Даринда Джонс – Седьмая могила без тела (ЛП) (страница 48)

— В каком смысле?

— Внутри вас что-то есть, — ответил он, глядя на мой живот.

— Ага, есть, — тихонько рассмеялась я.

Поразительно, что он это понял. Булочка — самая большая новость в моей жизни. Да и забеременела я всего-то пару недель назад. Даже тест еще не делала. Но с самого начала ощущала тепло будущей дочери. И все-таки мне никогда не понять, как Рокет умудрился ее почувствовать. Она же даже до размеров пушистой ивовой почки не доросла! Кстати, можно ведь пока так ее и назвать: Пушистая Ивовая Почечка. ПИП. Или ради удобства — Пип.

— Как это произошло? — спросил Рокет, глядя на меня так, словно я отрастила вторую голову.

Ну уж нет, говорить с ним на эту тему я точно не стану. Ему прекрасно живется, образно выражаясь, и без анатомических подробностей, так что пусть еще поживет без лекции о тычинках и пестиках. Надеясь найти хоть какую-то подсказку о захаживающем сюда человеке, я принялась копаться в куче, сложенной в углу, перебирая всякий мусор двумя пальцами, как будто он меня укусит. Но нашла только старые чеки из «Макдональдса», салфетки и окурки.

— Готов услышать имена?

Рокет наклонился ко мне, наблюдая за каждым движением:

— На старт, внимание, марш!

— Ладненько. Итак, Фабиана Мари Луна. Родилась в Белене.

Он выпрямился и закрыл глаза. Ресницы затрепетали, словно Рокет просматривал внутренние файлы. Представить не могу, каково это — держать в голове миллиарды миллиардов имен. Я временами имя собственной сестры забываю.

Рокет открыл глаза:

— Мертва.

— Черт!

Я шагнула к клочку бумаги, втиснутому между деревянными половицами.

— Нельзя нарушать правила, мисс Шарлотта.

— Извини, Рокет. — Кое-как мне удалось вытащить бумажку из щели. Ругаться — значит, нарушить правило. А у Рокета на тему всяких правил тот еще пунктик. — А как насчет Анны Мишель Гальегос?

— Сорок восемь мертвы. Двенадцать живы.

— Если она умерла, то совсем недавно. Родилась в Хьюстоне, но выросла здесь, в Нью-Мексико.

На этот раз ответ я получила быстрее:

— Мертва. Могу показать.

Рокет потащил меня из холодильника, но я остановила его, погладив по руке. Он хотел показать мне стену, где написал это имя.

— Я тебе верю, милый. Просто мне грустно. Я надеялась, они живы. И еще одно имя: Теодор Джеймс Чендлер. Из Альбукерке.

На этого парня я возлагала огромные надежды. Его жена нашла записку только сегодня утром. Может быть (только может быть!), он все еще жив.

— Не мертв, — отозвался Рокет и, стоило моим надеждам расцвести буйным цветом, начал что-то считать на пухлых пальцах.

— Значит, он еще жив? Ты знаешь, где он?

— Ни где, ни как, — продолжая медленно считать, ответил Рокет. — Только жив или мертв.

Я полезла в карман за телефоном, как вдруг у Рокета закончились пальцы.

— Мертв.

— Минуточку! Тед Чендлер умер? Он же был жив две секунды назад!