Даринда Джонс – Седьмая могила без тела (ЛП) (страница 44)

— Дай знать, если еще что понадобится.

— А ты куда намылился?

— Миссис Гарса идет на концерт. Ее племянница стихи читать будет.

— То есть твоя племянница. Не забывай, все они и твои родные. Миссис Гарса хочет, чтобы ты называл ее мамой. А это неслабый показатель того, как она к тебе относится.

Пожав напоследок плечами еще раз, Ангел испарился. Он уже сделал первый шаг к тому, чтобы вернуться. Мы были не разлей вода больше десяти лет. Да, я узнала, что все это время он мне лгал, но это уж точно не помешает нам остаться друзьями. Ангел никогда не упускал шанса напомнить мне, что «технически» он старше, но в такие моменты, как сегодня, я чувствовала себя старшей сестрой. Может быть, потому, что он по-прежнему выглядел, как тринадцатилетний мальчик.

Снова взявшись за руль, я завела Развалюху и свернула на боковую улицу.

— Непростая у тебя жизнь, — задумчиво заметила Джессика.

— Вот прямо мечтала от тебя это услышать, — с ехидцей отозвалась я, останавливаясь перед заброшенной психушкой. Такие часто можно увидеть в клипах и ужастиках.

Глядя на дурдом, Джессика вздрогнула:

— Это логово демона?

— Не-а. Это логово моего друга. Заскочу по-быстрому и узнаю, живы или нет кое-какие люди. А вот следующая остановка — логово демона. Симпатичный такой домик недалеко от проспекта Вайоминг. Ладненький и вполне себе обыкновенный. Но я слышала, что стены там окрашены кровью девственниц. Или это все-таки терракотовая латексная краска из строительного магазина. Точно не знаю.

— Злая ты, — насупилась Джессика.

— Придумала бы что-то такое, что не орала бы мне в лицо мачеха каждый день с тех пор, как мне стукнуло два.

Взяв с заднего сиденья фонарик, я вышла из Развалюхи и оказалась лицом к лицу с цифровым замком на заборе из рабицы. Высокие ворота, как и весь забор, венчала колючая проволока. Выглядело симпатично, но, по моему глубокому убеждению, добавили ее зря. Для местных жителей колючая проволока не средство устрашения, а самый настоящий вызов, но Рейес считал, что нужно принять все возможные меры. Его забота о дурдоме согревала мне сердце. Он знал, как дороги мне Рокет и его сестра, и купил здание вместе с прилегающей территорией, чтобы Рокет не лишился дома.

Сам Рокет — как огромный ребенок. Умер в пятидесятых в этой самой психушке. Он гений, поразительное создание, которому известны все имена на земле. И он может сказать, жив человек или уже нет. Его знаниями я пользовалась чаще, чем, наверное, стоило бы. Сестра Рокета умерла от пылевой пневмонии, когда ей было лет пять, а теперь тоже живет в лечебнице. Но вижу я ее редко. Она прелестная, как куколка, и ужасно стеснительная.

Короче говоря, я стояла перед забором и пыталась придумать, как мне вломиться в дурдом, недавно ставший моим. Лезть на забор с колючей проволокой — не вариант. А кодом от замка Рейес еще со мной не делился. Звонить и спрашивать я точно не собиралась — хуже только сразу признаться, что я смылась. Надо было сначала заскочить к даэве и уговорить его поехать сюда со мной. Он бы меня и защитил, случись что-то неприятное. Правда, если бы Рейес об этом узнал, точно бы взбесился. Вряд ли, конечно, полностью слетел бы с катушек, но даже в теории с этим нельзя не считаться.

Впрочем, раз уж на то пошло, я не идиотка. И на самом деле не собиралась рисковать жизнью. Если появится адский пес, я смогу вызвать Рейеса. Даже в нематериальном виде он может меня защитить. Тем более что псы тоже нематериальные. Но Рейес все равно сочтет мои поступки опрометчивыми и импульсивными.

И, может быть, будет прав. Я положила ладонь на живот. Теперь нужно было заботиться не только о собственной заднице. Согласно пророчеству, жизнь булочки в миллион раз важнее, чем моя. И все-таки меня ждала работа и неоплаченные счета. Не могу же я в самом деле рассчитывать, что Рейес до конца моих дней будет постоянно рядом. Хотя, надо признать, мысль очень заманчивая.

Шагнув к воротам, я решила испытать удачу. Ввела на табло замка день рождения Рейеса — без толку. Попробовала свой — с тем же успехом. Потом прикола ради вбила еще одну дату и с отвисшей челюстью увидела, как кнопочка на дисплее загорелась зеленым, а секунду спустя открылись ворота. Я застыла, пораженная тем, что Рейес помнит день, когда мы с ним впервые встретились, так сказать, во плоти. День, когда его избивал Уокер, и когда я его остановила, чуть не оказавшись по уши в неприятностях.