Даринда Джонс – Третья могила прямо по курсу (ЛП) (страница 20)

— Не могу.

Папины плечи поникли. Внутри него боролись гнев и сожаление.

— Обещай хотя бы подумать.

Одна только мысль об этом меня парализовала. Мой собственный отец просит меня бросить то, чем я зарабатываю на жизнь. Бросить мое призвание. Надо было понять, что что-то не так, когда он сдал меня убийце.

Он пошел к выходу. Обогнув стол, я схватила его за руку. Чуть отчаяннее, чем собиралась.

— Пап, что навело тебя на такие мысли?

— А ты не догадываешься? — Кажется, его удивило, что я вообще об этом спрашиваю.

Изо всех сил я старалась понять, что он имеет в виду. Это мой отец. Мой лучший друг с самого детства. Единственный человек, к которому я могла обратиться, который верил мне и в то, что я делаю, и не смотрел на меня так, будто я ярмарочный уродец.

— Но почему? — Мне хотелось приглушить боль в голосе. Не получилось.

— Потому что, — строго начал он, — я больше не могу сидеть сложа руки и смотреть, как тебя избивают, похищают и пытаются проделать в тебе новые отверстия, как выразилась бы ты сама. И все это происходит с тех самых пор, как ты открыла агентство. — Он обвел руками мой офис, то есть второй этаж принадлежащего ему здания, как будто именно здание и было во всем виновато.

Я отошла и снова плюхнулась за стол.

— Пап, я раскрывала преступления с пяти лет. Не забыл? Для тебя.

— Но я никогда не разрешал тебе лезть в гущу событий и старался оградить тебя от этого.

Мне не удалось сдержать вырвавшийся наружу грубый, резкий смех. Надо же было такое ляпнуть!

— Две недели назад, папа. Или ты уже забыл, как нарисовал у меня на спине мишень? — Это был удар ниже пояса, но он сделал то же самое, кода пришел сюда и потребовал, чтобы я бросила свою работу.

Чувство вины, которое поедало папу, нанесло сокрушительный удар по моей решимости. Я держалась из последних сил. Не важно, какими были его намерения, когда тот бывший зек открыл на нас охоту. Папа принял хреновое решение, а теперь отыгрывался на мне.

— Ясно, — мягко согласился он, — я это заслужил. Но как насчет всех остальных случаев? Например, когда злющий муж той женщины, которой ты помогла исчезнуть, пришел к тебе с пушкой наперевес. Или когда тебя похитили и избивали, как боксерскую грушу, пока не появился Своупс. Или когда тебе врезал пацан, и ты свалилась с крыши десятиметрового склада.

— Пап…

— Я могу продолжить список. Он очень, очень длинный.

Согласна, но папа не понимал. Всему можно было найти объяснения. Я опустила голову, почему-то чувствуя себя обиженным ребенком и удивляясь, как папе удалось превратить меня в маленькую девочку.

— И ты решил, что лучший выход — попросить меня бросить все, над чем я столько работала?

Он медленно выдохнул:

— Да, именно так я и решил. — Потом повернулся и пошел к двери. — И прекрати таскать у меня кофе.

— Ты всерьез считаешь, что, если я брошу работу, это хоть отчасти снимет с тебя вину?

Папа даже не притормозил, но я его ужалила. Я это почувствовала как короткую яркую вспышку за секунду до того, как он исчез за углом.

Несколько минут мы дымились вместе с кофе. Потом я взяла себя в руки и вышла в приемную.

— Нам конец. Он знает про кофе.

— Он не прав, — сказала Куки, глядя на меня поверх компьютера с таким видом, будто только что задели не мои, а ее чувства.

— Но я действительно таскала у него кофе. — Я села на стул напротив нее.

— У меня квалификации не выше крыши.