Даринда Джонс – Восьмая могила во тьме (ЛП) (страница 25)
Она сморщила нос и захихикала, как натуральная школьница.
— Мам, — восхищенно пролепетала Эмбер, — ты такая красивая!
— Спасибо, солнышко. Ты тоже просто восхитительная.
Эмбер опустила глаза и смущенно поковыряла носком невидимую землю.
— Значит, мы и правда это сделаем? — взволнованно спросила у меня Кук.
— Солнце, если мы этого не сделаем, то твой мужчина точно тебя похитит и увезет в Мексику. Или в Лас-Вегас. Ну или в Румынию. Так или иначе, вы все равно поженитесь.
Она опустила голову:
— Извини, что мы женимся именно сейчас.
— Чего?! — Мой голос взлетел на октаву. — О чем ты?
— Я… не знаю даже, как сказать… не хочу отвлекать тебя от рождения ребенка. Для тебя это очень особенное время.
— Куки Мари Ковальски! Как ты смеешь говорить такие вещи?!
— Точно?
— Точнее некуда! К тому же мой дядюшка уж точно отречется от меня, если я лично не прослежу, чтобы через несколько минут ты прошла по проходу к алтарю.
Куки рассмеялась и крепко меня обняла. К нам присоединилась Эмбер, а секунду спустя в комнату вошла Джемма. Добрых тридцать секунд она ошеломленно молчала, осторожно прижав пальцы к губам, а потом все-таки стряхнула ступор и жестом позвала нас на выход. Пока сестра вела нас по ступенькам, на ее ресницах блестели слезы. Внизу мы встретились с Бьянкой и детьми. Платье Эшли оказалось уменьшенной версией того, что было на Эмбер. Густые волосы, как и у Эмбер, уложили наверх и украсили бронзовыми бабочками. Стивен в черном смокинге с галстуком-бабочкой, чтобы не отличаться от других мужчин, выглядел просто шикарно. Еще раз объяснив детям, что им предстоит сделать, Бьянка ушла занять место рядом с мужем, Амадором, а Джемма проводила нас всех к задней двери, откуда мы будем выходить на зеленую тропинку, ведущую к алтарю.
Эшли нервно кружилась, нечаянно роняя лепестки, а Стивен взволнованно теребил галстук.
— Наверное, нам лучше поторопиться, — сказала я, — не то наши помощники долго не протянут.
Обняв нас напоследок, Джемма ушла к Уайетту. Заиграла свадебная музыка, и мы глубоко вздохнули. Первым по проходу пошел Стивен, неся в руках подушечку с обручальными кольцами. За ним — Эшли. Разбрасывая лепестки роз, она не забывала махать гостям и позировать для фотографий.
Я посмотрела на Куки, изо всех сил стараясь не разреветься. Еще рано. На свадьбах для слез отведено специальное время. И все-таки я не сдержалась. Крепко-крепко обняла подругу и почувствовала, как по щеке стекает слеза. Чмокнув Эмбер в щечку, я взяла себя в руки и пошла по проходу.
Я все тщательно спланировала. Собиралась смотреть строго вперед, думать о дыхании и стараться не споткнуться. И пока все шло по плану. Я посмотрела на дядю, который ждал свою невесту у алтаря. Выглядел он великолепно. Волосы и усы — аккуратно подстрижены. Черный смокинг. Белая рубашка. Накрахмаленная бабочка. Я заметила, что ему не по себе, и поняла, что улыбаюсь, но вовремя справилась с собой и пошла дальше, думая о дыхании и глотая слезы.
А потом случилось то, что случилось. Мои глаза остановились на Рейесе Александре Фэрроу. Шафер жениха стоял в точно таком же, как и на дяде Бобе, черном смокинге. Такая же белая рубашка, такой же галстук-бабочка, но разница между этими двумя мужчинами была поразительная. Словно между ними лежала целая пропасть. Казалось, Рейес родился для всего прекрасного, что есть в жизни. Судя по всему, он успел постричься. Как может один и тот же мужчина в грязной футболке и рваных джинсах выглядеть не менее сексуально, чем в смокинге с бабочкой, в голове не укладывается. Но главной достопримечательностью был сам Рейес. Даже под слоями сшитого на заказ костюма его плечи выглядели невероятно широкими и могучими. Лицо — как всегда, поразительно красивое. Сильный подбородок, идеально вылепленные чувственные губы. Густые черные ресницы, от которых на щеки ложились тени. И волосы… Теперь они были короче, но непослушные темные локоны все равно падали на лоб и завивались над ушами. Рейес выглядел как супермодель. Как нечто экзотическое и очень-очень редкое. Как тот, кто пришел из другого мира.
Он заметил, что я на него смотрю. Уголок красивого рта чуть-чуть приподнялся, потом слегка изогнулась левая бровь, и у меня чуть не подкосились колени. Никогда в жизни не видела ничего красивее.