Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 24)
Надо сосредоточиться. И желательно не на мужских частях тела Рейеса.
— Погоди, — выдавила я, пока его язык творил нечто, от чего меня трясло с ног до головы. — Мне надо тебя честно предупредить.
— Неужели?
Он отстранился и окинул меня ленивым чувственным взглядом.
— Я не позволю твоему телу умереть.
— Собираешься меня остановить? — скептически поинтересовался он.
Я оттолкнула его, взяла сумку и направилась к двери. Перед тем, как запереть ее за собой, я обернулась и посмотрела на Рейеса.
— Я тебя найду.
Глава 4
Наклейка на бампер
Я закрыла за собой дверь. У меня в квартире остался, на минуточку, сын Сатаны. Один. Злой. И скорее всего сексуально не удовлетворенный. У меня в мозгу фонила надоедливая, но обнадеживающая мысль, что не я его разозлила. Не хотелось бы доставать свою любимую холостяцкую подушку из огня под адской сковородкой.
Но ей-богу, он же ведет себя по-дурацки! Совершенно по-дурацки. Вспомнилось, как в начальной школе моя тогдашняя лучшая подружка сказала мне: «Все мальчишки противные, поэтому надо бросаться в них камнями».
Я шагала по парковке, надеясь, что холодный ветер остудит пробужденное желание, от которого тряслись коленки. Потом прошла через папин бар к внутренней лестнице. Как и дядя Боб, папа был копом. Они оба добивались повышения за повышением, пока обоих не назначили детективами. Естественно, без моей помощи не обошлось. Я раскрывала для них преступления с пяти лет. Хотя «раскрывала», наверное, слишком громко сказано. С пяти лет я передавала им информацию от умерших. Вот, уже лучше. Дядя по-прежнему получал жалованье копа, а папа несколько лет назад вышел на пенсию и купил бар, по которому я только что прошла. Мой офис — на втором этаже. А еще я живу в метре от черного хода. Что очень и очень удобно.
Папа пришел пораньше. Из его кабинета в темный зал сочился свет. Я обошла высокие круглые столы, завернула за стойку и сунула в кабинет голову:
— Привет, пап.
От неожиданности он дернулся и повернулся ко мне. Оказывается, он смотрел на фотографию, висевшую на дальней стене. Его длинная худая фигура напоминала палочку от фруктового мороженого, одежда была мятой и висела на нем, словно была не по размеру. Понятно. Работал всю ночь. На столе стояла початая бутылка «Краун Рояла»[4], а в руке папа держал почти пустой бокал.
Эмоции, которые он излучал, застали меня врасплох. Не знаю, как объяснить, но что-то в них было неправильное. Как тогда, когда официантка принесла мне чай со льдом вместо заказанной диетической колы. Не обратив внимания, я сделала первый глоток, и вся моя нервная система пошатнулась от неожиданного вкуса. Вот и у папы сейчас как будто был другой, непривычный, неожиданный вкус. Глубокая тоска вперемешку с чувством подавляющей безнадежности. Мне даже дышать стало тяжело. Я выпрямилась, борясь с затапливающей меня по макушку тревогой.
— Что случилось, пап?
Он вымучил улыбку и солгал:
— Ничего, милая, просто куча документов, с которыми надо разобраться.
Я слышала ложь, как фальшивую ноту в стройном ладу. Но решила подыграть. Если он не хочет говорить мне, что его беспокоит, я не стану ничего выуживать. Пока что.
— Ты был дома? — спросила я.
Папа поставил бокал и снял со спинки стула коричневую куртку.
— Как раз собирался. Тебе что-нибудь нужно?
Боже мой, он просто ужасный лжец. Наверное, у меня это от него.
— Не-а, все в порядке. Передай от меня привет Дениз.
— Чарли, — предостерегающим тоном произнес он.
— Что? Нельзя уже передать привет любимой мачехе?
Устало вздохнув, он набросил куртку.