Даринда Джонс – Третья могила прямо по курсу (ЛП) (страница 65)

— Сними наручники, и я помогу.

— Сам справлюсь.

— Рейес, не глупи.

Когда он пошел к умывальнику, я подняла ногу и уперлась в фарфор ботинком, преградив ему путь.

Рейес остановился и несколько долгих секунд смотрел на мою ногу. А в следующий момент уже был передо мной, запустив одну руку в мои волосы, а второй прижимая к себе. Но дальше не зашел. Просто смотрел изучающим взглядом, а потом спросил:

— Ты хоть представляешь, как это опасно?

Раздался громкий стук в дверь, и от неожиданности я подскочила вверх не меньше, чем на метр.

— Pendejo, пора выдвигаться. За домом уже следят. Придется несладко. И делу не поможет, если ты будешь страдать от истощения и обезвоживания, вызванных интенсивными нагрузками, если ты понимаешь, о чем я.

Как будто на это понадобилась вся сила воли, Рейес опустил руки и отступил, раздраженно скрипнув зубами.

— Минуту, — процедил он и наклонился, чтобы надеть носки и обуться.

Выпрямившись, он вставил ключ в замок наручников и повернул одной рукой, сжав пальцами другой мою ладонь. А потом мы шли, держась за руки, по коридору, чувствуя, как с каждым вдохом крепнет поток взаимных ощущений. Проверив задний двор, Амадор позвал нас, махнув рукой, а сам побежал за угол дома.

— Дядя Рейес, ты уезжаешь?

Рейес обернулся. Из окна своей спальни, прикрытого сетчатым экраном, выглядывала Эшли.

— Ненадолго, бусинка, — ответил он, подходя к окну. — Почему ты не спишь?

— Не могу. Хочу, чтобы ты остался. — Эшли положила ладошку на сетку. Рейес сделал то же самое. У меня чуть не взорвалась голова от попыток понять, как ему удается быть таким зверски жестоким и удивительно ласковым одновременно.

Эшли вытянула губки трубочкой и прижалась к сетке. Рейес наклонился и с обожанием чмокнул ее в нос. А я стояла и думала, почему, черт возьми, когда нужно, под рукой никогда нет фотоаппарата.

— Когда мы поженимся, — проговорила Эшли, прижавшись лбом к экрану, — мы ведь сможем целоваться без всяких сеток, правда?

Рейес тихо рассмеялся:

— Конечно, сможем. А теперь беги спать, пока мама не увидела.

— Хорошо. — Она зевнула, превратив маленький ротик в идеальную «О», и исчезла.

— Чувак, ты только что целовался с моей дочерью?

Рейес повернулся к Амадору с ухмылкой:

— У нас любовь.

— Ладно, но ты ее не получишь, пока ей не стукнет восемнадцать. — Амадор положил на землю набитую какими-то вещами сумку. — Нет, я тебя знаю. Так что пусть будет двадцать один.

На улицу выбежала Бьянка и вручила мужу еще одну сумку.

— Это в дорогу, — сказала она, уже подходя к Рейесу. Осторожно обняв его, она поцеловала его в щеку. — Береги себя, красавчик.

— Ради тебя — что угодно.

— Двадцать пять, — проворчал Амадор, не обращая внимания на то, как вопросительно приподнялись брови Рейеса.

Амадор, Рейес и я побежали по заднему двору, перелезли через забор, промчались по двору соседей и выскочили на следующей улице, где нас ждал старенький двухдверный грузовичок «шевроле». Похоже, все это время одна я поражалась тому, как быстро выздоравливает Рейес, хотя и сама могла шлепнуть на стол сверхъестественную карту. Амадор же не казался удивленным ни капельки.

Бросив сумки в кузов, он вручил Рейесу ключи и сказал, постучав пальцем по часам: