Даринда Джонс – Третья могила прямо по курсу (ЛП) (страница 54)

Нависая надо мной, он казался больше, чем сама жизнь. Под грязной и поношенной спецодеждой, состоявшей из комбинезона и куртки, я узнала тюремную форму.

— Я не причиню тебе вреда, Датч.

От прозвучавшего имени, которое дал мне он, по каждой молекуле внутри меня пронесся электрический разряд. Молния осветила замкнутое пространство автомобиля, и я уставилась в карие глаза Рейеса Фэрроу. И внезапно меня осенило: он сбежал из самой охраняемой и защищенной тюрьмы. Чуднее просто некуда.

Он дрожал от холода, что отвечало на вопрос, возникший у меня совсем недавно. И хотя его взгляд был полон отчаяния, в его действиях ничем таким и не пахло. Казалось, он себя полностью контролирует, и то, что им управляло, назвать отчаянием было трудно. В каждом его движении сквозила твердая решимость. Я ни на секунду не засомневалась, что он меня убьет, если понадобится. Как бы там ни было, то, что я связала его, взбесило Рейеса не на шутку.

— Бери джип, — выдавила я, не в состоянии поверить, что по-настоящему испугалась его. Разумеется, он был единственным, кого я боялась в своей жизни, но до недавнего времени я понятия не имела, что это он.

Рейес прищурился, изучая мое лицо. Мне хотелось отвернуться, пока я не поняла, что это невозможно. Из-за всего того, что мы пережили в последние недели. Из-за всего того, на что он был способен. А теперь я сижу с приставленным к горлу ножом. И это сделал тот самый мужчина, который мог заставить меня кричать во сне его имя.

— Он твой, — продолжала я. — Забирай. Я не стану звонить в полицию.

— Мне очень хочется именно так и поступить.

Эта наша встреча была не похожа на другие. Потому что это был он — Рейес Александр Фэрроу, Рейазиэль, сын Сатаны. Во плоти. Не считая той нашей утренней свиданки, я никогда не имела дела с этой его стороной — со зверем, способным порезать человека на шнурки, если верить историям, которые рассказывал мне Нил Госсет.

Когда вспыхнула очередная молния, Рейес посмотрел на свои часы, и только тогда до меня дошло, что он весь напряжен, как будто ему больно.

— Мы опаздываем, — сказал он, и легкая ухмылка приподняла уголок его рта. — Почему ты так долго ехала?

Я нахмурилась:

— Опаздываем?

Намек на улыбку тут же испарился, и он снова прижался лбом к моему лбу.

Теперь у меня не осталось сомнений: ему действительно больно. На полсекунды он расслабился, словно потерял сознание. Потом дернулся, снова сосредотачиваясь на мне, и схватился за руль, чтобы хоть на что-то опереться.

Перед моими глазами повторялась история. Я видела ту ночь, давным-давно, когда совсем юный парнишка точно так же ослабел от побоев. Он поднял руки в тщетной попытке защититься от очередного удара… Память опять швырнула меня в океан сочувствия и ослепляющего желания помочь ему.

Мне удалось побороть порыв. Передо мной был не подросток, а мужчина, сверхъестественное существо, в руке которого был нож, приставленный к моему горлу. Мужчина, просидевший в тюрьме больше десяти лет. Созревший, закаленный и ожесточенный ненавистью и яростью, которые процветают в таких местах. Не говоря уже о злобе, заложенной в нем только потому, что он рос в аду. Если он и не был неисправимым до тюрьмы, то теперь наверняка таким стал. И мне нельзя было позволять состраданию вмешиваться здесь и сейчас, что бы ни было между мной и Рейесом в прошлом. Хорошим парням не нужен нож, чтобы заполучить девушку. Может быть, он действительно сын своего отца.

Я покосилась в сторону. Рука, в которой был зажат самодельный нож, так крепко стискивала руль, будто от него зависела жизнь Рейеса. То, что он очевидно страдал от боли, напомнило его слова: «Не стой на пути у раненого зверя».

— Почему ты так поступил? — спросила я.

Он посмотрел мне в глаза и сухо ответил:

— Потому что ты бы убежала.

— Я не об этом. Зачем ты сбежал из тюрьмы?

Рейес помрачнел.

— Иначе меня бы не выпустили.

И снова на его лице отразилась вспышка боли.

Я глянула вниз. Темная ткань спецовки была пропитана кровью.

— Рейес… — вздохнула я раньше, чем успела подумать.

От настойчивого стука в мою дверь мы оба подпрыгнули. Нож тотчас же оказался опять у моего горла. Раненый зверь, ну да.