким Рейесу. Не имея кровного родства, они все равно были братом и сестрой, сродненными ужасами, через которые им пришлось пройти вместе. И у меня было подозрение, что Рейес слетит с нарезки, если узнает, что я разговаривала с Ким.
— Ким, вы знаете, кто он такой?